Как влюбить дракона

Лика

- Это он, - прошептала Лика подружкам и даже дышать перестала.

Брянка и Гвен тоже подкрались на цыпочках к краю ложи, и со всеми предосторожностями глянули вниз.

А потом снова юркнули за шторы.

- Кто он? – уточнила Гвен. – Там толпа народу.

Подруга была права, на ежегодный Совет четырёх королей почему-то допускались дворяне и вельможи. Ещё там сновали слуги с подносами и напитками, и скрипели перьями секретари.

Проводили это совещание всегда в разных королевствах. В этом году честь принимать высоких гостей выпала Ардару, чему его принцесса Ликария, а для своих – просто Лика – была несказанно рада.

«Ведь на Совете будет он!»

- Он – дракон? – догадалась Гвен, а Брянка округлила глаза, и так выделяющиеся на смуглом лице.

- Да, - Лика выдохнула, ощущая, как колотится её сердце.

Наконец она нашла в себе силы раскрыть свою тайну подругам.

- Идёмте отсюда, пока нас не заметили и не выгнали, - прошептала Гвен.

- Да, надо поговорить в каком-нибудь укромном месте, - Брянка собрала в пучок непослушные вьющиеся волосы, и первая выскользнула в коридор.

- Ты с ума сошла? – накинулась на Лику Гвен, когда девушки вышли в залитый солнцем сад и нашли безлюдную аллею. – Всерьёз надеешься на брак?

Гвен или Гвиневра во всём любила серьёзность намерений. А ведь она, как и Лика, была молодой симпатичной девушкой, да к тому же принцессой. Её отец – король Риамонта – сейчас сидел вместе со всеми в зале Совещаний за большим круглым столом.

Кстати, отец Брянки тоже был королём. Экзотическая страна Мадхава располагалась к югу от Ардара и западнее страны драконов. И да, король Мадхавы тоже прибыл на Совет.

Заодно оба короля могли навестить своих дочерей, ведь те с 13 лет жили в Ардаре, в королевском дворце и воспитывались, как принцессы, будучи на равных с Ликарией.

Почему принцессы жили именно в Ардаре, а не в Риамонте или Мадхаве? Девочки не знали. Иногда они попадали на родину в составе делегации Ардара. Иногда даже упрашивали, чтобы их втроём оставили на время, например, в Мадхаве для разнообразия.

Вот только родители всегда были против. Впрочем, ни Гвен, ни Брянка особенно не протестовали, они привыкли считать, что Ардар – их дом.       

- Брак… - Лика закрыла глаза и улыбнулась.

Она впервые влюбилась, ей нравилось испытывать новые чувства, и ощущение лёгкости в теле. Но как только Гвен задала вопрос о браке, Лика вдруг представила собственную свадьбу. Увидела её во всех подробностях – даже тоненькие лаконичные оборки на платье и букетик нарциссов, и… ей понравилось.

- Было бы просто замечательно, чтобы мы поженились, - наконец, мечтательно ответила она.

- Ой, - Брянка закрыла рот ладошкой.

- Лика, погоди, - Гвен заправила за ухо тёмную длинную прядь и сложила ладошки вместе. – Ты ведь понимаешь, что это невозможно.

- Почему? – вообще-то Лика знала, «почему», но в этот погожий весенний день ей так хотелось верить в чудо!

«В отличие от Гвен».

- Потому что он дракон, - начала методично разрушать её мечту принцесса Риамонта. – Причём женатый дракон, который потерял свою пару… Истинную пару, Лика! …во время ожесточённого сражения под Керибом. Он ни за что не полюбит тебя. Потому что драконы, потерявшие пару, просто не могут влюбиться!

- Гвен, но он такой красивый, - Лика облокотилась спиной о липовый ствол и подставила лицо солнечным лучам, пробивающимся через кроны деревьев. – Кстати, отец говорил, что драконий король рассудителен не по годам и даже сметлив.

- Он симпатичный… по-своему, - поддержала подружку Брянка.

- Симпатичный? – фыркнула Лика. – Девочки, да что у вас с глазами?

- Не важно, какой он, - Гвен побледнела, хотя, казалось бы, куда ещё бледней. – Он тебе – не пара, Лика. А ведь нам пора уже задумываться о настоящих браках с человеческими мужчинами. Этого хотят наши родители. Думаешь, для чего они собрали тут весь бомонд?

- Обсудить итого года? Пересмотреть прежние договорённости? Заключить новые договоры о сотрудничестве? – предположила навскидку Лика.

- Повидать дочерей? – дополнила список Брянка.

- Ага, неделю балов и развлечений как раз для этого запланировали, - съехидничала Гвен. – На балу ведь так удобно договоры подписывать.

- Не подписывать, а договариваться, - парировала Лика. – Отец не раз рассказывал, как это бывает: сейчас они наметят отправные точки, в течение недели будут думать и шушукаться при каждой удобной возможности, а в самом конце…  

- Да как вы не понимаете?! – перебила Гвен. - Они целый год обо всём договаривались. По переписке! А теперь собрались, чтобы выпустить в свет нас, запустить туда же всех более-менее богатых и знатных, и посмотреть, что из этого выйдет.

- Ни нас одних выпустят в свет, - вздохнула Брянка.

- Это да. Смотри, Лика, чтоб твоего дракона какая-нибудь графинька-дебютантка не увела, - хмыкнула Гвен.

- Никто его не уведёт, – уверенно улыбнулась Лика.

- Потому что одинокие драконы не влюбляются? – уточнила Брянка.

- Потому что он влюбится в меня и только в меня, - принцесса Ардара вышла на середину дорожки и закружилась, утопая в мечтах, так, что юбка лёгкого платья превратилась в огромный колокол.

- Сумасшедшая! – рассмеялась Гвен, видимо, осознав бесполезность споров с упрямой подругой.

Лика вдруг остановилась:

- Кстати, скоро там закончится. Вы пойдёте к выходу из зала?

- Зачем? – свела тонкие бровки Гвен.

- Хочу поглядеть на него поближе, - Лика будто над землёй парила от предвкушения. – А вы себе каких-нибудь других кавалеров присмотрите.  

- Пойдёшь? – Брянка с надеждой уставилась на более серьёзную подругу.

- Ещё чего, - Гвен скрестила руки на впалой груди. – Пусть сами ко мне присматриваются. На балу. А я ещё подумаю, с кем идти танцевать.

- Просто ты не влюблена, - Лика взяла под руку принцессу Мадхавы, и они вдвоём, пританцовывая и пересмеиваясь, направились в сторону дворца.

Лика

В детстве Лика частенько бывала в Зале Совещаний. Отец брал её с собой, усаживал на руки и позволял играть с фигурками всадников и башенок, которые обычно стояли на карте. А сам из весёлого становился скучным и подолгу разговаривал с бородатыми дядями о каких-то непонятных вещах.

Чуть позже для Лики там устроили целый детский уголок. И со временем принцесса поняла, что бородатые дяди – это министры, а непонятные вещи с каждым годом становились всё понятнее.

Она не помнила, когда впервые услышала о таинственном королевстве драконов, но уже тогда впечатлилась.

Нет, будучи ребёнком, Лика сразу поверила в существование людей, которые могут превращаться в крылатых существ. Она даже видела однажды, как на мощёную дворцовую площадь приземлился король Грайгцура – огромный золотистый ящер, который на глазах десятков людей превратился в высокого беловолосого мужчину. Правда видела она его издалека, и мама сразу закрыла ей глаза. И на совещание её в тот день не пустили.

Но расстроилась Лика тогда не из-за пропущенного совещания, а от внезапного осознания: в Ардаре не особо любят драконов. Им было запрещено летать над людскими королевствами.

«Ужасная несправедливость. Парящие в небе ящеры такие красивые. Красивее голубей, ласточек и даже орлов».

К тому же победить в войне с эйдиврами помогли именно драконы. Крылатые соседи могли не участвовать в битвах, ведь их Грайгцур со всех сторон защищён скалистыми горными хребтами – Каменным кольцом, и эйдивры, передвигающиеся на арахнидах, при всём желании не смогли бы попасть в их земли.

И всё же драконы защитили земли людей ценой огромных потерь.

Тот красивый король, которого Лика видела лишь однажды, погиб в сражении. Отец говорил, тогда много драконов погибло.  

Вообще-то те годы Лика не особенно любила вспоминать. Но стоило войти в Галерею Славы, увешанную картинами с батальными сценами – нахлынуло.

Ей было 10. Отец уехал из Ардара. И за воспитание принцессы взялись требовательные гувернантки. Причём жаловаться маме на их строгость было бесполезно – королева всё время была занята – то бегала по замку, раздавая указания, то уезжала в Храм на пол дня, то запиралась в отцовском кабинете и выходила оттуда заплаканная.

Так продолжалось три года.

А потом всё кончилось – отец вернулся с победой. Слава Творцу, Война не дошла до Ардара. Напротив, их королевству даже достался анклав в королевстве Чория, которое эйдивры стёрли с лица земли.

В общем, жизнь наладилась.

Только в Зал совещаний Лику больше не брали. Впрочем, она туда больше не рвалась: во-первых, мама наконец-то прислушалась к её просьбам и разом сменила всех учителей. А во-вторых, именно тогда в замок приехали её будущие подруги – Гвиневра и Брянка, с которыми Лика обрела самое настоящее детское счастье.

- Давно ты в него влюблена? – прошептала принцесса Мадхавы и выглянула из-за широкой колонны, за которой они обе спрятались.

- Не знаю, - Лика почувствовала, как к щекам приливает жар. – Вроде бы, со вчерашнего дня. И одновременно кажется, что всю жизнь.

- Вчера? – Брянка округлила глаза. – Вчера он успел только приехать и выйти из кареты.  

- Ну да. Я увидела его, и… всё поняла.

Южная красавица подозрительно глянула на Лику, вздохнула, размышляя о чём-то своём, и снова высунулась из-за колонны:

- Идут, - быстро спряталась она обратно.

Высокие позолоченные двери Зала Совещаний и правда распахнулись. Лика не видела, что там происходит, но знала порядок.

Из широкого дверного проёма одновременно вышли четыре короля. Ардар представлял Уиллард Морриган – её обожаемый отец. Слева от него вышагивал Эрмунд Риганштад – отец Гвен, больше похожий на ворона. Потом семенил король Мадхавы Бриждеш Нидуза – балагур и добряк. С самого левого края всегда был дракон. Придворные же и прислуга следовали за королями на почтительном расстоянии.

Короли шли молча, решительно, но не торопясь, сохраняя на лицах серьёзность и достоинство. Лика отсчитывала в уме каждый шаг, чувствуя, как по мере приближения королей стук её сердца усиливается.

Не выдержав напряжения, она выглянула из-за колонны сама, и...

- Ах… - замерла.

Молодой король драконов – Адайн Мэдог Ясскарлад – был нечеловечески красив. Сейчас он казался ей даже красивее, чем она помнила его со вчерашнего утра.

«Если такое вообще возможно».

Высокий – выше долговязого отца Гвен на добрых полголовы. Широкоплечий. С пепельными, почти белыми волосами, ниспадающими на белый мундир. И лицо без единого изъяна. Даже тяжеловатый подбородок, который только сейчас отметила Лика, уравновешивали полноватые губы.   

«Воплощение силы и мужества…» - Лика поняла, что не дышит, и что, если её сердце ещё хоть немного ускорится – она лишится чувств. – «Как героиня романа!» - обрадовалась она.

Правда тут же спустилась с небес на землю. Всё-таки, короли слишком быстро прошли. Если рухнет сейчас, никто из них даже глазом не моргнёт, ведь их время расписано по минутам. А с обморочными девицами во дворце обычно возятся слуги.

Лика выдохнула, провожая широкую спину Адайна Ясскарлада.

Вдруг она вспомнила слова Гвен, и внутри разлился холодок. Вообще-то принцесса Риамонта отличалась практичным умом, видела во всяком явлении самую суть, а её предположения всегда оказывались правдой.

«А что, если Гвен права, и мы никогда не будем вместе?..» - внезапно вся весёлость и лёгкость куда-то исчезли, Лика прислонилась к колонне, а глаза застила мутная пелена.     

И тут её позвали.

Шёпотом. И это была не Брянка – та стояла, утирая слёзы радости, что в общем-то было понятно, как-никак, она редко видела отца.

- Ваше высочество…

Обернувшись на голос, Лика заметила за соседней колонной служанку. Девушка в чепце смущённо топталась на месте и протягивала серый конверт.

Лика осталась у колонны. Зато Брянка, оценив ситуацию, молча и уже не прячась, подошла к служанке, выхватила послание и поднесла наследнице Ардара.

Сделав книксен, служанка тут же радостно убежала. А Брянка с любопытством склонилась над конвертом, который Лика крутила в руках.

- От кого это?

- Не знаю. Не подписан, - принцесса Ардара разорвала дешёвую серую бумагу и пробежала записку глазами.

«Адресуется принцессе Ликарии. Ваше высочество, мне было видение о молодом человеке, поселившемся в вашем сердце. Не отчаивайтесь, я могу Вам помочь. Приходите сегодня на весеннюю ярмарку, буду ждать вас под вывеской «Чёрная Луна».

Примечание автора:

Эйдивры – дикие племена людей, живущие южнее Чории и Мадхавы в пустынных землях.

Арахниды – паукообразные монстры, величиной с коня, прирученные эйдиврами.

Лика

- Ну и… что думаешь? – Брянка, которая тоже прочла записку, выжидательно смотрела на Лику.

- Пойду. Ты со мной?

- Хос!

- Не поминай первосущностей всуе, особенно Хоса, - повторила Лика, не задумываясь, наказ гувернанток.

- Это я на эмоциях. А ты что… предлагаешь сбежать?

- Не сбежать, а просто прогуляться на рынок. Сегодня всё равно нет уроков. Давай, - толкнула Лика Брянку под локоть. - Никто не заметит. В замке Совет, толпа гостей, сейчас всем не до нас.

- Отправимся на рынок без Гвен?

- Я бы рада её взять, но ты же знаешь: она найдёт тысячу и одну причину не идти. Да ещё и нас отговорит.  

Некоторое время Брянка думала, взвешивала что-то в своей кудрявой голове, а потом вдруг сглотнула и ответила:

- Хорошо. Только в комнату схожу, плащ надену.

- Давай, - улыбнулась Лика. – Встречаемся у лазейки.

Через некоторое время девушки действительно встретились в дальней аллее сада. Прошли, не торопясь, чтобы не привлекать внимания патрульных, в самый его дальний, сырой и неухоженный угол. Потом пробрались сквозь некошеные травяные заросли к низенькой бревенчатой дверце, которая зачем-то была оставлена в стене, хотя никто никогда ею не использовался.

У дверцы девушки остановились.

- Лика, может не надо? – Брянка опасливо косилась на патрульные башни.

- Не хочешь, оставайся. А я пойду, - Лика достала из атласной сумочки-мешочка длинный ржавый ключ и принялась ковыряться в замочной скважине. – Слышала, на рынок живого арахнида привезли. Ужас, как поглядеть хочется.

- Помилуй, Творец, живого арахнида? – испугалась Брянка. – Они и мёртвые-то жуткие, а живые… Не боишься, что ядом плюнет?

- Нет, - в замке щёлкнуло. Лика открыла дверцу, но прежде, чем выйти на пустынную улочку, накинула на голову капюшон. – Всем известно, что яд у них в швалах, а паутина просто противная, потому что липкая. Да не будет он тебя кусать. Он же в клетке.

- Ладно, - вздохнула Брянка и вышла наконец из дворцового сада.

- Вот и славно.

Закрывать дверцу было проще, чем открывать. Девушки узнали об этом ещё пару месяцев назад, когда раздобыли ключи от этого хода и устроили первую тайную вылазку в город.

- Осталась сущая мелочь, - усмехнулась Лика. - Дойти до рынка, не получив солнечный удар по дороге.

- Ага, - кивнула Брянка, накидывая на своё лицо в форме сердечка просторный тёмный капюшон.     

Торговая площадь встретила их цветастой гомонящей толпой и смесью не совместимых на первый взгляд ароматов. Здесь одновременно пахло пряной уличной едой и дёгтем, жжёным сахаром и мочёными яблоками, воском и животными, лаковыми шкатулками и мадхавскими благовониями, и ещё миллионом всего, что только можно купить на столичной ярмарке.

Но в этот раз у Лики не было времени ходить по рядам и глазеть на товары. Она сразу направилась в центр, к круглой площади, где выступали фокусники, мимы, канатоходцы и бродячие музыканты. Тут же стояло несколько шатров: с кривыми зеркалами, тёмными лабиринтами, ну и, конечно, гадателями.

- Уверена, что «Чёрная луна» - это здесь? – Брянка куталась в плащ и с опаской оглядывалась. – Вдруг нам нужна пошивочная? Или книжная лавка?

- Уверена. Если бы кое-кто не натягивал капюшон до самого носа, то увидел бы это, - Лика показала пальцем на стоящую в стороне палатку.

Выглядел шатёр странно. Низкий, неказистый. И вывески на нём не было, слова «Чёрная луна» намалевали белой краской прямо на выцветшей ткани. Это говорило либо о несерьёзном подходе к делу, либо о том, что внутри начинающая гадалка.

Впрочем, очереди тоже не наблюдалось. Поэтому оказавшись у входа, завешенного узорчатым платком, Лика не стала дожидаться приглашения и тут же скользнула внутрь под аккомпанемент из охов и ахов следующей за ней Брянки.

- Открытых дорог вам, ваше величество, - послышался глубокий женский голос.

Лика проморгалась, чтобы глаза как можно скорее привыкли к сумраку палатки, и когда это случилось, услышала, как пискнула Брянка:

- Ой, чорка!

Женщина, которая стояла перед ними, действительно оказалась представительницей вольного кочевого народа. Высокая, тонкая. Невозможно было сразу понять, что на ней надето, её наряд больше напоминал цветные лохмотья. В неприлично распущенных чёрных волосах серебрилась седая прядь.

- И вам доброго дня, - с осторожностью ответила Лика. – Только я не королева, и никогда ею не буду.

- Как знать, Ликария, - тонко улыбнулась чорка, - запутаны дороги жизни, извилисты, порой непроходимы.

- Ах, избавьте меня от всего этого псевдо-магического бреда, - вздохнула Лика. – У нас слишком мало времени. Поверьте, мы уже впечатлены, - она обвела рукой шатёр, увешанный внутри картами звёздного неба и картинками с редкими мифическими существами и без приглашения уселась за стол, прямо напротив большого стеклянного кристалла.

- Ну что ж, - дёрнула бровью чорка. – Тогда начнём.

Кочевница села за стол, обхватила руками кристалл, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Потом и вовсе принялась напевать под нос не то молитвы, не то мадхавские мантры.

- Погодите, - перебила её Лика. – Мы не за гаданием. Если честно, я не верю во всю эту чепуху. Наверное, мы ошиблись, и нам нужна другая «Чёрная луна». Да, именно… как я могла так сглупить? – Лика поднялась из-за стола. - В записке ко мне обращались верно, и ясно было написано: под вы-вес-кой.

- Уверяю вас, ваше высочество, вы верно пришли, - с удивительным спокойствием ответила чорка.

- Хорошо, если вам и правда было видение, скажите, кто мой молодой человек, о котором вы упомянули в записке?

- Он не ваш, - растянула губы в презрительной улыбке гадалка.

- Вы поняли, о чём я.

- Я не знаю, кто он, - равнодушно пожала плечами чорка.

Лика фыркнула, развернулась на каблучках и потянула Брянку за рукав:

- Пойдём отсюда.

- Вокруг него золотое облако… Он безупречен, загадочен и бывает порой так высоко от Матери-земли, что, кажется, хочет дотянуться до солнца.

Услышав слова гадалки, принцесса Ардара застыла у выхода из палатки, чорка же продолжала:

- Только ему не нужно Солнце. Ему ничего не нужно, ведь он потерял своё сердце и саму жизнь.

- Что ты хочешь сказать? – обернулась Лика к столу.

Только сейчас она увидела, как внутри кристалла разлилось едва заметное свечение, похожее на свет луны, а чорка по-прежнему сидит с закрытыми глазами и поглаживает тёмными пальцами грубо отполированные грани.

- Я помогу тебе вернуть его сердце к жизни, - кочевница открыла глаза так внезапно, что Лика вздрогнула, а Брянка начала икать.

- Слушаю, - Лика отцепилась от подруги и величественной, плавной походкой вернулась к столу.

Брянка

- Слушаешь… - прищурилась чорка, глядя сверху вниз на усевшуюся перед ней принцессу. – Да-а, вижу: ты будешь слушать внимательно и делать всё, что я скажу… Кое-что не получится. А ты не отчаивайся. Верь. Верь мне во всём. Тогда и только тогда он будет твоим.

- Верю! Буду верить! – Лика азартно хлопнула ладошками по столу и доверчиво уставилась на грязную кочевницу.

Но Лика была бы не Ликой, если бы тут же не попыталась перехватить инициативу. Отклонившись на спинку стула, принцесса Ардара сложила руки на груди:

- Итак, мой первый шаг, - произнесла она приказным тоном.

Чорка усмехнулась:

- Кажется, это я ошиблась, - она убрала пальцы с кристалла. – Ты не слышишь меня, и никогда не услышишь.

От возмущения Лика начала хватать ртом воздух, но странная гадалка уже продолжила:

- Что ж, дело твоё. Однако я всё же сделаю свою работу. - Отклонившись на спинку своего стула, чорка сложила руки на груди, точь-в-точь, как Лика. А потом произнесла таким же приказным тоном: - Первым делом ты должна стать красивой для него.

- В смысле?! – Лику чуть не разорвало на много-много маленьких Лик. – Разве я не хороша?

- Иди сюда, - гадалка вышла из-за стола.

Только сейчас Брянка отметила, насколько плавны и текучи её движения, и насколько чорка молода, несмотря на седину в волосах. Если бы эта кочевница жила на родине Брянки в Мадхаве, она бы красила волосы басмой, совершала ежедневные омовения, носила золотые цепочки, расшитые туфельки и прозрачные шелка, и считалась бы писанной красавицей.   

Лику видимо тоже заворожили движения и голос гадалки. Как во сне, она поднялась со стула и подошла к большому овальному зеркалу, которого раньше Брянка не замечала, а ведь Лика отражалась в нём вся, даже для чорки осталось место.

Ловкие тёмные пальцы развязали узел плаща, отбросили его на скамейку у стены, куда уже успела примоститься Брянка, и – немыслимо! – легли на плечи дочери короля:

- Посмотри на себя.

Лика выпрямилась, как делала всегда, когда оказывалась перед любой отражающей поверхностью. Из зеркала на неё решительно смотрела худощавая разрумянившаяся девица с растрёпанными непослушными волосами.

- Ну правда, чем я не хороша? Высокая, стройная, где надо, и не стройная, где не надо.

Чорка промолчала.

- Подумаешь, нос длинноват. Он у меня в папу.

Это было правдой – тонкие черты лица Ликарии не были миловидными. Впрочем, это не лишало принцессу обаяния, напротив, её интересное лицо хотелось рассматривать.        

- Зато фигура идеальная, мамина. Правда, Брянка? – протараторила Лика и обернулась к подруге в поисках поддержки.

- Ага, - по привычке поддакнула принцесса Мадхавы, прекрасно зная, что Лика в поддержке не нуждается.

У неё ведь, правда, шикарная фигура. Не то, что у полноватой Брянки. И хотя древние стандарты красоты Мадхавы предписывали иметь округлость форм вкупе с тяжёлой поступью, где та Мадхава? Большую часть осознанной жизни Брянка прожила в Ардаре, выйдет замуж в Ардаре и состарится в Ардаре. А здесь её вечно сажали на диету, нещадно утягивали в корсет и прививали лёгкость движений. И да, по стандартам Ардара Лика с рождения считалась красавицей, так что у Брянки тоже возник вопрос: что, собственно, не так?

- Талия должна быть вот тут, - бесцеремонные руки чорки оказались на самом узком месте торса Лики, ровно на две ладони ниже модной в нынешнем сезоне завышенной линии отреза лифа.

- Это старомодно, - скривилась Лика.

- Ну, раз тебе мода важнее… - хихикнула кочевница и убрала, наконец, свои чумазые руки с платья принцессы.

- Я поняла, - тем не менее, стоически вздохнула Лика. - Что ещё?

- Руки. Точнее, ногти.

Лика принялась разглядывать собственные ладони. Брянка украдкой посмотрела на свои. В Мадхаве девушки и женщины на ночь втирали в ногтевую пластину смесь масел, а днём – специальный окрашивающий порошок. От этого кожа вокруг ногтей всегда лоснилась, зато никогда не ссыхалась. А что до неестественно красных кончиков пальцев – это всего лишь дело привычки.

- Нормальные у меня руки, - нахмурилась Лика.

- Уверена, твоя матушка так не считает, - на удивление угадала чорка. – Отдельного внимания требуют ноги.

- Что с ногами-то? – расширила глаза ардарская принцесса.  

- Ногти на ногах должны быть такими же прекрасными, как и на руках.

Это было слишком, даже Брянка это понимала.

- Зачем? Их же никто не видит! – ожидаемо возмутилась Лика.

- Рано или поздно увидит, - назидательно проговорила кочевница, ноги которой оказались спрятаны в войлочные чуни и наверняка, выглядели немногим лучше, чем лапы дракона в его животной ипостаси.

- Значит в человеческой ипостаси драконы свои ногти блюдут? Раз чужие разглядывают, - съехидничала Брянка.

Замершая у зеркала Лика не среагировала на замечание подруги, а чорка продолжила, как ни в чём ни бывало:  

- И последний совет: волосы, - кочевница вынула длинную булавку из сложного пучка принцессы, и на плечи Лики упали спутанные соломенные пряди. – Их надо причесать, умастить и носить при нём только так – распущенными.

- Ну это уж совсем никуда не годится, - раздражённо фыркнула Лика. – Простоволосыми ходят только крестьянки, и то лишь на летних празднествах, истоки которых давно уж никто не помнит. Что скажут мои родители? Что скажут благородные мужи и их жёны, если я явлюсь в таком виде на бал?  

Быстро закрутив волосы на затылке, Лика достала из кармана юбки ленту, которую носила на всякий случай, и принялась обвязывать ею пучок:

- Ваши рекомендации – бред. Зря я пришла, - буркнула она.

- Можешь говорить, что угодно, - чорка медленно вернулась к столу. – Только я знаю: ты придёшь ко мне снова. И ещё. И ещё… Но, когда тебе понадобится мой последний совет, меня здесь не будет.

- Не очень-то и хотелось… Хос! - психанула Лика, когда непослушные волосы распались в её руках, и ей пришлось начинать заново. 

Брянка не выдержала и пришла ей на помощь.

- Скажу один раз: к тому моменту ты будешь в состоянии принять решение сама, - продолжила чорка, будто Лика не с ней разговаривала. – А по поводу внешности… всё очень просто. Внутри мужчины-дракона сидит хищный зверь. Зверь ищет самку. У здоровой самки хороший обмен веществ и порядок с гормонами, о чём свидетельствуют изгибы фигуры, холёная кожа и крепкие блестящие кератиновые отростки.

- Чего-о? – подала голос Брянка, которая уже справилась со сложной задачей: превратить растрёпанные волосы подруги в нечто, напоминающее приличную причёску, причём сделать это без гребней, щёток и верной служанки.

- Разве ты ещё не поняла? Она бредит, - прошептала Лика. – Пойдём отсюда.

Подхватив свой плащ, принцесса взяла под руку Брянку и буквально вытянула её из тёмного душного шатра на солнечный свет и свежий воздух. Вытянула и потащила вдоль торговых рядов.

- Лика, погоди, - едва успевала Брянка. – Куда ты так припустила?.. А арахнид? Забыла уже?

- К хосу арахнида. Вечером бал. Адайн будет там. А у нас появилось много подготовительной работы.

Брянка

Брянка не понимала, какая ещё подготовительная работа?

- Лика, погоди! Ты сама сказала, что советы чорки – сущий бред!

- Дома поговорим, - шикнула принцесса Ардара, закутываясь с ног до головы в плащ, пока её инкогнито не оказалось раскрыто. 

- Ваше высочество! – послышался позади голос чорки.

Обе девушки обернулись. Кочевница стояла у выхода из палатки, жмурилась от яркого солнца и что-то протягивала Лике. Именно Лике, а не Брянке, ведь именно дочь короля Морригана позвали в палатку таинственной запиской.

- Забыла отдать вам, - в руке чорки блеснуло что-то небольшое. – Талисман на удачу.

Лика остановилась, но с места не сдвинулась. Вместо этого она коротко глянула на Брянку, и та, понимая, что именно от неё требуется, подошла к гадалке и забрала предназначенный для Лики браслет. Простенький, составленный в один ряд из тёмного жемчуга с единственной гладко отполированной бусиной лавандового цвета.

- И последний совет на сегодня, - снисходительно улыбнулась чорка, - сверкните сегодня перед ним ярче северной звезды. А потом исчезните с горизонта.

Лика промолчала.

Как только Брянка подошла к ней, принцесса Ардара схватила её под руку и торопливо повела в сторону ближайшего выхода с рынка.

Лика

Советы чорки только поначалу показались Лике дикими и невыполнимыми. Однако стоило ей выйти из палатки, вдохнуть пряный воздух рынка, окунуться в его гул, в эту особую часть реального мира - яркую, сложную, порой неприглядную, где люди обогащались и разорялись, а чаще всего просто выживали, соперничая друг с другом, стоило ей увидеть людей, подчас выгрызающих у жизни малейший шанс на благополучие, стоило вспомнить неприступного, закрытого Адайна Мэдога Ясскарлада, и… она поняла, что готова на всё.

«Даже на такие мелочи, как пойти против устоявшейся моды».

Через пять часов Ликария Морриган стояла у зеркала и разглядывала новую себя – чистенькую, гладкую, с идеальными ноготками и с длинными золотыми волосами, струящимися до самого пояса.

Конечно, портнихи при всём желании не успели бы пошить за пол дня три вечерних приталенных платья, но найти и отреставрировать старые мамины наряды им оказалось под силу.

В комнату вошли растерянная Брянка и Гвен. Последняя раздражённо оглядывала своё небогатое декольте, подчёркнутое узким корсетом.

- Лика, что за маскарад ты устроила? Почему мы идём на бал в этом старье? Да ещё и растрёпанные! – указательные пальчики принцессы Риамонта нацелились на собственные тёмные волосы, которые, по правде сказать, выглядели неважно.

Видимо, колдуя над причёской Гвен, горничные переборщили с маслами, и теперь бледное личико северянки обрамляли длинные тусклые сосульки.

- Это не маскарад, а заявка на победу, - подошла к ней Лика, убирая волосы подруги за спину, заодно обнажая голые плечи и изящные ключицы. – Так тебе больше идёт…

- Объясни. Иначе я никуда не пойду! – твёрдо заявила Гвен.

- Надо было идти с нами в палатку к чорке, - загадочно ответила Брянка, подходя к зеркалу и убирая за спину и свою кудрявую копну.

- К какой ещё чорке?! Девочки, вы случайно на солнце не перегрелись, пока гуляли по рынку?

- Да не гуляли мы по рынку. Лике пришла записка: мол, помогу приворожить дракона. Вот мы и пошли. А в палатке оказалась кочевница, - Брянка, видимо, решила выложить всё, несмотря на уговор никому не рассказывать, однако, наткнувшись на укоризненный взгляд Лики, тут же замолчала. 

- Всё просто, Гвен, - Лика примирительно взяла уроженку Риамонта за руку. – Необычный вид позволит нам выгодно выделиться на фоне прочих красавиц. Ты ведь сама говорила, что опасаешься конкуренции со стороны баронесс и графинь.

- Я такого не говорила. Ты перекручиваешь, Лика! – расширила глаза Гвен. – Мы и без того будем выделяться, потому что прин-цес-сы.

- Да, но представь…

- Не хочу представлять! – Гвиневра выдернула свои пальцы из ладошки Лики, что было в новинку.

- Ладно. Дело твоё, - пожала плечиком Лика. Её задела реакция подруги, но она изо всех сил постаралась изобразить равнодушие. А чтобы не выдать своё состояние, тут же обратилась к Брянке по пустячному поводу. – Кстати, помнится, чорка что-то тебе дала?     

- Да-а, - отчего-то покраснела Брянка, стягивая с руки новый браслет. – Он же твой. Я надела его, чтобы не забыть отдать.

Гвен при этом так странно глянула на Лику – со смесью укора и плохо скрываемой обиды – что в душе Лики шевельнулось предчувствие чего-то нехорошего. Но сейчас ей не хотелось об этом думать, не хотелось ещё сильнее портить настроение перед балом.  

- Красивый, - Лика осторожно взяла браслет.

Несовершенные тёмные жемчужины отливали всеми цветами радуги, а единственная светлая бусина, вытесанная из какого-то необычного камня, казалось, вобрала внутрь себя все оттенки перламутрового напыления своих сестриц и, на удивление, смотрелась рядом с ними гармонично.

- Да, - с придыханием отозвалась Брянка. – Не знаю, что это за лавандовый камень, но каждая жемчужина в этой штучке отменного качества.

- Тогда оставь его себе, - улыбнулась Лика и протянула браслет обратно.

Ей вдруг захотелось сделать хоть что-то хорошее, чтобы смягчить сердце Гвен, а заодно отблагодарить Брянку за то, что составила компанию.

- Оставить? Я не могу! – расширила глаза Брянка. – Чорка же ясно дала понять: это талисман на удачу. Он нужен тебе.

Лика весело усмехнулась и торжествующе оглянулась в зеркало на собственное отражение:

- Нет, Брянка. Уверена, я справлюсь и без талисманов.

Подруги благоразумно промолчали, но краем глаза Лика заметила, как они переглянулись. 

- Мне он не подходит, - Брянка расправила свой пышный подол цвета куркумы.

- Бери, - не желая спорить, Лика буквально сунула браслет в карман принцессы Мадхавы. – И пойдёмте уже, пока лучших женихов не расхватали.

Гвен закатила глаза. Лика заразительно рассмеялась, давая понять, что последняя фраза была сказана не всерьёз. И это сработало – принцесса Риамонта тоже улыбнулась. Обрадованная Лика взяла обеих девушек под руки и повела из комнаты в ту часть замка, где располагался тронный зал.  

Через четверть часа три принцессы стояли у закрытых дверей тронного зала в ожидании, когда закончился павана. Стоило им оказаться у входа, их тут же заметили и пропустили в начало очереди. Все, кто ожидал вместе с ними возможности войти в тронный зал и быть представленными их величествам, украдкой разглядывали их и перешёптывались.

Наконец, наступил долгожданный момент, двери распахнулись, церемониймейстер объявил на весь зал:

- Принцесса Риамонта – Гиневра Риганштад! Принцесса Мадхава – Брянка Нидуза! И принцесса Ардара – Ликария Морриган!!

Девушки синхронно сделали первый шаг, и в этот момент произошло сразу несколько событий: оркестр ударил туше, по обеим сторонам от входа рванули хлопушки, выбрасывая в воздух золотое конфетти, лиловый и оранжевый дым. Все, кто находился в зале, обернулись ко входу и увидели трёх простоволосых девушек в лиловом, охровом и шитом золотом платьях, а по залу пронеслись приглушённые возгласы изумления…

Гвен

Вот уже 6 лет Гвен жила во дворце Ардарского короля, сложенного не из тёмных булыжников, как замки Риамонта, а из светлого песчаника. И, казалось бы, давно должна была привыкнуть к местной роскоши. Однако её по-прежнему завораживали широкие светлые коридоры, мраморные статуи и фонтаны, комнаты, убранные бархатом и шелками, расставленные тут и там кадки, в которых росли даже не цветы, а кусты, самые настоящие, которые ещё и цвели круглый год. А ещё позолота… много-много золотой краски на мебели, рамах, лепнине. Даже чайные сервизы были расписаны позолотой.

Светлый, просторный Триумфальный Тронный зал, отделанный мраморными плитами с розовыми и зелёными прожилками, тоже до сих пор восхищал, хотя и был воплощением всего того, что Гвен так ненавидела в Ардаре – его мощи и превосходства… превосходства во всём, чего не коснись – территории, населения, богатства недр, науки, культуры.

Чего только стоила фреска, украшавшая сводчатый полоток этого зала, который открывали лишь для торжественных случаев. Изображенные на ней кузнец, ювелир, рыбак и строитель, выглядели, как живые. Каждый из них держал в правой руке свой инструмент – молот, увеличительное стекло, сеть и шпатель, а в левой каждый сжимал связку спелых колосьев.

Естественно, фреска в иносказательной форме изображала единство четырёх королевств, где кузнецом был драконий Грайгцур, ювелиром – Мадхав, строителем – Риамонт, Ардар же лицемерно взял себе роль босоногого рыбака. Вероятно, по той причине, что Ардар единственный имел выход к морю. Связка колосьев при этом означала общую работу четырёх королей на благо народов.

«Лучше бы Ардар поставил своим представителем мечника. Было бы честнее,» - думала Гвен, исполняя реверанс перед рядом тронов, на которых восседали четыре короля и единственная королева – мать Ликарии, Блодвен Морриган.

В этот момент Гвен отвлеклась от своих размышлений и вернулась в реальность, отмечая, что выглядит матушка Лики бледно.

Ещё бы, три её подопечные вышли в свет и предстали перед высочайшими гостями в возмутительном виде, больше подходящем для девушек из дома терпимости. 

«Интересно, она догадается, что наша сегодняшняя выходка с нарядами – тоже идея её драгоценной Ликарии? Или по привычке накажет всю троицу?»

Выпрямившись, Гвен первым делом взглянула на собственного отца, которого не видела полгода. Она ожидала от него всего – от презрения до гнева, как минимум, немого осуждения неразумной дочери. А увидела… тень скорби и сочувствие. И растерялась.

Это было так непохоже на строгого и холодного Эрмунда Риганштада, который сурово воспитывал своих сына и дочь до самого совершеннолетия.

Да-да, Гвен и Брянка отнюдь не были ровесницами Лики. Мадхавка была старше на год, а принцессе Риамонта через несколько дней после приезда в Ардар исполнилось 17. Правда, в суете нового послевоенного времени никто даже не вспомнил о дне её рождения. Никто не позаботился о том, чтобы устроить праздник и подарить подарки, как это бывало дома.

Чуть позже Гвиневра узнала, что в Ардаре, как и в Мадхаве, не принято праздновать именины, но обида осталась. Да, здесь широко отмечали свадьбы, праздники годового колеса и прибытие важных гостей, как сейчас. Гвен же хотелось запомнить день своего взросления не как череду новых сложных уроков, а как собственный день. Хотя бы вечер! Пусть не торжественный, отмеченный в тесном кругу её новой «семьи», но только для неё. Разве много хотела единственная принцесса Риамонта?

- Принцессы… Мы рады видеть вас, - приветственно кивнула трём девушкам королева Блодвен. - Можете пройти в левую нишу, - она плавно указала рукой, куда именно должны прошествовать девушки.

И всё. С другой стороны, а что ещё оставалось королеве? Публично признать плоды своего ужасного воспитания?

Конечно, она всех отругает: и Лику, и Гвен, и даже обычно послушную Брянку, и всех причастных служанок. Потом. Без свидетелей.

Пока же можно отползти к стене и сделать вид, что ничего не произошло. Что на балу весело. И что Гвен буквально наслаждается обществом знатных тупиц, которые обязательно соберутся, болтая со всеми тремя, но алча внимания лишь одной, самой перспективной невесты – конечно же, Лики.    

Однако прежде, чем отойти в нишу, Гвиневра обратила внимание на нечто белое, мелькнувшее в ладони отца. Это оказался клочок бумаги. Значит необходимо под любым предлогом подойти к родителю, чтобы забрать тайное послание.

Вообще-то отец мог передать его через Эрика – брата-близнеца Гвен, который, конечно же, тоже прибыл в составе риамонтской делегации. Но видимо, Эрик снова не оправдал чаяний отца.

«Ах, Эрик-Эрик…» - Гвен быстро отыскала взглядом в толпе свою более рослую и жизнерадостную копию.

Вот, кто по-настоящему рад оказаться здесь. Как пить дать, будет танцевать всю ночь, будто козлик, или так же неутомимо виться вокруг Ликарии, не догадываясь до сих пор, что она видит в нём лишь названного брата, а теперь, дурёха, ещё и на дракона замахнулась. Интересно, как Эрик отреагирует, когда узнает о влюблённости Лики в молодого Ясскарлада? И о том, что они одеты так странно лишь для того, чтобы впечатлить этого нелюдимого повелителя заоблачного края?

Гвен рухнула на узкий длинный диванчик.

Надо сказать, подобные диванчики ставили не каждый бал и не в каждую нишу, но принцессам обычно везло. Вот и сейчас Гвиневра уселась в угол, перебросила волосы вперёд, закрывая декольте, и расправила юбку – этот нехитрый манёвр лишал любого тупицу хоть какой-то возможности шептать ей на ухо банальные комплименты, несмешные шутейки и устаревшие сплетни.

- Доброго вечера, ваши высочества, - Эрик не заставил себя ждать, явившись под первые аккорды нового танца.

За ним притащилась и вся его компания – отпрыски древнейших домов, отцы которых вошли в делегацию Риамонта, и кучка местных приятелей из числа ардарской знати.

- Сестра, - Гвиневру Эрик удостоил кивком.

- Доброго вечера, брат, - сдержанно кивнула Гвен.

Да, они полгода не виделись, но на этом их общение можно было считать законченным.

Это раньше они были близки. Вместе играли и учились, делили сладости, прикрывали друг друга от бдительных воспитателей и равно несли наказания за шалости. А потом что-то изменилось.

«Всё изменилось незадолго до нашего 17-летия,» - Гвен натянула улыбку, чтобы не выдать раздражения, с которым наблюдала за Эриком.

Точнее, за его унижением.

Будущий король Риамонта уже вовсю любезничал с Ликой, пытаясь разговорить ардарскую принцессу. Однако отвечала Эрику лишь тайно влюблённая в него Брянка. Лика же не скрываясь глазела на драконьего короля, больше похожего сейчас не на человека, а на каменное изваяние.

Дракон же… Гвен присмотрелась, и вдруг отчётливо поняла: Адайну Мэдогу Ясскарладу тоже не нравятся шумные человеческие общества. И странно, но от этого открытия ей почему-то стало приятно.  

Лика

Лике было жарко. Не только от толпы и духоты – окна открыли, но это не спасало, ведь снаружи парила знойная майская ночь. Нещадно давил корсет. А от присутствия Адайна сердце билось так часто, что голову вело, и всё вокруг то и дело погружалось в горячее зыбкое марево.

Правда, стоило ей представить, как к ней подходит он… по спине пробегал холодок, а по голым плечам рассыпались крупные мурашки.

В остальном всё шло, как всегда: знакомые свидетельствовали почтение, незнакомцы спешили представиться, и обычно Лика запоминала новые имена (будущей королеве-консорт или знатной даме всё пригодится), но сегодня она была сама не своя.

Лица мелькали, будто разноцветные лошадки с ярмарочной карусели. В какой-то момент в её руке появился холодный фужер с мятным лимонадом. Она не заметила, как опустошила его, и фужер пропал.

Громко смеялась Брянка. Эрик так и стоял над душой. Гвен сидела в углу, тщетно пытаясь отвадить очередного кавалера.

Бал же шёл своим чередом. Гремела музыка, по залу кружились пары. Даже их величества покинули троны, чтобы потанцевать. Все короли. Кроме правителя драконов, что восседал в гордом одиночестве на крайнем троне, глядя даже не задумчиво, но равнодушно на мельтешащих внизу людей.

И если вначале Лика ещё надеялась на приглашение с его стороны…

«Почему, собственно, нет? Он одинок, ему явно наскучило общество стариков. Я хороша собой и принадлежу к семье принимающей стороны. Есть же негласное правило этикета: приехал в гости – пригласи самую очаровательную обитательницу замка на танец. Он ведь не впервые в гостях?»

…то с течением времени поняла: дракон не собирается танцевать.

Значит надо брать ситуацию в свои руки.

Ближе к концу бала, когда их величества вдоволь натанцевались и вернулись на троны, церемониймейстер объявил белый танец.

- Лика, ты куда? – спросил в спину Эрик.

Принцесса Ардара не ответила – не было сил. Она шла, не чувствуя ног, преодолевая напряжение воздуха, который вдруг стал плотным и вязким, к тронам их величеств. А когда дошла, едва могла стоять.

- Ликария? – матушка первая заметила её приближение и обратилась к ней несколько холодно, как делала всегда на торжественных мероприятиях.

- Ваше величество, - Лика адресовала реверанс королеве, выказывая почтение, но давая понять, что пришла говорить не с ней, и остановилась у подножия трона Адайна. – Ваше величество…

Она вскинула голову, смело глядя в глаза дракона, одновременно удивляясь их цвету – чистому, прозрачному травянисто-зелёному, - и ясно осознавая: он настолько погружён в собственные мысли, что глядит на неё, но не видит, будто перед ним поставили большое прозрачное стекло.

Лика оторопела. Она впервые решилась пригласить мужчину на танец, а он… просто не заметил её.

- Дочь, - услышала она уговаривающий шёпот отца, который быстрее всех понял нелепость ситуации. – Последние дни дались его величеству тяжело.

- Как и всем нам, - мягко улыбнулся король Мадхавы, стараясь смягчить положение.

Король Риамонта в свою очередь ничего не хотел смягчать. Его маленькие чёрные глазки по обыкновению изливали смесь презрения с осуждением, и теперь их объектом стала она – избалованная дочь короля Уилларда Морригана. 

Лика должна была уйти. Прямо сейчас, пока пара-тройка излишне внимательных гостей не превратились в пару-тройку десятков свидетелей её поражения. Однако, получив самый настоящий удар по собственным нежным чувствам, по-настоящему растерялась, и осталась стоять, будто к полу приросла.

И, о, чудо! Через несколько мучительных мгновений дракон ожил. Шевельнул головой, нахмурился… В этот раз он явно заметил ардарскую принцессу, застывшую у его ног, и понял ситуацию.

- Ваше величество, позвольте пригласить вас на белый танец, - не преминула воспользоваться возможностью Лика.

- Белый танец?.. – Адайн вопросительно повернулся в сторону прочих величеств.

Что он увидел? Заметил ли затаённую просьбу в глазах королевы Блодвен и опасение за репутацию собственной дочери? Что прочёл на непроницаемых лицах отца и короля Риамонта? Как трактовал смешливо-извиняющееся пожатие плечами короля Мадхавы?

- Ах, да… - дракон обвёл взглядом многочисленных гостей королевского бала, затихших вдруг, как и Лика, в ожидании развязки.

«Хос! Слишком много времени я тут стояла. Теперь мне почти наверняка гарантировано звание венценосного посмешища».

- Конечно, - кивнул тем не менее дракон. – Сочту за честь, ваше высочество.

У Лики кровь схлынула с лица, и перехватило дыхание, когда драконий король изящно поднялся со своего трона и быстро, но без суеты преодолел несколько ступенек, чтобы оказаться рядом с ней.

Дальше всё было, как во сне…

Оркестр играл менуэт – не слишком романтичный танец. Ритмичный и выверенный, он сковывал тело, оставляя между партнёрами слишком много дистанции. Однако таковы были издержки танца-реванша, танца-«последнего шанса», где покорить приглянувшегося мужчину можно было лишь взглядами и тихими разговорами. Или не покорить, но выяснить отношения, чем нередко пользовались брошенные пассии.

Естественно, Лике незачем было выяснять отношения, а начинать светский разговор она не решалась. Драконий король тоже не посчитал нужным о чём-то говорить. Так они и промолчали весь танец.

Король драконов ни разу не сбился, Лика – тоже превзошла саму себя. На мгновение она даже подумала, что матушка будет довольна её успехами в танцах. А потом снова окунулась в незримое облако драконовского молчаливого очарования, гадая что в нём так её влечёт?..

Черты лица? Рост? Стать? То, как ладно сидит на нём камзол? Бархатный голос, которым он на её памяти произнёс всего пару-тройку фраз? Или галантность, с которой поблагодарил её за танец и проводил к диванчику?

Наверное, в этот момент на неё смотрело множество вопросительных глаз. Брянка, Гвен и Эрик явно хотели подробностей из первых уст.

Однако Лика вовремя вспомнила совет чорки: очаруй и исчезни. И хотя она до сих пор не видела смысла в этих странных рекомендациях, решила довериться кочевнице. По крайней мере на первых порах. Ведь если что-то пойдёт не так, всегда можно поменять тактику.

А пока… Сославшись на больную голову, Лика покинула зал. По пути в комнату она вспомнила, что обычно венценосные особы гостят в одной стране около недели. И что обычно в неё влюбляются с первого взгляда, но этот случай явно сложнее.

«Что ж, впереди как минимум 6 дней, и я сделаю всё, чтобы Адайн Ясскарлад влюбился в меня».

Лика

Закончив рассказ о вчерашнем бале и уставившись на дно опустевшей глиняной кружки, Лика вдруг задалась вопросом: как  вышло, что она не только позволила чорке выгнать из шатра своих верных подруг, но ещё и согласилась выпить кружку подозрительного чорского чая?

Нет, чай оказался хорош. Прохладный, с приятным ароматом, он был вовремя подан и успокоил начавшую было нервничать Лику.

Отчего она нервничала – другой вопрос.

Вроде всё сделала правильно: преобразилась (невзирая на всеобщее осуждение), добилась внимания (несмотря на полный игнор), а потом ушла…

И всё же по мере рассказа складывалось впечатление, что чорка недовольна.  

- Значит, вы больше ни с кем не танцевали, - задумчиво проговорила кочевница.

- Ну да. А иначе как он узнает, что я люблю его и только его?

- Хмм… - чорка отклонилась на спинку стула. - И правда, как?

Лика не поняла, язвит она или в самом деле задаётся столь важным вопросом?

Ответила чорка, тем не менее, быстро. Даже слишком:

- Не верный ход, ваше высочество. Сегодня на балу танцуйте.

Принцесса чуть со стула не упала:

- Э-э, что значит «танцуйте»?

- То и значит. Танцуйте сегодня будто в последний раз. Легко, изящно, вдохновенно…

В очередной раз Лика почувствовала, как у неё от возмущения перехватывает дыхание: 

- Да я бы рада! Только он не танцует!! – ударила она кулачками по столу. – Понимаете?.. Он сидит на своём троне, как статуя в мадхавском храме. Да ещё и не видит никого и ничего. Нужно было в упор подойти и пережить несколько унизительных минут, прежде чем его драконовское величество соизволил…   

- Вы опять не слышите, - перебила чорка. – Во-первых, кое-что он всё-таки видит и замечает. Например, место, откуда вы к нему пришли. Во-вторых, танцевать нужно не с ним.

- Как не с ним? – снова опешила Лика. – А с кем же тогда?

- С тем, кто пригласит.

- С Эриком? – нахмурилась, соображая, принцесса.

- С Эриком, Дереком, Гарри и Кристобалем. С любым более-менее симпатичным юношей, что обратит на вас внимание… Нет, если король драконов тоже пригласит, не отказывайте. Было бы идеально, если б он забрал все ваши танцы. Однако, я верно понимаю, до этого ещё далеко?

- Кажется, так, - вздохнула Лика и пробурчала, – вообще-то, на меня все обращают внимание. Если я буду танцевать с каждым, кто попросит, у моей ложи очередь выстроится.

- Вот именно! – просияла чорка.    

- Не понимаю, - Лика промокнула платком выступившую на лбу испарину.

- Идём, - кочевница вышла из-за стола, вцепилась в ладошку принцессы и потащила её прочь из шатра.

Едва поспевая за ней, Лика вдруг осознала, как неприятно, когда тебя вот так волокут.

«Должно быть, Брянке со мной так же неприятно. Бедная Брянка…»

- Куда мы? – спросила Лика, когда они углубились в рыночные ряды. 

Естественно, кочевница не ответила. Не отреагировала она и на Ликиных подруг, которые всё это время изнывали снаружи от жары, а увидев Лику и чорку, поспешили вслед, задаваясь тем же вопросом.

- Нет, вы ответите! – возмущалась Гвен за спиной. - Куда это вы смеете тащить принцессу Ар?..

- Чшшш! – шикнула на подругу Брянка.

Гвиневра, конечно, замолчала на полуслове, но ворчать так и не перестала.

Остановилась кочевница резко, так, что юбки взметнулись. Внезапно она схватила за рукав пробегавшего мимо смуглого мальчишку. Шепнув ему что-то на ушко, чорка отсыпала горсть медных монет, и только когда мальчик скрылся в толпе, соизволила обернуться к принцессам:

- Взгляните туда. Что вы видите?

- Развилку торговых рядов, - уверенно ответила Лика, но явно не угадала.

- Торговцев уличной едой? – чуть тише предположила Брянка, и тоже попала впросак.

Тогда заговорила Гвен, правда, через губу и скрестив руки на груди.

- Два торговца, продают в одном месте мясные рулеты. У одного торговля идёт успешнее, вон какая очередь. Другому следует сменить место или начать продавать что-то другое.

Удивительно, что принцесса Риамонта вообще включилась в негласное соревнование, устроенное чоркой. И ещё более удивительным оказалось то, что, судя по всему, Гвен оказалась ближе всего к разгадке.

- И почему же у одного рулеты продаются лучше, чем у другого? – хитро улыбнулась чорка.

На этот раз Лика не спешила с ответом. Брянка вовсе сочла за лучшее смолчать. Зато окрылённая успехом Гвен высокомерно произнесла:

- Ясно же. У одного вкуснее, чем у другого.

- Разве? – прищурилась кочевница.

В этот момент к ней вернулся мальчик и отдал два свёртка, от которых пахло жаренным мясом и пряными травами.

Несмотря на плотный завтрак, Лика сглотнула. Брянка так вообще пожирала глазами вощёную бумагу, под которой скрывалась тонкая белая лепёшка и завёрнутые в неё особенным способом ломтики мягкого мяса, сдобренные соусом и запечёнными на открытом огне овощами. Только Гвен сохраняла видимость отвращения к уличной еде.

- Попробуйте, - произнесла кочевница, протягивая девушкам рулеты.

Лика тут же схватила один из свёртков, развернула хрустящую бумагу, вдохнула одурманивающий аромат и с наслаждением откусила рулет.

- Ммм… - только и могла сказать она, глядя на Брянку, которая занималась тем же самым.

- Попробуйте от каждого по кусочку и сравните, - чуть изменила свою просьбу чорка.

- Ага.

- Угу, - Брянка и Лика поменялись рулетами и снова откусили рулеты, но уже с другой стороны.

- Девочки, - Гвен возмущённо выпучила глаза. – Нельзя же так! Без тарелки. Немытыми руками. Одну и ту же еду на двоих. Уэээ…

Лика и Брянка не слушали. Они ели, усиленно дегустируя рулеты и пытаясь понять, в чём различие? А потом протянули оба свёртка Гвен. Правда, та отпрянула и замахала руками:

- Не буду я это есть!

- Ну и ладно, - Лика окончательно присвоила остаток рулета и откусила новый кусок.

- Нам же больше достанется, - последовала её примеру Брянка.       

- Ну и… какой вкуснее? – усмехнулась чорка.

- Не знаю, - пожала плечами Лика.

Брянка задумчиво уставилась на начинку своего лакомства и добавила:

- По-моему, они одинаковые.

- Вот именно, - кочевница повернулась и медленно пошла обратно к шатру, бросив через плечо: – Делайте выводы, ваши высочества. До завтра.

- До завтра, - проводила Лика чорку затуманенным взглядом. – И-и… какие выводы нам нужно сделать? – обратилась она к подругам. – Мы поняли, что уличная еда - это не смертельно, но как это поможет в деле завоевания драконьего сердца?

- Не знаю, – пожала плечами Брянка, которая уже расправилась со своим мясным рулетом.

- Эти торговцы явно жульничают, - Гвен покосилась на две практически одинаковые палатки, одну из которых осаждала толпа, а у другой неловко оглядывался всего один покупатель. – Не пойму, в чём подвох, но обязательно разберусь. Кстати, - неожиданно сменила тему Гвен, - ты как хочешь, Лика, но сегодня я оденусь и причешусь на бал, как обычно.

- Хорошо, - задумчиво ответила принцесса Ардара.

Вечером по пути в тронный зал, Лика пожалела, что ответила согласием. Их троица перестала быть эффектной. Лика и Брянка распустили волосы и надели яркие приталенные платья. Гвен же осталась верна прежней моде: собрала волосы кверху и надела фисташковый муслин с завышенной талией. Выглядела риамонтка при этом, как сбоку припёка.

Однако девушек ждал сюрприз. Когда двери бального зала открылись, оказалось, что все девицы (и даже некоторые замужние дамы) распустили волосы и надели «старомодные» корсетные платья.

Лика

- А чего ты хотела? – шипела Гвен, сидя в облюбованном углу диванчика.

- Быть единственной красавицей в этом зале, - выпалила честно Лика. – Ну-у, и чтобы вы тоже были красивыми, - смущённо добавила она.

Гвен закатила глаза:

- Принцессы издавна придумывают новую моду. 

- Я думала, моду придумывает модный журнал, - Лика развела руками.

- Ну и где он теперь, тот журнал? – хихикнула Гвен.

- Ладно, девочки, - попыталась не допустить новую ссору Брянка, - у этой ситуации есть и хорошая сторона: матушка Лики больше не будет на нас ругаться.

- О, да, - выдохнула Гвен.

А Лика ничего не успела сказать, ибо к ней уже подошёл Эрик, а она решила последовать совету кочевницы, и танцевать со всеми подряд. Бедняжка Эрик даже опешил, когда она внезапно согласилась с ним танцевать – он-то, памятуя вчерашний бойкот, пригласил её только «из вежливости».

Впрочем, очень скоро принц Риамонта снова впал в замешательство. Он явно не ожидал, что Лика согласится потанцевать и с его приятелем… А потом ещё с одним. Короче, Эрик оказался настолько нерасторопным, что ему пришлось пропустить танцев пять прежде, чем подошла его очередь.

«Точнее, шесть… Или всё-таки пять?»

Лика не считала. Она просто сбилась со счёта, и очень скоро за очередностью её кавалеров принялась следить Брянка.

Лучше был это делала Гвен. Во-первых, принцесса Риамонта отличалась дотошностью. Во-вторых, она всё равно не танцевала.

Брянка же любила танцевать. И от кавалеров у неё отбоя не было.

«Не было бы и сегодня. Но дружба – есть долг,» - думала Лика, кружась под переливающиеся звуки клавесина и скрипок.

Иногда она поглядывала на троны, где сидели то все 4 короля и её матушка, то один Адайн. Впрочем, ни компания, ни музыка не меняли выражение «драконьего» лица.

На протяжении всего бала Лика опасалась, что Адайн вот-вот сойдёт с трона и пригласит какую-нибудь даму. Что ни говори, а новая мода, заданная ею же самой, подчеркнула достоинства многих.

Однако время шло, мелодии сменялись мелодиями: быстрые – на плавные, старые – на новые, ардарские – на риамонтские. Король драконов не танцевал.  

Да что там танец? За несколько часов бала он и взглядом не удостоил ни одну из присутствующих дам.

Лика же, танцевала всякий раз. При этом очередь у её диванчика никак не убавлялась, а скорее прибывала. Ей бы утомиться, но нет, с каждым новым танцем она чувствовала прилив сил, будто её что-то подпитывало… Возможно так действовало всеобщее обожание?

Кстати, в том, что обожание было именно всеобщим, принцесса Ардара даже не сомневалась. Мужчины любовались ею, женщины стремились быть похожими на неё. В свете хрустальных люстр её волосы струились золотыми волнами, тело источало лёгкий пудрово-цветочный аромат, пышные юбки шуршали, раскрываясь от талии огромным ярко-розовым цветком. А сама она будто парила над паркетом, двигаясь слаженно в такт музыке. И неважно, кто был её партнёром, мысленно она всякий раз представляла, будто танцует с Адайном.

Приближалось время белого танца. В этот раз она не сомневалась: ей хватит и сил, и решимости подойти к трону, чтобы пригласить самого короля драконов. И в этот раз ничто её не остановит – ни маменькин упрекающий взгляд, ни мнение трёх королей, написанное на властных лицах, ни тем более очередь из кавалеров, столпившихся у её диванчика.

Приняв это решение, Лика успокоилась. До тех пор, пока её внутреннее чутьё не начало подсказывать: скоро окончание бала, значит каждый следующий танец может стать белым… И тут её решимость истаяла, сердце предательски ускорило бег, её бросило в холод. Потом в жар. В какой-то момент она забыла очередную танцевальную фигуру, и сбилась. Вслед за ней сбились все – оказалось, за ней бездумно следовала целая процессия кавалеров и дам. Рисунок танца нарушился, распался. Прошло несколько мгновений прежде, чем оркестр заметил заминку, и пары смогли снова перестроиться.

Наконец, этот танец закончился. Её проводили к диванчику. Церемониймейстер объявил белый танец.

Лика сделала извиняющийся реверанс Эрику, очередь которого снова наступила, и озвучила  заготовленную фразу:

- Прошу прощения, ваше высочество, но этот танец я… - она коротко глянула в сторону тронов. – Я… - принцесса замолкла на полуслове, не веря своим глазам.

Адайна не было.

Пять тронов по-прежнему стояли на постаменте, их занимали её матушка и три короля. Пятый был пуст. Видимо, король драконов покинул его во время танцевальной неразберихи.

- Я немного утомилась, - нашлась Лика. - Пожалуй, присяду. Эрик, составьте мне компанию.

Устаиваясь на диванчике рядом с нелюдимой Гвен, Лика уговаривала себя не отчаиваться. Адайн мог выйти из тронного зала просто подышать.

Снова потекли минуты ожидания.   

- Скоро он вернётся, и тогда…

- Что, простите? – склонился к ней Эрик. Он рассказывал какую-то историю, но фраза Лики, произнесённая вслух, явно сбила его с мысли.

Вместо ответа Лика с надеждой глянула в сторону тронов с намерением во что бы то ни стало пригласить драконьего короля. Пусть даже не на белый танец. Пусть даже с риском быть осмеянной обществом.

Но чуда не случилось – драконий король так и не появился.

«И не появится,» - вдруг догадалась Лика.

- Простите, Эрик. Похоже, я переоценила свои силы, - Лика почувствовала комок, подкативший к горлу. – Гвен, Брянка… - позвала она подруг, поднимаясь с диванчика.

Те немедленно попрощались с собеседниками и окружили принцессу Ардара.

Три принцессы неторопливо покинули бальный зал и направились в противоположное крыло, где располагались их покои.      

Адайн

Бусина связи, висящая на груди, нагрелась раньше времени. Это могло означать как срочные новости, так и то, что Льюэлинг перепутал время и вышел на связь часом раньше.

«Как бы то ни было, у меня, наконец, появился повод уйти».

Адайн тяготился пребыванием в Ардаре, в особенности бесполезным просиживанием на балах. Да, он мог проигнорировать Лью – проучить своего рассеянного советника, но решил воспользоваться случаем. К тому же именно в этот момент на танцевальном паркете произошла какая-то путаница, которая отвлекла внимание людей. Раскланявшись с тремя королями и королевой Блодвен, Адайн обошёл троны и скрылся в тени дальней колонны, за которой располагалась потайная дверь.

Передвигался он по замку в одиночестве, без охраны. Не столько из самоуверенности, сколько по объективным причинам: драконы гораздо сильнее людей, а ещё быстрее и ловчее. В рукопашной схватке, пользуясь своим умением ускоряться так, что вокруг будто замедлялось время, Адайн мог легко уложить десятерых. А сжечь и того больше.

«До нескольких сотен».

Это он усвоил ещё во времена войны с эйдиврами. Он вообще многое тогда понял, правда, старался лишний раз то время не вспоминать.

Ещё Адайн не любил вездесущих слуг. Двор Грайгцура был устроен гораздо проще, аскетичнее. Вся жизнь на его родине была простой, понятной и свободной. Долгая история драконьих земель привела к тому, что драконы редко совершали преступления, так что власть носила лишь управленческий характер, а подчиняться приходилось лишь капризам природы да некоторым потребностям вида.

Оказавшись в комнате, в которой когда-то останавливался его отец, Адайн запер двери изнутри, расстегнул камзол и вытащил из-под рубашки шнурок, на котором болталась большая ярко-красная бусина, величиной с ягоду черешни.

Бусина едва не обжигала кончики пальцев – это означало, что Лью всё это время оставался на связи, но терпеливо ждал, пока Адайн останется в одиночестве. В этом был резон. Люди не знали о секретном способе связи драконов и не должны были знать. Как и об остаточной магии, которой обладали обитатели Грайгцура.

Ещё тысячи лет назад драконы нашли способ сохранять крупицы магии, что покидала их мир. Однако они укрыли это от людей, чтобы те не использовали опасные знания во вред себе и себе подобным. Возможно, поэтому его отец – бывший король драконов – принял решение помочь людям в войне с кочевниками? Из-за чувства вины? Магического оружия они дать не могли, зато предоставили драконов?    

Достоверно Адайн знал лишь одно: вторая бусина на его шее – бирюзовая с белыми прожилками – уже никогда не нагреется. Не зазвучит глубоким бархатным голосом, ласкающим слух, ибо принадлежит… принадлежала его любимой, его жене, женщине, созданной для него самой природой – Нэрис Мэйб из славного рода Дарсгуард, которая погибла, защищая мадхавский Кериб.

- Говори, Лью, - дотронулся Адайн до бусины, даже не давая себе времени справиться с болезненными воспоминаниями. Незачем было справляться с тем, в чём он и так постоянно жил… 

Лика

Сидя в ванной, наполненной ароматными эссенциями и глядя в потолок, расписанный пионами и гортензиями, Лика пребывала в тягостных раздумьях.

С утра она, уже по привычке, сбегала на рынок к гадалке. И по привычке же чувствовала ступор от каждого чоркиного слова. Но если раньше её мнение о советах кочевницы быстро менялось – размышляя, Лика начинала видеть в них смысл, и чётко понимала свои действия, то сегодня всё было ровно наоборот.

Чорка сказала несколько вещей: смотреть на него почаще, но не так, как Лика, будто съесть его хочет, а с лёгким интересом, граничащим с равнодушием. Откуда чорка знала, как именно Лика смотрит на Адайна – отдельный вопрос, который лишь добавлял тревожных размышлений принцессе Ардара.

По-настоящему её расстроило другое. Лика пожаловалась, что драконий король не танцует на балах. На это чорка усмехнулась:

- Ожидаемо. Немногие мужчины любят танцевать, зато каждый стремится быть героем. Станьте для него принцессой в беде.

- То есть?

- Попадите в опасную ситуацию, но сделайте так, чтобы у него появилась возможность спасти вас.

Лика тогда крепко задумалась, и через несколько минут гнетущего молчания спросила:

- Я понимаю, о чём речь, но видит Творец, не могу придумать «беду», из которой он сможет меня выручить. Что если я пропущу этот шаг?  

- Ничего.

- То есть… - обрадовалась Лика и уже приготовилась выслушать какой-нибудь новый совет, более реалистичный и более результативный.

- Ничего не получится, - равнодушно пояснила чорка.

- Хос!.. А раньше вы не могли сказать, к чему мы идём? Вы же понимали, что всё напрасно!.. Ах, зачем только я послушалась вас? Зачем совершила все эти глупости? – щёки Лики буквально жгло от стыда. Даже приложенные ладошки не помогали.

- Ваше высочество, я знаю многое, но не всё. Следовало применить самые мелкие и безобидные крючки, прежде чем подобраться к более действенному средству.

- А вы уверены, что это единственное действенное средство?

- О да. Этот крюк вонзится в его сердце сразу и наверняка. А дальше вам всего-то останется: пробыть рядом с ним дней двадцать, чтобы он привык к вам, к вашему присутствию в его жизни. Только не…

- Ещё и двадцать дней рядом?! – воскликнула Лика. – Как вы себе это представляете?!!

- Ну-у… не совсем рядом-рядом. Не привяжете же вы его к себе. Всего-то и надо – хотя бы дней 20 мелькать у него перед глазами.

- Почему так до-олго? – взмолилась принцесса.

- Чтобы в неизбежной разлуке он начал по вам тосковать.

- В смысле?

 Чорка принялась объяснять природу привычки. Как именно она вырабатывается, за какое время, и к каким последствиям приводит.    

- Сколько он уже гостит в Ардаре? Неделю? – закончила кочевница тоном человека, подсчитывающего прибыли.

- Всего лишь четвёртый день, - мрачно отозвалась Лика.

С тех пор она так ни разу и не улыбнулась – всё думала и думала. В первую очередь о том, что это должна быть за «беда»? Явно постановочная. Но как её устроить? Адайн ведь – не дурак.

«Как бы ни сделать хуже…»

Вода в ванной уже остыла, и служанки, помогающие обычно справляться с мокрыми волосами и притираниями, в очередной раз постучались в дверь.

- Не сейчас! - Лика как раз обдумывала сценарий с лесной прогулкой и нанятыми «разбойниками». – А если что-то пойдёт не так? Актёры переиграют, пережмут… вдруг Адайн занервничает, сделает оборот и спалит их к хосовой бабушке? Говорят, в гневе драконы страшны…

Стук в дверь повторился.

- Нет-нет. Всё не то! – ударила принцесса по воде кулачками.

- Ваше высочество, - послышался из-за двери приглушённый голос горничной. - Простите, но ваша матушка настаивает на завершении водных процедур, иначе морщинки на пальцах не успеют разгладиться. А скоро начало спектакля.

 - Ладно, входите, - раздражённо ответила Лика.

Всё равно она ничего путного не придумала.

Через час, сидя во втором ряду зрительного зала, Лика делала вид, что наслаждается постановкой Королевского театра. На самом же деле она продолжала решать в уме две неразрешимые задачи: как задержать короля драконов на 16 дней? И как попасть в беду, не попадая в беду?

При этом актёрская беготня по сцене и длинные рулады, в конце которых полагалось хлопать в ладоши, никак не помогали раздумьям. Да ещё Гвен вздумалось пошептаться. 

- Почему нас усадили здесь? Ничего не видно, - подруга выразительно глянула на высокие причёски трёх светских дам, которым достались места, закреплённые за принцессами.

Лика не ответила. Не могла же она, сидя в полуметре от Адайна, рассказать Гвен, как упрашивала церемониймейстера, чтобы он устроил принцесс именно во 2-й ряд? Причём так, чтобы Лика оказалась ровно за спиной короля драконов.

- Потом, - еле слышно ответила она, скользя влюблённым взглядом по абрису головы, увенчанной тонким золотым венцом… и по белому камзолу, скрывающему широкие плечи...

- Понятно, - буркнула Гвен.

Что ей было понятно, Лику сейчас мало интересовало. Актриса на сцене пела арию, воздевая руки к картонным облакам, а Лика пребывала в настолько расстроенных чувствах, что была готова ей подвывать.

Закрыв рот на всякий случай, она облокотилась на левый край кресла, так, чтобы лучше видеть профиль своего любимого. И думала, думала…

Это уже напоминало уроки арифметики, когда ей не давались особенно сложные задачи.  Во всяком случае, ощущения были те же.

Учителя, кстати, в такой ситуации вели себя по-разному. Некоторые заставляли её сидеть над тетрадкой до тех пор, пока принцесса не найдёт решение. Но были и такие, которые отпускали её прямо с урока погулять, правда, с обещанием – подумать на досуге над задачей. И на удивление, к следующему уроку Лика уже понимала, как её решать.

- Точно! – едва ли не подпрыгнула она в кресле.

Гвен шикнула. Брянка округлила глаза и схватила Лику за руку будто припадочную. Спины родителей вздрогнули. Отец Гвен осуждающе вздохнул. И только Адайн вообще не шелохнулся.

Лика сначала сконфузилась, но тут же решила забыть о светской промашке. Её так и распирало от радости, ведь она придумала решение одной из проблем!

Глубокой ночью принцесса Ардара сидела за столом:

«Хос с ней, с псевдо-бедой,» - намазывала она клеем бумажные буковки, вырезанные из старенькой географии. – «Главное задержать Адайна в Ардаре. А беду-белиберду придумаю потом».

Утро выдалось чудесным. В синем небе сияло майское солнышко, за окном щебетали птички, и казалось, распустились все-все до единого цветы. Но больше всего поднимал настроение грядущий пикник. А Лика обожала пикники!

Особенно такие, как сегодня, – продуманные для множества гостей, когда сад заранее украшали лентами и цветными фонариками, на траве расстилали ковры, раскладывали подушечки и даже простые угощения подавали красиво.

Омрачить эту идиллию не могли даже синие круги под глазами. К тому же с синяками принцессы справлялись быстро – благо у Брянки, как у истинной махдавки, имелся целый арсенал маскирующих кремов.

Умывшись и позволив Брянке нарисовать себе практически новое свеженькое лицо, Лика с подружками побежали в сад – завтракать на траве, гулять, продолжать знакомства и общение с заполонившими замок наследниками знатных родов. И конечно же, играть! 

О, игры в саду были главным развлечением лета. Несложные, наивные, кому-то они казались детскими, и всё же в них с удовольствием играли все, даже короли. Играла даже матушка.

Не участвовал только Адайн.

«Ожидаемо».

Ну и отец. Но родителю-то с утра нездоровилось. А что насчёт дракона?

«Ах, не важно. Достаточно того, что он рядом,» - Лика умудрялась следить за Адайном даже играя в мяч.

Видела, как драконий король сначала что-то обсуждал с королём Риамонта. Потом оказался за креслом отца.

И вдруг доставили срочное письмо – её, Ликино якобы анонимное предупреждение о заговоре.  

Отец прочитал его, и нахмурился. А потом передал зачем-то Адайну.

Лика

- Лика, лови! – весело кричала Брянка.

- Ах! Ох! – вторили девушки.

- Ликария ловкая, точно поймает! – подбадривал Эрик, пока мяч скакал к Лике.

Мяч она, естественно, проворонила, ведь смотрела не на него, а на Адайна, читающего состряпанное ею послание. В итоге тугой красный шар пролетел мимо, ударился о смятый газон, и… полетел прямо на королей!

Лика помчалась догонять красный «снаряд», чтобы не допустить прямого попадания в голову отца. Меж тем вероятность такого исхода была высока – слишком уж озабоченным выглядел король Ардара, глядя на Адайна, он совсем не замечал игрушечную опасность.

- Ваше величество, осторож!.. - крикнула Лика на бегу, и вдруг из-под неё будто выдернули газон, а лодыжку пронзила горячая боль.

Принцесса не удержалась на подвёрнутой ноге и рухнула в колкую траву.

Что тут началось!

«Курятник, право слово».

Шум, гам, охи-вздохи и истошные крики о помощи.

Причём кричала не Лика. Принцесса спокойно лежала ничком, прислушиваясь к собственным ощущениям: острая боль затихала, лодыжка продолжала ныть, неприятно, но всё же это было терпимо.

Гораздо обиднее было то, что она испачкала руки и платье. Значит, хочешь – не хочешь, придётся немедленно возвращаться в замок, чтобы переодеться. И значит она не узнает о реакции дракона по поводу её письма. По крайней мере, не узнает здесь и сейчас.

Тем временем курятник не успокаивался. Надо было вставать.

Лика осторожно приподняла голову, и первым делом увидела изумлённое лицо отца… сжимающего мяч. Видимо, он всё-таки его поймал.

А ещё она увидела руку.

Да, это определённо была мужская ладонь, принадлежащая… тут её сердце замерло.

Поднимаясь с земли, Лика облокотилась на руку Адайна, собираясь одарить его самой обворожительной улыбкой. Но как только её ступня коснулась земли, в лодыжке горячо запульсировало, и рот перекосило.

- Ой! – не сдержалась она.

- Так, - выдохнул дракон.

И больше ничего не сказал, но сразу стало ясно: с ногой принцессы что-то не так. Впрочем, ей не стоит беспокоиться, сейчас за неё всё решат. И кто!

«Адайн…» - от этой мысли внутри растеклось сладостное тепло.

А когда драконий король взял её на руки и понёс сквозь толпу, сердце затрепетало, запело, а потом затаилось в предвкушении. Лика даже поймала себя на мысли, что боится дышать, боится лишний раз шевельнуться, чтобы не спугнуть волшебное мгновение…

«Подумать только – я на руках у дракона! Практически в его объятьях».

Она покраснела, чувствуя даже сквозь несколько слоёв ткани жар, исходящий от его тела. И наверное, надо было что-то сказать: спросить, куда он её несёт? Что с её ногой? Однако она не решалась. Лика вдруг поняла, что впервые в жизни боится испортить чьё-то впечатление о себе.

Меж тем Адайн молча нёс её по аллеям дворцового сада, не обращая внимание на вздохи и робкие расспросы игроков в мяч, которые отправились следом. Шли они долго, но быстро, и как-то так вышло, что постепенно толпа сопровождающих редела. А когда, судя по голосам, остались только Эрик, Брянка и Гвен, Адайн резко свернул на тропинку к высокой живой изгороди, открыл ногой старенькую калитку, ловко протиснулся в неё и припёр спиной изнутри.

Они оказались в маленьком садовом дворике. Здесь не было клумб и деревьев, лишь нестриженный газон и старая скамейка, на которую Адайн тотчас усадил Лику.  

- Ваше величество? - послышался из-за изгороди растерянный голос принца Риамонта.

- Да не переживайте вы так, ваше высочество, - успокоила Эрика Брянка. - Благородство драконов – притча в языцех. Её высочество в хороших руках.

- Эрик, пойдём, - а это уже Гвен шикнула на брата.

- Но, - Эрик не желал так легко сдаваться.

И всё же у него не было выбора. К счастью (к Ликиному счастью), Эрик был всего лишь принцем, а Адайн – королём.

Тем временем драконий король запросто уселся напротив неё на корточки и стянул с «больной» ступни атласную балетку.

- Наконец-то ушли, - заговорщицки прошептала Лика, едва сдерживаясь, чтобы не захихикать от тёплых прикосновений дракона к её лодыжке.

- Прошу прощения, что похитил вас у ваших друзей, - протокольным тоном ответил Адайн. – Там было слишком шумно.

- О, я услышала бы вас сквозь любые помехи, - тут же отозвалась Лика.

И очень смутилась от собственной поспешности.

- Пошевелите, пожалуйста, пальцами, – хвала Творцу, Адайн проигнорировал и её ответ, и его томный тон. – Тут болит?.. А тут? – он осторожно нажал в нескольких местах и вполне удовлетворился отрицательным качанием головы ардарской принцессы. - С ногой всё в порядке. Серьёзных травм нет. Скорее всего, боль больше не побеспокоит вас.

Дракон поднялся на ноги, и кажется, намеревался тотчас покинуть огороженный садовый уголок. Понимая, что время работает против неё, Лика пошла напролом:

- Значит я могу танцевать на сегодняшнем балу? Например, с вами, - с озорством улыбнулась она, оставляя за собой возможность свести всё в шутку.

- Я бы не рекомендовал. Длительные танцы – это усиленная нагрузка.     

- А завтра?.. Не сочтите за назойливость, но мне очень понравилось с вами танцевать.

Адайн не ответил. Лика смотрела прямо в его зелёные глаза, пытаясь прочесть в них хоть какую-то реакцию на столь откровенное признание – удивление, радость, заинтересованность. Да хоть бы даже честный отказ!  

И не увидела ни-че-го.

Удивительно, но глаза дракона и его лицо оставались бесстрастными и действительно ничего не выражали. При этом нельзя было сказать, что он смотрит сквозь Лику. О нет, он смотрел на неё. Но так, будто видел не человека, не живое существо с чувствами и желаниями, не прелестную девушку, в конце концов, а нечто очередное, проходное, не засуживающее и толики внимания.

Это обескуражило Лику. А его дальнейшие слова просто раздавили:       

- Завтра я уезжаю, - у калитки он обернулся к ней. – Могу проводить вас, куда пожелаете. 

- Погодите! – воскликнула девушка, цепляясь буквально за соломинку. – Я должна кое-что вам сказать.

Что именно Лика должна была сказать, она и сама не знала. Ну что? Что она может? Попросить не уезжать? Его, короля, на плечах которого целое государство? Смешно… Признаться в любви? Глупо. Всё глупо, как она сама, и эта её любовь.

Лика вдруг поняла, что готова дорого отдать, чтобы вырвать из сердца эти странные, порой волшебные, но не взаимные, и от того такие болезненные чувства! Но как?

Внезапно Адайн нарушил молчание, но произнёс совсем не то, чего ожидала Лика:

- Да, ваше высочество. Кажется, вы действительно должны кое-что рассказать.

Лика

Кровь отхлынула от лица Лики – её поймали с поличным.

Дракон прознал о её уловке. Каким-то образом он понял, что именно она написала письмо, предупреждающее короля Ардара ни много ни мало о… заговоре.

Конечно, зная, как скор на расправу отец, Лика не стала писать о готовящемся свержении, как о чём-то неоспоримом. Речь шла лишь о подозрениях. Ещё она посоветовала его величеству задержать венценосных гостей недели на три, лучше даже на четыре, чтобы получше присмотреться к ним, рассеять сомнения а, возможно, и вовсе расстроить планы потенциальных заговорщиков.

Собственно, только с целью задержки королей она и написала это письмо. И вот тут-то принцесса прокололась. Кто посмеет дать королю совет? Даже анонимный. Только тот, кто очень-очень близок к нему.

«Например, собственная дочь,» - Лику бросило в пот.

- Говорите же, - поторапливал Адайн.

- Я-а… - она тщетно пыталась выкрутиться из щекотливого положения, но дельные мысли разбежались, как встревоженные белки, оставив лишь бесполезные, например, о бабочках, похожих на ожившие яблоневые лепестки… или о колокольчиках, что так красиво синеют в густой траве.

«К хосу колокольчики! Что ему сказать?!!»

- Не смущайтесь, ваше высочество, говорите прямо, - неожиданно сочувственно произнёс король драконов. – Поверьте, сейчас никто кроме меня вас не слышит. А если кто и появится, я предупрежу.

Лика сглотнула.

Дракон подошёл к скамейке. И вдруг уселся рядом с ней. А потом сделал ещё более неожиданную вещь – взял её за руку.

И она окончательно застыла... Такое странное чувство – вокруг жил и дышал жаркий майский день, а внутри неё будто выкристаллизовалась ледяная глыба, даже собственные закоченевшие пальцы ощущались в горячей ладони дракона негнущимися веточками.     

- Ликария, - доверительно позвал её Адайн, - ложь только маскируется под спасательный плот. На деле же всякий обман – это паутина, в которой легко запутаться, окрутить самоё себя до состояния полной обездвиженности. Глазом моргнуть не успеете, как останется лишь один путь – врать. Врать и врать дальше, до тех пор, пока всё не вскроется. Правда же… правда освобождает.

На очередном вдохе Лика действительно почувствовала, будто на её груди лежит камень, который вдруг захотелось снять. Возможно, он прав? Быть может, действительно лучше сознаться? Не накажет же он её, в самом деле? Кажется, Адайн совсем не настроен её ругать.

- Трудно говорить о таком, - наконец, осмелилась она поднять на дракона взгляд.

- О чувствах всегда сложно говорить, - отозвался Адайн.

«О чувствах?» - его слова застали Лику врасплох.

Однако она тут же сообразила, что речь идёт совсем не о разоблачении. Во всяком случае, не об изобличении дочери короля в качестве анонима, выдумавшего заговор.

Адайн догадался, но не о письме. Он понял, что Лика влюбилась в него!

И да, то была чистейшая правда, но настолько личная, почти сакральная, что принцесса была готова сознаться в чём угодно – в изготовлении записки, даже в самолично состряпанном заговоре против отца! Только бы не говорить здесь и сейчас с Адайном о своей любви!! О своих скороспелых, невзаимных и ужасно глупых-преглупых чувствах!!!

Вскакивая со скамейки и выдёргивая руку из его ладони, Лика больше не ощущала ничего, кроме жара, разлившегося по лицу, удушливого, сбившегося дыхания и холодных слёз, выступивших под ресницами, как бывает после кашля, когда подавишься водой.

Ноги сами понесли её к калитке, а потом прочь из сада – подальше от места, где она оставила короля драконов.

О том, чтобы вернуться на поляну, где продолжались игры, естественно, и речи быть не могло!

Лишь оказавшись в комнате Лика позволила себе остановиться, отдышаться, упасть на софу и подумать о случившемся.

А подумать было о чём. Во-первых, Адайн так и не понял, что записку написала она.

Во-вторых, да, он заметил её чувства, но не стал играть в кошки-мышки, как делают придворные кавалеры с неопытными наивными девицами, а отнёсся к ней серьёзно. Бережно даже.

Конечно, теперь она отлично понимала, на что он рассчитывал: что она размякнет, расплачется, расскажет ему всё, всхлипывая и краснея, он подержит её за ручку, объясняя, почему им не суждено быть вместе, может даже вытрет пару слезинок с её щёк, она поплачет ещё, облегчит свою душу, он попросит её впредь быть осмотрительней с выбором объекта чувств, она вздохнёт, он улыбнётся и пообещает стать для неё другом, и они вернутся на поляну, вольются в придворную жизнь, где она вынуждена будет держать лицо и соблюдать этикет, потом она немного погрустит – пару дней – а когда он уедет, всё пройдёт, рассеется, как туман, и через 10 лет она будет с улыбкой вспоминать о первой любви.

А он забудет о ней в тот же день.

- Ну уж нет, - Лика поднялась с софы и подошла к зеркалу.

Вглядываясь в собственные лихорадочно блестящие глаза, она пыталась понять, что, хос побери, с ней происходит? Почему она, прекрасно понимая природу драконьей привязанности – весьма отличающейся от человеческой, - даже мысли не может допустить, что её мужем станет кто-то другой?

А ответ был прост:

- Просто это не влюблённость. Я полюбила… По-настоящему, - это осознание настолько поразило Лику, что казалось, будто в комнату ворвался вихрь, его мощный воздушный поток подхватил её и закружил под самым потолком.

Однако мало просто мечтать, надо было действовать. Поэтому быстро переодевшись, Лика вернулась в сад. Дракона там не было. И до самого позднего вечера Адайн больше не появлялся, но остаток дня принцесса провела с окрыляющим ощущением всемогущества – она любила… и была готова на всё ради этой любви.  

Поздним вечером, перед самым сном Лика выбралась из своей комнаты и прокралась в покои родителей.

Стражей уже давно не удивляли ночные походы принцессы в королевское крыло. Это в детстве подобные вылазки были строго запрещены. Но однажды в замке появились ещё две принцессы, и Лика начала буквально ревновать собственную матушку к двум «новым дочкам».

Не зная, как доказать исключительность своих материнских чувств, королева Блодвен в сердцах приказала снять запрет на выход из личных покоев в ночное время. Правда, только для собственной дочери. И сначала Лика этим злоупотребляла, пока не подросла, и не поняла беспочвенность своих страхов. Да и перед принцессами-подружками в какой-то момент стало стыдно – они-то, разлучённые с родителями, подобной привилегии не имели. Однако с тех пор принцесса Ликария, нет-нет, да и оказывалась в ночное время перед дверями личных покоев их величеств.

Вот и сегодня её пропустили без проблем.

Миновав холл и приёмную для фрейлин, Лика очутилась в просторной комнате, из которой можно было попасть в ванную комнату, гардероб и, собственно, в спальню. Последний пост стражи остался за первыми дверями королевских покоев, так что никто не мог видеть, как Лика подкрадывается к спальным дверям и прикладывает ухо к тонкой кленовой створке.

О, нет, она не собиралась подслушивать. Точнее, она и сама считала, что подслушивать нехорошо. Но и заставать взрослых людей врасплох тоже не хотела.   

Однако в данный момент родители разговаривали:              

- …как считаешь нужным, - согласилась с чем-то мама.

- То есть ты не против кормить и развлекать всю эту братию ещё целый месяц? – усмехнулся отец.

- Если это позволит тебе успокоиться на их счёт, почему бы и нет? К тому же девочкам нравятся праздники. Кроме того, Брянка и Гвиневра скучают по родным, а тут такая возможность побыть вместе.

- Это-то меня и беспокоит. Целый месяц… - задумчиво произнёс отец.

- Девочки уже взрослые, Уиллард. Рано или поздно нам придётся их опустить.

- Это большой разговор, но не срочный. Сейчас же меня волнует лишь… повод.

- Повод? – удивилась матушка.

- Да, Блодди. Не могу же я сослаться на записку от анонима и прямо заявить своим союзникам о недоверии?

Терпение Лики лопнуло. Открывая двери в родительскую спальню, принцесса чуть ли не кричала от радости:

- Мам, пап, у меня идея! Я знаю, как сделать, чтобы три короля остались у нас на месяц!

Лика

- Лика! Нельзя так врываться, - начала воспитывать её матушка.

- Говори, дочь. Какая у тебя идея? – а вот для отца, судя по всему, гораздо важнее было решить вопрос.

- Мой день рождения! – раскинула руки принцесса.

Она знала, что будучи такой – с улыбкой в пол лица и с искрящимися от счастья глазами – внушает королю с королевой максимум родительской радости и желания потворствовать всем её идеям, даже самым безумным.   

- Он… через 1,5 месяца, - недоумевающе уточнила матушка.

- Да, но, - Лика перешла на шёпот, и прежде, чем продолжить плотно прикрыла двери, прокралась на цыпочках к родительской кровати и уселась на краешек перины. – Но ведь никто не знает об этом? Мы, в отличие от северян, не празднуем дни рождения. Даже если кто-то из придворных помнит число моего рождения, с месяцем всегда возникает путаница. А всё потому, что в наших широтах июнь так похож на июль.  

- Лика, это невозможно. Есть письменные свидетельства, – парировала матушка.

- Погоди, - отец прищурился. - Затея рискованная, но что-то в этом есть. Надо всё обдумать.

- Да что тут думать? – едва ли не прыгала на перине Лика. – Мыслимое ли дело? Мне 20 лет! Если объявить всенародное празднование моего совершеннолетия 7 июня, короли не смогут уехать! Разве не таков этикет? Если приглашают на праздник королевского значения, нельзя не прибыть. Так чего им дёргаться туда-сюда? Просидят в Ардаре, как миленькие, 15 дней. Ну а там… празднования всегда можно затянуть, придумать какие-нибудь необычные развлечения.  

- Лика, - насупилась мама, - как ты уже подметила, в Ардаре не празднуют дни рождения членов королевских семей. Особенно всем королевством. Это эгоистично и накладно.

- В Риамонте празднуют, - парировала Лика.

- Подобное могло прийти в голову лишь риамонтцам, - матушка томно приложила ладошку ко лбу.

- Празднику быть, - разрешил спор отец. – Повод, конечно, не идеальный, но, Блодди, иного у нас попросту нет. Денег в казне хватит. А по поводу развлечений: можно устроить что-нибудь выездное – разбить лагерь в лесу, устроить охоту…

- Собирание ягод, купания в озёрах, гонки на лодках! – сыпала идеями Лика.

- Положимся на церемониймейстера и его помощников, - прервал поток творчества отец. – А что касается документов… - он легко соскочил с кровати, снял с шеи шёлковый шнурок с ключом, открыл верхний ящик комода и извлёк оттуда какой-то свиток.

- Генеалогия Морриганов! – всплеснула руками матушка.

- Ой… - король поднёс документ к пламени свечи, - какая незадача… - сосредоточенно улыбался он, пока огненные язычки облизывали плотную бумагу. – Сгорела. Как есть, сгорела, - цокнул отец языком, укладывая пылающий свиток на металлический поднос. – Ничего, мастер Боттлом новую нарисует. Благо, сохранилась масса старых генеалогий с данными вплоть до нашего брака.

- Ур-р-а-а! – Лика подскочила с кровати и закружилась по комнате. – Ура! Ура! Ура!

- Ликария, прекрати, - возмутилась матушка. – Подобное нервное возбуждение…

- Знаю-знаю, повредит спокойному отходу ко сну! – рассмеялась принцесса, останавливаясь и справляясь с головокружением. – Маменька, папенька, вы мне такой подарок сделали, что я впредь обещаю быть паинькой. Сейчас же вернусь в свои покои, лягу в кровать и засну!

С этими словами она изобразила самый витиеватый реверанс вкупе с нижайшим поклоном, развернулась на пятке и со смехом выскочила из родительской спальни.

Весь следующий день Лика изводила швей, мастера по волосам, а также горничных и самых главных экспертов по красоте – подружек принцесс.

- Нет, всё-таки маргаритки не подходят сюда, - с сожалением озвучила она сто пятидесятое пожелание к своему вечернему наряду.

- Почему? – поинтересовалась Гвен, поедая мороженое из серебряной креманки. – Они белые. А белые цветы подходят к любому платью, даже к такому… сиреневому.

В отличие от швей, принцесса Риамонта имела право спорить с принцессой Ардара.

- Маргаритки – символ помолвленных девушек, - ответила вместо Лики Брянка.

Принцесса Мадхавы уже расправилась со своей порцией мороженого, а новую попросить не решалась.

- Так ведь Ликария считает себя практически помолвленной с эээ… сами знаете, с кем, - Гвен зачерпнула очередную ложку подтаявшего лакомства.

- Не говори глупостей, Гвен, - осадила её Лика.

- Это вовсе не глупости, - Гвиневру сложно было заткнуть. - К тому же… сами знаете, кто, может не знать языка цветов.

- Маловероятно, - усомнилась Брянка. – Отец говорит: он дотошен и прекрасно ориентируется как в этикете, так и в законах трёх королевств. 

- Язык цветов – скорее забытая традиция, а не закон, - упиралась Гвен. – В нём легко запутаться особенно, если учесть, что в Мадхаве он совсем иной, а в Риамонте его вообще не используют, ибо у нас на севере слишком мало цветущих растений.

- Бедняжки, - посочувствовала северянам Брянка.

- Ничуть, - Гвен повела плечом. – Наши придворные дамы предпочитают язык драгоценных камней.

- Холодных и безжизненных, - вздохнула Брянка.

- Зато они красивые и вечные, - Гвен резко отставила своё мороженое на стол.

Брянка с сожалением глянула в свою пустую креманку и тоже отнесла её к столу.

- Всё он знает, - выпалила Лика, желая заполнить возникшую неприятную тишину. – И этикет, и язык цветов. И даже то, как ведут себя прожжённые ловеласы.

Судя по вытянувшимся лицам принцесс, последняя фраза была лишней, так что Лика поспешила отвлечь их внимание:

- А что насчёт питуний?.. Ах, нет, питунии слишком хрупки. Девочки, ну помогите же!

Однако непросто сбить с толку Гвен особенно, если та напала на что-то действительно интересное:      

- Так-так-так, и как же ведут себя прожжённые ловеласы?.. Расскажешь, наконец, о чём вы говорили с… сама знаешь, с кем, оставшись с глазу на глаз?

- Гвиневра! – Брянка многозначительно кивнула в сторону швей и парикмахера, раскладывающего на трюмо ленты всех оттенков сиреневого.

Поняв, что от Гвен не отделаешься, а в комнате слишком много лишних ушей, Лика несколько раз взмахнула рукой, выпроваживая слуг:  

- Ни о чём таком, - буркнула она, когда принцессы остались одни.

- И всё же? - напирала Гвен. – Назвать дракона прожжённым ловеласом? Согласись, для этого нужны веские основания.

Лика промолчала, сделав вид, что рассматривает, как пришиты к лифу лиловые кружева.

Меж тем за окнами мелькнула огромная тень. И Гвен оживилась:

- Кажется, ты права! – риамонтка подбежала к эркеру и распахнула прозрачные занавески.

- Да что там такое? – Лика тоже подбежала к окну, не обращая внимания на уколы булавок, которые всё ещё торчали там, где раньше были приколоты маргаритки.

- Как есть, ловелас, - усмехнулась Гвен. - Стоило его величеству объявить о дне рождения дочери (о королевском празднике, на минуточку!), как он сбежал. Не смог перетерпеть пару недель в обществе человеческих дам. Наверняка улетел в поисках более чешуйчатых развлече… Айффф! – шикнула Гвен от чувствительного щипка, которым наградила её Брянка.

Стиснув зубы, Лика провожала взглядом парящий в небе изящный силуэт. Дракон действительно стремительно удалялся от замка в сторону Грайгцура. Но это ведь ничего не значило? Во всяком случае, явно не то, что приписала Адайну Гвен.

Однако, когда вечером Лика вошла в бальный зал и увидела пустующий пятый трон, её уверенность в благородстве драконьего короля сильно пошатнулась.

Лика

В первый вечер было тяжело, но терпимо – Лика понимала: у Адайна может быть тысяча и одна причина, чтобы покинуть замок короля Ардара.

Как далеко улетел дракон – тоже вопрос. Возможно, сейчас он бродит где-то по живописным улочкам приморской Прайнарры. Не даром же ардарская столица притягивает путников и купцов со всех концов материка? А может он отправился в Хейвинеб – крупнейший торговый город, расположенный восточнее? Ведь могут быть у него там дела? И да, он вполне может улаживать их лично – не секрет, что драконий король пренебрегает и свитой, и охраной.

«Ему просто незачем».

В этом месте Лика начинала задумываться, зачем её отцу и прочим королям нужно вокруг столько людей? Однако, осознав, что ход её мысли уходит далеко от Адайна, она тут же возвращалась к воспоминаниям о драконе. Вспоминала в подробностях их единственный танец… то, как он сидел в сумраке театра в полуметре от неё… и его слова, сказанные в саду наедине.

Во второй вечер Адайн так же не появился.

После третьего дня отсутствия дракона Лика слегла.

Не то, чтобы она по-настоящему заболела. Ей просто не хотелось танцевать с кем-то другим. Не хотелось сидеть на диванчике в бальном зале, выслушивая набившие оскомину истории принца Эрика. Не хотелось глядеть на пустующий трон и ждать его… только его. Лика ненавидела ждать.

Судя по музыке, доносящейся из окна, бал был в разгаре. Лика не пошла туда, но и спать не легла. Вместо этого она решила вести себя крайне неподобающе – уселась прямо на подоконник, поставила в ногах канделябр и открыла любовный роман.

Некоторое время она неплохо коротала вечер, а потом… мысли её унеслись от героев книги к Адайну. Где-то его носит? Может быть в Грайгцуре? Интересно, каков он, загадочный край, где обитают драконы, и куда не ступала нога ни одного человека?

За окном вовсю заправляла душистая майская ночь. Звёзды и луна сияли так ярко, что можно было без труда разглядеть, как бьются в стекло мотыльки, и как по саду прогуливаются редкие парочки. Видны были даже караульные, вышагивающие по крепостной стене.

И вдруг всё это скрыла кромешная тьма…

Правда, через пару мгновений серебристое лунное сияние снова проявило и бабочек, и сад, и силуэт замковой стены. При этом в небе не наблюдалось ни облачка.

От внезапной догадки сердце Лики забилось с новой силой и с жаром:

«Без сомнения, это была тень!»

Большая тень какого-то огромного летающего существа, которое пронеслось над замком и явно приземлилось на дальнюю башню – ту самую, где располагались покои драконов, гостивших у королевской семьи.

- Адайн вернулся! – Лика радостно соскочила с подоконника и, как была в чайном платье с волосами, собранными в растрёпанную косу, бросилась из комнаты.

Ей не терпелось увидеть его своими глазами. Естественно, издалека. По возможности, незаметно. Будто бы она невзначай забрела в ту часть замка, скажем, в малую библиотеку, где хранились самые интересные книги. А почему так поздно? Зачиталась.

«Ах, неважно. Вряд ли ему в голову придёт выспрашивать у принцессы Ардара, что она делает в той или иной части собственного замка?»

- Ваше высочество, можно поинтересоваться, как далеко лежит ваш путь? - тем не менее окликнули её стражи.

Лика обернулась. За ней явно следовал мечник – один из тех, что обычно нёс караул у дверей в её покои.

- Не ваше дело. Не могли бы оставить меня?

- Хотел бы. Ведь через пять метров окажется, что я покину свой пост, - страж нервно обернулся назад на Ликину дверь. - Значит мне придётся понести наказание, а я тут недавно и не хотел бы...

- Так не покидайте свой пост, - усмехнулась Лика.

- Не могу, ваше высочество. В замке бал. Сейчас полночь. В коридорах много посторонних. А вы член королевской семьи, с вас вообще нельзя глаз спускать, сами понимаете.

- Не понимаю. А если бы мне вдумалось пойти на бал?

- Ээ… - на лице стража отразилось замешательство. - Но охрана, отряженная для этого, уже сопроводила принцесс в Триумфальный тронный зал и дежурит частично внутри, а частично у выхода.

- И раз я вовремя не вышла, то теперь обязана куковать взаперти?

- Никак нет, ваше высочество, двери в ваши покои открыты.

- Только выйти из них я не могу.

- Можете, ваше высочество, но…

- Тогда вас накажут?

- Да, ваше высочество, - понурился страж, готовый к любому самому эгоистичному решению принцессы.

Лика задумалась.

- Всё равно не понимаю. Гости у нас давно, но несколько дней назад я без проблем покинула комнату ночью.

- Я помню ту ночь. Вас сопровождал мой напарник.

- Вот как? - Лика задумалась. По мере взросления её картина мира то и дело менялась. Вот и сегодня её настигло очередное «открытие»: оказывается, всё время она жила и живёт под присмотром чьих-то бдительных глаз. - А где ваш напарник сегодня?

- Ему нездоровится.

- И никто не может его заменить?

- В последнее время в замке много гостей, сами понимаете.

- Понимаю. И всё же мне надо идти! А вы оставайтесь у дверей в мои покои.

- Но…

- Это приказ, - припечатала Лика.

- Ваше высочество! - взмолился страж.

- Вы смеете спорить с принцессой Ардара?

- Покорно прошу прощения, ваше высочество, - страж склонил голову, а затем поплёлся обратно на пост.

Лика же развернулась и твёрдым шагом пошла прочь по коридору.

Однако расстроенный страж никак не шёл из её головы. Очевидно, он боялся выговора или наказания. А в том, что его промах обязательно обнаружат, можно было не сомневаться. Лику увидят. Одну «в опасное время». Причём увидят неоднократно. И наверняка его сослуживцы знают о том, что сегодня этот страж охраняет покои принцессы один.

«Один. Охраняет меня,» - картина мира снова дрогнула, будто в воображаемом приборе, через который Лика смотрела на всё, внезапно заменили стекло.

Она вдруг по-иному взглянула на жизнь этого конкретного стража, и на жизни людей, которых раньше практически не замечала.    

- Хос с тобой! – сжав кулачки, принцесса резко остановилась. – Ладно. Никуда я не пойду.

Возвращаясь в комнату, она почему-то не решилась взглянуть на осчастливленного ею мечника. И ещё долго не могла заснуть…

Утром Лика проспала и чуть ли не бегом вбежала на завтрак. Гвен и Брянка уже сидели за столом, который накрыли на южной олеандровой террасе. Причём Брянка сияла, как новенький медный поднос.

Непривычно весёлое настроение мадхавской принцессы заставило Лику напрочь забыть о вчерашнем разговоре со стражем и о дурацком правиле охраны – преследовать по ночам одиноких принцесс.

- Вчера на балу что-то произошло? – поинтересовалась Лика, вмешивая в кашу клубнику.

- О, да-а, - загадочно протянула Гвен, оборачиваясь к Брянке. - Сама расскажешь? Или лучше я?

- Ой, девочки… не могу, - зардевшаяся Брянка спрятала лицо в ладошки.

- В общем, если вкратце, - усмехнулась Гвен, - вчера почти всю ночь с нашей подругой танцевал один неугомонный дракон.

Лика

Кажется, Лика оглохла. По крайней мере, так ей показалось. На несколько мгновений её накрыла гулкая плотная тишина, в которой всё осталось, как прежде – залитая солнцем балюстрада, белоснежная скатерть, позолоченный кофейный сервиз, Гвен, которая продолжала шевелить губами, и Брянка, стыдливо прячущая в ладошки округлые румяные щёки… а вот Лику будто подменили. Оставили от неё лишь оболочку, без души и самой возможности мыслить.

Но вот Брянка приоткрыла лицо и заговорила сама. Лике невыносимо было смотреть на её лихорадочно блестящие глаза, поэтому она переместила взгляд на губы мадхавки, которые та стянула кисетом, будто показывала поцелуй или много-много раз произносила слово «люблю».

Лика заставила себя отмереть. Усилием воли она подняла фарфоровую чашку и пригубила горький мадхавский кофе, славящийся своей густотой и сильным, пряным ароматом. Горячая горечь с кислинкой растеклась по нёбу и языку…

И только тут кокон тишины вокруг Лики распался, развеялся, будто морок, и она отчётливо услышала ворчание Гвен:

- Только послушайте её: Льюэллин то, Льюэллин сё. Чувствую, теперь все разговоры будут крутиться вокруг этого Льюэллина!

- Льюэллина? Кто это? – нахмурилась Лика, делая большой обжигающий глоток.

- Лика, ты меня поражаешь! – хохотнула Гвен. – Битый час рассказываю о новом драконе, прибывшем ко двору, а ты…

«Так вчера прилетел не Адайн!»

- …будто в облаках летаешь. Повторяю для особо влюблённых: - произнесла Гвен нарочито выразительно, - прибыл новый дракон.

- Дальше, - поторапливая подругу, Лика дёрнула рукой и поставила чашку мимо блюдца.  

Гвен слегка подняла бровки, заметив ужасную оплошность принцессы, но продолжила:

- Советник твоей пассии. Зовут Льюэллин Эриг. Кажется, ему понравилась наша Брянка.

Брянка тут же хихикнула, по всей видимости, не в первый раз. Лика же с облегчением выдохнула.

Да, вместо Адайна прибыл советник. Причём прибыл не сразу. И это может означать, как незапланированное отбытие драконьего короля, так и окончание его визита в Ардаре. Но об этом она подумает позже.

Главное – не Адайн танцевал с Брянкой. Не Адайн от неё «без ума», как уже заявила тараторка Гвен.

- Скорее бы сегодняшний бал, - перебила Лика принцессу Риамонта. - Любопытно взглянуть на дракона, проявляющего хоть какие-то эмоции.

Гвен поджала губы. Однако чувство подруги уже не волновали Лику. Мыслями она снова вернулась к Адайну. А заодно к платью, которое сегодня наденет. И надо продумать линию своего поведения – нужно быть дурой, чтобы не понимать: Льюэллин обязательно доложит своему королю обо всём, что происходит в Ардаре.

«Естественно, расскажет и обо мне».

И снова потянулись дни и балы, только теперь Лика отсчитывала их с момента, когда ей представили советника Адайна – молодого хорошо сложенного дракона с рыжеватыми волосами и бирюзовыми глазами, одетого просто, но со вкусом.

Первый бал длился мучительно долго. Второй прошёл быстрее. Третий, четвёртый и последующие слились в памяти Лики в один. Единственным их отличием стало поведение Брянки, точнее, её отношение к «драконьим страстям», как их называла Гвен.

Меж тем история Брянки и Льюэллина развивались отнюдь не по канонам обычных любовных интрижек.

Натанцевавшись с Брянкой в первый вечер, советник Льюэллин принялся приглашать на танцы других. Сначала ангажировал Гвен. Правда, та пресекла всякий флирт на корню, ясно дав понять, что не танцует, особенно с драконами. Тогда рыжий начал волочиться за герцогинями, баронессами и графинями, причём выбирал всё помоложе, да помиловиднее.

И сначала Брянка впала в уныние. Первые несколько часов она искренне не понимала, что происходит, потом жутко расстроилась, хотя и старалась изо всех сил не подавать виду.

- Кажется, ты немного устала, - заметила тогда скучающая в одиночестве Лика. О, да, принцесса Ардара решила проявить чудеса верности и стойкости, и теперь в духе Гвен последовательно, хотя и вежливо отказывала всем кавалерам, кроме венценосных особ, которые иногда, согласно протоколу, приглашали её на танец. - Не хочешь уйти?

- Нет, - Брянка явно сглотнула ком в горле. – Вдруг он…

- Вспомнит о тебе и пригласит? – «помогла» подруге Гвен.

- Умгу, - кивнула принцесса Мадхавы, с трудом удерживая «лицо».

Что ж, больше Лика не вмешивалась.

Ей было не до подруг. С каким-то мрачным удовлетворением она полностью погрузилась в грёзы о венценосном драконе.

Однако к концу недели принцесса Ардара всё-таки заметила нечто странное – Брянка и Гвен начали сами выбирать себе платья.

Но если к платьям Гвиневры Лика не имела ни малейших претензий (северянка предпочитала тёмное и простое), то платья Брянки неприятно удивляли. Нет, фасон вполне повторял силуэт Ликиного наряда, а вот цвета… То фуксия, то оранжевый с золотом, то салатный. Было даже красное, да такого кричащего оттенка, который невыгодно смотрелся на фоне Ликиного платья. Точнее, это Лика, одетая в тот вечер в пудровый, совершенно терялась на фоне ослепительно яркой подруги.

Конечно, первой реакцией Лики на красное платье было попросить Брянку переодеться. Но глядя на то, с каким волнением и предвкушением подруга ожидает предстоящего бала, Лика умерила пыл и оставила свою просьбу при себе.   

В бальном зале тоже происходило нечто такое, что погружённая в свою тоску по Адайну, Лика не сразу отследила. А ведь это было… невероятно: теперь она всё чаще оставалась одна.

Она. Принцесса Ардара. Одна!

Лика не поняла, когда всё изменилось, но теперь Гвен предпочитала общество разодетых франтов, а яркие платья Брянки больше не оттеняли колонну, а постоянно мелькали среди вальсирующих пар.

Повспоминав события последних дней, Лика вдруг поняла, что Брянка почти не рассказывала о Льюэллине. Молчала и Гвен. Более того, подруги не приходили в её покои. И Лика подозревала, что теперь они проводили время в обществе молодых людей, которые как прибыли к ардарскому двору на ежегодный Совет, так и продолжали здесь жить и развлекаться.

Пропал даже Эрик. Впрочем, Лика была даже рада – наконец, ей никто не докучал.

Однажды она заметила, что Льюэллин стоит в очереди к Брянке. А когда дождался, это не было похоже на обычный танец, рыжий дракон и мадхавка всё время сбивались, но при этом одаривали друг друга улыбками. И потом всюду ходили вместе, рассказывая друг другу какие-то уморительные вещи, от которых оба слишком часто и слишком заразительно смеялись.

Зависть скользкой ящерицей шевельнулась в груди. Впрочем, тут же утихла. Лике ведь не нужен Льюэллин. И смех ей не нужен – вряд ли драконий король способен хоть кого-то рассмешить. Адайн слишком серьёзен, слишком спокоен, слишком…

«Он такой один – мой любимый Адайн Мэдог Ясскарлад».     

Адайн

С высоты полёта Некрополь Грайгцура напоминал каменный лес. Это было мрачное место, опасное для молодняка, не умеющего правильно приземляться, ибо частые-частые гранитные столпы, тянущиеся к небу из зелёного живучего кустарника, напоминали острые драконьи клыки.

Летописи не сохранили имя того, кто первым придумал сохранять саркофаги с уснувшими навек драконами в недрах карстового плато. Да и неважно это было. Адайн уже давно не мыслил себя без этих пещер. Он не представлял, как бы жил, похорони они Нэрис Мейб по более древнему обычаю, когда тело просто бросали в море. Это не укладывалось в голове. Она не могла исчезнуть совсем, не имела права уйти, не оставив после себя ничего.

Никто из драконов не мог. Всегда оставалось место. Это место – сотни тысяч гротов, ущелий и воронок, прячущихся под каменными иглами, и составляющих местами каменные лабиринты, созданные корнями растений и упорной, просачивающейся всюду водой. 

Оказавшись над нужным разломом, Адайн приземлился, обернулся человеком и спустился по узким грубо вытесанным в камне ступенькам.

Любой, оказавшийся в пещере Нэрис Мейб, первым делом видел стоящий на постаменте саркофаг. Не столько потому, что тот изготовили из редкого розового мрамора, но и потому, что из отверстия в потолке на него падал тонкий солнечный луч – единственное, что подсвечивало пристанище его любимой. Без этого золотистого проблеска здесь было бы совсем невыносимо. В пещерах Некрополя испокон веку царила кромешная тьма. А ещё влажность. С округлых сводов, покрытых колкими сталактитами, всегда капала вода.

Даже камни плакали по Нэрис Мейб.

А Адайн больше не мог. Слёзы закончились давно, иссушив его душу и заставив сердце замолчать на оставшийся драконий век.   

Подойдя к мраморному саркофагу, он упал на колени и сложил руки и голову на холодную плиту. Да так и застыл, медленно погружаясь в давние воспоминания… о небе и море… о горных вершинах и песках, о степях и лесах… о прошлых днях, позолоченных закатами и рассветами, где она была рядом с ним. Она была. Его любимая Нэрис Мейб Дарсгуард.

Лика

- Ликария Морриган! – матушка вошла в спальню Лики без стука.

Практически ворвалась. И выглядела при этом крайне недовольной.

- Да, ваше величество, - Лика нехотя поднялась с софы, где пыталась читать, с намерением дать отпор, однако, взвесив матушкин настрой и собственное нежелание тратить силы на ссору, передумала и сделала идеально почтительный реверанс.

- Почему ты всё ещё здесь? – мама обвела комнату недобрым взглядом. – Почему у тебя не убрано? Почему ты всё ещё в ночной рубашке?! А твои волосы… Ликария, это недопустимо. Уже 10 утра!.. Ты завтракала? – с тревогой вгляделась в дочку родительница. – Куда смотрят принцессы Риамонта и Мадхава?

Лика шумно выдохнула, покосилась на выводок фрейлин, которые сопровождали матушку, и сдержав язвительность, которая так и рвалась наружу, произнесла:

- Ваше величество, в каком порядке изволите выслушать ответы на ваши многочисленные вопросы?

- Не трудитесь, дочь моя, - прохладно ответила матушка. – Несколько выговоров горничным поправят ситуацию. Вам же немедленно надлежит отправиться к…

- Горничные не виноваты, - перебила Лика королеву. – Это я их не впускаю.

- Как давно? – нахмурилась матушка.

- Не знаю… несколько дней? – предположила принцесса, осознав вдруг, что, пребывая в затворничестве, потеряла счёт дням.

- Но почему?

- Мама… - Лика попыталась разжалобить королеву взглядом поверженной лани.

Однако её величество на вид осталась такой же суровой.

- Брянка и Гвен тоже не виноваты, - залепетала Лика.

Королева гневно промолчала, как бы говоря: «Не виноваты? Как же? Бросили тебя! Никуда не зовут, а сами день-деньской развлекаются!» Но поскольку этикет предписывал сдерживать всплески эмоций, а её величество и так уже позволила себе проявить чрезмерное неудовольствие дочерью, эти реплики она явно решила не озвучивать, позволив себе лишь сдержанное:

- Возможно. И всё же они могли хотя бы сообщить мне о твоём… стремлении к уединению. – Королева задумалась на несколько мгновений. – Впрочем, если учесть предстоящие празднества, это даже пойдёт тебе на пользу.

«Какие ещё празднества?» - изумилась Лика, но тут же вспомнила о своём дне рождения – двухнедельном празднике, который теперь стал бесполезным, ведь Адайн исчез, и все грандиозные торжества, грозят превратиться для принцессы Ардара в поистине грандиозную пытку.

- Может отменить всё, пока не поздно? – выпалила Лика первое, что в голову пришло.

На мгновение лицо матушки дёрнулось. Или Лике показалось, что дёрнулось?

«Показалось,» - уверилась она, глядя на обычное выражение лица королевы Блодвен - дружелюбную непроницаемость, свойственную женщинам властным и мудрым.

Мягко улыбнувшись, королева произнесла:

- До праздника три дня, дочь моя. Извольте не позднее, чем через час быть в швейном флигеле. Для вас приготовили ровно дюжину новых платьев.

Услышав о нарядах, Лика встрепенулась. Ей очень хотелось спросить по новой ли моде платья? Пошили ли комплекты для Брянки и Гвен? Однако заметив, как затихли и даже побледнели фрейлины, принцесса лишь покорно склонила голову и ответила:

- Повинуюсь вашему величеству.

Той же ночью Лика в желании наладить отношения с родительницей, решила навестить матушку в её спальне – в единственном месте, где они могли откровенно обо всём поговорить. Да и повод был, Лике очень понравились платья.

«Гвен и Брянка тоже будут в восторге,» - улыбалась она, натягивая халат. И вдруг поняла, что впервые за несколько дней испытывает если не полнокровное счастье, то хотя бы тень радости.

Уже за это стоило сердечно поблагодарить матушку. Ну и за праздник, конечно, – наверняка, на его подготовку ушло немало сил. Лика даже пообещала себе постараться забыть о тоске по Адайну, хотя бы на несколько дней, и попробовать повеселиться.

Толкнула дверь, ведущую из покоев. Но та не поддалась.

Лика толкнула сильнее. Потом и вовсе задёргала дверную скобу, уже догадываясь: её заперли.

- Откройте! – крикнула она, надеясь, что её услышит охрана.

- Ваше высочество, простите, но мы не можем выпустить вас.

- Но почему?

Ответ её убил:

- Приказ её величества.

- У-у! – со злости пнув дверь, Лика вернулась в кровать. – Клянусь Творцом, маменька, - прошипела она, рывками стягивая с себя халат, - я больше ни-ко-гда не пойду в ваши покои секретничать с вами.

Три дня спустя 

Как виновницу торжества Лику усадили в центр праздничного стола, накрытого в Старом тронном зале.  

Странный выбор места для празднования, если подумать. Старый зал располагался в исторической части замка, сложенной ещё из сизого скальника, и выглядел мрачновато.

«Под стать настроению,» - Лика оглядывала украшения зла, гадая, как вышло, что ни цветные светильники, ни розовые гирлянды, ни ленты, обмотанные вокруг колонн, не делали это место более праздничным.

Не поднимали настроение «именинницы» и хвалебные речи. По мере празднования поздравительные тосты уже произнесли и оба родителя, и два короля, и принц Эрик, и даже Брянка с Гвиневрой.

В общем, пир шёл своим чередом по заготовленному сценарию. Речи близких перемежались с номерами танцоров и певцов, а смены блюд – с маленькими сценками актёров. А возглавляла эту феерию Лика, одетая в платье из нежно-розового бархата.

О, да, матушка постаралась, праздник был чудесным и зрелищным, ведь все вокруг веселились. Ей же хотелось плакать. Но единственными слезами, которые могла позволить себе принцесса, были две каплевидные серьги.

В какой-то момент Лика живо представила, как встаёт из-за стола и переворачивает его, наслаждаясь всеобщим замешательством и звуками разлетающегося по полу фарфора и хрусталя. Но она осадила себя. Так нельзя. Она не подведёт. Долг перед короной и собственным родом, держали её в этом месте, на этом стуле под сотнями взглядов, заставляя сидеть практически неподвижно, да ещё и следить за своим лицом.

Меж тем актёры закончили сценку. Ей в очередной раз сменили тарелку с нетронутыми яствами. Огоньки светильников радужно сверкнули в хрустале, и...

Дзинь-дзинь! Ударили по бокалу.

- Позвольте и мне сказать несколько слов, - произнёс сидящий рядом с Брянкой Льюэллин Эриг.

«Советник дракона. Не драконий король,» - Лика ощутила ком в горле. – «Раз слово взял советник, значит…» - она закрыла глаза, не в силах удержать мгновенно выступившие под ресницами слёзы, – «…зря я жду».

Она так и сидела с закрытыми глазами, ведь катастрофа уже случилась – крупная слеза скатилась по онемевшей щеке. За ней последовала другая. И это увидели все. Однако Льюэллин Эриг продолжал говорить приличествующие случаю фразы.

Но вдруг запнулся, остановился на полуслове. Стихли и разговоры, перестали звякать даже  столовые приборы. Повисла неловкая тишина…

«Это всё мои слёзы?»

- Простите, - прошептала Лика, уверенная, что её шёпот услышали в самых дальних углах, и потянулась наощупь за салфеткой. - Что-то в глаз попало.

Быстро и изящно она промокнула ресницы, избавляясь, наконец, от мутной пелены, застившей взгляд. И только тут поняла, отчего все замолкли, да ещё и с мест повставали, склоняясь в поклонах и реверансах.

- Ваши величества…

Услышав знакомый голос, Лика замерла.  

- …ваши высочества. Дамы и господа, прошу прощения за опоздание и за доставленные неудобства. Прошу без церемоний, - король Грайгцура жестами позволил присутствующим вновь занять свои места.

И в этот момент лопнула незримая лента, стянувшая Лику, как ту колонну, с головы до ног. Путы исчезли. Она ожила, по-иному ощущая собственные плечи и спину, и шею. Удивительно, но тело оказалось прозорливее ума. Ибо пока разум свыкался с мыслью, что самый удивительный, загадочный, благородный и необыкновенно-красивый мужчина всё-таки прибыл на её праздник, губы широко улыбались, а глаза светились искренним трепетным счастьем.

Лика

Вспоминая потом события того вечера, Лика удивлялась, как по-разному можно оценивать  происходящее. Как меняется порой человек. И события прошлого, оставившие след в душе, вдруг оказываются не тем, чем казались раньше…

В тот вечер Лика была счастливой.

Хорошенькая и умненькая принцесса могущественного королевства – она стояла на вершине мира. А тот весь был у её ног, готовый одарить любыми благами, каких она могла пожелать.

Даже то единственное благо, которого ей не хватало для счастья, теперь находилось подле неё. И пусть драконий король не принадлежал ей всецело… смотреть на него… слышать его… знать, что он рядом – Адайна никто не ожидал, но его очень быстро устроили между отцом Брянки и Льюэллином – было самым настоящим, целостным, переполняющим Лику счастьем.

Он вручил ей подарок и закончил начатый Льюэллином поздравительный тост. А потом они танцевали… И вообще-то он прибыл только ради неё.

На следующее утро Гвен, Брянка и юные гостьи замка пришли на торжественный завтрак. Нет, Лика совсем не хотела встречаться с девчонками, но кому-то же надо было заполнять конвертики с благодарностями? Впрочем, даже тут Адайн будто стоял за её спиной.

Возможно, она ощущала его присутствие потому, что теперь на ней красовался его подарок – тонкий браслет в виде золотой цепочки сложного плетения, идеально подобранный по размеру запястья. И, может быть, Лике казалось, но это драконье золото совсем не холодило кожу. Наоборот, от него становилось тепло.   

Постоянно ощущая на руке подарок от Адайна, Лика всё время улыбалась.

Однако уже за обедом, когда заговорили о скором отъезде всего королевского двора в охотничий замок, Лика забеспокоилась. Теперь ей уже мало было подарка и воспоминаний о вчерашнем вечере. Нужно было выяснить, поедет ли Адайн?

- Брянка, - заговорщицки прошептала она принцессе Мадхавы, - ты не могла бы мне помочь?

- Узнать, останется ли Он в Ардаре на время охоты? – ещё более заговорщицки ответила Брянка. – Останется, - не стала тянуть подруга.

- Брянка, ты… - от восторга у Лики разом закончились слова, и сердце помчалось вскачь, как в те дни, когда она только-только влюбилась в драконьего короля.             

- Просто знала, что тебя это заинтересует, вот и разузнала у Льюэллина, - белозубо улыбнулась Брянка.

Можно было выдохнуть, но теперь в голове Лики завихрилось множество не менее важных вопросов:

- Значит Он и его советник близки?

- Близки не то слово, Лика. Они, как братья.

- И-и-и ты можешь узнать, как Он… относится ко мне? Что говорит? Что чувствует?

- Ммм… - Брянка потупилась в свою тарелку, а потом закивала с энтузиазмом: - Можно попробовать.

- Сделай это как можно скорее, - взмолилась Лика.

Увидев согласный кивок верной подруги, она с аппетитом принялась за еду, представляя грядущую поездку в лицах и красках.

Однако всё пошло против ожиданий.

День рождения, видимо, был единственным днём, когда король Грайгцура решился нарушить придворный церемониал. Больше он себе подобного не позволял.

Нет, он безупречно встроился в королевский регламент. Но с тех пор у Лики не было случая оказаться рядом. Адайн всё время был занят или пребывал в обществе королей и вельмож. Видеть-то она его видела – пару раз они даже играли в перебрасывание мяча через сетку, правда, в разных командах, – но подойти и перемолвиться парой словечек не получалось.  

В первый день пребывания в охотничьем замке Лика ещё надеялась на танцы, которые устраивались в саду на закате. Однако Адайн на них не остался. Как выяснила Лика, он пожаловался отцу на бессонницу, и получил сочувствие и разрешение не участвовать в придворных ночных кутежах.

Поначалу Лика злилась. Потом всё думала: как сделать так, чтобы Адайн остался на танцы? Только ничего путного в голову не приходило. От отчаяния пришлось обращаться к принцессе Риамонта.

В тот день устроили катание на лодках, и так уж вышло, что Лика и Гвиневра, дабы избежать назойливого общества придворных юнцов, договорились плавать в лодке вдвоём.

- Слушай, Гвен, какую причину выдумать, чтобы Адайн…

Не успела Лика договорить, как в дальнем конце пруда раздался девичий визг и шумный всплеск. Обе принцессы тотчас развернулись в ту сторону, пытаясь понять, кто свалился в воду?

- Брянка! – похолодевшая от ужаса Лика, вскочила на ноги. – Гвен, она не умеет плавать!

- И что? – невозмутимо ответила подруга.

- Как это, «что»?!!

Снова раздался плюх – это Льюэллин, который конечно же плавал с принцессой Мадхавы, прыгнул за ней.

Потекли мгновения напряжённого ожидания… И вдруг над водой показалась рыжая голова. Драконий советник проплыла несколько метров, взбивая воду вокруг себя в густую белую пену, а затем медленно побрёл к берегу. Да не один. На его руках отфыркивалась и хохотала мокрая девица, в которой с трудом можно было узнать скромную Брянку.

- Видела? – лениво обмахиваясь веером, Гвен, кажется, даже не смотрела на сцену спасения. 

- Ага, - с облегчением выдохнула Лика. – Ей крупно повезло, что Льюэллин оказался рядом.

- Если бы Льюэллина не было рядом, Брянка бы ни за что не упала в воду.

- В смысле?

- Ещё не поняла? Наша подруга последовательно выполняет советы чорки. Я ей помогаю с идеями. Эту часть мы назвали «принцесса в беде».

- О… - конечно, Лика помнила всё, что говорила кочевница.

Только ей и в голову не могло прийти, что советами данными лично ей, мог воспользоваться кто-то другой.

А ведь так и было: сначала яркие наряды, потом безудержные танцы до утра, причём с кем угодно, только не с Льюэллином. Потом уроки живописи, ловля бабочек, сбор гербария, книжный клуб и прочие странные и глупые занятия, на которые Лику тоже, кстати, звали, но она так и не пошла. А ведь именно за счёт этого создавалось впечатление, что Брянка занята. Более того, казалось, она весело проводит время в компании новых друзей. Даже Лика так думала!

- Вижу, ты сложила дважды два, - удовлетворённо отметила Гвен.

- Определённо, - Лика всё ещё поглядывала на кутающихся в пледы дракона и мадхавку, и то, с каким обожанием Льюэллин смотрел на Брянку, было видно даже издалека.     

- Тогда может присядешь наконец-то и перестанешь раскачивать лодку? – проворчала Гвен. – Адайн, конечно, сидит неподалёку от берега и чисто гипотетически может тебя спасти, но, по-моему, принцесса Ардара не может позволить себе повторяться.  

Лика плюхнулась на мягкие подушки, устилавшие дно лодки, и тут её осенило:

- Ну конечно! – она хлопнула себя ладошкой по лбу. – Творец всемогущий, какая я была глупая! Зациклилась на какой-то «большой беде». А ведь нужно было придумать что-то мелкое, незначительное типа... подвёрнутой ноги?

- Да. Только подвёрнутая нога уже была. Твоя. Забытый платок – тоже. Ещё мы успели отработать излишне ретивого поклонника. Хоть на что-то сгодились друзья Эрика, - закатила Гвен глаза. – Сегодня падение с лодки. А завтра все идут за ягодами, и Брянка хочет потеряться в лесу… Короче, идеи заканчиваются, так что тебе придётся постараться.

- Гвен, а давайте в лесу потеряюсь я?

- Это идея Брянки.

- Так пусть уступит. У неё же всё хорошо, - Лика ткнула сложенным веером в сторону удаляющей в охотничий замок сладкой парочки.

Да, их окружал целый выводок слуг, и остаться наедине им явно не позволят, но можно было не сомневаться: переодевшись, эти двое снова найдут возможность быть рядом друг с другом.

- У тебя тоже всё хорошо, - Гвен повела бровью в сторону берега, где Адайн беседовал с их величествами.

Но в данный момент драконий король смотрел прямо на Лику.

А та на него.

Естественно, они оба тут же отвернулись.

- Ну да, - съязвила Лика, - у меня всё так хорошо, что я уже который бал просиживаю в одиночестве у сиреневого куста.

- Ты слишком торопишь его. Забыла, что он пережил?

- Прошло десять лет.

- А ты не думала найти какого-нибудь другого достойного юношу? - не отступала Гвен. – Из тех, что ежевечерне осаждают сиреневый куст.

Лика не стала оспаривать ни собственную торопливость, ни право любить, ни тот факт, что её и правда каждый вечер окружают молодые люди, а она всем отказывает.

- Мне надо потеряться в лесу, - с нажимом повторила она. – Гвен, прошу… Не лишайте меня надежды.

Северянка лишь пожала плечами:

- Ладно. Если Брянка уступит, теряйся на здоровье.

На следующий день всё прошло, как по маслу. Точнее, сначала всё было хорошо: после полдника все отправились в лес. Ходить можно было, где угодно в пределах обширного участка, опоясанного белым канатом. Все и ходили. Кому-то удавалось отыскать землянику и раннюю малину. А кто-то просто гулял.    

Близился закат. В условное время Лика тихо попрощалась с Гвен, пробралась сквозь орешник, миновала опушку и, убедившись, что осталась незамеченной, поднырнула под верёвку.

Пройдя несколько метров по чаще, она спряталась за небольшую скалу. И так как рассчитывала пробыть в одиночестве до позднего вечера, уселась на траву. Полюбовалась лесом. Тщательно расправила юбки. Достала из корзинки приготовленный роман, и…           

- Ваше высочество?

Лика вздрогнула и чуть не выронила книгу. Меж тем показавшийся из-за скалы Адайн подошёл ближе:

- Знаете, принцесса, всё-таки нам следует поговорить.

Лика

- Вы напугали меня, - поднимаясь с травы, Лика приложила руку к груди.

Внезапное появление драконьего короля заставило её пережить все признаки страха, которые всегда почему-то наступали, когда опасность уже исчезала или оказывалась мнимой. Одновременно с этим Лика пыталась сообразить:

«Что говорить? Как узнать, догадался ли Адайн, о плане с пропажей?»

- А вы чуть не напугали всех нас, - отозвался драконий король.

И уже по тому, как он встал и скрестил руки на груди, Лика поняла:

«Догадался,» - внутри будто что-то упало, и настроение резко испортилось.

Адайн всё так же стоял перед ней, и по его серьёзному лицу было видно: он осуждает её, более того, не находит оправданий подобному поступку. 

«И он прав. Все эти рукотворные беды – глупая затея», - Лика тяжко вздохнула.

В присутствии Адайна она почему-то робела. Это было странно, ведь в её мечтах они долго и непринуждённо болтали, а наяву…

- Слава творцу, ещё не поздно предотвратить последствия. Идёмте скорее к дворцу, пока ваша подруга не сообщила Их величествам «ужасные известия».

- Погодите, - остановила Лика дракона. Надо было хотя бы попробовать наладить контакт. Если она вечно будет молчать, то так и не завоюет его. – Я хочу кое-что сказать.

- Говорите, - Адайн смотрел на неё прямо и просто, с какой-то наивностью даже.

И в то же время в его глазах отражались прожитые годы, миллиарды важных мгновений, тысячи сложных выборов и сотни разгаданных тайн. Лика вдруг поняла, как много он прожил и понял без неё... и не для неё. Это осознание озадачивало и требовало времени на осмысление.

- Не могу, - отрицательно качнула она головой, ощущая, как щёки мгновенно краснеют. – Не знаю, почему… Если честно, рядом с вами я чувствую себя дурой.

Испытывая крайнюю степень смущения, Лика подхватила с травы корзину и книгу и быстро-быстро потопала в сторону оградительного каната. Поднырнув под него, она уже готова была ринуться в заросли орешника.

- Ваше высочество! – окликнул её Адайн, который пошёл другим путём.

Лика остановилась.

- Тут тропинка. Идите за мной, тогда вам не придётся пробираться через кустарник.

«Точно дура, тропинку и ту не заметила».

Она зашагала к дракону, начиная злиться на себя, а заодно и на Адайна:

- А зачем нам тропинка? – нервно хмыкнула Лика. – Боитесь, что в кустах я наброшусь на вас с поцелуями?

- Не знал, что в кустах вы обычно набрасываетесь на мужчин с поцелуями, - нашёлся Адайн.

- Простите меня, ваше величество. Неудачная шутка, - процедила Лика.

- Ну почему же? Буду знать. Я и так кусты не люблю, а теперь вообще туда ни ногой, - почему-то развеселился дракон.

- Вообще-то я ни разу не целовалась, - зачем-то сказала Лика, покраснев ещё больше, и окончательно поняв, что каждая новая фраза закапывает её всё глубже.

«Вот зачем ему знать про мои поцелуи? Теперь подумает, что я изображаю перед ним невесть что. Чистую невинность… С другой стороны, это ведь правда: я много с кем танцевала, но поцелуи – это другое. Вдруг для него это важно?»

- Это ваше личное дело, - уже без тени улыбки ответил Адайн.

«Ну почему я не могу молчать?!!»

Оставшуюся часть пути они оба сохраняли тишину, преодолевая высокую траву, заросли кустарника и ужасную неловкость. Впрочем, Адайн держался молодцом. Он шёл первым, но постоянно оборачивался и всячески помогал: убирал ниточки паутины, придерживал ветки, а когда дорогу преградил ручей, просто подхватил её на руки и перенёс.

- Благодарю, - сдержанно отреагировала Лика на переправу через ручей.

Меж тем деревья расступились, впереди показался замок, а значит их маленькое путешествие подходило к концу. И с одной стороны Лика не хотела расставаться с драконом, а с другой – жаждала наконец остаться одной.

- Позвольте дать вам совет, - вдруг нарушил тишину Адайн.

«Начинается…»

- Слушаю, - наплевав на этикет, Лика смотрела поверх его головы на темнеющие в небе башенки замка.

- Не используйте манипуляции в отношениях с дорогими вам людьми. Не стоит оно того. На что вам, право слово, искусственно выращенная привязанность?

- Я не… - Лику будто по больному ударили.

Это было слишком. На этот раз её уличили в самом сокровенном! 

- И давайте договоримся, - продолжил дракон, - больше никаких приёмов для привлечения моего внимания. Мне, конечно, льстит ваша симпатия, но…

- Довольно! – Лика больше не собиралась терпеть эту пытку. – Я всё поняла, ваше величество.

Собрав остатки гордости, девушка вцепилась в юбки и припустила прямо по высокой траве по направлению к замку.

Адайн

Ну вот, второй раз она от него сбежала.

Нежная, наивная в силу возраста Лика – очаровательная девушка, что через несколько лет составит счастье какого-нибудь выдающегося мужчины. Можно не сомневаться: этот везунчик будет исключительно благороден, ведь старина Уиллард слишком любит дочь, чтобы выдать её за набитый золотом подвал или выгодный контракт.

А может быть… в случае, если беременность королевы Блодвен не подтвердится, и принц так и не появится, когда-нибудь она станет королевой Ардара? И пусть новый Закон о престолонаследовании ещё не подписан, Адайн верил: Уиллард Морриган уже свернул в сторону прогрессивного правления. И тогда, быть может… он ещё увидит Ликарию Морриган на троне. И в Совете?

Не исключено. Медленно, но верно король Ардара избавлялся от прежних предрассудков и пережитков прошлого. Если он не будет откладывать реформы, Ардар расцветёт пуще прежнего, благоденствие коснётся всех его слоёв. Вслед за могущественным соседом изменятся Риамонт и Мадхава. И может быть, когда-нибудь Грайгцур откроет свои ворота для чужаков и поделится не только опытом своего устройства...

А пока надо уезжать из Ардара. Снова. И чем скорее, тем лучше. К хосу этикет – если бы не «правила хорошего тона», ему бы не пришлось возвращаться, не пришлось бы дарить подарок, танцевать с именинницей и бередить хрупкие чувства ардарской принцессы. В конце концов, отношения со всеми Величествами налажены, в дальнейшем их можно поддерживать на расстоянии.

Ну а Лика – девушка, чей тонкий силуэт только что скрылся в зелени сада – к следующему ардарскому Совету забудет его. Она только начинает жить, и скоро поймёт, что её чувства такие же искусственные, как и все её уловки.

Нет, она не любит его. Не может любить, ведь она не знает его.

«Или?..»

Никаких «или» быть не может. Потому что у него ни с кем… и никогда… ничего… не может быть.

Лика

После ужина ожидаемого бала не случилось. Более того, отец объявил о конце пребывания в Охотничьем замке! Причём выезд назначили на утро следующего дня. И это известие оглушило Лику не меньше, чем свежая неудача.

Она ещё не успела толком понять, что произошло всего пару часов назад. Отчего в присутствии Адайна она снова отчаянно глупила. И почему, стоило ей остаться одной, желание заполучить его овладевало ею с новой силой?

- А тут ещё отъезд! – Лика бесцельно носилась по комнате, ощущая себя запертым в клетке арахном.

Это не входило в её планы. Это не вмещалось ни в какие сроки, установленные чоркой!

И да, ни один совет кочевницы не сработал. По крайней мере, на Адайне.

- Потому что он чурбан отмороженный! – разозлилась Лика. Правда, тут же осела на кровать, сжала в объятьях подушку и горестно призналась самой себе: – Хотя и любимый чурбан… 

- Лика!

Принцесса Ардара настолько ушла в свои чувства, что не заметила, как горничная объявила о приходе Гвен.

- Сядь, пожалуйста… а-а, уже сидишь. Прекрасно, - взволнованно заговорила подруга.

- Что случилось? – безучастно отозвалась Лика.

Что бы это ни было: Брянкина свадьба, долгожданная невеста для Эрика, луна, упавшая с неба, даже чьё-то сватовство к Гвиневре – ничто не могло её удивить, а тем более, обрадовать.

- Завтра днём мы прибываем в Прайнарру.

- Знаю.

- Но уже послезавтра уезжаем из Адрара.

Гвен, должно быть, оговорилась, желая первой доставить новость о том, что риамонтская делегация покидает Ардар.

- Их величества уезжают? О, не-е-ет, - Лика не могла в это поверить.

По какой-то причине отец сворачивает празднества. Значит послезавтра драконы тоже улетят из Ардара! И никакая сила не удержит подле неё Адайна!!

- Лика… я уезжаю, - отчеканила Гвен.

И тут до принцессы Ардара дошло… Голова стала ватной, будто её подушкой ударили.

«Не может быть».

Меж тем Гвиневра разъясняла, будто для маленьких:

- Я и Брянка едем вместе с нашими отцами. Мы возвращаемся домой.

«Нет!»

- Погодите… - Лика начала осознавать масштабы грядущего. – Это какая-то ошибка.

Отец не мог решиться на это.

Её подруги не могли согласиться на это! Они не могли бросить её в самое сложное время. Не могли. Но согласились!

В одно мгновение Лика лишилась и праздников, и надежды на будущее рядом с любимым, и поддержки самых близких людей! Казалось, даже пол исчез из-под её ног – Адайн уезжает, родители отдалились от неё, а её саму лишили последней опоры.  

- Ты не рада за нас? – насторожилась Гвен.

- Рада, но… - должна была радоваться, да только не получалось. - Творец всемогущий, я даже не представляю… Не понимаю, зачем это нужно? Родители ведь давно всё решили: Ардар – ваш дом.

В одно мгновение лицо Гвиневры из радостно-предвкушающего превратилось в обиженно-вытянутое. Она даже возмущённо открыла рот… А потом фыркнула и отрицательно мотнула головой.

В этот момент дверь отворилась.

В комнату вошли служанки с подносами, уставленными напитками и сладостями. Следом за ними появилась Брянка, мечтательно улыбающаяся, вся такая будто светящаяся.

- Что это? – только и выдавила из себя Лика, пытаясь справиться с оглушительными известиями и откровенной завистью к Брянке.

- Ничего. Унесите обратно, - Гвен махнула рукой, и служанки с едой тотчас направились к выходу из комнаты. – Думала устроить ночные посиделки, но вижу: это лишнее.

- Ещё не вернулась к себе в Риамонт, а уже распоряжаешься? – выпалила Лика.

- Нет, стойте. Вернитесь, пожалуйста, - остановила служанок Брянка.

Горничные послушно развернулись, подошли к столу и принялись расставлять угощение.

- И ты туда же, Брянка? – Лика едва сдерживалась, чтобы не заорать на подруг. – Быстро. Пошли. Вон, - прошипела она горничным.

Естественно, служанки повиновались.

Как только они ушли, Гвен сделала шаг к двери:

- Нам тоже пора, ваше высочество, - произнесла она с ледяным спокойствием. – Брянка, ты со мной?

- Не указывай ей, - Лика тоже умела имитировать присутствие духа.

У неё только с Адайном не выходило, а так...

- Погодите, - Брянка миротворчески выставила ладони в стороны. – Знаете, что? Я понимаю вас. Понимаю тебя, Лика. Ты расстроена, и не только нашим отъездом. И ты, Гвен. Столько времени прошло. Так много обид накоплено.

- Обид? – удивилась Лика.

Это была новость. Причём почище согласия принцесс на отъезд.

- Да, обид! – оттопырила губу Гвен.

- Всё это время… - выдохнула Лика.

- Всё это время… - вторила ей Гвен.

- Вы жили у нас, как принцессы!

- Мы были заложницами! – прокричали они одновременно.

Заложницами… ухнуло в груди. Заложницами?! Лика расширила глаза от удивления и гнева.  

- Девочки, успокойтесь! – встала между принцессами Брянка.

- Ложь! Как ты можешь, Гвиневра?! – наносная выдержка Лики вмиг улетучилась. – Мы заботились о тебе! Мои родители воспитывали тебя, как родную! Ты ни в чём не нуждалась. Откуда такая неблагодарность? Скажи!    

- Да, заложницами! Это же так очевидно, Ликария. Правда, не понимаю, зачем я столько лет молчала? – с горечью усмехнулась Гвен. – Лика, ты…

- Гвиневра!! – расширив глаза, Брянка уставилась на подругу так, будто пыталась возмущённым взглядом остановить слона, бегущего по джунглям. – Не совершай ошибку… И ты, Лика, пожалуйста! Подумайте, девочки, мы можем сейчас перессориться, обменяться изысканными оскорблениями, хлопнуть дверью. Каждая из нас будет чувствовать себя победительницей. Но это не так!

- Может быть, - перебила Лика, – но так я хотя бы узнаю, что скрывалось под вашими лицемерными масками.

- Да, ваши высочества, - процедила Гвен. – Нам следует высказаться, ведь в будущем наши пути не раз пересекутся. Так мы хотя бы будем знать, чего ждать друг от друга.

- Ничего хорошего от тебя, злобная завистливая тварь, - кинула Лика «первый камень».

Подняв бесяче красивую тонкую бровку, Гвен пропела в ответ:  

- Сказала эгоистичная тупая скотина.

Против воли Лика скрипнула зубами. 

- Девочки, - в голосе Брянки впервые прорезались жёсткие нотки. - На этом стоит остановиться, - сказала она, как отрезала.

- Пожалуй, - с ней сложно было не согласиться.

Однако Лика не собиралась сдаваться. А когда она злилась, ей на ум приходили весьма каверзные идеи.

Вот и сейчас её осенило. Не дожидаясь, пока Гвен скажет что-то ещё более обидное и правдоподобное, что-то такое, что по-настоящему ранит и оставит на сердце заметный шрам (Гвен это умела), принцесса Ардара, как ни в чём ни бывало, подошла к столу, где остались брошенные служанками угощения, схватила с подноса орешек в шоколадной глазури и с аппетитом захрустела:

- Мм, как вкусно. Определённо, всю эту вкуснятину стоит оставить на ночь. 

- Значит… - улыбнулась было Брянка, увидев в этом жесте знак примирения.

Всё, как и задумала Лика:

- Значит, - ослепительно улыбнувшись, она недвусмысленно помахала бывшим подружкам рукой, – вам пора. Пока-пока, ваши высочества.

Брянка побледнела.

Гвен, которая лучше умела держать удар, тоненько улыбнулась:

- Не смеем задерживать, ваше высочество, - нахальная северянка, не дрогнув, изобразила изящный реверанс.

Что ж, принцесса Ардара немедленно оказала ответную любезность.

А вот как они выходили из её комнаты, Лика не видела, ибо глаза застила мутная пелена. Сама же она будто оказалась в бескрайней пустыне, где сухие ветра обжигали веки, а при каждом вдохе в горло влетали колкие пригоршни песка…

Гвиневра

Если раньше Гвиневра испытывала муки совести и хотя бы немного жалела Ликарию, то теперь уже не сомневалась в решениях отца.

Да, со временем она полюбила Ардар. Глупо отрицать очевидное: в суровом Риамонте ей будет не хватать летних лёгких нарядов, местного солнца в пронзительном небе, тёплого ласкового моря и даже шёлковых занавесей, и кадок с цветущими кустами, расставленных в просторных галереях. И если уж совсем начистоту, в сравнении с Прайнаррой, Тревилла – та ещё дыра.    

В дверь тихо постучали.

«Это не Ликария».

Горничная Гвен отворила дверь, поприветствовала Эрика книксеном и выскользнула в коридор, оставляя наедине брата и сестру.

- Так и знал, что тебе не спится, - сочувственно улыбнулся Эрик. - Правда, думал, после всех новостей ты предпочтёшь общество своих подружек, нежели сборы дорожного сундука.

- Девичник отложили до завтра, - Гвиневра сделала вид, что ничего не случилось.

Нельзя было сознаваться в ссоре с ардаркой. Отец не одобрил бы такой пассаж. В день своего приезда он передал ей записку, в которой поручил наблюдать за дочкой короля Уилларда и докладывать ему лично по мере возможности о её планах, пристрастиях и настроениях. До сих пор Гвиневра отлично справлялась, и впредь не была намерена разочаровывать своего единственного родителя.

«Что ж, я свою задачу выполнила: папа знает всё самое важное. Не думаю, что за завтрашний день Лика и Его чешуйчатое величество вытворят нечто кардинально меняющее ситуацию».

- Тебе грустно, - всё-таки заметил брат.

- Немного, - Гвен достала из шкафа очередное платье и принялась складывать его, формируя более-менее плоский прямоугольник. – Здесь тепло и красиво. Фрукты с ягодами круглый год.

- Возможно, очень скоро ты вернёшься, сюда - Эрик явно хотел успокоить сестру, но вместо этого ещё сильнее встревожил.

- Зачем?

- Если захочешь, конечно. По крайней мере, я планирую перенести столицу Риамонтской империи в Прайнарру.

Гвиневра выпрямилась, прижимая к себе квадратик из платья: 

- Хочешь сказать…

- Что скоро ты породнишься с Ликарией, - просиял Эрик. – Отец не против нашего брака. Как только уладим формальности…

- Эрик, после всего… - Гвиневра мучительно подбирала слова. – Зачем тебе она?

- Потому что я люблю её, Гвен, - произнёс он так просто и обыденно, что Гвен не усомнилась.

Действительно любит. С самого детства. Прямо одержим.  

- Эрик, но она... – попыталась Гвен начать тяжёлый разговор.

- Знаю, дракон… - брат тяжело вздохнул, а его глаза лихорадочно заблестели. – Понимаешь, в какой-то момент это стало делом принципа. Всё равно Ликария Морриган будет моя.

Лика

На рассвете её разбудила служанка.

Чувствовала себя Лика ужасно и выглядела так же. Ещё бы, полночи она рыдала. Из-за Адайна, из-за предательства отца. Да ещё и Гвен с Брянкой уезжают, а напоследок устроили хос знает, что… Ладно, положа руку на сердце, это Лика устроила хос знает, что. В общем, заснула принцесса Ардара только под утро.

И даже теперь, когда сидела у зеркала, мысли о вчерашнем не отпускали. Это ж надо было так сглупить – поссориться с лучшими подругами! Мало того, унизить их, обидеть в лучших чувствах. И всё это перед разлукой, длиною в жизнь.

Да, у Лики не было иллюзий, она знала, что замужество именит их жизни навсегда. Но никогда не задумывалась, что это произойдёт так скоро. Теперь она по-иному начала понимать матушкины слова, а ведь та частенько говорила, что покинуть Ардар принцессы могут только через Храм.

Значит, обеих подруг ждал законный брак. В обоих случаях – устроенный папеньками. И браки эти явно не задумываются, как счастливые.

Но если Гвен сама виновата – в силу врождённой вредности и переборчивости, она не будет рада даже самому замечательному жениху, то Брянку было жаль.

К гадалке не ходи, не позволят ей выйти замуж за дракона. Льюэллин ведь не принц. При этом все знают, что по законам Мадхавы женихом старшей дочери короля может стать лишь человек, носящий корону или претендующий на престол.

Зато Эрик – принц. К тому же Брянке всегда нравился этот мрачноватый юноша с севера. Да и короля Бриджеша сын короля Эрмунда весьма утраивает. Видимо, на том и порешили.

Что ж, Брянке ещё повезло, Эрик обходителен и добр. И возможно, матушка права: стерпится – слюбится.

- Или все сестрам по серьгам, - проговорилась Лика, зевая.

- Простите, что, ваше высочество? – уточнила горничная, которая стояла над душой, заканчивая причёску принцессы.

- Ничего, - буркнула Лика.

Она с детства усвоила: нельзя сплетничать с прислугой, чтобы не подогревать слухи и домыслы. Правда, тут же с грустью поняла: больше ей не с кем секретничать. Брянка и Гвен уезжают, прочим придворным девицам Лика не доверяет, матушка и та пресекла походы к ней по ночам. Оставалось надеяться, что после отъезда принцесс и гостей, королева смягчится, иначе Лика останется совсем одна.

«Да ещё и без Адайна... Нет, это невыносимо. Надо что-то делать! Но что?» 

В дверь постучали.

- Войдите! – разрешила Лика, поднимаясь со стула навстречу вошедшему в комнату баттлеру замка.

- Ваше высочество, я на минутку, - деловито проговорил баттлер, глядя в свой список. – Уточняю рассадку по каретам. Вы едете с их высочествами Гвиневрой и Брянкой, - скорее не спросил, а утвердил баттлер.

- Нет, - в первые в жизни Лика вынуждена была вмешаться в рассадку. – Я поеду с матушкой и отцом.

- Простите, сие невозможно, - растерялся баттлер. - Места в их карете отданы их величествам Эрмунду и Бриджешу.   

- О… Тогда… – Лика принялась быстро соображать. – А кто планировался в карете принцесс?

- Три принцессы и его высочество принц Эрик.

- Та-ак, - Лика всё ещё размышляла. – А кто едет с Их величеством из Грайгцура?

- Его Советник… Ваше высочество, мне понятен ход ваших мыслей, но…

- А почему, собственно, нет? Во-первых, всем известны благородство и стойкость духа драконов. Во-вторых, никто не узнает, если карету принцесс вы подадите предпоследней, а драконья будет завершать кортеж.

- Но как?

- Придумайте что-нибудь. Я верю в вашу изобретательность.

- В-ваше высочество, но в случае непредвиденных обстоятельств, н-наказание…

- В случае любых обстоятельств никто не защитит меня лучше драконов.

- Э-э, - всё ещё не решался баттлер.

В качестве последнего аргумента Лика принялась стягивать с пальца золотой перстенёк.

- О, нет-нет! – выпучив глаза, замотал баттлер руками. – Только не это… у нас с этим с-строго. Я согласен! Так и быть, сделаю всё, как велите. 

- Вот и славно, - Лика радостно улыбнулась впервые за много-много часов. – И не беспокойтесь. Вы вверяете меня в хорошие руки... лапы… крылья и хвост.

Через час принцесса Ардара вышла на парадную лестницу охотничьего замка и с упоением втянула влажный воздух, пропитанный ароматами цветущего сада.

Жизнь налаживалась. Да, она нанесла ей несколько оплеух, и да, некоторые из них Лика действительно заслужила, но это не повод грустить. И тем более, не повод отступать. Она ещё поборется, причём будет хвататься за каждую возможность.

В данный же момент можно было отдышаться – судя по всему баттлеру удалось устроить особый каретный порядок. Правда, не обошлось без накладок: принцессы ещё не отъехали от замка, а экипаж драконов уже стоял у ступенек. В момент, когда Лика вышла на лестницу, Адайн уже уселся в карету, а Льюэллин снаружи махал рукой карете с Брянкой.

Лика как ни в чём ни бывало подошла к дракону, причём успела до того, как Льюэллин оказался внутри.

- Всем доброе утро. Советник, - протянула она рыжему руку для приветствия и для того, чтобы он помог ей взобраться в карету.

- Э-э, доброе утро, - несколько растерялся Льюэллин.

Однако руку принял. Озадаченный Адайн тоже выглянул из проёма каретной двери, верно оценив ситуацию:

- Доброе утро, ваше высочество. Рад видеть, однако смею уточнить: не ошиблись ли вы экипажем? – король драконов красноречиво кивнул в сторону соседней кареты.

- О, нет, - Лика поставила ногу на подножку и ловко заскочила внутрь. – Впрочем, это долгая история. Возможно, она скрасит наш путь, - добавила она, усаживаясь на той же скамейке, которую занял Адайн.

- Конечно, - ответил тот сдержанно, однако Лика заметила, как выразительно он глянул на Льюэллина.

Впрочем, Советника уже озарила встречная идея:

- В таком случае, ваше высочество, верно ли я понимаю: в карете принцесс осталось свободное место?

- Верно, - просияла Лика.

Всё складывалось лучше, чем она ожидала!

- Тогда, - обратился Льюэллин к своему королю и другу, - Ваше величество, если учесть, что мы уже обсудили все важные вопросы, можно я?.. 

Адайн сжал челюсть и явно напрягся. Несколько секунд он размышлял над перспективами и последствиями своего решения. Меж тем, судя по звукам, доносящимся снаружи, карету принцесс закрыли, их кучер взбирался на облучок. И даже Лика начала нервничать:

- Только не отправляйте меня к принцессам, ваше величество, - прошептала она. – Случилось нечто ужасное. Быть рядом с прежними подругами для меня теперь невыносимо и невозможно.    

Адайн слегка нахмурился, всё ещё размышляя. И вдруг кивнул Льюэллину:

- Иди уж, - едва заметно вздохнул он.

Лика отвернулась к окошку, чтобы скрыть торжествующую улыбку, но уже через несколько мгновений сделала печальное личико и обратилась к драконьему королю:

- Ваше величество, позвольте объясниться. Как я уже говорила, произошло нечто неприятное. Надеюсь, вы выслушаете меня. И надеюсь, не откажете не слишком опытной девушке в мудром совете? 

Адайн

10 часов спустя

Встретиться с Льюэллином вновь Адайну удалось лишь вечером, после всех церемоний и ужина.

Слава Творцу, на следующий день планировались отъезды всех иностранных делегаций, поэтому никаких балов и увеселений не устраивали, и Адайн мог побыть в одиночестве в своих личных покоях. 

Надо сказать, комнаты драконов в королевском замке хотя и не были просторными и не отличались изысканным убранством, зато располагались на вершине самой дальней башни. Это экономило время. Можно было в любой момент выйти на смотровую площадку, перевоплотиться и взлететь, минуя извилистый путь к площади фонтанов и десятки постов замковой стражи.

Впрочем, охрана и так прекрасно видела, в какое время драконы покидают замок, и когда возвращаются. Однако в данный момент Адайн не собирался улетать. Он сидел за столом, и его всё устраивало: мебель была удобная, еда вкусная и питательная, камин… пусть будет. Если учесть, что занималось жаркое лето, а секретных писем драконы не получали, его вообще не волновал камин. Гораздо чаще он замечал чужие трубы, в которых, нет-нет, да и появлялся дымок от только что сожжённых секретных докладов.        

Льюэллин вошёл в комнату ожидаемо понурый:

- Бриджеш отказал.

Адайн молча кивнул.

Ему было жаль близкого друга, но… он предупреждал. Эта история не могла закончиться чем-то хорошим. При всём желании не было и речи о том, чтобы забрать Брянку в столицу Грайгцура, ибо, оказавшись внутри Каменного кольца, она уже не сможет покинуть его. Никогда не сможет вернуться на родину. И всё это во имя сохранения драконьих тайн. При этом ей – бескрылой принцессе крови – будет сложно в стране с иной культурой и иным устройством, где она, по сути, лишится прежнего уровня жизни и привилегий.

Очевидно, Льюэллин тоже это понимал. И всё же, его чувства к человеческой девушке оказались сильнее доводов разума.

Но даже в этом моменте Адайн сочувствовал другу. Он ещё помнил времена, когда между эмоциональными порывами и рассудком в его душе велась беспощадная борьба, и даже теперь честно признавался себе: гораздо чаще разум отступал.

Надо было спасать своего Советника. Хотя бы отвлечь. Отодвинув бумаги, Адайн отклонился на спинку кресла и задумчиво произнёс:

- А я всё никак не могу сделать выбор: злой гений или глупая доброта?

- Ни то, ни другое, - мрачно отозвался друг. – Мне нужна Брянка.

- И выговориться. Ну что ж, говори. Видимо, сегодня день такой – постоянно кого-то выслушиваю.

Проигнорировав намёк Адайна, касающийся совместной поездки с одной принцессой-занозой, Льюэллин начал рассказывать о своих переговорах с королём Бриджешем с жаром и в лицах:

- …видите ли, если она поселится не в столице Грайгцура, а всего лишь в приграничном городе, это уронит её в глазах общества. Ну не бред ли? В Миниоге нет высшего общества, одни торговцы. И нет привычки устраивать балы, женские кружки и прогулки по парку. Кажется, там и парка-то нет.

- О том и речь, - вставил целую реплику Адайн, хотя до этого ограничивался лишь «угу», «ого» и «каков подлец».

- Адайн, ей самой этого не надо! Главное, чтобы я был рядом, а там… Будет же дом, дети, обычное человеческое хозяйство.

- Обычный человеческий дом? Неужто я недооценил твоё притяжение к Брянке?

- Да, твоё величество, ради неё я готов… нет, я хочу жить, как человек.

- А как же парность?

- Мне уже 35.

- Но ещё не 40, - усомнился Адайн. – Разве не разумно немного выждать, чтобы не наделать ещё больших бед?

- У Брянки нет 5 лет. Её выдадут замуж в течение этого года, иначе Ардар может расценивать это, как нарушение давнего договора.

- Знаю.

- Как знаешь и то, что после знакомства с ней я потратил несколько суток, чтобы всё разузнать. Можно быть уверенными на 100%, сварливый Риамонтец не смотрит в сторону Мадхавы. Он придерживает сына для единственной более удачной партии. А если учесть, что Бриджеш всеми силами избегает конфликтов с Ардаром, Брянку выдадут замуж. Выдадут хоть за хосово отродье, лишь бы коронованное.

- Да, таков закон Мадхавы.

- Глупый закон. Не проще ли упразднить его? Ардар уже пол века, как забрал под свои флаги последнее маленькое королевство. Где они собрались искать королей?

- Не забывай, к югу от Мадхавы обитает много кочевых племён.

- Они же дикари! – ужаснулся Льюэллин.

- Дикари с коронами. Совершающие, к тому же, набеги на приграничные селенья Мадхавы. Думаю, Бриджеш заинтересован в союзе с наиболее сильным из них. И потом, они тоже люди, и им тоже нужны культура и достижения человеческой цивилизации. С этой точки зрения брак с принцессой…

- Умоляю, не продолжай! – Советник и сам всё прекрасно знал, а когда Адайн напомнил ему расклад, сморщился, как от боли.

Некоторое время они оба молчали. Но глядя на муки друга, Адайн всё-таки принял тяжёлое решение:

- У меня идея. Это не решит проблему кардинально, но даст вам полгода, а там… Уверен, ты придумаешь, как повернуть ситуацию в свою пользу.

- Говори, - оживился Льюэллин.

- Могу назначить тебя новым послом Грайгцура в Мадхаве. С завтрашнего дня. В конце концов, Урнусу и Морите пора сменить обстановку.

Известие о рокировке послов ошеломило Льюэллина, однако он тут же нашёлся:

- Да, кажется, они планируют потомство, весть о возвращении в родные края должна их порадовать. Только… как же ты?

- Буду скучать, но… со временем привыкну.

- Да, - радостная улыбка тотчас стёрлась с лица Льюэллина.

И так как Адайн терпеть этого не мог (в конце концов, обстоятельства его личной жизни не являлись чем-то редким для драконов, и не должны были портить жизнь окружающим), то поспешил сменить тему разговора:

- Кстати, раз у тебя новая должность, - король драконов вышел из-за стола, - ознакомься, пожалуйста, с последними отчётами Урнуса. А я пойду обрадую старину Бриджеша и, так уж и быть, доделаю твою работу в городе.

- Спасибо, дружище! – сияющий Льюэллин бросился к нему с объятьями, а когда отклонился, принялся инструктировать. – Вообще-то дело практически слажено. Мешочки и свёртки лежат в сейфе.

- Я видел.

- Осталось забрать партию смеси циномории и солодки. Адрес аптекаря помнишь?

- Того, у моста?

- Ага.

- Разберусь, - деятельно улыбнулся Адайн. – Ну, доброй ночи, Лью.

- Доброй… О-о, Адайн! – Льюэллин явно что-то вспомнил.

- Это срочно? – обернулся король драконов у самой двери.

- Пожалуй, - советник снова стал серьёзным. – Ты в курсе планов Риамонтцев?

- К этому давно идёт.

- Собираешься что-нибудь предпринять?

- Надо ли?

- Ты меня удивляешь, - хмыкнул Льюэллин. – На днях станет известно, беременна ли королева Блодвен. В случае, если нет, возможно…

Адайн поднял кверху палец, останавливая тираду Советника:

- Вот именно, Лью. Однако я надеюсь, что да. Иначе нам действительно придётся решать: злой гений или глупая доброта.

- Ах, вот ты о чём? Король или королева… – нахмурился Льюэллин. – Твоя правда, сложная дилемма.

Адайн пожал плечами:

- Посмотрим, куда выведет Судьба.

- Судьба? - усмехнулся повеселевший Льюэллин. – Кажется, ты попал под влияние другого своего Советника. Я начинаю ревновать,

- Бальд просто собеседник, - отмахнулся Адайн.

- Надеюсь, что так. И всё же переживаю. Бальд всё потерял, а моя должность снова вакантна.

- Он не потерял, он начал всё сначала… Доброй ночи, друг.

Адайн вышел из комнаты, миновал несколько коридоров и спусков, делая вид, что не обращает внимания на стражей и сосредотачиваясь на более важных размышлениях.

Он вспоминал подробности своего визита в Ардар. Вечер за вечером… Совет королей, ужины и прогулки, спектакли и балы… В конце концов сделал вывод, что все ключевые вопросы так или иначе решены, а мелкие несостыковки объяснимы. Значит теперь можно подумать о чём-то отвлечённом, например, предаться воспоминаниям. Предстоящая ночная прогулка по Прайнарре весьма к этому располагала.      

Однако по пути к выходу из замка, он заметил нечто странное… Нет, не показалось, за ним действительно следовала тонкая тёмная тень.

«Творец Всеединый, только этого не хватало».

Лика

Счастливая Лика едва ли не скакала от радости. У неё получилось! Получилось!! Она нашла ключик к Адайну!!! И пусть этот ключ был не к его сердцу, а лишь к возможности общения с ним, всё равно, она одержала первую победу – провела с ним полдня и говорила, говорила… буквально смогла, наконец, в его присутствии осмысленно связывать между собой слова. Смогла быть в его обществе, не смущаясь и не краснея, не испытывая физического стеснения. Это ли не счастье?

Ах, если бы она раньше откинула бесполезные советы кочевницы и додумалась использовать свой собственный опыт. Например то, как будучи ученицей, в итоге научилась располагать к себе строгих учителей и гувернанток простым приёмом: «лучше показаться заинтересованной недоучкой, нежели чванливой всезнайкой».

- Ах, если бы… - блаженно улыбаясь, Лика вспоминала, как спрашивала его советов по поводу ссоры с принцессами.

На первый взгляд её девчачья проблема не стоила и выеденного яйца. Однако так можно было сказать лишь про ссору простолюдинок. Даже в дворянских кругах дружеские распри подчас имели далекоидущие последствия. Что уж говорить о принцессах?

В общем, Адайн много чего сказал. А она внимательно слушала и вовремя задавала уточняющие вопросы, развивая беседу.

Правда, феерия лёгкого и познавательного общения с любимым драконом длилась недолго, ибо, получив желаемое, Лика вдруг почувствовала крайнюю степень опустошенности… сказалась ещё прошлая практически бессонная ночь… и как-то так вышло, что она уснула на его плече, а когда проснулась, их карета уже въезжала в ворота Прайнарры.

После был лёгкий перекус в личных покоях, ванна, уходовые процедуры, лёгкий макияж, выбор вечернего платья из числа новых и спор со служанкой по поводу причёски. Лика настаивала на распущенных волосах, а служанки – на собранных. Естественно, в споре Лика победила.

А потом на заключительном ужине, она и Адайн сидели напротив. И хотя этикет запрещал переговариваться через стол, порой их встречающиеся взгляды сообщали гораздо больше…

И вот она – совершенно счастливая и довольная – идёт к себе.

Правда, тут произошла заминка. Лика вдруг заметила, что ноги привычно привели её не к своим покоям, а чуть дальше, в ту часть дворца, где начинались комнаты принцесс Риамонта и Мадхавы. Конечно, она тотчас остановилась. И хвала Творцу, не успела постучаться в дверь.

Меж тем в комнатах во всю шли сборы, и даже в коридоре слышался напряжённый Брянкин голос:

- Не туда. Нет, эти наряды я оставлю, забрать нужно только отсюда... Осторож! Это ценная вещь… да, надо хорошенько упаковать.

Несмотря на ссору, Лика улыбнулась. Вообще-то Адайн посоветовал ей как можно скорее помириться с подругами, не сегодня, так завтра, или на крайний случай в первом же письме. Тогда, сидя рядом с ним, Лика решила последовать его совету, а теперь не осмеливалась.

«Лучше напишу ей письмо. Как раз пройдёт некоторое время, и обиды утихнут».

Сейчас же ей совсем не хотелось видеться с Брянкой. Хватило и ужина, где три бывшие подруги вынуждены были сидеть рядом, натужно улыбаясь и делая вид, что они помалкивают лишь из уважения к старшим.

Вздохнув, Лика развернулась и практически на цыпочках пошла обратно. Но не успела сделать и пары шагов, как дверь резко распахнулась… На пороге показалась взволнованная служанка, которую, видимо за чем-то послали. Увидев Лику, девушка в переднике ойкнула, прошептала: «Ваше высочество» и сделала глубокий реверанс. Но что гораздо хуже, расторопная горничная успела пошире отворить дверь. Для Лики, конечно же. А та, ввиду статуса, не могла сказать: «вы ошиблись» или «меня застигли врасплох», или «неловко-то как». Тем более, что Брянка и все её служанки уже заметили принцессу Ардара и тоже поспешили раскланяться.

Пришлось делать вид, что так и задумано. Лика приосанилась, кивнула в ответ на приветствия и произнесла первое, что в голову пришло:

- Брянка, помнится, у тебя был мой плащ.

Дурацкий повод. Глупейший, как ни посмотри. Тем не менее Лика продолжила тем же несгибаемым тоном:

- Я просто подумала, что в знойной Мадхаве он вряд ли тебе понадобится.

- Конечно, ваше высочество, - кивнула растерянная Брянка, и кажется, хотела ещё что-то сказать.

Лика даже задержалась немного, когда вторая служанка подошла к порогу и протянула тот самый шерстяной плащ. Но Брянка смолчала.

Происходящее выглядело странно и напоминало скорее дурной сон. Ведь только во сне могли случиться и безобразная ссора с лучшими подругами, и аккуратная Брянка, стоящая посреди развороченных комнат, и Лика, которая предпочла остаться за её порогом, и даже сюрреалистичная церемония по передаче плаща.

Плащ Лика приняла. А потом бросила взгляд – возможно, последний, прощальный – на Брянку…  

Однако следующий взгляд Лики упал на песочные часы. Большие, стеклянные, они почему-то примостились на пуфике.

«Да хоть на потолке,» - Лика нахмурилась, а её мысли уже направились совсем в другую сторону.

Она вдруг вспомнила, что скоро сонный час. Что в замке всё ещё полно гостей, следовательно действует прежний протокол охраны. Значит её снова запрут. И если она хочет успеть ещё хоть что-то – а она хотела успеть – ей не стоит возвращаться в собственную спальню.

Следующий взгляд упал на Брянкин плащ, который Лика всё ещё держала на вытянутых руках… И с губ сорвалась усмешка. Не иначе само провидение на её стороне.

А иначе как объяснить, что весь вечер в её голове складывался весьма сомнительный план, но случайно обретённый плащ стал последним аргументом в пользу его осуществления?

Радость с новой силой разлилась в ней, стирая и тяжкие раздумья, и грусть от разрыва с подругами, и гнетущую недосказанность с Брянкой.

- Благодарю! – искренне улыбнулась Лика бывшей подруге. – Доброго вечера, ваше высочество.

Наскоро раскланявшись, она почти побежала по коридору. Следовало спешить. В этот час дневные стражи сменялись ночными. И если участь, что верхние этажи, где располагались спальни господ, охранялись особенно тщательно, а нижние – не очень, с большой вероятностью она могла проскочить.

Ей повезло.

Снова. Возможно, на небе и правда взошла её счастливая звезда? Или Творец смилостивился, или сама Судьба, которую так чтили в Чории? Закутанная в плащ Лика без приключений спустилась к нижним галереям замка, проникла в дальнее крыло для слуг и поднялась на этажи, которые стражи, живущие тут, совсем не охраняли. Весь этот путь она проделала только для того, чтобы попасть в башню Адайна. Оставалось подняться ещё чуть-чуть, и…

Тут она услышала, как кто-то спускается с самого верха.

Пришлось остановиться и спрятаться в ближайшем коридоре, из которого можно было выглянуть и узнать, кто же покидает башню драконов?

«Если Льюэллин, мне снова повезло».

Однако вышедший так и не показался. Судя по звукам шагов, не дойдя до Лики всего этаж, он свернул внутрь замка, где уже начиналось господское крыло. Недолго думая, Лика взбежала на этаж, чтобы посмотреть хотя бы в спину покинувшему башню. А когда заглянула в проход, по которому удалялся дракон в зелёном плаще, узнала… Адайна.

Что ж, она не знала, куда он пошёл. Могла лишь исключить две вещи: официальный визит, ведь приёмное время закончилось, и увеселительное мероприятие в замке, ведь таковых не назначали. Поразмыслив, Лика поняла, что идти вслед за ним невозможно, ибо её остановит ближайший охранный пост. Оставалось спуститься на нижний этаж и положиться на удачу.     

И удача снова её не подвела. Оставаясь незамеченной, она догнала Адайна в одной из нижних галерей, прячась за колоннами, прошла до самого конца, миновала малый тёмный холл и вышла вслед за ним из замка.

Далее у неё снова возникла проблема. Это Адайну можно было беспрепятственно пройти на площадь фонтанов, обернуться и взлететь. Ей же это было недоступно.

Лика расстроилась. Ей понравилась своеобразная ночная «охота», но похоже, приключение подходило к концу. Нужно было возвращаться в покои, да ещё и придумать объяснение для бдительных стражей.

И всё же она решила немного задержаться. Ей впервые в жизни выпала возможность увидеть своими глазами, как Его величество дракон превращается в крылатого ящера. Спрятавшись за краем живой изгороди, она принялась наблюдать. Меж тем Адайн достиг центра площади, и... не останавливаясь и не превращаясь, направился дальше. К воротам, ведущим из замка.

От открывшихся перспектив у Лики перехватило дыхание. Не думая больше не секунды, чтобы не начать сомневаться, она бросилась в сад… пробралась в его дальнюю часть, дождалась, когда стражи, прохаживающиеся по крепостной сене, уйдут подальше… и пробежала по выкошенному лугу, остановившись у тайной калитки.

- Ну да, - мысленно хлопнула она себя по лбу рукой.

В груди пекло, сердце колотилось, как загнанный заяц. А что толку? Ключа-то у неё нет! Он остался в комнате, надёжно спрятанный в бархатном кошельке, а кошелёк – в несгораемом шкафу.

- И когда я научусь думать наперёд? – горько усмехнулась принцесса, от усталости наваливаясь на калитку головой и локтем. 

Какого же было её удивление, когда деревянная створка со скрипом качнулась наружу…    

Лика

- Ах!.. – от изумления и неожиданности Лика громко выдохнула.

«Слишком громко,» - она тут же притихла, забившись под свод толстенной крепостной стены.

Впереди раскинулись устаивающиеся на ночь улицы Прайнарры, в спину упиралась старая дубовая дверь, а высоко на стене, кажется, прибежал страж.

- Кто здесь? – спросил он глухо в темноту и тоже застыл.

- Что у тебя, Тод? – подошёл к нему кто-то из своих.

- Не знаю. Будто скрипнуло, и охнул кто-то.

Оба стража замолчали на некоторое время. Наконец второй с видом знатока произнёс: 

- Показалось.

- Нет, я точно что-то слышал.

Второй страж зевнул:

- Брось, тут испокон веку никто не ходит.

- Внизу запасные ворота.

- Окошко там, а не ворота. Эту калитку так давно не открывали, что там небось замок проржавел.

- Так надо проверить замок-то, да обновить, - резонно заметил Тод.

«Только не сейчас!» - мысленно взмолилась Лика.

- Ну не ночью же, - упёрся второй страж. – Сейчас и начальник наш дрыхнет, и баттлер, и ключных дел мастер.

- Ладно, с утра всех на уши поставлю.

- Идём, Тод. Нечего тут стоять. Кстати, говорят, Его чешуйчество изволил покинуть замок собственными ногами.

- Мне-то что до него? – огрызнулся часовой, не сдвинувшись с места.

- Идём говорю. Нет там никого. Кошка мявкнула, а ты целую историю развёл. Новичок – и есть новичок, - хохотнул более опытный страж. – А что до дракона, любопытно, чего это целому королю понадобилось в районе Старых доков?

- Старые доки? Брешешь, это ж квартал бедноты. А-а… ты просто потешаешься надо мой, - догадался Тод.

Однако, судя по удаляющемуся голосу, всё же последовал за коллегой.

- Неа. Можешь у Джима спросить. Он своими глазами видел, как ящер вышел на Монетную улицу, потом резко свернул налево и пошёл прямиком в сторону доков.

Больше Лика не слушала. Воспользовавшись временной отлучкой дозорных, она перебежала на другую сторону улицы, только пошла не как обычно, в сторону ярмарки, а обогнула замковую крепостную стену и вышла на широкий мощёный проспект – настолько протяжённый, что он и правда заканчивался в районе Старых Доков.

«Вот только вряд ли Адайн дойдёт до самого конца. А о том, куда ему нужно, я скоро узнаю».

Адайн

Ночной воздух пах морем, туманом, пролитым вином и, кажется, цветочно-пудровыми духами. А ещё людьми. Несмотря на поздний час и закрытые лавки, по Проспекту Высоких ремёсел гуляло множество хмельных горожан. И да, наступили погожие дни, а большинство жителей Прайнарры – зажиточные граждане, однако обычно они устраивали променад в светлое время суток, и не по улицам города, а в специально обустроенных для этого парках с торговыми лавками и прудами.

Впрочем, когда несколько человек из шумной компании, идущей на встречу, подняли бутылки с пивом и заголосили: «За короля! За его дочку принцессу Ликарию!» - загадка разрешилась. Адайн вспомнил, что сегодня последний день народных гуляний, устроенных в честь дня рождения принцессы Ардара.

Поправив капюшон, король драконов свернул чуть левее, чтобы обойти выпивших мужчин, и в этот момент… ему показалось, что в толпе мелькнул изящный силуэт, фонарный свет выхватил из-под плаща розовый шёлк, и снова пахнуло знакомыми духами.

«Цветочно-пудровыми,» - Адайн нахмурился.  

При дворе короля Ардара шлейф этого парфюма следовал за тремя принцессами-подругами, правда, стойко ассоциировался у него лишь с одной их них.

«С самой взбалмошной,» - перед глазами возникла озарённая солнцем, улыбающаяся Лика, лёгкая и весёлая, с длинными развевающимися на ветру волосами.

Воспоминание о дочери Уилларда Морригана почему-то заставили его смутиться. Чтобы отвязаться от ненужных мыслей, он ускорил шаг, лавируя между фонарными столбами, скамейками, стайками людей, смеющимися парочками и отдельными буквально шатающимися гражданами.

И всё же в воздухе нет-нет, да и улавливалась цветочно-пудровая сладость.

«Просто наваждение. Этого ведь не может быть? Да, она определённо следовала за мной внутри замка. Не знаю, зачем? Возможно, играя в свою какую-то странную игру. Но всё же выбраться в одиночку из хорошо охраняемой крепости, да ещё ночью, даже принцессе не под силу. Тем более, принцессе».

И вдруг его осенило. Адайн вспомнил о совместной дневной поездке с принцессой, их разговор, её встревоженно-уставший вид. В итоге она заснула на его плече.

«Конечно! И как я сразу не догадался? Мадхавские парфюмы славятся своей стойкостью и прилипчивостью. Мой камзол просто пропитался её духами. По возвращении отдам его в чистку, и избавлюсь от любых напоминаний об Ардаре. Точнее, о самой странной его обитательнице».

Положившись на доводы разума, он сосредоточился на поисках нужного ему дома. Идти пришлось долго, практически до Старых доков. Однако в конце концов он был вознаграждён.

В этой части города было менее людно, более туманно, а Проспект сильно сужался, потому что к нему вплотную прижимался морской канал, по которому даже ночью сновали лодки торговцев рыбой и всевозможных посыльных.

Адайн остановился у моста и огляделся по сторонам. Аптеки он не заметил, зато в доме напротив ярко горели окна. Судя по вывеске, тут располагался сомнительного вида кабак. Люди, стоящие у его входа, тоже не внушали доверия. Однако выбирать не приходилось.    

Лика

Адайн пошёл к продажным женщинам!

От возмущения Лика едва не вскрикнула и чуть не выдала своё местоположение. А притаилась она за углом дома. Того самого дома, в котором располагалось увеселительное заведение для бедных.

Меж тем одетый по-простому драконий король обменялся парой слов с вульгарными красотками и направился прямиком внутрь трактира.

Сказать, что Лика расстроилась – ничего не сказать. Во-первых, она ошиблась насчёт морального облика дракона. Во-вторых, было ужасно унизительно стоять на улице в квартале с плохой репутацией и ждать, пока он закончит свои «дела». В-третьих, перед ней во весь рост встала проблема, о которой до этого момента она старалась не думать: надо возвращаться в замок. Проделывать обратный путь. Только теперь уже в полном одиночестве!

«А потом ещё как-то объясниться с родителями…»

Но делать было нечего. Понурившаяся принцесса побрела обратно к Проспекту, надеясь как можно скорее выбраться на его более приличную часть.

Ей было досадно, обидно и зябко от сгущающегося тумана. Закутавшись поплотнее в плащ, Лика ощутила на тонкой шерсти аромат Брянкиных духов, которыми они с Гвен беззастенчиво пользовались. И почему-то стало тоскливо без Брянки. Вспомнилось, как она мирила их с Гвен, как собирала в пучок свои непослушные кудряшки, и как отважно сопровождала Лику всегда и везде, даже в вылазках из замка.

«На эту авантюру она бы точно не пошла,» – к грусти примешалась горечь.

Но погрустить, как следует, Лике не дали.

Сначала она ощутила вокруг себя резкий запах пота и перегара. Потом увидела несколько пар сношенных башмаков, затем рваные штаны, засаленные куртки и, наконец, испитые лица, одно из которых ощерилось и спросило:

- И куда это торопится такая милая барышня?

Лика

- Не смешно, - произнесла Лика вслух.

В первые мгновения она не испугалась. Напротив, оценила иронию жизни, что послала принцессе «беду», именно тогда, когда она в ней уже не нуждалась.

«Но что делать? Придётся вызывать моего принца, точнее, короля-дракона из объятий платной зазнобы. Пусть приходит и спасает меня,» - Лика набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы визг получился как можно более пронзительный, успев подумать напоследок: - «Надеюсь, он хотя бы штаны снять не успел. А то неудобно получится».

А потом ей стало по-настоящему не смешно. Ибо ей даже пикнуть не позволили. Вдохнуть она смогла, но уже через полсекунды чья-то грубая рука крепко-накрепко зажала ей рот. И тут её сковал липкий страх. Тело прошил озноб, а в голову будто туман вступил.

Меж тем, не говоря больше ни слова, разбойники потащили её за угол дома так быстро, что она едва успевала перебирать ногами.

Невероятным усилием Лике удалось немного разжать челюсть и впиться в руку мужлана, который всё ещё закрывал ей рот. Она кусала так яростно, будто хотела вырвать зубами кусок его задубевшей кожи. Бесполезно. Тот только гнусно хмыкнул и пожаловался подельникам на щекотку.

Тогда Лика перестала опираться ногами и повисла на их руках, чтобы хотя бы лишить их возможности держать ненавистную руку у её рта. Но к тому моменту, когда она смогла закричать, всего на пару мгновений, хрипло и сдавленно, оказалось, она опоздала – её уже тащили вниз по лестнице в какой-то подвал.

Захлопнулась дверь. Лику отпустили, и она снова закричала. Тогда её ударили по лицу. Впервые в жизни.

Со стороны она видела такое много раз. Мужчины часто дрались между собой, аристократы – на турнирах, стражи – на тренировках во внутреннем дворе или просто выясняя отношения на кулаках. Все вокруг относились к избиениям просто, а к «мордобою» и вовсе несерьёзно.

В реальности всё оказалось гораздо ужасней. Боль была настолько сильной и оглушительной, что сначала Лика не поняла, что именно произошло. Осознала только тогда, когда её тело отлетело к стене и сползло на грязный пол, а пульсирующая горячей болью щека начала опухать. 

Но в ещё больший ужас принцесса пришла, когда поняла, что помощь не придёт, и это только начало.

Её схватили за шкирку и потащили сквозь тёмное сырое помещение, снимая на ходу плащ, кольца и заколки, золотой браслет, стягивая туфли, шёлковое платье и даже нижние юбки. При этом цинично рассуждая, кому что достанется. Кто кому подарит её вещи, а кто продаст.

От абсурдности ситуации и ужаса Лика снова попыталась кричать, и её снова ударили.

- Не смейте! Я принцесса Ардара! – продолжила она сопротивляться. – Если вы меня сейчас же не отпустите, вас казнят!

В ответ ей лишь рассмеялись:

- Врёшь, купчиха. Думаешь, если напялила шёлковое платье и туфли, тебя сразу примут за принцессу Ардара?

- Узнаете, когда сюда прибудут королевские стражи, - шикнула Лика.

- А кто их позовёт, если ещё до утра твоё тело будет валяться в канале?

- Не рыпайся, крошка, иначе снова получишь по щам, - её схватили за ухо и на этот раз подвели к гнилому разделочному столу.

- Будь ласковой, и может быть, мы сжалимся и не прирежем тебя, - перед носом Лики замелькало лезвие ножа, - а продадим по сходной цене мадам этого заведения.

- Даже не знаю, что хуже, - огрызнулась Лика.

Однако как бы она ни храбрилась, в голове пульсировало: всё кончено. Конечно… Даже если она выберется отсюда живой, родители никогда не отмоются от её позора. Скорее, её объявят погибшей и спрячут в монастыре на окраине Ардара.        

- Отойдите от неё, - попросили вдруг спокойно и даже вежливо.

Лика ещё не видела того, кто обратился к разбойникам, но боялась верить, что это правда, что ей не показалось.

Адайн

Несколькими минутами ранее

Он стоял у окна, пока аптекарь, который жил в мансарде публичного дома, взвешивал нужные порошки и травы.

- Вы не можете побыстрее? – поторопил его Адайн. – Не убавляйте, прошу. Сыпьте, как придётся. За все излишки я щедро заплачу.

- Простите, но моё дело требует аккуратности. Кроме того, с поставками нынче туго. Если я отвешу вам лишнее, что же мне продавать другим клиентам? – парировал аптекарь, который не знал, с кем имеет дело, и даже не догадывался, что Адайн и Льюэллин не вполне человеки.

Адайн стиснул зубы, полагаясь на терпение. А что ещё оставалось? Некоторые травы, необходимые для изготовления магических зелий и артефактов, не приживались в Грайгцуре. А так как драконы скрывали магию несмотря на то, что слухи и предания о ней всё ещё ходили в людских королевствах, покупать недостающие ингредиенты приходилось скрытно и небольшими партиями.

Меж тем внизу на улице началась какая-то возня. И хотя обычно Адайн старался не реагировать на скотское поведение людей – в конце концов, не это было дело, к тому же Уиллард в курсе, как бесчестно живёт его беднота, и делает многое для исправления положения, правда, видимо, недостаточно, – в этом случае кое-что привлекло его внимание.

Во-первых, дело касалось девушки. И да, возможно, её тащили куда-то родственники или друзья, и всё в рамках закона.

«Разберёмся».

Второй момент – она была одета в розовое платье. И розовое же платье преследовало его толпе.

И да, возможно, ему показалось. Скорее всего показалось. Но на душе вдруг стало неспокойно.

- Долго вы ещё там? – не сумел скрыть он раздражения.

- Ещё-о… 10 минут, не меньше, - с важностью ответил аптекарь.

Тем временем где-то внизу хлопнула дверь, но до того (возможно снова показалось), кто-то позвал на помощь.

«И голос такой похожий на…»

Ждать больше не было никакой возможности. Одёрнув занавеску, Адайн попробовал открыть окно, да так, что стёкла затрещали.

- Понимаю, здесь немного душновато, - проговорил, погружённый в своё дело, аптекарь. - Однако вынужден сообщить: окно не открыва…

Адайн больше не слушал его. Первым движением он выбил стекло, вторым – выломал раму, а третьим – приземлился на пустынную улицу.

Естественно, мужчин и девушку не обнаружил. Быстро побежал вокруг дома, помня, куда её тащили и про звук захлопывающейся двери, и нашёл единственный ход, который вёл в подвал.

Увиденное внизу заставило его вскипеть от ярости. Худшие опасения подтвердились: перед ним стояла Лика. Он не представлял, каким боком принцесса оказалась здесь, но видеть её в подобных обстоятельствах было невыносимо. Подонки практически раздели её, окружили с очевидными целями, и явно били – на бледном лице  девушки темнел огромный кровоподтёк.

В то же время он понимал: следует действовать осторожно. Люди хрупки. Огласка не нужна ни ему, ни её высочеству. Оставалось надеяться на остатки её благоразумия и храбрости.

- Отойдите от неё, - обратился он к самому главному, стараясь, чтобы от бешенства из горла не вырвался рык, характерный лишь для драконов.

- О-о, да у нас гости, - повернулось к нему сразу несколько отвратительных лиц.

- А ты кто этой купчихе? Брат что ли? – заговорил их главный, пока его люди принимали боевые стойки.

Некоторые вытаскивали ножи или заточки и надевали кастеты.

- Брат, - данная версия вполне устраивала Адайна.

Он тоже приготовился. Закатал рукава так, что хрустнули кружева манжет и пуговицы отлетели в стороны.

- Глядите, богатенький белоручка пришёл получить парочку лещей.

- Ага, - Адайн медленно пошёл на людей, с намерением наподдать каждому.

- Дурак. От тебя же живого места не останется, - ухмыльнулся поигрывающий ножиком главарь.

С него-то Адайн и начал.

А через пару минут всё было кончено.

Перешагивая через постанывающие тела, дракон выхватил из кучи тряпья, сваленной в углу, туфельки и плащ и протянул их Лике.

Девушка схватила свои вещи трясущимися руками.

- Иди за мной и молчи. После поговорим, - произнёс он тоном, не терпящим возражений.

Принцесса Ардара обулась, накинула плащ и смиренно пошла за ним из подвала.

Лика

- Я не буду спрашивать, что делала её высочество в столь позднее время в столь неподходящей компании, - начал свою отповедь Адайн.

Против ожиданий, выбравшись из подвала, они не пошли по Проспекту. Вместо этого король драконов углубился во дворы, и через какое-то время они оказались за городом на заброшенном поле.

- В качестве ответной любезности я не буду интересоваться, что делал король соседней страны в трущобах Прайнарры, - надулась Лика.

Во время прогулки она успела прийти в себя, почти бесшумно поплакать, успокоиться и понять, что нуждается в сочувствии, а не в осуждениях.

- Лика! Разве ты не понимаешь, что едва не лишилась жизни?!

- И чести, да, - вторила принцесса, зачем-то подначивая дракона.

- Хос с честью! Вы, люди, всё равно превратно толкуете это понятие. Просто пойми: твоя игра зашла слишком далеко!! – крикнул Адайн и вдруг остановился, глубоко вдохнул, посмотрел на небо, выдохнул и спокойно произнёс: - Простите, ваше высочество. Я не должен был повышать голос.

Лика шмыгнула носом. Он был прав, а она в очередной раз проявила себя, как полная дура. Но на этот раз ко всему прочему пережила такое, чего врагу не пожелаешь. К тому же у неё всё время нестерпимо саднило лицо. В итоге выдержка покинула её, и из глаз снова потекло в три ручья.

И вдруг дракон подошёл близко-близко и обнял её.

Это было странно. В отношении Адайна жизнь вообще проделывала с ней странные штуки: никогда не давала желаемого, а если давала, то в таких обстоятельствах, что подобные «подарки судьбы» сложно было принять и пережить так, как следовало бы. Вот и сейчас, Лика мечтала оказаться в кольце его рук, не на плече, как утром в карете, а вот так, чтоб прижимал к себе, чтобы чувствовать его ладонь на спине и горячее дыхание на макушке, а когда это случилось, вся зажалась, застыла не то, от холода, не то от внутренней дрожи, испытывая противоречивые, смешанные чувства. 

- Не плачьте, ваше высочество. Самое страшное не случилось. Вы спасены и находитесь в безопасности. А чувства… Они пройдут. Со временем. Поверьте, уж я-то знаю.

Сколько они так стояли, Лика не знала. Она не могла даже определить для себя, хочет ли продолжения этих объятий или скорейшего их завершения? Но ничто не длится вечно. Настал момент, когда Адайн разомкнул руки и отступил назад, всё ещё держа её за плечи.

- Тем не менее, отдаю должное вашему упорству и изобретательности, - усмехнулся он, чтобы ободрить её. – Я, конечно, не советую впредь повторять этот подвиг, однако мне до сих пор не понятно, как вам удалось выбраться из замка?

Меньше всего Лика хотела рассказывать про калитку, так что не нашла ничего лучше, чем саркастично буркнуть:

- На что только не пойдёшь из-за любви.

Адайн тяжело вздохнул:

- Смею предположить, что «любовь» вы тоже толкуете превратно.

- Так научите меня. Как вы, драконы, понимаете «любовь»? – решилась Лика на откровенный вопрос.

От собственного безрассудства её снова кинуло в дрожь. Хотя, скорее всего, причиной дрожи стали волнение от пережитого, ночная сырость и тот факт, что из одежды на ней остались лишь плащ да нижняя рубашка. Так или иначе, от Адайна не укрылось её состояние:

- Это долгий разговор. А нам нужно как можно скорее вернуться в замок.

- Но завтра вы уедете.

- Не уеду, - заверил Адайн. Возможно, солгал. – Ни завтра, ни послезавтра.

«Точно солгал».

- Хорошо, - тем не менее покладисто кивнула Лика. – Значит мы ещё встретимся, как говорят в Риамонте, тет-а-тет, и поговорим?

- Обязательно. А теперь надо возвращаться.

- Снова пойдём к Проспекту? – окончательно озябшая Лика плотнее укуталась в плащ.

- Нет. Если хотим скрыть вашу вылазку, идти через ворота нельзя.

- Но как тогда?

Адайн выдернул из-за пояса край рубашки:

- Надеюсь, вы не боитесь высоты и сносно катаетесь на лошадях.

Лика поняла, о чём он, и попятилась:

- Не-ет… Ни за что!

- Отважная принцесса боится крылатых ящеров? – почему-то развеселился Адайн. – Отвернитесь, пожалуйста. Мне нужно раздеться до конца.

Щёки девушки вспыхнули:

- Не отвернусь. Если сделаю, как вы велите, ничего нельзя будет изменить. А я не хочу. Адайн, я правда боюсь летать!! Не надо превращаться! Прошу!! Давайте обсудим какой-нибудь иной способ возвращения в замок.

- Хорошо, - согласился дракон.

Лика с облегчением выдохнула, хотя это означало, что придётся рассказать про калитку.

- Можете не отворачиваться, - продолжил дракон. - Вы меня не смущаете.

С этими словами Адайн расстегнул пряжку ремня.

- Творец всемогущий! Что вы творите? – Лика закрыла лицо ладошками и всё-таки отвернулась.

- Главное, держитесь крепче. И когда будем подлетать к замку, прижмитесь к моей шее. И ещё, пожалуйста, не кричите при приземлении, если хотите, чтобы стража вас не заметила, - как ни в чём ни бывало инструктировал её Адайн.

Вместо ответа Лика со всей серьёзностью осенила себя святым кругом и принялась шептать молитвы.

Через пару минут она услышала, как Адайн уходит в поле. А ещё через некоторое время почувствовала за спиной размеренную тяжёлую поступь и движения воздуха от взмахов кожистых крыльев.

Адайн

Принцесса по-настоящему боялась. Будучи в теле дракона, он чувствовал это так же отчётливо, как мог видеть свет её души. Маленький. Не такой, как у Уилларда или Блодвен, и в сотни раз меньше, чем у Нэрис Мейб.

«Никто не сравнится с Нэрис Мейб,» - вспоминая возлюбленную, Адайн почему-то почувствовал укор совести.

Совестно ему было и перед Ликарией. Не только потому, что он её напугал. Следовало признать: в том, что она покинула замок, была и его вина.

«Что ж, я её выманил, мне и возвращать, хотя, видит Творец, совсем не желал подобной развязки,» - он склонился как можно ниже к земле, расстелил крыло, чтобы она могла по нему взобраться, и замер.

Он хотел дать ей время привыкнуть к его звериной ипостаси, смириться с неизбежным…  Меж тем маленькое существо подкрадывалось к нему, хотя и дрожало всеми своими косточками и едва ли не падало в обморок от страха.

«Плохо. Если она сейчас лишится чувств, придётся нести её в лапах, а это не укроется от стражей. Они всегда так пристально разглядывают мои полёты, будто заранее в чём-то подозревают».

Слава Творцу, Ликарии хватило и самообладания, чтобы взобраться на него, и догадливости, чтобы усесться ровно между лопатками, и силы рук, чтобы крепко вцепиться в костяные наросты на шее.

И всё же, он очень аккуратно, практически без рывка оторвался от земли, плавно набрал высоту – очень небольшую, лишь бы не задевать лапами флюгеры и флаги на крышах Прайнарры – и без перепадов, без кульбитов в воздухе и отклонений от главного направления долетел до королевского замка.

Дальше было сложнее. Приземляясь на верхнюю площадку башни, Адайн молился, чтобы принцесса смогла сдержать эмоции от первого в жизни полёта. Однако всё обошлось. Они приземлились в такой тишине, что на мгновение Адайн засомневался, в сознании ли она?

- Всё хорошо… - прошептала Лика, явно успокаивая саму себя, и заодно развеивая его сомнения.

А потом на удивление ловко перебралась со спины на крыло, плавно скользнула вниз, поднялась на ноги и, не теряя ни минуты, побежала по ступеням, ведущим из отрытого люка внутрь башни.

Через несколько минут Адайн тоже спустился вниз, в огороженное ширмой пространство, где стояло зеркало и шкаф с запасами его человеческой одежды.

- Ликария, - позвал он принцессу. – Надеюсь, вы ещё не ушли?

- Нет. Я в вашем кабинете, - отозвалась девушка.

Открывая шкаф, Адайн задумчиво произнёс:

- Хорошо. Вам лучше задержаться здесь на несколько часов. У нас ещё осталось очень важное дело.

Лика

Лика всё ещё не могла прийти в себя. Она только что летала.

Летала верхом на драконе!

Сначала было ужасно. Неудобно, местами больно – края чешуек так и норовили впиться в бедро или в голень. Кроме того, там наверху ветер нещадно трепал её лицо и волосы так, что, наверное, взбил на голове гигантский колтун.

После приземления её вообще ждал ужасающий позор. Она так неуклюже слезала – совсем не изящно, не так, как ссаживалась с коня. Да ещё и проехала вниз по крылу, как пристало лишь малому дитяти. К люку и вовсе шла на подкашивающихся ногах.

«Выглядела, наверное, как медведица,» - девушка подошла к окну, глядя в ночное небо и не замечая его.

Но если отсечь неудобства и то, как отвратно она выглядела после… полёт был прекрасен.

Лишь первые несколько секунд она летела с закрытыми глазами, а когда перестала жмуриться, ей открылась такая красота! Столица Ардара всегда была прекрасной, а с высоты птичьего полёта смотрелась просто великолепно! Повсюду, куда хватало взгляда, высились крыши и башенки, мосты и акведуки. Позади на темнеющей глади моря пузырились белые паруса. А внизу в свете окон и фонарей можно было разглядеть улочки и проспекты, шапки кустов и деревьев, и даже малюсеньких человечков, прогуливающихся по мостовой.

Картина ночной Прайнарры исчезла перед внутренним взором Лики только тогда, когда в оконном стекле отразился огонёк вспыхнувшего позади неё масляного светильника.

Лика повернулась к Адайну:

- Вам не кажется, что в лунном свете морской канал похож на гигантского змея?

- Хм… и правда похож, - улыбнулся драконий король, доставая из несгораемого шкафа какие-то мешочки и коробочки.

- Дело, о котором вы говорили – это разговор?

- Не только, - дракон положил свою добычу на стол, придвинул поближе пару серебряных кубков, десертную ложку, графин с водой и принялся смешивать какие-то снадобья. – Однако разговор тоже есть. Имеется ли возможность добраться из этой башни к вашим покоям, не привлекая внимания стражей?

- Да, если сделать это в момент пересменки с 7:30 до 8 утра.

- Отлично.

В одном из кубков получалась какая-то густая, тёмная жижа. Адайн всыпал в неё две ложки зелёного порошка и принялся тщательно размешивать.

- Вы сейчас оценили густоту вашего зелья или… - голос Лики предательски дрогнул, - время моего отбытия из ваших комнат?

- И то, и другое, - не смущаясь ответил Адайн.

- Понимаете ли вы, что в случае неудачи…

«…вам придётся жениться на мне, во имя спасения моей репутации,» - хотела сказать Лика, но не смогла. Возможность, которая внезапно открылась ей, настолько захватывала, а непредсказуемость реакции дракона настолько пугала, что слова попросту застряли в горле.

- Да. Однако не советую приближать неудачу, - нахмурился Адайн. – В вынужденных браках нет ничего хорошего.

- Для вас?

- Для вас.

- Вы ошибаетесь. Я была бы счастлива… - Лика вынуждена была прервать свою речь, ибо Адайн подошёл к ней близко-близко.

А потом и вовсе впала в ступор. Ибо дракон сделал странное – зачерпнул из кубка нечто густо-зелёное с резким травным запахом и мазнул по её щеке.

- Что вы делаете? – отстранилась принцесса.

- Убираю свидетельства ваших ночных похождений, - он снова зачерпнул пальцами мазь и принялся распределять её по саднящей Ликиной скуле. – Или вы уже придумали, как объясните своим родителям синяк в пол-лица?

Гвиневра Риганштад

Гвен не спалось. Казалось бы, сборы в дальнюю дрогу должны были утомить её. Однако в голове беспрестанно крутились беспокойные мысли и картинки нового будущего.

Завтра уедет Брянка. Послезавтра – они с отцом.

А потом…

Она вздохнула и перевернулась на другой бок.

- Надеюсь, папа знает, что делает и не переоценивает свои силы и влияние, - произнесла Гвиневра, глядя в потолок, расписанный раздражающими цветочками и щекастыми крылатыми духами.

Захотелось пить.

Гвен поднялась с постели, подошла к столу, стоящему у окна, налила из кувшина воды и с наслаждением глотнула. Местная вода была и вполовину не так вкусна, как чистейшие родники Риамонта, однако в такую духоту годилась и она.

Гвен уже хотела вернуться в постель, как вдруг её внимание привлёк необычно яркий свет, загоревшийся в башне дракона. Она подошла поближе к окну, вытащила из шкатулки, стоящей на подоконнике, маленькую подзорную трубу и направила на башню, которая не раз становилась объектом её ночных наблюдений.

- Хос! – вообще-то Гвен мало, что могло удивить.

Но увиденное просто потрясало. В комнате Адайна Ясскарлада находилась Лика.

«Лика, хос побери!»

И они… судя по всему, целовались!!

Однако Гвен была бы – не Гвен, если бы к ней тотчас не вернулось самообладание вкупе со способностью трезво мыслить.

Не то, чтобы поцелуй Лики и дракона что-то менял. Однако необходимо было действовать, причём незамедлительно. Аккуратно спрятав подзорную трубу и закутавшись в халат, Гвиневра вышла из комнаты.

Её тут же окликнули стражи:

- Ваше высочество, по приказу её величества в ночное время вам следует оставаться в комнате.

- Пока в замке находится мой отец король Риамонта, он лично отвечает за мою безопасность, - отчеканила Гвен.

- Но ваше высочество, - заблеял страж, – у его величества, короля Риамонта, множество иных забот. Безопасность же принцесс вверена в руки её величества! Ваше высочество…

Гвен не стала дослушивать, а просто пошла прочь по коридору.

- Одумайтесь, ваше высочество, - догнал и схватил её за руку второй страж, менее болтливый в силу почтенного возраста.

Гвен презрительно смерила его взглядом:

- Как ты смеешь меня лапать?

Мечник всё ещё удерживал её.

- Как вы смеете требовать от меня отчёта?! – распалялась Гвен. – Если я закричу и обвиню вас в домогательствах…

Руку ожидаемо отпустили.

- Так-то лучше, - принцесса севера одёрнула рукав и направилась прямиком в ту часть замка, где располагалась делегация Риамонта.       

Лика

- Творец всемогущий, на моём лице, должно быть, и правда красуется огромный синяк. Признаться, об этом я не подумала.

Адайн едва заметно усмехнулся.

- Меня можно понять, - начала оправдываться Лика. - Сначала нападение, потом полёт, потом я… здесь, - голос подвёл её.

- Всё хорошо, что хорошо заканчивается, - вздохнул Адайн, домазывая остатки смеси под глазом и почему-то на переносице. – Мазь будет действовать пять часов. После вы смоете её, снова увидите в зеркале прежнюю Лику и в нужное время вернётесь в свои комнаты. Только у меня к вам просьба.

- Всё, что хотите, - слишком поспешно ответила Лика, и тут же исправилась, пояснив своё рвение, - в благодарность за спасение жизни принцессы Ардара и её репутации.

- Репутации, которую вы упорно хотите погубить.

- Я не…

- Бросьте. Я же вижу, вы не желаете оставлять своё намерение.

- Кажется, у вас была просьба, - сменила Лика тему разговора.

- Две просьбы. Первая: никто не должен знать ни о вашем ночном приключении, ни о том, что я вылечил ваш синяк.

- Само собой. Тем более, что мне некому больше доверять свои тайны, - попыталась Лика вызвать у дракона сочувствие.

- И вторая…

«Вызвать сочувствие, по-видимому, не получилось».

- Представьте себе, - пристально взглянул на неё Адайн, - подумайте хорошенько и представьте совместную жизнь с нелюбимым мужчиной.

Теперь пришла очередь Лики усмехаться:

- То есть, вообразить себе то, к чему меня готовят каждый день? Адайн, а вы не думали, что это и есть причина, по которой я так отчаянно за вас цепляюсь?

Дракон изменился в лице, а через несколько гнетущих мгновений отвернулся к столу, продолжив колдовать над содержимым второго кубка.  

- Помнится, вы спрашивали, что есть любовь, - произнёс он, стоя спиной к принцессе Ардара. - Так вот, если в двух словах: это когда тебя ведёт не эгоизм, а счастье любимого.

- А если любимый – и без того самое несчастное в мире создание? Стоит ли жертвовать собственным счастьем, бросая его в бездонную яму?

Адайн тяжело вздохнул. Повернувшись к Лике, он протянул ей кубок:

- Выпейте.

- Что это? – от прозрачной жидкости пахло липовым цветом.

- Второй компонент лечения.

Лика залпом осушила кубок, содержимое которого оказалось на удивление приятным. И вдруг почувствовала, что язык больше не подчиняется ей, в ноги и руки вступила слабость, а в голову – лёгкий туман…   

Адайн

Прежде, чем сражённая усиленной дозой снотворного Ликария рухнула на пол, Адайн забрал у неё кубок, поставил его на стол и подхватил сонное тело девушки, чтобы отнести его в спальню.

Но как только он уложил Лику на кровать, дверь в его покои затряслась от чьего-то настойчивого стука.

Гвиневра Риганштад

- Нет, - твёрдо ответил Эрик.

Несмотря на позднее время, брат не спал. Кажется, он только что явился с поздней прогулки.

- Что значит нет?! - взвилась Гвен. – Неужто ты позволишь ему… им… позволишь Лике… - от возмущения она с трудом подбирала слова.

- А что ты предлагаешь? Устроить скандал? – Эрик принялся сдёргивать с кончиков пальцев тугие перчатки.

- Конечно, мы должны им помешать!

- Допустим. Пойдём к отцу, перебудим полдворца. И что потом? Думаешь, Морриганы позволят скомпрометировать единственную дочь и наследницу Ардара?

- М-м-м! - едва не застонала от бессилия Гвен.

Брат же со свойственным ему цинизмом продолжил разбивать её надежды:

- Я ставлю на то, что при подобном раскладе дракон женится на ней. Таким образом Ардар ещё сильнее укрепится. А чего добьёмся мы, сестра? 

- Ты прав, ничего. 

- Ко всему прочему, как ты объяснишь свою осведомлённость?

- Уже никак, - выдохнула Гвен. – Хотя мне даже врать бы не пришлось: я не спала, захотела пить, подошла к окну и заметила свет в башне драконов.

- А потом взяла подзорную трубу и принялась разглядывать происходящее.

- О-о, не дави на больное.

Эрик был прав и ещё раз прав – башня драконов настолько удалена от окон принцесс, что определить, кто именно в ней находится, можно лишь с помощью специального приспособления.

- Да, сестра. Всколыхнёшь это, и возникнет вопрос: за чьими окнами ты ещё наблюдаешь?.. Конечно, в глаза его не зададут. Но будь уверена, подозрения останутся. Старик Морриган удвоит бдительность, усилит охрану, возможно, снова сменит. Гвиневра, наш план и без того трещит по швам! – Эрик устало рухнул в кресло у потухшего камина. – Так что да, сейчас ты промолчишь. Как и я… А теперь, сделай одолжение, не испорти всё окончательно и сейчас же возвращайся в свои комнаты.

Гвен зацепили его слова. Однако ради мести Лике она наступила на горло собственной гордости и не стала ссориться с братом:

- Но ты ведь не простишь ей? – едва ли не взмолилась она.

- Будь уверена, сестра, - Эрик что было сил сжал подлокотник, – Ликария заплатит сполна и за своё высокомерие, и за распущенность.

Лика

Во сне Лика бродила по лабиринту, по бесконечным каменным пещерам и коридорам, извивающимся внутри огромной скалы. Бродила одна. Без цели и, что странно, без желания выбраться.

Странное это было место. Здесь она не мучилась от холода или жары, не страдала от слишком яркого солнечного света, темноты, впрочем, тоже не боялась. Ещё она откуда-то знала, что здесь нет противных насекомых или опасных животных. Определённо, здесь ей ничего не угрожает. А ещё очень скоро сюда придёт… он. Адайн.  

- Ваше высочество… ваше высочество, - вдруг позвали её откуда-то сверху.

«Наверное, это какая-то ошибка. Здесь я не высочество, здесь я – просто я…»

- Ваше высочество, вам пора.

«Не пора. Я ещё не нашла его…»

- Принцесса Ликария! – голос стал громче.

Пол под ней затрясся. Её отбросило к каменной стене, оказавшейся на удивление мягкой, но вскоре и стена затряслась.

- Лика, умоляю, просыпайся, - позвал её…

«Адайн?.. Где ты, Адайн!» - пещера всё ещё тряслась, над головой угрожающе скрипели пласты породы, а с потолка посыпался песок и мелкие камешки.

И всё же несмотря на страх Лика оторвалась от спасительной стены и направилась вперёд, сквозь рушащееся пространство, где пол и потолок медленно менялись местами.

Вдруг кто-то незримый схватил её за запястье:

- Стесняюсь спросить, ваше величество, сколько капель вы добавили в сонное зелье?

«А-а, это Льюэллин. Но откуда он здесь? То есть, там. Должно быть, спал этажом ниже. А я… Точно знаю, что скоро вернусь. Только там Адайна нет. Он где-то здесь. И мне надо срочно найти его и вытащить наружу…»

- Ты прав, плохая была идея, - сокрушался где-то снаружи тот, кто называл себя Адайном.

«Он ошибается. Как жаль».

- Ваше высочество, вы должны вернуться. Скоро пересменка стражей! – забеспокоился Льюэллин.

«Нет, советник, я должна остаться.  Должна найти его,» - принятое решение оказалось настолько твёрдым и бесповоротным, что пространство вокруг неё… подчинилось.

Колебания земли становились всё меньше и меньше. Пещера перестала вращаться. В какой-то момент Лика, сидевшая на корточках, поднялась на ноги и направилась дальше.

- Попутного ветра, ваше величество, - послышался откуда-то голос чорки-кочевницы. – Идите смело.

«Куда?»

- Сердце подскажет, – ответила чорка, как обычно, не то шутя, не то всерьёз.

- Нет, я больше не намерен… - послышался снова откуда-то сверху затихающий голос псевдо-Адайна.

- Что вы намерены? Адайн, остановись! – шикнул на него Льюэллин.

И вдруг Лику окатила вода.

Много воды. Ледяные струи возникли в её пространстве настолько внезапно, что одновременно забили глаза, рот и нос. Лика испугалась. По сути, она находилась внутри водопада без возможности видеть и дышать, и не зная, куда идти, чтобы выбраться! От испуга девушка замахала руками, рванулась куда-то вперёд, и вдруг её потянуло наверх…  

- Ох-х! – выдохнула она. Или вдохнула.

И поняла, что проснулась.

За окном светало, а она сидела в кровати Адайна, вся мокрая, взбудораженная и злая. Зато могла свободно дышать.

- Наконец-то, - Адайн протягивал полотенце.

- Можно было и не обливать меня, - процедила принцесса, выхватывая из рук дракона  сухую ткань.       

- Можно было не увлекаться сновидениями, - огрызнулся Адайн.

- Можно было и не опаивать меня сомнительным зельем! – возразила Лика.

- Быть может лучше не пререкаться, когда время уходит? - парировал Льюэллин. – Ваше высочество, простите, но каждая минута на счету.

- Пересменка стражей! – вдруг вспомнила Лика, отбрасывая полотенце. – Который час?

- Без четверти восемь, - ответил Адайн. – Потому и пришлось применить крайние мер...

- Слишком поздно! – Лика соскочила с кровати.

Не прощаясь и не объясняясь с драконами, она выбежала из спальни, пересекла кабинет, отворила дверь и помчалась вниз по лестнице.

Спустившись к выходу, ведущему в ту часть здания, где жили стражи, принцесса остановилась. Между переменами охранных постов оставались буквально секунды, которых по регламенту и вовсе не должно было быть. И скорее всего в условиях мнимой угрозы переворота и огромного количества гостей в замке регламент, особенно с утра, будут соблюдать чётко. Так что шансов пройти между сменой стражей по второму этажу у неё практически не было. А с учётом опоздания они просто исчезли.  

Оставалось идти через первый этаж. Лика спустилась ниже, миновала несколько холлов и галерей. Оказавшись на лестнице, которая вела наверх, она стянула с себя Брянкин плащ, спрятала его за ближайшей кадкой с цветами и принялась подниматься по парадной лестнице, развязывая на ходу корсет и разбирая влажные волосы. И… очень скоро наткнулась на первый охранный пост.

- Ваше высочество, – обратился к ней охранник с незнакомым суровым лицом. – Осмелюсь спросить, что вы делаете здесь в столь раннее время?

- Ходила в кухню попить, - соврала Лика.

Стражи переглянулись. Королевская кухня действительно находилась рядом, в подвальном этаже, вот только обычно принцессы не ходили на кухню.

- Можно я пойду? – сладко зевнула Лика. – Ночью стояла такая жара, я раз десять поднималась попить. В итоге опустошила весь графин, и не выспалась.

Стражи снова переглянулись. Версия Лики походила на правду: в замке действительно было душновато. Кроме того, после драконьего зелья у девушки до сих пор слипались глаза, и она то и дело зевала.

Лика сделала шаг в коридор, но ей перегородили путь.

- Хотите сказать, что не выходили ночью из замка? – нахмурился суровый страж.

- Не выходила, - буркнула принцесса, чуя, что дело плохо.

- Когда же вы попали под дождь?

Лика окинула взглядом мокрый лиф своего платья и поправила влажные волосы.

- И чем объясните грязную обувь? – продолжал спрашивать страж.

Взгляд Лики спустился ниже, на розовые туфельки. Те выглядели так, как могут выглядеть матерчатые туфли, в которых ходили ночью по полю.

- Мда, - смутилась принцесса, не зная, что сказать.

Лика

- Ну так что? – требовал объяснений страж.

Лика мялась. В детстве она действительно любила прибегать на кухню, чтобы понаблюдать за работой кухарок и поварят. Но сейчас-то у неё совсем другая жизнь.  

И вдруг одно из детских воспоминаний натолкнуло её на мысль:

- Я такая неловкая, - смущённо улыбнулась принцесса. – Представляете, в кухню привезли картошку. Огромную кучу картошки и морковки. С ботвой. Её вывалили прямо на пол, а я...

- М-м, причём тут картошка? – вступил в беседу второй страж.

- А я не увидела её, видимо, спросонья. Споткнулась, упала. Тут как раз шла кухарка с водой. Я налетела на неё, и-и… в общем, вот, - Лика указала пальцами на свою облитую верхнюю часть тела.

- Хорошо, - мечник задумчиво потёр подбородок.

Лика выдохнула, кажется, охранники поверили в её рассказ, и она может идти. 

- Погодите, - снова перегородил ей дорогу прилипчивый страж. – Кто-нибудь из кухонных может подтвердить ваши слова?

Это начинало бесить. Принцесса фыркнула, но удержалась от резких фраз:

- Конечно же нет, - ответила она с видимым спокойствием. – Если начальник охраны узнает, что я ходила ночью на кухню… Всех накажут. И кухонных, и вас. А всё потому, что я не стала будить служанку, и не додумалась попросить на ночь второй графин. – Лика смело подняла глаза на стража. – Надеюсь, вы тоже никому не расскажете.

Страж задумался, и ничего не ответил.

- Проводите меня, пожалуйста, в комнату, - попросила Лика, закрепляя свой успех. – Иначе мне придётся уговаривать ещё три поста охраны. Причём самый неприятный разговор состоится с охранниками моих покоев, ведь я посмела выйти из них как раз в момент их пересменки.

- Хорошо, - подобрался страж. – Идёмте.

На этот раз Лика по-настоящему выдохнула. Её придумка сработала.

Встречным постам суровый охранник кивал, будто так и надо. Даже охрана Ликиных комнат не стала задавать лишних вопросов. После того, как проводник принцессы поприветствовал их и произнёс важным тоном: «Всё под контролем,» - они просто молча повернули ключ и впустили её в комнаты.

Переступая через порог, Лика внутренне сжалась.

«Ключ, которым меня запирают, был снаружи…»

О нём она забыла.

Однако, против ожиданий, въедливый страж не стал больше расспрашивать принцессу и охрану её комнаты. Видимо, счёл за лучшее не ворошить осиный улей. Где бы ни была принцесса Ардара ночью – сейчас всё в порядке.

Дверь за ней закрылась в полной тишине. Лика постояла у порога ещё несколько мгновений, убеждаясь, что всё позади… и только тогда пошла в собственную спальню.

Сон так и не наступил. Может потому, что как только Лика оказалась в родных стенах, сердце будто с цепи сорвалось. Застучало и заколотилось, при мыслях о тех неприятностях, которые ей удалось миновать, и о тех людях, которые могли пострадать от её необдуманных действий.

«И всё же, кое-что у меня получилось,» - она сладко замерла, вспоминая полёт на драконе.

Странно, но с течением времени воспоминания о страхе высоты и пронизывающем холоде стирались, заменяясь иными – о внутренней щекотке при взлёте и когда приземлялись, почти невыносимой, но такой, что очень хотелось повторить… О ветре, что трепал её волосы, вместе с тем наполняя грудь каким-то иным, особенным, волнующим ощущением свободы… И об огромном тёплом звере, шершавую чешую которого она даже сейчас чувствовала кожей. О том, как плавно и грациозно он двигался, как дышал, как взмахивал гигантскими кожистыми крыльями. Он выполнил своё обещание: спас её и принёс в родной замок. А после приземления замер, чтобы не навредить и не напугать...   

Отвлекли её от воспоминаний вошедшие в комнату утренние служанки. К их приходу Лика успела переодеться в ночную рубашку и вычесать волосы. А потом для неё наступил обычный день. С одним лишь отличием: завтракала она у себя. Одна. И не захотела выйти из комнат даже для прощания с Брянкой, которая уезжала в Мадхаву.

После отъезда мадхавцев фрейлина матери принесла ей записку, в которой королева Блодвен интересовалась самочувствием дочери.

«Милая, я понимаю, Брянка навсегда покидает Ардар, и тебе, должно быть, тяжело,» - писала мать. – «И всё же, не могу не задать вопрос: всё ли с тобой в порядке?»

Прочтя письмо, Лика задумалась.

Конечно, она была не в порядке. За пару дней её жизнь изменилась до неузнаваемости, её сердце болит от неразделённой любви, а в душу просится тоска по утраченным подругам.

- Только если я впущу ещё и эту тоску, она раздавит меня окончательно, - прошептала Лика под нос, и поняла, что, сидя в комнате, она ничего не изменит. – Надо действовать.

«Дорогая матушка,» - написала она ответную записку, - «столько всего произошло, в двух строках не расскажешь. Могу ли я прийти к тебе сегодня ночью? Дай, пожалуйста, ответ и сделай соответствующие распоряжения охране».

Отправив горничную с запиской к королеве, Лика удовлетворённо откинулась на спинку стула. Определённо, ей нужно было выговориться и получить взгляд со стороны.

«Но не от матери».

Как только за служанкой закрылась дверь, принцесса вскочила со стула, вытащила из тайника ключ от старой калитки, прихватила свой плащ и поспешила прочь из комнаты.

После ночного приключения она ожидала, что, вновь сбегая из замка, будет волноваться, как раньше или даже больше. Однако, получилось ровно наоборот.

«Видимо трудности и правда закаляют,» - размышляла Лика, пока хладнокровно пробиралась к крепостной стене и отпирала калитку.

Да, у неё могло не получиться. Она прекрасно помнила, как вчера ночью в этом месте её чуть не поймали. Помнила разговор дозорных. И всё же, несмотря на намерения «новичка», старую калитку не тронули. Возможно, просто не успели. Так или иначе, Ликин ключ без труда отпер старый замок.

А вот на рынке её ждала неудача.

Чоркиного шатра нигде не было.

- Как же так? – мгновенно расстроилась принцесса.

Вглядываясь в ряды палаток, она снова и снова выискивала знакомую, выгоревшую и заплатанную, но видела лишь пёстрые купола лабиринтов страха, кривых зеркал и знакомых гадателей, а ещё толпу зевак, которые пришли послушать бродячих музыкантов и поглазеть на уличных циркачей.

- Ликария… - вдруг позвали её.

Лика обернулась на голос и оторопела. Чуть поодаль от неё стояла чумазая девушка со знакомым лицом. Кажется, та самая горничная, которая передала ей самую первую записку от чорки.

Девушка и теперь протягивала измятый грязный конверт, только одета была не в форму служанки королевского замка, а в лохмотья.

- Это от неё? – Лика выхватила послание, а другой рукой вцепилась в тонкое запястье посыльной, намереваясь хорошенько расспросить её. – От кочевницы? – принцесса вдруг поняла, что доверилась таинственной советчице, так и не узнав о ней ничего. Даже имени!

- Не знаю, от кого, – выпучила глаза замарашка. – Мне сказали передать, когда явитесь. Вот я и передала.

- Кто сказал? – строго прошептала Лика и усилила хватку.

- Н-не знаю.

- Женщина?.. Мужчина?

Девушка отрицательно замотала головой:

- Это был чорский мальчишка. Я его не знаю. Он заплатил серебром.

- Врёшь, - прошипела Лика, злясь и на девчонку, и на чориев, и на таинственного человека, который явно за ними стоит, подкупая серебряными монетами. – А в замок?.. Как ты туда попала? Кто тебя послал? Где взяла форму горничной?

Замарашка испуганно вытаращила глаза и снова замотала головой.

- Она запугали тебя?

Вместо ответа «посыльная» принялась дёргаться, пытаясь высвободиться из аристократической хватки принцессы. Причём, делала она это с такой силой и упорством, что с головы Лики начал сползать капюшон. Понимая, что бродяжка ничего ей не скажет и вот-вот вырвется, Лика отчаянно крикнула:   

- Откуда ты вообще про меня знаешь?!  

Девчонка в последний раз рванулась, обретая желанную свободу и отбегая подальше от Лики. Но прежде, чем скрыться в толпе, обернулась запыхавшись:    

- Все, кому надо, знают принцессу Ардара.

- Что?! – вскрикнула Лика. – Что всё это значит? – по инерции задала она вопрос убегающей девушке.

Правда, тут же поняла: всё бесполезно, надо уходить, ведь на неё уже начали обращать внимание. Натянув капюшон до самого носа, Лика закуталась в плащ и последовала примеру замарашки – ринулась в толпу, чтобы смешаться с людьми, выбраться с рынка и как можно скорее вернуться в замок.

Лика

По дороге к крепостной стене Лика думала о ситуации с чоркой. Происходящее ей ужасно не нравилось, и теперь личность чорки, её знания и навыки вызывали множество вопросов. Откуда она взялась? Как узнала о влюблённости Лики в Адайна? Почему Лика вообще поверила столь подозрительной персоне?

Отвечая себе честно на часть вопросов, Лика поняла свою ошибку. Её подвела вера в магию. Вообще-то, как любой здравомыслящий человек, она знала: магия давно покинула их мир, но, как и многие ардарцы, риамонтцы и мадхавцы, втайне надеялась на её возрождение. Наверное, поэтому она так восхищалась драконами – последними носителями магического дара перевоплощения. И поэтому же втайне побаивалась чоров. Ведь не зря поговаривали, что кочевники помнят старинные заклинания, варят приворотные зелья и обладают даром предвидения.

В этой ситуации был только один плюс: она точно знала, к кому идти за советом.

Однако тут же таился и минус: Адайн не обрадуется, когда узнает, что все её сомнительные методы подсказали сомнительные люди.

С другой стороны, драконы благородны, а об их выдержке слагают легенды. Он простит её. Она ведь извинится. Очень-очень извинится, ведь ей, правда, очень жаль! Возможно, она даже заплачет. В любом случае эмоции не помешают дракону решить столь важное дело.

А дело ведь действительно важное: некто (возможно, не один человек) пытался повлиять на принцессу, а через неё – на дракона. Возможно, это потребует расследования.

«Определённо, потребует».

Значит Адайн останется в Ардаре. И да, он будет обижен на неё. Но постепенно неприятные впечатления сотрутся, к тому же она постарается заменить их на самые положительные!

«И тогда…» - Лика даже зажмурилась от предвкушения.

Как бы то ни было, их общение продолжится. Ещё какое-то время он будет присутствовать в её жизни, ну а уж она своего не упустит.   

«Кстати, что там написала чорка?» - вспомнила принцесса про записку.

И хотя она больше не доверяла кочевнице, да и момент был не самым удачным – она шла по узкой улице, и вокруг толкалась просто тьма народа, и до замка было рукой подать, – любопытство пересилило. Отойдя к стене, она достала из кармана плаща грязный конверт и развернула его.

Записка поставила в тупик. 

«Если вы всё-таки пришли ко мне, значит решились на самое последнее средство… И хотя я всем сердцем поддерживаю ваш союз с его величеством, не советую действовать подобным способом. Лучше забудьте его. Если он до сих пор не делает к вам встречных шагов, постарайтесь отвлечься. Не избегайте его. Просто не рассматривайте больше, как будущего мужа.

Прощайте.

Преданная вам и его величеству З. П.»

Лика оторвала взгляд от бумажки, исписанной красивым летящим почерком, с чувством стыда. Чорка будто уличила её в чём-то непристойном и омерзительном.

- Девушка, с вами всё в порядке? – подошёл к ней какой-то молодой человек.

- Что? – выбитая из колеи Лика обернулась на загорелое лицо парня, который явно шёл по своим делам, но зачем-то остановился.

- Чего пристал? – раздался откуда-то сверху ворчливый женский голос.

Принцесса подняла голову и увидела стоящую на балкончике 2-го этажа домохозяйку, которая развешивала бельё.

- Не видишь, что ли? Девушка расстроена. Письмо в руках. Наверное, плохие вести? – сочувственно обратилась женщина с балкона к Лике.

- А-а… нет, - мотнула принцесса головой и поспешила спрятать записку. – Всё в порядке, - заверила она не в меру озабоченных чужими горестями горожан. – Извините, но я спешу, - буркнула Лика, поправила капюшон и пошла как можно скорее прочь от балкончика и незнакомого парня.

Подходя к калитке, Лика немного нервничала – за время прогулки замок могли поменять. Однако ей снова повезло, ключ так же легко скользнул в скважину, легко провернулся, поскрипывая ржавой пылью по металлу и впустил её в королевский сад.

Дальше всё было легко и просто. На словах. Но не на деле. Да, Лика легко перебежала луг, сняла с себя плащ, свернула его в свёрток и направилась по аллеям, чтобы выйти ко входу в замок будто с прогулки по саду. Вот только делала она всё как-то тяжело. Тело не слушалось. Душу раздирало беспокойство, и всё это отражалось на её внешнем виде. Как ни старалась, она не могла придать лицу равнодушно-умиротворённое выражение, приличествующее принцессе. Не могла даже выровнять осанку и горделиво поднять голову. Будто что-то надломилось в ней.

«Глупости,» - думала про себя, Лика, проходя мимо очередной пары незнакомых стражей и замечая в их лицах нечто странное:  – «Злой огонёк в глазах?.. Ах, нет же, снова мне кажется. Скорее всего, на тех стражей просто наорал старший. Да что мне за дело до стражей?!»

Принцесса ускорила шаг и едва ли не влетела в свою спальню.    

У самой двери её ждала служанка, которая подскочила со стула:

- Ваше высочество, наконец-то я застала вас, - затараторила горничная. - Пришёл ответ от её величества. Она дозволяет вам то, о чём вы просили. Распоряжения охране уже сделаны.

- Хорошо, - голос Лики дрожал и сбивался. Несмотря на добрую новость, она всё ещё не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. – Зажги ароматную свечу. Приготовь ванну с апельсиновой солью, голубое платье для ужина… и вели принести из сада свежие гортензии в волосы.

После ужина Лика намеревалась отправиться к Адайну. А поскольку разговор предстоял неприятный, выглядеть она должна была особенно привлекательно.

Задумано – сделано. В голубом шёлке и с голубыми же гортензиями в полосах, Лика была просто очаровательна. И хотя во время ужина она почти не ела и сидела на своём стуле так, будто его набили ветками шиповника, час, отведённый на вечернюю трапезу, пролетел незаметно. Кажется, она уже привыкла к безмолвным переглядываниям с Адайном, молчаливой же имитации дружбы с Гвен и к общей натянутой атмосфере за столом.

- Ваше высочество, - до того, как покинуть трапезную в особом порядке, Эрик подошёл к Лике. – Это ещё не объявлено, но… завтра мы покидаем Ардар, - смущённо произнёс принц Риамонта.

- О, - сие известие никак не тронуло принцессу Ардара, однако в подобных вопросах нельзя было демонстрировать чёрствость. – Как жаль, - постаралась она вложить в голос как можно больше тепла.

- Не могли бы вы составить мне компанию в последней… Точнее, конечно же, не последней… Мы обязательно вернёмся в Прайнарру, и встретимся с вами, когда… когда мои дела в Тревилле будут улажены, и… - окончательно смутился Эрик.

- Вы хотите мне что-то сказать? Наедине? – помогла ему Лика закончить мысль.

Эрик вспыхнул и опустил глаза. После краткого молчания он собрался и решительно выпалил:

- Ликария, я прошу вас составить мне компанию в прогулке по саду.

«О, нет. Я и так едва держу себя в руках перед трудным, почти судьбоносным разговором с драконьим королём. Не хватало ещё предложения руки и сердца! Ужасающе неловкого. Да ещё и от принца соседнего королевства, который мне вот… совершенно безразличен!»

В этот момент матушка, стоящая в стороне, одарила дочь настолько намекающим взглядом, что стало понятно: отклонить предложение принца Эрика будет о-о-очень тяжело.

«Если вообще возможно».

- В-ваше высочество?.. Как же я глуп. У в-вас, должно быть, уже запланированы более важные дела. Или встречи, – Эрик смял в руке пару чёрных перчаток. – Что ж, не смею задерживать.

- О, нет, вы меня не задерживаете, - натянуто улыбнулась Лика.

Поразмыслив немного, она решила, что разговор с принцем Риамонта вряд ли займёт много времени. К тому же солнце стоит высоко. Как бы ни повернулось дело, она успеет отделаться от Эрика и нанести визит Адайну в приличное время.

- Ваше высочество, - объявила Лика с ноткой торжественности. – Я с удовольствием прогуляюсь с вами по саду.

Лика

Надо ли говорить, что Эрик тут же расцвёл?

Правда, сложилась прогулка совсем не по плану. Они были не одни. Вслед за принцем севера, хотя и на почтительном расстоянии, следовал целый отряд риамонтцев.

Впрочем, Эрик больше не смущался. Напротив, он разговорился, ударился во воспоминания детства и юности, удачно играл словами, как заправский шут. Казалось, он оттягивает время до самого главного – а именно, предложения руки и сердца.

Каждый раз, когда очередная история подходила к концу, и они вместе весело смеялись, Лика внутренне сжималась, ожидая, что вот-вот… вот сейчас… нет, сейчас волшебство момента истает, испарится, и прекрасный вечер в компании давнего приятеля превратится в тягостный фарс. Однако этого не происходило.

Меж тем солнце начало пропадать за самыми высокими башнями замка, роняя на сад сумеречные тени. Лика искала удобный момент для прощания. И вдруг Эрик её опередил:

- Ваше высочество, - произнёс он проникновенно.

«Началось…»

Принц Риамонта взял Лику за руку и галантно приложил её к своим губам, одаривая взглядом, в котором смешались преклонение, вожделение и капелька грусти:

- Позвольте выразить вам своё восхищение. Ликария, вы очаровательны, и… я…

«Ну всё. Я пропала,» - Лика едва ли не зажмурилась, как перед пушечным выстрелом.

- Должен вам сказать, - Эрик глубоко вздохнул. – Это были прекрасные летние дни. Поверьте, я не забуду их никогда.

- Я тоже, Эрик… Я тоже не забуду, - в груди Лики шевельнулась печаль.

Это лето принесло ей не только самые восхитительные чувства, но и горечь утрат. И не важно, что больнее всего оказалось потерять то, что никогда ей не принадлежало… Лика была подавлена.

Эрик мягко выпустил её руку.

Принцесса отчётливо поняла: предложения не будет. Не важно, почему. Возможно, принц Риамонта, неплохо её изучил, раз решил сохранить лицо и не рисковать своим достоинством?  Ей стало легче. И ещё немного печальнее, ведь теперь она прекрасно понимала Эрика и сполна разделяла его чувства.

- Становится темно, - как-то умиротворённо улыбнулся друг детства. – Позвольте я провожу вас в замок.

- Благодарю, - степенно ответила Лика.

В безмятежном молчании они дошли до двери в покои принцессы, где Эрик буквально передал её из рук в руки охране, откланялся и ушёл.

Лика зашла в комнату ровно на пять минут. Вышла. И не прячась, пошла по замку, будучи уверенной, что её не остановит ни один охранный пост, прямо к башне, где временно жил его величество, король Грайгцура.

Да, им предстоял серьёзный разговор. И солнце уже село – «приличное» время вышло. Но озорные звёздочки, заглядывающие в узкие окошки башни драконов, будто подбадривали Лику. Наверное, поэтому она поднималась так легко, чувствуя, как с каждым шагом какая-то неведомая сила приподнимает её над ступеньками.

«Адайн, прошу прощения за вторжение, но мне просто необходимо с вами поговорить,» - повторяла она про себя начало разговора. – «Речь идёт о делах государственной важности…»

Наконец, последние ступеньки остались позади.

Лика легонько постучалась в дверь, а та вдруг взяла и открылась.

- Адайн? – ноги сами повели её внутрь.

Принцесса вошла в тёмный кабинет, оглядываясь в поисках его хозяина. И тут же заметила, что дверь в спальню настежь открыта. Причём в спальне горела свеча. Изголовье кровати пряталось за стеной, зато изножье было отчётливо видно в дверном проёме.

Но не кровать привлекла внимание Лики, а тот факт, что под тонким покрывалом лежали две пары ног.

«Две».

Лику окутала звенящая тишина. Незримый, тугой кокон сковал её мысли и тело.

Казалось, весь мир застыл. Застыли и те двое, что лежали в кровати Адайна. И странно, но женские ступни, выглядывающие из-под покрывала, показались ужасно знакомыми.

Не понимая, что делает, Лика направилась к спальне дракона.

«Чтобы убедиться? В чём?» - думала она потом.

Потому что в тот момент она не думала. Просто подошла к порогу спальни и заглянула внутрь. Увидела спящего Адайна и дремлющую в его объятьях Гвен.

«Гвен…»

Развернулась и ушла.

Как дошла до собственной спальни – не помнила.

В памяти осталась лишь боль, с которой она выдирала гортензии из волос, звук треснувшего шёлка, который не желал сниматься, и испуганный взгляд горничной.

На утро Лика сказалась больной и не пожелала подниматься с кровати.

Следующие семь дней принцесса Ардара не выходила из комнаты. Просто не хотела. Мысль о встрече с Адайном, даже случайной, вызывала панику и причиняла почти физические страдания.

Матери она отвечала короткими записками.

Несколько раз к ней приходил лекарь, но в итоге не сказал ничего определённого.

Горничные начали ходить к ней по двое, по трое, приносили обеды и ужины прямо в комнату, уговаривали поесть и рассказывали новости. Лика ела и слушала.

Так она узнала, что гости покидают замок, что делегация Риамонта покинула Ардар. Что один дракон уехал с мадхавцами, а другой…

«Лицемер, каких свет ни видывал».

…всё ещё находится в Прайнарре.

Что после огромных затрат на Совет королей и на празднование дня рождения принцессы замок короля переведён на режим экономии. Часть слуг временно сократили, и множество королевских поставщиков остались без заказов.

Однажды горничная сказала, что его величество из Грайгцура наконец-то тоже покидает замок.

- Когда? – не задумываясь уточнила Лика.

- Завтра.

«Уже завтра?» - от этой вести сердце заныло, будто его сжали железной рукой.

За время затворничества она успела тысячу раз обозлиться на Адайна, потом простить, и снова возненавидеть.

«За всё».

А его связь с Гвен просто в голое не укладывалась!

И хос бы с ней, с Гвен. Принцесса Риамонта, видимо, всегда завидовала Лике и ненавидела её. Просто Лика этого не замечала.

«Но Адайн… Почему именно с ней??»

Ночью не спалось.

Лика ворочалась в кровати не в силах отделаться от мысли, что через считанные часы драконий король покинет замок, и она больше не увидит его. Их связь, едва заметная, невесомая и тонкая, как паутинка, окончательно разорвётся… Ведь три года изменят всё. Вероятнее всего, Лику выдадут замуж. Без любви.

«Творец всемогущий, как это пережить?» - какая-то внутренняя пружина вытолкнула её с кровати.

Лика подошла к открытому окну. Летняя ночь сгустилась до консистенции чернил, и потянуло прохладой, как перед рассветом. Время уходило.

Принцесса выскочила из комнаты в одной ночной рубашке.

- Ваше высочество! – окликнул её страж.

- Мне очень надо к её величеству! – ответила она на ходу и побежала знакомой дорогой к башне драконов.

В этот раз подъём ей дался труднее. Шёлковая рубашка путалась в ногах, домашние туфли так и норовили соскочить и потеряться на ступеньках, как хрустальные башмачки сказочной принцессы. И заготовленных фраз больше не было. Лика просто не знала, что говорить.

Ей и не пришлось.

Как и в прошлый раз Адайн спал.

Как и в прошлый раз его нечеловечески красивое тело лежало в белых простынях на широкой кровати, волосы золотыми волнами разметались по подушке, лунный блик лёг на совершенное лицо, подсвечивая открытый лоб, кончик носа и абрис полноватых губ. Широкая грудная клетка медленно поднималась и опускалась в такт длинному дыханию. Дракон спал крепко.   

«Правда, сегодня без Гвен,» - Лика с трудом подавила поднявшийся к горлу обидный всхлип, зажала рот ладошкой и еле слышно вздохнула.

Можно было разбудить его и поговорить. Он бы не отказал. Он же благородный. Он, наверное, объяснил бы, как вышло, что её, Ликина подруга…

«…бывшая подруга стала его любовницей!» - гнев с новой силой поднялся в душе, завихрился колкой позёмкой, принося больше боли, чем ощущения справедливости. - «Ах, нет…» - подумала она, как только удалось усмирить собственную злость, - «будить его – плохая идея. Разбужу, накричу и испорчу последние мгновения, проведенные с ним наедине. Наши мгновения…»

Лика уже поняла, как именно проведёт это время. Она осторожно уселась на краешек его кровати, чтобы просто побыть рядом, просто смотреть, как он спит...

Так она и сидела. Иногда бесшумные слёзы катились по щекам. Иногда она боролась с сонливостью – в комнате сильно пахло липовым цветом, как тогда в её сне, где она искала Адайна по подземному лабиринту, - и её тело, помня этот аромат, так и норовило снова утопить её в липовых грёзах.

А потом она снова вспоминала Адайна с Гвен.

И сон мгновенно улетучивался. Снова поднималась обида. И гнев.

И снова всё прощала любовь. Но не бескорыстная, а собственническая. Так и хотелось подвинуться ближе, улечься на его груди, обхватить за шею и сказать всему миру: «Он мой».

«Жаль, что так нельзя,» - Лика вздыхала, перебарывая множество чувств, которые смешивались в душе, превращаясь в тугое варево из мыслей одна другой безутешнее.

Первый рассветный луч, против ожиданий, упал не на набалдашники изголовья кровати, а на Адайна. Лика мельком глянула в окно – сама природа сегодня была на её стороне, небо, чтобы продлить ночь, скрыло рассветное солнце длинным сизым облаком. Вот только в облаке оказался зазор. Луч высветил нечто блестящее на груди дракона.

Лика присмотрелась и заметила на шее Адайна два тоненьких шнурка и две бусины – кроваво-алую и бирюзово-синюю.

Наверное, это были его амулеты. Памятные вещи.

«А у меня не останется ничего».

Адайн шевельнулся во сне. Надо было уходить.

«А если всё же останусь?.. Что скажу? И ведь не сдержусь, устрою истерику по поводу Гвен. Тогда мы поссоримся… Нет. Лучше запомню его таким. Спящим, да. Зато без укоряющего взора. Пусть же и он запомнит меня той…» - Лика вспомнила своё отражение в зеркале пред последним ужином – радостно взволнованную девушку в голубом платье с гортензиями в волосах.

И наконец, приняла решение. Она легко поднялась с кровати дракона и устремилась прочь из его спальни.

Но оказавшись в кабинете, заметила ножницы на столе. В голове молнией мелькнула идея. И уже через пару мгновений девушка снова стояла над Адайном.

Чик… ещё через мгновение один из шнурков был разрезан, а голубая бусина скатилась в её ладонь.

Адайн снова пошевелился.

Лика отпрянула.

Не прошло и минуты, а она уже шла по коридорам замка, сжимая в руке голубую бусину, которую оставила на память о нём… мысленно отпуская свою любовь.

Лика

Впрочем, попрощаться с любовью оказалось проще в намерениях, чем на деле. Ибо когда Лика проснулась после бессонных суток…

«Утром? Или далеко заполдень?»

…единственным её желанием было увидеть Адайна во что бы то ни стало, а первым вопросом стал:

- Дракон уже улетел?

Однако служанки не ответили. Их попросту не оказалось в комнате. Наверное, они устали ждать пробуждения госпожи и ушли по своим замковым делам. Лике вспомнилось что-то о сокращении обслуги.

- Но не до такой же степени, что в комнате просто никого нет, - проворчала она после того, как умылась остывшей водой и подошла к столу, на котором наспех сервировали обед.

Возмущённая подобным пренебрежением, принцесса потянулась было к ленте колокольчика, намереваясь вызвать горничных и отчитать их как следует. Но быстро поняла, что на самом деле не хочет никого отчитывать. И даже видеть не хочет. Хотя скорее, принцесса не хотела, чтобы кто-нибудь видел, как она роняет слезу за слезой в остывший суп. Так или иначе, она не стала никого вызывать.

После обеда, за которым она сама наливала себе напитки, и сама дотягивалась до соусника и сахарницы, пришлось самостоятельно же приводить себя в порядок.

Потом Лика подошла к окну. Во внутреннем дворе, куда выходили окна её комнаты, ничего не происходило. Однако судя по звукам, доносящимся с улицы, у парадного входа готовилась какая-то церемония.

- Адайн… - вздохнула Лика, догадываясь, что дракона будут провожать с помпой, а значит он выйдет из замка по главной лестнице, пройдёт к площади фонтанов, перевоплотится в дракона и взмоет в небо, описав в небе круг, прощаясь с королём и королевой Ардара и жителями Прайнарры. – Я должна увидеть это своими глазами. Я ведь себя знаю: пожалею, если не пойду.

Лика глянула на себя в зеркало, которое отразило девушку в отчаянии. Всем была хороша эта девушка: королевской осанкой, пригожим лицом, бледно-розовым платьем, золотыми волосами, причёсанными волосок к волоску. Но взгляд… взгляд выдавал в ней загнанного зверька, готового на всё! Готового даже отринуть гордость и пасть ниц перед лицом холодной непокорённой вершины…

В общем, ей нельзя было идти туда.

Даже сгорая в пламени неразделённой любви, Лика оставалась принцессой – человеком, обременённым репутацией и обязанностью блюсти своё достоинство. Или по крайне мере скрывать его потерю.

Оставался только один выход: найти место, откуда она сможет увидеть, как Адайн покидает замок, но где её саму не увидит никто. Единственным таким местом в замке была внутренность часовой башни.

Пробраться в старое детское укрытие не составило труда – по пути ей не встретилось ни одного охранного поста. Не удивительно, ведь все стражники сейчас стояли у парадной лестницы, образуя торжественный коридор и отдавая честь отцу, матушке и удаляющемуся королю Грайгцура…      

В часовой башне Лика проплакала несколько часов кряду, пока слёзы не закончились и грудь не устала сжиматься от рыданий и тяжких вздохов.

Уже стемнело. И как бы ни хотелось, надо было возвращаться. Тем более, что по коридорам и галереям непривычно тёмного замка нет-нет, да и пробегал кто-то с факелом.

- Наверное, меня уже начали искать, - Лика поднялась с пыльного пола, отряхивая платье и испытывая муки совести перед родителями, которые, должно быть, волнуются.

Решив идти сразу к ним, она спустилась по узкой лестнице до королевского этажа, через неприметную дверь вышла в коридор, затем свернула в сквозную комнату, оттуда попала в проход, предназначенный для слуг, и таким образом, кратчайшим путём добралась до покоев матушки и отца.

И поскольку стражи у королевских покоев не наблюдалось (возможно, потому что их тоже отправили на поиски), принцесса вошла без доклада.

Внутри оказалось непривычно тихо и темно, даже свечи нигде не горели. И пахло как-то странно, будто не в комнатах высокородных особ, а в кузнице. Должно быть, родители днём снова что-то жгли, а сейчас ждут новостей в тронном зале, или в трапезной.

- Отец?.. Матушка? – позвала Лика на всякий случай.

И уже собралась уходить, как вдруг из спальни послышался сдавленный стон…

Она вздрогнула. Сердце быстро-быстро заколотилось. А ватные ноги сами повели её к спальне. В этот миг яркая луна выглянула из-за облаков, освещая комнату, забрызганную чем-то тёмным.

Лика глянула на королевскую кровать, и… подавила всхлип, ощущая, как ледяные путы  ужаса сковывают тело. 

Брянка

- Льюэллин… - радостно прошептала Брянка, оказавшись в объятьях дракона.

Брянке было, отчего радоваться. Вечность, которую они провели в пути, наконец-то, заканчивалась. Подишахский кортеж давно миновал земли Ардара, потом долго пробирался по влажным лесам Мадхавы, пока не оказался на мощёном тракте. До родного Мукеша оставался всего день пути. Но главное… когда стемнело, ей снова удалось тайком пробраться в карету нового посла Грайгцура.

Теперь они с Льюэллином могли ехать вместе всю ночь, шептаться, делясь друг с другом важным и всякими мелочами, рассказывать о прошлом и мечтать о будущем. Или просто молчать. Просто быть рядом... А потом засыпать в объятьях друг друга.

Так получалось не каждую ночь. Только в безлунное время (впрочем, безлунье было обычным делом в дождливый сезон). И только тогда, когда Брянке удавалось незаметно за ужином у костра подсыпать в кушанье няньки раскрошенные снотворные пилюли. Далее принцесса обычно просила кучера ненадолго остановиться, чтобы выйти и подышать свежим воздухом. Через пару минут она хлопала дверью кареты и даже ставила ногу на ступеньку. Но не усаживалась внутрь. Вместо этого Брянка оставалась у обочины, где через минуту её подбирала идущая следом карета дракона.

Сегодня у неё тоже всё получилось. Стояла необыкновенно тёмная ночь. К тому же во время ужина прилетел очередной почтовый ворон с севера. Новости так обрадовали отца, что все отвлеклись. В суматохе подсыпать сонный порошок не составило труда.

Но кто знает, выйдет ли у неё завтра? И что ожидает во дворце? Каким образом устроится жизнь совершеннолетней принцессы?

- Оставят ли в ней местечко… хоть одну минуточку для свиданий с тобой, милый? – озвучила Брянка свои опасения.

- Даже если не оставят, мы найдём, – заверил дракон, перехватывая её ладошку и касаясь губами кожи так нежно, что по телу пробегали мурашки. – А если не получится, я снова и снова буду просить твоей руки. Поверь, рано или поздно мне удастся убедить твоего отца в целесообразности нашего брака.

- А если не удастся? – Брянка подняла голову с его плеча. – Если… - она остановилась на полуслове, не желая подкреплять самые страшные страхи.

- Ничего не бойся, Брянка, - прошептал Льюэллин.

И вдруг карету сильно тряхнуло. Снаружи ослепляюще вспыхнуло, оглушающий грохот резанул по ушам. Закружилась голова, и стало так муторно… Потеряв опору, Брянка буквально растеклась на груди Льюэллина, не понимая, что с ней? Что вообще происходит?

Некоторое время она не ощущала ничего, кроме нестерпимого жара и глухого звона в голове. Постепенно до её сознания начали долетать отзвуки криков и стонов, ржание лошадей, и встревоженный голос Льюэллина.

Льюэллин

От взрыва, случившегося где-то впереди, лошади понесли. Слава Творцу, их кучер не пострадал, однако ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть управление животными.

И теперь, когда их карета медленно приближалась к месту происшествия, Льюэллин сосредоточился на Брянке.

- Милый, что случилось? – слабо прошептала она.

- Пока не знаю, - ответил он. – Похоже, впереди что-то взорвалось.

- Что значит «взорвалось»?

И то верно, откуда принцессе Мадхавы знать природу магических взрывов?

- Подобные явления бывают у нас на родине. Обычно они случаются внутри плато, когда в глубоких пещерах скапливаются подземные газы, и туда каким-то образом попадает искра. Правда, это редкость… - кажется, пытаясь избежать темы магии, Льюэллин загнал себя в тупик.

Но если начистоту, сложно не попасть в тупик, пытаясь объяснить нечто необъяснимое, ощущая при этом на плечах нежные лёгкие ладошки и заглядывая в тёмные омуты Брянкиных глаз. И как он будет работать в Мадхаве?

- Редкость, – будто заворожённая, повторила за ним принцесса.

- Да. До сих пор не понимаю, как такое могло случиться здесь.

Надо было выходить из тупика. Но как?

- Бряааа-нка!! – раздался снаружи душераздирающий вопль. – Девочка моя! Как это возможно?.. Ах, я старый дура-а-а-ак!

- Отец! – подскочила девушка. – Я здесь!

Взметнулись шелка. Будто птичка, она выпорхнула из кареты, нашла взглядом в скоплении мечущихся людей плотную фигуру Бриджеша Нидузы, стоящего на коленях посреди горящих обломков, и бросилась к нему на шею.

- Брянка! – не веря своему счастью, отец крепко обнял её. – Жива… жива… - голос падишаха охрип не то рыданий, застревающих в горле, не от прогорклого дыма.

Больше они ничего не говорили. Отец и дочь стояли на коленях обнявшись, тихонько всхлипывая и пытаясь успокоить друг друга.

И только Льюэллин, легче всех перенёсший взрыв Брянкиной кареты ввиду нечеловеческого происхождения, стоял в тяжёлых раздумьях. Он недоумевал, кому могла помешать его маленькая птичка – нежная, как цветок, наивная и простодушная принцесса Мадхавы?..

Адайн

По пути из Прайнарры его не покидало ощущение тревоги.

Была бы его воля, он вообще не покидал бы замок короля Ардара. Слишком уж очевидны были признаки готовящегося заговора. Нет, не то смешное письмо, которое принцесса Лика состряпала из старого учебника географии человеческих земель.

«Жалко учебник,» - когда-то Адайн сам учился по нему, а потом отец спешно собрался в Ардар и искал нечто небольшое в качестве подарка для принцессы Ардара, и книжка с картинками и крупными литерами стала первым, что подвернулось под руку.

Размышляя о заговоре, Адайн вспоминал другие улики: перешёптывания, переглядывания, тайные ночные встречи принца Эрика и невзрачного визиря Мадхавы и ещё многих людей, косвенно связанных друг с другом. Сами по себе они не представляли угрозы. Люди часто встречаются, ведут переписку и устраивают ценовые и пошлинные сговоры. Однако всё вместе… да ещё и с учётом сохранения прежних цен, уровня пошлин и того факта, что за время королевских переговоров не было ни одного более-менее серьёзного столкновения интересов… складывалась весьма странная картина. Многое просто не увязывалось.   

И даже то, что главные потенциальные заговорщики несколько дней назад покинули границы Ардара, не успокаивало Адайна. Не внушали доверие даже уверения Морригана. Наивный человеческий король, старающийся жить «по чести», мерил всех по себе. Он и прислугу велел сократить, оставив самых верных. Но что стоит верность человеческая? Разве сравнится она с верностью зверя?..

«Сказал зверь, сам забывший о долге. Дракон, что настолько оторвался от реальности, что пришлось ежевечерне пить снотворное, подвергая опасности себя и других, лишь бы не думать о человеческой принцессе».

И пусть мысли эти были совсем не любовные, а скорее, сочувствующие и жалеющие. Всё равно. Слишком уж крепко засела она в голову. С чего бы?.. Будь она хотя бы красавицей и умницей, а так – слишком хрупкая, да к тому же назойливая. Ей никогда не сравниться с Нэрис Мейб.

«Э-э… а почему, собственно, я сравниваю её с Нерис Мейб?»

Ничего. Возвращение в Грайгцур поправит дело. Лето в разгаре. Время самых красивых цветов. Нэрис Мейб нравятся цветы…

При мыслях о жене под шеей запекло, будто красная бусина нагрелась оттого, что любимая пытается связаться с ним с помощью магической связи. Если бы с ним связался кто-то другой, из бусины сразу бы раздался голос Льюэллина, Урнуса или другого дракона. И только Нэрис имела привычку таинственно молчать, отправляя с помощью магии звук своего дыхания… иногда она тихонько посмеивалась. А потом вдруг оказывалась в воздухе за спиной… и тогда…

- Адайн… - услышал он вдруг приглушённый шёпот.

«Иллюзия».

Так не редко случалось и раньше. Особенно в первые месяцы после её ухода. Знахари называли это явление фантомными чувствами. Говорили, со временем пройдёт.

- Ах, Адайн… - в бусине всхлипнули. Острый драконий слух отчётливо уловил этот приглушённый звук.

Дракон часто-часто замахал крыльями, останавливаясь в полёте, и тут же спикировал вниз, уже догадываясь, кто связался с ним с помощью бусины.

«Та, что украла мой магический артефакт! Но откуда она, как его активировать?»

Меж тем на другом конце установленного магией канала связи явно горько плакали, и молились шёпотом, явно стараясь приглушить звук собственного голоса.

Лика

Лика сидела в шкафу, не смея выбраться наружу. При этом она чётко понимала: игра, в которую она играет со своими убийцами, лишь внешне напоминает прятки. На самом деле в этой игре победа означала жизнь, а проигрыш – смерть. Убийцы уже прочесали замок, и у неё оставалось всего несколько минут, чтобы выбраться.

Но она не воспользовалась этими минутами.

И если бы жизнь снова предоставила ей шанс – не воспользовалась бы.

Потому что предпочла поговорить с отцом.   

- Лика… - прохрипел он, когда она стояла на пороге забрызганной кровью спальни.

- Я здесь, отец, - прошептала она сжавшимся горлом. А уже через мгновенье, не помня себя от страха, оказалась на коленях у изголовья кровати.

- Ты должна сбежать… Скрыться.

- Хорошо, отец, - не задумываясь, согласилась принцесса.

Сейчас она была готова на что угодно, была готова выполнить любую родительскую волю. Быть самой хорошей, самой почтительной и послушной, лишь бы время повернулось вспять, лишь бы...

- Воспользуйся своей калиткой…

- Ты знал? – почувствовала тень удивления Лика.

Всё её чувства, кроме главного – ужаса от случившегося – превратились в тень.     

- Знал.

- И оставил её?

- Я хотел… подарить тебе… хотя бы глоток… свободы.

- Спасибо, отец, – всхлипнула девушка. 

- Дай знать дракону… аххх… он был прав… хххрр… Он поможет тебе.

- Да, отец, - Лика перехватила его большую ладонь, свисающую с кровати, и ждала следующих указаний.

Ждала ещё хоть одного словечка. Хоть вздоха. Но так и не дождалась…

Меж тем снаружи послышалось громыханье сапог и грубые мужские голоса. Кто-то отчитывал стражу. У Лики кружилась голова, и она еле стояла на ногах.

«И когда только поднялась?..»

Однако, судя по всему, в комнату собирались войти.

Тогда-то она и спряталась в дальний шкаф с мамиными ночными рубашками. Встроенный в стену, он не привлекал к себе внимания, но и подсмотреть из него на происходящее снаружи не было никакой возможности. Оставалось лишь полагаться на слух.

Вот так Лика и поняла, что загнала себя в ловушку. Комнату прочесали, видимо, уже не в первый раз, правда на этот раз заперли и выставили стражу. Ей не выйти. И окна находятся слишком высоко от земли и даже от ветвей садовых деревьев, по которым она лазала в детстве.

Сидя в тесном шкафу, Лика отчаянно искала способ выбраться из родительской спальни. В горле пересохло. Хотелось пить. Она в кровь искусала губы. Пальцы нервно перебирали шнурок, свисающий с шеи… а потом нащупали бусину дракона.

Память обожгло воспоминаниями. Впрочем, на фоне случившегося они стали не такими уж болезненными. Подумать только, несколько часов назад Лика думала, что в её жизни произошло нечто страшное и непоправимое. Могла ли она знать, что по-настоящему страшные и непоправимые вещи ждут её буквально вот-вот, за следующим поворотом?..

- Адайн…  Ах, Адайн, - всхлипнула Лика. – Знал бы ты, как нужен сейчас… Жаль это невозможно. Ты сейчас летишь над ночными землями Ардара. А когда прибудешь в Эйдану и узнаешь новости из Прайнарры, будет слишком поздно… слишком поздно… меня найдут. 

Она уронила голову на коленки и тихо заплакала. Без сомнения, это был самый мучительный момент в жизни Лики – она оказалась заперта в смертельной ловушке, в одной комнате с только что убитыми родителями, неспособная даже оплакать своё горе, ведь если заплачет в голос, её найдут. А когда найдут… станет ещё хуже.

Лика глубоко вздохнула, пытаясь остановить рвущиеся наружу всхлипы. Это оказалось сложно. В груди горело. Или на груди?

В какой-то момент она чуть не вскрикнула от того, как сильно обожгла её кожу драконова бусина. Будто мало ей невзгод!

От злости Лика перехватила бусину с намерением сорвать её с шеи.

Но вдруг услышала знакомый голос:

- Лика…

- Дожилась, - прошептала принцесса, – меня уже галлюцинации преследуют.

- Лика, это не галлюцинация. Это я. Адайн, – снова послышалось из бусины. – Держи в руках мой артефакт, чтобы связь не разорвалась, и расскажи, ради Творца, что там у вас происходит?

Король Риамонта

Последние несколько часов он топтался у подножия трона Ардара в самом помпезном зале королевского дворца, поглядывая сквозь высокие окна на сонную Прайнарру и желая лишь одного – скорейшего наступления утра. Ведь именно тогда все бездельники, обитающие в этом замке, соберутся здесь, а тупицы-церемониймейстеры…

«Первым же указом сделаю их шутами».

…состряпают, наконец, церемонию коронации.

«Наконец-то,» - выдохнул он, как после долгой тренировки на мечах.

Этот день настал.

Через считанные минуты сбудется его мечта: он – король Риамонта сядет на трон Ардара, сменит серебряный венец, впивающийся в лоб, на зубчатую корону, и станет властителем объединённых земель…

«…королём Риардара,» - да, он давно придумал название нового королевства, ещё в те дни,  когда в его голову впервые пришла идея несколько расширить собственное влияние.

Тем временем далеко за горизонтом небо посветлело, и утреннее солнце, спрятавшееся за высоким куполом Прайнаррского храма, наконец выбросило веер лучей.

- Пора, - коротко скомандовал он, отходя от окна.

- Но ваше величество, - заблеял человек в доспехах ардарской королевской стражи, которого он временно назначил за главного, - девчонка не найдена. А если…

- Значит найдётся позже, - оборвал он.

- Ммм, есть документ. По новому закону о престолонаследии, трон Ардара…

- К хосу ардарский закон! – рявкнул король.

- Кстати, вот он, - «временно главный» протянул окровавленный свёрток, найденный на столе короля Морригана.

Вырвав его из подрагивающих рук стража, король севера развернул бумагу, заверенную подписью и печатью, и разорвал. Сначала вдоль и поперёк. Потом снова вдоль и поперёк. И ещё пару раз.

- Вот ваш закон, - отчеканил он, вскидывая в воздух получившееся конфетти. А потом заорал что было сил: - Где, мать его, носит хосова церемониймейстера?!! Пусть тащит уже грёбаную корону!!

- В-ваше величество, но принцесса не… - не унимался «временно главный».

«Он ещё здесь? И как ему вообще удалось провернуть это дело и выполнить все мои указания?»

- Тебе что-то непонятно? Девчонка ничего не значит! – рыкнул начавший терять терпение король. – Указания те же: найти и привести на поклон.

«Ещё рада будет, что трон теперь в руках дальних родственников».

Следовало признать, что степень родства он не уточнял, но королевские семьи испокон веков роднились друг с другом, так что, историки обязательно найдут в их родословной какую-нибудь общую пра-пра-прабабку.

«И всё встанет на свои места».

Тут и клятый церемониймейстер со своими прихвостнями подоспел.

Вовремя. В его жизни всё всегда происходило вовремя. Даже тот позорный договор, по которому они вынуждены были отдать Гвиневру – единственный луч света в его жизни на тот момент.

«Что ж, последнее слово осталось за мной,» - улыбнулся он, лаская взглядом золотую корону Морриганов, утопающую в бархате. – «А её отъезд стал последней каплей и закалил меня окончательно».

- Ваше величество, - меж тем обратился к нему подрагивающий церемониймейстер. – Перед началом церемонии с-снимите свою кх-хорону пожалуйста.

- Снял, - он освободил свою голову от надоевшего серебряного обруча и передал тот своему телохранителю. – Все в сборе?

Вопрос был скорее для проформы. Он и без того заметил,  что людишек у стен прибавилось. Опухшие спросонья испуганные вельможи и слуги жались друг к другу, не понимая, что происходит.

«Ничего, через пару минут сообразят».

Боялся ли он бунта? Опасался ли, что его здесь не примут?.. О, нет. Опыт показал: пара-тройка отрубленных голов или иных конечностей, и вот перед тобой свора покладистых придворных, готовых исполнить любой приказ.

«Любой… даже если тот касается принцессы крови. Однако, чего это тянет церемониймейстер?»

- Начинайте! – рявкнул он.

- Ваше величество, преклоните колено, - прошептал церемониймейстер.

Без особого удовольствия король севера опустился на пол. Заныл фальшиво оркестр, точнее, горстка музыкантов из тех, что не успели сбежать из замка. Несколько старых жрецов, которых приволокли из Храма, принялись возносить молитвы Творцу, а церемониймейстер встал спиной к трону, готовый по окончании молитв изречь недлинную торжественную речь. И возложить, наконец-то на его темноволосую голову корону Ардара.

Церемония началась. И длилась, длилась… время текло так медленно.

Вдруг стены и пол под ним едва заметно затряслись.

Он знал, что небольшие землетрясения и раньше случались в приморской Прайнарре. Однако столицу неспроста построили именно здесь – никогда ещё за всю историю Ардара в этих местах не бывало значительных разрушений.

«И сегодня тоже не будет. Даже хорошо, что землетрясение произошло именно сейчас, в момент моей коронации – для людей это будет знак. Знамение свыше. Творец принял меня…» - он умиротворённо вздохнул.

Правда, длилось его счастье недолго. За спиной послышались выкрики, слишком громкие, даже восторженные, не похожие на блеянье запуганных подданных.

«Да что там, хос побери?» - хотел он оглянуться, но момент показался неподходящим.

Церемониймейстер уже поднял над его головой золотую корону и явно заканчивал речь:

- Возлагаем сей золотой венец… на сына из рода Риганштада… и нарекаем его величество… короля Риамонта… Эр…

Раздался грохот, будто на пол уронили что-то тяжёлое. От следующего удара по полу тряхнуло стены. Запахло гарью. Он ещё не видел, но шкурой чуял – какая-то тяжёлая тварь вошла в Триумфальный тронный зал, чтобы прервать его коронацию. И этого он уже не мог стерпеть!

- Что за..? – король севера резко обернулся назад. И вдруг вскочил на ноги.

Ещё бы – это был дракон!

Дракон в клубах серого дыма и пара. Да ещё и во дворце. Явление настолько неожиданное, что слова благословения застряли в глотках жрецов. Заткнулся и церемониймейстер.

Тем временем краснокожая тварь взмахнула огромными крыльями и выгнула шею на манер гусака. А на ней… он скрипнул зубами, когда разглядел на драконе розовое пятно... И его опалило осознание, что теперь какое-то мгновение отделяет его от мечты всей его жизни – всемирной власти! Об этом никто не говорил, но все знали: без преувеличения, правитель Ардара – повелевает всем миром.

- Надевай корону, – шикнул он, поворачиваясь к церемониймейстеру.

- Но ваше величество… её высочество… Её величество, - забулькал старик и затряс отвисшими щеками.

- Сейчас же! – поторопил он.

- А что, собственно, здесь происходит? – взвился под потолок звонкий голос Ликарии.

Девчонка спрыгнула с ящера и направилась лёгкой походкой к трону.

- Эрик? – впились в него пронзительные голубые глаза.

И что-то в нём дрогнуло. На мгновение он осознал: перед ним настоящая принцесса, а он самозванец, не заслуживающий этого места, этого трона, не заслуживающий даже отцовского венца. Ведь он узурпатор.

Перед глазами до сих пор стояло изумлённое лицо папеньки, по которому текла густая тёмная кровь. И пришлось буквально тряхнуть головой, чтобы прогнать ужасное видение недавнего прошлого, а заодно и отголоски совести. Совести, да, этого рудимента души, её сорняка, ибо жизнь постоянно учила принца севера: честь и совесть – сказочки для слабаков, а в умелых руках – инструменты воздействия на подданных из числа особенно впечатлительных.

- Ну так что? – принцесса подходила всё ближе, а время уходило.

В отчаянии новоявленный король Риамонта потянулся к эфесу кинжала, ибо его озарила простая мысль:

«Секунды решают. Раз – и её сердце пронзит острое лезвие. Два – и я новый король Риардара».

Его не остановила даже её красота, от которой он раньше терял дар речи. Не испугал и предупредительный драконий рык. Рука сжала позолоченную рукоятку, и…

В следующий миг в пол ударила струя драконьего пламени, и его шипящая полоса прервалась лишь у самых его ног, обдавая нестерпимым жаром.

Только тогда он одёрнул руку от клинка, впрочем, это случилось, скорее от неожиданности.

Меж тем время ушло. Безвозвратно.  

С каким-то отрешением Эрик наблюдал, как от драконьего пламени занялся край Ликиного платья, как медленно, но верно темнота ползла розовому шёлку. И только Лика, казалось, этого не замечала.

- Преклоните колени, - церемониймейстер поспешно вознёс корону над её головой и произнёс: - От имени Творца и народа Ардара нарекаем Ликарию из рода Морриган королевой Ардара.

И вдруг все закричали – слуги, приближённые Уилларда, даже жалкое подобие оркестра  разразилось овациями. 

А Эрик стоял, как кретин, не веря своим глазам и ушам. Вот так коротко? Так можно было, да?

Поистине секунды решают, но для него всё было кончено раз и навсегда. В одно мгновение корона величайшего королевства легла на голову распутной девицы, которая ничего не знала, не смыслила в правлении, а единственным её достижением было – родиться в семье короля!

«Ненавижу!!!» - рвалось из груди.

Однако теперь он не мог показать окружающим даже тени этого чувства. 

Адайн

Вообще-то Адайн не планировал применять открытое пламя, однако ему пришлось.

Эрика он остановил, но жар всё-таки добрался до юбок Ликарии, и они затлели. Впрочем, Адайн даже испугаться не успел – сразу после рекордно короткой коронации церемониймейстер отдал необходимые распоряжения. Не прошло и минуты, как налетевшая стайка пажей затоптала тлеющее платье и залила его водой из графинов и цветочных ваз.

Лика же, судя по всему, ничего не заметила. Возможно потому, что на неё, всё ещё стоящую на коленях, тут же надели горностаевую мантию. Или потому, что её тут же подняли и отправили к трону, ну а там – Адайн помнил свою коронацию, происходившую в схожих обстоятельствах – вообще не до нарядов.

Расстраивало другое. Ликария совершенно не радовалась ни своему спасению, ни короне, ни даже тому, что они остановили врага в самую последнюю минуту. Об этом красноречиво свидетельствовал тяжёлый взгляд, которым она обвела присутствующих.

От этого взгляда не только перебежчики почувствовали себя неуютно, смутилась и часть лояльных придворных.

Ситуацию спас церемониймейстер. Опытный царедворец тут же подал знак, и затихшие овации сменились глубокими реверансами и поклонами.

На мгновение Триумфальный тронный зал погрузился в благоговейную тишину… Даже Адайн прочувствовал торжество момента.

И только в глазах Ликарии Первой плескалась печаль. И он понимал её: обстоятельства, благодаря которым она стала королевой, одновременно с этим сделали Лику самой несчастной девушкой на свете.

Лика

Лика существовала, будто во сне. Если точнее – в кошмаре, где чудовищные события накладывались друг на друга, путаясь и сбивая с толку.  

Вот она сидит в шкафу, пытаясь собраться с мыслями и рассказать дракону о происходящем в замке, причём рассказ получался сбивчивый, ведь Лика толком не понимала, что происходит. И вот уже – на троне.

Правда до этого – память услужливо сохранила всё в деталях – она снова оказалась на горячей шершавой спине, оставляющей ссадины. А ещё раньше Адайн, точнее, красный ящер, буквально влетел в спальню родителей, выбив ряд витражей вместе с тяжеленными металлическими рамами.

Оказалось, что дракон в человеческой спальне – всё равно, что мадхавский слон в посудной лавке. И что его лапа способна выбить дверь, вот так запросто пнуть – и толстенный дубовый массив распахнётся, будто его створки сделаны из картона. Куда делись охранники, Лика так и не поняла. И наверное, гораздо сильнее ей стоило опасаться разгневанного пышущего дымом ящера, но она всё же вышла из шкафа…   

А потом в зале почему-то оказался Эрик. И кажется, у неё горело платье. Ещё внезапно умер король Эрмунд – сердечный приступ, – но Эрик всё равно явился на помощь Ардарцам, жаль, что опоздал.

Кстати, Лике по этикету тоже должно было быть жаль. Только она ничего не чувствовала. Онемела. Заледенела, неспособная коснуться даже собственного горя. Что уж говорить о чужой потере?

Но самым тяжёлым испытанием стал новый экстренный Совет, на который собрались все её (да, теперь уже её) советники: министры, главы гильдий и прочие вельможи. Присутствовали и два короля. А она не знала, что говорить. В горле всё время сохло, и голова отказывалась  соображать… Так она и просидела битый час в папином высоком кресле, молча таращась на бумаги и лица, силясь понять, зачем это всё? И как теперь с этим быть?  

Слава Творцу, на текущий момент все более-менее важные вопросы, касающиеся правления Ардаром, были улажены. Совет оказался скорее церемониальным мероприятием.

«А что будет дальше?..» - обмирало сердце Лики, когда она возвращалась в свою спальню.

- Тебе надо отдохнуть, - произнёс Адайн, размешивая в кубке знакомую уже жидкость с ароматом липы. – Когда проснёшься, меня уже здесь не будет. Дела.

- Оставишь меня на растерзание заговорщикам, - произнесла Лика, и сама удивилась, насколько её не трогают собственные же слова.

«Заговорщики…»

Подумать только, когда дракон внёс её в Триумфальный тронный зал, а там почему-то оказался Эрик, она ещё не сложила дважды два. Но теперь отлично всё понимала – Адайн перед Советом раскрыл глаза. Он же объяснил, что сейчас у них нет права хватать короля Риамонта, ведь монархи практически неприкосновенны, а у Ардара на текущий момент нет правильно оформленных доказательств. Так что некоторое время ей придётся потерпеть общество Эрика. Правда, недолго, ведь нескольких исполнителей уже поймали, да и свидетелей опрашивают, значит скоро у них будет достаточно и улик, и оснований.       

- А пока я пришлю Мильхельма и Клариту, и на смену им ещё двоих драконов. После отъезда Льюэллина в Мадхаву у нас вакантна должность посла в Ардаре. Эти пары прекрасно совместят обязанности консулов и твоих телохранителей. Им я доверяю. – Адайн закончил изготовление снотворного и протянул Лике тяжёлый стеклянный кубок, инкрустированный серебром. – Кроме того, все они давно женаты, уже наигрались в супружество и рвутся в бой.

- Предстоит бой? – бесцветным голосом уточнила Лика, принимая сонное питьё.

- Ну вряд ли Эрик отступится, - нахмурился Адайн.

- Эрик… до сих пор не верится, - прошептала Лика, вглядывалась в кубок с прозрачной сонной водичкой. – Значит ничего не закончилось? Неужели его не напугает предстоящее разбирательство?

- Я бы сказал, ваше противостояние снова перешло в скрытую фазу.

- Снова? Наше противостояние... Когда оно вообще началось?

Адайн пожал плечами:

- Возможно, в момент, когда Эрик стал королём. Или в тот день, когда Уиллард в качестве гарантии мира, забрал принцессу у Эрмунда. Но скорее всего Риганштады всегда хотели заполучить Ардар, и ты стала их мишенью в тот день, когда родилась.

- Я? Младенец?.. Девочка? – горько усмехнулась Лика.

- В королевских династиях всегда так: власть либо завоёвывают, либо преумножают через брак. И в том, и в другом случае ты… - Адайн, не желал договаривать, а Лика не стала спрашивать.

- Но теперь, - произнёс после паузы дракон, - ты законная королева. Всеми признанная. Поэтому в ближайшее время вряд ли стоит ожидать, что Риамонт нанесёт открытый удар. В любом случае, что бы ни задумал Эрик, с двумя парами драконов ты будешь в безопасности. Наши ребята и от нападения защитят, и яд распознают, и за придворными присмотрят, в общем, станут твоими духами-хранителями и гарантами власти.

- Я недолго буду править, - Лика залпом осушила кубок.

«Потому что не справлюсь. Очень быстро все поймут, что из меня такая же королева, как из рыночной торговки. Впрочем, торговка и та справилась бы лучше с королевством, она хотя бы лавку удерживает на плаву. А я? Что умею я?»

- Почему? – искренне удивился Адайн.

- Они… найдут мне партию, - проговорила Лика, едва ворочая языком. – Или найдут лазейку в законе, или… устранят. Сами.

- Устранить у них не получится. И вообще-то тебе решать, сколько тебе править, - донёсся до сознания размывающийся голос Адайна.

И всё вокруг размылось, поплыло… в глазах потемнело, а вместо расписного потолка начали проявляться каменные своды пещеры.

- У тебя получится. Ты ещё будешь счастливой, - эхо подхватило голос дракона прежде, чем стало совсем темно.

- Кто бы говорил, - фыркнула Лика уже во сне.

Оказавшись в знакомой пещере, она подобрала полы обгоревшего платья и побрела вдоль тёмного каменного коридора, не зная и не понимая, куда ей идти. А главное, зачем?

Льюэллин

Занималось утро, а они всё ещё сидели на коврах и подушках, разложенных у большого костра, пили чай и вели долгую беседу.

«Почти по-семейному,» - внутренне усмехнулся Льюэллин, которого уже начали утомлять словесные выверты Брянкиного отца.    

Естественно, привал устроили на приличном расстоянии от места взрыва. Если точнее, в часе езды. И всё одно – в воздухе по-прежнему ощущался запах гари, возможно, поэтому участники разговора нет-нет, да и возвращались мыслями к трагедии, омрачившей тёплую мадхавскую ночь.   

- Будьте откровенны хотя бы сейчас, - Льюэллин опустил взгляд на Брянку, которая давно заснула, устроившись в подушках, разложенных между драконом и отцом. - Принцессы Мадхавы всегда были разменной монетой, но разве этого вы хотите для единственной дочери?

Бриджеш Нидуза крякнул и подобрал под себя крепкие ноги, обтянутые жёлтыми шароварами:  

- Странно слышать сие от иностранного посла, - надул он полные губы. – Вы прекрасно знаете: Мадхаве, как и любому королевству, нужны верные союзники. А брак – единственное средство укрепить государство с гарантией и без осложнений.

- Насчёт гарантий и осложнений я бы поспорил, - тонко улыбнулся Льюэллин, - уж поверьте опытному послу.

- Опытному, - крякнул падишах, пристально вглядываясь в дракона маленькими блестящими глазками. – И как подсказывает вам опыт: часто принцессы выходят замуж за послов?

- Нет. Но ведь это неважно, когда на кону счастье близких? К тому же вы снова увиливаете от конкретного разговора.

- Вовсе нет. Вы сгустили краски, посол. А ведь всё не так мрачно, - ушёл в философствование Бриджеш.

И у Льюэллина лопнуло терпение:

- Что ж, раз Брянка для вас – товар, назовите цену, - он решительно отставил пиалу с чаем на низенький дорожный стол.

- Мне не послышалось? – почему-то улыбнулся падишах. – Вы посмели оскорбить мою дочь?

- О нет, ваше величество, всё не так мрачно, - вернул шпильку Лью и добавил со всей серьёзностью: - Мы любим друг друга. Выдавать её замуж за приграничного варвара – полное безумие, вы явно…

- Полное безумие – выдавать её в Грайгцур. Не знаю, что вы там у себя прячете, но отдавать дочь без шанса увидеть снова, без…

- Вы и так не видели её годами. Что же изменилось?

- Будь моя воля, она ни дня не прожила бы в Ардаре! – на лбу падишаха выступила испарина.

- Согласен, ардарцы поступили гнусно. Но теперь-то всё позади. Вернув вам дочерей, Уиллард Морриган ясно дал понять: времена изменились, он больше не сомневается в вашей преданности и хочет строить отношения на принципах взаимной выгоды. А насчёт Грайгцура: я не обязан возвращаться туда, значит… 

- Уиллард Морриган… - Бриджеш устало закрыл глаза, вытирая лоб ладошкой.

- Что, Уиллард Морриган? – интонация короля юга заставила Льюэллина насторожиться.

- Ничего, - отмахнулся падишах.

- Думаете, Ардар как-то причастен к взрыву? – попробовал нащупать дракон хоть какую-то нить. 

- Уже поздно. Нам пора продолжить путь. Брянка, просыпайся, поедешь со мной, - Бриджеш протянул руку к смуглому плечику принцессы. 

- Погодите, - остановил его Льюэллин и перешёл на шёпот. - Взорвалась карета Брянки. Кто бы ни стоял за этим, очевидно: ей угрожает опасность.

- До Мукеша всего день пути.

- Может будет лучше, если сегодня она поедет со мной? Собьём с толку преступников.

- Моей дочери ничего не угрожает, - отчеканил упрямо Нидуза. – Брянка! – он вцепился в плечо несчастной девушки так, что та вскрикнула.

Всё это производило гнетущее впечатление. Но оказавшись в одиночестве в своей карете, Льюэллин снова и снова прокручивал в памяти странные фразы Бриджеша и не менее странные реакции, когда речь заходила о взрыве и об Ардаре.

«Насчёт Уилларда он вообще многое умолчал. Что-то происходит… Может и к лучшему, что Брянка сегодня не со мной,» - рука потянулась к горловине рубашки, под которой пряталась бусина связи.

- Адайн, - прошептал Льюэллин в бусину, - можешь говорить? Тут такое произошло.

- Могу, - послышалось из бусины. – Однако вряд ли твоя новость окажется более важной, чем убийство Уилларда и Блодвен, смерть короля Риамонта, внезапные притязания Эрика на ардарский престол и коронация Ликарии.

Лика

Среди ночи Лика проснулась в холодном поту.

- Адайн?

- Я здесь, - отозвался дракон, сидящий в кресле, которое теперь стояло близко к кровати.

В первую секунду Лика облегчённо выдохнула, но на неё тут же обрушились невыносимые мысли и воспоминания о событиях прошлой ночи.

- Не могу… - прошептала она сдавленным голосом, не в силах даже заплакать.

- Выпей ещё немного снотворного. Ещё рано. Можешь немного поспать.

- Хорошо.

В полутьме Лика нащупала его руку, что протягивала кубок, вдохнула липовый аромат, опустошила бокал в три глотка и вернулась мыслями и сознанием в уже знакомые пещеры.

Утром (или днём?) на прикроватной тумбочке она обнаружила новый кубок, полный снотворного, и записку от Адайна:

Мильхельм и Кларита уже за дверью. Том и Агна спят перед ночным дежурством. Решай: готова ли ты проснуться?

- Не готова, - выдохнула Лика и снова осушила кубок.

Проснувшись на следующее утро, она снова ожидала увидеть рядом с кроватью порцию спасительного снотворного, которое уведёт её в выдуманный мир, где заботы и обязанности жили лишь в тревожных воспоминаниях и даже бескрайнее горе, почему-то переживалось гораздо легче, чем наяву.

Однако тумба пустовала. Зато над кроватью нависла девушка с длинными чёрными волосами и ярко-зелёными глазами.

«Драконица. Кларита, кажется».

- Доброе утро, ваше величество, - деловито проговорила телохранительница. – Я Кларита. Завтрак на столе. Как только пожелаете, я позову ваших горничных, чтобы они помогли вам привести себя в порядок. Естественно, всё это время я буду находиться рядом с вами.

- Я не хочу есть, - угрюмо ответила Лика, усаживаясь в кровати. – Где снотворное?

- Ваше желание закон, - повела бровью Кларита.

И с места не сдвинулась.

- Принеси мне кубок, - потребовала Лика. – И не ври, что Адайн ничего не оставил. Он не мог бы так со мной поступить.

- Почему же? Оставил, - пожала плечиком драконица.

- Так неси его скорее!

Кларита вздохнула и поджала губы:

- Сначала завтрак, - сухо проговорила она.

- Что-о-о? Ты смеешь мне указывать?! Я твоя королева!

- Не моя. Но вы правы: я не смею указывать вашему величеству. Могу лишь настоятельно рекомендовать подкрепиться, прежде чем отправиться… - Кларита неопределённо мотнула рукой в воздухе, - туда, куда вы отправляетесь, когда засыпаете. И да, вы многое пережили. Вы имеете право проживать своё горе так, как пожелаете. И вам, пожалуй, нужно ещё немного времени. Но ваше величество… вам надо набраться сил, иначе вы никогда не выберетесь из своей сонной западни.

- Ладно, - Лика еле-еле соскребла себя с кровати и подошла к столу.

Завтрак оказался на редкость сытный и состоял из омлета, овощного рагу и булок с маслом. Тут же стояли пиалы со свежими ягодами и кусочками фруктов, а из графина пахло крепким кофе. Последний Лика решительно отодвинула. От завтрака отъела лишь треть – больше не смогла. Потом получила заветное питьё и провалилась в сон до следующего утра.

Следующее утро, как и несколько последующих дней, прошли по схожему сценарию: Лика требовала снотворное, Кларита заставляла её позавтракать, потом вела долгие разговоры о вреде «сонной западни», однако после продолжительных уговоров и даже угроз со стороны Лики, драконица всё же замешивала липовое питьё.

Раньше – в прошлой жизни – Лика радовалась наступлению утра, улыбалась первым солнечным лучам, всегда радостно подскакивала с кровати, напевала под нос, пока её причёсывали и первым делом бежала на встречу с подругами. А теперь…

Колкие лучи солнца так и норовили пролезть под ресницы.

«Подруги оказались завистницами, любовь – иллюзией, а всю прошлую жизнь, весь её уклад… всех, просто всех… уничтожили,» - к горлу подкатила привычная уже тошнота.

- Кларита, - проговорила Лика, не открывая глаз, - обещаю, я съем весь завтрак. Чуть позже. Только умоляю, закрой занавески…

- Это не Кларита, - послышался до боли знакомый голос.

- Адайн, - Лика натянула на лицо одеяло. – Я хочу спать. Занавески… пожалуйста.

- Ну уж нет, - усмехнулся дракон и… сдёрнул с неё одеяло!

- Что ты делаешь? – сощурилась Лика от яркого света. – Сказала же: спать хочу! – она спрятала голову под подушку, вцепилась руками в наволочку и выкрикнула: - Уходи! Оставь меня одну!

- Обязательно, - Адайна без труда вырвал из рук королевы подушку, подхватил пару оставшихся с кровати и куда-то отбросил. – Но для начала вытащу тебя из склепа.

- Издеваешься?! – подскочила Лика на перине.

- Ага. На что только не пойдёшь, чтобы вернуть народу Ардара королеву.

- Точно издеваешься.

- Зато смотри, как подействовало! Ты бодра, румяна и кажется, готова…

- Убивать.

- …приступить к своим обязанностям.

- К хосу обязанности!

- Там, к слову, Эрик, который теперь король Риамонта. Шестой день ждёт аудиенции.

- К хосу Эрика!!

- Я его посылал, - ответил с энтузиазмом Адайн. – Правда завуалированно. Жаль такие, как он, не понимают намёков.

- Тогда я его лично пошлю!.. Когда высплюсь. – Лика снова упала на кровать и уткнулась лицом в тюфяк.

- Там кроме риамонтцев ещё несколько крупных деятелей просят высочайшей аудиенции. И ещё фрейлины вашей матушки.

- Пусть проваливают. Все.

- Королеве не пристало посылать к тёмному своих подданных. По крайней мере, вслух, - добавил Адайн в полголоса. – Ну же, Лика, Ардар ждёт тебя.

Девушка всхлипнула:

- В бездну Ардар.

- Родителям это скажи. Кстати, сегодня церемония их погребения. Не хочешь сходить? 

- Что? – Лика оторвала от матраса заплаканное лицо. – Как ты можешь?! Так…

- О, я ещё и не так могу, - с этими словами дракон натурально схватил девушку за лодыжку и потянул на себя, стаскивая с кровати!

- Ты… ты! Да как ты… - задохнулась юная королева праведным гневом. – Пусти! – дёрнула она ногой, понимая: хватка у дракона крепкая. Ни вырваться, ни пнуть его не получится. – Я сейчас упаду и головой стукнусь!

- Не упадёшь, - Адайн вовремя выпустил ногу Лики и подхватил за плечи, не давая рухнуть на пол, а заодно помогая встать на ноги.

Внезапно она уткнулась лицом в белый драконов камзол, и вспомнился вечер, когда Адайн спас её от разбойников, а потом накладывал на лицо лекарство…

«Да, только потом он изменил мне с Гвиневрой и бросил нашу семью перед самым заговором!» - Лика отпрянула от него, чувствуя такую злость!

- Ладно. Твоя взяла, - отступила она ещё на шаг, пытаясь взять под контроль собственные эмоции. – Точнее, раз уж вы разбудили меня, ваше величество, не соблаговолите ли выйти из моей спальни? Это неприлично.

Адайн широко улыбнулся, видимо иронизируя мысленно над тем, как вовремя Лика вспомнила о приличиях.

«Да и к хосу его. Пусть думает всё, что хочет. Он меня в таких ситуациях и состояниях видел, что я уже никогда не стану для него сосредоточием мудрости и добродетелей».

- С возвращением, ваше величество, - слегка согнулся драконий король, исполняя изящный поклон.

«Даже ногу вперёд выставил».

Лика по привычке хотела присесть в реверансе, однако вовремя вспомнила, как приветствовали равных её венценосные родители – едва заметным кивком, выражая взглядом глубокое уважение.

Вряд ли у Лики получилось бы проявить уважение к Адайну – слишком уж злилась на него.   

«Но ничего – натренируюсь».

- Ваше величество, - кивнула она, стараясь выглядеть как можно более беспристрастной.

Адайн с лёгкостью поддержал эту игру:

- До скорой встречи в Храме Прайнарры. Ужасно, что повод настолько прискорбный. Соболезную, ваше величество, - он отвесил короткий прощальный поклон.

«Засунь свою скорбь знаешь куда?!» - хотелось выкрикнуть Лике. Но она промолчала. В конце концов, она королева, к тому же сегодня ей сотню раз скажут нечто подобное, и она должна выдержать всех лицемеров, сохранив лицо.

«Ради них,» - к горлу подкатил комок. – «И ещё… никто больше не увидит, как я рыдаю».  

Проглотив и слёзы, и обиду она произнесла:

- До встречи, ваше величество.

И он ушёл.

Глядя вслед удаляющемуся из комнаты королю драконов, Лика почему-то вспомнила о своих бесплодных попытках его очаровать и вдруг отчётливо поняла: она не добьётся его уважения. Никогда не станет для него выдающейся личностью. Никогда не превратится в королеву, достойную Ардара.  

«Остаётся положиться на его благородство и на намерение Грайгцура действовать лишь во благо народов наших королевств».     

Прошло пять лет

Когда её полностью подготовили к балу, Ликария вышла на балкон.

В Ардаре в это время начиналась зима – по утрам замерзали лужи, и деревья скидывали последние листья, а здесь в Мадхаве лето, казалось, обосновалось навсегда. Не даром только ленивый не воспел в стихах и картинах знойные южные ночи, опасные джунгли и небо, словно сшитое из чёрного бархата, по которому рассыпали охапками бриллианты звёзд.

Ей тоже здесь нравилось, особенно в поздние вечера, когда отовсюду доносилось потрескивание цикад, ночные птички выводили витиеватые рулады, а воздух, тёмный и плотный, напоенный цветочным нектаром, буквально ощущался кожей. Ликария даже повела голым плечом – настолько реалистичным показалось ей касание ночного ветерка.         

- Пора, ваше величество, - Кларита, как всегда, будто вышла из тени.

- Иду, - вдохнула она напоследок ночную прохладу и поторопилась обратно в комнату.

Медлить было нельзя. На церемонии бракосочетания прибытие каждой коронованной особы рассчитывалось по секундам.

Вдруг небо над замком короля Бриджеша накрыла тёмная крылатая тень. Лика знала, что Адайн сегодня задержится, но не удивилась, когда он появился в последний момент.

«Что ж, драконий король и сегодня отличился пунктуальностью».

Ликария

Она шла по освещенному факелами коридору, чувствуя, как непривычно лёгкое платье разлетается в стороны, и как привычно жмутся к стенам и кланяются все те, кому повезло оказаться у неё на пути.

«Или не повезло,» - подумала она между делом.

Что ж, во втором случае несчастливцы уже наверняка на примете у её телохранителей. Эти двое и сейчас шли на шаг позади неё – Мильхельм и Кларита – дракон и драконица. Молчаливые, вёрткие, хитрые и практически бессмертные, да к тому же похожие друг на друга, как близнецы. По ночам их замещали Том и Агна – высокие шатены с более развитой мускулатурой, которые вообще, казалось, видят сквозь стены и умеют предсказывать будущее. В общем, Адайн оказался прав: в компании пары драконов Ликария чувствовала себя, будто в окружении щитов.

Вначале, конечно, было непривычно есть, спать, принимать ванну и перемещаться куда бы то ни было в присутствии личной охраны. Теперь она уже жизни без них не представляла.

А ведь рано или поздно придётся вернуть их на родину. И что тогда? Как быть, если она по-прежнему не доверяет никому из своего окружения? Ведь нет ни одного человека, который бы не был связан с Риамонтом каким-нибудь кланом, родом или гильдией.

«Или не любил бы денег,» - встретив по пути графа Грохольда, Ликария ответила улыбкой на низкий поклон.

Эндрю (или Энди?) Грохольд – наследник древнего ардарского рода – был самым заметным торговцем драгоценными камнями.

«А ещё он занимается рыбой, пушниной и, кажется, редкими птичками?.. Когда же я наконец всех их запомню?» - задала королева самой себе риторический вопрос.

Ответ, конечно же, состоял из слова «никогда». Но Ликария всё ещё надеялась стать когда-нибудь достаточно прозорливой правительницей. Не обязательно самой прославленной. Лишь бы Ардар при ней, её детях и внуках жил спокойно и процветал.

Не даром же она пять лет подряд поднималась на рассвете и работала до зари, разбираясь в деятельности гильдий, рынков и отраслей, в денежных потоках и тонких нюансах, позволяющих одним кампаниям и людям стремительно обогащаться, а другим – платить неустойки и закрывать лавки, продавая с молотка корабли и даже дома.

Параллельно ей пришлось изучать людей. Они оказались сложными. Хитрили и лгали, расправлялись с конкурентами, опускаясь даже до подлогов. И тут же, те же самые люди спасали любимых и помогали страждущим, предлагали новации и прокладывали новые пути, открывали и разрабатывали дополнительные источники недр и ресурсов.

Они любили и ненавидели, боролись и жаждали, играли и проигрывали.

А судьёй в играх приходилось быть ей.       

И каждый день, даже во время празднеств, Ликария I встречалась с ними – аристократами и купцами, вельможами, лоббирующими дело рода, и владельцами капиталов – выслушивала их просьбы и жалобы, старалась разобраться в каждом случае. А потом принимала решение.

Она быстро поняла, что не стоит верить на слово. И что горящие глаза или равнодушные лица, дрожь в голосе или требовательный тон, одежда и обувь – тоже ни о чём не говорят.

Немного честнее цифры. Да и то лишь в сравнении, и только тогда, когда отчёты – не фикция.  

Вот и выходило, что она сама играла… в хрупкое домино, определяя подчас влияние каждой конкретной косточки, которую придётся сдвинуть, добавить или изъять. Да так, чтобы не посыпались все остальные. 

У неё и сейчас не было ощущения устойчивости. Казалось, вот-вот что-то рухнет, сломается или сгорит. Слава Творцу, хотя бы в этом году заморозки не побили урожай. Однако мало – успеть собрать, надо ещё и сохранить.

- Может к хосу мысли о благополучии королевства? – прошептал вдруг Мильхельм, от которого не укрылось напряжение королевы.

Его правда. В конце концов, она приехала сюда отдохнуть. Может королева в кои-то веки забыть о сложностях?

- Хотя бы на пару часов, - вторил её мыслям Мильхельм. – Повод-то радостный.

- Радостный, - согласилась Ликария. – Только проще сказать, чем сделать.

- Просто расслабьте плечи и шею, - дала более практичный совет Кларита. – Сделайте пару длинных вдохов и выдохов… Вот так. А теперь перестаньте втягивать живот.

- С ума сошла? – прыснула Ликария. – В этом платье? Там будет куча народа со всего континента. Хотите, чтобы меня заподозрили во внебрачной беременности?  

- От кого? – пришла очередь Клариты посмеиваться. – Вы ж у нас уникальный случай в истории континента: королева-девственница.

- И планирую впредь оставаться таковой, - серьёзным тоном ответила Ликария. – Если брак сулит потерю Ардара, мне не нужен такой брак.

- Попробуйте донести эту несложную мысль до ваших ухажёров, орды которых так и вьются подле вас, - еле слышно хохотнул Мильхельм.

- Устал отгонять? – подняла бровку Ликария.

- Немного, - стушевался телохранитель.

- Раз уж зашла речь, - добавила озабоченно Кларита, - мы попросили Тома и Агну выйти пораньше. Они переоденутся в наряды ардарских гостей и смешаются с толпой. Четыре глаза – хорошо, а восемь – ещё лучше.

«Неужто всё настолько плохо?» - хотела спросить Ликария, но не успела – они подошли ко входу в церемониальный зал, где её с поклонами встречали шестеро мадхавских слуг из числа местных мастеров церемоний.

Всего пара секунд, и двери распахнулись.

Перед королевой Ардара – почётной гостьей на свадьбе принцессы Мадхавы – протянулся длинный ковёр, усыпанный лепестками красных цветов. Позолоченные стены и колонны зала, где проводили последнюю часть церемонии, были сплошь увешаны красными лентами, драпировками и цветочными гирляндами.

Однако внимание королевы привлекло иное – здесь и вправду было людно. Даже чересчур. Впрочем, чего ещё ожидать от королевской свадьбы?

Она уверенно шла по ковру к месту, где для неё поставили «гостевой» трон, ощущая сотни прощупывающих взглядов, твёрдо зная: у неё надёжная охрана, и всё же предчувствуя… если не беду, то как минимум, скорые неприятности.

Адайн

За время своего правления Адайн привык не скучать на долгих и сложных человеческих церемониях. Вот и теперь он занял отведённое ему место, которое почему-то разместили на значительном расстоянии от королевы Ардара, и просто присутствовал.

Церемония его мало занимала. Он и без того знал, чем всё закончится. А общаться с человеческими правителями и вельможами не стремился – не было нужды. До ближайшего Совета королей оставался год. Кроме того, на последнем совете – первом для Ликарии, где она, кстати, проявила себя довольно смело и вместе с тем дальновидно, - были приняты все судьбоносные решения.

Если вкратце, они пришли к консенсусу. Заткнули пасти голодному риамонтскому волку и хитрому мадхавскому лису новыми источниками доходов. Конечно, со временем такое положение вещей могло быть чревато рисками. Но это вопрос десятилетий. И да, за десять лет многое может измениться. Однако если Ликария не наделает глупостей, а она, кажется, не собирается делать фатальных ошибок, процветание Ардара будет идти опережающими темпами.

«Значит она всегда сможет за себя постоять,» - Адайн засмотрелся на королеву Ардара, и не заметил, как она перехватила его взгляд.

Понял это лишь тогда, когда Лика тепло улыбнулась ему и едва заметно взмахнула рукой.

От неожиданности он нахмурился и отвернулся в сторону.

«Глупец!» - тут же понял свою ошибку.

Снова взглянул на неё. Но было уже поздно, церемония закончилась, гости повставали со своих мест и массово направились к жениху и невесте, чтобы выразить своё почтение древним мадхавским обычаем – крепкими объятьями. Разноцветная толпа мадхавцев, одетых, как яркие южные птички, заслонила собой Лику.

Странное беспокойство овладело Адайном. Он понял, что не может оставаться на месте. Поднялся и пошёл сквозь шумное скопление людей.

Однако, когда оказался у трона Лики, её нигде не было видно.

Более того, Мильхельма тоже не оказалось, а Кларита расстроенно вглядывалась в толпу. Мелькнули по очереди озадаченные лица Тома и Агны. Из скопления поздравляющих вынырнул растрёпанный Мильхельм:

- Кларита… - только и произнёс он.

- Где она? – не выдержал Адайн.

У драконицы дрогнули губы.

- Аааааа!!! – взвизгнули вдруг в толпе, и какая-то женщина заорала: – Пропала! Украли!!

Гости тут же на все лады принялась повторять, причитая:

- Украли! Украли!!

И у Адайна, который вообще-то считал себя довольно устойчивым к потрясениям, по спине пробежал холодок.

Адайн

Прошло пять лет, а они так и не узнали, кто убил короля Уилларда и королеву Блодвен.

Нет, исполнителей, конечно, вычислили, но поскольку тех очень быстро убили в темнице (ну не верил Адайн в одновременное самоубийство сразу четырёх человек), а свидетели, которых ранним утром привели в Триумфальный тронный зал, все, как один, боялись давать показания против Эрика Риганштада, то заказчик так и ушёл безнаказанным. Кроме того, даже догадки – а неподтверждённые улики принято было относить к категории «догадок» – указывали, что Эрик был не один. Вот только с кем? Они перерыли всю Прайнарру, весь Ардар, агенты под прикрытием проникли даже в риамонтские притоны и банды, но след неизменно обрывался.

Не узнали они и кто пытался взорвать карету Брянки. И почему это сделали не в первые дни путешествия, не в момент, когда кортеж падишаха пересёк границу Ардара и Мадхавы, а именно на подъезде к столице?

Сами риамонтцы тогда быстро присмирели, выказали почтение новой королеве и покинули Ардар. Правда прежде их новоиспечённый король всё же дождался аудиенции Ликарии. Адайн сам не присутствовал, там вообще были только Лика и Кларита с Мильхельмом, но слышал всё через активированную бусину.

Эрик стоял на коленях и просил прощения за свою ошибку.

«О, да, поспешная коронация его персоны вместо усиленных поисков наследницы – всего лишь ошибка».

Он де пришёл в Ардар на помощь. Только опоздал. Их люди тоже докладывали о признаках грядущего заговора. Но папаша, видите ли, не одобрял вмешательство в дела соседнего королевства. Поэтому, как только властный родитель скончался (у него давно сердце пошаливало, да только король-гордец не верил в собственную слабость и не подпускал к себе лекарей), Эрик помчался на помощь Уилларду, предоставив заниматься похоронами и делами целого королевства Гвиневре – сестре-близнецу, которая, к слову, на тот момент 6 лет не жила в Риамонте.

Странная история. Какие бы аргументы ни приводил король Эрик и как бы ни корчил из себя влюблённого юношу, который скрывает чувства к Ликарии…

«До сих пор, кстати, корчит. Вон как обеспокоенность изображает: с трона подскочил, даже за меч схватился».

…Адайн ему не верил.

Меж тем Лика всё не показывалась. Драконы искали её в толпе и не находили. Адайн готов был сам врезаться в плотное скопление свадебных гостей, распихать всех этих хохочущих людей в стороны, лишь бы найти её. И вдруг уловил знакомый смех.

Давно он его не слышал.

«В последний раз, кажется, в день, когда Лика играла в мяч в королевском саду».

В день, когда Уилларду Морригану принесли её якобы анонимную записку. В день, когда он утащил её в сад, чтобы поговорить…

- Целую вечность назад, - Адайн зажмурился на мгновенье и тряхнул головой, будто это помогло бы стряхнуть странное наваждение.

Сомнений не было – это смех Лики прорезывал пространство и поднимался под купол. Наконец драконам удалось найти её. Том вынес её на руках и поставил на ноги перед Адайном и... Эриком.

«Надо же, стоял-стоял в своём углу, а тут нарисовался,» - покосился Адайн на короля Риамонта.

Впрочем, тут же переключился на Лику:

- Ты в порядке? – поинтересовался прохладно. С ней всегда следовало держать дистанцию.

«Вообще-то со всеми следует держать дистанцию».  

- Да, - зарумянившаяся от смеха королева Ардара поправила диадему. – А что?

- Кого-то похитили…

- А-а, Брянку, - отмахнулась Лика.

- И ты весела?

- Кажется, его величество не в курсе местных обычаев, - влез в разговор Эрик, поглаживая отросшую чёрную бороду.

- Всё хорошо, ваше величество. Правда, - поспешила успокоить Адайна Лика. – Да, Брянку выкрали во время поздравлений, но Льюэллин знает, что делать. Смотрите, он уже отправился на поиски с отрядом верных людей.

Адайн обернулся к выходу и действительно увидел решительно удаляющегося в недра дворца посла Грайгцура.

- Совсем скоро он её найдёт, и мы все сядем пировать, - улыбалась Лика.

- И танцевать, - поспешил вставить свои пять грошей король Риамонта.

- Кто как, - заранее ушла от потенциального приглашения Лика. – Прошу извинить меня, ваши величества. Все возвращаются на свои места, и нам пора.

- Действительно, пора, - согласился Эрик и как-то странно глянул на Адайна.

Через час, когда гостей проводили в более просторную залу, где уже стояли столы и играла музыка, Адайн с прежним вниманием наблюдал за Ликарией.

Королева Ардара выглядела на редкость оживлённой и смешливой. Она не вставала из-за стола, отклоняла всякое приглашение на танец и не пила слишком много игристого. Но Адайну всё равно не нравилось происходящее.

А если точнее – её окружение.

Каждый более-менее статусный мужчина стремился засвидетельствовать почтение, рассказать какую-нибудь новость, курьёз или короткую байку, подарить цветок или отвесить изысканный комплимент. Им даже не приходилось упражняться в искренности – королева Ликария вошла в возраст расцвета, и если вначале сильные мира сего не слишком доверяли «бабе на троне», то по прошествии пяти лет разумного правления ардарской девы критиковать её стало считаться моветоном.        

Время текло, пир не заканчивался, гости напивались, шутки становились всё более непристойными, а этикет – всё более условным. И если Адайн не смел нарушить порядок рассадки и продолжал сидеть на почтительном расстоянии от королевы Ардара, то Эрик попросту наплевал на церемонии, и уселся рядом с Ликой.

Впрочем, никто не обратил на это внимания. К тому моменту король Бриджеш произнёс все свои тосты, и теперь закидывал в рот виноградину за виноградиной, переговариваясь с ардарским министром торговли. А Брянка и Льюэллин уже удалились в покои.

Эрик же времени не терял. Взял Лику за руку и что-то шептал на ушко. Что-то такое, отчего она явно смущалась и то и дело покрывалась румянцем.   

- Ваше величество… - проворковали над ухом.

В нос ударил столь сладкий цветочно-миндальный аромат, что Адайн едва не сморщился.

- Как вам местное вино? - на пустующее слева от него место уселось прелестное создание, укутанное в мадхавский розовый шёлк, золотые цепочки и плотный парфюмерный кокон.

Выбеленные волосы девушки были завиты в небрежные локоны, глаза и губы искусно подкрашены, длинные острые коготки покрыты нежно-розовым лаком.

- С кем имею честь?

- Ах, прошу прощения… я посмела нарушить ваше уединение, - покорно вздохнула девица. – Я просто подумала: когда, если не сейчас?.. Герцогиня Презанская Гвиневра к вашим услугам.

«Принцесса Риамонта?» - Адайн вглядывался в черты лица, показавшиеся ему знакомыми.

- Вы не узнали меня? – улыбнулась Гвиневра Риганштад. – Не удивительно. Давно мы с вами не виделись.

Действительно с тех пор, как сестра Эрика покинула Ардар, от неё не было ни слуху, не духу. Казалось, она игнорирует свет.    

- Столько всего изменилось, - продолжала взмахивать накрашенными ресничками Гвен.

- Угу.

«Например, цвет волос и повадки».

- Ну так, как вам вино? – Гвен прокрутила в пальцах тонкую ножку зелёного стекла.

- Сносно.

- Вы, как всегда, немногословны…

«А вы – неожиданно навязчивы,» - промолчал Адайн.

Его выручил оркестр. Заиграли медленный вальс по мотиву древней драконьей песни, которые когда-то ходили по свету, и Адайн понял, что делать.

- Прошу прощения, вынужден вас оставить, - поднялся он из-за стола.

- Моя комната смежная с вашей, - неожиданно прошептала Гвиневра.

И прежде, чем Адайн успел произнести что-то вроде: «Надо же, вот это совпадение», риамонтка загадочно улыбнулась:

- Сегодня ночью осмотрите внимательнее свой шкаф.

Ликария

Кажется, Эрик выпил чуть больше собственной меры. Ликарии и так было не по себе от его компании, а после очередного скабрезного анекдота захотелось просто сбежать. Но этикет…

«К хосу бы этикет, да только это свадьба моей подруги. Нельзя устраивать скандал».

Настроения не добавляла и Гвен, которая нагло уселась подле Адайна, игриво кокетничала и стреляла глазами. И Адайну это, кажется, нравилось. Во всяком случае, он не показывал признаков недовольства.

«Ещё бы».

Ликария признавала: время пошло Гвиневре на пользу – она похорошела, слегка округлилась сверху, осветлила волосы и научилась носить косметику.

«В отличие от меня, которой некогда заниматься собственной внешностью».

В памяти всплыл вечер, когда Лика застала их вместе… и в сердце будто тупую иголку вонзили, оживляя старую боль – ноющую, блёклую, похороненную под завалами страшных переживаний, и под слоями новых эмоций и мыслей, порождённых днями и месяцами упорных трудов над многочисленными целями и практическим нерешаемыми задачами.

Нельзя позволять той боли проснуться. Нельзя тянуть за ниточку. Кто знает, что выйдет наружу? В ту ночь её сердце разбилось. А дальше была беспросветная липкая тьма…  

«…запечатанная обещаниями: не любить больше Адайна. Принимать его помощь. Уважать. Благодарить. Но не любить».

Ликария выдернула свою руку их цепких пальцев короля Эрика и пригубила бокал.

- Ваше величество? – король Риамонат запнулся на середине очередной пошлой истории.

«Нельзя давать старой ревности проснуться. Завтра же я покину Мадхаву и постараюсь не думать об…»

Взгляд против воли остановился на середине зала, сквозь который к ней решительно шёл драконий король. Как назло, оркестр играл вступление к вальсу.

«К драконьему вальсу. О, нет».

Если дракон пригласит её…

«А он ведь не пригласит? Он просто хочет откланяться».

…ей придётся с ним танцевать. Иначе это будет трактоваться присутствующими, как неуважением к культуре и обычаям Грайгцура, что может повлечь долгосрочные дипломатические последствия, особенно если учесть, что в кулуарах всё ещё есть недовольные, обвиняющие её в слишком тесном контакте с драконами, и плевать, что она долгие годы выстраивала равноправное, равноудалённое сотрудничество со всеми тремя королевствами!

А ещё она выпила, наслушалась всякого, и вообще с ней в последнее время творится странное: на мужчин начала поглядывать, о наследниках задумываться, даже велела мастеру Боттлому, который генеалогиями занимается, поискать в старых записях практику применения в истории звания «принц-консорт». Так, на всякий случай.

«Короче, нельзя мне с драконом танцевать. Но и отказать ему нельзя!»

- Ваше величество, - подошёл Адайн вплотную к столу, где сидели Ликария с Эриком. - Окажите мне честь, - протянул он руку, не оставляя сомнений в намерениях.

«Хос!!!»

Ликария подняла на дракона взгляд, полный скрытой мольбы, и едва заметно качнула головой, надеясь, что Адайн поймёт. Но драконий король не понял. Лицо его оставалось непроницаемым, рука всё ещё висела в воздухе. Ситуацию усугубил захмелевший Эрик, который против всяких приличий ухмыльнулся и процедил:

- Её величество ясно дала понять, что не танцует сегодня.

- Напротив, - вежливо улыбнулась Ликария. – С удовольствием принимаю приглашение.

Она вышла из-за стола на ватных ногах, подала руку, чувствуя, как обжигает горячее прикосновение, как тело тянет к нему, душу тянет, тянется ниточка…

«Нельзя…»

Рука на плече, другая – в его руке. Шаг в такт. Другой. И ещё… Всего лишь танец. Так близко, что чувствуется, как от него веет теплом. Танец старый, они оба хорошо знают его, и оттого двигаются слажено, легко. И ей тепло рядом с ним, от его дыхания на плечах, на лбу и в волосах… Кажется, он вот-вот станет ещё ближе и коснётся её… как шёлковая юбка, что запуталась в ногах и скользит по коже…

«Это лишь наваждение… оно пройдёт,» - уговаривала себя Ликария.

- Лика, - Адайн вдруг назвал её по-простому, так, как лет пять не называл, а ведь то был их негласный договор.

«Теперь он его нарушил. Отчего?»

- Мне нужна твоя помощь, - голос его подвёл, и это тоже было до странного необычно.

Ликария изумлённо взглянула на него. На её памяти король Грайгцура впервые обращался к ней за помощью.

- Просите, чего угодно, - заверила она дракона по-дружески. – После всего, что вы для меня сделали, как я могу отказать?

- Отлично, - лицо Адайна осветилось так, будто у него гора свалилась с плеч. – Значит сегодня ночью я сплю у тебя.

Ликария

«Нет!» - если бы не годы правления, которые приучили её сначала думать – потом говорить, королева огорошила бы дракона отказом. – «И подтвердила бы его опасения, что неспособна справиться с собой, а значит и с королевством».

Наваждение вмиг рассеялось. Опасения, которые и раньше нет-нет да и закрадывались в душу, возникли с новой силой. Ликария исподволь глянула на Адайна:

«Возможно, это проверка на прочность».

А если бы она не выдержала её?.. Если в какой-то момент не пройдёт? Драконы сместят её?.. По спине пробежал холодок. А что? За новым королём дело не станет: согласно родовому древу, у отца целый выводок племянников из династии Морриган.

Собственно, без поддержки драконов Ликария ни за что не получила бы трон. Ей даже с родителями не дали бы попрощаться – ардарская знать совместными усилиями заточила бы её в глухой монастырь и постаралась бы как можно скорее вымарать из истории.

«Или меня отдали бы Эрику. В обмен на решение вопроса средней значимости,» - она зябко поёжилась. – «Моё счастье, что моя кандидатура устроила Грайгцур. Но счастье ли?..»

- Лика… что с тобой? - прошептал Адайн вкрадчиво.

- Всё хорошо, ваше величество, - прохладно улыбнулась Ликария. – Должно быть, мне противопоказан даже глоток местного вина.

- Ты же не пила.

«Следит за мной. Как всегда,» - Лика снова взглянула на Адайна, на его непроницаемое лицо, но если раньше эта непроницаемость казалась ей выражением спокойствия, то теперь виделась завесой, за которой можно спрятать абсолютно всё!

- Ваша просьба весьма необычна, - начала она прощупывать почву. – Вам не понравилась комната, которую выделили мадхавцы?

- Можно сказать и так, - уклонился дракон.

- Отчего же не попросите новую? – вообще-то она не смела указывать королю более сильного государства, однако... 

«…он ведь король, а не простой подданный! А дело всего-навсего в новой комнате,» - эта мысль висела в воздухе и нуждалась в разъяснениях.

- Не хочу лишней суеты и огласки, - ответил Адайн.

«О, да, секретность – лучший предлог».

- Как далеко вас поселили? Моё любопытство не праздно, - тут же пояснила Ликария. – Надеюсь, вы понимаете: моя собственная репутация…

- Четвёртая дверь от вас. А что касается репутации, поступим так: попросите Мильхельма и Клариту вылететь с вашего балкона и устроиться на ночь в джунглях. Я вернусь с одним из них.

- Так и быть, отложу вам одежду телохарнителей, - Ликария отступила на шаг и сделала поворот вокруг своей оси, как того требовал танец. – Однако не слишком ли жестоко для Мильхельма? - вернулась она снова в объятья Адайна. – Ночные джунгли – не самое приятное место.

- Кто посмеет тревожить спящего ящера? – усмехнулся тот с чувством собственного превосходства.  

- Действительно, никто.

Отвернувшись, Ликария коротко глянула сначала на посерьёзневшего Бриджеша Нидузу, затем на мрачного Эрика. Оба правителя пристально следили за танцующей венценосной парой.

«И оба не подходят на роль верных союзников,» - украдкой вздохнула королева. – «Значит, выбора нет. Так стоит ли дёргаться?»    

Адайн

Всё получилось. Не прошло и часа, как он уже прохаживался по её комнате. Конечно, совестно было тревожить Ликарию и драконью пару, но и ночевать в ожидании провокации риамонтцев – то ещё удовольствие.

И да, ему ничего не мешало самому улететь в джунгли. Но тогда у него не было бы возможности поговорить с Ликой.

«Была,» - вообще-то у него масса возможностей поговорить с ней. – «Но не наедине,» - уговаривал он себя. – «Не так, чтобы скрыть этот разговор от риамонтцев и мадхавцев».

- В последнее время ты не носишь бусину связи, - начал он с нейтрального повода.

«Ещё бы понять, о чём вообще я хочу говорить?»

- Да. Я оставила её в Ардаре, - ответила Лика буднично.

А Адайн, поправляющий на себе рубашку Тома, так дёрнул ткань, что та затрещала по швам.

«Не носить – одно, но оставить в Ардаре – совсем иное!»

Конечно, королева Ардара давно не нуждалась в подсказках. Напомни он о первых годах её правления, когда практически всё время оставался на связи – Лика обидится. А он не хотел её обижать.

«Но разве это повод для беспечности?»  

- Враг ведь не устранён.

- Нет. Однако он мог передумать, - Лика налила воды в пару бокалов зелёного стекла. – Я изменилась. Всё изменилось.

«Действительно многое, да не всё».

- Будете? – предложила она ему воду.

- Нет, - мотнул головой Адайн. – Позволь быть откровенным: возможно, ты перестала чувствовать опасность, но я по-прежнему ощущаю её. Враг мог затаиться. Мог даже формально принять твою сторону. Но разве можно полагаться на кого-то, способного на…

- Убийство? – подняла бровку Лика и пригубила бокал. – А что, по-вашему, я делаю каждый день? На кого опираюсь?

«На нас,» - Адайн опешил от того, как повернулся расклад. Однако он никогда не спешил с выводами, вот и теперь дал себе пару мгновений. – «В конце концов, она могла иметь в виду собственную армию, а ещё стражу, торговых союзников с их наёмниками, да и драконы… если уж начистоту, во время войны с эйдиврами драконы убивали тысячами».

И всё же следовало прояснить:   

- Лика, ты что, подозреваешь драконов в расправе над своими род…

- Конечно нет, ваше величество! – королева Ардара вздрогнула и чуть не выронила бокал.

«Не подозревает,» - обрадовался Адайн.

Однако от неосторожного движения её руки вода пролилась. Он среагировал первым, схватил со стола полотняную салфетку и принялся вытирать её шею и ниже… до тех пор, пока не понял, как двусмысленно это выглядит.

Ликария тоже это поняла. Строго глянув на него, она отобрала салфетку и приложила к мокрому пятну.

- Нет, - гораздо спокойнее ответила королева. – Скорее я поверю, что это сделал лично Эрик.

- Его там не было, - выдохнул Адайн, всё ещё чувствуя неловкость. – Есть множество свидетелей. Эрик действительно прибыл в замок ближе к рассвету, когда всё уже было кончено.

- Да, и это отец своими руками сменил практически всю стражу. А надоумили его трое королей и моё письмо. И слуг он сам сократил. Ну и кто виноват?

- Не ты.

- И я в том числе, - Лика отбросила салфетку и устало села на обитый атласом пуф. – Если бы не моя глупость. Если бы я не…

«Влюбилась в меня».

- Не вмешалась тогда в план приёма гостей, не продлила бы их присутствие, враги…

- Осуществили бы заговор гораздо раньше, как и планировали. Лика, - Адайн уселся рядом  с ней и взял за руку, - сколько раз мне говорить? Ты не виновата.

Она выдернула свою руку из его ладони и вскочила на ноги. Адайн знал, что она хочет сказать, и Лика знала. Ещё три года назад они часто возвращались к этому разговору. Но видимо, в этот раз королева решила не терзать свою душу, не ворошить тяжёлое прошлое и не превращать очередной разговор в череду риторических вопросов, которые, возможно, так и останутся без ответов. 

- Уже поздно, ваше величество, - произнесла она, стоя к нему спиной.

- Да… Я могу лечь на полу. Или на той кушетке, - переключился Адайн на более насущные дела.

- Глупости. Ложитесь на кровать. Она такая огромная, что вместит с десяток королей Грайгцура.

- И столько же королев Ардара, - согласился Адайн, глядя на действительно гигантскую кровать и удерживаясь от шуток насчёт гаремного прошлого мадхавцев.

- Адайн, зачем это всё? – спросила Лика без церемоний, когда свет был потушен, а они оба, так и не заснув, битый час ворочались на разных концах необъятной кровати.

- Что именно?

- Почему Грайгцур выбрал именно меня?

- Странный вопрос. Особенно, если учесть, что мы тебя не выбирали. Трон твой по закону, по крови. Мы только помогли восторжествовать справедливости.

- А если бы справедливость требовала… убить меня?

Прежде, чем ответить, Адайн задумался. Вопрос поставил его в тупик, а врать он не мог:

- По счастью, не потребовала.

- О, да, - тяжело вздохнула Ликария.

- К чему такие вопросы? Если честно… они немного пугают меня.

- Честно? – усмехнулась Лика в потолок. – Тогда позвольте быть честной до конца.

- Конечно. Когда было по-другому?

- Очень странно, что вы ночуете у меня.

- Возможно, я действительно поторопился. Рассуди сама: Гвен подсела ко мне и среди прочей болтовни упомянула, что наши спальни разделяет стена. И что я должен внимательнее осмотреть свой шкаф. Что это, по-твоему, значило?

- Она заинтересована в вас, как в любов… - голос Лики на мгновение охрип. – Ну-у, вы понимаете. А в шкафу, судя по всему, есть тайный проход.

- С чего вдруг такой интерес? И почему так в лоб?

- По мне, ничего странного, - прошептала Ликария. – Вы давно ей нравитесь, ещё с того лета в Ардаре.

- В то время действительно произошло многое.

Шёл сложнейший Совет, произошли перебои с поставками минералов, Льюэллин влюбился в Брянку, и его ситуация казалась нерешаемой. На фоне резвящихся отпрысков знати особенно остро чувствовалось, как тучи сгущаются над Морриганами. Да ещё и юная Лика всё время маячила перед глазами. Может поэтому…

- Я не заметил тогда особой симпатии со стороны Гвиневры, - Адайну пришлось напрячься, чтобы вспомнить, как Гвен Риганштад выглядела тогда. 

- Правда? – уточнила Лика с налётом язвительности.

«Да нет, показалось. С чего ей язвить? Между мной и Ликой всё давно решено».

- Правда.

- Хотите сказать, у вас с Гвен ничего не было? – кажется, она шмыгнула носом.

- Не был. Я даже за руку её не держал. 

Лика усмехнулась:

- Точно? Не подумайте, что сую нос в вашу личную жизнь. В конце концов, ваше дело, с кем…

- О чём ты? – это уже начинало раздражать. – Ты прекрасно знаешь: драконы – существа парные. После ухода мой жены…

- Да, вы сто раз говорили. Однако если у Риамонта есть на вас компромат, если вы обидели Гвен, последствия могут быть самыми неприятными.   

- Лика, ты же знаешь, драконы не врут. Я и пальцем не тронул Гвен. Ни тогда, ни сейчас. А если хотел бы, остался бы на ночь в своей комнате и уж точно не посвящал бы тебя в происходящее. 

На том конце кровати замерли. Потом послышался длинный тяжёлый вздох.

- Ты веришь мне? – Адайн повернулся к ней.

- Да, - Лика лежала спиной, обнимая подушку и свернувшись калачиком.

- Вот и хорошо.

Вскоре она затихла. Мысли теснились в голове Адайна, многое всколыхнулось в этот вечер и о многом следовало бы подумать.

«А может не следует? Правильно говорил Больдо: прошлое прошло».

Завтра они покинут Мадхаву, в Ардаре Лика займётся делами, он убедит её снова носить бусину связи, будет приглядывать, как раньше, и всё будет хорошо. Их союз силён. Каждый находится на своём месте – таков баланс, таков паритет, и нет нужды ничего менять. И враг - кто бы он ни был – тоже понимает, каков расклад.

«Кто бы он ни был – король ли, советник, кочевник, выживший эйдивр или обиженная принцесса, – он не посмеет напасть».     

Ликария

Прошла целая вечность, пока она уверилась – дракон уснул крепко, – и окончательно решилась использовать единственный шанс.

Сойдя осторожно с кровати, Ликария на цыпочках подошла к двери. Сегодня никто её не охранял. Уверенный в своих силах Адайн отпустил Тома и Агну погулять, а Кларита в ожидании утреннего маскировочного отлёта дремала снаружи на террасе. Так что босая королева беспрепятственно покинула комнату и миновала добрую сотню метров по коридору.

Пустая комната короля Грайгцура, по счастью, оказалась не заперта. Ликария исправила это, задвинув засов изнутри.

Затем она подошла к единственному платяному шкафу, открыла его, и… ей даже искать не пришлось. Видимо, Гвен утомилась ждать и решила сама проявить инициативу – в верхнем дальнем углу что-то щёлкнуло, в возникшую щель проник яркий свет. Щель быстро расширялась, и наконец, дальня стенка шкафа оказалась сдвинута в сторону.

- Доброй ночи, Гвиневра, - несколько мгновений Ликария наслаждалась произведённым эффектом, однако времени на игрушки совсем не осталось, и она сразу перешла к сути: – Я хочу видеть Эрика. Сейчас же. Приведи его сюда.

Король Риамонта Эрик

Так уж пожелали боги, что все поворотные события в его жизни случались именно на рассвете. Ранним утром ардарцы увезли Гвен из Тревиллы, перед восходом солнца он размозжил голову своему не в меру принципиальному папеньке, и под первыми золотыми лучами потерял корону Риардара.

«Не потерял. Увели,» - скривился Эрик.

И теперь, тоже ранним утром забрезжила надежда на торжество справедливости.

Лика пришла к нему. Сама.

Исподволь угадывая изгибы её тела, таящиеся под слоями текучего мадхавского шёлка, он не мог не думать о том, что дракон и она… но эти мысли пришлось откинуть.

«К хосу дракона».

Дело превыше всего. Начать бы его да закончить. А тело… пара умелых мадхавских шлюх на время заглушат желание, давнее влечение к Лике – его единственную слабость, способную всё погубить.

- Ну и что это было? – ход его размышлений перебила Гвен, которая только что закрыла дверь за Ликарией.

- А ты не понимаешь? – огрызнулся Эрик.

Он и сам бы отдал руку на отсечение, лишь бы понять, чего на самом деле хотела Лика. Да только Гвен об этом знать необязательно. Пусть лучше начнёт доказывать свою полезность, проявит прозорливость, поделится чутьём, заодно, возможно, предложит что-то дельное.

- Она согласилась на наше предложение по поводу открытия и освоения юго-западных земель. Согласна даже софинансировать морскую экспедицию и выделить пару драконов для её охраны. Немыслимая щедрость, - подытожила Гвен то, что они и так только что услышали от Лики.

- Щедрость и впрямь немыслимая. Особенно, если учесть, что драконы – не её собственность.

Гвен выпятила губы:

- Она же сама не раз говорила: её охрана – явление временное, скоро она отправит их в Каменное кольцо.

- И… - поторопил сестру с выводами Эрик.

- Не знаю, - всплеснула руками Гвен. – Она уже пять лет обещает их вернуть, а воз и ныне там. Я тебе больше скажу, - перешла сестра на шёпот, - мои девочки доложили: Адайн сегодня спит у неё.

- Вот как? – Эрика переполнило отвращение. – Моя охрана видела, как он улетел в джунгли и до сих пор не вернулся. Ящер начал хитрить?

- Он улетел… а ты мне не сказал?! – разъярилась Гвен. – А ведь я ждала его!

- Нужно быть слепцом, чтобы не видеть: твоя затея с его соблазнением провальна. Ему никто не нужен. Сколько следим за ним, даже в трущобах, даже на занюханных постоялых дворах, его ни разу не видели с женщиной. Возможно, после гибели Нэрис Мэйб…

- Ты помнишь её имя, - горько усмехнулась сестра.

- Трудно забыть тварей, которые привезли Уилларда Морригана и его советника с вестью, что эйдивры напали на Мадхаву.

- Но Нэрис Мейб тогда была в шкуре дракона.

- Не всё время. Разговор-то был долгим, отец до самой ночи не соглашался влезать. Будто знал, что после победы наши распри только усилятся.

- А дракониха? Ты единственный видел её, – напирала Гвен. – Какая она была? Какие у неё были волосы?

- Думаешь, я смотрел на волосы? – усмехнулся Эрик, перед глазами которого до сих пор стояли грубо стёсанные стены полупещеры-полукомнаты в дальней части замка, ползучие блики факелов, которые она зажгла своим огнём… и обнажённое тело в облаках пара после оборота. Она сидела на корточках и сипло дышала, а её спина с торчащими позвонками тяжело вздымалась, выгибая дугой.

Он уже тогда уяснил: обороты нелегко даются людям-драконам. И всё равно лелеял детскую мечту когда-нибудь стать таким же, превращаться в летучего ящера, покорить небеса и палить огнём врагов.

А волосы у неё были длинные и мокрые от пара и пота, они липли тёмными змейками ко лбу и к спине…

- Кажется, она была шатенкой.

В ту ночь двуногая драконица не заметила его – в разлом под потолком влез ещё один дракон, который отвлёк её. И юный Эрик счёл за лучшее убраться, пока его не обнаружили и не сожрали.  

- Ясно, - кивнула Гвен, окончательно выдёргивая его из воспоминаний. – Так что будем делать с Ликарией?

- Пока ничего.

- Ничего? Их союз явно дал трещину. Для нас это шанс!

- Глупая. У нас никогда не было шанса, - руки сами собой потянулись к кинжалу у пояса. – Нам нечего противопоставить Грайгцуру. Какой бы многочисленной ни была наша армия, даже если мы объединимся всем континентом, драконы выжгут её! Всё, понимаешь?! А потом запрутся у себя в кольце.

- А так ли неприступны их горы? – прищурилась Гвен.

Эрик подкинул в воздух и поймал за ручку клинок, игнорируя очередную глупость сестры:

- Если твои девчонки не лгут, если он ночевал у неё, это может быть их первый ход.

- Ход? Лики и Адайна против нас? – прошептала Гвен, приходя в ужас от собственных слов.

«Только дошло?» - он всегда радовался, когда оказывался умнее кого бы то ни было.

- Но зачем им вредить нам? – не понимала сестра. – У них было столько возможностей перекрыть воздух Риамонту и Мадхаве. После стольких лет помощи нашим королевствам…

- Слово «месть» тебе ни о чём не говорит? – начал злиться Эрик. – А понятие «отвлекающий манёвр»?.. И потом: зачем ломать то, что в перспективе может стать твоим? Особенно когда нужно всего лишь свергнуть пару династий.         

Никогда ещё глаза Гвен не были такими большими. А чего она хотела? Лика оперилась – ставки выросли. 

- Остаётся… - выдохнула сестра.

- Для начала оттеснить от неё дракона. Возможно, их союз крепче прежнего, но теперь мы знаем, куда бить. Ну а следующим шагом будет… - Эрик метко вонзил нож в гранатовый плод. – И да, надо бы освежить отношения с нашими южными друзьями.

- С этими? – Гвен окинула многозначительным взглядом комнату, чем снова позабавила Эрика.

- Вообще-то, - невольная усмешка растянула рот Эрика, – континент не заканчивается на Мадхаве.

Ликария

Укладываясь в кровать подле спящего дракона, Лика почему-то вспомнила, как впервые без поддержки встала на лёд.

Первый раз она попробовала прокатиться в Риамонте, тогда её подначивал Эрик, к тому же она завидовала принцессе Гвиневре, высокая фигурка которой изящно кружилась и буквально парила над зеркалом замёрзшего пруда.

В тот день у неё не получилось.

Не получалось и потом, но мечта подталкивала вперёд, поэтому в Ардаре она продолжила пытаться. Каждую короткую зиму пробовала снова и снова это редкое для ардара развлечение, набивая шишки и ссадины, и остановилась только тогда, когда лёд стал для неё таким же понятным, как пол.

«Творец Всемогущий, права ли я?»

Ей понадобилось много времени и сил, чтобы покорить ледяную гладь, а сколько раз она упадёт и споткнётся прежде, чем получится править Ардаром без Грайгцура? И имеет ли она право отсекать драконов? Ведь ценой такого падения может стать жизнь. Много жизней, ибо последствия этой интриги коснутся не только её.

- У меня получится, - прошептала она, подбадривая саму себя.

О нет, она была не настолько глупа, чтобы действовать излишне самонадеянно. И она не стала выкладывать перед Эриком все карты. Это ведь не союз с Риамонтом, отнюдь, её цель – не противостояние с Грайгцуром, а всего лишь некоторое охлаждение.

«Небольшое уменьшение влияния драконов на мою жизнь».

И да, конечно, Адайн обидится. Однако причинить вред не посмеет – веского повода сомневаться в лояльности Ардара Лика не даст. 

«Пусть только оставит меня в покое,» - от этой мысли ей почему-то стало легче.

А ведь и правда, в последнее время ей стали в тягость его визиты, его проверки бумаг и законов, и его советы. Лика даже представила, как Адайн улетает к себе домой, на этот раз окончательно, а она… правит, как правила – разумно, осторожно, лавируя между интересами трёх королевств по-своему. И… при мыслях о наследниках у неё всегда портилось настроение.

«Что ж, видимо, всё-таки придётся подумать насчёт женихов».

Адайн

Провожали их всем мадхавским двором.

Ехать, кстати, собирались вдвоём с Ликарией – Адайн вызвался её проводить, как только узнал, что риамонтцы выезжают одновременно с ардарцами, и их кортежи проделают вместе большую часть пути. Причём провожать собрался до самой Прайнарры.

- Пялишься на ардарскую глупышку, – тихо проговорил Льюэллин, жена которого сейчас обнимала Ликарию.

- Нет. Просто думаю.

- И мысли эти безрадостны, друг.

- А она давно не глупышка.

- Тогда почему её действия не внушают спокойствия? Том рассказал, что она встречалась с Гвиневрой.

- Не только с ней.

- Что будешь делать? – прошептал рыжий дракон.

- Вопрос в другом: почему твой тесть поселил нашу троицу в покоях с хитро устроенными шкафами? Соскучился по интригам?

- Старина Бриджеш всегда себе на уме. Присмотреть за ним?

- Займись, наконец, собой. В ближайшее время я пришлю сюда новую пару послов.

- А как же я? – состроил Лью обиженную гримасу.

- Помнишь нашу пословицу? Два глаза хорошо, а четыре – лучше.

- Всего четыре? Не шесть? – улыбнулся бывший советник, а теперь уже бывший посол.

- Твоя игра закончена, друг. Ты год за годом исправно служил Грайгцуру, одновременно выторговывая у Бриджеша брак с Брянкой. Теперь насладись покоем.

- Трудно быть спокойным, когда видишь, как темнеет небо над твоим названным братом.

- Я справлюсь, Лью. Не в первой.

Адайн

Месяц спустя

Зимой Некрополь превращался в серый край. Снег облеплял сизые скалы белыми пятнами, прятался в расщелинах, стелился позёмкой, а ледяные лужицы напоминали маленькие кусочки зеркал вроде тех, что украшали повозки и праздничную одежду чоров.

Вообще-то ему несвойственно было думать в этом месте о чём-то отвлечённом – о тех же чорах. Обычно, подлетая к Некорополю, он обо всём забывал. 

Вход в пещеру изрядно замело, поэтому Адайн сначала разбил слой наста и наползшие сугробы крепкими драконьими лапами. Внутри оказалось сумрачно и непривычно тихо… Застывшая вода больше не капала с потолка, не стекала с журчанием по стенам. Сами эти стены уснули, укрывшись наростами льда. 

Розовый саркофаг тоже замело. Из-под сугроба торчали остовы высохших розовых веток. Цветы принесли по его указанию – в последние несколько лет Адайн мог месяцами не навещать Нэрис Мейб, и надеялся, что пара букетов хотя бы немного сгладят его вину.

Точнее, издалека это виделось так.

Однако оказавшись на месте, он понял, насколько всё это ничтожно. Не значимо. И эти цветы. И даже его прилёты сюда.

- Это ведь ничего не меняет… Ты ушла.

Почувствовав раздражение, Адайн разметал с саркофага снег, собирая сухие колючие ветки в охапку. Но этого было мало. Он и сам не заметил, как превратился в дракона, сбивая свежие сталактиты и царапая крылья об острые камни. А потом дохнул что было сил, выпуская стоп яростного пламени…

Вот и всё. Мерзкая солома, от которой это место выглядело неопрятным, сгорела дотла.

Правда, лучше не стало. Снег с шипением испарился, растёкся лужей, а светлый камень пещеры и изножье мраморного саркофага теперь покрывала чёрная гарь. Да ещё и дым застил глаза.

Адайну нестерпимо захотелось выйти отсюда. Улететь и не возвращаться. Он поднял длинную шею, оттолкнулся от пола и… приземлился снова.

«Как бы ни захлёстывали эмоции – долг превыше всего».

Обернувшись снова в человека, он нашёл в углу кожаный мешок, где хранилась его одежда, надел на себя всё, кроме рубашки, которой сегодня суждено было стать его тряпкой, и вернулся к розовому камню.

Постепенно дым улетучивался, по стенам вновь сочилась вода, и снова плакали камни. А он пытался исправить содеянное – обмакивал ткань в лужу и тёр саркофаг, пытаясь соскрести чёрный нагар. Местами гарь отходила, местами въелась навсегда. Как бы он ни старался, когда-то изящная вещь теперь выглядела ужасно.

Наконец он подобрал с пола осколок камня и отбил мраморный уголок, убеждаясь, что чернота проникла вглубь – его пламя испортило драгоценный камень.

- Прости, - произнёс Адайн, понимая:

«Она не простит меня».

Не потому, что видит его откуда-то с неба и осуждает. Не потому, что скучает или ревнует.

- Просто ты ушла навсегда, - произнёс он, прислушиваясь к тишине и удивляясь, как быстро мороз успокоил плачущие камни…

Ликария

Драконий король практически вбежал в её кабинет с лицом, искажённым не то удивлением, не то недовольством.

«Адайн и искажённое лицо? Что-то новенькое,» - Лика попыталась взять себя руки, но не смогла.

В предчувствии бури её сердце заколотилось часто-часто. Поэтому она напала первой и без церемоний:

- Что с вами? – произнесла она резко, не соизволив даже подняться из-за стола.

- Это ты мне скажи! – произнёс дракон, вкладывая в каждое слово столько гнева, что решимость Лики дрогнула.

- Вы про Тома и Агну? Да, я отправила их охранять экспедицию к юго-западным островам, – принялась озвучивать она заранее отрепетированные фразы. - Ардару важна эта экспедиция. Если помните, южный торговый путь всё ещё контролирует Бриджеш, а северный зависит от Эрика… Мне это не нравится, – подытожила Лика, комкая от волнения очень важную, но длинную мысль.

- Значит причина – всего лишь торговые пути? – обманчиво спокойно уточнил Адайн. – Причём не самые значимые.

«Нельзя сбиваться». 

- Доля потенциальных доходов от них не так уж мала. А вы знаете, как важен каждый мало-мальский источник прибылей.

- Значит дело в прибыли? – прошипел дракон.

- В ней и только в ней.

- Брось, Ликария, я же вижу, к чему ты ведёшь, - он подошёл вплотную к столу.

- Не понимаю, о чём, вы, - отчеканила королева единственную фразу, которая во время репетиций отскакивала от зубов.

- Хочешь полной независимости? – прошипел дракон, вкладывая в своё предположение сразу несколько смыслов.

- Да, - на этот раз Ликария ответила честно, и... её ответ явно обескуражил дракона.

Во всяком случае тот отпрянул от стола. Несколько мгновений молчал. А потом, будто оттаял: 

- Но… так не бывает, - почему-то перешёл он на шёпот.

- А что, если у меня получится? – озвучила Лика то, что давно будоражило её, и страх отступил. – Это ведь решит все наши проблемы.

- Наши – это чьи?

- Мои и народа Ардара, – великая мечта придала ей силу.

Не в состоянии больше сидеть за столом, королева поднялась со стула и направилась быстрым шагом к центру кабинета, где напольная мозаика изображала карту континента:

- Только представь, больше не придётся договариваться, выгрызая более удобные условия на Советах. Больше не придётся бояться. Не придётся оглядываться…   

- Всё не так просто, но допустим, - фыркнул Адайн. – Однако, во-первых, подобные предприятия следует обсуждать на Совете, а до ближайшего собрания полгода. Во-вторых, довожу до твоего сведения: Грайгцур не одобряет эту экспедицию. А в-третьих: ты отправила драконов без согласования со мной. И дело не в том, чьи они, Лика, - он пронзил её чистым открытым взглядом. – Дело в том, что это половина твоей охраны!

Ликарии стало горько. Он был прав. Во-первых, она действительно нарушила правила. Во-вторых, Грайгцур всегда был за сохранение инородных культур, а любая экспедиция мало того, что разрушит чужой коренной уклад, так ещё и грозит человеческими жертвами. Ну а его забота о ней стала просто вишенкой на торте.  

Она опять ошиблась… Внутри что-то дрогнуло. Слёзы подступили к глазам, и чтобы скрыть их, Ликария отвернулась от Адайна и подошла к витражной двери, ведущей на террасу.

Снаружи мела метель, ветер выл, и в металлических рамках подрагивали стёкла… А она хотела кричать!

Как же так вышло? Ей казалось, она готова выдержать натиск короля драконов. На деле он бил по больному, как те порывы ветра в витраж. И даже мечта не спасла. Напротив, теперь её притязания виделись недальновидными и неоправданно завышенными.

«Но самое ужасное – это дело ещё не закончено, и кажется уже поздно отступать».

- По поводу моей личной охраны, - незаметно шмыгнула она носом. - Я сменила её полностью. И отправила Мильхельма и Клариту в Грайгцур с письмом. Видимо, вы не прочли его.

- Прочёл.

«Когда же ты спал? И как летел сквозь снежный буран?» - кольнула совесть.

- И знаешь, что подумал?

От витража сильно сквозило, холод проникал под платье, касался шеи, и Ликария зябко поёжилась. 

- …что тебя принудили. Что Тома и Агну убили! Что твой почерк подделали!! – расходился Адайн.

- Бред. Я лично попрощалась с Мильхельмом и Кларитой. И как видите, спокойно пережила эту ночь, - опустив глаза, королева пошла к камину, чтобы хоть немного согреться.

По пути она остановилась у стола и налила себе лирака. Конечно, ещё не вечер, и впереди много бумажной работы, но после такого хотелось немного расслабиться.

- Что ты делаешь? – всполошился Адайн.

- Собираюсь выпить, - в обычный день Ликария полюбовалась бы тонкой бордовой струйкой, наполняющей серебряный кубок, но сегодня красоту момента портил разъярённый драконий король.

И вдруг мелькнула мысль, что она готова отказаться от всего вина в своей жизни, лишь бы он… был драконом без пары. И не королём, а лордом. И чтобы она была леди. Тогда бы она прекратила эту дурацкую ссору. Она бы даже не начинала её! А просто подошла бы и обняла. Прижалась к его груди, чувствуя его запах, и его жар, и как его руки смыкаются на талии…

«Глупые мечты,» - слегка сморщилась королева, ощущая отголоски прежней сердечной боли.

Поднесла кубок к губам, и…

- Да что ты творишь! – внезапно Адайн оказался рядом, вырывая из рук бокал.

Так близко. Опасно близко. Глаза в глаза, дыхание в дыхание, окатывая жаром, натягивая и обрывая последние путы…

«Нельзя!»

- Что ты творишь?! – взвилась Ликария, практически отскакивая назад. – Мне теперь и съесть ничего нельзя без согласования с высшим разумом? – язвительно добавила она, мысленно коря саму себя за минутную слабость.

- Нельзя, - Адайн вылил содержимое кубка в камин. – Если в замке нет драконов, еду и питьё не проверяли.

- И что ты предлагаешь? Мне не ужинать сегодня?

- На ужин я останусь. И на завтрак.

«Да!» - отозвалось внутри.

«Нет!» - сопротивлялась она, и вдруг в глазах потемнело – будто она провалилась сквозь тонкий лёд в потаённые переживания, где жила какая-то её часть, что дышала и чувствовала, и мыслила вразрез с её планами. - «Вот именно, что вразрез! Но согласие с чешуйчатым величеством не вписывается в стратегию королевы Ликарии».

Вдруг она увидела эту свою часть – светлый уголок, где всё ещё оставалась юная, отвергнутая Лика, которая напевала и танцевала, играла и проказничала, пытаясь скрыть, что ей так не достаёт любви и заботы… 

«Хм,» - усмехнулась Ликария. – «Милая, да будет тебе известно: любви никогда не бывает достаточно, даже если весь мир лежит у твоих ног. Так что заткнись и не мешай».

- Лика, что с тобой?.. – обволакивающий голос дракона рассеял тьму, возвращая королеву в реальность.

- Ничего, - справляясь с головокружением, она облокотилась руками о стол. – У меня так бывает, когда погода резко меняется.

- Значит одобряешь?

- Что именно?     

- К завтрашнему дню ко двору Ардара прибудет новая пара драконов.

- Конечно, нет, - ответила уже спокойно Ликария.

Все эти переживания изрядно вымотали её.

- Они так же искусны, но менее сговорчивы с некоторыми коронованными особами, - продолжал прятать за шутками свою волю драконий король.

- Нет, - твёрдо отказала она.

И в очередной раз за вечер Адайн поменялся в лице.

- Ты тоже не останешься, - добавила, точнее, добила его Ликария.

- Хорошо, - выдохнул дракон. – Вижу, спорить бесполезно. Расскажешь хотя бы, почему?

- Наверное потому, что за всё время пребывания твоих драконов на меня ни разу никто не напал, меня не пытались сделать жертвой интриг или отравить ядом.

- Да! Потому, что тебя охраняли драконы! – торжественно произнёс Адайн.

- Или потому, что не было никаких врагов?

Она снова плеснула в кубок лирака, и на этот раз сделала два больших глотка.

- Видишь, - улыбнулась она. – Со мной всё в порядке.

Адайн

Лика лгала. Адайн чувствовал её страх и потерянность, слышал, как стучит её сердце, как пульсирует в венах боль. Но что он мог сделать? Чему может научить тот, кто и сам со своей болью справиться не может? 

И про яды – всё ложь.

«В первые годы их было особенно много».

О, нет, он никогда ей не врал. Лишь умалчивал кое-что, чтобы не волновать и не отвлекать от обучения важному юную королеву – лучшую из возможных, ибо милосердную и лишённую цинизма. 

- Уходи, - приказала она.  

«Но может, я ошибся? Возможно, цинизм – это их врождённое свойство? А я позволил себе…» - Адайн даже домыслить не смог, в груди трепыхнулось и тяжело перевернулось что-то неудобное и невыносимо громоздкое…

Возможно, уйти отсюда и правда – лучшее решение.

«И чем скорее, тем лучше,» - кажется, он побежал.

Лязгнула и хрустнула витражная дверь, просыпались осколки не то стекла, не то льда... прыснула в лицо колкая снежная крошка… на спине натянулась ткань, лоскуты которой тут же забрал себе ветер.

Ветер сегодня свирепствовал – не давал расправить крылья, и ему пришлось приноровиться к его мощным потокам, а потом…

Он пришёл в себя на берегу моря далеко от Прайнарры. Ветер выл, выкатывая на каменистый берег огромные серые волны. А перед глазами так и стояла удаляющаяся терраса королевского замка.

И Ликария в развевающемся платье…     

Адайн

Две недели спустя

Бусина связи нагрелась, когда он летел из приграничного Миниога в Эйдану. Однако ответить удалось не сразу. Для начала следовало приземлиться и обернуться, а до этого найти пустующую горную вершину.

Это оказалось непросто.

Драконы чувствовали приближение обновлённого года – мистического времени, когда природа, или боги, или хос его знает, что, давали понять: перед тобой истинная пара. Вот и старались как можно скорей познакомиться, пообщаться, присмотреться к драконицам – вдруг она? А может сразу станет ясно – взаимного притяжения нет, и нужно скорее искать новую вероятную пару? 

- Слушаю, - наконец Адайн с волнением коснулся горячей стеклянной поверхности, ожидая услышать голос…

- Привет, дружище, - рассмеялся из бусины Льюэллин. – Угадай, где я? Про тебя не спрашиваю, знаю: ты по-прежнему в экзистенциальной пропасти, лицом к лицу с неопределённостью и вообще потерян для общества.

- Как догадался? – огрызнулся Адайн.  

- Плавали, знаем. Когда меня отвергли впервые, я, видите ли, оказался не парой для одной розовокрылой особы…

- Знаю-знаю, дальше что?

- Ну так вот, я страдал ровно год. А ты – всего пару недель. Впереди ещё гнев, торг, печаль и…

- Я не страдаю! Ликария не отвергла меня. У нас совсем другое.

- Ага, рассказывай, - осклабился на том конце бусины Лью.

- Ты с новостями или побесить? Вообще-то, я спешу.

- Угу, - хохотнул рыжий. – Ну давай, спроси.

Адайн раздражённо фыркнул и отчеканил:

- Сам скажи.

- Если б с ней что-то стряслось, об этом гудела бы вся граница. А раз ты из Миниога и вполне вменяем…

- Я дракон. И останусь вменяемым, даже если в Ардаре сменится дюжина королей и королев.

- О-о, а вот и поток потаённых желаний.

- Льюэллин! – рявкнул Адайн, впрочем, тут же выдохнул, взял себя в руки и продолжил гораздо спокойнее: - Мы остановились на том, что я должен угадать, где ты носишься. Так вот, гадать не собираюсь. 

- А зря, - усмехнулись в бусине. – Место прелюбопытное. И повод занятный.

- Не тяни, - прошипел Адайн.

- Я в Риамонте. Если точнее, подъезжаем к Тревилле.

- К столице?

- Угу, - Льюэллин перешёл на дурашливо испуганный шёпот: – К логову Риганштадов.

- Один?

- С Брянкой и тестем. На носу Чернодень – самое тёмное и холодное время года на севере, - таинственно добавил рыжий. – Понимаю, странное название для домашнего праздника с уткой, сладостями и подарками под ёлкой… Однако я верно понимаю, тебе приглашение не доставили?

- Не знаю. Меня долго не было в Эйдане.

- О, подобное мероприятие твои помощники не пропустили бы.

- Приглашение на семейный праздник Риганштадов? Вряд ли… А ты там с кого бока?

- Где же мне быть, если собираются два короля вместе с родственниками, и одна известная тебе королева?

- Вот как.

- Ага. Неплохо для маленького семейного торжества?

Адайн промолчал.

- Прилетай, – подначивал Льюэллин, – они явно что-то замыслили. Расследуем всё, как в старые добрые времена. Разворошим змеиное логово! 

- Нет.

- Адайн, а… что происходит?

- Ничего. Сам сказал: праздник традиционный, исключительно для своих. Мне там не место.

- Ладно, - выдохнул Льюэллин. - Хотел огорошить тебя по прилёту, но видно придётся выложить сразу: планируется турнир.

- Хоть фейерверк, - Адайну начала надоедать эта болтовня.

- Ты не понял. Это как бы… отбор. Для Лики.

- Что-о? – хотел бы он ослышаться, но с драконами не случаются подобные конфузы.

- Поверить не могу, - хмыкнул Лью, - эта новость широко известна в узких кругах. Сколько, говоришь, дней ты не был в Эйдане?

- Не твоё дело. Грайгцур не рухнул.

- Ещё бы он рухнул, когда все присматривают за всеми.

- Не присматривают, а сотрудничают и поддерживают, - поправил Адайн.

- Ага, - усмехнулся Лью. – Кстати, как там могущественный Ковен магов? Снова обновился? Никак не услежу за их составом, вечно он меняется.

- Не преувеличивай, не вечно, а раз в 5-10 лет, и меняются единицы магов. Просто кто-то уходит в чертоги Творца, а у кого-то открывается дар.

- Опасная у них работа.

- Они не жалуются. Да к хосу Ковен, стоял и будет стоять.    

- Ковен, да. А вот насчёт будущего Ардара я как-то не уверен, - в голосе друга больше не слышалось веселья. – С их патриархальными взглядами, если у малышки Ликарии…

- Она не малышка! - рыкнул Адайн, ибо даже Льюэллину не был простителен снисходительный тон по отношению к его… союзнице.

- Хорошо, но согласись, если у королевы Ардара появится муж-консорт, лодка начнёт раскачиваться.

«Муж-консорт?» - новость застала Адайна врасплох, встряхнув, будто внезапная снежная туча. – «Да ещё и с помощью Отбора!»

- Поверить не могу: Лика и варварский обычай. Она не такая, - проговорился он вслух.

- Такая или не такая – не важно. Технически это даже не Отбор, просто так грядущее мероприятие муссируют с подачи риамонтцев.

- Не понимаю… - Адайн вообще теперь мало, что понимал, картина его мира давно разрушилась, и теперь с руин когда-то монументальных конструкций отваливались последние мосты и чудом уцелевшие части. – Можешь дословно воспроизвести, что именно она сказала? Что я пропустил? Был какой-то указ?

- Не было указа. Просто открывая зимний бальный сезон… тебя, кстати, звали, а ты не явился… королева Ардара обмолвилась, что надеется найти достойного супруга в этом году.  

- Год ещё не начался.

- Ага. И ты не один такой внимательный. До конца «этого года» осталось немного времени, и всего одно большое собрание знати. В Риамонте. Знаешь, как это трактовали? 

«Не знаю и знать не хочу,» - внутри заскребло.

- Надо сказать, не все сложили лапки, - продолжал делиться новостями и сплетнями Льюэллин. – Нашлось много богатых и знатных ардарцев, которые реально смотрят на вещи. Многие уже обогнали нас по дороге в Тревиллу. Иные, по слухам, прибудут в Чернодень… Ну так… что решил?

Адайн вздохнул.

- Ладно, - торопливо заговор Лью. – Кажется, меня уже потеряли, Брянка зовёт.

- Иди.

- Прилетай… - прошептал друг прежде, чем разорвать магическую связь.

- Было бы, зачем, - проговорил Адайн самому себе.

И поторопился обернуться обратно в дракона. Хотя, уже знал – это не заглушит чувства, не спасёт от боли и не избавит его тревоги за человечку, оставшуюся без защиты. А ведь Лика оказалась внутри осиного гнезда по его – Адайна – воле.

«Я ведь даже не спросил её тогда: хочет ли она этого трона?.. Возможно, не хотела. Просто была в шоке».

Если бы можно было повернуть время вспять. Если бы он тогда просто забрал её в Грайгцур? Поселил бы в Миниоге… да хоть в той же Изумрудной долине.

Если бы просто дал время, чтобы она пришла в себя и сделала выбор осознанно?

«И сколько бы потребовалось времени? Годы?»

А если бы… он сам тогда повёл себя с ней по-другому?

«Не смог бы. Не тогда».

Громкий шорох крыльев вывел его из раздумий. Адайн не сразу обернулся к драконице, которая, видимо, подумала, что он свободен.

Зелёная. Молодая, здоровая. Вот только внутри ничего не отозвалось. Привычно уже. 

А она… успела коснуться краем перепонки его крыла.

«О-о, ваше величество? Простите, обозналась,» - попятилась драконица, склонив грациозную шею в низком поклоне.

«Погоди…»

«Я к вашим услугам,» - гортанно отозвалась самка.

«Что ты почувствовала?»

«Ничего особенного…» - блеснула на солнце гладкая зелёная чешуя.

«Однако, ты приземлилась сюда».

«Да,» - растерянно забегали прозрачные жёлтые глаза – «Мне показалось, что вы… ищете пару».

Адайн раздражённо рыкнул – или боги издеваются, или он уже ничего не понимает! Он давно потерял свою пару и теперь не может привлекать самок, это закон природы!

Драконица же явно приняла его досаду на свой счёт и вновь попятилась:

«Простите мою ошибку,» - ещё ниже склонилась она. – «Видимо, я слишком устала от поисков, раз позволила себе обмануться».

«Ты ни в чём не виновата. Лети… И удачи,» - провожая взглядом воспарившую в небо подданную, Адайн от всего сердца желал ей найти своего истинного жениха.

Ликария

Здесь повсюду пылали камины, а Ликария всё равно мёрзла. Королевский замок Риганштадов, колкие шпили которого будто продолжали чёрные скалистые вершины, оставался таким же, каким она помнила его с детства – мрачным, строгим и по-своему красивым. Но теперь Лике казалось, что хорошо себя здесь чувствуют лишь сквозняки.

Даже Гвен простудилась. Заперлась в своей комнате и не вышла встречать ни королеву Ардара, ни прибывшую сразу после делегацию из Мадхавы.

Эрик извинился за отсутствие сестры, попенял на целителей и пообещал, что к началу праздничного бала, Гвиневра обязательно поправится.

Однако чуда не произошло. Лучше ей не стало. Впрочем, за обедом целители доложили, что жар прошёл, состояние герцогини Презанской более не внушает опасений, однако для придворных церемоний и для аудиенций она слишком слаба.

- Могу я тогда сегодня же передать Гвиневре мой подарок? – предложила Ликария.

- По традиции подарки открывают утром нового дня, - отклонил просьбу король Риамонта.

- Открыть его она может, когда захочет, - улыбнулась королева Ардара, доставая из кармана юбки узкий бархатный футляр. - А передать его я могу и сейчас.

- Хм… - задумался Эрик.

- Что там? – прошептала тем временем сидящая рядом с Ликарией Брянка. – Ну покажи, а?

«Вот же неугомонная,» - жизнь с любимым мужчиной пошла принцессе Мадхавы на пользу, она стала более красивой, уверенной и настойчивой. Правда, иногда немного перегибала и вела себя, будто избалованный ребёнок.

- Гляди, - Ликария слегка приоткрыла футляр, ибо проще было показать южанке чужой подарок, чем объяснять, почему не покажет. Кроме того, если камни оценит дочь «ювелирного короля», значит она не прогадала.

- Красивый, - прошептала с придыханием Брянка.

- Надеюсь, Гвен тоже понравится, - успокоенная Ликария закрыла футляр.

Подарки она выбирала сама. Для Брянки сапфировые серьги, для Гвен – браслет из крупных рубинов. Ей и самой нравилось, как красные камни переливаются в изящной оправе.  

- Возможно, это немного улучшит настроение Гвен и способствует её скорейшему выздоровлению, - произнесла она громче, обращаясь к хозяину замка.

- Ну хорошо, - нехотя согласился Эрик, – я лично передам ваш подарок… И раз уж речь о дарах, - оживился он, - в вашу комнату уже доставили подарок от нас.

Ликария улыбнулась:

- Благодарю, ваше величество.

«За сведения,» - вообще-то после того, как она привела себя в порядок и покинула комнату, её личная служанка заперла дверь, и теперь стоит подле неё.

Одна пара телохранителей так же стоит за спиной, другая – стережёт ту самую дверь. И тем не менее, риамонтцы без труда могут проникнуть к ней в комнату? Что ж, она немедленно предпримет меры.

Оказавшись в своих покоях, Ликария первым делом отправила служанку-ардарку за главой охраны. Сама же принялась искать «подарок» и нашла его сразу же – хвала Творцу, Эрик не отличился оригинальностью.

На кровати лежало алое платье. Старомодное, из бархата, с пышной юбкой, рукавами буфами и глубоким декольте. Платье было плохонько сшито. Однако к нему прилагалась нижняя рубашка-камиза из тончайшего хлопка, украшенная по вороту изящными игольными кружевами.

«Идеальная».

 Правда и у рубашки нашёлся недостаток – слишком уж щедро её полили розовой водой.

- Такое ощущение, будто её ночь продержали в цветочном гидролате, - сморщила нос личная служанка Ликарии. – Вы выдержите весь вечер в столь сильном амбрэ?

- Кажется, у меня нет выбора, это ведь подарок на Чернодень, - Лика с тоской поглядела на шкаф, в котором висело приготовленное для вечера платье из золотистого жаккарда.

«Вот не поленюсь, отредактирую на досуге межкоролевский этикет. Особенно главу про подарки. И пусть только попробуют не принять!»

- Может хотя бы рубашку свою наденете? – пыталась спасти ситуацию служанка. – Наши-то не такие пахучие.

- А у нас есть с собой что-то похожее? Присмотрись к вороту платья. Прикрыть огрехи швей может лишь горловина камизы, выправленная наружу.

- Нет у нас ничего похожего, - прошептала служанка. – Мы шьём платья так, чтобы швы не приходилось прикрывать… Вот же гад, - добавила она совсем тихо. – Хоть в мелочах, а диктует вам свою волю.   

- В одном ты права: это мелочи.

- Госпожа, а правду говорят, что вы и этот северянин?..

- Ты забываешься, - оборвала Ликария служанку, которая, кажется, почувствовала себя доверенным лицом королевы.

- Простите великодушно, ваше величество, - понурилась служанка.

Ликарии стало не по себе, однако иначе она не могла – у местных стен наверняка имеются уши, к тому же у королев не бывает друзей, лишь сложная иерархия подданных.

«А ещё враги и союзники».

К сожалению, последние легко превращались в первых. Но к счастью, история знала и обратный оборот.  

Льюэллин

- Ты куда? – окликнула Льюэллина Брянка.

- Мне… надо выйти.

- Опять?

- Да, милая, опять, - у него уже закончились предлоги, под которыми он мог покинуть Брянку и бальный зал, а Адайн всё не выходил на связь.

«Плохо дело».

Ситуация действительно разворачивалась стремительно и не в лучшую сторону. Ладно, первый танец королева Ликария подарила королю Эрику из вежливости. Второй – он у неё явно вымолил, возможно, выпросил в обмен на голос в Совете.

«А что насчёт оставшихся?»

По какой-то причине Ликария не отходила от Эрика. Буквально прилепилась к нему. Практически висела на шее. И всё это на глазах у доброй сотни людей из числа риамонтской и ардарской знати! Ибо по странной местной традиции король и королева танцевали в середине огромного зала, а прочие танцующие почему-то сохраняли дистанцию.

Раздражал Льюэллина и белый дым.

- Странный обычай, - пожаловался он Брянке, когда слуги во время первого танца принялись поджигать высушенные цветы и травы прямо на каменном полу.

- Не злись, так они выгоняют злых духов. Правда, у нас для этого используются благовония.

- Спорим, это не поможет? Все злыдни останутся до утра в этом зале.

В ответ Брянка тихонько хихикнула.

- Милая, кроме шуток, в твоём положении… в общем, если станет плохо, скажи.

- И ты спасёшь меня, милый? Только на балкон не выводи, там мороз, а мне сейчас вредно переохлаждаться, - она положила руку на пока ещё плоский живот.

- Лучше мороз, чем задыхаться от дыма... Кстати, мне что-то и правда поплохело. Я выйду на пару минут?

- Иди, - улыбнулась любимая.

Поначалу она отпускала его легко. Дальше с каждым разом становилось сложнее.

Вот и теперь стоя на балконе и глядя в небо сквозь густой снегопад, Льюэллин отчаянно пытался вызвать Адайна.

Но бусина молчала. Проходили минуты за минутами… Он звал снова и снова, но в ответ раздавалась лишь тишина.   

- А знаете что?.. В пекло вас, - разозлился Льюэллин, пряча бусину и стряхивая с плеч и головы целые сугробы. – Не хотите быть счастливыми? Не будьте. Пусть Ардар объединится с Риамонтом через этот ублюдский брак. Пусть Мадхава прогнётся под новым гегемоном. К хосу равновесие. К хосу вас! Пусть ваш человеческий мир хоть перевернётся!!

Адайн

Льюэллин так сильно хлопнул дверью балкона, что с черепичного навеса свалился сугроб с человеческий рост.

Адайн понимал его злость. Он чувствовал, как горела бусина. Она нагревалась с десятки раз, значит зря он так долго раздумывал.

«Льюэллин не стал бы беспокоить по пустякам».

Жаль, он ответить не мог – приходилось оставаться в теле дракона. Ведь сначала он летел сквозь буран, потом искал место для незаметной посадки. Теперь вот крался по конусам замковых крыш, стараясь не привлекать внимания стражей и не цепляться когтями за черепицу. Хоть в этом помогал густой снегопад.

Однако и сейчас не следовало терять бдительность. Прежде, чем проникнуть в замок и явиться на бал, Адайн решил сам взглянуть на происходящее. Поэтому осторожно прокрался к единственному стеклянному шпилю, из которого лился свет, озаряющий синюю мглу, и просачивались отзвуки скрипок и флейт. Дохнув теплом, чтобы растопить морозный узор, он заглянул внутрь…

Лика и Эрик танцевали прямо под ним.

Их было плохо видно – взгляд застили отсветы от свечных люстр, капельки воды, стекающие по стеклу, и дым. В зале определённо был дым. Но откуда он и зачем? И почему гости будто сторонятся короля и королевы? А в том, что это были именно Ликария и Эрик, Адайн не сомневался. В данных обстоятельствах только они могли быть эффектной коронованной парой – блондинкой с нескромным декольте и бородатым брюнетом.

И хос побери, они отлично смотрелись вместе. Чёрный камзол под чёрным плащом и мягко развевающийся подол алого бархатного платья. Голова к голове, корона к короне, тёмные кудри и идеально разложенные по плечам золотые локоны…

Больше всего на свете Адайн хотел оказаться там. Рядом с Ликой. Обнимать её, любоваться изгибом губ, вдыхать аромат волос и кружить в старом северном вальсе… Не отпускать её. Больше не отпускать.     

«Но кажется, он опоздал».

Теперь её обнимал Эрик. И было очевидно, что их влечение взаимно.

«И всё же, откуда дым?» - как бы ни было больно смотреть на воркующих голубков, Адайн переживал за Лику и за присутствующих. – «Неужели гости настолько увлечены балом, что не заметили пожар?»

Будто отвечая на вопрос, танцующую пару окружили слуги и принялись разбрасывать по полу сухие травы и тонкие стебли, другой слуга принялся поджигать их, возобновляя дымовую завесу. И никто не мешал им и слова против не сказал.     

«Видимо, какая-то местная традиция,» - немного успокоился Адайн.

И снова сосредоточил внимание на танцующей паре.      

Несколько раз менялась мелодия, но не рисунок их танца. А перед кем им отчитываться? Король и королева не спешили возвращаться за стол, и явно пользовались моментом. Они не желали расставаться друг с другом, Эрик что-то нашёптывал, Лика улыбалась. В какой-то момент она рассмеялась особенно громко и даже слегка откинула голову. Но Адайн не смог увидеть её лица – свечные огни помешали. Если бы он смотрел с другого угла, если бы люстры не были настолько густо уставлены свечами…

«Если бы. Вечно мне что-то мешает. Не пора ли признать: в том, что я опоздал лишь моя вина? Ни Лики, ни Эрика, ни даже Риамонта с его притязаниями… Очевидно, Эрик всё ещё любит её. А раз любит – не навредит. Так стоит ли вмешиваться?»

Адайн отвернул шею от купола. Попятился. Расправил крылья и взмыл навстречу тьме, разбрасывающей по свету снежинки.

Ликария

За два часа до этого

Возможно, это совпадение…

«Или нет?»

…но стоило надеть платье, подаренное Эриком, и она больше не замерзала. Напротив, с каждой минутой и с каждым шагом ей становилось всё жарче.

А вот жар этот показался странным, не похожим на лихорадку или раздражение кожи от розовой ткани. Последнюю версию Ликария проверила, когда уселась за стол, во время приветственной речи Эрика – просто сдвинула с плеча рукав. Заглянула даже в корсет.

«Ничего,» - кожа под платьем выглядела обычной, без сыпи и покраснений.   

При этом странные ощущения не досаждали, напротив, Ликария чувствовала непривычную лёгкость и весёлость. И в какой-то момент поняла: переодеваться она не пойдёт.

Не хочет.

И не важно, платье тому виной или предвкушение праздника – она не хотела расставаться с ощущением тепла, согревающего её изнутри. Желала и дальше ощущать в теле его будоражащие волны… от разгорячённой кожи – будто она только что с пляжа, – внутрь, в низ живота. И сразу обратно, нестерпимо тонкими лучами… горячая волна… будто она залпом осушила кубок крепкого вина или одного из тех напитков, что так обожают мужчины.

Кстати, о мужчинах. Возможно дело в её недавней оговорке, или в слухах о грядущем замужестве без явного кандидата в мужья, но теперь она по-иному ощущала их взгляды. Мимолётные, пронзающие, пытающиеся угадать ход её мысли, они буквально касались её, вселяли весёлость, согревали и подпитывали.       

Возможно, поэтому она не ела и почти не пила – не хотелось.

Говорить тоже не хотелось. Впрочем, риамонтские церемониймейстеры всё равно усадили её так, что до ближайших собеседников оставались метры. Да не пустые – стол в ночь на Чернодень не должен пустовать – свободное место с обоих сторон щедро украсили букетами из сухоцветов, высокими свечами и еловыми венками.

«Странная рассадка, если подумать. Однако, это даже кстати. О… кажется, первый танец».

Ликарии так не хотелось вставать. Не хотелось куда-то идти, тем более танцевать, да ещё и с Эриком.

«Но этикет…»

- Хосов этикет, - кажется, хихикнула она, когда король Риамонта приблизился к ней с неотвратимостью штормового вала и просто взял за руку. – Ахх…

Королева вздрогнула – настолько нестерпимо приятным показалось ей это касание. Эрик же хищно улыбнулся и повёл её в середину зала.

Грянул оркестр, переходя от тихого размеренного вступления к главной мелодии. Северянин с мрачной решимостью придвинул её к себе, хватая за талию. А она даже не глядела на него – так захватили переливы скрипок и флейт. И внутри стало так легко, будто ноги оторвались от пола и Ликария поплыла куда-то ввысь, под потолок, к свечным огонькам, что завораживающе кружились в собственном танце…

- Лика, - позвал её король Риамонта.

- Да? – ответила она неохотно.

- Позвольте отметить, сегодня вы особенно обворожительны.

Повинуясь требованиям этикета, который вживили в неё навроде проволочного каркаса куклы-марионетки, и который управлял ею даже в моменты, когда она сама собой не владела, Лика оторвалась от танцующих огоньков.

- Благодарю, - с выученной улыбкой взглянула она на Эрика, и...

«Надо же, какой он,» - теперь она по-иному увидела его заострённый нос, и бледную кожу, и жёсткий рот, - «…и глаза. Такие глубокие, свинцово-чёрные, как море перед штормом,» - на мгновение чувство опасности слегка отрезвило её, и она отпрянула.

Только вырваться ей не дали. У риамонтского короля оказались железные объятья. А когда он коснулся её щеки – невесомо и жарко, чувство опасности схлынуло, жар с новой силой разлился по телу, заставляя забыть обо всём.

Кроме него и их волшебного танца.

Будто подтверждая эту мысль или исполняя её желание, в воздух поднялся белый дым. Плотный туман постепенно окружил их кольцом, скрывая от гостей. И в какой-то момент Лике показалось, что все вдруг пропали, испарились, оставив лишь этот зал, музыку и свечи и Эрика, от прикосновений которого под кожей снова и снова расходился волшебный жар… будто круги на воде, будто огоньки фейерверков, будто…

Волшебство исчезло внезапно.

Навалилась темнота. Кажется, на Лику надели огромный чёрный мешок. Она практически ощущала его – ткань липла к лицу и не давала двинуть ни рукой, ни ногой.

А может она преувеличивает, и ей просто стало плохо? Или это свечи погасли? Как бы то ни было, скоро всё закончится – так ей шептали, а ещё говорили, что не стоит бояться. Вот она и решила не паниковать.

Ей вообще было до крайности весело. Даже тогда, когда стало гораздо прохладнее, вокруг засвистел ветер, заржали лошади, а сама она оказалась по колено в снегу.

К счастью, неудобство и прохлада длились недолго. Очень скоро ей снова стало тепло, затрещала ткань, тьма рассеялась и стало легче дышать. Правда, музыки больше не было, и с потолка исчезли свечные огоньки.

Впрочем, зачем им музыка? Они ведь больше не танцуют, кажется, уселись и куда-то едут.

Куда? А не важно. Главное, ей снова жарко, Эрик по-прежнему прижимает её к себе, касается лица и шеи… каждое его прикосновение волнует и распаляет так, что жар подкатывает к горлу, а потом обваливается вниз, свивается в горячий шар, заставляя выгибаться и сладко обмирать в ожидании нового прикосновения…

В какой момент она поняла, что они целуются в губы? Что ещё пропустила?

Немыслимо, они же не в браке, и вообще… она думала, что не умеет целоваться.

- Умение не важно, - шепчет Эрик, и его шёпот похож на змеиный.

А что тогда важно? «Доверие,» - приходит откуда-то из памяти. Жаль, она не может довериться Эрику.

Не может, но уступает. Уступила уже настолько, что его рука легла на её коленку и ползёт по внутренней стороне бедра.

«Как пошло». 

- Эрик… - пытается она оттолкнуть мужчину, который зашёл слишком далеко.

Волнующе далеко, так, что кровь буквально вскипает.

- Мне остановится? – он впивается в мочку уха, продолжая исследовать пальцами...

- Не-е-ет, - вырывается из её груди не то вздох, не то стон.

- А придётся, - с досадой произносит Эрик, оправляя её юбки. – Приехали, дорогая. Но ничего, потерпи немного. Сейчас нас сочетают законным браком, ну а потом…

«Законным браком?!» - веселье весельем, но на брак она не подписывалась.

- Нет.

- Ну почему же, дорогая? - дверца кареты распахивается, впуская внутрь снежный ветер и холод.

- Всё сложно, – она не может объяснить, голова слишком тяжёлая, и всё же должна выразить категорическое несогласие!

- Глупости, – Эрик вытаскивает её наружу силой и подхватывает на руки. – Нет ничего проще и желаннее. Ты ведь сама этого хочешь… - целует в висок, согревая дыханием. - Хочешь же?

Она не знает. Она уже ничего не знает. Распалённое, неутолённое желание отзывается в теле тянущей болью. Да ещё и голова кружится.  

- Не брака… только не брака, - молит она.

- Ну, дорогая, назвалась королевой – пожинай плоды. У коронованных особ каждый чих заверяется особой бумажкой или записью в храмовой книге.

Лика не понимает, почему он так разозлился? И одновременно чувствует: всё, что произошло и произойдёт – неправильно.

Ей и сейчас неудобно и больно, и боль нарастает. Эрик несёт её куда-то сквозь снег так долго, что холод проникает сквозь ткань, снежинки нагло устраиваются на её лбу и груди, мороз сковывает тело, и чтобы согреться, чтобы услышать хоть отголосок прежнего волшебного жара, она вынуждена прижиматься к нему, вынуждена греть руки о колкую вышивку на его камзоле. А что будет потом?

- Ну вот и храм, - останавливается он у тёмной двери. – Впрочем, мы можем не идти туда. Хочешь, прогуляемся? – он ставит её прямо в снег, и ледяные оковы обжигают ноги до щиколоток.

- Нет-т, - зуб на зуб не попадает, и пальцы не гнутся.

Она обнимает себя руками, пытаясь согреться, и не может.

И в Храм ей нельзя.

Но снаружи так холодно, а из приоткрытой двери веет теплом, подслащённым мадхавскими благовониями. И это всё решает.

- Идём, дорогая, - подталкивает Эрик.

Этого нельзя допустить. Но тело бьёт крупная дрожь, ноги сводит холодом, и голова наливается тяжестью… Она бы упала, если бы Эрик снова не подхватил её на руки, и не занёс в такое желанное тепло.

- Всё, что от тебя потребуется: ответить согласием, - наставляет сквозь сумрак сознания Эрик. – Тогда очень скоро ты снова согреешься. И всё будет хорошо. Поняла?

- М-м… - услышала себя будто со стороны Ликария.

- Вот и славно, дорогая, - обрадовался король Риамонта, устанавливая её, как куклу, рядом с собой. – Начинайте, падре.

Льюэллин

- Тебе ещё не надоело смотреть на это? – вернувшись в зал, Льюэллин рухнул на стул рядом с Брянкой и набросился на еду.

А что? Заслужил. Не всё же бегать от стола, уставленного яствами, в тщетной попытке решить проблемы глупцов, которых, похоже, и так всё устраивает.      

- На что смотреть? – уточнила Брянка, томно прикрывая глаза, подведённые чёрным каялом.

- На этих двоих… Аж тошнит, - он наполнил свой кубок до краёв и теперь медленно осушал его.

- Странно, беременна я, а тошнит тебя, - с подозрением глянула на него жена и наколола на вилочку солёный грибочек.

- Ну правда, будут только танцы? А как же развлекательная программа? – Льюэллин развалился на стуле.

- В этом вся Лика, - философски заключила Брянка. – Всегда важны лишь её желания. Остальные подождут.

- А ты не преувеличиваешь? Объективно, её правление вполне...

- Да причём тут правление? Посмотри, как она относится к близким. Даже подарки дарить не умеет, эгоистка несчастная.

- В смысле?

- Она буквально сегодня подарила Гвен браслет с рубинами, а сама такой же надела. Видишь, как сверкает?

- Погоди… - присмотревшись к запястью танцующей королевы, Льюэллин действительно разглядел браслет, красные камни которого изумительно подходили к цвету её платья.  

- В Ардаре всегда так было: если кому-то дарили подарок, точно такой же сразу же преподносили малышке Лике, чтобы та не расстраивалась… За всё то время мне лично от неё достался лишь один сувенир – дешёвый браслетик из жемчуга с непонятным сиреневым камнем.

«Странно слышать, что Брянка не узнала какой-то камень. Да ещё и сиреневый… А не может ли это быть?..» 

- И то не подарила, а отдала то, что ей самой не подошло, - меж тем расходилась Брянка. - Даже сегодня… Она не переваривает Гвен. Общается с ней только потому, что приличия обязывают. Вот и решила уесть: специально заказала два браслета, один подарила Гвиневре, другой – себе любимой. Хвала Творцу, сапфиры у её ювелиров оказались в одном экземпляре... А знаешь что? К хосу Лику, – ловкие пальчики принялись снимать лаконичные серьги с большими синими камнями. – Сто лет меня знает, но так и не усвоила, что мне не нравится мода Ардара!

- Брянка, пожалуйста, остановись! – перебил её Льюэллин. – Кажется, я всё понял.

- Что именно?

- Похоже, с подарками не всё однозначно. Возвращайся в комнату со свитой и запрись там изнутри.

- А ты? – обеспокоенно спросила жена.

- Что со мной сделается? - Льюэллин застегнул камзол, поднялся с места и вышел в часть зала, отведённую для танцев.

Пробираясь сквозь плотное кольцо танцующей знати, он догадывался, что ждёт впереди.

- Куда? – естественно, ему не дали подойти к танцующей паре, но ко всему прочему острый драконий слух уловил бряцанье кольчуги под простой чёрной тканью, из которой была сшита форма слуги.

- Э-э, - на его везение вальс закончился, и вот-вот должен был начаться другой. – Я лишь хочу пригласить её величество на танец.

- Не положено, - слуга попытался сдвинуть его в сторону, и если бы Льюэллин не подчинился, у того бы случился конфуз.

«И вышел бы знатный скандал».

Однако дракон подчинился. Передумал привлекать к себе излишнее внимание. Да и понял он всё.

«Поздно устаивать шум. Лучше попробовать всё исправить. Конечно, если осталось, что исправлять».

- Как невежливо, - только и проворчал он, отряхивая рукав, когда его избавили от хилых хваталок.

Состроив обиженную моську, и оглядываясь на стражу, Льюэллин направился к коридору почти прогулочным шагом. Оттуда, уже быстрее – к балкону. Распахнул дверь. Увидел, что его излюбленное уединённое местечко теперь полностью занимал сугроб. Помянул на низком диалекте нерадивых работников замка. И рванул по лестнице, перемахивая через ступеньки, в поисках комнаты, каморки… хоть чего-нибудь!

Чем-нибудь оказалась чужая спальня. Закрыв дверь изнутри, Льюэллин наскоро убедился, что остался в одиночестве, вытащил бусину связи, обхватил её, разогревая, и принялся молиться, чтобы на этот раз Адайн отозвался.

Адайн

Стоило ему найти убежище на ночь и устроиться в тёплом сене под крышей конюшни, как бусина снова нагрелась.

- Лью, - прошипел он в темноту. – Хватит, друг. Дай уже мне отоспаться и сам отдохни.

- Адайн, ты не понимаешь! – возбуждённо заговорил рыжий.

- Понимаю. Я всё знаю… Я отпускаю её, Лью.

- Адайн, послушай!!

- Это ты послушай, - сдунул Адайн с носа соломинку. – Что может быть лучшим доказательством любви, если не доверие? Да, можно не одобрять её выбор, но… Я видел их. Видел, как она…

- Адайн, это не она!!! – рявкнул Льюэллин.

- …танцевала с ним.

- Это Гвен танцевала! А вместо Эрика какой-то статист, дублёр, возможно, любовник Гвиневры.

Новость будто обухом по голове ударила.

- Уверен?

- Проверил. Они всё время держатся в дымовой завесе на расстоянии от гостей, и к ним никого не подпускают.

Перед глазами дракона снова встала картина: замёрзшие стёкла шпиля, неверный свет внутри, белёсый туман, и… женщина со светлыми локонами откидывает голову в танце, а он не видит её лица – люстры отсвечивают. Рядом с ней мужчина в одежде северного короля. Только его лица он тоже не видел!

«К тому же Лика не запинается в танце».

- Льюэллин, где она? – вскочил он, отбрасывая сено.

- Понятия не имею.

- Значит так, ты обыскиваешь замок, я возьму на себя дороги.

- Погоди. Вряд ли они в замке. Тут полно гостей, и слуги повсюду носятся от чердаков до подвалов.

- Дорог от замка всего три, и все в Тревиллу, - подхватил Адайн ход его мысли. – Но если они уже в городе…

- Нам их не найти. А утром всё будет кончено.

- Что кончено? – наверное, впервые в жизни Адайн ощутил бессилие перед неизбежностью. 

- Не знаю, - рыкнул рыжий. – Сам скажи: чего хочет этот гад?

- Чем это поможет?

- Просто говори! – взвыл Льюэллин.

- Отомстить Лике? Доделать начатое пять лет назад?.. Захватить трон Ардара!

- Убив её? На место Лики очередь из дядь и племянников. Знатная выйдет драчка, но вряд ли Эрик захочет участвовать.       

- Тогда единственный способ… брак.

- Точно, - мрачно согласился Лью.

- Ты знаешь, в какой стороне ближайший храм? – задавая вопрос, Адайн не таясь лошадей и спящих конюхов, спрыгнул на пол.

Однако по приземлении понял, что связь оборвалась. Он попытался восстановить её, но бусина оставалась холодной.

Не теряя больше времени, Адайн выбежал на конный двор, подпрыгнул на бегу и… выгнулась спина, развернулись с глухим хлопком перепонки крыльев… он стремительно набрал высоту, моля богов, чтобы у них осталось хоть немного времени.

Льюэллин

Чтобы не волновать друга, Льюэллин просто разорвал контакт, ни словом не обмолвившись о незваных гостях. Причём, судя по силе ударов и гаркающему басу, в комнату ломились не милые горничные со свежим постельным бельём, охапкой свечей или чайником кипятка, а несколько крепких ребят.

Слава Творцу, дверь слетела с петель как раз тогда, когда они практически закончили разговор.

Конечно, по идее, Адайн должен был отдать распоряжения насчёт поддержания порядка в замке. Как никак, тут ардарской знати ровно столько же, сколько и риамонтской. И все вооружены. Не приведи Творец, подумают чего в связи с пропажей королевы Ардара.

«Интересно ещё, на какую сторону встанут мадхавцы?»

В общем, Льюэллин и без приказов Адайна знал, что должен проследить за людьми. Избежать кровопролития, если в общем, а в частности – успокоить особенно буйных.

Однако, когда дверь рухнула на пол, за ней обнаружилась не стихийно образовавшаяся ватага, а вполне себе осмысленный отряд риамонтцев в доспехах и с клинками наголо.

- Ребят, а может не надо? – примирительно улыбнулся Лью. – В конце концов, у нас с вами сейчас общие цели. Поверьте, не в ваших интересах устраивать шум.

Кое-кто из людей явно засомневался. Однако, когда их главный процедил волшебное: «Взять его», - все они ринулись на дракона толпой.

- Ну, - вздохнул Льюэллин, пожимая плечами, – я предупреждал.   

Адайн

Казалось бы, нет ничего проще: подняться повыше, взглянуть на Тревиллу сверху, отыскать все белые пятна площадей, усыпанных снегом, и приземлиться на той, рядом с которой возвышается шпиль, увенчанный позолоченным Солнцем. Особое освещение сакрального места тоже должно было помочь.

Однако Тревилла оказалась не слишком освещённым городком. Да и погода вовсю помогала королю Риамонта. Снегопад усилился. Снежные рои мало того, что превращали воздух над городом в рябое покрывало, так ещё и лезли в глаза и в ноздри, и даже в рот, заставляя зверя жарко выдыхать и рассеивать крыльями плотные клубы дыма и пара.

Прошло много времени прежде, чем Адайн всё же отыскал и облетел по кругу четыре тревилльских Храма. Но все они явно не подходили для тайной церемонии брака, ибо были заполнены людьми. Что, впрочем, не удивляло – у набожных северян было принято посещать Храмы, особенно в такие священные дни.

Сегодня они молились о благополучии наступающего года. А Адайн, слыша в очередной раз их молитвы, всё чаще думал о собственной ошибке: 

«А если ему нужен не брак? Если всё гораздо банальнее и оттого ужаснее. Убить её он не посмеет, но надругаться… и Лика промолчит, ведь жертвы всегда молчат. Вернётся на трон. Не станет губить соседнее королевство из личных мотивов. Но внутренне сломается…»

И что ему делать? Где её искать? Как предотвратить?.. Адайн готов был выть от отчаяния и бессилия! Понимая в то же время, что времени на вой не осталось.

«Надо что-то делать».

Вдруг двери четвёртого Храма распахнулись – видимо, служба закончилась, и люди начали выходить на улицу. Драконье тело Адайна едва успело юркнуть за стену строения и рухнуло в сугроб. Пришлось обернуться в человека, чтобы не пугать народ. 

Заодно следовало воспользоваться ситуацией. Но для начала… Не теряя времени, он подбежал к ограде ближайшего дома, перемахнул через забор, рыкнул утробно по пути на сторожевого пса, давая понять – перед ним более крупный зверь, так что шуметь не надо. Затем стянул с верёвки плащ. Мог бы взять и прочую забытую хозяйкой на улице одежду, однако вряд ли бы ему пригодились ночные рубашки или передник. Старой обуви на лестнице тоже не оказалось. Да и времени на поиски не было. Тем не менее, Адайн вытащил из маленького кошелька, всегда болтающегося на шее, золотую монету и бросил на порог.     

Через считанные минуты драконий король шёл обратно к Храму, кутаясь в длинный дорожный плащ и стараясь не высовывать голые ноги из сугробов.

- Доброй ночи, мил человек, - поздоровался Адайн с бородатым мужчиной в возрасте.

- И тебе не хворать, - покосился тревиллец.

- Подскажи-ка, не было ли сегодня на службе свадебной церемонии?

«Мало ли».

- Да ты, верно, переохладился? – хохотнул человек. – Какая свадьба во время праздничной службы?

- А до неё или после? Не ожидается ли?

- Не местный что ли? У нас так не принято, - отчего-то улыбался мужчина.

- Посмеялся б я с тобой. Да только когда невесту выкрадывают, опаивают и насильно женят, не до веселья.

-  Ах ты ж… - сочувственно произнёс горожанин. – И что ты, всю ночь по храмам ходишь, да ищешь свою невесту?

- Ага, - Адайн поплотнее закутался в плащ и сцепил зубы, чтобы не вынуть горевшую от холода ногу из колкого снега.

- И что ты, все храмы обошёл?

- Все четыре, которые есть в вашем городе.

- А южный?

- Какой ещё южный? – с высоты южная часть города выглядела заброшенной, ни дымка, ни огонька, ни иных признаков жизни.

- Который на болоте.

«Вряд ли Эрик поехал бы в топь».

- Слышал, наверное, храмы Тревиллы образуют крест, – рассказывал бородач, рисуя в воздухе искомую схему.

- Не слышал. 

- Ну, дак вот, четыре Храма стоят близ крепостных стен старого города. А пятый, вот этот – ровно посередине. С югом-то какая история: там у нас заболотилось, вот люди и перебрались повыше. А Храм, кажись, так и стоит.

- Среди топей? – усомнился Адайн.

Горожанин же усмехнулся:

- А чего ему не стоять, коль топь в зиму до самого дна вымерзает?

- Значит горожане туда всё-таки ходят?

- Почитай, что нет. Слава у него недобрая. Но говорят, служки туда и в зиму бегают. Печи топят, свечи жгут. У них это вроде особого поручения. Или наказания? - рассуждал человек.

Адайн уже не вслушивался в его речь. Ему стало ясно: пустующий, но действующий Храм – идеальное место для подобного дела. Особенно если спланировать всё заранее и договориться с падре.  

- Спасибо, мил человек, - кивнул он.

Уже не особо прячась – бессмысленно это было – он отбежал в сторону на свободное место, и обернулся, распахивая в стороны огромные кожистые крылья и стряхивая с них обрывки плаща. А потом взлетел над Храмом, слыша вслед изумлённые возгласы восхищения вперемешку с проклятиями. 

В Храм он ворвался в образе ящера. Выбил дверь, снося головой перекладину и раскидывая крыльями обрушившиеся сверху камни древней кладки. Выгнул шею, и зашипел, сдерживая в груди рвущееся наружу пламя.

От жара, исходящего из пасти дракона, воздух стал более прозрачным и задрожал, свечи оплавились и попадали, фитили утонули в расплавленном воске. И стало темно…

Люди же – трое – в ужасе замерли.

Впрочем, один быстрее всех пришёл в себя. Подняв с пола сползшую в обмороке женщину, он прижал её к себе и заорал:

- Ну же, падре! Хос бы вас побрал!! Заканчивайте церемонию!!!

- Н-не могу, в-ваше величес-ств… - человек в одежде жреца попятился от дракона и от брачующихся. – Невеста с десяток раз отчётливо заявила, что не с-согласна!

- Ууууу! – взвыл Эрик, отбрасывая Лику на пол.

Адайн же умерил пламя и пошёл к алтарю в узком проходе между пустующими скамейками. Человеческий король не интересовал его. Жрец, напуганный до икоты, – тем более. А вот Лика… Он аккуратно обхватил её когтистой лапой и приподнял.

- Думаешь, победил? – ощерился Эрик, который уже понял, что Адайн его не тронет. – Забирай её!! Всё равно она умрёт к рассвету! Умрёт от боли, если не получит того, чего хочет… А она не получит!! – смех короля Риамонта превратился в безумный хохот. – Поистине, лучший подарок на Чернодень!

«Чего не получит? Чего она хочет?» - рвалось изуст Адайна.

Но для того, чтобы расспросить человека, надо было сделать оборот. Стать более уязвимым. Возможно, только этого и ожидает вероломный Эрик? Не дождётся. 

«Второго подарка ты не получишь. Да и первый – вряд ли станет твоим. А с Ликой я сам разберусь».

Осторожно обхватив когтями хрупкое тело, охваченное горячкой, Адайн поднялся в воздух. Набрал высоту – благо воздушное пространство строения позволяло – и спикировал вниз, складывая крылья вдоль тела и буквально проскальзывая в разбитый, но оставшийся слишком узким выход из Храма.

Куда лететь, он уже знал.

В королевском замке Тревиллы остались союзники, но там Лике не окажут должной помощи. Наиболее талантливые человеческие целители живут в Мадхаве, но та слишком далеко. Ардар тоже бы подошёл – там, в его комнате остались кое-какие ингредиенты, - однако на полёт в Прайнарру уйдёт более суток, Лика может не выдержать.

«Зато перелёт через горы займёт всего пару часов».

Лика

Это была безумная ночь. Сначала душный храм, жаркие объятья ненавистного Эрика, и боль, пронзающая тело молнией каждый раз, когда она говорит твёрдое «нет» на вопрос о согласии с браком.

К тому же она ожидала ударов. Эрик так злился и выходил из себя, что временами казалось – он придушит её. Или ударит головой о скамью. Или заколет.

Только ему не было нужды самому пачкать руки – зелье справлялось за него. А хуже всего оказался неподкупный падре. Он встал на её сторону. Он поддерживал её, уговаривал Эрика прекратить церемонию и вернуть королеву Ардара в замок, пока её не хватились. Этим он давал надежду, что вот-вот этот кошмар закончится. Но он не заканчивался.

Потом в Храм пришёл дракон. Или ей приснилось, что он пришёл? Или привиделось в бреду? К тому моменту приступы боли стали настолько сильными, что она несколько раз теряла сознание.

В предпоследний раз, когда она очнулась, её снова окружал дикий холод.

А последняя вспышка сознания стала самой мучительной – ей снова было тепло, под языком ощущалась травяная горечь, и пахло паром и травами. В гулкой тишине мягкие светильники высветлили округлый каменный свод. Они оказались в пещерах, в тех самых пещерах, где она когда-то искала Адайна, и… видимо, нашла его?

Он был рядом. Близко-близко, наконец-то... Но вместо того, чтобы обнять или поцеловать её, он ходил кругами вокруг её ложа и орал на кого-то. И ему что-то отвечали резкими, равнодушными голосами.

А потом хлопнула дверь. Голоса исчезли. Лика поняла: они остались одни. Он тяжело вздохнул… убрал с её лица липкие волосы, и поцеловал в лоб. И в щеку, и… вдруг резко перевернул на живот и принялся рвать на лоскуты липкую влажную ткань, облеплявшую её тело…

Вскоре на ней совсем ничего не осталось. Под руками и под щекой чувствовалась твёрдая каменная поверхность – тёплая и немного шершавая. Каменный массив забирал немного боли, может поэтому, лёжа на нём, Лика легко мирилась с собственной наготой.

Адайн же зачем-то принялся обливать её водой. Вода оказалась тёплой и ощущалась бы, как приятная, если бы не боль, что пронзала тело при каждом, даже легчайшем касании. Он почти не касался её, хотя она просила его, кажется, даже тянула руки, это было правильно, это было то, чего она желала больше всего... А он ушёл.

Но прежде укрыл её плотными одеялами, почти спеленал, подложил подушки под голову, немного приподнял и заставил выпить чашу тёплого чая с молоком.

«Странного на вкус».

Его вкус и сейчас чувствовался во рту, но тогда стало легче, боль начала затихать, и она провалилась в сон – тёмный и мягкий, как бархат…

Сколько она спала? Возможно, вечность… Так или иначе, этот сон исцелил её.

Когда сладкая дремота наконец отпустила, Лика открыла глаза и увидела каменные своды, освещённые ярким утренним солнцем.

«Но откуда солнце в пещере?»

Она резко поднялась. Оказалось, лежала всё это время на высокой кровати или постаменте, устланном мягкими перинами и белыми простынями. Немного кружилась голова. Одеяло свалилось с груди, и она поняла, что спала совсем без одежды. И наверное, ей должно было быть крайне неловко, но все мысли уже сосредоточились на другом:

«Где я?» - Лика оглядела светлую пещеру, замечая исходящий паром бассейн, скамейку, пару деревянных вёдер в углу, и наконец, единственный источник света – огромное овальное окно, застеклённое цельным куском прозрачного стекла. – «И почему в таком виде?»

Воспоминания о вчерашнем носили пунктирный характер. Ночь. Холод. Храм. Эрик… А до этого бал. И потом много-много снега вокруг, будто она оказалась в эпицентре бурана. И боль, сильная, нечеловеческая… Сейчас её не было, но при одном только воспоминании тело испуганно вздрогнуло.

Кажется, её принуждали к браку?

«Надеюсь, я выстояла… И всё-таки, где я?»

Закутавшись в тонкое покрывало, Лика поднялась с лежанки, и пошла босиком по каменному полу, который оказался на удивление тёплым, будто разогретым на солнце.

«И это в зимнее время».

Но гораздо больше поразил её вид за окном – на фоне отвесных белых скал и до странного ажурной архитектуры парили драконы. Нет, целые стаи драконов!

«Я в Грайгцуре, на родине Адайна!» - догадалась Лика.

И сначала обрадовалась. Но в следующую секунду по спине зазмеился холодок – она прекрасно помнила: человек, которому удалось попасть за пределы Каменного кольца, остаётся там навсегда. Выходит…

«…я никогда не вернусь в Ардар».

Лика

Перед глазами померкло. Сотни мыслей и чувств взвились вихрем и разбились об одно ощущение – безысходность. Вся её жизнь, все её устремления зашли в тупик. Уткнулись в стену, невидимую, но почти осязаемую.

«И была та стена выше облаков, шире горизонта и толще самого большого пшеничного поля,» - вспомнились слова из старой сказки про двух враждующих великанов.

По сути, так оно и было, Лику окружала непреодолимая преграда – плотное кольцо из столь высоких и опасных гор, что за всю человеческую историю ни одному смельчаку из числа людей не удалось преодолеть её без помощи драконов.

И теперь лишь от одного существа на всей земле зависело, вернётся ли она домой?

«Нарушит ли Адайн древний закон?» - эта мысль билась в голове, будто бабочка, пойманная в банку, и не давала покоя.

А от ответа – Лика ведь догадывалась, каким он будет – сердце проваливалось в пустоту.

«Не нарушит… Он никогда и ничего не нарушал. Для него долг – это земля, по которой он ходит, и небо, по которому летает. И пища, и вода, и сам воздух, которым он дышит. Нет, Адайн не таков. Он никогда не вернёт меня домой».

- Кхм-кхм…

Лика обернулась. Дверь (оказывается, её ещё и заперли) открыли ключом, и в комнату вошёл невысокий человек в светло-серой хламиде. Лет пятидесяти на вид. С недоброжелательным лицом. Позади него виднелись двое плечистых… драконов.

«Ну да, кто ж ещё может охранять меня в Грайгцуре?»

В том, что пара плечистых – охранники, Лика не сомневалась, их повадки очень напоминали телохранителей, которые сопровождали её повсюду, когда она была в Ардаре... королевой.

«А кто я теперь?» - внутри полоснуло горячим, и к горлу подкатило.

Однако сейчас явно не следовало поддаваться эмоциям. Лика внутренне собралась, обернулась потуже покрывалом и приготовилась, вне зависимости от того, чего хотят незнакомцы, отстаивать свои интересы. 

- Ваше лекарство, милочка, - проскрипел человек.

«Или дракон? Что я вообще знаю о том, как выглядят драконы, достигшие почтительного возраста?»

Меж тем мужчина в хламиде протянул ей чашу, наполненную тёмной жидкостью с мятно-бальзамическим запахом.

- Где Адайн? – с ней не поздоровались, Лика посчитала это местным обычаем и решила так же не утруждать себя расшаркиваниями.

- Выпейте это. Сейчас же.

- Нет. Сначала Адайн должен мне всё объяснить.

- Хм, - скрипуче усмехнулся дракон с чашей в руках. – Его величество ничего вам не должен. И никому не должен. А вот мы обязаны выполнять все отданные им приказы.

С этими словами дракон в хламиде коротко кивнул драконам-охранникам. В мгновение ока Лику окружили, схватили под руки и потащили от окна.

- Пустите. Вы не смеете! Вы знаете, кто я?!

Драконы не реагировали. Они молча и сосредоточенно подвели её к лежанке и надавили на плечи, усаживая на перину.

- Я королева!!! – заорала Лика.

Возможно, при других обстоятельствах она повела бы себя более достойно, но тут… возмущение, помноженное на банальный страх, раздули её сопротивление, как ветер пламя.

- Мы прекрасно знаем, откуда вы, милочка, - дракон в хламиде подошёл близко-близко и поднёс пиалу к её обездвиженной голове. – Перестаньте упрямиться. Выпейте лекарство.

- У-у, - Лика попыталась мотнуть головой, но не сдвинулась ни на волос, слишком крепко держали её драконьи ладони.

- Удивительно. Мы, конечно, знаем, насколько недальновидны бывают особи вашего вида, но чтобы настолько… - дракон в хламиде поднял кверху лохматые брови. – Повреждения, подобные вашим, не проходят без последствий, - голос его стал тихим и даже заботливым. – У вас были обморожены лицо и конечности. Наши мази, конечно, излечили наружные слои, однако их эффект не даром считается скорее косметическим. И ваше приворотное зелье…

- Не моё.

- …Мы до сих пор не знаем, что у вас внутри, - проигнорировал её реплику пожилой дракон. – Меж тем состав был весьма любопытный. Жаль, его величество строго-настрого запретил вскрытие и взятие образцов для анализа.

«Вскрытие?!» - глаза Лики сами собой расширились от ужаса.

- И теперь, когда мы обеспечили вам тишину и покой, а также восстановительное лечение, - драконий учёный снова удивлённо поднял брови кверху, - вы просто нарушаете протокол. Возмутительно.

Несколько мгновений Лика хватала ртом воздух. Потом всё-таки нашла подходящие слова:

- Возможно, я бы не переживала так сильно и вас бы не беспокоила, если бы вы для начала потрудились объяснить мне необходимость принятия лекарства! Кстати, что в отваре? – покосилась Лика на пиалу.

- Всё равно не поймёте, - пожал плечами горе-лекарь.

- Яды в малых дозах? Возбудители крапивницы? Кроверазжижающее? – Лика тоже умела изображать лицом презрительно-возмущённую осведомлённость. – Что-нибудь, несущее риски моему не слишком идеальному здоровью?

- Значит, аллергены ваши лекари уже открыли, - поджал губы дракон. – Интересно, кто подсказал?

- Так что насчёт состава? – Лике не терпелось получить ответ. Охранники всё ещё держали её с запрокинутой головой, шея начала затекать, руки устали, да ещё и покрывало, которое едва держалось на ней по принципу полотна для парной, вот-вот угрожало свалиться.

- Ничего из перечисленного, - соизволил ответить вредный лекарь.

- Давайте сюда своё лекарство. И можете руки освободить? А то подавлюсь, чего доброго, а вам отвечать, - вспоминала Лика далёкую бытность принцессой и собственные манипуляции стражей.

Однако драконы даже не дрогнули. Лишь когда лекарь выразительно глянул на них, её отпустили.

Осушив чашу до последней капли, Лика задала вопрос, ответ на который интересовал её сейчас больше всего:

- Когда я смогу увидеть его величество?

- Его величество, - лекарь, который уже уходил, всё же остановился в дверях и недобро глянул на неё, - по вине некоторых неосмотрительных девиц, - сделал он паузу, - провели без сна 8 суток подряд.

«Восемь суток?! Сколько же я здесь?.. И что будет с Ардаром без меня?.. Ах, нет для меня впредь никакого Ардара. Нет и не будет!» - при мыслях о потерянном доме, в груди снова начала разверзаться пугающая пустота. - «Да, Адайн, по-видимому, спас меня. Но какой ценой?!»

Лекарь же продолжал назидать:

- Его величеству, так же, как и вам, рекомендован длительный сон. И покой.

С этими словами лекарь покинул комнату. Захлопнулась дверь, в замке провернулся ключ, и Лика осталась один на один с сонмом гнетущих мыслей и переживаний, которые ещё нужно было осмыслить. Вот только сама перспектива снова пережить боль потери вызывала у неё панику. Особенно, если учесть, что в этот раз – здесь и сейчас – рядом с ней нет Адайна. Нет весельчака Мильхельма и суровой Клариты, нет даже сонного чая. И нет необходимости срочно включаться в сложнейшую работу, сопряжённую с жёстким распорядком и правилами королевского церемониала.

Ничего нет.

«Одежду и ту забрали,» - горько усмехнулась королева, оставшаяся в прямом смысле с голым задом. О да, купцы и армейцы научили её массе крепких словечек.

Однако Лика даже всплакнуть не успела. Снова заскрипел ключ в замке. Дверь отворилась, правда, в комнату, вопреки внезапно вспыхнувшей надежде, начали входить девушки-драконицы.

Одна из них держала на вытянутых руках вожделенное платье – длинное, простое, но многослойное, сшитое из голубого атласа и отбеленного льна. Другая принесла обувь, третья – большую шкатулку, четвёртая – какие-то свёртки тканей и глиняный кувшин, а пятая – поднос с едой.     

- Доброе утро, ваше величество, - улыбнулись девушки, которые сразу начали вести себя  просто и по-хозяйски, но несмотря на отсутствие элементарных церемоний и реверансов, а также тот  факт, что Ликино «величие» стояло под вопросом, от привычного обращения на душе стало немного теплее.  

Вслед за девушками, охранники внесли в комнату небольшой стол из светлого дерева и несколько стульев.

- Хотите сначала искупаться, а потом позавтракать? Или наоборот? – уточнила драконица, которая вынимала из шкатулки какие-то баночки, гребни и щётки и раскладывала их на каменном алтаре.

Лика никогда не обсуждала со служанками порядок утренних рутин. Она просто следовала правилам дворца, и все вокруг следовали: сначала нужно привести себя в порядок, потом уже есть. Здесь же ей предоставили выбор, и это было ново.

Оглядев количество одежды, уходовых средств и сложность местных причёсок, Лика сделала выбор в пользу еды.

Позднее она похвалила себя за это решение, ибо «приведение её в порядок» растянулось на часы.

Началось всё с купания в бассейне, растирания тела мылами, маслами и кремами. Затем на неё надели нижнюю рубашку, и принялись заниматься волосами, вычёсывая тонкие пряди и заплетая часть из них в мелкие перевитые жгуты. На некоторые жгутики нанизали целую россыпь жемчужин. При этом большую часть волос оставили распущенными, а боковые жгуты переплели на затылке так, чтобы длинные волосы Лики не падали на лицо и не мешали.

Одели её в закрытое атласное платье с длинными рукавами, опоясали талию широким поясом, расшитым мелким речным жемчугом. На ноги надели очень странные чулки. Лика никогда не видела таких длинных и прозрачных чулок, которые держались на ноге лишь благодаря липковатой ленте. А вот сапожки из тонкой кожи молочного цвета оказались вполне привычными.

Лика заметила, что во время её сборов девушки приветливо улыбались, но практически не разговаривали между собой. На вопросы, не касающиеся уходовых процедур, отвечали уклончиво. Всё, что Лике удалось вытянуть из них, вмещалось в пару фраз: все они незамужние или «беспарные», а находятся они сейчас в одной из королевских резиденций.     

Когда девушки закончили (просто назвать их служанками у Лики язык не поворачивался), на застланной кровати осталось лежать лишь пальто цвета сливок, расшитое шёлком и украшенное белой меховой оторочкой.

- Это ведь уличная одежда? – поинтересовалась с намёком Лика.

- Да, - улыбнулась одни из дракониц. – Северные зимы суровы.

- Значит, я свободна ходить везде, где мне вздумается, - озвучила ардарка скорее для себя.

- Верно. Здесь вы гостья.

- Однако меня запирали на ключ.

- С единственной целью, чтобы вас не побеспокоили.  

Повисла неловкая пауза.

- Значит я в северной части Грайгцура, – произнесла Лика задумчиво. – А что на юге вашей страны? Сейчас там теплее?

- Мм… угу, - кивнула девушка в ответ на явно глупый вопрос. – Ой, вспомнила ещё: его величество просит вас пока не выходить одной за пределы замка.

- И отдельно сказали передать, - почему-то покраснела другая девушка, - что здесь не бывает маленьких забытых калиток.

- О… - Лика поняла намёк.

- Если вам потребуется компания для прогулок, можете рассчитывать на любую из нас, - произнесла третья девушка.

- Хорошо, - кивнула Лика, взвешивая, хочет ли она в компанию девиц, из которых приходится тянуть каждое слово, или лучше прогуляться одной?

- Ну тогда… мы пойдём, - завершила разговор девушка со шкатулкой.

Драконицы принялись выходить из комнаты. Лишь одна замешкалась. Остановившись у порога, она дождалась, когда её подруги отойдут подальше по коридору, и прошептала:

- Прошу прощения, ваше величество, вижу вам хотелось бы прогуляться, но в вашем наряде не хватает перчаток. Это моя оплошность, простите.

- Ничего страшного, - успокоила её Лика. – Можете принести их потом. Или я спрячу руки в рукавах.

- Лучше в карманах, - девушка выразительно глянула на лежащее на кровати пальто.

И закрыла дверь за собой. Просто закрыла, не на ключ.

Лика же сразу поняла и этот намёк. В кармане пальто обнаружилась записка. Давно она таких не получала, и почерк показался знакомым:

«Приветствую Ваше величество на землях драконов. Постарайтесь во время путешествия как можно скорее добраться до Изумрудной долины. Надо поговорить».

Преданная вам и вольному народу Зейна П.»

Лика

Три дня спустя

 - Зейна Пэ, - задумчиво прошептала Лика, разглядывая непостижимо прекрасную башню с часами.

Вообще-то вот уже третий день она только и делала, что прогуливалась по заснеженному саду, любуясь нечеловечески-прекрасной архитектурой. Конечно, ещё она ела, меняла наряды, пила все лекарства, которые приносил горе-лекарь. Попутно раздумывала над тем, как дошла до жизни такой.

Ещё не давала покоя записка и связанный с нею факт, что девушка, которая сообщила о послании, больше не появлялась – внезапно уехала навестить родных. 

«Ну и хос с ней, как уехала, так и вернётся. Интересно другое: если Зейна П. – это та самая З. П.», - Лика снова и снова вспоминала летящий почерк и подпись под последней запиской кочевницы, - «как она оказалась в Каменном кольце?»

Возможно, Адайн помог бы разобраться в этой истории.

«Определённо помог бы».

Однако имелась загвоздочка. За все пять лет Лика ни разу не рассказала ему о чорке.

Сначала удерживал банальный стыд. Став королевой, она начала заниматься жизненно-важными вещами и общаться с по-настоящему серьёзными людьми. Признаться, что она – королева доверилась какой-то чорке… было не комильфо.

Тем не менее, она понимала, что, возможно, утаивает важную информацию. Особенно если чоры причастны к заговору.

И в первое время, когда сыщики и дознаватели Ардара активно занимались расследованием, проверяя каждую мелочь и цепляясь за каждую ниточку, её так и подмывало поведать о тайных посланиях кочевницы. Особенно в те дни, когда она сама погружалась в работу королевской службы охраны, присутствовала на их совещаниях и тщательно изучала отчёты.

И всё же… не осмеливалась.

В какой-то момент она решила, что дождётся удобного момента. Лишь одно могло переломить ужасное чувство стыда – неотвратимость судьбы, какая-то зацепка, виток расследования, который был бы связан с кочевниками. И последующие годы она ждала этого «удобного момента» едва ли не с содроганием.

Однако тот так и не наступил.

На гадалку королевские сыщики так и не вышли. Судя по всему, чоры вообще не участвовали в заговоре. Среди подозреваемых не было ни одного кочевника, не было даже человека хоть как-то связанного с кочевым народом.

Так стоило ли говорить о них? Стоило ли ворошить ту историю?

Особенно, если учесть, что со временем ставки стали слишком высоки. Или это Лика ощущала их настолько высокими? Так или иначе, теперь с высоты своего положения и маломальского опыта правления она понимала: глупая влюблённость – это одно, но попытки манипулировать королём Грайгцура – совсем иное. И не важно, как к этому относится Адайн. Кроме Адайна «в большой игре» участвовало слишком много других влиятельных людей и наверняка столь же могущественных драконов. А она не могла, просто не имела права допустить охлаждения между людьми и драконами.

Кроме того, Лика знала, как сильно при дворе обожают сплетни. Не раз и не два на её глазах тривиальные личные истории аристократов обрастали настолько жуткими подробностями, что… как-то быстро стало ясно: стань её маленький секрет достоянием общественности – и она навеки потеряет лицо. А так бы и вышло, ведь Адайн по-прежнему рвался расследовать заговор, в расследовании же участвовало слишком много народа, в том числе и из соседних королевств. Знатный был бы скандал.   

Заодно репутации лишилась бы Брянка.  

Зная дотошность драконов, из Лики выудили бы малейшие подробности. Например, об участии принцессы Мадхавы. А также про браслет, который ей подарила кочевница. Лика до сих пор его помнила – простенький из чёрного жемчуга с единственным мутным аметистом. Или чароитом? Вот камень она так и не распознала. Зато в памяти отложилось, что гадалка называла его «талисманом на удачу».

Тогда будучи уверенной в своих силах, юная Лика решила: удача ей не понадобится. Потому и передарила бесполезный браслетик Брянке. Но, возможно, она поторопилась? Возможно, влюблённость Льюэллина в принцессу Мадхавы произошла исключительно благодаря браслету-талисману?

Вспоминая об этом сейчас, во время прогулки по саду, Лика вдруг по-иному взглянула на ситуацию:

«Выходит, зря я отвергла чорскую магию? Знала бы я тогда, что магия – это не миф. Бусины связи, чудесные заживляющие мази, сонные зелья – всё это существует. Даже привороты бывают – лично испытала. Что уж говорить о браслете с эффектом притяжения любимого?»

Как бы то ни было, Льюэллин вряд ли обрадуется, узнав, что является жертвой воздействия. Поэтому даже сейчас лучше утаить свои связи с таинственной чоркой непонятно как оказавшейся в Каменном кольце. К тому же теперь власти Лики ничего не угрожает.

«Нет власти – нет угрозы».

Но Брянка всё ещё там. Меж тем Адайн и Льюэллин – старые друзья. Нехорошо будет лишить подругу мужа. Слишком долго она ждала своего счастья.

«Слишком многое всё ещё на кону,» - вздохнула Лика.

И едва не стала заикой, когда внезапно услышала откуда-то сверху:

- Эй, милочка!!! Вот вы где?!

Она раздражённо выдохнула. Горе-лекарь, конечно, - вещь полезная, однако его манеры удручали.

- Чем обязана? – ответила Лика, почти не поднимая головы.

- Сейчас же поднимайтесь в свою комнату. Во-первых, вы слишком усердствуете с воздушными ваннами. Во-вторых, вас не учили пользоваться часами?

«Учили. А вот вас явно не учили учтивому обращению с дамами,» - хотела разразиться ответными претензиями Лика.

Но во имя собственного спокойствия произнесла лишь короткое:

- Иду!

Замок драконов, сложенный из какого-то светлого камня, хотя и считался ма-аленькой резиденцией на окраине королевства, на деле представлял собой сложный башенный комплекс, объединённый паутиной виадуков и террас. Размером он не уступал королевскому замку в Прайнарре. И несмотря на то, что Лика выучила путь назад…

«Почти выучила».

…по дороге она только и делала, что считала этажи и повороты, надеясь не заблудиться хотя бы в этот раз.

Схватили её, когда она шла по пустынному коридору. Просто сцапали за талию и втянули в эркерную нишу так, что Лика даже пикнуть не успела. А когда подняла голову, а заодно и кулачки… только и смогла, что раскрыть от удивления рот.

- Наконец-то, - драконий король широко улыбался.

«Неожиданно».

И смотрел на неё сияющими зелёными глазами, немного уставшими, но очень счастливыми.

«С чего бы это?»

Лика же все эти дни вынашивала одно желание – выцарапать эти красивые глаза.

«И чтобы мне за это ничего не было».

Но когда ей предоставилась такая возможность, просто… замерла. 

- Да, наконец-то, - только и смогла ответить она, будучи захваченной ураганом нахлынувших чувств.

«По большей части деструктивных».

Возможно, дракон уловил её состояние, потому что ответил:

- Прозвучало угрожающе.

- Надеюсь, - огрызнулась Лика.

- Мне так много надо тебе рассказать, - его явно распирало от радости, что само по себе выглядело непривычно и странно.

- Не сейчас, - гостья поневоле упёрлась руками в грудь хозяина замка, отстраняясь и высвобождаясь из объятий, когда-то таких желанных, а теперь…  

Вообще-то она торопилась – горе-лекарь не любил долго ждать. А Адайн? Прекрасно обходился без Лики бесконечных три дня.

«Потерпит ещё немного».   

Адайн

- Но почему? – задал он глупейший вопрос, подавляя не вовремя случившийся приступ зевоты.

Спросонья вообще соображалось туго. 

- О-о-о, с чего бы начать? – съязвила Лика и бодро зашагала по коридору, удаляясь от него.

- Хотя бы с того, куда ты бежишь? - догнал её Адайн, подстраиваясь под скорость шага.

- Сам не догадываешься?

- Нет, - ответил он честно. – Извини, я только проснулся. В голове какой-то туман… Долго я спал?

- Три дня.

«Три дня?!»

Да, он попросил чего-нибудь для скорейшего восстановления сил, в формате «выпил – уснул на полчаса – проснулся огурчиком». Но ключевым в его просьбе явно посчитали «восстановление», а не «скорейшее».

- Почему так долго?

- Ты у меня спрашиваешь? – фыркнула Лика.

Да, у неё есть повод злиться. Целая россыпь поводов. А ещё у неё было долгих три дня, чтобы как следует промариноваться в своей злости. В общем, надо было срочно спасать ситуацию.

- Я уже понял: ты идёшь в свои покои. Но почему так быстро? – попробовал Адайн сменить тему разговора.

- Горе-лекарь…

- Кто-кто?

- Противный старикан в серой хламиде, который так и не соизволил представиться.

- А-а, Форцерин.

«Странно, что лекарство приносит лично Архимаг. У него же обычно много работы».

- …всегда распекает меня за опоздание. И за всё подряд распекает, - пожаловалась Лика.

«Почему его вообще к ней подпустили? Речь шла лишь об организации лучшего лечении. Проследить за приёмом лекарств мог кто угодно».

- Не обращай внимание на его ворчание. Он слишком стар, но слишком умён и ценен для Грайгцура, поэтому ему прощают некоторую… неуживчивость.

- Я заметила, - в голосе Лики и в её поведении не было ни искорки счастья, не веяло от неё и покоем.

«Ещё бы. Она, наверное, надумала себе всякого. Надо будет не забыть извиниться ещё и за Форцерина».

- Надеюсь, прочее окружение не доставило хлопот?

- Девушки милые. Охрана исполнительная.

Творец его знает, как именно драконы замка могли проявить свою исполнительность. Драконы не любят людей. О-очень не любят.

«Но я же попросил! Видимо, их нелюбовь оказалась сильнее почтения к венценосной особе».

- Кстати, твоя причёска и наряд… весьма милы, - отпустил он острожный комплимент.

- В их создании я не участвовала, - бесцветно отозвалась Лика.

«Ещё бы. Знала бы ты, что так одеваются и причёсываются вдовы… Как бы аккуратно сказать об этом? Или не говорить? Нет, лучше расскажу – всё равно рано или поздно узнаешь. Только не сейчас… Ну почему стоило только заснуть, как всё пошло наперекосяк?!»

- Выглядишь… хорошо, - эта фраза далась с трудом. – Кстати, - Адайн мысленно ударил себя по лбу, как он мог забыть?! - Как ты себя чувствуешь?

«Ну разве так можно? Говорить о всяких глупостях и забыть о важном?»

- Сносно.

- Что-нибудь болит?

- Нет.

- Лика… - надо было как-то донести до человеческой королевы, что в замке, начинённом магией, говорить о важном, было небезопасно. К сожалению, Грайгцур никогда не был райским уголком, тут масса своих сложностей. – Сейчас ты примешь лекарство, а потом мы улетим отсюда.

- Как скажешь, - ответила она потухшим голосом.

- Даже не спросишь, куда?

«Всё плохо. О-очень-очень плохо».

Она остановилась и обернулась. Во взгляде плескались боль и тоска…

«Но как ей объяснить за одну секунду, что всё не так, как она надумала?! Всё гораздо проще, и сложнее, и…»

Лика

В уставших глазах дракона отразились её боль и печаль.  

На мгновение ей даже стало жаль его. Не спал, переживал. Спас, в конце концов. Он сделал всё, что смог…

Почему она всегда оправдывает его?

Разве может хоть что-то разрушить стену, которую он сам между ними построил?

Разве нужно её разрушать?

Она хотела крикнуть ему в лицо что-нибудь едкое. Выплеснуть ярость. Оскорбить. Как минимум прошипеть:

«У пленницы может быть мнение? Серьёзно?» 

Но его взгляд… заворожил.

И его лицо… она так долго вспоминала и рисовала его в мечтах, так долго любовалась исподволь, сохраняя в памяти совершенные линии, и то, как меняются, как существуют на нём тени и блики… Когда-то она хотела стать хотя бы тенью на его лице. Когда-то она готова была пожертвовать ради него всем.

Когда-то у неё не было королевства… Ну а теперь? Её будто молнией прошило.

«Что, если бы у меня всё ещё был мой Ардар? И что, если бы можно было отдать его взамен…» - Лика перестала дышать.

Адайн склонился над ней.

Или это она сама потянулась к нему, теряя остатки рассудка?

Их губы вдруг коснулись друг друга… нежные-нежные, неожиданно горячие… Лика инстинктивно закрыла глаза, чувствуя губами, как его губы изучают её, и как внутри поднимается ощущение, как во время полёта.

Её захлестнуло безвременье… куда-то исчезли пол, потолок. Она не заметила, когда именно его рука оказалась на спине, другая – под подбородком. От осознания, что Адайн целует её уже отнюдь не невинно, тело бросило в жар, и сердце подпрыгнуло едва ли не под самое горло…

Не известно, чем бы это кончилось, если бы драконий король вдруг не отстранился от неё.

И не прошло и пары секунд – правда, Лика толком прийти в себя не успела, - как из-за угла показалась знакомая мантия и недовольный голос изрёк:

- Милочка, сколько можно?.. Э-э, Ваше величество?! – Форцерил (или как там его) сделал неуклюжий, формальный поклон, но тут же всплеснул руками: - Творец всемогущий, вы уже на ногах? Вам же нельзя!

«Интересно, видел ли нас горе-лекарь?..» - Лика всё ещё прерывисто дышала, и у неё горели щёки.

- Что вы ей сказали? – Форцерин просверлил пациентку взглядом. – У неё тахикардия и… А вы сами-то! – подскочили лохматые брови старика. – И за что мне под старость лет столь неугомонные пациенты?.. Вы ещё здесь?! – отчего-то он будто не верил своим глазам. И вдруг как рыкнет: – Кому сказал? Оба! Быстро по комнатам!!

Лика

Давно на неё так не орали.

От неожиданности Лика зажмурилась и даже немного пригнулась. Адайн же как стоял, так и остался стоять. Выдохнул только и приобнял Лику за плечи.

Странный он какой-то. Сначала бросается претензиями и пропадает, потом спасает, улыбается. И целует…

Он.

Целует!

Её!!

А теперь ещё и обнимает за плечи…

- Мы обязательно вернёмся к отдыху, - ответил Адайн Форцерину тоном опытной няни, пытающейся усмирить высокородного капризного ребёнка. – Но сначала я лично прослежу, что её величество приняла лекарство.

- А потом, - поднял палец кверху горе-лекарь, - обязательно постельный режим.

- Идём, - кажется, драконий король решил всё-таки проигнорировать рекомендации какого-то Форцерина.

На сколько хватит Адайна – вопрос, судя по всему горе-лекарь весьма авторитетная личность. Впрочем, теперь Лике некуда было тропиться, в своё время узнает.

А что касается поцелуя… вероятно, это временное помутнение. Возможно, остаточное воздействие приворотного зелья. Что она вообще знает о приворотах? Вот именно, ничего.

По дороге в комнату Лика выдыхала и мысленно готовилась к очередной разлуке с Адайном. Ей же не привыкать.

Однако, как только они пришли, и она опустошила чашу с лекарством, Адайн снова по-дружески приобнял её за плечо:

- Вот и замечательно. Можете быть свободны, - обратился он к Форцерину.

Тот постоял несколько секунд, потом надулся и медленно зашаркал к выходу.

«Форцерин зашаркал?» - картинка не складывалась.

- Стража, - меж тем позвал Адайн, и когда в комнату вошли оба дракона, коротко приказал: - Готовьте карету. Мы с её величеством желаем отбыть из северной резиденции как можно скорее.

- К-куда? – обернулся так и недошаркавший до двери Форцерин.

- В Эйдану. Хочу показать её величеству столицу.

- Но до Эйданы неделя пути! Неделя тряски в карете – ужасная нагрузка на организм.

- Я имел в виду карету для перелётов. Лично в неё впрягусь, - парировал Адайн.

«Карета для перелётов?!» - сердце Лики ухнуло куда-то вниз.

А чего она хотела? Это же королевство драконов, они все тут летают. К тому же Адайн тихо проговорил:

- Не переживай, это безопасно.    

- Сейчас же зима! В небе холодно, она обморозится, - не сдавался Форцерин.

- Положим внутрь обогревающий камень, - не уступал Ада йн.

- А если начнётся шторм?

- Я? Испугаюсь какого-то шторма? – откровенно усмехнулся драконий король.  

- Не переоценивайте свои возможности, - выпятил губу горе-лекарь. – Вам вообще-то не рекомендованы долгие перелёты, как и обороты.

- Хорошо, впрягусь не я, и полетим короткими отрезками. Заодно навестим по пути древние рода. Их логова наиболее красивы в это время года.

- Покажете ей логова? – на последнем слове глаза древнего дракона как-то странно сверкнули. – Покажете ей…

- Её величеству.

- Покажете… всё? – у Форцерина вытянулось лицо, ему явно не нравилась инициатива Адайна.

Лику же обуяли противоречивые желания. С одной стороны, она очень хотела узнать, наконец, тайны драконов. Да ещё и горе-лекарю насолить. С другой… странная реакция Форцерина навела на мысль, что секретики Грайгцура могут дорого стоить. А если так, может ну их? Ей бы со своей жизнью разобраться.

Адайн

- Покажете всё?

Вопрос повис в воздухе. Адайн прекрасно понимал, какие смыслы вкладывает в него Архимаг.

Всё – это Грайгцур. И вся закрытая информация о нём: количество и расположение городов, дорог, источников воды, карьеры добычи минералов и местоположение кладок, общество и его устройство, драконья история и обряды. Ну и, конечно, магия – бытовые заклинания, магическое оружие и, собственно, маги. И люди.

Да, в Грайгцуре, несмотря на расхожее мнение, проживает масса представителей разных человеческих народов.

«Одна Изумрудная долина чего стоит».

Вот только Изумрудную долину показывать нельзя. То же касалось и магического оружия. Узнай Лика о секретных магических разработках и том, что прячет Долина – и её ничего не спасёт. Ибо есть законы, которые не может преступить даже драконий король.

Даже если он вынесет её из Грайгцура, даже если расплатится за это троном… их найдут. И убьют.

Вообще-то Адайн даже сейчас не мог просто взять и вернуть Лику в Ардар. Северная резиденция – вотчина магов. Маги сильны и подозрительны. Здесь и сейчас они ни за что не выпустят их.

«Уже не хотят отпускать».   

А если найдут достаточно оснований – свергнут его. Повезёт, если не казнят.

Поэтому надо поступить хитрее, так сказать, пролететь вдоль расселины. Дать понять заинтересованным лицам, что он не собирается высвобождать Лику из Каменного кольца, показать ей достаточно много.

«Но не то, за что их в итоге приговорят».

А потом тайно переправить через южную границу в Мадхаву. Оттуда с помощью Льюэллина она и вернётся в Ардар.

Ему же придётся остаться в Грайгцуре, дабы предстать перед судом. И оказаться достаточно красноречивым, чтобы убедить двенадцать древних магов-драконов: он не виноват. Его решение было мудрым и взвешенным, Ликария I – лучшая королева Ардара из всех возможных вариантов, и он просто обязан был спасти её.

Оставалось надеяться, что к этому моменту они сами хорошенько узнают её.

«Они ведь уже наблюдают за ней».

Следовало так же убедить Парламент и Законотворческое собрание, что он по-прежнему заслуживает быть королём. Как минимум, заслуживает остаться в живых.

Ну а если переубедить не удастся…

«Значит, такова судьба,» - прозвучал в памяти мягкий голос старины Больдо Петши, которого Адайн называл по-драконьи Бальдом.

Память же подкинула тёплое воспоминание – ночь и костёр, бубны и переливы струн, смело танцующие девушки в разноцветных юбках и парни в ярких рубашках, а позади короля вольного народа пестреет его замок – высокий тряпичный шатёр.

Зейна тогда сделала ему «расклад». Адайн до сих пор помнил, как тонкие пальцы выкладывали на расстеленный платок старые карты, а он грел руки о кружку ароматного чая, слушал королеву чоров и не верил…

«Не верил,» - Адайн сильнее прижал к себе Лику.

Думать о плохом не хотелось. Конечно, просто взять и «не думать» – ребячество. И да, он готов нести ответственность за собственные решения. В будущем.

«Сейчас же надо вывести Лику из-под удара. И порадоваться тому, что отведено».

- Я хочу показать Ликарии Грайгцур, - ответил он уклончиво. – А вам – её.

- Гхм. – Форцерин потёр подбородок. – Что ж, мы уже знакомы с госпожой Ликарией. Что касается Грайгцура, не желаете ли начать экскурсию прямо отсюда?

«Нет!»

- Право, ваше величество, куда торопиться? К чему столь скорый отъезд? – голос Архимага сделался заботливо-уговаривающим. – Всем известно, именно Северная резиденция – истинная сокровищница Грайгцура. Содержимому наших подвалов завидуют даже столичные маги. Хотите узнать, госпожа Ликария, в силу каких историко-социальных причин так сложилось? Тогда идёмте со мной.

Лика, умничка, сначала перехватила взгляд Адайна, считывая его едва заметное отрицательное движение головой. И ничего не сказала, даже не кивнула. Слава Творцу, у них был опыт подобного безмолвного общения на королевских Советах и прочих собраниях, где Лике поначалу нужен был его совет.

Вот и сейчас он ответил вместо неё:

- Мы ещё вернёмся сюда. И не раз. Ты ведь прав, Форцерин, нам некуда спешить. К тому же её величество с детства мечтала посетить Эйдану. И раз уж она наша гостья, - Адайн открыто подмигнул Архимагу, - не смею противиться столь горячему желанию.

- Посетить Эйдану? Странная прихоть, особенно если учесть, что для любого человека это дорога в один конец, – маг, естественно, не хотел подыгрывать.

- То была детская мечта, - вдруг печально улыбнулась Лика.

- Именно, детская, - хитро прищурился Форцерин. – Однако передо мной стоит взрослая женщина. К ней я и взываю. Госпожа Ликария, будьте благоразумны, отмените поездку. Ваше состояние…

- Наконец-то вы решили поведать мне о моём состоянии, - воодушевилась Лика. – Так что с ним?

- В том-то и дело, мы… не знаем, - развёл руками Архимаг. – Приворотное зелье, которое применили к вам, вообще-то запрещено под страхом сурового наказания. В связи с этим у нас отсутствует, так сказать, опытная база. Известно одно: подобные воздействия не проходят без последствий. Поэтому… - маг многозначительно замолчал.

- Договаривайте, - не попросил, прямо приказал Архимагу Адайн.

- Данная человеческая особь нуждается…

«Особь?!»

- Форцерин! – Адайн не смог сдержать рык.

- Я бы даже сказал, настоятельно нуждается, - как ни в чём ни бывало продолжил маг, - в постоянном наблюдении.

«Нуждается в наблюдении. Да ещё и постоянном!»

Вдох. Выдох.

«Они предугадали мою стратегию! Ничего не получится!!» - мысленно Адайн готов был испепелить Форцерина и весь его Ковен прямо сейчас.

Вдох-выдох.

Вдох.

Но он ведь не сумасброд. Он понимает, бороться в одиночку с магическим ковеном драконов – не самая разумная стратегия. Поэтому для начала лучше дослушать Архимага.              

- Посему, вы, конечно, можете ехать, куда хотите, - пожал Форцерин плечами, невинно так, будто он вообще ни при чём. – Только я вынужден буду поехать с вами. В одной карете. И сопровождать вашу драгоценную гостью повсюду и днём, и ночью.

Возмутительное предложение. Тем не менее, оно представляло собой отсрочку.

- Хорошо, - выдохнул Адайн.

А что ему ещё оставалось?   

Лика

Надо ли говорить, что Лика расстроилась?

И хотя она чувствовала: Адайн просто не мог не согласиться, этот Форцерин каким-то образом давил на драконьего короля.

«Интересно, чем? Законами, традициями? Одно очевидно: это как-то связано с тайнами Грайгцура».

Всё это не радовало.

Вообще-то идея уехать куда-то с Адайном воодушевляла. О, нет, она ни на что не надеялась. Годы, проведённые рядом с этой бесчувственной глыбой, отучили её от взращивания глупых девичьих мечт.

«Ну, почти отучили».

Даже его поцелуй не отвечал ни на один вопрос и не решал ни одну из её проблем, скорее озадачивал. Но сама возможность улететь с ним куда-то подальше от этого места…

«А вдруг в Ардар?.. Впрочем, это вряд ли. Но мы хотя бы поговорим о случившемся».

…ободряла.

Однако Форцерин лишил её этой возможности.

Через пол часа, которые ей дали на сборы, Лика, Адайн и горе-лекарь уселись в просторную карету, рядом с которой уже топтался огромный тёмно-серый ящер.

А потом они взлетели…

Лика

Лететь в карете на удивление оказалось не страшно, да и удобнее, чем парить на драконе верхом. Как минимум, карета защищала её лицо и одежду от беспощадного ветра. Ну а плоский белый булыжник, который лежал рядом с ней на скамейке, действительно источал приятное тепло.

Очень скоро Лика привыкла к высоте, виды заснеженных гор и долин уже не волновали, как прежде. Тогда-то она и заметила, как странно строятся их диалоги.

Если Форцерин, то и дело поглядывающий в окно, так и норовил рассказать Лике о той или иной горе или речке, поведать их историю или предназначение, то Адайн постоянно пресекал все его попытки.      

Или ей так казалось? В конце концов любопытство пересилило, и Лика обратилась к Форцерину:

- Так странно, вы упомянули тряску в дороге.

- И? – оживился лекарь.

- Знаете, северная резиденция поразила меня своей архитектурой и высоким качеством строительства. Почему же ваши дороги столь плохи?

- Ничего странного - буркнул Адайн. - Если вы поду...

- Его величество хочет сказать, - перебил Форцерин, - драконы редко перемещаются с помощью наземного транспорта. Да, в исключительных обстоятельствах повозки выручают. Но даже для раненых драконов и детей, ещё не освоивших вторую ипостась, чаще используют кареты для перелётов, подобные нашей.

- А если бы её величество потрудились как следует подумать над сутью вопроса, - добавил холодно Адайн, который будто поменялся с горе-лекарем ролями и превратился в брюзгу, - вам бы не пришлось задавать свой вопрос.

Подобная перемена Лику задела, однако намёк был более, чем прозрачен. Конечно, ей хотелось узнать об истории Грайгцура и его особенностях, и она никогда не доверится Адайну безоговорочно, но здесь и сейчас он – самое близкое ей существо, и если он считает её расспросы лишними, возможно, стоит лишний раз промолчать.

Первый замок, в котором они решили остановиться на ужин и на ночь, впечатлял не так, как Северная резиденция. Точнее, совсем не впечатлял. Внешне он напоминал небольшой дом, дополненный двумя приземистыми старыми башнями и флигелем. Принадлежал он роду, или как здесь говорили, «стае» Лаччар.

Несмотря на сумерки, их прибытие заметили. На вершине башни мгновенно разожгли высокий костёр, пламя которого показалось Лике ярко-красным. И к моменту, когда ящер, который нёс их карету, мягко поставил её на застеленный соломой помост, обитатели замка, или лучше сказать поместья, вышли встречать своего короля.

Лаччаров оказалось много. Светловолосые мужчины и женщины, дети и подростки – казалось, из дома вышли все его обитатели, даже драконы почтенного возраста. И все они явно не боялись холода, о чём свидетельствовала их лёгкая одежда. А ведь к ночи похолодало. Стоя у подножья высокой лестницы, на вершине которой стояло древнее драконье семейство, Лика рассматривала женщин, одетых лишь в длинные закрытые платья, и мужчин, в рубашках и камзолах, а сама от озноба куталась в тёплое пальто.

К Адайну подошёл глава семьи – высокий мужчина приятной наружности, и пожал ему руку, приветствуя. Такой же «почести» удостоился Форцерин. Лику одарили лишь любопытными взглядами и вежливыми улыбками. Даже когда узнали, что она королева Ардара, «ах да, та самая человечка», никаких реверансов и поклонов не последовало.

И если честно, Лику это совсем не покоробило.

«Почти».

Напротив, она оценила краткость церемонии приветствия.

Зато за столом она сполна получила возможность присмотреться к драконам. Все они, как на подбор, имели приятную внешность и выглядели бодрыми и здоровыми. Одежду предпочитали простую и неброскую кремовых, голубых, и светло-зелёных оттенков. Вышивку здесь уважали, а вот кружева не любили. Как и драгоценности. Единственными украшениями были золотые шнуры, подвески которых скорее всего были ни чем иным, как магическими бусинами связи, и скрывались под одеждой.

Если честно, человекоподобные драконы практически не отличались от настоящих людей. Разве что физической выносливостью и очевидным здоровьем. Пожалуй, ещё женскими причёсками. Большинство дракониц украшали волосы цветными бусинами. Без оных ходили лишь девочки и несколько девушек. Кстати, девушки Северной резиденции тоже не носили бусин. Из чего напрашивался сделать вывод: бусины в волосах здесь означают то же самое, что в человеческих королевствах кольца на безымянном пальце.

«Но, возможно, я ошибаюсь? А иначе как объяснить, что жемчуг, вроде того, что красуется в моих в волосах, носят лишь две пожилые леди? Да и я – незамужняя дама, и драконам об этом известно».   

Вслушиваясь в разговоры, Лика отметила ещё одну особенность – говорили равно и женщины, и мужчины, правда, чаще о семейных делах. Но как бы она ни старалась запомнить имена всех этих братьев и сестриц, тётушек и дядюшек, внуков и племянников, которых ей представили в начале ужина, Лика очень быстро запуталась, кто есть кто, и теперь едва понимала, кто на ком женился, кто построил собственный дом, а кто ожидает наступления беременности и времени ухода из семьи, чтобы сделать кладку.

Кстати, факт о кладках поверг в лёгкий шок. И то, как драконы узнают о беременности. Оказывается, забеременев, женщина начинает вдруг чувствовать непреодолимое желание обернуться в дракона, а когда перевоплощается, остаётся в животной ипостаси, пока не отложит яйца.

Это было так же ошеломляюще, как увидеть вживую светлого духа. Хотя и ожидаемо – по землям людей гуляли разные слухи и догадки о жизни и физиологии драконов. Действительность оказалась не такой уж пугающей. 

Впрочем, удивлялась Лика недолго. Очень скоро разговоры вернулись в прежнее русло – о детях, о наследствах, о хозяйствах.

Оживлялась бывшая королева лишь тогда, когда мужчины упоминали урожаи, разведение скота, лавины в горах и добычу каких-то незнакомых ископаемых. Разговоры на подобные темы ей нравились, она легко могла их поддержать, но Адайн и тут пресекал всякие попытки расширить её кругозор и поближе познакомиться с Грайгцуром.   

Тем не менее, Лика не теряла надежду блеснуть эрудицией. Случай представился во время десерта. Когда Адайн похвалил вкус фруктового льда, глава семейства заговорил о небывалом урожае и упомянул о разливе реки в Песчаном краю.

Где находится этот Песчаный край, Лика, конечно, не знала, но ей стало очень жаль местных жителей. И земли у них пустынные, да ещё и от разливов единственной речки страдают.

- Ваше величество, а вы не задумывались о строительстве плотины? – озвучила она очевидную мысль.

И вроде тихо спросила, подставлять никого не хотела, действовала, можно сказать, импульсивно, но Адайн вдруг подавился десертом, а её предложение явно услышали даже на другом конце стола. Дли-и-нного стола. Услышали и отчего-то заулыбались. Кое-кто многозначительно опустил глаза, а кто-то зашептался на незнакомом Лике языке, напоминающем карканье.

«Ага, значит у драконов есть свой язык, просто Адайн ни разу не упоминал о нём, да и говорили все ранее встреченные мной драконы только на всеобщем». 

- Плотина? – удивился глава семейства.

- Ну да, одна или несколько плотин предотвратят разливы реки и спасут жителей от ежегодных потопов.

Адайн покраснел и закашлялся.  

- А-а, я понял, - снисходительно улыбнулся старший Лаччар. - В ваших краях не бывает мест, где урожай зависит от плодородного ила.

- Н-нет, - Лика осмысливала услышанное.

Форцерин же благодушно заметил:

- Не переживайте, госпожа Ликария, скоро вы лично увидите чудеса Песчаного края и его знаменитую реку. И ещё много такого, от чего у вас дух захватит. Например, миражи, - лекарь сунул в рот ложечку десерта и зажмурился от удовольствия.

- Миражи? – Лика читала о них, но, если честно, не верила, что такое возможно. Воодушевлённая предстоящими открытиями, она взглянула на Адайна, но тот явно не разделял её восторг. – Благодарю вас за предложение, - ответила она Форцерину уже без энтузиазма.

Если честно, бывшая королева не до конца понимала, что происходит, но внутреннее чутьё подсказывало: ничего хорошего.

Меж тем Адайн, который окончательно пришёл в себя, поднялся из-за стола:

- Её величество устали после долгой дороги, и желает отдохнуть, - решил он всё за неё. - Проводите её, пожалуйста, в спальню.

Хозяин дома тоже вскочил со стула и ответил Адайну:

- Конечно, моя жена отведёт нашу гостью.

С другого конца стола поднялась серьёзная блондинка средних лет. Примечательно, что остальные члены семьи, вразрез с этикетом Ардара, не повскакивали с мест, а остались сидеть и не торопясь доедали десерты, ведя тихие разговоры на своём, на драконьем.

- Один момент, - смутился старший Лаччар. – В этом году, сами видите, вся стая собралась на праздники под крышей нашего дома, а он у нас небольшой. Это я к чему, отдельной спальни для вас, госпожи и господина мага найти не получится.

«Господина мага? Так Форцерин ещё и маг!»

- При всём старании, никак не получится, - развёл руками хозяин дома. - Есть только одна. На троих, - смущённо добавил он.

И Лика тихо вздохнула – ей так много нужно обсудить с Адайном без лишних глаз и ушей! Но их разговор, к сожалению, снова откладывается.       

Адайн

То, что у него не выйдет остаться с Ликой наедине, Адайн понял ещё когда вошёл в дом. Здесь всё было пропитано магией. Она ощущалась в воздухе, как особая библиотечная пыль, как лишённый жара и яркости ореол свечного огня, как неслышный полуденный звон.

В стае Лаччаров отродясь не рождалось магов, но волшбу они явно любили. Впрочем, вряд ли это можно было поставить им в вину. Ведь с помощью носителей магии можно без труда поддерживать чистоту, сохранять свежесть продуктов, общаться друг с другом на расстоянии, следить за готовкой, а также за домочадцами.

Видимо, хозяева дома не слишком доверяли своим работникам или юным отпрыскам. Возможно, магию усилили в преддверии праздничного наплыва родичей? Так или иначе, даже Адайн, не будучи магом, ощущал, что носителями волшебства (в том числе пластинами слежения) нашпигован весь дом. От подвалов до чердака.

Кстати, постелили им именно на чердаке. И хотя это был обжитый, даже уютный уголок, его суть от этого не менялась – здесь было тесно и зябко.

Зато наличествовали целых четыре кровати. Для него, Ликарии, Форцерина и какого-то далёкого родственника Лаччаров.

Последний быстро заснул – судя по всему, выпил на ночь сонного чая. Форцерин долго ворчал и ворочался. Адайн и рад был погрузиться в искусственный сон, ведь после многодневного отдыха о нормальном засыпании оставалось только мечтать, но беспокойство за Лику, которая лежала на соседней кровати, не позволяло расслабиться.

Да, они находятся в доме его верных поданных, можно сказать, друзей короны. Но драконы не любят людей. Значит пока Лика гостит в Каменном кольце, следует быть бдительным.

Наконец, Форцерин заснул. Стало гораздо тише, лишь ветер порой свистел за окном, да что-то постукивало или потрескивало.

«Неужто греющий камень забарахлил? Этого только не хватало,» - Адайн неохотно вытянул руку из-под одеяла и дотронулся до камня, который лежал на полу рядом с Ликиной кроватью. Камень грел ровно, хотя и не так интенсивно. – «Видимо, его запас истощился. Но это ещё не говорит о поломке».

И вдруг Лика заворочалась, и мелкий перестук прекратился. А потом снова возобновился.

- Лика, это ты? – прошептал Адайн в темноту.

- Что я? – отозвалась она дрожащим голосом.

- Стучишь… зубами.

- Д-да. Из-звини. Не могу остановиться. Х-холодно.

Холодно. Ну конечно! Как он мог снова так промахнуться, не подумав о ней? Ведь знает же: люди – хрупкие существа. Очень чувствительные к… да почти ко всему. Особенно трудно им выносить высокие и низкие температуры. И если ему в этой комнате зябко, то она ощущает мороз! А в мороз не поможет ни греющий камень, ни пуховое одеяло, ни даже пальто, которым она укрылась сверху.

И что делать? Взять и увезти её срочно на юг? Посадить в карету и унести самому в его замок в Эйдане, до которого полночи пути. Или лучше сразу на Кокосовый остров? Как раз к утру доберутся.

Идеальный план, если не считать, что незаметно отсюда не выбраться. Линии отслеживания движения сработают, проснётся весь дом, Форцерин, и…   

Оставалось только одно.

Адайн поднялся с кровати и укрыл Лику своим пледом. Постоял, прислушиваясь к её тяжёлому дыханию и убеждаясь – этого мало. А потом улёгся рядом с ней. Да, просто взял и  забрался под слои одеял, сгрёб в охапку застывшую озябшую фигурку, ощущая даже сквозь платье крупные мурашки на коже. Полежал так немного. Сдвинул в сторону её длинные волосы, уткнулся носом в шею, и застыл…

Лика

От такой неожиданности Лика замерла. Ей, конечно, многое мерещилось в этом доме – и странные звуки, и маленькие огоньки, и запахи без видимых источников ароматов. Но это не показалось – дракон не показался. Он нагло улёгся на её кровати, укрылся её одеялами, сграбастал в объятья, и… согревал её.

И сначала это было приятно, её насквозь продрогшее тело будто укутали в пуховое одеяло или уложили на пляже в горячий песок. Засыпающий Адайн мерно дышал куда-то в затылок, его нос и губы касались кожи и волос, рука легла поперёк, накрыв ладонью её озябшие кулачки, даже ноги повторяли положение её ног, согнутых в коленях. Идеально повторяли, будто так и задумано, будто так их и создали, как пару предметов, один вложенный в другой.

Никогда в жизни она не лежала в постели с мужчиной вот так. На расстоянии, да, было дело. Буквально на днях. А вот так, как спят, наверное, муж и жена… Она даже мечтать не могла. Все её мечты ограничивались поцелуями и краткими объятьями.

Был у неё правда и другой опыт с мужчиной. Совсем недавний.

При воспоминании об Эрике, и о том, что он делал с ней той безумной ночью в карете, к лицу прилила краска и стало тесно.  

Тепло, разливающееся по телу… напомнило тот жар. То особенное состояние, когда она забыла обо всём, сосредоточившись лишь на горячих волнах, что перекатывались внутри неё всё жарче и жарче, всё чаще и чаще… обещая блаженство, но принося только боль. Невыносимо бесконечную агонию.

Она помнила, что могло прервать её муки, она ещё тогда это поняла, интуицией ли, или тем инстинктом, что заложен природой в каждого человека, в каждое живое существо.

Помнила, да.

И свои желания, и слова, и своё поведение, когда осталась наедине с Адайном – ужасающее, недостойное женщины и королевы. Помнила и то, что Адайн в ту ночь устоял, подтвердив в очередной раз, насколько благородны драконы.

Теперь она испытывала к нему благодарность и вместе с тем сгорала от стыда.

А жар… стал невыносим.

Лика резко крутнулась, разворачиваясь к дракону лицом, заодно отстраняясь от него, точнее, от его разгоряченного тела, насколько позволяла ширина кровати. К сожалению, позволяла ширина кровати совсем немного.

- Как жарко, - прошептала она. – У тебя лихорадка? – чтобы убедиться, даже провела рукой от центра его груди до шеи…

Правда, тут же поняла, насколько это странно, и одёрнула ладонь.  

- Нет. Я всегда такой.

- Извини.

«…за то, что распустила руки. Я не должна была,» - крайнее смущение не позволило ей озвучить свою мысль до конца – «С другой стороны,» - тут же подумала она, - «а куда ещё их девать? Мы лежим на узкой кровати под одним одеялом. Тут куда руку не протяни – везде он!»

- За что ты извиняешься? – уточнил Адайн.

«И правда, мне не за что извиняться. Это он должен мне тысячи извинений и объяснений,» - неловкость перед драконом сменилась негодованием. 

- Поговорим? – прошептала она.

- Смотря, о чём.

Лика задохнулась праведным гневом – то есть, он ещё и торговаться намерен? О чём-то скажет, а о чём-то умолчит?!

- У меня столько претензий и вопросов. Тебе по алфавиту их высказывать или в хронологическом порядке?

Адайн усмехнулся:

- Как тебе удобно. Я скажу всё, что смогу.

- А что не сможешь?

Дракон тяжело вздохнул:

- Лика, - он перехватил её ладони и прижал к губам, - прошу, доверься мне.

- Хорошо.

И Лика вдруг почувствовала волнение. Хочет ли она услышать правдивый ответ на свой вопрос? Она ведь знает его…

Ей потребовалось несколько мгновений на то, чтобы собраться с силами и наконец озвучить самое важное:

- Ардар…

- Ли-ика, - печально вздохнул драконий король и снова прижал ей ладошку к губам.

- Ах… - её будто в грудь ударили.

Голову сдавило, и стало трудно дышать. Она вырвала у него свою руку, выбралась из-под одеяла и села в кровати, пытаясь вдохнуть ледяной грайгцурский воздух, но не могла – мешал рвущийся изнутри практически бесшумный плач.

- Лика, - Адайн тут же уселся рядом и обнял её, поглаживая по спине, - Лика, прошу…

Он просит? О чём? Чтобы она не рыдала? Чтобы не шумела? Чтобы не горевала о потерянной жизни?! Правда, он смеет об этом просить?.. Ардар – её дом! Её королевство, её народ! Единственное, что оставили ей родители! Великое наследие рода!! Единственное, что по-настоящему было её!!!

- Лика, пожалуйста, - уговаривал Адайн.

И она сдержалась. Сдержала рвущуюся наружу скорбь. Даже не пискнула в ночи. Нет, она не разбудит высокомерного Форцерина, она не доставит всем этим чешуйчатым снобам удовольствие видеть её боль!

Она только вздохнула несколько раз и рухнула на кровать, ибо силы оставили её. На подушку через переносицу неслышно потекли мокрые ручейки. Адайн обнимал её, что-то тихо говорил на ухо, согревая и успокаивая.

В какой-то момент она поняла, что её голова лежит на его груди, на его горячей обнажённой груди… и раз она способна думать о… таком, значит может задать следующий вопрос:

- Почему сюда?

- Ты умирала.

- От чего?

- От… приворота, которым Эрик пропитал камизу. Страшное вещество. Создано для антропоморфной ипостаси драконов. Только дракон в случае неудачи отделался бы лёгкой лихорадкой и зудом на коже. Человек же в случае неуспеха погибает в мучениях.

- Но я жива.

- Только потому, что оказалась здесь. Наши маги поставили верный диагноз. Дали обезболивающее и противовоспалительное, да ещё и целый арсенал противомикробных пилюль на случай осложнений. Ты, кстати, до сих пор должна их пить, лечение ещё не закончено.    

- Ты выгнал их тогда из комнаты, - она шмыгнула носом.

- Да… - Адайн задышал чаще. – Что ещё ты помнишь?

- Немногое. Кажется, ты… хотел… - Лика не смогла договорить.

Поддавшись эмоциям, она ступила на скользкую дорожку. Не надо ей туда. Она убрала голову с его груди и улеглась рядом на подушку.

- Да, я рассматривал и… этот вариант, - кажется, он верно понял ход её мысли и тоже многозначительно промолчал.

Лика снова покраснела. Хвала Творцу, темнота надёжно скрывала её смущение. Однако впредь следует быть более осторожной в расспросах.

- Я должен был тебя спасти. Любой ценой.

- Ну да, преодолеть отвращение, - саркастично хихикнула она, понимая, насколько ядовито это прозвучало.

- Лика, без сомнений, - от интонации Адайна повеяло официозом, - для Грайгцура ты лучшая королева.

«Королева. Для Грайгцура. Не женщина для него. Мне следует помнить об этом».

- В общем, мы рады, что всё окончилось благополучно, - подытожил драконий король так умиротворённо, что Лике, раздёрганной болезненными эмоциями, стало даже завидно.

Захотелось ввергнуть и его в жгучую пучину страстей, хотя бы макнуть туда.

- А в случае удачи?

- М? – спросил он, не чуя подвоха.

И сердце-то у него успокоилось, и дыхание выровнялось. Ничего, сейчас она кинет булыжник в эту спокойную воду.    

- Если человек оказался под действием такого приворота, и… получил, что хотел? Тоже были бы боли и вред здоровью?

- Мм… нет, - тон его голоса подразумевал встречный вопрос: почему она спрашивает?

О, сейчас он поймёт, почему:

- Значит, если бы Эрик… довёл свой план до конца, я бы осталась жива.

- Лика… - Адайн, кажется, вздрогнул.

- Не попала бы сюда, - продолжала она шептать, глядя на его идеальный профиль.

- Творец всемогущий, - он обхватил голову руками, растирая пальцами виски.

- И не потеряла бы Ардар.

- Лика-а…

Адайн

Она была права. Со своей стороны. Зная лишь половину правды.

И что с этим делать?

Так и хотелось рассказать ей всё. Да, встать прямо сейчас с кровати, открыть вон то окно, подтянуться руками, влезая на крышу, а потом втянуть на эту же крышу это невыносимо раздражающее существо! Обратиться в дракона и утащить её прямо в лапах (а чтоб неповадно было!) до ближайшей пещеры, где он смог бы снова обернуться в двуногого и рассказать ей… да всё. Как именно обстоят дела. Почему он молчит. И что на самом деле происходит!

Но он не мог.

Клятые Лаччары поставили на все поверхности дома охранное поле! Вон как светится в темноте, переливаясь всеми оттенками лунно-голубого спектра. Модно это что ли? Здесь и сейчас он завидовал деспотичным монархам людских королевств – руки так и чесались издать закон, лимитирующий использование магии!

Только этого он тоже не мог. А если и мог бы – отклонил бы подобный закон уже на этапе идеи. По многим причинам.

А Лика… время работало против него.

Сколько она вытерпит? Сколько он сам готов отмерить ей времени на муки неведения?

Форцерин ясно дал понять: он не оставит их, маги будут следить за ними всё время, будут провоцировать на ошибки и наблюдать.

И где гарантия, что следующий дом, где они остановятся, и следующий, и следующий – ведь Форцерин специально будет оттягивать приближение к столице – не окажутся покрыты магическим полем? И не с подачи ли Форцерина его установили?

Похоже, остаётся один вариант – забраться в Хрустальные пещеры. Священные, сакральные, уводящие путников далеко под землю, а возможно даже в иное измерение. Одно известно наверняка: это место создано для пар, и если Адайн и Лика окажутся там, Ковен не сможет дотянуться до них своими щупальцами.

И да, после пребывания в Хрустальных пещерах никто, ни одна тварь, даже Архимаг, уже не посмеет упрекнуть его в том, что он хочет уединиться со своей… Ликарией.

Но захочет ли этого Лика?

Столько времени прошло…

Но вся загвоздка в том, что спрашивать у неё заранее нельзя. Если маги узнают о конечной цели этого спуска, их даже не подпустят туда.

Остаётся устроить всё якобы случайно.

Например, так: завтра они остановятся у Танлидов, но уже послезавтра по пути к Даэронам будут пролетать над Хрустальными пещерами. Он объявит приземление, чтобы показать Лике преддверие столь важной достопримечательности. На это время лучше бы отвлечь Форцерина… ненадолго – надолго не получится. Однако, если поручить эту задача Мильхельму и Кларите… Значит придётся вызвать их прямо с утра, по официальной версии: для охраны Ликарии и для смены носильщика кареты.

Главное успеть пройти первые врата, и дальше их уже не остановят.

Шансы на успех высоки – вряд ли хоть кто-то ожидает от короля подобного безумства.

По поводу последствий... Потом он представит это Ковену, как мудрый стратегический ход. Король Грайгцура берёт под крыло спасённую Ардарскую королеву, оставшуюся без королевства, люди – не имеют к Грайгцуру ни малейших претензий. Он молодец: спас жизнь и сохранил сотрудничество с человеческим миром. И закон не нарушил, ведь подобный ритуал неприемлем ни по драконьим, ни по человеческим меркам. Значит его, как бы и нет. Он фиктивный.

«Для всех, кроме нас. А что нам до всех?»

Что же касается Лики – ей решать. В любом случае она вернётся домой.

«И если со мной что-нибудь случится… Если я… Как бы ни закончилось это путешествие для меня, главное – она будет жить дальше. Найдёт себе нового мужа, нормального, человеческого».

Или не найдёт.

- Ты не хотела замуж за Эрика, - ответил он после длинной паузы на её вопрос. – Даже в бреду теряя сознание от болевого шока, ты готова была умереть, лишь бы не делить с ним свою постель. И свой трон.

Произнеся последние слова, Адайн повернулся к ней, чтобы взглянуть в глаза.

И едва не отпрянул – настолько жёстким стало её лицо, и настолько недобрым взгляд, который даже в темноте метал чёрные молнии.

Лика

Адайн или Ардар?

…перемешивая жёлтое пюре с красным соусом, Лика старалась не смотреть на Адайна и на рыжее семейство Танлидов, у которых они гостили сегодня.

Ардар или Адайн?

Какая же она глупая – нет у неё такого выбора. Нет, и никогда не было.

Несмотря на вчерашний торг короля драконов – мол, это скажу, а то не скажу, – он исчерпывающе ответил на все её вопросы.

Адайн лишил её и Ардара, и себя.

Даже его поцелуй в губы ничего не значил – вероятно, тогда он просто не пришёл в себя спросонья. Взять хотя бы вчерашнюю ночь, да они спали не одни, но в темноте у него была возможность зацеловать её всю. Он ею не воспользовался. Куда пришлись его поцелую? В руки и в шею. Первое дозволительно этикетом, второе – случайность.

В общем, надо выбираться отсюда. И как можно скорее.

А для этого следует связаться с Зейной. Во-первых, потому что ей удалось выбраться из Грайгцура. Не понятно как, но однажды кочевница сбежала из Каменного кольца, чтобы задурить голову одной юной принцессе Ардара. Во-вторых, потому что чорка сама её позвала.

- …и как вы думаете, куда он меня пригласил? – хихикнула девица Танлид, которой посчастливилось в День сочетания пар (местный Новый год или канун Чернодня) найти своего избранника.

Теперь рыжая красавица счастливо смеялась и к месту, и не к месту делилась подробностями развития своих отношений. Что ж, Лика решила разыграть эту карту:

- Хотела бы я предположить место вашего свидания, но, к сожалению, пока ещё плохо знаю ваши края, - вступила она в разговор. – Полагаю, там очень красиво, ведь вы такая милая. Вы достойны лучшего, дорогая Эфи.

Имя девушки Лика запомнила лишь по одной причине: та оказалась весьма неугомонной особой, поэтому маман одёргивала её чаще остальных.

- О-о, - ещё шире улыбнулась Эфи, хотя куда ещё шире? – Вы совершенно правы. После обеда он прилетит за мной, и мы отправимся в Сапфировую долину!

Название места заинтриговало Лику. Чорка просила её как можно скорее добраться до Изумрудной долины, внучка Танлидов собирается в Сапфировую. Возможно, это не случайность, и долины находятся рядом? Возможно, хотя бы в одном регионе? Ну не могут же все долины страны носить названия драгоценных камней? Так или иначе, следовало разузнать всё подробнее:

- Прошу извинить моё невежество, - отвернувшись от Адайна, который вовсю сигнализировал: «Нет!», Лика сосредоточилась на круглом веснушчатом личике Эфи. - Долину так назвали, потому что там добывают сапфиры?

Сидящие за столом драконы ожидаемо засопели и заулыбались, Эфи же рассмеялась громче всех:

- Ну что вы? Какая красота может быть в местах подгорного промысла? Долину назвали Сапфировой, потому что там цветут голубые маки. Это очень красиво.

- А Рубиновая долина у вас имеется? – осторожно предположила Лика, не обращая внимания на Адайна, который пытался привлечь её внимание звуками прочистки горла.

- Конечно!

- Должно быть, там цветут какие-нибудь красные цветы, - улыбнулась Лика.

- Верно, - азартно отозвалась Эфи и попыталась ещё сильнее поразить воображение гостьи: - Ещё есть Аметистовая долина, Янтарная, Изумрудная и… Розовая. Правда, розового камня в природе нет. То есть, существует розовый кварц. Но согласитесь, странно звучит «Розово-кварцевая долина». Вот её и назвали Розовой. Там дикие розы растут.

- Хм, как интересно. Дорогая, признаюсь, вы меня заинтересовали. Каждой из названных вами долин я могу причислить красивый цветок. А вот для Изумрудной… разве бывают цветы зелёного цвета?

- Довольно! – воскликнул вдруг Адайн.

И даже со стула вскочил.

Надо ли говорить, что его поступок привлёк всеобщее внимание? Танлиды заозирались и зашептались. В шелестящем потоке Лика уловила слова «эксцентричный» и «нервный». Но как и в доме Лачарров, семейство даже с места не сдвинулось.

Лишь хозяин дома нехотя поднялся из-за стола.      

- Благодарю, - пожал губы Адайн. – Обед был… весьма хорош. Очень питательный.

- Но ваше величество, - добродушно ответил старший Танлид, - вы даже второе не доели. Может останетесь на десерт? Будут заварные пирожные со сливочным кремом.

- Премного благодарен, но я сыт. Ваше величество, - Адайн грозно глянул на Лику, - идёмте со мной.

- Прошу прощения, ваше величество, - невозмутимо ответила Лика, - но я, пожалуй, останусь. Я ещё не насытилась, - она демонстративно заглотила большую ложку пюре.

- Вам пора принимать лекарство, - настаивал драконий король.

- Но господин маг всё ещё здесь. Вряд ли оно готово, - глянула она в сторону лекаря в поисках поддержки.

И получила её:

- Госпожа Ликария права, - старый дракон до сих пор старательно вылавливал что-то в супе. - До приёма отвара целый час.

- Кроме того, простите меня великодушно: профитроли – моё любимое лакомство, - невинно хлопнула ресничками Лика.

Да, она знала, что Адайн знает: её любимый десерт – крем-брюле. И что? Что он сделает против силы столь жёсткой и неумолимой, которая побеждает даже королей? О, да, она имела в виду этикет. Бесшумное и мощное оружие всех посвящённых. И она использует его.

Она воспользуется, чем угодно. Малейшей возможностью, какую ей предоставит жизнь – чужими слабостями и чувствами, желанием внимания и самоутверждения, как, например, у Эфи. Использует даже чью-то алчность и жажду власти.

«Или какие там мотивы у Форцерина?» - глянув на довольного мага, Лика продолжила сосредоточенно поглощать овощное пюре.

А Адайн едва ли зубами не скрипел. Но всё же вынужден был извиниться за столь поспешный уход, пожелать всем приятного аппетита и, собственно, уйти.

И да, Лика могла сглупить и продолжить расспрашивать заневестившуюся драконицу об Изумрудной долине ещё до того, как драконий король покинет пределы столовой. Но не посмела. И Танлиды не стали возобновлять свои беседы за спиной удаляющегося короля.

Разговор сам собой начался через некоторое время, когда принесли ароматный кофе и хрустящие пирожные.

- Так какие цветы растут в Изумрудной долине? – уточнила Лика у юной Танлид.

- Никакие. Вся долина заросла травой. Нет, раньше там были сады, но потом случилась какая-то битва. О-очень давно. Даже в книжках по истории нашей Республики не сказано, кто и за что воевал.

«Республики?.. Наверное, так звучит «королевство» на грайгцурском,» - Лика на всякий случай запомнила не знакомое слово.

Девушка же продолжала щебетать:

- В общем, все растения и семена повыжгли. С тем пор там цветы почти не растут, зато травы по колено. Ну сейчас там вообще люди живут, места-то много.

- Люди? – Лика изобразила изумление.

- Ну да, человеческие кочевники. Я много читала о них. Такой колорит… У них очень редкая форма общественного устройства, - задумчиво проговорила Эфи. – Вы, наверное, знаете, когда эйдивры объединились с арахнидами и напали на них, им здорово досталось. Людские короли, конечно, пришли на помощь. Но в обмен попросили земли. Все земли. В итоге каждому алчному королю достался кусочек чорской степи. Кажется, они надеялись на залежи золота, - усмехнулась юная Танлид. – Тогда-то драконы тоже решили помочь.

- В обмен на кусочек земли, - напомнила Лика, которая гораздо лучше знала эту историю.

- Ну да. А иначе, как бы нам удалось тайком собрать всех выживших чоров и перетащить их в Изумрудную долину?

- Нам? Вы были там? – Лика помнила, что драконы выглядят обманчиво молодо, а пару вообще могут искать лет до сорока (об этом ей поведала Брянка, конечно же, по большому секрету).

Возможно, эта Эфи на самом деле не столь юна и наивна?   

- Конечно, я была там, - заявила важно драконица. – Правда, мне только переброску лошадей доверили. Они так смешно отбрыкивались во время взлёта, а после приземления убегали, как бешеные. Наверное, боялись, что сожру, - хихикнула Эфи, вгрызаясь в хрустящий бок пирожного.

- Представляю, - заворожённо ответила Лика.

На самом деле, ничего она не представляла. Просто не могла.

«Не сейчас».

Тяжёлое то было время, вспоминая его, Ликария всегда плакала. Вот и сейчас готова была разреветься…

«Нельзя. И хватит терять время».

Она пошла ва-банк:

- Эфи… вы можете мне помочь? – прошептала Лика проникновенно.

И вдруг почувствовала на себе взгляд Форцерина, обманчиво благостный, прищуренный после вкусной и обильной трапезы.

«Приглядывает? Ну и путь глядит. Кажется, он не против моего просвещения».

- Что надо делать? – деловито отозвалась драконица.

- Вы только что подарили мне надежду. Возможно, она выжила… Возможно, в Изумрудной долине находится близкий мне человек.

- Кто она? – таинственно прошептала Эфи.

- Моя тайная единокровная сестра, которую в детстве похитили чоры.

- Ого… - расширила глаза драконица, но тут же скептически произнесла: - А почему о ней ничего не пишут в учебниках человеческой истории?

«Лучше скажи, почему вы знаете о нас всё, а мы о вас – ничего?»

- Ну, это же тайна, - принялась выкручиваться Лика. – Представляешь, как бы это выглядело со стороны? Кочевники похитили принцессу. Огромный скандал. Полетело бы столько голов. А самое главное: Ардар обнажил бы свою уязвимость.

- Так он всё-таки уязвим? – у Эфи Танлид хищно сверкнули глаза. – Скажи. Ты ведь знаешь, ты же бывшая королева.

Из уст капризной, хотя и образованной маленькой драконицы слова «бывшая королева» прозвучали, как пощёчина – так же хлёстко и больно. Но ничего, Лика выстоит. И не такое терпела.

Опустив глаза, она поднесла кружку чая и пригубила её, делая вид, что наслаждается вкусом и ароматом, а на самом деле выигрывая время.

- Знаешь, с тех пор много времени пошло. Мы учли свои ошибки. Сейчас Ардар неприступен, как скала, - лицо её нервно дёрнулось. Она воспользовалась этим, и сморщила его ещё больше, изображая скорбную мину: - А вот по сестре я скучаю.

«Точнее, по Ардару. И по своему замку, по его кухне и служанкам, по Совету министров и по аудиенциям. Ещё скучаю по Брянке. И вообще…»

Глаза сами собой наполнились влагой.

- Я думала… - Лика манерно вдохнула и уставилась в потолок, чтобы не дать слезам пролиться, - что уже никогда не увижу её… Но я понимаю: я никто в вашем королевстве. Мои желания несущественны, а чувства ничтожны. К тому же у тебя сегодня свидание, - она глянула на затаившую дыхание Эфи, одаривая ту печальной улыбкой сквозь слёзы.

- Ты что, загадки королевских семей – это так захватывающе, - восторженно прошептала юная Танлид и добавила с видом знатока: – Я ведь верно понимаю, его величество держит в качестве живого исторического экспоната и ни за что не отпустит?

- Угу, - ради возвращения домой Лика голова была, не задумываясь, подтвердить самую гнусную ложь.

- Тогда действовать надо быстро. За мной, - Эфи косо глянула на дверь из столовой.

«Прямо сейчас?!» - сердце Лики ухнуло куда-то вниз.

Да только отступать было некуда…

Лика

Лика не верила, что это происходит. Меж тем действительность вокруг неё менялось, будто она села на карусель, и та раскручивалась, постепенно набирая обороты.

Вот Эфи резво встала из-за стола, столь же резво подскочила к маменьке, чтобы чмокнуть её в щёку и уведомить:

- Мы гулять. К ужину вернёмся.

Затем схватила Лику за руку и куда-то повела.

И что удивительно, Форцерин, который прекрасно всё видел, и который контролировал каждый её шаг, пока она жила в Северном замке, ничего не сказал. Даже не шевельнулся! Уходя из столовой, Лика мельком глянула в его сторону, ожидая, что он тотчас подскочит и остановит её. Но этого не произошло.

Они оказались в холле. В руки ей сунули чужое пальто. А когда она надела его, сунули в руки нечто твёрдое и прозрачное и утеплённую накидку с капюшоном.

- Это для глаз, - указала Эфи на прозрачную штуку. – А это сохранит от обморожения. Наверху сейчас о-очень холодно. Уж я-то знаю, летать в человеческом обличье – особенное удовольствие.

От волнения у Лики во рту пересохло. С каждой минутой Изумрудная долина становилась всё ближе и ближе. И Зейна становилась ближе. И возможно, Ардар. Да только она отучилась верить в чудеса, поэтому каждую минуту ждала, что её вот-вот остановят.

Не остановили.

Ни в саду.

Ни в лесу, куда они попали из сада.

Ни на опушке, где Эфи обратилась в дракона.

Правда, сначала человекообразная драконица надела на Лику прозрачную штуку, закрывающую верхнюю половину лица. Сверху накинула капюшон. Да ещё и затянула завязки под горлом.

- Вот так это носят.  

Потом она подошла к какой-то огромной деревяной коробке с окном, что стояла с краю опушки, и открыла её ключом. Оказалось, на тонком золотом шнурке Эфи висел не кулон, не бусина связи или иное украшение, а ключ. При этом шнурок… растянулся. Да-да, стоило драконице потянуть за ключ, шнур растянулся, будто был сплетён не из золота, а из каучуковой нити – диковинки с дальних островов.

«Официально не открытых, кстати. Но это уже частности».

Пока Лика раздумывала над судьбами аборигенов и гадала, чем ещё удивят её драконы, помимо тянущегося золота и прозрачной штуки для глаз, которая плотно прилегала к лицу, Эфи успела раздеться в деревяном коробе, потому что вышла она оттуда, босая, без шапки, завернутая лишь в простыню. Вышла прямо на снег, на середину опушки, взмахнула руками, и… подхваченная ветром простынь отлетела в сторону, а девушка перевоплотилась в дракона. В изящного светло-зелёного ящера.

А потом выстлала перед Ликой крыло с перепонками, тонкими до прозрачности, такими, что в них просматривались линии кровеносных сосудов.

Лика мигом забыла и о диковинках Грайгцура, и о дальних островах. Только выдыхыхала снова и снова, собираясь с силами. Закончилось это тем, что драконица придвинула к ней свою оскалившуюся морду и нетерпеливо стукнула крылом по замёрзшей земле.

Примерно в этот же момент Лику озарила мысль о возможной погоне. Последнее подстегнуло.

Не прошло и  минуты, а она уже сидела на чешуйчатой спине и крепко держалась за шипы, выступающие из шеи. И даже накидку расправить не успела – Эфи взлетела внезапно, и сразу начала набирать высоту! Тут же! Не плавно, как Адайн. То же касалось и скорости. От неожиданности Лику дёрнуло назад, и если бы за её спиной не торчало ещё несколько парных высоких шипов, она бы просто свалилась.

Утешало одно, когда они долетят…

«Если».

…Лика выскажет всё, что думает по поводу навыков Эфи в перевозке людей. Видимо, не зря ей доверили лишь переноску чорских лошадок.

Адайн

Даже через пол часа, когда Танлиды уже завершили обед и разбрелись по дому и саду, Лика так и не явилась в комнату, которую им выделили для сна.

В выстуженную угловую комнату.

«Спасибо, хоть не чердак». 

Но на троих. Ибо дом Танлидов также на время праздников заполнился стаей.

Вообще-то Лика не обещала, что Лика придёт. Отдельного внимания заслуживал факт, что этой комнате было гораздо холоднее, чем в доме. И да, хос, побери, сегодня они не улетят – Форцерин с самого утра настаивал на отдыхе от перелётов, якобы резкие взлёты и приземления несут огромный урон человеческому здоровью Лики.

Но может оно и к лучшему? Комната ужасно холодная и достаточно просторная для того, чтобы греющий камень не спасал, даже будучи заряженным. Значит Лика снова замёрзнет, и они снова будут спать вместе. В одной постели.

«Такая изощрённая пытка вперемешку с наслаждением… Стоп. Если она не пришла сюда, куда же тогда пошла? И с кем? Наверняка компанию ей составила внучка Танлидов – весьма болтливая особа… А вдруг не она, а Форцерин? Хос!» - Адайн подскочил с кровати и торопливо вышел из комнаты.

Обходя дом в поисках Лики, он всё время оглядывался и прислушивался, не идёт ли кто навстречу? О нет, король Грайгцура хорошо относился к Танлидам. Впрочем, хорошо он относился и к другим стаям Каменного кольца, сама его должность подразумевала равное отношение ко всем драконам. При этом он частенько замечал, что его расположением так и норовят воспользоваться. В этом драконья знать и крупные торговцы очень напоминали ему людей – всякий даже с мало-мальским влиянием преследовал некие интересы и лоббировал их всеми доступными способами.

Даже сейчас, стоит ему увидеть кого-то, и завяжется разговор. Ему придётся спуститься в гостиную с горящим камином, где будет сложно отказаться от мягкого кресла и от бокала горячительного, дабы не обидеть хозяев дома. И уж точно нельзя будет игнорировать деловую мужскую беседу.

Выручало одно – он не раз гостил у Танлидов, к слову, крупнейших поставщиков редких камней и минералов к магическому двору, за что Форцерин особенно привечал эту стаю. Так вот, Адайн неплохо знал дом. Поэтому прокрался на кухню обходными коридорами и смежными комнатами.

Он угадал. В кухне пахло горьким травяным паром. Форцерин сидел у открытой печи, шевелил кочергой поленья и явно о чём-то раздумывал.

- Готовил лекарство для Ликарии?

- Угу, - ответил по-свойски маг.

Вне общества драконы общались друг с другом без лишнего пиитета.

- Лика приняла его?

Архимаг задумчиво кивнул в сторону стола, где стояла знакомая чаша.

Адайн не поленился, подошёл и заглянул внутрь посудины. Та была пуста, но не вымыта. С гладких стенок стекали капли отвара, а на дне остался мелкий жмых. Очевидно, Лика выпила лекарство.

«Не очевидно».

С Форцерином сейчас всё под вопросом, если Ковен играет против него.

«За Грайгцур. В интересах драконьей республики,» - вдруг понял он.

И ещё кое-что понял. Этого столкновения можно избежать. Ещё можно, если он откажется от Грайгцура.

Так Грайгцур или Лика?

Точнее, на самом деле выбор – небо или Лика?

Ведь если откажется от трона, и сумеет убедить Ковен в необходимости возврата Ликарии в Ардар, летать уже не сможет. Так прописано в законах человеческих королевств. А те согласуются с законом Грайгцура. Во имя мира. Во имя баланса. Во имя негласного принципа: вы не лезете к нам, мы – к вам.

Итак, небо или Лика? 

- Где она? – повернулся он к Форцерину, который так и не ответил на прошлый вопрос.

- Зачем ты ищешь её? – Архимаг впился в Адайна внимательным взглядом, впитавшим столько тайн мироздания, что не хватит целой библиотеки, если он решит излить их на бумагу, предварительно зашифровав хитроумными значками и расслоив на аксиомы, теоремы, правила и исключения из правил.

«Вот именно, Лика – исключение… Моё влечение к ней – самое настоящее исключение из законов мироздания».

Так Лика или небо?

Адайн повернулся к окну, за которым раскинулась бесконечная синева – бескрайний простор, где ветер неустанно играет с облаками и соревнуется с птицами.

«Верите ли вы, что природа может нарушить собственный закон?» - так и рвалось с его уст.

И если бы не условности, если бы не правила игры, он обязательно спросил бы об этом у Архимага. Может быть, когда-нибудь спросит. Только не сейчас. Задай он подобный вопрос, обнажи свои чувства к Лике, и ему не выпутаться из пут, не обойти строгие драконьи законы – табу, выписанные кровью на пепелищах древних городов.

- Адайн, не будь столь строгим к себе. И к ней, – произнёс Форцерин с неожиданным сочувствием в голосе. – Думаешь, я не понимаю, каково вам… Пусть она хотя бы немного  развеется. Поверь, всё к лучшему, ты сам это скоро поймёшь.

Адайн внутренне сжался. Подобная перемена в настроении Архимага скорее пугала.

Однако он – не просто дракон. Он король. Хотя и с ограниченной властью. Его голос во Всеобщем конклаве Грайгцура равен целому Ковену. Или Парламенту. Или Законотворческому собранию. Так уж сложилась их система правления – у неё четыре опоры.

Чётное число. Добиться большинства не так-то и просто. Порой это вынуждает идти на компромисс не только заинтересованные группы, но и целые слои общества. По сути, Всеобщий конклав республики Грайгцур – и есть кузница компромиссов, толстая скорлупа, из которой на свет появляются лишь взвешенные решения и только мудрые законы…

«Мудрые. Мудрости не свойственны порывы чувств».

Кажется, он всё для себя решил.

- Где. Она.

- В саду, - ответил Архимаг, будто не заметил с его стороны давления. – Право слово, оставь её в покое. Всё равно вылетаем завтра.

- Летим сегодня. В северных домах она мёрзнет по ночам, - выдал Адайн чистую правду.

- Странно, с утра у госпожи Ликарии не наблюдалось признаков простуды.

- Потому что… вчера ночью я её согрел, - признался Адайн, ведь Форцерин всё равно узнает об этом, если уже не узнал.

- И вам это не понравилось? – брови Архимага издевательски выгнулись, а лоб сморщился.

- Я привык спать один, - и снова он сказал чистую правду.

- Ваша взяла, - махнул рукой Форцерин. – Послать за ней в сад?

- Сам схожу. А вы, сделайте милость, предупредите нашего переносчика, чтобы готовился к вылету.

Адайн направился к выходу из кухни, но Форцерин его остановил:

- Куда полетим? К Рампольдам?

- К Даэронам.

- Рампольды южнее.

Архимаг был прав, но Адайн хотел как можно скорее оказаться в Хрустальных пещерах. Да и Мильхельм с Кларитой уже вылетели им навстречу и направляются именно к Даэронам.

- Земли Даэронов ближе. Компромисс, - развёл он руками.

И покинул, наконец, хозяйскую кухню, размышляя о странности происходящего.

Действительно, картинка как-то не складывалась: и кухня-то, как нарочно, оказалась пустой (интересно, куда подевались работники?), и их разговор, и ход его мыслей, и показное спокойствие мага. Всё это ему не нравилось.

Он размашисто ходил по аллеям заснеженного сада, постоянно оглядываясь в поисках Лики, но не находил её. Вдоль дальней аллеи бродила драконица, одетая в похожее пальто. Но то была не Лика - жесты и походка сильно отличались.

Тем не менее, Адайн намотал несколько кругов вокруг замка, чтобы убедиться в своей догадке.

- Где она? Куда они полетели?! – снова ворвался он в кухню, откуда Форцерин так и не ушёл, явно поджидая его.

- Кто, они?

- Лика и Эфи.

- Не знаю, - пожал плечам маг. – Кажется, внучка Танлидов собиралась на свидание. И, кажется, хотела лететь…

- В Сапфировую долину! – вспомнил Адайн обеденный разговор, где речь шла о цветении голубых маков. – Но зачем ей там Лика? Да и маки ещё не цветут.

- Лучше спроси, зачем эта поездка госпоже Ликарии? - поджал губы Форцерин. – Ты же ей вдохнуть не даёшь!

«Не я один».

- Успокойся, Адайн, - продолжил Архимаг. – К ужину вернутся. И, пожалуйста, веди себя, как король. Понимаешь, о чём я?.. Танлиды уже заждались в гостиной.

Адайн едва не рыкнул от бешенства, однако необходимо было взять себя в руки.

Да. Он король. А значит сейчас он замедлит дыхание, выравнивая его, сделает лицо флегматичным и скажет тихо, но с ноткой цинизма:

- Господин Архимаг, передайте гостеприимным хозяевам мою благодарность за приглашение. И извинения. Я всё ещё неважно себя чувствую. Кажется, мне просто необходим воздушный моцион.

Выговорил. Получилось. Даже дверь захлопнул так, что она осталась цела.

А через несколько минут уже парил над облаками, пытаясь себя успокоить:

«Ну что ж, Сапфировая долина – так Сапфировая долина. Ничего ведь страшного не случится, если Лика, и правда, немного развеется? Увидит заснеженную местность. И озеро с речкой. И пару мелких городов. Они ведь не стратегические. Почти. Хос…»

Адайн

Бусина связи нагрелась, как обычно, в самый неподходящий момент. Адайн почти достиг точки назначения, четверть часа – и он на месте. Однако бусина всё грелась и грелась, не оставляя его в покое.

Ответить на зов он решил лишь потому, что увидел новую площадку для остановок. Судя по всему, здесь он мог не только приземлиться в один из ангаров, обернуться, и даже одеться. Здесь он мог посетить ресторан и отель.

Последнее оказалось весьма кстати.

С единственным дополнением: он воспользовался своим статусом, и прежде, чем отправиться в комнату, сделал запрос в Службу контроля за передвижениями. Он не сомневался – его обращение обработают первым. И к моменту, когда он закончит разговаривать с Льюэллином, ему скажут, где именно в Сапфировой долине остановилась молодая драконица из стаи Танлидов.

- Слушаю, Лью, - ответил Адайн, едва запер дверь изнутри.

- Где ты был так долго? – накинулся на него рыжий. – Что там у вас?

- Спал. Представляешь, продержался у кровати Лики шестеро суток, а перед самым её пробуждением вырубился на три дня.

- На три дня?!

- Ага. А когда проснулся, понял, что за нами следят. Но в Северном замке ещё ничего, можно было найти лазейку без подслушивающих и подсматривающих пластин, а тут…

- Где вы сейчас? Надеюсь, уже в Эйдане? Что, даже в твой замок сунулись?

- Нет. Второй день везу её туда, а…

- Второй день?! Не смеши, там всего сутки пути.

- Знаю, - прошипел Адайн. – И пытаюсь тебе сказать, что клятый Форцерин мало того, что от нас не отходит, так ещё и задерживает всячески под предлогом заботы о самочувствии Лики.

- Ну… может он прав? Розовый приворот и для драконов – ядрёный, а она – человек.

- Розовый приворот? Откуда такая осведомлённость?

- Сам же сказал, от камизы розами несло. Вот я и вспомнил, не сразу, правда… Если вкратце,  были времена, когда вся стая Эриг в едином порыве ещё надеялась свести меня с какой-нибудь дамой из другой оч-чень полезной стаи. На какие только уловки не шли. Розовый приворот тоже был. Буэ-э-э, как вспомню, так вздрогну.

- Лучше другое скажи: как там ардарцы? Успокоились?

- С виду, вроде да. Ну а что там внутри в кулуарах творится, кто его знает? В любом случае, все ждут возвращения Ликарии. Байка о путешествии на Дальние острова в твоей архи-надёжной компании, конечно, пока спасает. Но надолго ли её хватит? Напоминаю, трон Ардара пустует одиннадцатый день.

- Знаю, - выдохнул Адайн.

- И что там у вас? Есть прогресс?

- Пока нет. В любом случае будь готов подхватить Лику на юго-восточной границе.

- На границе Грайгцура и Мадхавы? Просто уточняю.

- Да.

- Всё настолько хреново?

Вопрос повис в воздухе, так как в дверь комнаты Адайна громко постучали.

- Пока не знаю.

- Эй, кто у тебя там? – встревожился Лью. – В последний раз, когда ко мне так ломились, за дверью оказался отряд риамонтцев, причём настолько навязчивых, что пришлось разгонять их животной ипостасью. Я уже каялся, как две потолочные балки обрушил и мебель превратил в труху? Нет? В общем, не люблю я север, тесно у них там.

- Кого в Сапфировой долине испугаешь животной ипостасью? – усмехнулся Адайн, подходя к двери.

- Так стоп. Ты в Сапфировой долине? Она же вообще не по курсу.

- Погоди, - не выпуская бусину из рук, Адайн отпер дверь.

На пороге стоял раскрасневшийся от бега контролёр Службы передвижений:

- Ваше величество, ввиду важности информации, мы решили доложить вам, как только узнали…

- Докладывайте.

Контролёр вытянулся в струнку:

- За последние сутки в Сапфировой долине и в округе не пролетало ни одного дракона из стаи Танлид.

«Ни одного,» - упало двумя булыжниками.

- Вы уверены? Проверили информацию?

- Да. На три раза. Загнали в устройство распознавания данные по родственникам разной степени дальности, ждём результатов.     

- Прекратите проверку по родственникам. И спасибо. Можете идти.

Контролёр щёлкнул каблуками и зашагал прочь. Адайн же запер дверь на засов и опустился на кровать, глядя перед собой.

- Адайн… что там? Причём тут Танлиды? – потрескивало из бусины.

- Не сейчас Лью. Завтра выйду на связь. Надеюсь, будет больше ясности.

Спустя два часа

Вернулся он к Танлидам вовремя. Когда вошёл в столовую, всё семейство усаживалось за стол.

Адайн же не торопился занять своё место, ибо два пустующих стула так и бросались в глаза.

- Где она? – подошёл он к Форцерину.

- Мы тоже рады вас видеть, ваше величество, - ответил нарочито равнодушно Архимаг.

- Очень рады, да, ваше величество, - натужно улыбнулся глава стаи. – Велите подавать?

«Нет! В бездну ужин, когда Лика хос его знает, где!» - внутренне Адайн закипал.

- Где… она, – повторил он с видимостью спокойствия.

- Как ваш моцион? Где побывали? – Форцерин явно не собирался отвечать, до последнего выигрывая время для Лики.

- Вы знаете, куда я летал. И там её не нашёл. Как и вашей внучки, - последнюю фразу Адайн адресовал хозяину дома.

- Вот егоза, - смущённо пожал плечами старший Танлид.

- Может Эфи хотя бы вам сказала, куда собирается? – повернулся Адайн к женщине, в которой безошибочно угадал родительницу неугомонной драконицы.

- Она пообещала вернуться к ужину, - мать девушки опустила глаза и приложила салфетку к совершенно чистому рту.

- Но не уточнила дату, - иронично подметил её отец. – Эфи вошла в брачный возраст, ваше величество. Вам ли не знать, что с этого момента она не обязана перед нами отчитываться.

Вам ли не знать – очередной намёк? Или показалось? Что они вообще знают о Лике? О чём догадываются? Как отреагируют на решения, которые он собирается принять? Что станет с Грайгцуром, когда законная династия прервётся?

- Ваша правда, - согласился Адайн с отцом Эфи и снова обратился к Форцерину. – Господин Архимаг, ваша затея увенчалась успехом. Вы выиграли время. Куда бы ни отправились Эфи и её величество Ликария, мне их не догнать… Может хотя бы теперь вы признаетесь? Или вы, господа и дамы?

Ответом было всеобщее молчание.

- Напомню, - продолжил Адайн, заложив руки за спину, – у Грайгцура есть обязательства перед Ардаром. Более того, мы заинтересованы в торговле с этим королевством. Конечно, люди будут рады сменить королеву на короля. Но если хоть один волос упадёт с головы их землячки, условия торговли могут стать… гораздо менее привлекательными. И тогда…

- Ох уж эти человеческие королевства, - язвительно отметил глава стаи. – Может давно стоит?.. – он хотел сказать что-то патетичное.

Но его перебил старческий скрипучий голос:

- Ваше величество, они полетели в Изумрудную долину.

«В Изумрудную долину?!!» – это был удар. – «Как? Когда?? Как она вообще узнала о существовании долины?!! Неужели Эфи проболталась? Но почему именно об этом?»

- Бабушка! – меж тем обиженно воскликнул старший Танлид.

- Во-первых, я дико голодна, - тряхнула жемчужной головой драконья вдова. – Во-вторых, ваша затея плоха, - добавила она строго.

- Ба-абушка, пожалуйста!

- Плоха, Рондон, - старушка стукнула по тарелке ложкой. – Помяни моё слово: ничем хорошим это не кончится.

- Что за затея? – ухватился Адайн за какую-то важную, но ускользающую мысль.

- Ничего особенного, - отмахнулся Рондон Танлид. – Она бредит, ваше величество. Наверняка, просто шла мимо гостиной, услышала краем уха какой-то разговор и не так его поняла.

Адайн глянул на старушку, но та лишь нахмурила брови и обиженно засопела, глядя на великовозрастного внука. И возможно, в других обстоятельствах Адайн рад был бы поучаствовать в семейном скандале в качестве третейского судьи, да и с «плохими затеями» Танлидов следовало бы разобраться. Однако он спешил.

- Велите подавать ужин, – дал он отмашку слуге, который всё это время топтался под дверью столовой. – К сожалению, не смогу составить вам компанию. Приятного аппетита. И благодарю за гостеприимство, – скупо улыбнувшись, он направился к выходу.

Когда через двое суток пути перед ним раскинулась обширная долина, на западе догорал алый закат, а внизу, будто искры, мерцали чорские костры. К самому большому их скоплению Адайн и направился. 

Лика

6-ю часами ранее

Вообще-то Эфи обещала добраться до Изумрудной долины к середине первой ночи пути. Или к утру, если Лике захочется приземлиться и отдохнуть.

- Не захочу, - уверила Лика перед началом пути, рассчитывая, что страх погони заставит её терпеть неудобства полёта по холоду.

Что ж, они обе ошиблись. Эфи не учла шторм, который пришлось облетать, Лика – не могла вытерпеть в морозном воздухе и трёх часов. В итоге путь занял более полутора суток. 

Утешали лишь два момента: чем дольше они летели, тем слабее становился мороз. И ещё, благодаря широкому кругу друзей стаи Танлид, им не пришлось останавливаться в так называемых отелях. Как сказали Лике, «отели» – это подобие постоялых дворов для странствующих драконов, но там, по словам Эфи, их могли «засечь».

Поэтому отдыхали они всегда в каких-то домах, где их радушно встречали, кормили, поили, а однажды даже уложили спать, правда, всего на три часа, но такова была просьба Лики, которая боялась погони. И её исполнили.

И вот они приземлились у дома очередной подруги Эфи, которая жила у самой Изумрудной долины. Стоял жаркий день, в саду щебетали птички, а под ногами зеленела трава, усыпанная, будто веснушками, жёлтыми одуванчиками.

- Здесь уже весна, - мечтательно улыбнулась Эфи, которая только что вышла из кабинки для переодеваний. Их не встречали, поэтому она взяла Лику под руку, и сама повела в дом. – Осталась совсем немного. Сейчас чайку попьём, сядем в карету и цивилизованно доедем до контрольного поста.

- До чего? – количество непонятных слов, которыми Эфи заваливала Лику, порой утомляло, и ставило ардарку в заведомо подчинённое положение.

Лика к такому не привыкла. Точнее, не хотела привыкать, хотя, возможно, и стоило.

- Почему мы не приземлились сразу в долине? – спросила она о том, чего совсем не понимала.  

Эфи же будто не услышала вопросов:

- От контрольного поста до королевского лагеря крылом подать. Час пешком – и мы на месте.

- Пешком? – неприятно удивилась Лика.

- Ну да. Мы бережно относимся к древним культурам. Летать над долиной нельзя. Лошади нас боятся, да и люди ещё не привыкли. А «контрольный пост», это такое место, где фиксируют каждого входящего в долину. Не вручную, конечно. С помощью магии.

Видимо, в этот момент лицо Лики выражало крайнюю степень непонимания, потому что Эфи вздохнула и вяло улыбнувшись, произнесла:

- Слушай, давай чуть позже поговорим. Я немного… выбилась из сил.

Лика только сейчас заметила, что девушка едва передвигает ногами, и почувствовала укол совести:

«Ну вот, опять я лишь о себе подумала».

- Хорошо, – попыталась она смягчить горькую пилюлю, – долгий путь и ночь без сна в дороге – то ещё удовольствие. А ведь я была всего лишь пассажиром. Потому и выказываю сомнения, насчёт передвижения пешком… Если честно, я вообще не помню, когда в последний раз куда-либо ходила сама.

- Зря, - одарила её улыбкой раздражающе расслабленная Эфи. – Тебе полезно.

5 часов спустя

«Мне полезно ходить… о-очень полезно,» - пыталась убедить себя Лика после нескольких часов пути под палящим солнцем.

Вот только ноги убеждению не поддавались. Не помогали и восторги Эфи:

- Посмотри, какая красота!

Сначала Лике здесь тоже понравилось. Поистине, Изумрудная долина оправдывала своё название, здесь повсюду до самых гор, темнеющих на горизонте, зеленела сочная трава. Под ногами вилась пыльная дорога, рядом журчал ручеёк, и пахло полевыми цветами. Но через три часа пути Лика перестала ощущать очарование пешей прогулки. 

Вглядываясь вдаль, она ожидала вот-вот увидеть обещанные Эфи цветные палатки чоров. Но те почему-то не появлялись.

Когда Эфи всё же разглядела их и даже показала, куда смотреть, Лика не поверила, что это, наконец, случилось.

И когда чуть позже сидела на цветастом покрывале у огромного кострища, допивала чай и слушала загорелого человека с крупными чертами лица и седыми висками, когда смотрела на его замшевый жилет вишнёвого цвета, украшенный затейливой вышивкой… не верила.

А ведь перед ней сидел король.

Легендарный предводитель вольного народа чоров – Больдо Петша.

А рядом с ним его королева – Зейна Петша.

Та самая чорка. Кочевница. И вроде бы пять лет прошло, а гадалка совсем не изменилась.

Вечерело. И становилось зябко. Впрочем, Лика уже не чувствовала ни времени, ни холода. Даже ног не чувствовала.

«Это просто усталость. Надо собраться. Спросить их о чём-то важном, судьбоносном… Или дождаться, пока сами расскажут?»

Но о важном чоры не заговаривали. Зато щедро делились какими-то глупыми новостями: о природе и погоде, о плодовитости кобыл, и том, что они не собираются долго оставаться здесь, на северо-восточных пастбищах, и готовятся к переходу на юг.

- Простите, а… - Лика наконец сформулировала главный вопрос: зачем вы меня позвали? Однако  наткнувшись на строгий взгляд королевы чоров, озвучила только: - Знаете, у меня мало времени.

Больдо усмехнулся:

- Удивительно, насколько вы заблуждаетесь. И одновременно правы, – король замолчал. Видимо, его ответы зачастую ограничивались общими фразами.  

- Что это значит? – уточнила Лика, поборов в себе желание бросить в него кружку с недопитым чаем.

«Всё-таки король».

Зейна же принялась тасовать колоду карт, внезапно возникшую в её изящных пальцах, и вдруг предложила:

- Близится закат, переправа между светом и тьмой, время, когда хочешь – не хочешь, а каждую секундочку кожей чувствуешь, и можно загадывать желания. А ещё хорошо заглядывать в будущее. Хотите, погадаю вам, ваше величество?

- А она всё ещё величество? – Больдо шутливо толкнул жену в бок.

- Вот и узнаем, - подняла бровку чорка.

И желание кинуть в них кружкой значительно усилилось.

- Серьёзно? Вот здесь? – не выдержала Лика и обвела рукой поляну, на которой они сидели, и по которой постоянно бродили туда-сюда какие-то люди. – Пусть каждая чорская собака знает, что на уме и в душе у королевы Ардара? Согласна, я бывшая королева. Но это не повод... – Лика замолкла на полуслове, чтобы не наговорить ещё больше обидных слов.

Чоры, конечно, заслужили, но вдруг они хоть на что-то способны? Зачем отрезать себе путь домой? Король и королева чоров, кстати, будто не заметили неучтивости гостьи.

- Она права, Больдо, - покосилась Зейна на мужа и поднялась с покрывала. – Пойдёмте в дом… Только её величество, - осадила она Эфи, которая тоже поднялась за компанию.

Домом оказалась ближайшая к их «пикнику» палатка. Большая и просторная. Но тканная, хос побери, палатка.

- Я поняла, вы издеваетесь, - процедила Лика, оказавшись внутри и окинув взглядом помещение, добрая половина «стен» которого была сшита из сетки.

Для света и вентиляции, видимо. Потому что приватности палатка не добавила. Совсем. Даже сейчас в ней отчётливо слышались конское ржание, лай собак, детский смех и обрывки разговоров чоров, шатавшихся снаружи.   

- Мстите, наверное, - предположила Лика, – за то, что 15 лет назад Ардар вас защитить не успел?

- Не успел. Но взял в уплату четверть нашей земли, - улыбнулась королева кочевников.

- Не я принимала то решение, - прошептала Лика, хотя хотелось орать. – Чего вы хотите? Даже если я верну её вам, прямо завтра бумаги подпишу, чем это поможет?

- О помощи Чории потом. Сейчас же… располагайтесь, где вам удобно, - Зейна указала на пол, устланный коврами и заваленный подушками, а сама подошла к той части «стены», где стояли сундуки, сундучки, коробочки и шкатулки, и принялась переставлять их, открывая и перебирая монетки, бусы и прочие безделушки, которые в них хранились.

Лика уселась там, где стояла. Наконец, к ней присоединилась и чорка.

В её смуглой ладони белел брусок, ювелирно вытесанный из какого-то матового камня. Вдруг она нажала на него пальцем, и внутри камня хрустнуло. По ушам резануло высокой нотой, какой не бывает ни у скрипки, ни у флейты. Чорка же сунула камень в карман узорчатой юбки и пояснила:

- Я включила купол тишины. Теперь можем говорить.

- Что сделали? – Лика сморщилась от едва слышного, но неприятного фонового звука, который всё ещё не затихал.  

- Уши болят? – сочувственно спросила Зейна. – Это с непривычки. У меня старая модель, да и та скоро разрядится.

- Что значит «модель» и «разрядится»?

- Не важно. Сами сказали, у нас мало времени. Говорите, что хотели, пока нас никто не слышит, а я пока карты разложу.

А ведь их действительно никто не слышал – палатку будто ватой обложили. Лика оглянулась по сторонам. За сеткой по-прежнему ходили люди, дети играли с щенком, кто-то вёл коня под уздцы. Но теперь ни одного звука не проникало в палатку.

- Магия… – изумлённо прошептала Лика.

- Угу. Ну же, говорите.   

- Сами говорите. Это вы меня сюда позвали.

- И у вас… не возникает вопросов, как именно я всё это устроила?

- Не возникает. Я и сама много чего устроить могу. Могла. - Лика обняла узорчатую подушку и выдохнула. Ей вдруг стало так горько и обидно, как давно уже не было. – Скажите, я… вернусь в Ардар?

- Да, - ответила чорка, не переставая сосредоточенно раскладывать карты.

- А-а… когда?

- Скоро.

- Как это произойдёт?

- Этого я не знаю… Я не знаю даже, зачем судьбе понадобилось сводить вас с королём Адайном, - чорка подняла на Лику серьёзный взгляд. – Просто увидела в раскладе, а значит так надо было.

«Так надо было… И ни тебе «зачем» да «почему». Вот и как с ней разговаривать?»

- Для Чории, - закончила свою мысль королева кочевников.

- Для Чории? – Лика истерично хохотнула. – Значит всё это… Я, Адайн… и мои родители… - в горле встал ком. – Всего лишь для Чории?

- Неисповедимы пути Судьбы, - ответила Зейна проникновенно.

- Зейна, я хочу домой. Я хочу вернуть себе ардарский трон! Вы хоть чем-то можете мне помочь?!

- Опосредованно, - чорка положила между ними последнюю карту и теперь заворожённо любовалась раскладом.

- Ну да, «опосредованно», - хихикнула Лика и обессиленно завалилась на подушки.

Некоторое время она молча разглядывала полоток, пытаясь сосчитать количество длиннющих прутов, на которые была натянута ткань шатра, и которые сходились наверху в самом центре. А потом решила получить хотя бы один внятный ответ:

- А как вы выбрались отсюда? Вы же как-то вышли из Каменного кольца, чтобы встретиться со мной в Прайнарре 5 лет назад? 

- Зачем вам это знать? Вам этот способ всё равно не понадобится.

- Зачем тогда я здесь?

- Пообещайте, что поможете нам покинуть Каменное кольцо.

- Я – пленница Грайгцура должна пообещать… вам… Кстати, кому это «вам»? – от абсурдности ситуации Лике стало так смешно, что даже интересно. Она пружиной подскочила с подушек, села прямо и уставилась на Зейну. – Вам, это вам и Больдо?

Королева чоров отрицательно мотнула головой.

- Всему… вольному народу? – произнесла Лика, и сама испугалась.

- Угу, - Зейна любовно поправила карты, что лежали на покрывале.

- Как вы себе это представляете? – по коже бывшей королевы Ардара пробежал холодок.

- Просто пообещайте. Время уходит, - Зейна покосилась на сетку, закрывающую вход.

Снаружи полыхнуло алым. Небо быстро темнело, Больдо разжёг костёр и теперь подкладывал в него деревяшки. Лицо его при этом было светлым и умиротворённым. Чего нельзя было сказать о Зейне.

- Понимаете, его всё устраивает, - быстро заговорила вольная королева. – Здесь хорошо. Нет, правда, хорошо. Они нас не обижают. Помогают. Но я, как и вы… хочу домой… У нас там… не знаю… - на мгновение чорка задумалась. – Там воздух другой. И травы, и… там всё другое, родное. Понимаете?.. Пообещайте, что поможете.

Неожиданно Зейна предстала перед Ликой в новом свете, не гордой королевой, не зрелой женщиной и единственной в своём роде носительницей тайного знания. А просто… человеком, который хочет домой.

Но прежде, чем Лика успела открыть рот, внезапно потемнело. Снаружи кто-то закрыл собой костёр и сетчатый вход.

А потом сетку откинули. Лопнула струна, по ушам снова резануло.

Вспыхнувший огненный шар осветил руку вошедшего и его строгое лицо. Сердце Лики ёкнуло и помчалось вскачь.

- Пообещайте! - страстно проговорила чорка, хватая её за руку. – И тогда Судьба изменит… - Зейна перешла на тихий-тихий шёпот, и Лика не услышала, что именно изменит Судьба.

Да ещё и Адайн заорал:

- Ликария, нет!!

Как её раздражали его запреты!

- Обещаю, - глаза в глаза, рука в руке, Лика понимала, что здесь и сейчас пусть не на бумаге, но перед ликом каких-то иных, неведомых ей высших сил заключается новый союз.

- Лика-а-а… – пламя в ладони Адайна разгорелось до каких-то огромных размеров, а потом схлопнулось.

В тишине и темноте он произнёс только:

- Хватит с меня игр. Поднимайся. Ты идёшь со мной.

Лика

Лику, между прочим, порядком злил приказной тон дракона и его неусыпный контроль. Но как только она решила высказать всё, что думает, Адайн как-то смешно поморщился, тряхнул головой и сунул палец в ухо:

- Что тут… а, ясно, старый купол тишины? - кивнул он Зейне и вновь обратился к Лике, уже более добродушно, даже с пониманием. – Как ты это терпишь?

- Сама себя спрашиваю, - буркнула Лика, поднимаясь на ноги и идя к выходу из зоны пораже… действия магического купола. – Только я никуда не пойду. Пока не высплюсь.

- В чертогах Творца выспишься, слышала такое? – неожиданно цинично усмехнулся Адайн.

Ох, не в тех она собиралась швыряться кружками с чаем.

- Слышала, - зыркнула на него Лика. – Однажды. От одного драконьего короля, который заставил меня двое суток подряд разбираться в законах о пошлинах.

- Сама виновата. У тебя месяц был, чтобы успеть до Собрания привести пошлины в порядок, а ты на последний день оставила.

- Я другими делами занималась. Налогами, флотом и производителями фарфора. Сама! – повторила Лика то, что уже не раз ему говорила.

- Ну да, фарфор – это ведь жизненно важная отрасль, - Адайн тоже умел повторяться.

Аж бесил.

- А подайте-ка чай, - приказала Лика неизвестно кому, и даже руку в пространство протянула.

Чаю ей, естественно, не подали. Наверное, догадывались, зачем ей на самом деле чай.

- Пешком не пойду, - выйдя из королевского шатра, Лика сложила руки на груди. – Я устала. Больше суток провела без сна и потом шла сюда ножками три с половиной часа.

- Можно и не ножками, – деловито проговорил Адайн.

И вдруг схватил её на руки. И понёс.  

Пока Лика раздумывала, как реагировать, и надо ли вообще как-то реагировать, Адайн пронёс её мимо огромного костра. Приостановившись, он кивнул на прощание Больдо Петше и обратился к Эфи:

- А вам, барышня, я рекомендовал бы вернуться домой. Жених ваш которые сутки круги вокруг поместья Танлид наворачивает.

Лика вдруг поняла, что возможно, больше не увидится с драконицей и выглянула из-за плеча Адайна:

- Эфи, спасибо! За всё! – помахала она рукой застывшей от изумления внучке Танлидов.

Потом устроилась поудобнее на руках драконьего короля и принялась осматриваться, заодно любуясь звёздным небом, до которого здесь, казалось, можно было рукой достать...

Очень скоро они вышли из королевского лагеря чоров и направились по пыльной дороге.

- До самого контрольного поста пойдём? – уточнила Лика, когда шатры и кибитки остались далеко позади, и местность стала совсем безлюдной и тёмной.

- Нет, - Адайн вдруг поставил её на землю и взялся за бусину. – Вызываю контрольный пост. Карету и перевозчика в северную часть Изумрудной долины.

- Ваше величество, - щёлкнуло в бусине, - верно ли понят приказ? Воздушную карету следует подать в заповедную зону?

- Именно так. Для обнаружения через две минуты запускаю зелёный сигнальный шар.

В бусине щёлкнуло и затихло.

- Мы полетим? – почему-то по-детски обрадовалась Лика. – А куда?

- Вернёмся на север. Надо забрать Форцерина.

- Может не надо никого забирать?

- Надо. Старик крайне обидчивый, хотя и полезный, - перспектива возвращаться явно не радовала и Адайна, однако по каким-то причинам ему нужно было вернуться.

И пока Лика раздумывала, что это могут быть за причины, её вдруг взяли за руку, притянули к себе, обняли и… поцеловали. В губы. Да так долго и чувственно, что голова закружилась. И она бы, наверное, упала, если бы его объятья не удерживали… Как же она соскучилась по нему… и больше не злилась.

Но время шло, секунды бежали неумолимо, и настал момент, когда Адайн неохотно прервал поцелуй.

В тот же миг что-то щёлкнуло в его руке, и в небо взмыл светящийся шар величиной с арбуз. И тоже зелёный.

- Это магия? – только и спросила Лика, без особой надежды на ответ.

Ну не отвечали ей здесь на вопросы.

- Угу, - Адайн вглядывался в звёздное небо, где уже показался тёмный силуэт дракона, нёсшего в лапах карету.

И всё. С этой самой минуты, он больше ничего ей не говорил, не обнимал и даже за руку не брал.

«Странный он».

Грайгцур вообще странно действовал на драконьего короля. И на неё.

Устроившись в карете, Лика взобралась на сиденье с ногами, улеглась на подушки и… сомкнула глаза, не вспоминая больше о прошлом, не думая о завтрашнем дне, ведь здесь и сейчас рядом с ней был Адайн. Не её мужчина. О, нет, он сам по себе. А она сама по себе.

«Но если бы у меня снова был Ардар,» - от этих мыслей её охватывало какое-то сладкое щемящее чувство. - «Если бы… я бы, наверное, обменяла его на…» 

Из сна, где ей грезилась прежняя жизнь, Лика вынырнула в свет. В светлую и до странного пустую комнату. То есть, мебель тут, конечно, была, виднелись даже занавески на окнах, но по сравнению с королевскими покоями её дворца, здешняя обстановка смотрелась слишком лаконично и безлико.  

- Добре утро, ваше величество, - поприветствовал её до боли знакомый бодрый голос.

И сначала Лика даже подумала, что это осколок сна. Но нет, рядом с кроватью действительно стояла её телохранительница.

- Доброе утро, Кларита, - обрадовалась Лика. – А… что происходит? Где мы?

Кларита привычно изогнула широкую бровь:

- Ничего особенного. Вы уснули в карете, и его величество принёс вас в отель.

- В отель? Туда, где нас могут засечь?!   

Клариту явно позабавило опасение Лики:

- Ну-у, об этом уже поздно беспокоиться.

- Что вообще означает «засечь»? – сузила глаза ардарка.   

- Долго объяснять, да и не важно это. Расслабьтесь, отель – это всего лишь гостиница. Кстати, сегодня по плану экскурсия. Мы с Мильхельмом будем сопровождать вас.

- Нас?

- Вас и его величество Адайна Мэдога.

Услышав имя драконьего короля, Лика почувствовала приятное предвкушение. 

- А куда экскурсия? – в сущности ей было всё равно, куда, особенно в компании с Адайном, но полюбопытствовать тоже не мешало.

- Увидите, - напустила загадочности телохранительница. – Только прежде вам следует привести себя в порядок, позавтракать и… Да не переживайте вы так, я буду с вами. Как раньше.

- Я не переживаю, просто... Кларита, прости меня, пожалуйста. И Мильхельм…

- Прощаю, хотя я даже не обижалась. У Мильхельма сами спросите, – пытаясь скрыть улыбку, драконица глянула вниз, на вычищенные до блеска сапоги, и вдруг снова сделалась серьёзной. – Ваше величество, время, - поторопила она Лику. – Ванна за той дверью.

- Иду, - Лика вскочила с постели.

После ванны она чувствовала себя другим человеком. Причём в прямом смысле слова – после того, как Кларита прочитала ей целую лекцию об устройстве драконьих ванных комнат, а сама она воспользовалась всеми этими «вентилями» и «душевой лейкой», было ощущение, будто побывала в будущем. Или стала человеком из будущего.

Особенно впечатлила Лику штука для просушивания волос. Она так и не поняла, почему из трубки на ручке вырывается поток горячего воздуха, а Кларита сказала, что объяснит, когда ей разрешат. Но все эти условности тоже теперь казались не важными. Шутка ли? Ликина копна, в которой так и остались тонкие косички и украшенные жемчугом жгуты, высохла за пять минут! Это очень воодушевляло.

А вот бельё не понравилось. Панталоны оказались малюсенькими, вместо корсета полагалось бюстье, которое надевалось прямо на тело, а нижняя рубашка (по мнению Клариты, абсолютно ненужная вещь) едва прикрывала колени.

- Стыд и срам, - проворчала Лика.

- Привыкните, - только и ответила драконица.

- К этому невозможно привыкнуть, - Лика всё-таки попыталась одернуть рубашку, но куда там.

Кларита смешливо закатила глаза:

- Вам бы не пришлось привыкать, если бы, сбегая от Танлидов, вы прихватили с собой чемодан с одеждой, которую специально сшили для вас. Говорят, швеи Северной резиденции поставили рекорд. Его величество дал им сутки на всё про всё.

- Если бы я прихватила тот чемодан, сбежать бы не удалось.

- Сказала бы я вам всё, что думаю про побег и все ваши чудачества последних недель, да не велено.   

- Вот и прекрасно, - едко улыбнулась Лика, точно зная: драконица оценила шутку.

Больше они не пререкались.

Тем более, что им и не пришлось – платье Лике понравилось. Белое, из странной плотной ткани, оно было расшито красными узорами. К нему прилагались красные сапожки и красное же пальто. Вообще-то Лика не особо любила красный цвет, но этот оттенок ей шёл.  

Когда Кларита вывела её в холл отеля, одетый в привычно белое Адайн, встретил их в компании Мильхельма. Выглядел король драконов до странного взволнованно и как-то даже торжественно.

Лика же немного смутилась и от реакции Адайна, и от того, что увидела мужа Клариты. Она виновато глянула на бывшего телохранителя, но когда тот одарил её подбадривающей улыбкой, выдохнула и совсем успокоилась. 

Немного странным показалось отсутствие в холле других драконов.

«Если это гостиница, здесь должны быть служащие и постояльцы, разве нет?» - раздумывала Лика, оглядывая пустынный просторный холл.

Но никто так и не появился. При этом Мильхельм почему-то поглядывал на часы. А Адайн будто собирался что-то сказать, но не решался.  

Лика не стала выяснять. Стоя рядом с Адайном и, едва ли не подпрыгивая на месте от предвкушения, она первая нарушила молчание:

- Пойдёмте уже скорее. Обожаю экскурсии, - захлопала она в ладоши, кокетливо улыбаясь королю драконов. - Надеюсь, идти недолго?

- Недолго, ваше величество, - ответил Мильхельм, потому что Адайн выглядел так, будто язык проглотил.

Мильхельм не обманул, вход в Хрустальные пещеры располагался совсем рядом с отелем. Отдельно порадовало и то, что оба телохранителя остались снаружи. Судя, по всему, к ним должен был присоединиться ещё и Форцерин, но так как он опаздывал, телохранителям поручили встретить его.

«Ах, что мне до Форцерина? Пусть хоть на весь день опоздает,» - Лика тотчас выкинула лекаря из головы и сосредоточилась на драконьем короле.

Да, у  них очень странные отношения с Адайном. Но кто знает, когда ещё им доведётся остаться вот так, наедине? Здесь и сейчас она решила наслаждаться каждым моментом…

- Творец Всемогущий, какая красота, - только и смогла прошептать она, как только оказалась внутри.     

Хрустальные пещеры, действительно, поражали. Будучи серыми скалами снаружи, внутри они оказались иззелена-белыми, состоящими из крупных прозрачных кристаллов. Самые красивые друзы подсвечивались магическими светильниками. Зеркально поблескивал пол, залитый когда-то давно оплавленным стеклом. Но, пожалуй, больше всего Лике понравилось прикосновение Адайна – как только дверь за ними закрылась, он снова взял её за руку.

- Поговорим? – умиротворённо спросила она, не ожидая каких-то немедленных откровений.

- Обязательно, - неожиданно ответил дракон и куда-то повёл её, причём достаточно быстро.   – Как только минуем третьи врата.

- Что за врата? – Лика оторвалась от созерцания хрустальных сводов.

- Первые – в сущности пустяк. Сейчас увидишь.

За считанные минуты они миновали несколько каменных комнат и коридоров и, судя по всему, остановились у входа в грот. Только вход этот преграждало странное препятствие – плотные клубы сизого дыма. Или пара? Причём поднимался дым-пар непонятно, откуда, и исчезал непонятно, куда. И костром почему-то не пахло.  

- Вторые – тоже преодолимы. Третьи… - Адайн посмотрел ей в глаза, прямо, открыто, как только он умел. – Для преодоления третьих врат тебе придётся довериться мне.

Против воли у Лики вырвался смех:

- Что это значит? А можно без загадок?

- Нет. Пока нет… Так что, ты… сможешь довериться мне?

Лика задумалась. Обманывал ли её когда-нибудь Адайн? Кажется, нет. Но боли причинил немало. Из благих намерений, да, но это ведь он не оставил ей выбора, отнял Ардар. И…

Вообще-то он обманывал её. Просто она забыла – так много всего произошло, так часто она хотела простить его. Возможно, простила, раз почти забыла? Или нет?

Перед глазами пронеслось воспоминание: душная летняя ночь в Прайнарре, сумрак кабинета в драконьей башне, и одинокая свеча, озаряющая спальню, половину которой занимает кровать. На ней спит Адайн, а на его плече прикорнула обнажённая Гвен.

Вспомнилась и другая ночь, ещё более душная, как все ночи в Мадхаве. Они лежат по разным сторонам огромной кровати, и она спрашивает его:

- Хотите сказать, у вас с Гвен ничего не было?

- Я даже за руку её не держал, - отвечает он.

«Лжец. И пусть до этого и потом он ни разу не дал повода усомниться в себе, я всегда ожидала подвоха! …С другой стороны, это его личная жизнь. Пять лет назад, да и потом Адайн не обязан был отчитываться передо мной. Но сейчас это касается меня. Моей жизни!»

- Лика, - Адайн обеспокоенно оглянулся в глубь коридора, – к нам идут. Пожалуйста, прими решение.

Она ещё не видела, кто именно хочет нарушить их уединение, но по гулкому эху, отразившему множество шагов, поняла: это точно не Мильхельм с Кларитой. Там целый отряд.

- Кто это?

- Маги. Хотят помешать мне. Долгая история.

- Расскажешь потом?

- Расскажу всё. Отвечу на любой вопрос, если успеем пройти третьи врата.

- Что с ними не так?

Шаги становились всё громче. Отряд приближался, вот уже послышались голоса.

- Лика…

- Что с третьими вратами? – требовательно спросила она, ибо больше не намерена была уступать. – Максимум информации. Сейчас.

- Они огненные.