Как выглядит любовь.

Наши дни.

Оливия.

Гаражная дверь со скрипом поднялась вверх и в нос ударил затхлый пыльный запах. Боже, сколько же тут барахла накопилось. Здравый смысл предлагал бросить все и оставить как есть, но желание привести это убогое место в свое личное пристанище было сильнее.

– Матерь божья, да мы вдвоем тут не справимся. Надо вызывать армию мистера Пропера. – Присвистнул Дэн, осматривая старое гаражное помещение, доверху забитое коробками, мешками, вещами и другим ненужным хламом.

– Да ладно тебе, все не так уж страшно. – Закатила я глаза и закатав рукава отправилась к самому безопасному на мой взгляд участку – пыльному столу. Переместив с него коробки на пол и засучив рукава, я начала натирать стол. Сильный запах моющего средства ударил в нос и воспоминание ожило передо мной как сюжет из книги – в самых ярких картинках. У всего есть воспоминания – у места, у песни, у запаха. И иногда эти воспоминания вызываю грусть и боль.

– Эй! Вы не ответили! Что вы искали в моей комнате! – Крис застал нас с Дэном в его комнате, роющимися в его вещах. Нет, мы не фетишисты, это было необходимо. Но вот Крис не должен был об этом узнать, однако именно сегодня он пропустил игру и вернулся домой раньше. Удача явно от нас отвернулась.

Нам с Дэном пришлось сделать вид, что мы не понимаем в чем дело и ретироваться в старый гараж – наше убежище. Когда-то отец Криса сделал из него уютное помещение, где мы могли бы с Крисом и друзьями проводит время.

– Ничего! – Крикнула я, когда мы зашли в гараж и буквально бросились в рассыпную. Дэн завалился на диван, а я схватила спрей с чистящим средством и делала вид, как будто очень сосредоточена на уборке.

Крис от нас не отставал и с подозрением вошел в комнату. Я чувствовала его спиной и услышав скрип поняла, что он облокотился на переносной столик для пинг-понга. В моей спине кажется скоро воспламенится дырка.

– Вы ведь понимаете, что я не отстану? И будет лучше если вы сами все расскажете. – Боже, этот голос. Почти шепот. У меня по всему телу прошлись мурашки.

– Да успокойся! Оливия просто хотела одолжить у тебя футболку. – Непринужденный голос Дэна заставил меня обернуться на него. Он это серьезно? Решил подставить меня?

Крис скрестил руки на груди и перевел взгляд на меня. И для меня этот взгляд не сулил ничего хорошего. Казалось будто он очень долго шел к какой-то цели. И вот теперь он растягивает удовольствие получив все, что хотел. Дьявол! Я убью Дэна.

– Это правда, Лив? – Улыбка в голосе Криса, давала мне понять, что он знает – это ложь. – Но учти… – Он растягивал слова, как тающее масло на только, что слегка поджаренном хлебе – медленно, нежно. – Если ты подтвердишь его слова, то так и быть… Я одолжу тебе свою футболку...

Он замолчал, но я знала, что это не конец фразы, за ней обязательно должно быть «но». При чем такое «но», что врать мне расхочется.

Крис посмотрел мне в глаза и даже с расстояния я видела, как блестят в его глазах огоньки озорства, а рот растянулся в самой широкой улыбке на которую он был способен.

– Но тебе придется надеть ее одну. И ничего больше. Хорошо подумай, стоит ли вранье этого. – Хриплый шепот Крис дурманил не хуже наркотика. Даже химозный запах чистящего не помогал моему мозгу выйти из этого состояния.

Он ведь шутит. Шутит? Он же не заставит меня полностью раздеться и надеть только футболку! Или заставит? К сожалению, с Крисом всегда было так – он понимал, когда я вру раньше, чем я могла подумать, что это выдумка. Но когда Крис шутит или говорит серьезно – для меня невозможно было определить.

Он поднял одну бровь вверх в ожидании моего ответа, пока я стояла как загипнотизированная от его голоса и одной только мысли – на мне будет его футболка. На голое тело. Она будет пахнуть им. Дьявол! Что за мысли! Это же Крис! Мой названный братишка. Но сейчас он больше походил на дьявола искусителя.

– Прости Дэн, – я повернулась к другу, который тут же встрепенулся.

– Эй! Ты ведь понимаешь, что он не серьезно? – Воскликнул он, вскакивая с дивана. Проблема в том, что я не была уверена, что Крис говорил несерьезно, а проверять мне не особо хотелось. И этот поганец до сих пор стоял молча, давая мне право выбора.

– Дэн сказал парням, что у него есть футболка с автографом вашего любимого баскетболиста и они взяли с него слово, что он принесет ее на вечеринку. – Сдала я друга. В конце концов если бы с футболкой что-то случилось Крис порвал бы нас. Он несколько часов стоял после матча ожидая своего кумира, чтобы ее получить.

– Стукачка. – Насупился Дэн, за что получил от Криса подзатыльник.

– А ты походу не знаешь, когда вовремя нужно закрыть свой рот и поменьше врать. – Кинул ему Крис.

– Да ну вас. – Дэн ушел, даже не подняв головы, а я вернула спрей на место и повернулась к Крису, который к этому моменту уже стоял почти напротив меня.

– Так ты правда заставил бы меня… - Закончить свой вопрос я не смогла, понимая, как нещадно краснеют щеки.

– Тсс… - Крис поднес к моим губам свой палец. Кажется, у меня тахикардия – не может же так у человека стучать сердце. – Оставь это в своей фантазии.

А затем улыбнувшись своей хищной улыбкой, он вышел с гаража, оставив на моей коже мурашки. Недосказанность вперемешку с желанием так и осталось витать в воздухе как прозрачная дымка.

В меня прилетела пыльная игрушка медвежонка, когда я отпустила накатившие на меня воспоминания. Мой чих вызвал еще больше вокруг меня пыли.

– Какого черта, Дэн?! – Воскликнула я, стараясь подавить очередной чих.

– А ты чего зависла над этим столом? Ты скоро в нем дыру проделаешь если будешь так усердно только в одном месте натирать. – Усмехнулся он направился в угол, чтобы отодвинуть коробки.

А я так и стояла, пытаясь прийти в себя. Воспоминания больно резали, словно хлыщ по оголенной коже. Мне не хватало его до боли в ребрах. Казалось часть меня просто вырвали без анестезии. Кто-то решит, что я сошла с ума, но сложно приспосабливаться к новым реалиям без человека с которым так долго ты был одним целым. Иногда он был для меня как заноза в одном месте и дико раздражал, но Крис никогда не давал меня в обиду. Всегда поддерживал, давал выбор и не упрекал, если все шло наперекосяк, когда я не прислушивалась к нему. Он был самым лучшим другом и братом, которого я потеряла.

Пять лет назад.

Кристиан.

Июльское солнце настолько припекало, что пот лил градом, а градусник на улице чудом ещё не расплавился.

Я закончил свою смену в кафе и ждал, когда мистер Бинс меня рассчитает. Но больше всего я ждал Оливию. Я видел её тёмные волосы мелькали перед кофейней, но она не вошла. Они с мистером Бинсом невзлюбили друг друга. Уж не знаю, что это за история, но их взаимные искры недовольства замечали многие.

Я выбрал для нас с Ливи мороженое как раз, когда произошло два события. Мистер Бинс вышел ко мне с деньгами и с улицы раздались какие-то громкие звуки, лязг и скрежет. Но узнать в чем там дело я не успел, Ливи вошла в кофейню.

– Идём? – улыбнулась она, откинув свои тёмные волосы от красного лица. Даже кондиционер в помещении не спасал, что за ад творился на улице?

Я увел Ливи через противоположную дверь, пока они с мистером Бинсом опять не вцепились.

– Что там были за звуки? – Спросил я, протягивая ей мороженное. Вишнёвое. Её любимое.

– Да ерунда. – Ответила она и откусила кусочек мороженого. – Мм, как вкусно.

На секунду она прикрыла глаза, и я вновь невольно залип. Её от природы светлые волосы недавно видавшие тёмную краску слегка отливали на солнце. Лицо Ливи было усыпано мелкими веснушками, которые было видно редко либо если только очень хорошо всматриваться. Ей идёт её природный цвет волос, но она как истинная девчонка, конечно же считала наоборот.

– Крис! Эй Крис! – я дёрнулся, понимая, что залип надолго.

– Чего тебе, заноза? – закатил я глаза.

– Сам ты заноза! – Оливия толкнула меня и расплылась в улыбке. Она столько раз говорила, что не любит, когда я её так называю, но каждый раз улыбается. Настолько ярко, что от её улыбки вокруг мир становится ярче. Это ведь видят все? Как зелень деревьев будто ещё больше вбирает в себя воду и пышет жизнью. А небо? Оно становится таким же как самое чистое озеро – кристально голубым.

– Братишка, Джейк звал меня гулять. – Озвучила Ливи, и внешний мир слегка пошатнулся в своей яркости. И дело было не в Джейке, хотя я был не рад это слышать.

– И что? – Мой голос был недоволен и Ливи решила, что это относится к парню, а не к тому как она меня назвала. "Братишка" – раньше я любил это слово, а теперь ненавижу. Хотя даже сам не знаю в какой момент ко мне пришло это осознание.

Мой отец женился на матери Оливии, когда нам было по семь лет. Мы стали лучшими друзьями, а также братом и сестрой. И это было потрясающе, пока я не осознал, что мои чувства к Ливи слегка выходят за рамки братских.

– Ничего, я сказала, что мне это не интересно. Он иногда меня пугает. – Призналась она, доедая своё мороженое.

Мы свернули за угол и вышли к дороге, которую нужно было перейти. Машины остановились на красный цвет, и мы выдвинулись по пешеходному переходу, когда я буквально чуть не врос в землю. У другого перекрестка, который находился справа от меня показалась знакомая машина. Меня пробил озноб, как от температуры, мне казалось мне резко стало холодно хотя в такую жару это было невозможно.

– Крис, все нормально? – я должен увести её! Только эта мысль дала мне сил двигаться дальше и оторвать взгляд от ненавистной машины.

– Да. Идём. – я потащил её в противоположную сторону, стараясь собрать мысли в кучу и не выдать своей паники.

В тот день мы дошли до дома под присмотром тех, кого я надеялся больше в своей жизни не встречать. А ещё это был последний день моей спокойной жизни. Ведь меня поглотил страх. Липучий, въедливый как самый сильный клей. Он въелся в мои органы отчего иной раз я забывал дышать. И лишь мысль о том, что я должен спасти Ливи заставила меня двигаться дальше. Жаль только недолго. Ведь через несколько месяцев я потерял ее.

За несколько дней до расставания.

Оливия.

От монотонного стука в мою дверь я не сразу поняла, что это за звук, но, когда поняла, осознала, что он не прекратится просто так. Однако сдаваться я не хотела. И все же, когда этот тупой звук стучал уже несколько минут, казалось, что кто-то стучит молотком прямо по голове.

– Да войди ты уже, черт тебя подери! – закричала я и села на кровати, чувствуя, как краснею от злости. Я знала, что Крис не войдёт. Я не помню, когда он заходил ко мне вот так утром. Точнее не так. Я чётко помню, когда это было последний раз. Я проснулась от назойливого ощущения, что на меня будто кто-то смотрит. Это было реальностью, а не сном. Крис смотрел на меня таким тёмным взглядом. Казалось, что его и без того тёмно-синие глаза заволокло грозовое облако. Я не поняла его взгляда. Но после этого он никогда не входил утром в мою комнату без моего разрешения, хотя я ему этого не запрещала.

– Долго будешь ещё дрыхнуть, заноза? – Спросил Крис, вальяжно подойдя к окну, открывая шторы и впуская солнечный свет.

Мой стон был похож на плач.

– А в чем проблема? У нас каникулы. Сколько хочу, столько и сплю. – Потянулась я, заметив, что Крис почему-то вообще на меня не смотрит.

– Боже, ты такая скучная. Если ты так решила провести лето. Тогда удачи. – Он все так же вальяжно двинулся к двери, зная, что я его остановлю. Ненавижу это. Ненавижу его.

– И что же ты предлагаешь? – Спросила я, скрепя зубами, зная, что чтобы он не предложил я как всегда соглашусь. Так всегда было.

– Одевайся, у тебя десять минут, иначе ты так этого и не узнаешь. – Он улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой. Бесит! Я кинула в него подушку, но дверь в мою комнату закрылась быстрее, чем долетела до него. Позер!

Конечно же за десять минут я уже была готова и Крис ждал меня на крыльце дома, облокотившись спиной к косяку. На моём лице невольно появилась улыбка. Мы вновь не сговариваясь оделись почти одинаково – белая оверсайзаная футболка (Боже, храни оверсайз, который скрывает твою убогую фигуру), я надела чёрные шорты, а он был в чёрных трениках. Иногда мы одевали одинаковые спортивные костюмы. Многие считают это парной одеждой, но мне просто нравится, как Крис подбирает одежду и иногда тырю его идеи.

– Хватит мечтать. – Я тыкнула его в бок, и он повернул свою голову в мою сторону и без разговоров пошел вперёд. – Скажи, ты просто мазохист? Кто в здравом уме пойдёт гулять в семь утра, когда у него каникулы?

Я искренне негодовала, однако это не отменяла того факта, что мне было интересно.

Крис так резко остановился, что я стукнулась об его плечо.

– Все может быть. Теперь ты боишься меня? – Улыбнулся он мне настолько открыто, что я прыснула.

– И не мечтай. – Закатив глаза, я двинулась вперед, но поняла, что понятия не имею куда мы должны прийти. Я обернулась, а Крис так и стоял, где я его оставила, скрестив руки на груди. – Ну, давай, капитан, веди!

Он только усмехнулся, но все же двинулся вперед. Мы шли, молча по тропинке.

– Только не говори, что ты такой романтик, что решил встретить рассвет? – Мне непременно хотелось как-то поддеть Криса. Обычно он с легкостью подкалывал меня, но вот наоборот…

– Нет, просто решил утопить тебя без свидетелей. – Не зная кто передо мной, я бы поверила в это. Он был серьезен как никогда.

– И не мечтай, я отлично плаваю. – Хмыкнула я, услышав смешок Криса.

Мы вышли к берегу небольшой речки. Обычно летом тут много народу, но сейчас кроме нас никого. Тишина, только птички поют и такая атмосфера уюта, что все мое недовольство от раннего подъема пропало. Крис умел видеть красоту во всем. Он из тех людей, что мог во время хаоса остановиться и посмотреть на все под другим углом. В том, что все видят провал – он видит возможность начать снова, но уже по-другому. Я же как белка – вечно куда-то несусь и совершенно ничего не вижу. Даже будь передо мной Орландо Блум, я заметила его бы только тогда, когда мне на голову упал бы метеорит, или если Крис вовремя меня заставит остановится и посмотреть по сторонам.

Мы присели у края помоста так, чтобы наши ноги свисали вниз. Я покосилась на Криса, который разулся намереваясь опустить ноги в воду. Август, семь утра. Вода, конечно, не критично холодно, но…

– Слушай, если ты заболеешь даже не надейся на чай с вареньем в постель.

– Даже не знаю, что сильнее меня расстраивает, что ты считаешь меня таким доходягой или то, что, если я буду при смерти ты мне даже воды не нальешь. – Усмехнулся Крис и получил толчок в бок.

Обычно даже молчание с Крисом всегда было комфортным, но почему-то именно сейчас я чувствовала тяжесть, витавшую вокруг нас. Будто атмосфера постепенно из ламповой стала давящей. И когда по прошествии всего нескольких минут Крис задал мне всего один вопрос, мой мир рухнул. Хотя в тот момент я почему-то даже не задумывалась к чему это приведет. Лишь когда дни, недели, месяцы проходили без него, я осознала, что сделала неправильный выбор. Точнее он был правильным и не эгоистичным, но это не отменяет боли под ребрами, как будто кусок тебя вырезали и осталась зияющая кровоточащая рана.

Кристиан.

Черт! Почему все чертовски сложно? Иной раз хочется притвориться тупым, слепым и глухим и предоставить решать все взрослым, но я уже давно не ребенок. Через месяц мне будет восемнадцать, но мне кажется повзрослел я намного раньше. После того, что со мной было, когда мне только стукнуло шесть. От воспоминаний дрожь прокатывается по телу как электрошок и каждый раз хочется стереть себе память. Почему во многих фильмах показывают, как после пережитых травм мозг стирает память, а на самом деле ты помнишь такие события в мельчайших подробностях, будто это было вчера.

– Хватит мечтать! – Озорной и немного недовольный голос Ливи отвлекает меня от жутких воспоминаний. Она как лучик, вместо солнца может освещать дорогу. Стоило ей появиться, и тьма внутри меня почти рассеялась. – Скажи, ты просто мазохист? Кто в здравом уме пойдёт гулять в семь утра, когда у него каникулы?

Мы выдвинулись к реке. Обычно наши разговоры переходили в шуточные перепалки и подколки, но сейчас разговор не шел и напряжение вокруг витало, как призрачная утренняя дымка – почти незаметно, еле ощутимо, но осязаемо.

– Кажется нам надо обсудить, что происходит. – Начал я, слегка повернув голову. Очки скрывали мои глаза и помогали незаметно следить за реакцией Ливи. Нахмуренные брови сменились осознанием. И все. Ни сожаления, ни тревоги, тогда как внутри меня извергался вулкан чувств.

– Ты о том, что кажется скоро мы перестанем быть братом и сестрой? – Мило улыбнулась Ливи. Нельзя быть настолько запредельно милой, когда вокруг все рушится как карточный домик. Но я не позвоню, чтобы ее накрыло обломками этих разрушений. В любой другой ситуации я обернул бы ее шутку против нее же, заставив краснеть. Сейчас же приходится быть серьезным. Она многого не знает и это хорошо, но отчего же внутри так больно? Мои ноги утонули в воде по щиколотку. Холод отрезвил мою голову, позволяя отвлечься от жгучих мыслей не давая закипеть.

– Твой отец разлюбил мою маму? – Тихий голос вывел из омута внутренних терзаний. И в этот момент осознание того, что не я один теряю многое ударяет по голове словно гонг – оглушительно. Нет, мой папа также любит и дорожит матерью Ливи, и поэтому он бежит. Иногда страх за самых близких людей самый сильный. Настолько, что тебе плевать на себя, лишь бы те, кого ты любишь были в безопасности.

Мне не хочется ей врать, но и сказать всю правду не могу. Черт! Кто придумал эту жизнь, почему мне досталась именно такая?!

– Не думаю, просто иногда люди приходят в тупик в отношениях. Каждый тянет одеяло на себя и в итоге оно рвется. – На ее лице отразилась спокойная задумчивость. Будто это наш обычный разговор, а не о том, что нас ждет.

– В сложившейся ситуации у меня два варианта. – Мой голос спокойный будто легкий летний ветерок, хотя внутри все трясется будто на улице минус тридцать, а я в летней одежде. – Либо я уеду с папой, либо могу пожить здесь у родственников. Как думаешь, какой вариант лучше?

Мой голос почти не дрогнул, это хорошо. Вот только выбора у меня нет. Мне придется уехать, но, если она попросит остаться я что-нибудь придумаю. Притворюсь больным, мертвым, да хоть кем, но останусь. Если ей это нужно так же, как и мне. Конечно есть риски, память подкидывает воспоминания десятилетней давности, но я упорно их игнорирую.

Ливи медлит с ответом, но все с такой же сосредоточенной задумчивостью смотрит на водную гладь. Мысленно я отсчитываю секунды до приговора. Почему-то в моей голове такая пустота, что даже варианты ее ответов не появляются. Просто тишина, как в темной комнате без света, телевизора и окон.

– Наверное тебе стоит поехать с папой. – Ее слова как молния в ночном небе – быстрая, резкая и оглушающая. Кажется, я перестаю дышать, так как легкие начинают гореть. С тихим шумом выпускаю воздух, понимая, что это конец. На что я рассчитывал? Это ведь самый правильный вариант. Для нее Крис это всего лишь братишка, и пускай в последнее время шутки немного выходили за рамки братско-сестренских, но никто из нас не пересекал черту. Наверное, попроси она меня остаться я бы ее поцеловал. Потом возможно бы искупался в ледяной воде, но даже ее холод бы вряд ли почувствовал, потому что пожар внутри согрел бы. Теперь я этого никогда не узнаю. Выбор сделан, ставки поставлены.

Слова застревают в горле и ощущаются горьким пеплом на языке. Хочется столько всего сказать, но это уже не имеет смысла. Всего один вопрос и всего один ответ. Остается только попрощаться, но я не могу. Не могу первый произнести эти слова.

Гравий шуршал под моими ногами, пока я отдалялся от Ливи, что одинокой фигурой сидела у реки. Хруст камней эхом отзывался в голове, вызывая головную боль. Впереди меня ждет неизвестность, а может и вновь кошмар из детства, но почему-то сейчас это все неважно и даже бессмысленно. Жизнь потеряла те самые яркие краски. Будто радуга перестала быть разноцветной, и меня засосало в серую грязь, оставленную дождем в самый холодный и серый день.

Наши дни.

Оливия.

От монотонного голоса лектора клонило в сон. Даже те, кто в самом начале пары подготовил тетради и ручки с желанием все записывать, подпирали рукой голову.

На улице лето сменилось осенью, но яркое тёплое солнышко так и звало погулять, а не сидеть на нудной паре по истории. По-моему, это преступление брать на такую должность людей, которые не имеют хоть толику таланта к рассказам. Подавив очередной зевок, Элли наклонилась ко мне.

– Кажется завтра у нас будет новое шоу. – Элли староста группы и моя подруга вот уже третий год. Мы как-то сразу сдружились на общей неприязни к пафосу и высокомерию, что исходил от двух наших однокурсниц. Логично было предположить, что они подружатся, но они стали врагами, и за этим иногда забавно наблюдать. На первом курсе они пришли в одинаковых блузках и ор был слышен на весь университет. Однако, парней это повеселило, когда одна из девчонок начала стягивать с другой эту несчастную блузку.

Но самым излюбленным развлечением Саманты и Ханны было отбирать "игрушку" друг у друга. Стоило на горизонте появиться красивому парню, то все – начиналось перетягивание каната. Каждая пыталась привлечь его внимание и за этим наблюдали все. Особо прошаренные крутили романы с обеими девушками.

– Вчера вечером было собрание. Завтра у нас в группе будет новенький. – Элли улыбнувшись покосилась на "близняшек". Так мы прозвали Саманту и Ханну, потому что их одинаковое поведение удивляло тем, что они не подружки.

Вибрация телефона заставила меня отвлечься от подруги и нудной лекции.

Дэнни: "Сегодня же все в силе? "

Ливи: "Конечно".

Сегодня пятница, и это значит, что сегодня вечером будет наша маленькая «пятничная традиция». Каждый раз сердце дёргается от мысли о том, кто создал эту традицию. Конечно она стала уже другой без него, поросла мхом и покрылась трещинами и шрамами, но мы все же её со скрипом восстановили.

Я толкнула подругу вбок, чтобы она прочитала сообщение Дэна и убедившись, что она кивнула, вернулась к лекции.

После последней пары мы направлялись к нашим шкафчикам, пока Элли щебетала мне о своём собрании, я витала в своих мыслях, бесцельно разглядывая народ. Это было моей идеи возобновить "пятничную традицию". Сложно сказать на что я рассчитывала, но это давно не то, что было с Крисом. Каждую пятницу мы собирались втроём, ели пиццу, играли в видеоигры и смотрели фильмы. И это было такое ощущение дома и тепла, которого мне очень не хватало. Сейчас же наша компания изменилась. Теперь помимо Дэна и меня туда входит Элли и Джейк. Наша маленькая компашка, в которой не хватает его сердца – Криса. Нет, конечно все наши посиделки проходят хорошо, но тоска по шуткам и подколкам Криса съедает изнутри.

Знакомая шевелюра темных волос промелькнула где-то впереди и я, дёрнувшись, остановилась. Сердце забилось с удвоенной силой, а дышать казалось невозможно. Это ведь не мог быть он. Крис далеко. Я даже не знаю где. Но что-то внутри меня хотело, чтобы это был он. Возможно поэтому он везде мне мерещится. Хватит, Оливия! Сколько можно думать об этом? Я тряхнула головой и вернулась к разговору с подругой, даже когда сердце упорно не хотело успокаиваться.

После семи вечера мы собрались в нашем гараже. После отъезда Криса и его отца мы забросили его, но всего несколько недель назад мы с Дэном прибрались здесь и пустили в святая святых самых близких.

Через час сытые и довольные парни с Эллой играли в приставку, пока я зависала в телефоне.

– А ты чего сидишь, Лив? Давай с нами! – Крикнул Дэн.

– Или боишься проиграть? – ответила я тихо, перевод взгляд на друга. И только потом осознала, что я произнесла. Веселье Дэна мигом пропало, наши глаза встретились. Его грусть и печаль отразились и в моем взгляде.

– Да, я тебя сделал! - Крикнул Джейк, и мы вздрогнули с Дэном. Никто не заметил того, что мы выпали из реальности. Все эти несколько секунд мы явно вспоминали одно и тоже.

Одну из наших посиделок, где Дэн уговаривал меня сыграть в новую игрушку, пытаясь даже взять на слабо.

– А ты чего сидишь, Лив, давай с нами! Или ты боишься проиграть?

– Она не проиграет, ей просто не интересно, верно? – То как меня защищал Крис отдельный вид искусства, который я обожала. Как призрачная тень, едва уловимая, но с теплым ощущением заботы.

На самом деле мы с Крисом играли в эту игру на прошлых выходных без Дэна, и я вечно проигрывала, поэтому и не хотела в неё играть. Но это было нашей маленькой тайной.

Дэн прокашлявшись вернулся к игре, а мои пальцы в инстраграм. После отъезда Криса, не сразу, но все же я пыталась с ним связаться, однако его страницы из всех социальных сетей были удалены. И мои тщетные попытки найти его по фамилии и имени были изначально провальные. Если бы он хотел оставить этот призрачный мост между нами, то не удалял бы страницы или оставил свои контакты. Возможно он создал фейковый аккаунт, но найти его просто невозможно. И стоит ли искать того, кому ты не нужен?

В последний раз я вбила в поисковике его данные и вновь убедившись, что никогда его не найду, решила, что это конец. Больше я не буду о нём думать. Пора забыть. Прошло пять лет. Пора перестать все время видеть его там, где нет, в надежде, что он вновь появится на пороге со своей наглой ухмылкой и светящимся от веселья взглядом. Все в прошлом, он в прошлом.

Прохладный ветерок проникал даже под бомбер, отчего меня слегка потрясывало. Уже после полуночи я шла в сторону дома, понимая – туда мне хочется идти в самую последнюю очередь. В груди все сковывало от осознания, что меня там ждет.

Очередной порыв ветра принес непонятные звуки со стороны живой изгороди. Наш гараж был в моем районе, всего через несколько домов, в самом конце улице. Рядом было что-то подобие леса, но на лес он не тянул из-за его размеров. Когда с той стороны вновь послышалось шуршание и хруст веток внутри все сжалось. Мои глаза судорожно пытались что-то разглядеть, тогда как дышать я почти перестала. Сердце так сильно стучало, что я слышала его даже в висках.

– Оливия! – От неожиданного крика все мое тело сотряслось, и я чуть не вскрикнула. Меня догнал Дэн. – Я провожу тебя.

– Ты напугал меня! – Мои руки инстинктивно схватили его за рукав его ветровки, чтобы унять дрожь в пальцах.

– Прости. – Он оторвал мои пальцы от куртки и его теплые ладони обвили мои ледяные. По телу прошла очередная порция дрожи. – Ты совсем замерзла!

Дэн взял мою ладонь и засунул в свой карман вместе со своей обжигающе горячей. Когда-то часто так делал Крис. Дьявол! Сколько можно?! Аж самой противно.

– Мне идти всего ничего, сама дойду. – Но друг считал иначе, поэтому потащил меня прямиком к дому.

– Как обстановка дома? – Я сглотнула. Дэн единственный знал о том, что творится в моем дома и почему мне так не хочется туда идти. Так же, как и я, не считая Криса, знала о его трудном материальном положении.

– Терпимо. – Он кивнул, но явно был неудовлетворен ответом. Тишину разбавлял хруст камней под ногами и наше тихое шуршание курток.

– Интересно как он… Где он... Все ли у него хорошо… – Дэну даже не нужно было называть имя, мы и так прекрасно понимали о ком он говорит.

– Наверное хорошо, раз не объявлялся. – Мой голос звучал безразлично и даже немного ядовито. Но на самом деле мне было обидно. Обидно, что тот, кто считался моим братишкой, спасал меня от мальчишек, задиравших меня; тот, кто всегда делился сладостями и отдавал мне свои, если я хотела еще; тот, кто делал со мной уроки, провожал и встречал с кружков; тот, кто часто называл меня занозой, вдруг решил, что со мной даже попрощаться не стоит. Уехал с отцом рано утром, будто в магазин и нее вернулся.

– Ты никогда не думал почему они уехали так внезапно? Может что-то случилось? – Надежда, что исходила от Дэна пыталась пробиться ко мне, но мне надоело искать оправдания Крису.

– Он бросил нас, не удосужившись даже попрощаться. Он просто трус, Дэнни. – Срываться на друге, последнее чего мне хотелось бы, но он сам того не понимая ковыряет кровоточащие раны. Чем быстрее мы выбросим его из головы, тем будет лучше.

Мой дом ничем не отличался от тех, что стояли рядом с ним, но над ним словно сгустилось черное облако, туман отвращения и ненависти – настолько я не хотела идти в место, которое было моим домом. Проводив Дэна взглядом до поворота улицы, я простояла перед домом еще несколько минут, пока мое тело вновь не начало сотрясаться от холода, и только тогда зашла в дом.

Кристиан.

День давно перевалил за полдень, в школьном дворе было немного народу пока мой взгляд блуждал в поисках того, кого я не увижу. Лёгкий ветерок трепал мою клетчатую рубашку, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Воспоминания того, как мы дружной троицей шли вдоль дороги в наше убежище грустным эхом отзывалось в груди.

Передо мной остановился автобус, и я отправился путь. Скоро мы встретимся, интересно рады ли они будут мне? Прошло целых пять лет, но не было и дня, чтобы мои мысли не возвращались к ним. Мне не хватало их. Шуток Дэна и его глупого смеха, не хватало Оливии, которая всегда чувствовала мое настроение и всегда серьезно относилась к моим словам. Интересно, а наша традиция еще жива? Может заглянуть туда? Мысль о нашем убежище вызвала легкую ностальгическую улыбку и тепло в груди. Телефон в моих руках молчал, но пальцы сами вошли в почту, в те самые письма, которые не давали утонуть в одиночестве и погрязнуть в темноте страха и отчаяния. Некоторые письма были самыми любимыми, если бы они были в бумажном виде, то их потрепанный и замызганный вид дал бы понять какое бесчисленное количество раз я их прочитывал.

«…Хотелось бы сказать, что мне влетело от мамы, но нет, ей все равно. Однако я счастлива как никогда! Крис, я сделала это! Ты бы мной гордился, я даже ни разу не пискнула! Теперь на моем подреберье красуется тату. Возможно ты бы сказал, что фраза глупая, но она напоминает мне о тебе. О нашей прогулке и разговорах о звездах. Ты помнишь?...».

Конечно я помнил. Каждый момент остался в моей памяти как отдельная комната с сокровищами. Как у Скруджа Макдака, который заходил искупаться в своем золоте, я же каждый раз обращался к воспоминаниям с Ливи. Потому что только они не давали мне погрязнуть в отчаянии.

Ниже была приложена фотография, которую я рассматривал часами, мечтая разделить этот миг с ней. «Наша судьба не в звездах, а в нас самих». Если бы она только знала, как мне необходимо было это услышать именно в тот момент, когда я получил это письмо. Казалось мне перекрыли кислород, и дальше жить уже невозможно. Остаться безвольной куклой и потерять себя – вот, что творилось тогда в моей душе, пока мой телефон не оповестил меня о новом входящем сообщение. И это был как тот самый необходимый свежий воздух после душного помещения с затхлым воздухом. Если бы Ливи в тот момент была рядом, то хруст ее костей от моих объятий услышали бы все.

Мимо проносились дома, деревья, детские площадки, все это было таким знакомым, но будто уже чужим, а я отчаянно хотел вновь стать частью этой жизни, той которую у меня отобрали.

***

Около трех часов я проторчал в университете и когда мой живот уже в третий раз недовольно заурчал, пришлось идти в кафе. Ноги сами принесли в кофейню мистера Бинса, но его к сожалению, или счастью я не застал.

– Готовы сделать заказ? – Ко мне подошла официантка и приняв мой заказ убежала, к следующему столику. Напротив меня на стул плюхнулся Оливер. Когда-то мне хотелось его задушить, и закопать подальше от глаз. Одно его имя напоминало мне о том, кого я потерял. Но немного позже Олли стал моим единственным другом. И также, как и Оливия спасал меня в самые трудные времена.

– Документы на аренду дома. Ключи. – Озвучивая Олли клал все это передо мной.

– Спасибо. – По нахмуренному и недовольному лицо было видно, что это не все, что он хочется сказать. – Что?

– С твоими деньгами ты… - Заметив, как скривилось мое лицо, Оливер закатил свои голубые глаза, но продолжил. – Хорошо, хорошо! С его деньгами ты мог бы уехать хоть на Мальдивы, а ты вернулся в эту дыру?

– Мне не нужны его деньги! – Мое лицо покрылось пятнами, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Лишь в боль в челюсти из-за стиснутых зубов заставила выдохнуть.

– Ладно, ладно! Не заводись. – Оливер не боялся моих перепадов настроения, к тому же они были такие уж и частые, единственное, что приводило меня в бешенство это разговоры о нем, либо он сам.

Мне принесли кофе и пасту, но сейчас наслаждаться едой хотелось в последнюю очередь. Внутри была пустота, вкус еды не ощущался.

– Мне остаться с тобой? – Оливер искренне за меня переживал, но мне не нужна нянька. Хоть злость и ушла также быстро, как и пришла, мое недовольство он заметил.

– Возвращайся обратно и смотри за стариком. – Это последнее, о чем я его попросил, после чего отправился в свой новый дом. День был длинным, но как бы мне не хотелось уснуть и проснуться пять лет назад, единственное, что пока заставляло меня хотеть жить это мысли об Оливии. Завтра мы встретимся и это будет или убийство, или счастье, граничащее с безумием. Как она отреагирует на нашу встречу? Будет ли она также рада мне как я ей?

Пока мои мысли крутились вокруг нее, предвкушая нашу встречу, мои ноги сами привели меня в наше убежище. Однако дойти до самого гаража я не успел, оттуда вышла одинокая фигура в бело-черном бомбере на размер больше чем сама девушка. Почему-то инстинктивно мне захотелось спрятаться и хруст веток заставил меня замереть одновременно с ней. Не по всей улице горели фонари, но в сочетании с луной, я видел ее лицо. Это была она. Идиотская улыбка расплылась на моем лице. Все такая же красивая, но уже не с выкрашенными темными волосами. Оливия замерла в испуге, и я вместе с ней, будто боялся спугнуть. Как если бы она была видением.

– Оливия! – Мы одновременно вздрогнули от неожиданного голоса. Дэн. Это был Дэн. Теперь моя улыбка могла осветить эту темную улицу. Два близких мне человека прямо здесь. – Я провожу тебя.

А затем он по-хозяйски взял ее ладонь и убрал к себе в карман. Чувство жжения сдавило в груди. Они встречаются? От этой мысли по всему телу прошелся холод, а улыбка сползла с лица и превратилась в гримасу.

Они шли по направлению дома Ливи и я шел незаметно, провожая их, совершенно не понимая, что здесь забыл. Им и без меня хорошо, смысл влезать в их жизни?

– Интересно как он… Где он... Все ли у него хорошо… – Мой слух обострился до предела. Значит они думают обо мне. Может выйти к ним сейчас? Сердце забилось с удвоенной силой.

– Наверное хорошо, раз не объявлялся. – Моя надежда покрылась изморосью от холодного голоса Оливии. Она ненавидит меня. Хотя, чего еще можно ожидать спустя пять лет тишины?

– Ты никогда не думал почему они уехали так внезапно? Может что-то случилось? – Тупое чувство того, что я им нужен, что они скучают по мне прошлось по всему моему телу. И без того красные глаза от перелета и бессонной ночи готовы были расклеиться.

– Он бросил нас, не удосужившись даже попрощаться. Он просто трус, Дэнни. – Ауч! Это было слышать больнее всего тем более от рассерженной Оливии. Каждое ее слово как отравленный дротик, и с каждым выстрелом дышать становилось тяжелее, казалось рубашка давит прямо на горло. Трус. Теперь я не ее герой, который всегда защищал, прикрывал, помогал с советом, теперь я для нее просто трус. Мне стало тошно. Казалось горечь во рту сковало все тело и прошлась эхом до самых кончиков пальцев. Ураган чувств бурлил во мне от злости и негодования, до боли и ненависти к себе. Не я выбрал эту жизнь, но возможно, где-то и сделал неверные шаги. Но чтобы так обо мне отзываться, это казалось чересчур. Это ранило сильнее чем ее «Наверное, тебе стоит поехать с папой». Я не нужен был ей ни тогда, ни сейчас. Но сердце упрямо тянулось к ней как магнит.

В молчании, мы дошли до дома Оливии. Дэн на прощание обнял ее, и мое напряжение немного спало – если не поцеловал, то возможно они не встречаются. Ливи стояла перед домом одинокой фигурой, отчего мое сердце сжалось, я знал почему ей не хочется туда идти. Может выйти из тени и позвать с собой? Конечно есть вероятность, что она меня пошлет, но это лучше, чем так. Ведь по большей части это моя вина в том, что ей так сильно не хочется идти домой.

Пока я мысленно спорил с собой как поступить, Оливия перешагнула порог дома, оставив меня в тени деревьев. Лишь когда холод уже ползал по моей кожи как муравьи, я двинулся в сторону дома ощущая растерянность и вновь это тупое чувство страха перед тем, что будет дальше.

Оливия.

Первая сдвоенная лекция была по мировые экономике. Две группы более чем пятьдесят человек решили разместить в самой большой аудитории. Полукруглые длинные столы были разбиты на три секции так, что две крайние располагались практически напротив друг друга. Мы с Элли сели в левой секции на третий ряд – идеально все видно, но и можно ничего не делать, и никто не заметит.

– Что-то новенький опаздывает. – Элли нервно разглядывала студентов и помечала в журнале наших однокурсников.

Мистер Уолэс вошёл в аудиторию, и все моментально стихли. Он был из тех древних преподавателей, которых сравнивали с динозаврами, но при этом боялись. Он поправил свои большие очки, и начал записывать тему лекции, озвучивая ее своим скрипучим, словно сухие ветки голосом. И многие, включая меня начали за ним повторять.

– Итак... – Голос лектора оборвал стук двери и на самом верху, между средней и правой секцией вошёл парень.

– Извините за опоздание. – Если бы я стояла, то непременно потеряла бы точку опоры. Моя ручка в руке дрогнула, а затем хрустнула. Все звуки вокруг вмиг замерли. Тяжелое дыхание и дрожь в конечностях не давали забыть этот мягкий, но с характерной хрипотцой голос. Неспешно моя голова оторвалась от тетрадки и взгляд встретился с его. Даже с расстояния в несколько метров в его глазах плескалась улыбка, а с губ не сходила довольная ухмылка.

– А вы кто? – Преподаватель поправил очки.

– Это наш новый одногруппник. – Элли подскочила со своего места и привлекла его внимание. Но он быстро вернул взгляд на меня. Как бы сильно мне не хотелось отвернуться – не могла. Не хотела. Это было сильнее моей воли. Но в отличии от его широкой улыбки, и открытого взгляда, он столкнулся с безразличием и холодностью. Мои губы не дрогнули в улыбке. Скорее мое тело от шока парализовало, поэтому мне казалось, что я даже не моргаю.

– Меня зовут Кристиан Этвуд. – Этот голос, я бы не забыла даже после амнезии. Он представлялся, но смотрел только на меня, заставляя сердце биться, как после энергетика. И почему-то мне захотелось плакать. Он стоял достаточно далеко, но это был Крис. Мой братишка. Растрёпанные волосы, наглая ухмылка, все так же, как и прежде, и все же не так.

– В таком случае присаживайтесь и постарайтесь больше не опаздывать. – Кристиан нашёл ближайшее место в правой секции, практически напротив меня. Я проводила его взглядом и не могла оторваться от него. Внутри меня рвало на части от радости и желания его придушить. А может у меня очередные галлюцинации.

– Элли, мне ведь не кажется? Это он? – Кристиан смотрел на меня без отрыва с такой счастливой улыбкой, но упорно натыкался на мой настороженный и недоверчивый взгляд.

– Ну, да, это новенький про которого я говорила. – Подруга не понимала, что не так.

Мои руки тряслись, когда я искала в телефоне ту самую фотографию. Наше трио. Я, Дэн и Крис на пикнике, в то лето, когда он уехал не попрощавшись.

– Это ведь он? – Мой голос дрожал от эмоций, которые рвались наружу.

– Кажется да. Да, это он. Вы знакомы? – Элли была удивлена, даже не представляя насколько в шоке я.

Оливия: "Дэнни".

Дэнни: "А?".

Оливия: "Дэнни, Крис здесь".

Дэнни: "Чего? Ты пиццей вчера траванулась?".

Оливия: "Нет, Дэн, он правда тут, на моей лекции. Сначала я думала у меня едет крыша. Но это он".

Дэнни: "Я даже не знаю, что сказать... ".

Дэнни: "Он вернулся насовсем?".

Оливия: "Понятия не имею, по мне пускай катится туда откуда приехал".

Неожиданно вся скованность переросла в злость. Злость, которая полыхала во мне как костёр, политый бензином. Я смогла отвести взгляд от Криса, хотя украдкой все равно поглядывал на него, тогда как он вообще не отрывался от меня.

– Ты в порядке? – Прошептала Элли, накрыв мою руку своей. – Такое чувство, что ты его готова убить.

– О, дааа... – Протянула представляя, как отрабатываю на нём приёмы, которым он когда-то учил меня.

Всю лекцию я сидела дергаясь. Конечно же и речи не было о том, чтобы писать материал. В моей голове была такая каша. Одновременно хотелось влепить ему пощечину и обнять. И что хотелось сильнее – сложно сказать. Никогда не видела, чтобы Крис так много улыбался, будто собака, что нашла давно потерявшуюся кость. Тем не менее моей улыбки он не получил. «Он вернулся насовсем?» – вопрос Дэнни крутился в моей голове как попрыгунчик – старясь его отогнать, он возвращался с удвоенной тревогой.

Когда лекция кончилась я вылетела из кабинета, не желая там задерживаться ни минуты.

– Оливия! – я услышала его голос позади себя, но не сбавила темпа. Мурашки прошлись по телу от того как он произнес мое имя. Казалось звучало с нежностью. Или это просто мои фантазии?

Всегда мечтала провести всю перемену в туалете, но я не готова была с ним говорить. Да и что говорить? Привет, рада тебя видеть? Нет! Привет, я тебя ненавижу? Ещё лучше! Холодная вода не помогла отрезвить голову, только тошнота подкатила к горлу, в сопровождении головной боли. Внутри все тряслось. И тело не отпускало напряжение.

Лишь за полминуты до звонка я вошла в класс и села с Эллой, отметив, что Крис сидел на соседнем ряду, на пару парт позади нас. И теперь улыбка не освещала его лицо, теперь Крис хмурился и все-таки же провожал меня взглядом – на этот раз серьезным, таким каким он был большую часть своей жизни. Прозвенел звонок и в класс вошла Миссис Брук.

– Ты где была? Я тебя потеряла. – Обеспокоенность в голосе подруги заставила почувствовать себя виноватой.

– Я была в туалете.

– Он хотел поменяться со мной местами, чтобы сесть с тобой. – Так резко я никогда ещё не поворачивалась. Ещё немного и свернула бы шею. Кажется, она увидел испуг в моих глазах, потому что сама встрепенулась. – Я отказала.

– Спасибо. – Подавленность не скрылась от Эллы. Но что меня так испугало? Крис никогда не обижал меня, просто бросил и не давал о себе знать целых пять лет, а еще после этого моя жизнь пошла под откос. Пфф, нормальный послужной список того, кто когда-то назывался моим братом.

– После пар ты мне все расскажешь? – Спросила подруга, но это звучало далеко не как просьба. А я буквально спиной ощущала его взгляд. Когда-то я бы пищала от счастья, что Крис улыбался мне как Рождественскому чуду, но сейчас после всех потрясений, усталость накрыла меня с головой. Хотелось забиться в темный угол и ни о чем не думать. Но все эти мысли так настойчиво лезли в голову, как муравьи. Их было много и все они вызывали дрожь и немного страх.

Следующая пара должна была быть в этом же кабинете, поэтому я молилась, чтобы он не подходил ко мне. Мне нечего было ему сказать. А расплакаться при нем и всех моих однокурсниках было бы тем еще представлением. Спасибо одной из «близняшек» – Саманта подлетела к столу Криса. И от ее приторного голоса моя тошнота только усилилась.

– Привет, Кристиан, я Саманта. Откуда ты переехал? – О, да. Вопрос на миллион долларов, Саманта.

– Да собственно я местный. – Я фыркнула, под немой вопрос Эллы.

– Так ты был на домашнем обучении? – Злорадный голос во мне хотел столько всего ответить, но приходилось только сжимать руки в кулаки, в надежде, что дым готовый вырваться из моих ушей никто не заметит.

Мой телефон начал вибрировать. Дэн. Он знал расписание моих звонков, поэтому выдохнув я ответила на звонок, стараясь не слышать голос того, по кому еще вчера скучала.

– Алло.

– Он правда приехал? Ты меня не разыгрываешь? – На удивление голос Дэнни был полон радости, да такой будто мы вновь в третьем классе возьмёмся за руки и отправимся на прогулку.

– А я по-твоему стендап-комик? – Сложно было сдержать свой сарказм. Вот только звучал он с ироничной злостью.

– Ты говорила с ним? Что он сказал? – Энтузиазм и счастье даже через телефон можно было ощутить. Я даже видела, как он ерошит волосы и закусывает губу от волнения.

Мой стул со скрипом проехался по линолеуму, когда отъезжал от парты. Три глубоких вдоха, и я уже была в коридоре, подальше от глаз однокурсников. Или теперь конкретного человека.

– Я не разговаривала с ним. – В тишине с той стороны явно ощущалось осуждение.

– Услышать его версию происходящего совсем не интересно? – Усмехнулся друг. Бесит! Конечно интересно. Но обиду так просто не выгнать, когда она въелась в твою кожу как клещ.

– Нет.

– А я бы послушал его историю. И не надо закатывать глаза. – Дэн знал меня также хорошо, как и я его.

– Конечно, как же можно было забыть о мужской солидарности. Пока, Дэнни. У меня пара. – И не дождавшись ответа друга отключилась. Вот все у них просто! А ты понятия не имеешь, что теперь делать и как реагировать на него. Его папа тоже приехал? Хорошо это или плохо? Мы снова станем одной дружной семьей? От этой мысли мне стало смешно. Боюсь уже поздно это собирать в семью.

После пары у нас был обеденный перерыв и спасибо Ханне, которая в отличие от своего оппонента любила вылавливать жертву в коридоре, не в открытую, как обычно Саманта. Это позволило нам с Эллой набрать еды и уйти за кампус, в парк. В тени деревьев мы расположились на лавочке и ели в полной тишине.

– Удивительно, что ты еще не начала свой допрос. – Элли покосилась на меня, удивленная, что я сама завела эту тему.

– Думала дождаться, когда мы окажемся в нашем убежище, чтобы ты не смогла сбежать.

– А когда это я сбегала? – Моему возмущению не было предела.

– По-моему это то, что ты делаешь и именно сейчас. – Поучительный тон подруги заставил мои щеки покраснеть. Да, выглядит и вправду так. Но как ей объяснить свои чувства, когда в них такой бардак. Самой бы разобраться.

– Привет, Заноза, долго будешь прятаться от меня? – От веселого голоса все мое тело замерло, будто в него пустили стрелу. Значит ему весело? Почему-то даже мое прозвище из его уст вызывало раздражение, а не теплоту. Кулаки сами сжались, как и злость – поднялась из самых потаенных уголков моей души.

– Кажется это ты у нас мастер пряток. Разве нет? – Мой голос дрожал, но отчего – мне самой хотелось бы знать. От злости или от того, что он стоит так близко. Его золотисто-карие глаза вспыхнули, когда я встала и чуть подошла к нему.

– Так ты скучала по мне? – Улыбка растянулась до самых ушей, показывая его ямочки. Какой же он красивый и бесячий одновременно!

Хотелось так треснуть его, чтобы он почувствовал всю ту боль, что чувствовала я. Его руки чуть дернулись, напоминая мне о том, сколько раз он выводил меня и доводил до того, что я начинала его колотить и в итоге оказывалась в его объятьях. Нет, так нельзя. Он именно этого и хочет. И не получит.

– Сколько у тебя было девушек, Крис? – впервые за столько времени я произнесла его имя вслух. Мне кажется или он дрогнул вместе со мной? И откуда во мне вообще взялось столько смелости задавать такие вопросы. Моё лицо даже не покраснело.

– А что? Хочешь быть следующей? – Широкая ухмылка озаряла его лицо.

– Хочу спросить, ты с ними расставался также? Не сказав и слова? Молча сбегал в ночи будто на тебя открыли охоту гончие самого Дьявола? – Губы Криса встали в одну тонкую линию, а в глазах появилась грозовое облако. Кажется, мне удалось его задеть. Ни разу не видела такие эмоции на его лице. Что-то новенькое. – Хотя не рассказывай. Мне не интересно. Передавай привет папе.

Стараясь унять дрожь в голосе и совладать с собой, я обогнула Криса и поняла, что на сегодня оставшиеся лекции не высижу.

Хотелось уйти в убежище, но он знает туда дорогу, поэтому пришлось просто бродить по улицам.

Где-то на подкорке осознание того, что это выглядит все как ребячество не покидало меня. Но с чувством обиды я ничего не могла поделать. Хотелось и дальше выливать яд, но им я отравляла не только Криса, но и себя.

Кристиан.

Прозвенел звонок и отсчитав несколько секунд я распахнул дверь в аудиторию. Мои глаза сразу нашли Оливию – такую хрупкую, сосредоточенную, со светлой копной волос будто самая светлая карамель. Услышав мой голос раздался хруст ее ручки. Боже, как же я по ней скучал. Рот сам изогнулся в улыбке, будто небо отчистилось от туч и выглянуло солнышко. В моей жизни можно было по пальцам посчитать сколько раз я так широко улыбался, радуясь чему-то (точнее кому-то). И все эти разы связаны с Ливи. Правда большую часть этих эмоций она никогда не видела.

Казалось внутри меня взорвался фейерверк. Я не мог оторвать от неё счастливого взгляда, тогда как она смотрела с опаской. Так и хотелось пошутить, что кусать я ее не буду. Но все мое веселье схлынуло, как после отрезвляющего ледяного душа, когда она начала меня избегать. Первую ее реакцию – отстраненность и безэмоциональность можно было списать на шок, но, когда Оливия буквально сбежала, забыв даже про подругу, внутри все перевернулось. Почему-то перед глазами встала вчерашняя картинка как Дэн взял ее руку и убрал в свой карман. Это воспоминание обжигало в совокупности с игнорированием Оливии.

Тряхнув головой, я решил не делать поспешных выводов. Может ей срочно куда-то было нужно? Однако чёткое осознание того, что она меня избегает появилось уже тогда, когда сидя в другом кабинете, перед новой парой, подруга высматривала её, встревоженно вертя телефон в руках. Но Оливия вошла в кабинет почти со звонком, бледная, как стены в больнице. Мне не хотелось улыбается, хотелось узнать, как она. Все ли с ней хорошо? Тревога начала биться в голове и только усиливалась.

После очередной лекции Оливия схватила подругу и юркнула в коридор, но догнать ее я не успел, дорогу мне преградила девушка с волосами цвета ореха. Она весьма мило улыбнулась и предложила проводить в столовую. Выбора все равно не было – Оливия скрылась. Девушка все время что-то говорила и как бы невзначай дотрагивалась до моей руки, а мои мысли настолько были далеки от тела, что я три раза переспрашивал как ее зовут. Ведь в моей голове было только одно имя и девушку с этим именем я высматривал в столовой. В самую последнюю секунду мой взгляд зацепился за ее волосы и оставив свою спутницу – то ли Энни, то ли Хэнни и направился за Оливией.

Вся эта игра в догонялки напомнила мне наше детство. У нас была традиция – пока я не догоню Ливи, она не будет со мной разговаривать. С чего это началось вряд ли кто-то из нас уже помнит. Наверное, я чем-то обидел ее и должен был догнать, чтобы попросить прощения. А потом это стало тем, чем мы занимались каждый раз перед тем как идти гулять. Оливия первая выбегала на улицу и отбегала от дома, а после выходил я и догонял ее. Каждый раз мне хотелось сказать ей, что больше такой ерундой мы заниматься не будем, и каждый раз поддавался. Оливия звонко смеялась, когда, догнав ее, мы валились в снегу, тяжело дыша. Пар, что исходил от нас, заставлял снег таять. Ее глаза всегда искрились весельем и счастьем, что захватывало дух. По мере того как она дышала часто, мое дыхание замирало стоило только перехватить ее серо-голубые глаза, как тоненький лед, на только, что схватившейся речке, они переливались в лучах солнца, заставляя сердце биться чаще.

Под тенью деревьев на лавочке Оливия сидела в компании подруги, что-то отвечая ей. Мне хотелось, чтобы она поговорила со мной.

– Привет, Заноза, долго будешь прятаться от меня? – И вновь дурацкая улыбка на все лицо. Почему теперь контролировать себя стало так тяжело?

– Кажется это ты у нас мастер пряток. Разве нет? – резкий голос словно хлыщ разрезал воздух между нами, но это не мешало мне любоваться ею. На солнце ее волосы стали более светлее, с едва заметным отливом карамели. Мне хотелось вдохнуть их запах.

– Так ты скучала по мне? – практически пропел я. Скажи, что скучала, и я загребу тебя в свои объятья и никогда не отпущу.

– Сколько у тебя было девушек, Крис?

Ни одной.

Мое веселье переросло в удивление. Моя Заноза выросла, раз задает такие вопросы не покраснев. В ее взгляде было столько твердости, что моя любовь к ней еще сильнее окрепла. Храбрая. И моя. Правда об этом ей еще предстоит узнать.

– А что? Хочешь быть следующей? – сложно было ее не дразнить. Я слишком соскучился по нашим перепалкам.

– Хочу спросить, ты с ними расставался также? Не сказав и слова? Молча сбегал в ночи будто на тебя открыли охоту гончие самого Короля ада? – все веселье ушло, как будто в парк нагрянули дементоры. Оливия всегда тонко меня чувствовала, когда менялось мое настроение, когда мне хочется побыть одному или наоборот, когда нуждаюсь в компании. И сейчас не стало исключением – она попала не просто в самую точку. Она забила гол в самое сердце вновь разрывая его на части. Однако с ее стороны это был сарказм, который был настолько близок к истине, что внутри все вновь сковало тугим обручем.

Если бы ты только знала, Заноза.

– Хотя не рассказывай. Мне не интересно. Передавай привет папе. – И это был контрольный выстрел, заставив мою душу рассыпаться на части, как гребанное зеркало в осколки которого смотреть нельзя, а когда пытаешься их собрать ранишь себя еще больше.

Оливия ушла, оставив за собой едва уловимый запах жасмина и карамели. Ее подруга поспешила собрать вещи, но прежде чем пройти меня, она остановилась.

– Не знаю, что у вас произошло, но дай ей время. Она успокоится и тогда вы сможете поговорить. – Искренняя обеспокоенность этой девушки будто выдернула меня в реальность. Я ведь не видел Оливию несколько лет. Мы все изменились, и возможно выбранная мною тактика отталкивает ее?

Едва заметно, кивнув девушке, вернулся в кампус. В голове был ураган, который мешал адекватно мыслить, и он лишь устроил еще больший хаос, когда Оливия не вернулась в класс. Почему-то это вызвало тупую боль в груди, и сухость во рту, как от пепла. Казалось с отсутствием Оливии необходимость присутствовать на парах пропала, словно вновь вышла туча, закрыв собой солнце.

Пока мои новые однокурсники, сидели в душных кабинетах, мои ноги вели меня вдоль старых улочек, которые когда-то были мне родными. Девушка передо мной забежала в кофейню мистера Бинса. Сквозь большое стекло было видно, как он постарел: серебряные волосы по краям головы, сильная паутинка морщин возле глаз, и кажется тремор рук усилился. Мне хотелось зайти, но сейчас вместо душевной встречи, и искренней теплой улыбки он бы столкнулся с этим. С моим потухшим взглядом и невозможностью связать и пары слов, потому что все мысли вновь крутились вокруг Оливии.

Я шел неспешно, одновременно разглядывая все и в тоже время ничего, когда ступил на тропинку, ведущую в дачный поселок. Пройдя все дома, пошел дальше, пока не замер у кромки речки, заметив ее.

Оливия сидела на том самом месте, у края помоста, на котором когда-то мы сидели вместе. Только она поджала колени к себе, будто защищаясь от всего вокруг, хотела закрыться. Мне так хотелось подойти и обнять ее, и даже сделал шаг в ее сторону, но слова ее подруги эхом отдавались в голове, как едва ощутимый внутренний голос. Внутри все сжалось в жалкий комок. Мне не хотелось оставлять ее одну, но и сейчас вмешаться не мог.

Когда небо постепенно стало окрашиваться оранжевым, а осенний ветерок начал приносить листву, я незаметно проводил Оливию до дома и сам вернулся в пустой как моя душа дом.