Как выдать ведьму замуж

Магдалена:

            - Бей её! Бей ведьму проклятую! Вот мы ужо ей устроим! Ужо забоится она нас! На костёр её!

          Крики разъярённой и уже не управляемой толпы слышались всё ближе и ближе. Как же они мне надоели… Снова одно и то же…

         Я с большим трудом оторвалась от очередной главы «Взаимосвязи внешней энергии и внутренней сути всех вещей» профессора Антира Заведонского, толстенного древнего трактата о магии, который с интересом читала последние пару-тройку часов, устало вздохнула, с сожалением отложила интересную книгу, привычно взяла в руки веник-самобой и половник-головомёт и, накинув на цветное льняное платье легкую вязаную кофту (все же уже конец лета, к вечеру всегда ощутимо холодает), неохотно вышла из своих «ведьминских» покоев.         

         Встав на крытом крыльце с резными балясинами, я с раздражением и некой заинтересованностью прислушалась к творящемуся за воротами безобразию и по голосам попыталась определить заводилу.

         Ну конечно, как обычно столичными волнениями руководит Пашка, вдовий сын. Именно его так легко узнающийся громкий бас чаще всего слышался в толпе. И чего его матушка после похорон мужа сразу аборт не сделала? Не мучалась бы сейчас с таким сыночком-болваном, соседей не стыдилась бы.

         И не понимает же, дурень, что ни одна, даже ведьмой приворожённая, принцесса больше недели (и это ещё рекорд!!!) с ним жить не станет! Нужен ей какой-то бездельник! Ладно бы, красавцем был, а то мелкий, щуплый, ленивый, ходит вечно в одежде с чужого плеча, явно отданной ему из жалости, лицо широкое, простоватое и рябое, ноги короткие и кривые, руки как снеговые лопаты, мозгов в его непропорционально большой голове отродясь не было.

         Единственный плюс – грамотный. Но как раз из-за этого все и беды. Был бы обычным деревенским мужиком, расписывающимся крестиком, выбрал бы себе безо всяких экивоков невесту из сирот, что за любого пойдут, лишь бы с голоду не умереть, и не измывался бы ни над матерью, ни над односельчанами, ни надо мной. Но нет. Научили его грамоте в сельской школе на свою беду.

         Он, глупец, сказок детских поначитался, посчитал их прямым руководством к действию и начал фантазировать себе  не понять что, каждую неделю разные сюжеты сказочные вспоминать.

         То Емелей зовётся, печку домашнюю, словно лошадь, обуздает и пытается ездить заставить, неделями ищет щук волшебных, говорящих, всю рыбу в соседних прудах распугал, рыбаки уже стонут, говорят, прибить его готовы.    

         То принцем прекрасным себя вообразит, ходит по деревне надменно, словно и в самом деле отпрыск царёв, слова через губу цедит, на соседей, даже тех, с кем раньше выпивал, не глядит, вышагивает медленно и чинно, нос к небу высоко задрав, а чужая одежда за ним по пыли волочится, будто потрепанная мантия царская. Часто из-за того, что под ноги не смотрит, на подол своего кафтана сам же и наступает, в канавы или лужи падает, грязью мажется, но мозгов ему это, увы, не прибавляет. Встает, отряхивается и снова принца изображать из себя начинает.

         А то Иваном-дураком себя посчитает, в очередной раз пытается поймать  сказочных Сивку-Бурку или Конька-горбунка. Насчёт прозвища-то спорить никто не берётся. Очень оно ему подходит, прямо в самый раз, как под него придуманное. А от перемены имени суть-то не сильно изменится. Вот стольные крестьяне и не пререкаются с ним, покорно зовут Иваном, когда ему эта блажь в очередной раз в голову стукнет, а сами втихомолку у виска пальцем крутят и лошадок своих низкорослых от греха подальше крепко в стойлах запирают. Мало ли что дурню в голову взбрести может. Ищи потом и его, и лошадей.

         А однажды совсем разумом помутился: стал змей и лягушек домой таскать, царевен, видно, хотел таким образом «бесплатно» заполучить. Мать его от страха в те дни с печки не слезала сутками, боялась вниз даже на минутку спуститься, а он всё эксперименты свои над гадами проводил, пока одна гадюка, которой его ласки надоели (нервная особь попалась), его прямо в рот не ужалила. Он потом, как его от смерти спасли и яд из организма убрали, несколько дней разговаривать не мог. Соседи его поговаривали, блаженное это время было.

         Достал меня этот Пашка своими постоянными глупостями и невыполнимыми желаниями, аж сил моих больше нет! Ходит ко мне чуть не каждый день, прописался прям, работать мешает, под дверью моих покоев разве что не ночует, частенько с самого утра уже «вахту несет», и всё слёзно молит при каждой встрече:

         - Матушка-ведьма, ну приворожи мне принцессу, на любую согласен, даже на самую страшную, тебе же это ничего не стоит? А я, как полцарства в наследство от царя получу, сразу тебя отблагодарю!

         А едва отказ очередной услышит, беситься начинает и крестьян на бой со мной, злобной ведьмой, вызывает. Большинство, конечно, его не слушает, у них времени свободного мало, работа на земле всегда найдется, но человек пять-десять местных бездельников и пьянчужек, своих обычных собутыльников, он всегда найдет уговорит. Вот и получается, что я – постоянная причина бунтов в столице.

         Сперва, сразу после приезда в страну, я отнеслась и к Пашкиной просьбе, и к последующему за этим бунту чересчур серьёзно, стала думать, как дурака успокоить. Но Василиса с Елисеем только рассмеялись, когда узнали о данной истории, и сказали, что сами от этого идиота устали. А как быть?

         - Понимаешь, Лена, тут сделать, увы, ничего нельзя. Не можем мы его никуда выгнать, - объяснил мне тогда Елисей, правитель Роси и мой работодатель. - В своём городе люди к нему привыкли уже, на чудачества его постоянные особого внимания никто и не обращает, а если выставить мужика за ворота, предоставив самому себе, так в первой корчме вытворит какую-нибудь глупость, за что и прибить насмерть могут. Мучайся потом всю оставшуюся жизнь, что на тебе душа невинно загубленная висит. Тем более, он, хоть и дурак, но относительно безобидный. Вот и приходится терпеть его выходки.

         Крики слышались уже за воротами дворца. Обычно в таких случаях стрельцы бегут докладывать царице или царю (кто меньше занят), и Василиса с Елисеем уже одним своим появлением, как небом данные правители, заставляют буянов если не протрезветь, то хотя бы одуматься и разойтись по домам. Но сейчас, как назло, оба они с утра ускакали на охоту, до позднего вечера точно не появятся, а значит, отдуваться в этот раз и успокаивать этих обормотов все же придётся мне. Ну вот, точно, сотник,  детина здоровенный, косая сажень в плечах, идёт ко мне:

         - Матушка-ведьма, что делать-то?

         Явно растерян. Не привык один, без царской четы, с бунтарями разбираться.

         Я привычным жестом откинула со лба длинные волосы и пожала плечами:

         - Открывайте ворота, да только будьте со стрельцами наготове. Если меня не послушают, повяжете их и до приезда царя с царицей оставите в курятнике. Там куры с петухом за несколько часов быстро им мозги прочистят.

         Сотник, высокий плечистый силач, способный на спор коня на руки поднять и пронести версту как минимум, поклонился и, пряча в густой окладистой бороде понимающую улыбку, ушёл к своим стрельцам отдавать приказ. Через несколько секунд тяжелые дубовые ворота распахнулись, позволяя увидеть группу бунтовщиков.

         Как обычно, толпа, приблизившись к широко открытым к воротам, растеряла свой боевой пыл и остановилась, ожидая увидеть нахмуренные брови грозного царя-батюшки. Но на этот раз их встречал другой, более опасный противник, – я.

          - Ну и кто тут такой умный и  храбрый?!? – крикнула я раздраженно. Дел снова было невпроворот, отвлекаться на бунтарей не хотелось совершенно. - Кого первого веничком по головушке его буйной причесать?!? В очередь становись!!!

         Магию я, вопреки всем теориям и обучению в академии, всегда считала чем-то вроде своего личного универсального конструктора, из которого при большом желании и должном умении можно всегда собрать всё, что душе угодно.       

         Маститые волшебники недовольно хмурились и хватались за головы, когда на их практических занятиях у меня в очередной раз получалась не обычная вещь, а что-то непонятное: вместо обычной сковороды выходила сковорода-бич врунов (любой, кто хоть раз в течение суток кому-нибудь соврал, приклеивался к моему изобретению на несколько дней, причем языком; после нескольких экспериментов с моей сковородочкой учащиеся в моей группе студенты стали подозрительно честными), а вместо простых часов – часы-предсказайки (очень хорошо предсказывали, когда именно тебя вызовут к доске отвечать, жаль, преподаватели забрали, видимо, хотели точно знать, когда их ректор на ковер вызовет).

         Работать со мной могли далеко не все, а только самые психически устойчивые маги, уж слишком богатой и изощренной была у меня фантазия. А уж когда я однажды на глазах у одного из преподавателей по прикладной магии в легкую усовершенствовала сапоги-скороходы в галоши-внедорожники, сделав упор не на скорость, а на проходимость обуви, да ещё и испробовала их на самом маге, всем, кто соглашался индивидуально со мной заниматься, стали платить баснословные деньги, да ещё и молоко за вредность профессии выдавали (сам преподаватель, кстати, потом долго заикался, услышав мои имя, и десятой стороной обходил канавы, лужи и любые грязные  места)…

         В царстве Василисы и Елисея к моим чудачествам уже успели привыкнуть, но каждую с виду невинную вещь, если получали ее от меня, долго и с опаской вертели в руках, не всегда решаясь применить по назначению. А уж после того как я начала избавляться от поднадоевших мне клиентов усовершенствованным веником, простые люди стали обходить меня за версту, а слуги вообще боялись приближаться без нужды к моим покоям.

         В данную минуту я держала в руках тот самый веник, веник-самобой. «Славился» он тем, что по моему приказу налетал на неугодных мне и начинал яростно крутиться на их голове, больше издевательски щекоча, чем доставляя боль. Но если после его действий у бедняг оставалась хоть пара волосин, их можно было считать невероятными везунчиками. Большинство же обычно «щеголяло» гладкой лысиной.

         В толпе, видимо, было несколько человек, уже испытавших на себе всю «прелесть» веника, так как запал их при виде моего «оружия» существенно поугас. Они нерешительно топтались на месте, тихо переговаривались друг с другом и вопросительно поглядывали на своего заводилу. Но Пашка, упертый дурень, сдаваться не хотел. Подскочив, уставившись на меня снизу вверх и дыша перегаром, от которого сразу взбесился бы любой, даже самый покладистый Сивка-Бурка, этот малорослый любитель сказок угрожающе начал:

         - Приворожи мне принцессу, ведьма, или…

         Что «или», мне узнать так и не удалось. А всё потому, что этот горе-бунтовщик не учёл одной маленькой, но существенной детали: не любят мои волшебные вещи, когда их хозяйке угрожают. А Пашкин перегар они, скорее всего, приняли за газовую атаку. Вот и бросились в бой, не дожидаясь команды, причём не только веник-самобой, но и половник-головомёт. И началось самое интересное…

         Пока веник активно обрабатывал не ожидавшего такой подлянки Пашку и стоявших рядом с ним его незадачливых соратников и пытался, несмотря на мольбы и завывания, исправить различные недостатки в их и так не густой шевелюре, половник летал рядом и норовил каждого неосторожно попавшего в радиус его действия «погладить» по голове (или по той части тела, по какой сумеет достать), причём «везунчику» не хотелось вставать уже после первого раза, а половник сразу заходил на второй, а затем и на третий круг.        Вот и пытались все эти бедолаги укрыться от моего «убойного» оружия, кто ползком, кто – на четвереньках, прикрыв голову руками, а кто – и прячась за разные предметы во дворе, но огромная деревянная кадка с зацветшей водой, за которую заполз один из бунтарей, как на грех, опрокинулась на него вместе со всем своим содержимым и рассыпалась на доски от одного прикосновения со лбом неудачливого детины. Детине-то ничего, промок только, да запах гнилой воды от него идти стал, а вот кадку уже не починить. А это уже – причинение вреда царскому имуществу, между прочим.

         Второй «герой» попытался спрятаться от «всевидящего» половника за резными перилами дворца. Не помогло. Земля там уже мокрая была от воды из кадки, бедный мужик поскользнулся, упал, да так нехорошо, что половник его по пятой точке несколько раз со всей силы и приложил. Бедняга теперь долго сидеть не сможет.

         Третий «умник» скрючился под ступенями, закрыв голову руками, мечтая стать невидимым, но половник настиг его и там, чувствительно ударив по ногам. Несчастный вскрикнул, выскочил из своего укрытия и дал стрекоча, желая поскорей покинуть «поле битвы».

         В общем, весело было всем: и мне, и попавшимся мне под руку бунтарям, уже жалевшим о своем бездумном поступке, и особенно стражникам, наблюдавшим за «эпической битвой» с безопасного расстояния. Их громкий гогот перепугал всю птицу в округе.      

         Нахохотавшись всласть, сотник наконец подал условный знак, и стрельцы тут же начали вязать тех страдальцев, кто ещё оставался на территории дворца, и уносить их в курятник. И правильно. Пусть «бунтовщики» остынут маленько до приезда царской семьи, может, в себя придут. Я же вернулась к себе в покои и вновь принялась читать интересовавший меня трактат.

- Что ж ты делаешь-то, Лена, подданных моих калечишь, на них же теперь без жалости и взглянуть нельзя! – Выговаривал мне вечером в шутку Елисей, видный широкоплечий мужчина среднего роста, с синими глазами и немного длинным носом, тридцати лет от роду, вытирая бегущие по лицу слёзы от смеха. Его супруга Василиса, красивая миниатюрная шатенка двадцати двух лет, не говорила ничего – она уже вторую минуту хохотала не переставая, и я уже начала серьёзно подумывать, сколько воды в неё (а может, и на неё) надо влить, чтобы истерика наконец-то закончилась.

         - А что я могу, - тщетно пыталась оправдаться я, надеясь при этом сама не расхохотаться при одном воспоминании об устроенном сегодня «представлении». – Ты же знаешь Пашку, его без веника в себя никак не приведёшь.

         - А половник-то, половник зачем применила? – едва выговорила задыхающаяся от смеха жена царя-батюшки, а по совместительству и моя подруга, удобно расположившись на софе, покрытой красным атласным покрывалом.

         - Вот тут я уж точно не при чём, - искренне возмутилась я. - Это было его личное желание – так сказать, помочь хозяйке, вступиться таким образом за её честь.

          - Ага, помяв при этом честь других. – Елисей готов был кататься по полу от смеха. Впрочем, и катался бы давно, если бы не боялся испачкать свою шикарную шелковую мантию. – Видел я сегодня парочку пострадавших от твоего половника. Вот уж кому не позавидуешь. Синяки по всему телу, и, думаю, не скоро эти отметины исчезнут. Пашкины дружки теперь от одного твоего имени шарахаться будут, как чёрт от ладана. Распугиваешь ты моих людей, Лена.

          - И поделом. Нечего всяких забулдыг слушать да под их дудку плясать, бунты в столице устраивать. Ты лучше расскажи, как вы  сегодня поохотились. Заодно и Василиса в себя придёт.

         - Да в общем-то нормально: подышали воздухом лесным, настреляли птицы разной, потравили зверя лютого, похвастались друг перед другом силушкой богатырской.

         - Елисей, давай без вашего народного фольклора, - взмолилась я, взяв с подноса на изящном столике возле софы крупное яблоко с наливным красным бочком. Яблоки я не просто любила, я их обожала и могла есть всегда и в любом количестве, причем даже совершенно незрелые. – А то ты сейчас затмишь своими подвигами всех ваших народных богатырей вместе взятых!

          - Ай-яй-яй, Магдалена, не любишь ты народные сказки слушать, - весело хмыкнул царь, сидя в инкрустированном драгоценными камнями резном кресле и неспешно попивая мёд из золотого кубка. Кубок был из царской сокровищницы. Поговаривали даже, что эта посуда обладает какими-то редкими магическими свойствами, защищающими королевскую семью, но какими именно, я точно не знала, а сам Елисей никогда не рассказывал.

          - А зачем мне их слушать? Я сама каждый день как в сказке здесь провожу: то домовой из-за угла внезапно выпрыгнет и сильно удивляется, почему я не визжу от страха при виде него, словно деревенская дурочка, то чёрный кот устанет дорогу перебегать и приходит по ночам разборки чинить и сметаны на блюдце за вредность требовать, то кикимора начнет красоваться перед моим же зеркалом и искренне поражается тому, что я ее видеть могу. Не понимаю я ваших фольклорных элементов. Ведь знают же, что я – маг, ведьма по-здешнему, их сущность мне видна, нет, все равно постоянно разные проверки устраивают!

         - Так вот кто Кузю довёл до нервного срыва, - прыснула только-только успокоившаяся Василиса, приподнимая подол яркого сарафана и меняя позу на софе. – То-то я понять не могла, почему он смурный такой постоянно по дворцу ходит.

         - Надо меньше мне на глаза показываться, и нервы в порядке будут, - отмахнулась я и встала с софы, на которой сидела вместе с подругой. Подойдя к окну, я повернулась к прозрачному стеклу спиной, чтобы удобней было видеть царскую чету, и оперлась на крашеный подоконник, дожевывая своё яблоко. – Рассказывайте давайте, как вы съездили, что интересного видели.

         - Да я ж говорю, в общем и целом всё нормально. И поохотились неплохо, и отдохнули на природе, и дичи разной с собой привезли. Вот только…

         - Что только? – Сразу насторожилась я. Не люблю такие недомолвки. Жди от них всегда проблем разных. И хорошо, если проблемы те решить можно.

         Как оказалось впоследствии, я была права.

         - Да понимаешь, Лена, - Елисей нахмурился, поставил кубок на круглый сервировочный столик на изогнутых ножках и устало потер изящными, не знавшими тяжелого труда руками глаза. - Непонятное что-то стало у нас в лесу твориться. Местные с некоторых пор заходить в него поодиночке боятся. Если за грибами-ягодами ходят, то только толпой, друг от друга стараются не отставать. Так, говорят, надежней.

         - Эка невидаль. Они и раньше не очень-то часто там появлялись, лешего и водяного не жаловали, разве что на русалок парни весной и летом смотреть ходят. А девчата, так те вообще стараются дальше кромки леса не соваться, даже когда ягоды с грибами собирают. Пугливый народ какой-то у вас, зашуганный. – Хвостик от одного яблока улегся на поднос, а я уже потянулась за следующим.

         - Нет, это не то. Это нечисть своя, родная, если так можно сказать, встреча с ней, может, и неприятна, но опасности практически никакой не представляет. Мы знаем многие способы общения с ними и защиты от их чар.

         («Хороши способы защиты: плевать прямо на домового или удивлять лешего своей тупостью, разгуливая в одежде, вывернутой наизнанку, или бросая в него корой липового дерева, не жалея растение» - мысленно фыркнула я).

         А Елисей между тем продолжал рассказ, вновь взяв кубок со столика и изредка прихлебывая мёд:

         - Лесничие, сопровождавшие нас сегодня на охоте, рассказывали странные истории про постоянно пропадающих в лесу людей (причём только молодых физически здоровых парней), про удивительные находки, сделанные окрестными селянами, про завораживающие душу чужеземные песни, после которых забываешь всё на свете и мечтаешь отправиться вслед за песельниками, чтобы слушать их снова и снова, про голоса неведомых животных и птиц, которых никогда не водилось в наших краях. Все рассказы окрашены такими мельчайшими подробностями, что не остаётся сомнений, что это не выдумка, не байка, а дело рук какой-то не нашей нечисти. А так как ты у нас государственный маг и с разной нечистью и методами общения с ней знакома не понаслышке, тебе и карты в руки.

         - Мда… Ну спасибо, обрадовал. Ладно, я вечером подумаю над всем тем, что ты рассказал, а с завтрашнего утра начну разбираться во всём, первым делом в лес ваш съезжу, с лешим местным пообщаюсь. Может, он что-нибудь знает или новое поведает. А пока мне нужно следующее: лошадь посмирней, бумага с твоей подписью, в которой написано, что всё, что я делаю, идёт на благо твоему народу, и котомка с едой. Еду для себя я соберу завтра поутру сама. Надеюсь, твои повара не будут мне в этом препятствовать.

          - Я в этом более чем уверен. После сегодняшнего представления они о тебе даже подумать боятся, - широко улыбнулся правитель Роси и, вызвав дворцового писаря, стал диктовать ему необходимый документ.

Расхаживая по своим покоям, я снова и снова пыталась сосредоточиться и мыслить логически, как учили меня в академии магии. Но проблема была в том, что логика всегда боялась меня как чумы и ни за что не хотела работать со мной в паре. Поэтому на всех практических занятиях я решала поставленные передо мной вопросы не раздумывая, а сразу применяя то или иное заклятие. Так сказать, училась на собственных ошибках. Вот только окружающим это не очень нравилось, так как все шишки после моих опытов сыпались на них, и зачастую после урока я не получала и царапины, а вот пострадавших от моего колдовства приходилось на носилках нести в лазарет, а я в очередной раз пополняла свой список личных врагов. Тем не менее это не помешало мне закончить обучение с отличием и по распределению попасть в столицу одного из сильнейших государств, Фрезии, в качестве придворного мага.

         Мой учитель, а по совместительству и ректор магической академии, архимаг Максимилиан Цирин, подписывавший необходимые документы о моём распределении несколько раз бегал к карте проверять расстояние от академии до главного города империи, Апариса, известного во всем мире своими статуями и фонтанами. Не потому что я не умела перемещаться на расстоянии (как раз наоборот, хотя это такая мука!), а потому что хотел успеть эвакуировать всех учеников до того, как здание попадёт в осаду разъярённых жителей того государства. А что так и будет, он, зная мои способности, не сомневался ни минуты.

         Но в этот раз я его приятно удивила.

         При дворе я, как и рассчитывал ректор, неплохо знавший меня, проработала недолго, но всё же успела заслужить себе славу взбалмошной, но сильной колдуньи, особенно после того, как вместо средства для приворота вручила трем своим просительницам бутылочки с жидкостью для быстрого роста волос. Забавно было смотреть, как у несчастных жертв этих «охотниц» на голове буквально за несколько минут вырастали гривы (даже у тех, кто всю жизнь бы лысым), а ухоженные бородки и усы превращались в непролазные волосяные джунгли. А уж как весело стало, когда кто-то из слуг проговорился своим господам, почему мужчины страдают подобной растительностью! Тех самых просительниц вычислили сами пострадавшие. Что с ними потом сделали, мне узнать не удалось, но ко двору не допускали, а остальные дамы вдруг резко перестали мечтать о неожиданной и сильной любви, созданной на основе приворота.

         Но это, как говорится, были только цветочки. По-настоящему я развлеклась в другой раз.

         Однажды дождливым утром, сидя без дела у себя в комнате, я захотела развеять своё плохое настроение и, прочитав одно из своих заклинаний, вырастила рога на голове у всех мужей, которым изменяли их половинки, продемонстрировав на практике известное выражение. Зато как было весело, когда рогоносцы, практически вся столица, осознав, откуда у них на головах подобные «украшения», бегали за женами, задевая при этом каждый раз двери, окна, а иногда и потолок (рога были тем выше и шире, чем чаще были измены), те же, в свою очередь, довольно резво улепетывали от них, уверяя своих супругов, что все произошедшее – всего лишь ошибка, досадное недоразумение, происки одной завистливой магини (было бы чему завидовать!).

         Но такое необычное природное «декорирование» просуществовало, к моему большому огорчению, недолго: императору с императрицей надоело успокаивать бьющихся в истерике неверных жён и прятаться их от разъяренных мужей, и меня попросили вернуть всем обманутым мужьям их нормальный облик.

         Практически сразу после этого происшествия к императрице Каролине в гости приехала её родная сестра Василиса из далёкой и загадочной Роси, мы подружились («Почувствовали друг в друге родственные души и спелись», - заявил супруге император Артон), и, уезжая, Василиса попросила сестру отпустить меня на Рось: ей тогда срочно нужно было найти придворного мага, я же, по мнению царицы, подходила на эту роль практически идеально. Правительница Фрезии с большой радостью согласилась, да и я была рада изменению обстановки и возможности увидеть столицу Роси, волшебный Китеж-град, о котором так много рассказывала моя новая подруга, полюбоваться на него изнутри, и не как турист, а как полноправный житель.

         И вот придворная магиня государства Фрезия Магдалена ант Антанайская, дальняя родственница фрезийских императоров, довольно быстро превратилась на Роси в ведьму Лену (никем особо не контролируемую и страшно опасную, как считали обыватели). И сейчас эта Лена расхаживала по своим покоям, без устали протирая дорожки в новом ирдийском ковре, и уже битый час пыталась понять, с чем же ей придётся столкнуться и чем возможная встреча может грозить лично ей и государству, в котором она вот уже несколько месяцев живет и работает. Информации явно не хватало. Вполне возможно, что ничего серьезного не случилось. Но интуиция вопила об обратном.

         В очередной раз сделав круг по уже ставшими родным покоям, я наконец остановилась перед высоким трельяжем из красного дерева и начала лениво расчесывать свои длинные черные волосы пред сном. Из «зазеркалья» на меня смотрела не сказать чтобы красивая, но вполне миленькая девушка среднего роста, двадцати лет от роду с полноватыми губами, тонким аристократическим носом и серыми внимательными глазами. Худая, можно сказать даже тощая, я могла служить живым пособием в любом анатомическом театре.

         Но мое телосложение меня как раз и не удивляло: все силы, всю свою жизненную энергию я тратила на заклинания, и было просто чудом, что мою костлявую фигуру до сих пор не унесло никаким попутным ветром. В принципе, меня всё устраивало, на фигуру свою я никогда не жаловалась, единственным минусом было то, что практически любая одежда висела на мне, как мешок на вешалке. И, увы, приходилось постоянно маскировать огрехи наложенной иллюзией либо шить у придворных портных на заказ, что отнимало много драгоценного времени и ужасно меня раздражало из-за постоянных примерок.

         Не увидев в зеркале ничего нового (действительно, что там может быть нового-то?), я вздохнула и стала готовиться ко сну.

         Обычно кошмарами я не страдала и спала каждую ночь как убитая, никогда, к своей радости, не помня, что мне снилось, но в эту ночь всё почему-то было иначе.          Снилось мне что-то туманное и малопонятное: едва заснув, я внезапно оказалась на покрытой густой дымкой широкой равнине, со всех сторон меня сразу же окружили какие-то прозрачные темные тени, больше похожие на призраков. Они подходили все ближе, угрожающе вытянув перед собой руки и что-то шипя, словно разбуженные змеи. К своему удивлению, я даже защититься не пыталась, просто стояла, будто парализованная, и наблюдала, как эти существа подбираются все ближе ко мне… А в ушах почему-то звучали непонятные, незнакомые мне строки:

Через Космос и земную дальРассыпаются деревья звоном,Лёгкую вселенскую печальПреломляют по своим законам. Эти звуки будят мысль в душе,Заставляют верить, ждать, молиться.Исчезают стёртые клише,И из мрака восстают вдруг лица…

         Не знаю, чем бы все закончилось, если бы меня не разбудило громкое петушиное кукареканье, раздавшееся за окном. Я подскочила на кровати, потрясла головой, разгоняя остатки тягучего сна, мысленно поблагодарила за свое спасение голосистого петю и стала собираться. Бумагу от Елисея я положила на самое дно котомки. Туда же отправились элегантные женские перчатки из черной антарской кожи (я следила за руками и старалась работать, используя защитные предметы),  миниатюрный кинжальчик, украшенный самоцветами и якобы предназначавшийся для самозащиты, хотя я всегда резала им продукты, предпочитая защищаться заклинаниями, расческа и зеркальце.

         Закончив со сборами, я осмотрелась, проверяя, не забыла ли чего. Но нет, вроде все в порядке: широкую кровать служанки уже застелили ярким цветастым покрывалом (люблю все яркое и цветное); на полках, прибитых к стене напротив, правильным рядком выстроились многочисленные трактаты по магии, купленные в магических магазинах Фрезии и мои конспекты из академии, которые я ценила на вес золота из-за редких заклинаний, записанных в них; на трельяже – запертая деревянная шкатулка, обычная лишь для непосвященного взгляда; большое окно рядом с кроватью занавешено коричневыми плотными гардинами; на небольшом столике у этого окна сиротливо лежал так и не дочитанный мною трактат Антира Заведонского.

         Сон все никак не хотел уходить из моих мыслей, и я, поразмыслив немного, решила поостеречься: достала из шкатулки, в которой хранила амулеты и драгоценности (первых было в несколько раз больше вторых), ничем не примечательную фигурку маленького темного человечка – амулет, помогающий «закрывать» сновидения от воздействия любых потусторонних и вредоносных сущностей. Фигурка была искусно сделана из редкого черного опала. Сама по себе дорогая из-за стоимости камня, она, тем не менее, не бросалась в глаза и помогала своему владельцу спать без кошмаров.

         Я аккуратно повесила амулет себе на шею, закрыв воротом брючного костюма, и отправилась «проводить продуктовую ревизию» в дворцовой кухне. Вышла оттуда я через несколько минут, неся заплечный мешок с заранее положенными туда припасами.

         - На дорожку, - приговаривал тучный повар, щедро укладывая пироги и колбасы одной рукой и привычно отмахиваясь от воровитого поваренка другой.  

         Паренек был такой же тощий, как и я. Именно я, однажды проходя по шумному базару стольного града, увидела тогда еще голодного босого мальчишку в потертой синей кепке и решительно отбила от толстой тетки-торговки поймавшей его при попытке «стащить» мелкое червивое яблочко со своего лотка. С ведьмой торговка предусмотрительно решила не связываться. Я же и отправила парня на кухню. Дворцовому повару тогда был срочно нужен помощник, и из мальца через несколько лет усердной работы мог выйти толк.

Лес находился в паре часов езды от столицы. По бокам замелькали поля, а потом и луга. Сидя на спине коня, я все пыталась разгадать свой мутный сон, но, к сожалению, в голову никаких нормальных объяснений не приходило. Между тем мое ездовое средство остановилось. Я с удивление подняла глаза.

         Да-а-а… Оказывается, на Роси ОЧЕНЬ тёмные и ОЧЕНЬ густые леса… Не то что во Фрезии… Я спешилась с выданного мне на царской конюшне вороного жеребца (конюх, все еще находясь под впечатлением от вчерашнего эффективного метода воспитания лже-Иванов, животное мне выдал флегматичное и, если так можно сказать, «стрессоустойчивое», чему я была только рада, так как верховую езду не очень-то и любила, предпочитая на большие расстояния перемещаться пространственными порталами) и пристально вгляделась в то, что окрестные селяне называют странным словом чащоба. На европейские ухоженные просеки с предупредительными и вежливыми лесничими это походило мало. И что мне теперь делать? С местной нечистью ведь надо как-то знакомиться.

         Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, я на одном дыхании пропела:

Захожу я в тёмный лес

В ожидании чудес.

Я хожу и не зеваю,

Лешего я выкликаю:

Леший, батько, объявись!

Моей воле покорись!

         После такого заговора, как учили нас в академии магии, зачарованные лешии должны с готовностью выскакивать перед зовущим их и с радостью выполнять любую, даже самую дикую, просьбу. Видимо, леших Роси об этом правиле просто забыли предупредить, так как в ответ на мою песнь не раздалось ни звука, ни шороха.

         Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Та-а-а-ак…. И как же по-другому вызвать этого лесстрельнулного хозяина, чтобы установить с ним контакт?!? Или больше никаких способов нет??? А может, ну его, и домой, баиньки? А то после Пашкиного вчерашнего «бунта» я совсем не выспалась… Да и работы, как обычно, очень уж много…

         - Что кручинишься, красна девица? – раздался сбоку беззаботный мужской голос.

         Сама не знаю, как я допрыгнула, но очнулась уже в седле нервно храпящего коня. Животное явно не желало ни с кем близко знакомиться. И надо сказать, я начинала его понимать. Переведя дух, я искоса недовольно взглянула на причину моих «полётов».         

         Высокий, молодой, симпатичный, кафтан на широких плечах, ноги, к моему удивлению, босые, кудри длинные, вьющиеся, тёмно-каштановые, глаза карие, а взгляд… Такой искренний, весёлый, завораживающий, как омут речной… И я в него падаю, падаю… Стоп! Как там нас учили ставить блокаду от такого чересчур внимательного взгляда? Я пробормотала необходимые слова.

          Судя по тому, как поморщился парень, блокада явно удалась на славу. Да и конь сразу же успокоился. Вот же чародей! Ну что ж, скинули чужие чары, теперь можно и пообщаться на равных. Меня вроде красной девицей назвали?

         - А подскажи-ка, добрый молодец, как отыскать хозяина здешнего леса?

         Парень изумлённо вскинул густые брови:

         - А зачем такой прекрасной девушке искать встречи с этим отвратительным созданием?

         - Слышала я много интересного о нём, понравился больно, на свидание пригласить хочу.

         По-моему, у моего собеседника какие-то проблемы со здоровьем. Вон как глядит, глаза чуть из орбит не вываливаются, да и челюсть уже по полу волочится. Ну что ж, подольём масла в огонь и понаблюдаем за реакцией странного незнакомца.

         - А что, я что-то не то сказала? Да ты рот-то закрой, а то вдруг муха залетит, ты и проглотишь ненароком.

         Вот теперь челюсть явно встала на место. Парень заинтересованно хмыкнул:

         - А ты девка не промах.

         - Ага, никогда не промахиваюсь. Так как, скажешь, как хозяина леса найти?

         - А чего его искать? Перед тобой он.

         Опаньки! Какая прелесть! Теперь уже я с интересом и восторгом уставилась на собеседника:

         - Так ты и есть тот самый негодник, что путников с дороги сбивает и в чащу заводит?!?

         Парень скуксился, будто лимон съел:

         - А нечего пьяными по лесу шляться да родню мою до пятого колена при каждом падении поминать.

         - Ну да, ну да. Ты ещё скажи, что на тебя напраслину возводят и это не ты девок крестьянских в лесок утаскиваешь.

         - Ну почему же только крестьянских? – Призывно улыбнулся леший. – Если хочешь, и тебя утащить могу.

         - Ага, как же, держи карман шире, – недовольно проворчала я, ничуть не испугавшись, скорее удивившись наглости моего собеседника, и постаралась сразу же сменить тему. – А у тебя правда рожки, хвост и копыта есть?

         - А ты проверь!

         - Разбежалась! – фыркнула я. - И вообще, негостеприимный ты хозяин какой-то. К тебе гости пожаловали, а ты их на пороге держишь, в дом свой не пускаешь.

         - Так сама знаешь, незваных гостей здесь не очень любят.

         - Была бы возможность, обязательно известила бы тебя за месяц о своём появлении. А пока, извини, никак не могу. Кстати, а как тебя зовут, лесной хозяин?

          - Даниил. Можешь звать меня Даня. А ты кто?

          - Придворный маг царицы Василисы и царя Елисея Магдалена. Или просто Лена.

          - Ведьма, значит, - удивленно протянул Даниил, осматривая меня уже с другим выражением. – Как-то ты не похожа на неё.

          - Да и ты как-то не особо на настоящего лешего смахиваешь, - уязвлено заметила я.

          - Да ведь так и задумано: разве будут девушки со мной в лес ходить, если я с рожками и копытами им видеться буду? – лукаво сощурился странный леший.

         - Я бы не пошла, - честно призналась я и тут же спохватилась. – Но-но! Никаких твоих штучек! Я к тебе по делу! Где мы можем поговорить без посторонних ушей?

         Даня измученно вздохнул:

         - Ну вот, а ведь день так хорошо начинался! Пойдём, ведьма Лена, покажу тебе мою хибару.

         Леший взмахнул рукой, и теперь челюсть отвисла уже у меня: там, где только что непроходимой стеной стояли огромные вековые деревья, пугающие путников одним своим неприступным видом, теперь была широкая утоптанная тропа, вполне пригодная не только для пешего, но и для всадника.

         Вдоволь налюбовавшись произведённым эффектом, Даня склонился в шутовском поклоне:

         - Прошу к моему скромному жилищу!

         Я подобрала упавшую челюсть и, вертя во все стороны головой (и как только она не отвалилась…), поехала следом за своим провожатым.

         Добирались мы недолго. Я и осмотреться-то толком не успела, а дорогу запомнить – тем более, как Даня, а вместе с ним и моя лошадка, остановился, и я с трудом удержалась в седле.

         - Любуйся! – царственным жестом леший вытянул руку вперёд. Я скептически хмыкнула. Было бы чем. Хибара, говорите? Ну-ну... То, на что я смотрела, было похоже на наспех сооружённый шалаш, сплетённый к тому же из старого кривого лозняка.

         Пока я осматривалась, леший уже исчез внутри. Пришлось привязать лошадь к первому попавшемуся деревцу и шагнуть следом, в темноту, рискуя испачкать одежду наездника. Шаг, другой, третий… Ничего не понимаю… Снаружи этот шалашик просматривался насквозь. Свёрнутое пространство? Тогда этот лешак очень непрост! Я остановилась, подняла руки вверх и позвала:

         - Всё, Даня, сдаюсь. Покажись, где ты есть.

         В ответ раздалось веселое хихиканье, и в тот же момент всё вокруг залило светом. Я ахнула:

         - Да это же дворец! Даня, где ты спёр эти богатства?!

         Убранство «шалашика» по роскоши могло соперничать с королевскими покоями во Фрезии. А уж там-то знали толк в моде! Шикарные гобелены, висящие на стенах, радовали взгляд изображениями причудливых животных и птиц, некоторых из них я никогда в своей жизни не видела, густой ворс ковров под ногами просто манил лечь и расслабиться, мебель, сделанная, вероятно, мастерами из Ирдии, привлекала своей неземной красотой и утонченностью!

         - Ну как? – осведомился из-за спины довольный оставленным впечатлением леший. – Нравится моё скромное жилище?

         - Не то слово! Только честно признайся, где сейчас прежние хозяева этих богатств? Небось, в лес завёл, а назад дорожку не показал?!?

          - Обижаешь! – фыркнул  Даня. - Всё это мне в наследство от прадедов перешло!

          -Угу. – Я сделала вид, что поверила этому наглому вранью. – Ладно, Где мы можем сесть и поговорить?

         Мой проводник подвёл меня к резному столику из красного дерева, на котором при нашем приближении появились различные фрукты, выложенные небольшой горкой алюминиевом подносе. Я взяла с подноса яблоко, уселась, потакая своим желаниям, на шикарный ковёр и, жуя, спросила:

          - Говорят, в последнее время в твоём лесу неведомые твари расшалились?

         Выражение лица лешего посерьёзнело:

         - Твари или тварь. Не скажу точно, сколько их может быть. Но только сам уже в темноте по лесу стараюсь не ходить. Не то чтобы боязно, неуютно как-то.

         Я кивнула.

          - А можешь описать, на что это похоже?

          - Описать – вряд ли, не видел ни разу, а вот показать кое-что могу. Минутку.

         Даня встал и легким неслышным шагом подошёл к усыпанному драгоценными камнями сундуку, стоявшему в дальнем углу комнаты, порылся там и достал какой-то предмет, обмотанный в грубую домотканую материю.

          - Вот, - он протянул мне свёрток. – Смотри, может, узнаешь, что это и для чего предназначено. Мне такие необычные вещицы никогда раньше не встречались.

         Я развернула материю и ахнула. На ладони лежал чивир – старинный артефакт, по форме напоминающий свистульку пастуха, только чересчур вытянутый и более искусно сделанный. Я и не подозревала, что такие вещицы ещё сохранились в наше время. Магам-студентам рассказывают о нём на истории магии и магических предметов, но всегда подчёркивают, что таких древностей уже не осталось.

         Считалось, что последние чивиры исчезли лет 500-700 назад в кровавой заварушке, устроенной несколькими полоумными магами, стремящимися, видимо, от безделья, к мировому господству. Естественно, их затея не привела ни к чему хорошему. Самих магов поймать так и не удалось, а вот многие их «колдовские» предметы уничтожили, в том числе и последний десяток чивиров, так, от греха подальше, чтобы искусов никаких ни у кого больше не возникло. Но, видимо, что-то всё же сохранилось…

         - Судя по твоему плотоядному взгляду, эта игрушка тебе явно знакома, - нарушил ход моих мыслей внимательно наблюдавший за мной леший. – Не хочешь рассказать, что это?

         - Это чивир. Он считается уничтоженным уже несколько столетий. С помощью этой вещицы опытные маги раньше могли подделать голоса любых существ на планете, начиная от стрекота кузнечика и заканчивая голосом любого человека. – Я покосилась на своего собеседника. – Или не человека.          

         Даня удивленно присвистнул.

         - То-то я понять не мог, откуда в моём лесу голоса заморских птиц и животных слышатся.

          - А больше ничего не слышалось? Или видел что? – Яблоко подошло к концу. Положив его бренные останки на поднос, я переключилась на большую сочную грушу.

         - Видел, - кивнул леший. – Один раз, и то не мог поверить своим глазам. Решил, что с наливкой, настоянной на берёзовых почках, пора завязывать. Представляешь, обхожу я свои владения, и вдруг у самой кромке леса смотрю, перед моими глазами марево сиреневое поплыло. Пару секунд, не больше. И всё. Как не было ничего.

          - Ну, насчёт наливки - не мне решать, - хмыкнула я. – А марево это значит, что кто-то шибко умный, да и сильный к тому же, совершает пространственные перемещения, то есть прыгает из одного места в другое, не открывая обычных порталов, просто пронизывая пространство, причём за несколько секунд.

          Даня поцокал языком.

         - В какой же глуши мы живём! Оказывается, уже новый способ передвижения придумали!

         - Не очень-то радуйся. Простому человеку, да и магу средней руки, такой способ не под силу. Слишком много энергии и сил на него уходит. Меня вот что интересует: что могло привлечь в эту страну архимага? У вас вроде никаких мест силы или сокровищ-артефактов не наблюдается. По крайней мере, нам на уроках по сакральной географии ни о чём подобном не рассказывали.

         - А может, прячется от кого? – предположил леший. – У нас ведь в лесах любая магия глушится.

          - Это как? – не поняла я, теперь уже пощипывая гроздку сладкого винограда.

          - А так. В лесу ты можешь колдовать сколько угодно, а за его пределами никто об этом не догадается.

          Я присвистнула:

          - Хороша аномалия! И многие об этом знают?

          - Те, кто пробовал, – знают. А вообще, только нам, лешим, об этом положено знать.

          - Всё интересней каждую минуту… Слушай, мне Елисей вчера рассказывал, что окрестные крестьяне тоже нечто необычное несколько раз находили, - вспомнила я. – Не знаешь, случаем, что это может быть?

          - Как же не знать. Знаю. Перья жар-птицы и ещё одну такую штучку, что ты сейчас в руках держишь. Вот только не пойму, зачем этот твой архимаг бедную птичку ощипал. Да и где он её нашёл? Ведь, насколько я знаю, жар-птицы держатся при дворах наиболее богатых и влиятельных правителей.

          - Значит, украл. С его-то уровнем это не проблема. Зачем – сама не знаю. Ладно, - встала я. – Выведи-ка меня из своих владений. Поеду во дворец, расскажу обо всём Елисею.

Даниил:

         Как хорошо в лесу! Мне, по крайней мере. Свой дом я в любое время года и на любом расстоянии чувствую малейшей клеткой, всегда знаю все его нужды, в любой момент помогу его обитателям. Сейчас лес начинает готовиться к зиме, и хоть только еще конец лета, а подготовка все же медленно, но идет.

         Я, как рачительный хозяин, хожу по своим владениям, внимательно их осматриваю, наблюдаю за уже сделанным, отмечаю, что сделать еще окрестных деревень снова и снова не старались показать свою доблесть и удаль перед односельчанами и в очередной раз не пытались завалить медведя. Михайло Потапыч терпелив, конечно, да и я его попросил людей сильно не калечить, но когда-нибудь и наше с ним терпение кончится, а вот мозгов у дураков к тому времени вряд ли будет больше. И кто потом будет виноват, если что-то дурное с этими идиотами случится? Правильно, местный леший.

         Вот девчата – те вопрос другой. Часто они на полянку возле леса выбираются, ой, как часто. Якобы цветов полевых собрать или грибы-ягоды пособирать. Угу, знаю я их, добытчиков. Стоит мне только появиться в человеческом образе, как тут же призывно глазками стрелять и хихикать начинают. Тогда уж не теряйся и бери любую понравившуюся. Любят они все с лешим в лесу гулять, да и не только гулять…

         Вот и сегодня с утра пораньше еще одна объявилась, и чего только дома им всем в такую рань не спится; на лошади приехала, одета модно, сразу видно – городская. Сельские девчата все в простеньких платьях да сарафанах, костюмы никто из них не носит. Видать, из самой столицы, славного града Китежа, добиралась.    

         Доехала до лесной опушки, сама маленькая, худющая, волосы как вороново крыло, с коня своего слезла и какой-то непонятный стишок читать начала. Я тогда на другом конце леса был, мне деревья передали всё, слово в слово, так я чуть со смеху не покатился. И чему их, городских, учат-то? Нашла текст, чтобы лешего вызвать! Позор один!

         Сначала я думал не появляться, надоели мне такие просители, мочи моей больше нет, но потом все же любопытство разобрало. Подошел, встал рядом, разговор завел, попытался поухлестывать за ней. Всем девкам приятно, когда на них парни внимание обращают.

         И что оказалось? Ведьма! Как там было-то? «Придворный маг царицы Василисы и царя Елисея Магдалена»… О как завернула. Девчонка еще, мелюзга совсем, тощая, невысокого росточка, а туда же – придворный маг. И гонору мгновенно прибавилось: и осанка появилась горделивая, и глаза серые засверкали. Но, видимо, действительно ведьма сильная и неглупая, раз смогла с ходу с непонятными мне предметами разобраться. Чивир, оказывается, средство для подделывания голосов… И кому такая игрушка могла понадобиться? А главное – зачем?

         Ох, чую я, ждут меня приключения разные, интересные и страшные, раз с этой ведьмой связался: глаза у нее так и сверкают, явно любительница поразвлечься, причем чаще всего – за чужой счёт…

Магдалена:

         - Оч-чень интересно… - недоуменно протянул правитель Роси, выслушав мой красочный рассказ. – Ну и чем моему царству грозит этакое «счастье»?

         - Понятия не имею, - честно призналась я. – Может, кто из архимагов устал от дел и решил отдохнуть в глуши.

         - А заодно и сил поднабраться перед очередным завоеванием мира. – В этот раз Елисей был одет в элегантный черный костюм для верховой езды: они с Василисой недавно вернулись с конной прогулки.

         - Ну, может, и так, – развела я руками. - В любом случае, об этом можно будет узнать, только встретившись с самим магом. Так что пиши, Ваше величество, очередную бумагу, а я пока поболтаю кое с кем из знакомых магов в академии.

         - Погоди, ты что, самостоятельно собралась его ловить? – Изумился мой работодатель. - Сама же говоришь, он – архимаг. Вот пусть твои учителя этим делом и занимаются. У них и силы, и знаний побольше. А мне столицу без мага никак оставлять нельзя.

         - Да, действительно, кто ещё тебя от очередного жуткого похмелья вылечит. Ладно, не хмурься. Сама знаю, что не доросла я пока до встречи с этим чудом, вот только готова поспорить на что угодно – не поедут мои учителя в эту глушь, а уж тем более не будут скакать козлами по лесам, выискивая этого отшельника. Хорошо, если выслушают и пару советов дадут.

         - Совсем вы зажрались у себя в школе магов, - недовольно проворчал Елисей, понимая все же, что я, скорее всего, права. – Ладно, напишу я тебе еще одну бумагу. А завещание ты оставила? Надо же мне знать, кому твой гонорар отсылать.

          - Пашке отдай, пусть порадуется свалившемуся богатству и на него себе царевну купит, может, хоть тогда успокоится, - отшутилась я.

Максимилиан Цирин

         И снова обычный рабочий день. Как говорится, «ничего не предвещало»… Академия наполнена привычными звуками: развлекаются старшие курсы, тренируясь перед экзаменами и создавая зрительные иллюзии разных форм и размеров и необычные, чаще всего очень качественные иллюзии слуховые, заставляющие поверить в них даже магов-преподавателей. Первые курсы испуганно вскрикивают, когда прямо на них из стены выпадает очередное творение в виде смертельно раненного окровавленного рыцаря или уродливого, непрестанно завывающего гоблина. Тут же, так сказать в полевых условиях, практикуются студенты-целители, леча первокурсников от шока и заикания.

         Выпускные курсы, наученные горьким опытом, показавшим, что отчислить могут и перед выпускными экзаменами, стараются вести себя незаметно, «шалить» незаметно, но их шалости чаще всего намного жестче и «убойней», например, магически усиленные молния и град в комнате  неприятеля, по рассеянности забывшего зачаровать свое спальное место, и хорошо, если тот отделается мокрыми и грязными конспектами. Хуже, когда этот самый неприятель находится в спальне не один. Тогда достанется ни за что и его товарищам. Кто-то из выпускников умудряется компоновать противоположные заклинания, и несчастные, подвергшиеся грозе под крышей академии, покрываются лишаями, жуткими ранами и прыщами. И снова радость только целителям: смогут испробовать на подопытных свои заклятия.

          С самого утра секретарь принёс очередные списки на отчисление: в основном – хулиганы, которых уже несколько раз предупредили о возможности наказания; но есть и те, кто программу академии просто не тянет. Таким лучше магические способности сразу заблокировать. Пусть травниками в дальних человеческих селах подрабатывают. Все меньше вреда от них будет.

         Сидя за столом из дубового дерева и наслаждаясь любимым напитком всех тех, кто родом из Фрезии, крепким черным кофе, я думал, что в этом году чересчур много первокурсников: 152 человека. И даже если часть из них как обычно отсеется на следующих курсах, все равно количество впечатляло…

         Обычно на первый курс поступает не более 90-100 человек, а доучивается до диплома и того меньше: 40-50 магов. Им всем места хватает. Теперь же придется возводить новый корпус для учащихся, расширять здание общежития, думать о дополнительной форме студентов, видимо, даже ужесточать правила пребывания в стенах академии (кстати сказать, давно пора это сделать, а то некоторые адепты чересчур расслабились).

         Слишком много забот в этот раз, и как обычно это бывает, одни неприятности лишь тянут за собой другие, гораздо более серьезные... Вот и в этот раз…

         Талифан за спиной зазвучал привычной соловьиной трелью. Кого там еще принесло? Мой личный номер знают немногие.

         С трудом оторвавшись от бумаг, я повернулся на вызов и внимательно всмотрелся в экран.     

         Через пару секунд появился и собеседник: худая, даже тощая магиня с серыми глазами, длинными черными волосами и веселой, как будто приклеенной улыбкой на лице. Вроде девушка как девушка, ничего особенного, но только не для тех, кому пришлось столкнуться с действием ее магии. Нет, особо страшным соперником она не была, степени архимага не имела и вряд ли когда-нибудь получила бы, но боялись т обходили ее десятой дорогой из-за постоянной импровизации: никогда не знаешь, что она вытворит в следующее мгновение.

         Я скривился, словно от сильной зубной боли:

         - Ну конечно! Магдалена! Я же предупреждал! Ближайшие 200-300 лет мне не звони!

Магдалена:

         В хранилище Елисея я входила с опаской. Предстоящий разговор с коллегой почему-то не вдохновлял. Ага, а вот и нужная мне вещь. Я подошла говорильнику, как называли его простые люди, или талифану, как его именовали мы, маги.

         Вообще, тот, кто придумал разговаривать на расстоянии про помощи этой вещички, небось, часто кошмары во сне видел. Потому что  я совершенно не могла понять, как можно разговаривать, да ещё и видеть друг друга, используя это дикое соединение разнообразных крупных и мелких деталей и длинных перевитых проводков, присоединённых к одному большому экрану. Но как-то эта штука всё же работала. Впрочем, умельцев, которые могли сделать подобное, было не так уж много, поэтому талифаны стояли только в домах наиболее обеспеченных жителей, таких как правители и архимаги.

         Я несколько подёргала за нужную ручку и на память назвала необходимый номер. Практически сразу же экран засветился, и я увидела высокую спину ректора своей бывшей академии, профессора Максимилиана Цирина.

          - Кому ещё я так срочно понадобился? – Как обычно чуть ворчливо поинтересовался он, поворачиваясь лицом к экрану. Суровый, с привлекательным, но уж очень жестким, а порой и жестоким выражением на аристократическом лице, мужчина внимательно вгляделся в экран своего талифана. Увидев меня, профессор скривился, как от невыносимой зубной боли:

         - Ну конечно! Магдалена! Я же предупреждал! Ближайшие 200-300 лет мне не звони! – громыхнул он, и его густые усы встопорщились от раздражения.

          - Здравствуйте, профессор! – ничуть не смутившись от такого приветствия, жизнерадостно улыбнулась я. – Я тоже рада вас видеть! Знаете, у меня для вас подарочек есть!

         И я вытащила из кармана чивир.

         Черные глаза Цирина стали больше сливы.

         - Откуда ЭТО у тебя?! Во что ты опять влезла!!! – даже через экран было видно, что он шокирован увиденным.

         - Ну вот, - обиделась я, - а я думала, вы обрадуетесь… Всё-таки раритет…

         Видимо, он всё же обрадовался. По крайней мере, именно так я истолковала полухрип-полурык, вырвавшийся у него из груди. Слегка успокоившись, Цирин прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и только потом поинтересовался:

          - Ты ещё помнишь, как открывать пространственные порталы?

          - Конечно! – ответила я слегка удивлённо.

          - Отлично! Открывай и жди. Я буду через пару минут.

         Цирин решил переместиться?! Ректор магической академии, сильнейший маг из известных мне вдруг появится на Роси, в этом дворце, собственной персоной??? Да, похоже, я действительно вляпалась во что-то серьёзное.

          Я широко развела руки и представила себе, как медленно, со скрипом открываются тяжеленные дубовые ворота. Несколько секунд ничего не происходило, а потом я почувствовала покалывание в руках и увидела, как появляется знакомая мне «воронка» портала. Ещё немного, и из неё шагнул профессор, закутанный в плащ небесно-голубого цвета. Как только он очутился в комнате, я резко свела ладони вместе, и пространственный портал захлопнулся.

          - Ну здравствуй, моя нерадивая ученица, - сказал, пристально глядя на меня, Цирин. Он был архимагом, потому, несмотря на возраст (поговаривали, что он видел дедов нынешних правителей еще младенцами), выглядел моложаво.

         Я, ещё не придя в себя после портала, слегка поклонилась, приветствуя его, как ученик учителя.

          - Здравствуйте, профессор.

          - Я смотрю, энергию ты так и не научилась правильно расходовать, - покачал головой Цирин. – Ладно, веди меня к своему начальству. Вместе всё обсудим.

Елисей всё ещё сидел в тронном зале, задумчиво нахмурившись и размышляя над чем-то. Увидев меня, с трудом передвигающую ноги, да ещё и в сопровождении неизвестного мужчины, он вскочил:

         - Магдалена, с тобой всё в порядке?

         Я кивнула и без разрешения плюхнулась на скамейку возле трона. Сил стоять у меня уже не было. Впрочем, Елисей и сам уже это понял и ничего говорить насчет нарушения этикета не стал.

         - Знакомьтесь, - я слегка перевела дух. – Елисей, царь Роси, мой работодатель. Профессор Максимилиан Цирин, ректор академии магов, мой бывший учитель.

         Мужчины коротко кивнули друг другу.

         - Прошу, садитесь, - Елисей указал на кресло неподалеку от трона.

         - Благодарю. – Цирин снял плащ, под которым обнаружились белая накрахмаленная сорочка и черные пиджак и брюки, не спеша подошёл и опустился в кресло. – Как я понял, Магдалена связалась со мной не просто так, и у вас какие-то серьёзные проблемы.

         - Если честно, я до сих пор сам не понял, насколько они серьёзные. Но пусть Магдалена сама вам всё расскажет.

         Пока я говорила, профессор молчал. Потом приподнял кустистую бровь и саркастически поинтересовался, обращаясь ко мне:

         - Позволь узнать, как же ты собралась ловить мага такой силы?

         Я смущённо потупилась и пожала плечами.

         - Не знаю. Но я никак не ожидала, что вы переместитесь сюда, как только увидите чивир.

         - Глупая девчонка, - проворчал недовольно Цирин. – Рано тебя из школы выпустили. Ты так ничему и не научилась. Ты хоть представляешь себе, какая сила в руках у этого мага, если он может открывать временные порталы?

         - Временные порталы? – изумилась я. – Вы же сами говорили, что это невозможно.

         - Практически невозможно, - отмахнулся профессор. – Теоретически возможно всё. Скорее всего, этот маг нашёл какие-то древние манускрипты и привёл в действие написанные там заклятия. А иначе как объяснить то, что он отыскал чивир? Да и павлиньи перья ему тоже очень нужны. Стал бы он рисковать своей головой и соваться в хорошо охраняемые сады и вольеры просто ради забавы!

         - Как я понял, ничего хорошего мою страну не ждёт, – вмешался внимательно слушавший наш разговор Елисей.

         - Маленький конец света вас устроит? – ответил Цирин.

          Царь вздохнул:

         - И что, ничего нельзя сделать?

         - Это смотря с кем мы имеем дело. Если этот маг почерпнул запретные знания предков, то завещание писать уже поздно – всё равно скоро никого в живых не останется.

         - Зачем вы так, профессор, - обратилась я к Цирину, когда мы подошли к моей комнате, оставив Елисея сидеть в тронном зале в мрачных раздумьях. – Ведь шанс всегда есть.

         - Ты связалась со мной только в поисках утешения? – устало поинтересовался ректор, заходя в «ведьминские покои» и закрывая за собой дверь. - Тогда извини, что не оправдал твоих надежд. И вообще, пока мы тут с тобой теряем время за разговорами, этот спятивший маг каждую минуту набирает силу. Так что собирайся побыстрей. Пора на месте выяснить все его возможности.

         Складывала свои вещи я недолго: пара смен одежды, продукты, выданные мне поваром еще утром (отдельный мешок, который надо будет приторочить к седлу лошади), необходимые магические амулеты для защиты и обеспечения безопасности в дороге, бумага от Елисея. Все уложено компактно и аккуратно. Полчаса, и я готова.

         Пока я занималась сборами, Цирин вышел в хранилище, связался по талифану со своим заместителем и несколько минут о чем-то негромко с ним разговаривал, видимо, предупреждал, что его не будет какое-то время на рабочем месте, и давал четкие указания по поводу учебного процесса, потом, нахмуренный и чем-то недовольный, вернулся в мою комнату.

         После сборов я отправилась к своему работодателю, объяснила, что, возможно, меня не будет несколько дней. Елисей, все еще пребывая в мрачной задумчивости, покивал и, позвав снова писца, продиктовал документ для казначея.

         Тот, недоверчиво встретив меня на пороге свой комнатушки, несколько раз внимательно прочитал поданную мной бумагу с указанием выдать ведьме Лене деньги на дорогу и, привычно ворча себе под нос насчет разорительных действий некоторых магичек-растратчиц, выдал мне все-таки небольшой мешочек, наполненный золотом. Монет двадцать, не меньше. Целое состояние для меня.

         Провожать нас с профессором никто не вышел.

         Выехали мы ближе к вечеру, а на опушке леса очутились, когда практически стемнело.

         - Ну давай, вызывай этого лешего, - обратился ко мне Цирин.

         Я, вздохнув, уже привычно слезла с лошади, но прочитать заклинание не успела. Кони вдруг нервно забили копытами, и рядом со мной раздался  знакомый насмешливый голос:

         - Вот только не надо читать эту галиматью, толку от неё никогда не было.

         Я повернулась в сторону директора:

         - Профессор, позвольте вам представить хранителя данного леса, лешего Даниила. Даня, перед тобой ректор магической академии Максимилиан Цирин.

         Мы сидели в «хибаре» Дани, отправив лошадей назад во дворец (занимался этим леший: он посмотрел в глаза каждому из коней, что-то внушил им, и наши транспортные средства послушно развернулись и как нив чем не бывало потрусили домой), гостеприимный хозяин угощал нас мясной похлебкой и фруктами, а Цирин всё никак не мог прийти в себя от изумления.

         - Вот уж действительно, Рось – страна чудес, - пробормотал он себе под нос, зайдя в дом и увидев обстановку.

         Леший польщено улыбнулся:

         - Это так, мелочи. То, что осталось от предков.

         - Небось, на большой дороге промышляли, - проворчала я, желая добавить ещё что-нибудь язвительное, но под двумя укоризненными мужскими взглядами запнулась и промолчала.

         На совете, устроенном после ужина, было решено, что переночуем мы здесь, а утром мы с Даней отправимся к водяному и попытаемся выяснить, что он знает по поводу последних событий, а Цирин прогуляется по деревне и попытается разговорить крестьян. Хотя я сомневалась, что они ему что-нибудь скажут. Профессор выглядел так внушительно, что невежественное лапотники, скорее всего, просто язык от страха проглотят. Встретиться договорились вечером на опушке, на том же месте, где увиделись с Даней вчера.

Максимилиан Цирин:

         Чивир… Редкая старинная вещица, способная без проблем подделывать голоса всего живого на земле, считавшаяся потерянной вот уже не одну сотню лет… И вот почему я даже не удивлен, что именно Магдалена его обнаружила. У девчонки прямо особый талант – влипать в разного рода неприятности. Вот если бы она каждый раз сама из них и выпутывалась. Обычно как раз бывает наоборот: её спасают из неприятностей все, кто находится рядом, молясь при этом всем пяти богам, чтобы по ним ее невезучесть не ударила рикошетом… Хорошо хоть, сообразила позвонить и рассказать, а то потом ищи её останки по всем материкам и странам и разбирайся с тем, что она натворила.

         Кстати о стране. Надо будет по окончании этого непонятного дела уделить загадочной Роси побольше магического внимания. Тем более, правитель здешний мне кажется нормальным, адекватным мужчиной. Думаю, с ним при необходимости можно будет легко наладить контакт и договориться о сотрудничестве. Мы, маги, почему-то не задумывались над загадками этой уникальной страны. И, видимо, совершенно напрасно. Одни леса, «глушащие» в своих пределах любую магию, чего стОят. И ведь именно у местного лешего обнаружился чивир.

         Да и сам леший непонятный какой-то, с загадками. Не бывают такими обычные природные сущности… Свертывать пространство не каждый сильный маг может, а Даня этот так легко управился с подобной задачей, да еще и дом себе довольно неплохо обустроил. Нет, определенно, надо присмотреться к нему поближе. А уж если уговорить его присматривать за моей бывшей ученицей, хотя бы пока она работает здесь, так вообще чУдно получится. Пара из них с Магдаленой, конечно, выйдет взрывоопасная, но этот Даня все же с головой. Остудит девчонку, прикроет ей спину в случае чего.

Магдалена:

         - Говоришь, великий маг? – леший жадно выпытывал у меня подробности биографии Цирина.

         - Ну, круче него сейчас нет никого, - пожала я плечами. – А почему ты спрашиваешь?

         Даня хмыкнул:

         - Да так, надо же знать, вместе с кем я буду сражаться.

         - Погоди, - нахмурилась я. – Во-первых, ни о каком сражении пока никто не говорит, а во-вторых, с чего ты взял, что ты будешь в нём участвовать?

         - А с того, что я в этом лесу все потайные тропки-дорожки знаю, мне покорны звери и птицы лесные, и вообще, без меня вы здесь сразу заплутаете.

         - Ага, особенно если ты сам нам в этом поможешь, - пробормотала я, но крыть было нечем. Помощь лешего нам действительно была нужна.  Хотя бы в обнаружении зловредного мага.

- Ну и когда же мы придём? Уже целый час плутаем! Ты что, заблудился в собственном лесу?

         - Не ной! Уже пришли.

         Мы раздвинули ветки дикой малины, и я широко раскрыла глаза, пытаясь понять, не мерещится ли мне эта красота: посреди цветущей поляны переливалось на солнышке, играя голубым, прозрачное, как слеза, небольшое лесное озеро.

         - Ну как, нравится? – хмыкнул за спиной Даня.

         - Потрясающе! – ошеломленно выдохнула я. – А как мы вызовем водяного?

         Ответить леший не успел. С деревьев, привольно растущих вокруг поляны, послышался мелодичный женский смех, и через несколько минут я с удивлением увидела, как с веток в озеро прыгают русалки: девушки с зелеными волосами и хвостом вместо ног. В движении каждой из них была грация пантеры, а голос, когда они смеялись, звенел, как колокольчик. Я обернулась к своему провожатому:

         - Даня, ты только посмотри, какое чудо… Даня, что с тобой!?!

         Впрочем, могла бы и не спрашивать. На лице у лешего было заглавными буквами написано вожделение, а в глазах застыло немое обожание. Да-а-а-а… И почему на меня мужчины так не смотрят?!? Впрочем, в моих силах сделать так, чтобы и на этих полурыб он так больше не смотрел.

         Даня взвыл и согнулся пополам, прикрывая причинное место обеими руками. Странно, а я ведь совсем несильно ударила...

         - Совсем сдурела что ли???!!!! – вызверился на меня он, едва переведя дух.

         Я невинно похлопала глазками:

         - Ой, ты пришёл в себя! Я так рада! А то я боялась, что тебе искупаться захочется, а сейчас уже холодно, простынешь, заболеть можешь.

         Леший залился краской и опустил глаза.

         - Никогда не мог противиться древней русалочьей магии, но драться-то зачем, - буркнул он и, уже не обращая внимания на смешки наблюдавших за нами озёрных дев, весело плескавшихся в воде, достал из кармана своей куртки нечто похожее на большую яркую трещотку и несколько раз встряхнул ею.

         Я с любопытством наблюдала за его действиями. В школе нас учили, как общаться только с крупной нечистью: вампирами, оборотнями, демонами и прочей «живностью», а как вызывать более безобидную, вроде домового, лешего или водяного, никто не объяснял. Предполагалось, что мы выясним это сами, путём проб и ошибок, благо, смертельному риску при коммуникации с такими созданиями мы не подвергались. Либо же нужно было самостоятельно искать все заговоры в магических трактатах (оттуда я как раз и вычитала тот не подействовавший на лешего заговор). И сейчас я как бы проходила последипломную практику в полевых условиях, поэтому смотрела на Даню во все глаза.

         Несколько секунд ничего не происходило. Потом вода в озере забурлила, и по тому, как бросились врассыпную красавицы русалки, большей частью скрывшись под водой, я поняла, что странная «трещотка» сработала. Чуть позже вода как будто расступилась, и из озера появилось нечто.

         Да уж… Конечно, на вкус и цвет товарища нет, но, по-моему, многие молоденькие дурочки напрасно стремятся стать озерными девами и жёнами водяного, потому что от такой жуткой массы грязно-жёлтого цвета стошнить может любую. Даже я, дипломированная ведьма, имевшая за плечами некоторый опыт общения с нечистью во время практики, с трудом подавила в себе рвотный порыв.

         Водяной всей своей массивной тушей вольготно растёкся по громадной коряге, внезапно появившейся посреди озера, по бокам от него тут же вынырнули две молоденькие русалочки и стали лить на него сверху воду из жестяных банок, видимо, выброшенных в водоём неким любителем окружающей среды.

         Нечисть стрельнула в нашу сторону крохотными глазками-бусинками и прогудела что-то непонятное. К моему большому удивлению, Даня ответил на таком же «языке». Сообразив, что я всё равно сейчас ничего не пойму, я оставила мужчин мило беседовать, а сама отошла поближе к деревьям и присела на зелёную травку. Поставив себе целью наблюдать за русалками (когда ещё приведётся такой случай), я честно таращилась на этих существ несколько минут, присматриваясь к их движениям и манере общения друг с другом, но солнышко, лившее на поляну свой мягкий тёплый свет, а также однообразное гудение в нескольких шагах от меня, сделали своё чёрное дело – я заснула.      

         Проснулась я от душа. Вернее, то, что это был душ, я поняла уже после того, как, дико заверещав, распахнула глаза и выпалила в ухмыляющуюся физиономию Дани защитное заклинание, как обычно усовершенствованное мною лично. Защита сработала, и леший, громко объясняя мне, а заодно и поляне всё, что думает про мою родню, а также про меня лично, стал пританцовывать на месте, яростно пытаясь освободиться от колючих иголок, впившихся ему чуть пониже спины. Теперь уже настала моя очередь ухмыляться. Вдоволь налюбовавшись этим увлекательным зрелищем, я отменила действие заклинания, и Даня без сил рухнул на землю. Как и ожидалось, на живот. Я подошла, присела рядом и медовым голоском поинтересовалась:

         - Ну что, доволен? В следующий раз будешь думать, прежде чем будить ведьму таким нетрадиционным способом.

         В ответ раздалось нечленораздельное шипение.

         Назад мы шли молча. Вернее, шла я, а мой спутник ковылял с мрачным выражением на лице. Цирин был уже на месте. Увидев нас, он удивлённо поднял брови и спросил:

         - Были проблемы?

         - У меня – нет, - жизнерадостно отозвалась я.

         Даня недовольно фыркнул, покосился на меня с чисто гастрономическим интересом, но смолчал.

         Профессор покачал головой:

         - Магдалена, и когда ты уже повзрослеешь? Нельзя же постоянно калечить мужское население.

         Я лишь скорчила невинную рожицу:

         - А что? Я ничего. Он просто неудачно упал, вот и ушибся.

         Цирин вздохнул, подошёл к лесному хозяину, нагнулся, что-то прошептал, сделал несколько пассов над «ушибленным» местом, а потом, распрямившись, сказал:

         - Я узнал кое-что. Пойдёмте, обсудим.

         Леший благодарно взглянул на своего «спасителя» и, игнорирую меня, бодро зашагал впереди нашего маленького отряда.

Даниил:

         Ведьма! Как есть ведьма! Внешне маленькая, тихая, на вид скромница настоящая, а едва до дела дойдет, так можно сразу под землю, как крот, уходить, лишь бы не зацепило ударной волной! Это же надо, меня, меня ударить! Жаль, я тогда сдержался, сдачи не дал! А надо было ее проучить! Авось, и поняла бы, что руки распускать не следует, иначе может нарваться на серьезные неприятности!

         Ну подумаешь, на русалок засмотрелся! Обычное дело, между прочим! Красавицы ж они все, как на подбор! Ну искупался бы, как и раньше, ничего со мной не случилось бы! Знал бы ее подольше, подумал бы, что ревнует! Стоит и улыбается, а глазюки так и блестят от удовольствия: рада, наверное, что пакость очередную сделала!

         Как её профессор с ней рядом больше пяти минут без вреда для здоровья находится! Хотя о чем это я. Он – архимаг, небось, давным-давно защиту себе от нее изобрел! Я же вижу, как он на нее сморит: как на ходячую катастрофу, от которой нигде нет спасения! Вот ведь, достала, видать, мужика! Неужели он ее столько лет у себя в академии терпел? Кошмар какой!

Магдалена:

         Узнал профессор не так уж и много. Как я и предполагала, своим внушительным видом он перепугал всех крестьян в округе, и только староста согласился с ним поговорить и, заикаясь от страха, рассказал, что в село пару недель назад приходил какой-то незнакомый человек, купил лошадь и телегу, заплатил большие деньги и уехал в сторону леса.

         - Что примечательно, ни лица его, ни фигуры никто не запомнил, - говорил Цирин, расхаживая по залу в «хибаре» лешего.

          - Заклинание отвода глаз? – спросила я.

          - Вероятно, -  задумчиво кивнул мой бывший учитель и тряхнул черными волосами. – И к тому же, заметьте, он купил не только лошадь, но и телегу. Насчёт лошади всё более-менее понятно: возможно, у него ушло очень много энергии на пространственно-временные переходы, и больше не оставалось сил, чтобы сразу же попасть в место назначения. Но вот зачем ему телега, ума не приложу.

          - Может, чтобы перевезти что-то тяжёлое или чересчур ёмкое, - предположил молчавший до сих пор хозяин дома.

          Цирин замер на несколько секунд, а потом покачал головой:

         - Знаешь, Даня, если ты прав, тогда дело ещё хуже, чем я думал раньше.

         - Что вы имеете в виду, профессор? – удивилась я. – Вы что же, знаете, что задумал этот таинственный маг?

         - Не знаю, но могу предположить. Магдалена, что ты помнишь о Всемирной Бойне?

         Я пожала плечами и заученно забубнила параграф из учебника по магической истории:

         - Всемирная Бойня – последняя и самая кровопролитная из войн, случившаяся семьсот десять лет назад между магами и простыми людьми. Маги в очередной раз стремились к покорению всего мира, но проиграли, так как между ними не было единства, каждый из них мечтал повелевать и никто не хотел подчиняться,  а в последнюю минуту среди них нашёлся предатель, который выдал все их планы главнокомандующему людей, Альферису Бликану. Той же ночью маги были окружены. Их, ещё спящих, убили или взяли в плен. Через два дня после этого оставшиеся в живых маги капитулировали.

         - Садись, пять, – кивнул Цирин. – А знаешь ли ты, что послужило началом Всемирной Бойне?

         - Ни в одном учебнике конкретно об этом не сказано. Всё очень расплывчато.

         - Правильно. Об этом знают лишь единицы. Так вот, эта бессмысленная и невероятно жестокая война началась лишь потому, что одному ненормальному магу пришла в голову «блестящая» идея создать портал между мирами.

         Я ошеломлённо уставилась на профессора:

         - Но ведь для этого же надо уйму энергии! Где он мог её достать?

         - Естественно, но его это не остановило. Он связался с демонами. Те приносили ему души грешников, а он в обмен на это обещал им такое же количество душ из другого мира.

         - Погодите, профессор, ничего не понимаю. Это что же, грешники работали на него, как белки в колесе?

         - Примерно так, хоть и очень упрощённо. Но самое главное, что он смог сконструировать довольно объёмную и тяжёлую машину и благодаря труду душ даже привёл её в действие.

         - И что же, - спросила я, затаив дыхание, - неужели этот портал раскрылся?

         - Нет, конечно. У него банально не хватило времени, чтобы открыть портал – к нему вломились, узнав об этом, другие маги, между ними вспыхнула ссора, создателя этой машинки оперативно отправили на тот свет, и узурпаторы начали делить власть. Каким-то образом обо всём проведали светские власти, пожелавшие заполучить тот саамы портал, и началось то, что попало в учебники как Всемирная Бойня.

         - Так вы считаете, что этот неизвестный маг купил телегу, чтобы перевезти машину, открывающую портал?

         - Похоже на то.

         - А при чём тут перо жар-птицы?

         - Без него невозможно удержать души грешников в повиновении.

         Цирин повернулся к молчавшему лешему:

         -Даня, а ты узнал что-нибудь у водяного?

         Даниил пожал плечами:

         - Ральник говорит, что ничего особенного не замечал. Только несколько раз слышал у себя под водой звуки непонятного происхождения, но так как он не вмешивается в дела тех, кто на поверхности, то и узнавать ничего не стал.

         Профессор покачал головой:

         - В общем, ничего нового. Жаль, мы не знаем, где живёт этот маг.

         - Вы хотите сходить к нему в гости?

         - А ты видишь другой выход, Магдалена?

         - Нет, но такой изысканный способ самоубийства мне в голову ещё не приходил.

         Цирин проигнорировал мой нахальный комментарий и повернулся к Дане:

         - Ты не знаешь, может нам кто-нибудь помочь в этой непростой ситуации?

         Леший как-то странно замялся, но потом все же ответил:

         - Вообще-то, да, но не уверен, что нас примут там с распростёртыми объятиями.

         - Боюсь, что выхода у нас нет. Но это завтра. А сейчас я предлагаю всем отдохнуть.

         На следующее утро мы невероятно долго блуждали по лесу, и я справедливо  заподозрила, что Даня просто не хочет вести нас в нужном направлении. Когда я, не стесняясь, сказала ему об этом, леший густо покраснел, и через несколько минут мы уже выходили на довольно миленькую полянку, сплошь усыпанную цветами. На полянке стоял небольшой кирпичный домик.

         - Ну и что же тут такого страшного? – насмешливо поинтересовалась я у нашего провожатого, вертя головой, чтобы осмотреться.

         Ответить Даня не успел. Дверь домика вдруг резко распахнулась, и на пороге появилась женщина странного вида: маленького росточка, худая как скелет, она была одета в женский брючный костюм, сшитый по последней моде Фрезии, но с этим костюмом совершенно не вязались заткнутая за пояс на манер дубинки поварёшка и всклокоченная седая шевелюра. Ещё у женщины был большой крючковатый нос.

         Резво соскочив со ступенек, она, сильно прихрамывая, подбежала к нам и, совершенно игнорируя нас с профессором, ткнула узловатым пальцем в грудь лешего:

         - Ты!!!! Как ты посмел сюда явиться???!!! Да я тебя сейчас…!!!

         К моему удивлению, Даня, увидев странную старушку, резко побледнел, сжался и испуганно сделал пару шагов назад. Казалось, ещё чуть-чуть, и он даст отсюда дёру. Я поняла: парня надо выручать, иначе мы рискуем остаться без помощника.

         Бесстрашно шагнув вперёд и прикрыв собой перетрусившего непонятно по какой причине лешего, я встала, уперев руки в боки, и решительно, с вызовом поинтересовалась у хозяйки домика:

         -  В чём дело, бабушка? Что это вы напали на нашего провожатого? Даже если он в чём-то и виноват перед вами, это не повод, чтобы вести себя, как Баба Яга!

         Старушка перевела на меня свой дикий взгляд и несколько секунд пыталась что-то сказать, но лишь широко раскрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

         - Лена, - раздался за спиной трагической шёпот Дани, - боюсь тебя огорчить, но это и есть Баба Яга.

         Я резко повернулась к лешему, чуть не задев рукой стоявшую рядом женщину:

         - Ладно врать! Они все вымерли несколько сотен лет назад из-за вредности характера!

         Даня вздохнул и страдальчески закатил глаза, а я ошеломлённо повернулась к стоявшей в ступоре старушке:

         - Что, правда!!!???!!! Вы и есть настоящая Баба Яга???!!!???

         Моя собеседница наконец «отмерла» и мрачно улыбнулась:

         - Представь себе! А теперь…

         Договорить она не успела. Я счастливо завизжала (ещё бы, такой «реликт» встретить!!!!), подхватила ничего не понимающую старушку под руки, обняла и закружила по поляне, довольно припевая:

         - А я с Бабой Ягой познакомилась!!! А мне будут все завидовать!!!

         - Лена, стой, не надо!

         - Магдалена, остановись!

         Вдвоём Даня и Цирин всё же смогли кое-как отбить у меня потерявшую сознание Бабу Ягу и уложить её на траву.

         - Ну что ты наделала! – выговаривал мне профессор. – Мало того, что пожилая леди из-за тебя в обморок упала, так ещё и проклятие на свои головы из-за твоего неадекватного поведения мы точно заработаем! А знаешь ли ты, что проклятие Бабы Яги ни одному магу снять не под силу?! Оно за сутки сводит в могилу любого!

         Я сконфуженно молчала. Ну что я могу поделать, если с самого детства не умею контролировать эмоции! Разве же я виновата, что так бурно на всё реагирую?... Просто характер у меня такой…

         - Она приходит в себя, - прервал мои самобичевания леший. - Теперь нам будет на орехи!

         И правда, старушка уже зашевелилась, открыла глаза, подняла голову, несколько секунд пронзительно смотрела на меня, на моё сконфуженное лицо, а потом расхохоталась:

         - А ты ничего девка, бойкая! Люблю таких!

         И сразу же изумлённому лешему:

         - А ты что столбом стоишь?! Помоги подняться!!!

Как-то иначе я себе представляла избушку Бабы-Яги: ну, там, висящие на стенах сушёные трупики мышей, крыс и лягушек, травы всякие, пучками повсюду развешанные, печь, в которой периодически запекают разных глупых царевичей, обязательно черный жирный наглый кот, постоянно вертящийся возле блюдца со сметаной, на деревянном полу деревянные же, грубо сколоченные стол и лавки. Да и сама избушка должна быть сложена из брёвен и стоять на двух куриных ногах – вечном искушении кота. Видимо, мои взгляды сильно устарели, так как из всего перечисленного имелся только кот. Вернее кошка. Причём не просто обычная Мурка, а явно породистая, белая как снег, толстая, ленивая и пушистая. Она лежала на шикарном диване из Ирдии и неспешно вылизывала себя и своих трёх котят. Когда мы вошли, она лишь покосилась в нашу сторону и вновь принялась наводить чистоту.

         Кроме кошки с котятами, никакой другой живности в доме не было, ни в живом, ни в засушенном виде. Зато были мебель, явно изготовленная на заказ из дорогих пород дерева, ворсистые ковры на полу и стенах и вполне современная кухня, оборудованная по последнему слову техники.

         За моей спиной нерешительно кашлянул Цирин, удивленный увиденным не меньше моего:

         - Прошу прощения за некорректный вопрос, сударыня, а вы точно Баба Яга?

         Старушка расплылась в довольной улыбке и весело подмигнула смущённому профессору:

         - Точнее не бывает. Да вы у своего проводника спросите, он вам и объяснит, кто я.

         Даня потупился и проворчал:

         - Советую не проверять, тем более на себе. Целее будете.

         Бабка задорно рассмеялась и хлопнула в ладоши. Сразу же на покрытом лаком столе, стоявшем посреди комнаты, появилась различная снедь, а искусно изготовленные резные стулья, до этого расставленные по углам, сами собой придвинулись к месту пиршества.

         - Прошу, гости дорогие, коль не боитесь, пообедать со мной, - предложила, явно веселясь, Баба Яга.

         Мы и не думали бояться и с удовольствием стали поглощать предложенное: зелёный борщ, окрошка, пироги с творогом и изюмом,  пельмени со сметаной, сушёные грибочки, соленья и маринад – всё это активно запивалось квасом и компотом, и вскоре никто из нас не мог не то что говорить, а даже пошевельнуться, чувствуя, как приятная сытость утяжеляет наши тела. Бабка смотрела на нас, не скрывая умиления. Видимо, гости к ней заходили редко, а оставались на ужин (не являясь при этом основным блюдом) и то единицы.

         Только после того, как мы наелись, наша хозяйка спросила:   

         - Ну и зачем я вам понадобилась? Видать, что-то серьёзное произошло, раз этот шалопай не побоялся прийти.

          Даня в очередной раз покраснел и смущённо отвёл глаза, я удивленно хмыкнула. Профессор, не обращая на нас внимания, повернулся к хозяйке и начал рассказ.

          Яга внимательно слушала и не перебивала. Когда Цирин замолчал, она ненадолго задумалась, а потом сказала:

         - Слышала я в своё время от мудрых людей, что вещи те, что утерянными считаются, на самом деле просто скрыты от глаз простых смертных в иной реальности. Попасть туда непросто, а живым уйти – ещё сложнее. Тот, у кого это получится, будет иметь власть над миром, вот только мира самого уже может и не быть.

         - Но если этот маг уже завладел чивиром и машиной перемещения между мирами, значит, он уже всемирный властелин, и предпринимать что-либо уже поздно? – спросил профессор.

         - Пока ещё время есть. Сдаётся мне, он просто нашёл эту машину, но ещё не умеет ею управлять.

         - Как же нам отыскать его?

         - Есть у меня одна мыслишка, может, что из нее и выйдет. Но об этом – завтра. А сейчас – спать. Время уже позднее. Да и вы устали. Передохнуть вам надобно.

         За окошками уютного домика уже входила в свои права ночь, и старушка, постелив в сенях, выгнала туда мужчин, а сама прошептала заклинание, и комната озарилась мягким светом.

          Присев за стол, Яга подперла рукой голову и лукаво посмотрела на меня:

         - Вижу, вижу, тебе о многом хочется меня спросить. Ну что ж, давай. Отвечу, коль смогу.

         Я потупилась, но всё же решилась:

         - Бабушка, а где ваша избушка? И почему здесь всё так… необычно?

         Старушка ухмыльнулась:

         - Насчёт избушки – это Даньке спасибо сказать надо. Это он, негодник такой, лет триста назад, когда ещё мальцом был, поджёг её.

         Я с трудом сдержала возглас удивления: триста лет???? Да сколько же живут эти существа???

         Бабка заметила моё изумление и пояснила:

         - Лешие рождаются и умирают вместе с лесом. Данька родился, когда посадили первые несколько деревьев. И пока будет живо хоть одно дерево из этого леса, он будет жить.

         Мрачноватая перспектива, что и говорить: полностью зависеть от деревьев вокруг.

         - Не представляю себе Даню маленьким, - честно призналась изумленная я.

         Яга улыбнулась:

         - Тот ещё сорванец был. Он поначалу со мной жил, в моей избушке. Хоть и малой, а весь лес уже тогда отлично чувствовал. Да и лес его – тоже. Наверно, потому и выжил, когда избушку-то подпалил. Я тогда на очередной  шабаш ночью летала, всего сутки меня не было, лечу назад, гляжу, в лесу костёр полыхает, дым все небо застилает. Сердце у меня так и ёкнуло. И точно: подлетаю, а там моя избушка уже догорает, и Данька на опушке испуганный стоит. Так и не знаю, что он в ней делал и как ему удалось пожара в лесу не допустить. Наверняка, сам лес помог. Ну, тогда я в ярости была, мне не до этих вопросов было. Кинулась я в ярости на лешачонка, а что дальше было – и не вспомнить, гнев мой разум застил. В общем, убёг он тогда от меня. С тех самых пор сам живёт да мне на глаза показываться боится.

         - Ой, как жаль… А вы как же? Без избушки-то?

         - Ну а что тут уже можно было сделать… Забралась я назад в ступу и полетела прочь из леса. Много путешествовала, чтобы от боли и тоски в сердце избавиться, по миру полетала, людей разных посмотрела, знания новые в себя как губка впитывала. Потом в Ирдии остановилась, да и прижилась, стала там главной ворожеей, о ступе на несколько лет и думать забыла, стиль поменяла, приоделась по-нормальному, а как деньжат достаточно скопила, прилетела назад, домик себе построила, в этот раз – каменный, чтобы не спалил никто, живность породистую завела. Надо же новому образу соответствовать. Теперь книжки учёные читаю, жизнью наслаждаюсь.

         Не удержавшись, я прыснула:

         - Да уж, кому сказать – не поверят! Чтобы Баба Яга да так резко изменилась!

         - Ну не полностью, - хмыкнула бабка. – Характер-то у меня остался, сама видела.

         Я кивнула:

         - Бабушка, как вы думаете, у нас есть возможность победить этого психа?

         - Возможность, она, детка, всегда есть. Вы, главное, не робейте и всегда вместе держитесь. Так надёжней-то будет. Ну а сейчас – иди-ка ты спать. Утро вечера мудренее.

         Старушка уложила меня на диван, согнав предварительно оттуда недовольную таким бесцеремонным обращением кошку и её потомство, а сама ушла на кухню и легла там.

Даниил:

         М-да… Вот уж не думал никогда, что по собственному желанию я возьму и к Арине Яговне вдруг в гости пожалую… Вроде не самоубийца… Как же на это решился-то… Она ж меня там чуть на месте не убила. Если б не Лена…

         Кстати, о ведьме. Я ее должник теперь, выходит, хоть она и не поняла, что гнев Яговны на себя перевела. Спасибо ей, конечно, что спасла, но мозгов у нее все равно нет.. Безбашенная какая-то… Это же надо: на саму Ягу голос повысить, а потом начать с ней танцевать на поляне! Кому рассказать – засмеют.

         Бедный-бедный ее профессор. Мне показалось, что он за несколько секунд весь от ужаса поседел. Теперь понятно, откуда у него такая выдержка. Ежели эта егоза столько лет его в академии изводила, то терпение должно было уже въесться ему в кровь…

Максимилиан Цирин:

         Эта невыносимая девчонка снова добавила сегодня мне седых волос! Чувство страха у неё, похоже, полностью атрофировано, если вообще присутствовало при рождении! Это же надо было такое удумать – нахально высказывать свои претензии самой Бабе Яге! А если бы та взъярилась и всех нас там же прокляла смертельным проклятием??? Нет, Магдалена, похоже, ничему не хочет учиться!

         А вот к самой Бабе Яге надо повнимательней присмотреться. Как я понял, на Роси ее особо ничего не держит, опыт длительных путешествий у старушки уже имеется. Возможно, мне удастся заманить ее к нам в академию, преподавать коммуникацию с разумными расами, как минимум. Такой опыт, такие знания, такой талант! Она с ее методами воспитания уж точно сможет удержать студентов от необдуманных действий хотя бы во время занятий.

         И это еще раз возвращает нас к необходимости вплотную заняться Росью и ее феноменом. Но уже после, когда покончим с новым темным властелином. Если покончим…

Магдалена:

         На следующее утро встали мы поздно (выспаться хотелось всем), но я  все же откровенно зевала за завтраком. Мужчины косились в мою сторону, но с расспросами не лезли. Наевшись блинов и запив их компотом, мы дружно повернулись к нашей хозяйке, и Цирин задал мучавший всех нас вопрос:

         - Что же вы нам посоветуете, сударыня?

         Бабка пожала плечами:

         - А что тут советовать? Тут делать надо.

         Встав из-за стола, она подошла к стоявшему на полу в углу громадному сейфу (и это вместо полагающегося ей кованого сундука!!! Ну, Даня, погоди!!!), пошептала над ним, а когда дверца отворилась, вытащила из недр своего хранилища какой-то свёрток и расстелила на полу.

         Мы дружно ахнули: свёрток оказался ковром-самолётом, правда, слегка поеденным молью, но, как я подозревала, в рабочем состоянии.

         - Вот, - повернулась к нам довольная Яга, - он вас и понесёт. Если, конечно, уговорить сможете. А то этот шельмец из благородных, его для самого царя Ирдии на заказ делали, вот он и обнаглел. Последние годы совсем летать отказывается, на старость жалуется, какую-то зарплату требует, а где я ему эту диковинную вещь-то достану? Вот и сижу дома, не летаю никуда.

         Следующие два часа мы с Ягой с наслаждением наблюдали, как две особи мужского пола пытаются уговорить коврик поработать грузовой лошадью.

         Что только они ему ни обещали… И сытую ухоженную старость в гостиной какого-нибудь государя, и супермодный порошок от моли, убивающий насекомых при подлете, и волшебную защиту от любого вида загрязнений. Ничего не помогало.

         Бабка не вмешивалась ни во что и тихонько сидела в уголке, делая вид, что увлечена какой-то книгой. Когда мужчины пошли уже по второму кругу, я скромненько подала голос:

         - А может, ему бантики на углах привязать?

         Даня и Цирин зыркнули на меня с возмущением. А вот коврик заинтересованно поднял правый угол в мою сторону. Поняв, что внимание мне обеспечено, я порылась в сумке, нашла там несколько симпатичных тесёмок, которыми обычно перевязывала непокорные волосы, и спрыгнула с лавки.

         - Ну как? – закончив творить, повернулась я к своим зрителям, ища поддержки.

         Мои провожатые фыркнули и демонстративно промолчали, не одобряя мою идею. А вот Яга одобрительно кивнула. Да и коврику, похоже, украшения понравились, и он всем своим видом выразил желание послужить на благо общественности.

          Куда лететь, ни у меня, ни у Цирина сомнений не было. Только одно место могло скрывать спятившего мага: Голые Скалы. Это природное сооружение располагалось на северо-востоке Фрезии и служило убежищем для всякой нечисти. Именно в Голых Скалах укрывались маги, не ладившие с законом. И только там можно было найти древние вещи, уже забытые нынешним поколением.

         На коврике мы планировали добраться туда ещё засветло. Что будет потом, никто не знал. Да и думать об этом особо не хотелось. Решили, что будем действовать по ситуации.

         И вот короткое прощание завершилось, и мы уже в небе. К немалому моему удивлению, Даня решил полететь с нами.

         На мой вопрос: «А разве лешему позволено покидать свои владения?», он беззаботно рассмеялся:

         - Ты и правда думаешь, что я здесь днюю и ночую?

         Больше добавлять ничего не стал и храбро уселся посредине коврика. Пожав плечами, я села рядом. Цирин занял место с другой стороны.

         Я никогда раньше не летала. Нет, конечно, как и все выпускники академии магов, я довольно неплохо левитировала. Но одно дело – спланировать через забор, и совершенно другое – подняться на большую высоту и сверху довольно долгое время наслаждаться развернувшимся пейзажем, не следя ни за ветром, ни за магическими потоками, упиваясь видами, которые открывались сверху. Да ещё не тратить на это ни физическую, ни магическую силы. Так что теперь я упивалась полётом, с интересом рассматривая мелькавшие внизу точки и полоски – города, реки, дороги…

         - Ой, Даня, смотри, какая красотища!

         В ответ раздалось нечто нечленораздельное, что при большом желании и богатой фантазии можно было перевести как вольный вариант фразы «Отвали от меня». Я с удивлением полуобернулась и вздрогнула от неожиданности. Там, где совсем недавно сидел мой приятель, теперь громоздилось нечто зелёное с голубыми переливами. С трудом, но я всё же догадалась, что леший боится полётов. И как теперь казалось, узнал он об этом уже после того, как очутился в небе.

         Я перевела взгляд на Цирина, но профессора в данную минуту не интересовали ни мои восторги, ни страхи Дани. Мой бывший учитель сидел в позе мудрецов Ирдии, поджав под себя ноги. Он словно застыл и смотрел перед собой остекленевшим, ничего не выражавшим взглядом. «Пополняет магический резерв», - поняла я и со вздохом вернулась к своему прерванному занятию.

         Летели мы на удивление недолго. Я и полётом-то насладиться толком не успела, как коврик начал плавно снижаться, а через несколько секунд мы оказались на довольно милой полянке с протекавшим рядом ручейком. Пока Даня приходил в себя, я успела напиться и осмотреться. Оказывается, сели мы неподалёку от местного леса.

         «Интересно, как отнесётся местный леший к вторжению на его территорию конкурента?» - мелькнула у меня в голове мысль. Впрочем, спросить у своего спутника я не успела – Цирин уже развернул военный совет.

         - До Голых Скал нам придётся добираться пешком, – говорил профессор. – А это несколько часов ходьбы. Уже вечереет. Так что предлагаю заночевать здесь. Согласны?

         Конечно, мы были согласны. Тащиться невесть куда на ночь глядя ни у кого желания не было.

         Утро… Нет, правы умные люди, утверждающие, что утро добрым не бывает… Проснулись мы с профессором из-за развернувшихся над нами боевых действий: ягоды, грибы, шишки в буквальном смысле сыпались на наши незащищенные головы.

         А неподалеку от нашего импровизированного лагеря выяснили отношения Даня и местный леший, маленький сморщенный старичок. Именно этот старичок и пытался своим «дождем» согнать с места конкурента и его спутников. Профессор, вздохнув, сделал пасс рукой, и лешии замерли истуканами. «Дождь» сразу же прекратился.

         - Ну и что вы не поделили? – мрачно поинтересовался Цирин. Местный хранитель леса лишь гневно зыркнул на мага, но промолчал. А вот Даня ответил:

         - Мы, можно сказать, вторглись на чужую территорию. Да еще и без спроса.

         - Понятно, - кивнул профессор и, отменив действие заклятия, повернулся к старичку: - Вы уж простите нас, пожалуйста. Действительно, нужно было сперва у Вас, как местного хранителя леса, разрешения спросить.

         Леший фыркнул, но всё же смягчился:

         - Вы же маг? Вон как ловко нас остановили. Помогите мне с лесной речкой, а я взамен вас завтраком накормлю.

         - Договорились. Что нужно делать?

Речка была старая. Водяных и русалок в ней не было никогда, но местным крестьянам это было только на руку: купались здесь они без страха быть утащенными под воду.

         Пару лет назад речка начала, как выразился леший, «уставать».  Но даже в таком, «уставшем», состоянии она исправно кормила всех людей в округе рыбой, а живших в ней лягушек – комарами. Всё случилось несколько дней назад.

         - Ума не приложу, в чем дело, - сокрушенно вздыхая, рассказывал ведший нас старичок, - но она вдруг за ночь обмелела, да так, что вся оставшаяся в ней живность к утру уже погибла. Я, конечно, все убрал, но не дело это – лесу без речки быть. Попытался наносить воды, а она сразу же испаряется. Жутко даже стало…

         Цирин шел молча, с задумчивым видом кивая в такт словам лесовика. Даня все время недовольно хмурился, а я понять не могла, что же такое происходит в местных лесах, так как ничего подобного нам в академии не рассказывали.

         Река действительно была совершенно сухой, а еще от нее исходил какой-то странный запах, как будто мертвечиной пахло. Профессор несколько минут внимательно изучал пересохшее русло, шептал себе под нос какие-то заклинания, потом повернулся к лесному хозяину:

         - Вы ничего необычного последнее время в своих владениях не замечали?

         Леший кивнул:

         - Было дело. Возле леса всего три небольших деревеньки. Всех местных я в лицо знаю. А тут недавно наткнулся на странных молодых парней на окраине. Одеты не по-местному, лица угрюмые, в руках ножи. Сидят чертят что-то. Потом один из них что-то прошептал, и рядом с ними воздух поплыл, сиреневым цветом окрасился. Они встали, собрали свои вещи, в этот воздух шагнули и тут же исчезли. А наутро как раз река и обмелела.

         Мой бывший наставник покачал головой, присел и начал что-то чертить на земле. Закончив, поинтересовался:

         - Такой рисунок был?

         Леший уверенно кивнул:

         - Точь-в-точь.

         - Отлично. Значит, не всё еще потеряно. Магдалена, Даня, мне нужна ваша помощь.

         - Конечно, профессор, - откликнулась я за нас с лешим. – А что за рисунок у Вас получился?

         - Подземный ключ. Вам в академии об этом не рассказывали. Одно из нескольких запрещенных заклинаний: вытягивает энергию из воздуха или воды, как наилучших энергетических «проводников». Даня, набери камней разных размеров, да побольше, и разложи их по берегам реки аккурат через каждые полметра. Магдалена, помоги ему. Потом будешь мне «ассистировать».

         Через несколько минут сухое русло было украшено небольшими булыжниками, а я, положив наши котомки с вещами неподалеку, подошла к профессору и, подчиняясь его указаниям, стала нараспев читать заклинания, призванные вернуть ушедшую воду. Даня стоял неподалеку и с интересом наблюдал за нашими действиями.

         Сначала ничего не происходило, но затем неподалеку от того места, где стоял Цирин, забил небольшой родник. Вода стала наполнять русло, потихоньку возвращаясь в свои пределы. И все, казалось бы, уже было хорошо, и профессор даже успел прочитать заключительную часть заклинания, гарантирующую, что вода уже больше не уйдет из русла.

         Но… Да, везде есть это проклятое но… Цирин позабыл, что работает со мной. Уже потом, когда всё произошло и все успокоились, ректор подробно расписал мне (с упоминанием всех моих анатомических возможностей), где была допущена ошибка и что нужно было сделать, чтобы ничего подобного не произошло.

         Но все это было уже потом. А тогда я отвлеклась на крупную яркую бабочку, весело порхавшую неподалеку, взмахнула руками и пробормотала что-то восхищенно-непонятное себе под нос. В следующее мгновение послышался грохот, неизвестно откуда нам на головы посыпались камни, один из них довольно чувствительно приложил меня по затылку, и я отключилась.

         Меня разбудили голоса. Вернее голос. Кто-то рядом со мной ругался, причем яростно так, с экспрессией, вспоминая все известные и неизвестные мне ненормативные выражения. Я аж заслушалась. Ну и постаралась запомнить некоторые из них, так, на всякий случай, вдруг в будущем пригодятся. Хотя, судя по настрою говорящего, этого самого будущего у меня теперь могло и не быть.

         Через несколько секунд сквернослов замолчал и устало произнес голосом моего бывшего учителя:

         - Магдалена, хватит притворяться, открывай глаза. Я же вижу, что ты уже пришла в себя.

         Я повиновалась и с любопытством огляделась. Оказалось, я лежала на камнях в какой-то мрачной пещере. Свет проникал через отверстие вверху (видимо, через него же мы сюда и попали), освещение было скудным, и я могла рассмотреть только какие-то наслоения на стенах и нечто напоминающее туннель невдалеке, видимо, пещера была не одна в этой местности.

         А прямо напротив меня стояли двое неимоверно злющих мужчин, сверля меня глазами. И если леший смотрел просто раздраженно и зло, то в черных глазах профессора было огромное желание прибить свою нерадивую ученицу.

         - Нагляделась? – зашипел свирепо Цирин. – Тогда встала сейчас же и объяснила, что конкретно ты сделала???

         От его тона я мгновенно подскочила и уставилась себе под ноги, не решаясь поднять голову, чувствуя, как щеки краснеют от стыда за случившееся.

         - Я жду, - напомнил о себе профессор. – Что конкретно ты тогда сказала? В подробностях, пожалуйста. И зачем, ради всех духов, ты стала махать руками???

         - Не знаю… - покаянно прошептала я. – Там бабочка была… Красивая… Я отвлеклась… Я… Я не хотела, правда…

          Молчание было долгим и каким-то зловещим. Я все так же упрямо изучала каменный пол под своими ногами, боясь смотреть на своих спутников.

         - Магдалена, - нехорошо протянул белый от ярости профессор. – Ты сейчас вот что этим хочешь сказать? Что я напрасно выпустил тебя после шести лет учебы из магической академии? Нужно было каждый раз оставлять на второй год, чтобы материал лучше усвоился? Или что тебе можно было сразу «неуд» ставить по всем предметам на вступительных экзаменах, чтобы не плодить глупых недоучек? Или, может, ты хочешь сказать, что, закончив академию и даже начав работать по специальности (бедные твои работодатели и клиенты, вот уж кому я совершенно не завидую!), ты так и не научилась концентрировать свое внимание на одном конкретном задании и витаешь в облаках, читая сложные заклинания? Хотя нет, о чем это я. Когда дело касается пакостей, концентрации тебе не занимать.

         Как же стыдно… Профессор был прав, конечно, прав. Я действительно глазела по сторонам, помогая ему, хотя должна была предельно сконцентрироваться. Заклинание и правда было чересчур сложным. Нет, конечно, я его знала и могла без проблем прочитать, но ошибок подобные заклятья не прощают. Вот и это не простило.

         В результате мы сейчас «отдыхаем» в пещере, вместо того чтобы искать сумасшедшего мага в Голых Скалах… На глаза выступили предательские слезы. Я уже готова была расплакаться, когда раздался голос лешего:

         - Профессор Цирин, а где мы вообще находимся? И как отсюда выбраться?

           Ректор вздохнул, прекратил «убивать» меня взглядом и повернулся к нашему спутнику:

         - Первый вопрос нужно задавать Магдалене. Я так полагаю, нас зашвырнуло в какую-то горную цепь, возможно, в те же Голые Скалы. Но узнаем мы об том только после того как выберемся отсюда. Поэтому, если Магдалена до сих пор не вспомнила, что конкретно она прошептала в тот момент, предлагаю выбираться отсюда.

         Я не вспомнила.

Даниил:

         И как это я, дурак такой неблагодарный, живя в своем лесу, этом рае на земле, скучал и на судьбу роптал??? Вот она мне и отомстила, чертовка, «порадовала» дурня приключениями-то!!!

         Я, оказывается, высоты боюсь… Открытие для меня… Хотя по деревьям сигаю как бешеная белка в брачный период, а вот на ковре-самолете что-то страшновато стало, все поджилки вдруг разом во мне затряслись… Нет, это, естественно, тоже полезный опыт, но больше я по своей воле добираться никуда таким способом точно не буду… Хватит с меня и одного-единственного раза… И так с  большим трудом после незабываемой поездочки этой в себя пришел…

         А с лешим тем можно было и повежливее обойтись. Моя вина, конечно. Надо было сразу по прилету представиться, позволения попросить переночевать. Глядишь, и не было бы утренней стычки… Но мне тогда явно не до вежливости было. Слишком уж укачало…

         А вот Лена меня в очередной раз удивила. Похоже, у нее это уже в привычку вошло: постоянно удивлять тех, кто с ней близко знаком, видно, чтобы жизнь медовухой не казалась.… Бабочка. Сильная ведьма отвлеклась на какую-то бабочку, порхавшую рядом. И как ее Цирин прямо на месте не прибил, когда услышал об этом. Ну и выдержка у мужика. Прям аж завидки берут.

Максимилиан Цирин:

         Чтобы я еще хоть раз доверил этой девчонке читать заклинания сложнее заклятья от похмелья!!! Это же надо!!! Она засмотрелась на какую-то бабочку!!! Вместо того чтобы сосредоточенно читать слова заклинания, она рассеянно глазела по сторонам, природой местной любовалась! И что в результате? Мы непонятно где, без наших котомок с вещами и продовольствием, грязные, голодные, уставшие, магии нет ни у меня, ни у нее, как выбраться из этих катакомб, никто из нас не знает.

         Нет, вернусь в академию и самолично проэкзаменую всех выпускников! Пусть половину отчислю, зато вторая половина уж точно в подобную историю не попадет! Это хорошо, что я, благодаря своим прадедам, умею видеть в темноте, а то бы так и умерли на месте…

Магдалена:

         Вот уже несколько часов мы бродили по нескончаемым тоннелям и пещерам, пытаясь понять, где сейчас находимся и как отсюда можно  выбраться. Нас угораздило попасть в какую-то непонятную аномальную зону, в которой вообще не действовала магия, и это невероятно раздражало и без того злого Цирина.

         Я же ощущала себя несмышленым младенцем, только что появившимся из утробы матери: жизнь в академии, где практически всё делалось с помощью магии, а значит, не надо было заботиться о пропитании, разбаловала меня, работа «на дядю», во время которой меня все время одевали и кормили, способствовала тому же, и теперь я волком выла про себя от осознания полной беспомощности.

         Подняться наверх, через проломленное нами же отверстие, оказалось, к огромному моему сожалению, невозможно: стены пещеры были гладкими и практически вертикальными, альпинистского снаряжения у нас не имелось, поэтому пришлось идти к тоннелю, надеясь, что вожделенный выход окажется где-нибудь поблизости. Надежды не оправдались. Тоннели переходили в пещеры, пещеры – в тоннели. Настоящий подземный лабиринт. Я была в отчаянии. Все чаще меня посещали мысли, что мы бродим по кругу, что никакого выхода не существует, что мы так и умрем в этих ужасающих пещерах, а потом превратимся в призраков и будем пугать друг друга, так как, похоже, эти места были необитаемы веками, и только мне с моим «везением» удалось переместить нас сюда...

         Всю дорогу мы молчали. С самого начала впереди шагал ректор. Понятия не имею, как без магии он видел в темноте, но проводник из него вышел отличный: он шел размеренным шагом, четко придерживался одной и той же стороны «лабиринта», сворачивая всегда влево, ни разу не споткнулся и не упал. Не знаю, как Даня, а я ориентировалась только по звуку шагов Цирина.

         Леший шел последним. Меня, как «самую вредоносную единицу отряда» (как едко выразился обо мне все еще не успокоившийся профессор), поставили в середине. Признаться, я устала от монотонной ходьбы довольно быстро и если бы плелась в хвосте отряда, уже давно отстала бы и потерялась. Возможно, Цирин догадывался об этом с самого начала, поэтому и определил меня в центре.

         А еще я неимоверно хотела есть. Только теперь я поняла выражение «желудок прилип к позвоночнику». Думаю, мои спутники тоже были жутко голодными. Но они молчали. Молчала и я. Но именно мой живот нет-нет, да и выводил громкие рулады, и каждая из них заставляла меня смущаться и радоваться, что из-за темноты мои спутники не видят, как полыхают щеки одной незадачливой ведьмы.

         Когда впереди вдруг показалось белое сверкающее пятно, я подумала, что у меня начались галлюцинации. «Галлюцинация» ширилась все больше, и вскоре мы, к моему немалому удивлению, вышли подземному озеру. Оно сверкало и переливалось. И именно его блеск я изначально приняла за белое пятно.

         Озеро занимало практически всю пещеру. Вода в нем была странного фиолетового оттенка, что насторожило профессора. Во мне же, видимо, проснулся дух приключений, и я предложила выкупаться, т.к. мы трое были не только уставшими, но и невероятно грязными после «полета» вниз и «прогулок» по лабиринту.

         - А если у тебя от этой фиолетовой воды третья нога или жабры вырастут? Что тогда с тобой прикажешь делать? – едко поинтересовался Цирин.

         - На опыты пустите, - беззаботно пожала я плечами, оптимистично не веря в подобный исход дела, и попросила:

         - Отвернитесь, пожалуйста.

         Ректор и леший переглянулись между собой, потом Даня неспешно подошел к озеру и провел над водой рукой.

         - Природной магии здесь точно нет, - сообщил он через пару мгновений. – Фиолетовый цвет могут и водоросли дать.

         - Одной проблемой меньше, - кивнул напряженно рассматривавший воду  Цирин. – Но остаются еще и искусственно наведенные чары. А я, из-за местной аномалии, почувствовать их сейчас не смогу.

         Считая, что профессор как обычно чересчур перестраховывается, я начала снимать платье, в котором шла все это время, собираясь наконец искупаться.

         Мужчины смущенно отвернулись, и я под бурчание ректора разделась и храбро нырнула в необычайное озеро, погрузившись по самую шею.

         Вода была на удивление тёплой и какой-то мягкой, словно пуховая перина, она так и манила забыть хоть на несколько мгновений обо всех тревогах и волнениях, расслабиться, поплавать подольше и нырнуть поглубже.

         - Магдалена! Вылезай сейчас же!

         Ну вот, снова я что-то сделала не так.

         - Профессор Цирин, что-то случилось?

         - Случилось. Ты светишься.

         Свечусь? В каком смысле? Я вынула руку из воды и изумленно ахнула: кожа действительно светилась.

         Даня вновь отвернулся. Профессор вытащил из кармана мужской чистый носовой платок (ректор был аристократом и носил по 3-4 платка в каждом своем костюме), положил на камни, сказав, чтобы я этим платком вытерлась, и последовал примеру лешего.

         Из озера я буквально выскочила. И сразу же осмотрела тело. Оно и в самом деле светилось. Всё. Мысленно костеря себя самыми последними словами, я стала торопливо вытираться. Естественно, платок – не полотенце, всё тело им не вытрешь, но кое-как я всё же обтерлась и надевала платье (подарок Бабы Яги, на удивление пришедший мне впору даже без иллюзий) уже не на мокрое, а на слегка влажное тело.

         - Я всё.

         Мужчины резко повернулись и внимательно, я бы даже сказала плотоядно, уставились на меня, осматривая с головы до ног. Под их изучающими взглядами я нервно поежилась:

         - И что теперь мне делать? – неуверенно спросила у своего бывшего учителя. Тот еще раз прошелся взглядом по моей сияющей фигуре, пожал плечами и обманчиво лениво протянул:

         - Помрешь – здесь и похороним.

         На глаза выступили горькие слезы, я готова была расплакаться от невезения и жалости к самой себе, такой невезучей и бестолковой. Но тут вмешался леший:

         - Профессор Цирин, ну вот зачем вы её пугаете. Нет же на ней никакой смертельной энергии, я бы сразу почувствовал. Здоровый организм, ей еще жить и жить.

         - Ничего, пусть поплачет. Ей это полезно, - проворчал устало ректор. – Может, в следующий раз наконец мозги включать будет, что вряд ли, конечно.

         И мне:

         - Что ты чувствуешь?

         Я вздохнула:

         - Холодно. И есть хочу.

         - Да нет же, бестолочь ты такая, о твоих физических ощущениях не говорю. Что ты ощущаешь в магическом плане? Что-нибудь изменилось? Стало лучше или хуже?

         Я честно постаралась прислушаться к себе. На мой взгляд, всё было по-прежнему. Перемены если и были, то где-то уж очень глубоко в моем организме. И почувствовать я их не могла при всем своем желании. Именно это я и сообщила Цирину. Тот снова просверлил меня взглядом и недоверчиво хмыкнул:

         - На опыты, говоришь, тебя пустить? А что, идея не такая уж и плохая. А пока, думаю, факелом поработаешь, вон какой свет от тебя исходит, в тоннелях всё видно будет.

         Да уж, приятная перспектива, что и говорить… Расстроенная, я подошла к ближайшей стене, но вместо того, чтобы опереться на нее и немного передохнуть, несколько секунд смотрела и просто не могла поверить своим глазам.

         - Магдалена, что ты там застряла? – Поинтересовался сзади ректор. - Давай быстрей. Нам идти надо.

         - Профессор, здесь дверь, - потрясенно выдохнула я.

         В несколько шагов мужчины оказались рядом со мной.

         - Где? – напряженно спросил Цирин. Даня же просто смотрел на то же место, куда и я.

         - Да вот же, - я указала пальцем на то самое место, куда уставился леший.

         Оба моих спутника переглянулись, и ректор осторожно поинтересовался:

         - Магдалена, ты себя хорошо чувствуешь?

         - Более-менее, - растерянно ответила я. – А что?

         - А то, - на этот раз для разнообразия ответил Даня. – Двери тут нет никакой. Ни я, ни профессор ничего не видим.

         Я несколько раз удивленно моргнула, но дверь и не думала исчезать. Наоборот, в ней, в этой выкованной из железа двери, появилась и ручка в виде кольца с головой непонятного, возможно, даже мифического животного, за которое я, не зная раздумий, и потянула.

         Понятия не имею, как это выглядело со стороны, но когда калитка в неизвестное все же открылась и в монолитной стене вдруг появился проем, за моей спиной послышался слаженный вздох.

         - Отойди, 33 несчастья, - услышала я сразу же после этого ворчливый голос Цирина.

         Профессор аккуратно отодвинул меня в сторону, поближе к молчавшему лешему, а сам подошел на мое место, ко входу, и заглянул в образовавшееся отверстие.

         - Воздух здесь очень уж затхлый, словно не проветривали несколько веков, - услышали мы его глухой голос, потом ректор для чего-то щелкнул пальцами, и от этого щелчка в проеме разгорелся знакомый магический огонек.

         - А вот и магия вернулась, - задумчиво пробормотал мой бывший учитель.