Как я демона чуть не угробила

Решила заработать на Новый год – побыть домработницей в доме у одного загадочного мужика. Нужно только соблюдать несколько правил и ни в коем случае не оставаться в доме с ночевкой.

Я же, кажется, нарушила все заповеди.

И теперь хозяин дома хочет меня то ли убить, то ли замуж взять…

Ночь первая. Не поливайте цветы, если вас не просят

Выберусь отсюда живой – тетке голову откушу, слабительного в чай насыплю, участковому на нее пожалуюсь. Не меньше. Ну, и, конечно же, никогда в жизни не буду ее слушать.

И работу буду искать только на специально отведенных для этого сайтах, а не по знакомству!

Но обо всем по порядку. Решила маме подарок на Новый год сделать, а для этого нужно заработать чуток. Быстро и ненапряжно. Вот тетка и предложила вместо нее в доме одного человека убираться неделю.

— Работа не тяжелая. Главное, ничего не трогай да на глаза ему не попадайся особо. Тебе, студентке, и эти денежки будут не лишними. А пока ты там хозяйничаешь, я к подружке на Урал смотаюсь. Давно не виделись мы с ней.

— У него дом почти рядом с моим универом. Можно я там заночую?

— Ты что, ни в коем случае! — сделала огромные глаза тетка. — Этот де… Этот человек очень, очень крутая шишка. Я ему не сказала, что уеду, а ты вместо меня. Так что давай, племяшка, не подведи. А оставаться в его доме нельзя ни в коем случае. Уходить нужно до того, как он вернется – до темноты. Поняла?

Конечно же, я покивала для успокоения ее совести. Сказала, что ночевать не буду.

И, конечно же, съездила в общагу и забрала вещички на первое время.

Если бы вы пожили вчетвером в комнате с вредными девчонками, когда каждая хочет показать свой характер, отправились ночевать и в логово к троллю.

И уже днем после пар стояла у огромного особняка. Умела бы свистеть – присвистнула! Огромный забор в три ряда. Три этажа. Башенки, балконы, виньетки. Кованые решетки на окнах и дверях. Не дом, а отель Трансильвания в глубинке.

Калитка легко открылась с ключа. И тут передо мной встала сказка во всей красе – снежок красиво припорошил дорожку, круглые кусты, крыши башенок вокруг.

И… огромный вольер прямо у дверей дома.

В котором бились, рычали, кусали друг друга и мрачные кованые прутья несколько огромнейших черных собак с красными глазами и желтыми клыками.

Я не заводчик, и что это за порода собак сразу определить не смогла бы никогда. Да и не пыталась, даже подходить страшно к ним – настолько огромные! Небольшими перебежками промчалась мимо них, и поняла, что собак, похоже, кормят протеинами – их мускулатуре позавидовал бы Джиган и Макгрегор.

— Тише, тише, милые! — крикнула я им, дергая тяжелую дверь на себя. — Сейчас мамочка вас всех покормит!

Собаки, услышав про еду, резко замолчали. Ужасный лай, из-за которого во дворе не было ни единой вороны, прекратился, и черные псы, размером с нормального такого быка, с интересом вытянули свои длинные черные морды с желтыми клыками в мою сторону. Переглянулись и сели в ожидании.

Так, не помню, что там тетка про еду собакам говорила, но покормить их теперь я обязана!

Дом внутри не уступал наружному дизайну. Темные тяжелые шторы, кожаная черная громоздкая мебель, темно-серый пол. Не представляю, как в такой обстановке жить нормальному человеку. Только если депрессировать с утра и до вечера.

В кухне нашелся огроменный холодильник. Дернув ручку на себя, обнаружила, что он до верху забит брикетами с мясом. Надо же, какая забота о животных! Умилилась я и сразу достала несколько.

— Собачки! Милые! — крикнула, медленно подходя к вольеру. — Вы меня не ешьте, пожалуйста. Я вас сама сейчас покормлю.

В пяти широченных пастях обнаружились длинные, похожие на корабельные канаты, языки. Они синхронно выкатились до пола и также быстро и резко вернулись в пасти.

— Нихрена у вас морды, конечно, — ворчала я, открывая мясо, вываливая его в таз и пытаясь пропихнуть его под прутья.

Собаки рванули к заборчику, черным клубком ударились о прутья, едва не повалив сам вольер, и снова заскулили-залаяли-зарычали.

— Так, стоять! — заорала я. — Иначе никто еды не получит!

Собаки сели как по команде смирно, с жадностью следя, как я старательно просовываю мясо.

— А теперь – приятного аппетита! — вытерев испарину на лбу под шапкой, выдохнула я. И скомандовала: — Есть!

Собаки ринулись к тазу, вгрызаясь в сочное, теплое мясо.

— Хорошие песики! Молодцы! — помахала я им рукой. Собаки утробно заурчали, кося на меня свои красные глазища.

С чувством исполненного долга я вошла в дом, стянула пуховик, бросив его на диване.

Готова нести доброе, хорошее, вечное в массы! Кому там еще помочь?

Я прошла в следующую комнату и обнаружила, что она вся уставлена огромными кадками, из которых тянулись ввысь цветы. Большие, маленькие, с толстыми и тонкими листьями – зелени тут было предостаточно. В комнате также было полутемно – проникновению света мешали тяжеленные бархатные шторы блэкаут.

— Ох, ребятки, как же вы тут все выживаете? — вздохнула я и засучила рукава кофты. — Мама всегда говорила, что цветочкам нужен свет и полив. Сейчас я вам помогу.

Раздвинуть шторы оказалось той еще задачей, но я справилась на отлично! Вот физрук с универа меня не видит, как я ловко утянула эти практически брезентовые занавеси в стороны! Поток света хлынул в темную прежде комнату, и растения сразу вздохнули с облегчением, по крайней мере мне так показалось.

Не очень хорошо понимаю в садоводстве, но видно, что у меня к нему призвание – цветочки изменили положение мгновенно, выставив вперед свои шипы, толстые листья, отвернув красные зубастые головки цветов в сторону.

— Сейчас я вас полью, покормлю, милые! — ухватив две пятилитровки, я потащила их к кадкам. Из одного баллона потянулась красная густая жидкость. Из второго – беловатый раствор, пахнущий бензином. — Какая моя тетка молодец, все подготовила для вас!

В ванной прихватила швабру, в коридоре включила робот-пылесос, и с удвоенным рвением взялась за дело. Километры полов все не заканчивались, силы мои таяли.

— Удивительно, как он тут живет один, — жаловалась я картинам и зеркалам во всех комнатах огромного дома, натирая полы. — Это не коттедж, а Петропавловский дворец.

Пот лился градом, мышцы подрагивали. Я так устала, будто картошку на пяти гектарах земли посадила, прополола, окучила, выкопала.

— Нееет, в общагу я точно не вернусь. Заночую в какой-нибудь комнате. Хозяин и не поймет, что я тут, — бормотала я, убирая все инструменты в одну из ванных комнат.

Ступени на второй этаж под моими ногами скрипнули раз, второй.

Мимо из темноты коридора пронесся белый сгусток с метр высотой.

А потом – второй, третий.

Они закружили над моей головой, пытаясь ухватиться краешками за мои волосы, свитер, джинсы.

Прямо напротив меня встали несколько длинных столбиков, сквозь которые просвечивали другие столбики.

— Апчхи! — не выдержал мой нос. — Ну тут явно тетка моя филонит! Вообще не убирается!

Я решительно открыла первую дверь, прошла к окну, рванула створку на себя. Потом – вторую, а после и третье, и четвертное окно.

Свежий морозный воздух ворвался в затхлое пространство второго этажа.

— Капец сколько пыли тут! — я с удовольствием глядела, как сквозняком выдувает из дома клубки странной белой пыли, которая отчего-то стоит вертикально.

Один клубок пролетел мимо моего носа и уцепился краями, похожими на длинные руки с корявыми пальцами за решетку окна.

— Ну уж нет, — я решительно стукнула по так называемым пальцам. Раздался короткий визг – видимо, ветер где-то дернул створку окна. — Порядок есть порядок, надо, чтоб было чисто и снаружи, и внутри!

С чувством выполненного долга я отряхнула руки друг о дружку.

Тут тоже бы убраться. Или тетке сказать, что она свои деньги не до конца отрабатывает!

Я двинулась по лестнице дальше. 

— Кажется, выше он даже не поднимается, — провела я рукой по пыльным балясинам. Рюкзак с вещами – книгами да пижамой оттягивал плечо. Третий этаж был таким же темным, бесконечным, как первый и второй. — Заночую тут, я тихонечко, никто и не догадается, что я тут…

Толкнув одну из дверей, поняла, что мне повезло – это была одна из спален. Такая же темная, сумрачная, зловещая, как все в доме. Я вздохнула и снова закатала рукава кофты. Уберусь тут быстренько, проветрю, постельное белье сменю на свое – все будет в лучшем виде!

В мусорный пакет полетели сухие вязанки растений, развешенные по углам вверх стеблями, разбитые черепки с восковыми странными куколками внутри, старые стремные деревянные бочонки с вонючим пойлом. Вжух! Пыльные тяжелые шторы полетели на пол, а после – в мешок. Бах! Черные пыльные скатерти на комоде, зеркальном шкафу, хрустальной люстре постигла та же участь.

— Постираю, повешу обратно, — сказала я вслух, будто оправдываясь за самовольное поведение. — Но жить в таких условиях нельзя, конечно.

А вот кровать мне понравилась. Королевская, с железным обрамлением, кроваво-красным балдахином. В нескольких местах покоцанная, правда, а в ногах – оставшиеся наручники.

— Немного на гроб смахивает, — прищурилась я. — Но мне пойдет.

Выключила свет, плотно прикрыла дверь. За всеми моими важными делами время пролетело как каникулы – быстро и незаметно. Наступил вечер – на окна легла плотным одеялом наступающая ночь, подсвеченная мерцающими звездочками.

Я плюхнулась на матрас, застеленный свежими простынями и прикрыла глаза.

— Чееерт, вот я устала, конечно, — все мышцы потянуло приятной натруженной усталостью.

Поставила будильник на утро и сладко зевнула.

И тут вдруг почувствовала, что кровать в ногах прогнулась. Наручники звякнули. Над лицом пронесся холодный ветер, рядом с ухом раздался звук, будто кто-то щелкнул пальцами с длиннющими ногтями.

— Если мне кто выспаться помешает, — сонно пробормотала я, — утром язык вырву, бошку скручу и ножки в узел бантиком завяжу. Полетите у меня с окна красиво, как бабочка.

Звуки удивленно стихли. Кровать приняла свое нормальное состояние, ветерок сдуло теплом.

— И, девочки, утром не забудьте разбудить… — повернулась я на другой бок.

Дорога после универа до коттеджа заняла на час меньше времени, чем обычный мой путь до общаги. И потому я с огромным удовольствием, приподнятым настроением и радостью в душе открыла калитку.

— Собачки! Я пришла! — голодные песики заволновались у вольера, залаяли, зарычали, подбежали к краю, пытаясь пролезть сквозь железные прутья. — Какие вы у меня молодцы!

В добавок к огромным кускам мяса из холодильника я высыпала несколько витаминок, которые купила в зоомагазине по дороге. Пока псы с рычанием вгрызались в кусманы сырой и нежной свинины, я просунула руку в вольер и с волнением и опаской провела по шерсти одного из песиков.

Он стрельнул в меня своими красными огромными глазами и вдруг прижался к вольеру, давая моей руке больше пространства для ласки.

— Ути какой миленький, хорошенький, — не выдержала я и начала наглаживать бок. Пес закатил глаза от наслаждения. — Да вас тут никто не гладит, малышарики!

Огромные псы заскулили, жалуясь на нелегкую судьбу. Они по очереди подбегали к краю, чтобы я могла погладить обеими руками каждого.

— Хорошенькие мои, бедненькие, ласточки мои ласковые! — наглаживала я зверей по толстой и какой-то уж очень острой шерсти, которая оставляла порезы на ладонях.

Собаки преданно смотрели своими красными глазищами, тяжело дышали, открыв огромные пасти, в которых могла поместиться голова крупного ребенка и облизывали алыми языками носы размером с суповую тарелку.

— Ну все, все, — отряхнула я снежок с колен, вставая. — Мамочка вернется попозже!

У меня было еще достаточно много дел до вечера!

Я уверенным и быстрым шагом прошла в комнату к цветам. Со вчерашнего дня выглядели они не важно – подвяли, опустив головки со странными соцветиями, похожими на акульи головы.

— Ну что ж, пришло время подкормки! – с видом уверенного садовода проговорила я.

Мне показалось, или цветы вздрогнули, отшатнувшись в ужасе от моих рук, когда я насыпала в чаны витамины, перемешанные с землей. Несколько грамм из пятилитровых баллонов, много воды должны были исправить ситуацию. Но цветы вяли на глазах.

— Ладно вам, — сложила я руки на груди. — Не унывайте. Нинка из триста пятой мне подсказала рецепт, чтобы цветы долго стояли.

Я достала из рюкзака бутылку белой самой дешевой водки, купленной в магазине у метро. С трудом свернула крышку, налила по крышке в каждый горшок. Несколько капель капнула прямо в соцветия, и они с радостью сомкнулись от принятого алкоголя.

— Так, осторожно, э! — убрала я в сторону руку с бутылкой, заметив, что одна из лиан, крадучись, тянется за ней. — Алкоголизм неизлечим! И потому пьем только для блеску глаз!

И тут за дверью раздался страшный шум. Собаки лаяли, рычали, да так громко, что их слышно должно было быть и в Китае. Дом дрожал, растения трепетали. Пол трясся. Створки окно на втором этаже бились друг о дружку.

И тут раздался звук, как если бы я засунула голову в огромную трубу. Волосы встали дыбом. И тут же все звуки пропали. Я мгновенно оглохла.

— Нихрена тут звонок в дверь, — сказала я, не услышав собственный голос.

Делать нечего – пришлось открывать.

На пороге стояла неописуемой красоты топ-модель в длинном атласном красном платье. Она хищно улыбалась змеиными губами, блестела яркими томными колдовскими глазами, распространяла вокруг себя аромат женственности, духов класса премиум и богатой жизни, начинающейся ближе к ночи.

— Вам кого?

Незнакомка открыла рот и что-то сказала.

Возможно, голос ее был похож на пение райских птиц в садах. Возможно – на голос моего любимого Ванечки Дмитриенко. Узнать я этого, увы, не могла. Глухота от звонка в дверь так и не прошла, несмотря на то, что я широко открывала и закрывала рот, решив, что этот рецепт при закладывании ушей в самолете поможет и в этой ситуации.

— Дома никого нет, вы ошиблись адресом, — пожала я плечами на неслышимые слова незнакомки. И хлопнула прямо перед ее удивленным и немного оскорбленным носом дверью. И тут же слух вернулся. Ура!

Я не стала долго думать, открыла щиток и убавила звук звонка в дверь. Надо заботиться о слухе этого богатого хозяина дома. Вдруг он оглохнет как я?

Не откладывая курсовики на конец сессии, то есть, не оттягивая кота за яйца, я налила ведро воды, набрала тряпок, растянула в длину швабру. Поднялась на второй этаж.

Сквозняк гулял по этажу, куски странной белой пыли цеплялись за рамы картин, ручки дверей, старинные люстры и бра, сверкавшие пыльными гранями хрусталя.

— Ха! Пыль не пройдет! — я натянула резиновые перчатки, плеснула белизны в воду, передернула раствор швабры, желая дотянуться и до потолка, где в углу скопилось большинство клубов застарелой пыли.

Работа шла в бешеном темпе. Ветер, белизна, вода и тряпки делали свое дело.

— Пощади-и-и, — пронеслось у меня за ухом, когда мимо пролетал кусок пыли с шерстью.

Я брызнула на него из пульверизатора водой с жидким мылом. Пыль комком брякнулась на пол, и я смела ее в совочек.

— Чистота – залог здоровья! — приговаривала я, вытирая, убирая, вынося горы хлама в мусорные контейнеры.

Наконец, работа была закончена. Я сдула последнюю пылинку с носа и сняла перчатки.

— Душ, винишко и кинцо перед сном! — каждый должен быть вознагражден за старания, ведь правда?

Спустя час я лежала, укрывшись мягкой белой шубой, найденной в шкафу, на огромном диване в гостиной и допивала вторую бутылочку вкусного розового вина. Голову слегка кружило, губы расплывались в веселой улыбке, на гигантской плазме шла красивая романтичная история любви, где дело двигалось к поцелую между двумя влюбленными.

Жизнь была хороша и прекрасна, бокал – красивым, вино- вкусным, а работа – легкой и приносящей удовольствие.

Одного не хватало в моей жизни.

Я завистливо посмотрела на парня и девушку на экране, которые чувственно, с языком, целовались прямо перед моими глазами. Экран был таким большим, что казалось, будто эта пара находится в комнате со мной, бесстыдно позволяя себе нежные ласки, чувственные причмокивания и нескромные прикосновения.

Низ живота налился тяжестью. Дыхание сбилось. Губы приоткрылись. Грудь стала тяжелой, а соскам стало неудобно в плотной майке на голое тело. Последний раз я занималась сексом около года назад, и мое тело сейчас крайне бурно отозвалось на это понимание, наказывая за длительное воздержание.

— Аа-ах! — романтическая комедия на экране плавно перетекала в сексуальную драму.

Мне пришлось вздохнуть, причиняя боль соскам, трущимся от движения о шершавую ткань.

— Эх, вот бы мне кусочек счастливого секса! — закатила я глаза, прихлебывая вино.

Словно отвечая на мой возглас, грянул гром и распахнулась дверь.

Как вихрь, в комнату проник статный, высокий, представительный мужчина. Отблески с экрана играли на его черных, как смоль, как темное грозовое небо, волосах, снежинки стремительно таяли от жара его пышущего тестостероном, здоровьем и влекущим желанием на дорогом классическом костюме, а сумерки плели маскарадную маску на его волевом, невыносимо красивом лице, делая похожим на самую популярную голливудскую звезду, от вида которой трусики становятся мокрыми, а сердце заполошно бьется в горле.

— Хорошо, что ты пришла сегодня, — он как ураган сбросил с себя пиджак, резко и уверенно стянул галстук, набросив его узлом на мои запястья, недвусмысленно расстегнул ширинку. — Столько всего накопилось, надо снять напряжение.

«Это хозяин дома!» — молнией ударило в мою бедовую пьяненькую головушку. Надо сматываться… Он принял меня за кого-то другого… Другую… За ту красавицу, которую я выгнала со двора…

Я открыла рот, чтобы сказать, предупредить об ошибке, но не успела – его рот буквально обрушился на мои губы, уверенно и четко лишая возможности мыслить и рассуждать, не то, что говорить.

Пелена желания, похоти заполонила мой разум, под глазами вспыхнули радостные фейерверки, руки уверенно легли на сильные плечи, ощущая легкое покалывание от горячей мужской кожи, а грудь споро прыгнула в уверенные объятия больших ладоней.

— Мм-м-м, — застонал он мне прямо в рот, стремительно лишая меня майки, трусов и белой гигантской шкуры. — Оххх, давно так хорошо не было…

Внутри себя я кивала так сильно, что могла бы отвалиться голова, но в реальности только отзывалась на все, что мне давал этот горячий, как кипяток, притягательный, как сон в воскресный день, напористый, как голодный аллигатор и раскрепощенный, как Казанова в женской келье мужчина.

Мужчина, дарованный мне в этот вечер самими небесами.

Хозяин дома, и одновременно хозяин моего тела, страстно отзывающегося на поцелуи и поглаживания, шлепки и покусывания, тронул сосок языком и по телу прошлись электрические разряды. Немного прикусил вершинку, сжал пальцами и все тело содрогнулось.

Второй рукой он уже гладил лобок, предупреждая, что проникновение неизбежно, а пальцы дрожали в предвкушении погружения в самое теплое, влекущее, мягкое естество.

— Охх, как же ты хороша-а-а, — промычал этот коварный соблазнитель, играя на моем теле, как опытный арфист на благодарном инструменте.

Осторожно, нежно, раздвинул хрупкие складочки, и медленно, разрешая телу привыкнуть к довольно внушительному размеру, вошел, выпивая мой рваный вскрик, неровное дыхание, шепоток прямо с истерзанных его опытным ртом губ.

— Ах, ах, ах, — стонали мы вместе с кинематографической героиней, ощущая во всем теле волнение, дрожь, надвигающееся цунами огромного удовольствия.

— Давай, давай, милая, кончай, — проворковал мне в ухо мой прекрасный истязатель, заглядывая в глаза, ловя каждый оттенок моего удовольствия, и я видела в его черных зрачках не исцелованную, залюбленную студентку, оказавшуюся волею случая на диване под уникальным образчиком генофонда человечества, а кипящие адовые котлы, политые смолой и бензином для лучшего розжига, вокруг которых плясали черти, радуясь за своего хозяина и его редкостное удовольствие.

— Да, да, — как можно противостоять этому напору? Слушаюсь, слушаюсь, с огромным удовольствием повинуюсь!

Не успели под веками затихнуть отблески салютов, по телу прокатиться откаты от прыжка в космос, как мой хозяин коварно улыбнулся.

Легко и просто, как блинчик на сковородке лопаткой, одной рукой он перевернул меня на живот, приподнял колени, рукой прижал голову к подушке.

— Давай еще, милая, — шлепнул по заднице широко раскрытой ладонью и резко вошел, выбивая воздух из легких. — Вижу, как тебе нравится, вижу! И мне, и мне нравится, нравится-я-я!!

Он задвигался так быстро и уверенно, наращивая темп, что пришлось ухватиться руками за бортик дивана, чтобы не взлететь прямо из-под него снова в космос, второй раз по пути наивысшего наслаждения.

А когда теплые капли его удовольствия упали на мои горячие ягодицы, я почувствовала, как проваливаюсь в сон.

— Давай, давай поспим, моя сладкая, — сквозь сон я чувствовала, как он притягивает меня к себе, укрывая и шкурой, и своим горячим телом. — Наберись сил, я теперь тебя никуда не отпущу. Впервые мне такую сладкую демоницу прислали, такую вкусную, такую свежую, такую… мою…

Проваливаясь в космос забытья, я слышала краем уха, как на улице завыли  мои черные гигантские псы, захлопали окна от сквозняка на втором этаже, а в комнате рядом нестройным хором запели африканские народные песни подвыпившие растения…