Как Яга гостей встречала

За большим, деревянным столом сидели трое. Черный, как ночь, кот – Мрак. Он сидел на широкой лавке, подставляя спину солнышку, которое заглядывало в окно. На спинке одного из стульев сидела большая ворона по-имени Тень, с виду она была обычной, но так могли думать только те, кто не был знаком с ее острым языком. А во главе стола сидела старушка, с длинной седой косой, в светлом сарафане на широких лямках, синей рубашке под ним и в домашних тапочках.

Глаза у всех, в этой комнате, сверкали от предвкушения. 

Перед старушкой, которая была не много ни мало, а самой настоящей ягой, лежал список с пометками. Она то и дело смотрела в него, что-до отмечая или вычеркивая. 

- Та-ак, ну что, родненькия, списочек проверили? Пироги напекли?

- Мур-р-р-да.

- Сам ты муда…, а мы напекли, пока ты мышей под лавками кар-р-р-раулил!!!

Живность, как это часто бывало, снова начали свой спор – кто в хозяйстве полезнее. Кот примуркивал, ворона каркала и ни кто не хотел уступать. Вот и сейчас Мрак не смог промолчать на выпад Тени:

- Я идеалистических врагов из избы выгонял, а ты, облезлая, пир-рожки не пекла, а клевала их! 

- Я только крошки хлеба со стола, чуть-чуть!!! Сам ты облезлый!

- А ну, цыц! Мрак, Тень, от я вам! Не мешайте, раз не помогаете!!! Так, пироги есть, самовары поставили, столы вынесли, полянку украсили, пни приготовили. Что забыла?

Яга была хорошая хозяйка и любила своих зверей, но сейчас было не время для их разборок. По этому, она и приструнила их. И вот Мрак уже отвечает на вопрос, вместо того, что бы сказать Тени что он думает про те «крошки» 

- Фонар-р-рики развесили, скатерти расстелили, избушечку нашу отпи…м-м-м…отмыли, даже ноготки на ножках покрасили. 

- Чегось? Изба, а оно тебе нать? Ты чего, чего шатаешься, надо тоесьтя… ну-ну, красотка моя. Хорошо, Мрак, что еще?

- Еще, еще… Ягусь, да вроде все! 

- Кр-р-ра..все, да не все, хе-хе-хе…

- Тень, чего ты там каркаешь, чегось забыли-то? 

- А что, окромя чая шобла эта ничего пить не собир-р-рается? И закусывать?

- Оть и правда! Самогоночку, наливочку - это как жешь я, это чегось-то я, не утренник чай, сто пятьдесят лет не виделись. Ох, погуляем! Ох, разомнем косточки древние. Котейка, Мракушка, спустись до подполу, достань бутылочки.

- Ягусь, да ты что! Пусть там стоят! Там тенек, прохлада, камер-р-ра мор-р-розильная опять-таки. А сейчас достанешь, так вы потом чего ж теплой наливкой-то давиться будете? Давай я лучше буженинку порежу? А птица облезлая пусть закуски расставляет. А ты забыла, что полог свой фирменный хотела растянуть над полянкой?

- Нет, не забыла, сделала уже. Эх, сюрприз будет старухам! Ну ладно, родные мои. Давайте, закусочку организовываем, гусли настраиваем, плясать, поди ж, будем. Да и вообще, с музыкой-то оно ловчее будет. Ох, да и будем лоску наводить на морды и лица. Гостей-то лучше из окна выглядывать, мансардного. Смешно будет, да и красиво-о-о! Ох, ребятушек своих увижу, да девчулек.

- Кра-ха-ха-ха, девчулек! По пять сотен лет разменяли уже, поди, все девчули-то твои, да и ребятушки. Эх, яга, стар-р-рые мы. Все старые. Не магия бы твоя, нас уже и не было бы давно. 

- Теня, да как же! Я ж тебя вороненком нашла, выходила, как же ж я без тебя! Ты ж и глаза мои зоркие, и уши. Никакое блюдце так не подскажет что и где происходит. А котейка наш, помнишь, как вы с ним вместе играли в детстве? А как он спасал тебя от других котов? Да я ж за вас...

- Мурмя-я-ф… Доспасался, откормили, каркает теперь, чудо наше пернатое. Ты, Ягушечка, добрая у нас. Вон, другие живность свою по пять раз сменили и ничего, живут - не тужат. А ты столько сил в нас вкладываешь, пр-р-р-риятно! У тебя ж даже изба самая большая. Мансар-р-р-ду ей надстроили, а если ножки свои поджимает, так стоит себе дом и стоит, кто б догадался хоть раз, что это яги изба! И драться умеет. 

- Дык, она просила ж, красивой быть хочет. Девочка!

- Кра-ха-ха… Девочка, боевая, стар-р-рая. Р-р-родная!!!

- Ладно, хорош мне тут зуб заговаривать! А ну пошли делами заниматься. Навспоминаемся еще сегодня. Вот вертихвостки придут и будем вспоминать!

Был теплый летний вечер, солнце уже клонится к закату. Тени удлиняются, а с соседнего болотца веет свежестью. Лягушки тихо сидят на берегу водоема и начинают свою распевку. Самые смелые сверчки уже выводят трели, которые почти не слышно за радостным щебетом птиц. Да, обычный теплый вечер на полянке, которая затерялась в чаще густого леса. Там, где троп не видно, бурелом да орешник не дают пройти случайному грибнику. Там, куда идут только по большой нужде, на свой страх и риск. Там, где живет яга Ядвига. 

Яга со стажем, закалённая временем. Которая живёт в этом лесу не один век, и которая сегодня собирает у себя в гостях не просто знакомых, а одноклассников. И приготовила она им не обычный стол со вкусностями, приготовила она им сюрприз. Да не простой, а такой, который еще не одно столетие вся нечисть будет вспоминать. Ну и одноклассницы еёшные. Накинула она над полянкой своей полог времени. Это ее, Ядвиги, секретные знания, то, чем она могла бы зарабатывать, да не хочет. Сильная яга, дюже сильная, но силу свою скрывает. И не знает никто о том, что выходит из избушки старушка, по тропам идет женщина, а к деревне уже приходит девушка молодая и статная. Красивая, коса огненно-рыжая до пояса. Кожа светлая, с россыпью веснушек, брови темные, губки алые, а в глазах чертята пляшут. Да не просто так они там пляшут: не для того, чтобы девушка красивей казалась, а мудрость вековую прячут. Незачем простым смертным знать, что сказки были, есть и после них жить будут. Да и какие сказки? Для кого сказки, а для кого быль.

Народ знает, что в лесу живет знахарка, старая, умная. Выгнали когда-то ее из деревни, она и ушла в лес жить, а добрые люди помогли девке, да домишко построили. И она добрая, всех привечает кто с добром придет, да беду свою расскажет. Чаем из травок разных напоит, выслушает, да поможет чем может. Но если ты зло затеял или подлость какую, ни за что избу ее не найдешь. Нет к той избе тропинок для таких людей. И лес тебя держать будет не один день. Поэтому мало кто рискует к ней за помощью идти, хотя молва не один десяток лет про нее ходит. И не догадывается никто, что не знахарка она вовсе, а яга самая настоящая. Та, которая по молодости и к болотам путников заводила, и зелья любовные подсыпала, и клубки путеводные с плохим навигатором вязала, чтобы запутать дорогу нуждающемуся. Да, та самая, которая деток малых лечила, девкам в деревне сопли от сердец разбитых вытирала. Которая деревеньку эту и от войн хранила, и обереги делала мужикам, чтобы домой целыми возвращались. Да они и не знали, что за пуговицу им жена пришивает, или камушек на веревочке на шею вешает. Кто ж поверит-то. Да, та самая яга, которая когда-то нашла котенка в болоте, которого выкинули туда. Назвала его Мраком, выходила, вынянчила и живет он у нее уже лет много и говорить научился, и готовить, и сказки рассказывать, а то и в шахматы играть. Та самая яга, которая взяла к себе вороненка, а когда выяснила, что это ворона, не выкинула ее, а тоже у себя приютила. И стала эта птица самой верной и любимой из всех ягушенских воронов. Тех меняют, а эта живет - не тужит и зовут ее Тень, потому что летает далеко да бесшумно. Присматривает да прислушивается кто кого обижает, кому помощь Ядвиги нужна, а кто зло затевает. С кем радостью поделиться, а с кем и клубочком из старых запасов.

И избушка у Ядвиги примечательная. Правильно кот сказал: «Как ножки свои подожмет - стоит дом, очень уж на теремок похожий». С резными ставнями, срубовой, ухоженный, кружева по нему деревянные так и вьются, сказочный домик. Кто в первый раз видит, долго стоит и смотрит. Не понимая, как такая красота в лесу появилась да не разваливается. А кто ж избе-то развалиться даст. Она с характером и правда – боевая. Так ножкой своей наподдать может, не один супостат летел через пол-леса, собирая ветки–шишки головой своей пустой. А коли не пустая, так нечего было пробовать дом спалить или Ядвигу из него выселить. Дурачье - оно и есть дурачье, что с ними долгие церемонии разводить-то. А в избе все как положено: и печка-красавица есть, и подпол заговоренный, и светлица, где гостей встречают. И сени широкие, где ступа хранится, и крыльцо резное. А также мансарда со спальнями да кроватями, к полу прикрученными. И телевизор, и ноутбук, и ванная комната. Не чужды яге блага технического прогресса. Смешно сказать, у нее и гриль есть, чтобы иногда сочные стейки им с котейкой на воздухе жарить.

Заскучала наша Ядвига. Решила в этом году молодость вспомнить, таких же старух как она собрать, да и стариков, если придут. Кто остался-то. Мало их осталось, мало. Из тринадцати яг не все живы, что уж про леших говорить да домовых. Кощей-то, конечно, жив, что ему сделается! Да гордый стал, не придет на посиделки-то, наверное. Ну и пусть с ним.

- Мрак, Тень, идите скорее сюда! – зазвенел по избе колокольчиком звонкий девичий голосок. – Поднимайтесь быстрее, вон уже ковыляют по тропам ягушки мои. Ох, и возмущаться будут, что ступам подлета к полянке не дала. А какие ступы?! Вдруг они новые у них и будут лететь они после пересечения черты недолго, некрасиво и носами своими землю мне вспашут? Ну ничего, поворчат да перестанут. Не каждый день у них есть шанс себя восемнадцатилетними увидеть.

- Кто-кто ковыляет-то? За этим горбом и не разглядеть толком. Тень, слетала бы, посмотрела, что ли? – Завертелся Мрак на подоконнике, высматривая гостей на тропе. 

- Мрак, охамел совсем! Нет уж, я тут с вами гадать буду. Вон, смотри, Погань Павловна чешет! Отсюда вижу, как ее мухомор на носу раскачивается. А ниче, бодренько вышагивает для древности-то… 

- Эта как эть, мухомор! Тенька, ты уверенна? – Хозяйка дома нахмурила брови и с возмущением продолжила - Вообще старая обленилась, ее как двести лет назад Марфа наградила этой растительностью, она чегось ее до сих пор не свела-то? 

- Ядвига, да успокойся! Сейчас доковыляет, ты и сп-р-росишь у нее, чего такая ленивая стала Поганка. 

- Да нет, слабенькая она, силы, поди, бережет. 

Не смогла Тень промолчать. Эти двое постоянно спорят, вот и сейчас кот тут же продолжил:

- Ага, слабенькая, зато заносчивая всегда была. Ты вспомни, как она мне однажды на хвост наступила, да еще пнуть потом пыталась!

- Мра-а-ак, котик мой, да неушто до сих пор обижаешься? 

- Да чего мне на дурную бабу обижаться? Только ни одна нормальная яга так с живностью себя вести не будет. Ни со своей, ни с чужой. Подло, тем более пока хозяйка не видит. Что ж я, тварь, что ли, молчаливая? Думала, не расскажу тебе? 

- Кра-ха-ха! Ты и рассказал, ябеда! Поэтому поганку и свести не может. Чего, Ядвига, глазки-то долу? Али забыла, как усилила эффект роста поганки этой, да плюнула на нее со словами: «Расти тебе двести пятьдесят лет еще»?

- М-м-м, да, забыла. А нечего Мракушу обижать было, тля поганистая! Своих зверей не научила говорить, так и нечегось чужих обижать было!!!

- Мур-р-р! Да уж, хозяйка, слюна у тебя всегда ядовитой была и слово тяжелое. 

- Ой, да ну ее! Пусть с поганкой ходит. Вон, лучше смотрите, это ль не Иван Дурак к нам идет? Вот уж кого не ожидала!

- Чего, живой, что ли? 

- Дак он же на Марфе женат. Пока она жива, и он будет. Ох, Ваня, угораздило же тебя! Хотя, так бы, конечно, столько не прожил.

- Да ладно вам, сплетницы, мяф, давно Иван уже не дурак! Мужик классный, р-р-рыбкой угощает меня часто. Да и тебе, Ягусь, посылочки передает.

- Это да, добрейшей души мужик. Лесничий, уважаемый человек. В лесу порядок, браконьеров нет, зверье все сытое. 

- Да еще б у него в лесу браконьеры водились! Он их и сам в узлы вяжет неплохо. А уж если Марфа прознает… Давно уже все браконьеришки тот лес стороной обходят. Кра-ха-ха…

- Мяф-ф-ф, Ядвига! Смотри-смотри, кого занесло к нам!!! 

- Мракуш, ты про кого? Вон, вижу, Марфа за Иваном ковыляет. Опять, поди, обижена на что-то. Чего не рядом-то идут? А вон, по северной тропке, Семен пробирается. Ох, Семка, молодец! Решил всё-таки приехать, далеко забрался-то. Не каждый леший решил бы свой лес оставить на три дня.

- Семка-то молодец, но смотришь не туда! 

- Мрак, черти тебя побер-р-ри! Чего за загадки? Вон, вижу и Гр-р-ридя крадется. Ох, Ядвига, тяжело ему далеко от дома-то будет. А чего Семен-то один? Где Айку потерял? Или опять рассорились? 

- Да нет, Тенюшка, они сразу предупреждали, что Айка чуть попозже будет. Вот ведь неугомонная, решила новую шубу из мха себе всенепременно сделать. Кикимора - она и есть кикимора! Тьфу, нечисть! 

- Ядвига, опять не туда смотр-р-рите, мурмяф. Выше смотрите!

- Выше, выше... Да быть не может!!!

- Кр-р-ра-а-а!!! Вот это да, вот это Тимоша! Ай да с...

- Цыть!!! Тень, это тебе не сын неприличной матери, это Тимка наш прилетел! Ох, Тимошка! Ох, друг-то мой хороший! Мальчики, девочки, как я выгляжу? 

- Гор-р-рыныч прилетел. Может согласится сегодня вместе полетать.

- Девки, да вы чего?! Тень, успокоилась! Ядвига не для него прихорашивалась! А выглядишь замур-р-рчательно! 

- Для него, не для него, все равно не будет того, для кого…

- Кра-а-а, Ядвига, выше нос! Вы друг другу сколько веков нервы треплете?!! 

- Да ну его, гордеца проклятого! С Тимкой буду общаться! О, а вон и Оляна идет. Ты смотри, с годами осанку не потеряла. Да и Айка с ней рядом. Догнала всё-таки. Успела! 

- Ядвига, кстати, а Геша-то придёт? А то давно не заглядывала к нам.

- Будет, Тень, будет. И колодец, вон, рядом со столами стоит. Она-то без воды совсем не может. Давно по суше не ходила далеко, а так из колодца вылезет, да с нами посидит. Водяница наша! 

Вот так к поляне со всех сторон потихоньку приближались гости. И знать не знали, что за ними наблюдают и что их буквально через сто метров поджидает. 

Первым подлетел Горыныч. Хотя ему этот сюрприз со временем и не так заметен будет, пока он не приземлится. А пока размеренно махая крыльями, он красовался, облетая ягушинскую избушку да рассматривая полянку.

- Все, ребятушки, пора хозяйке к крыльцу бежать, Тимоша на посадку идет. Ох, сейчас криков-то будет! Пошли вниз скорее! 

И легким шагом Ядвига поспешила к крыльцу. А за ней и Мрак с Тенью. Там уже слышалось удивленное восклицание приземлившегося Горыныча. Ведь он как на крыльцо сел, так в человека-то и обратился. Да вот только не в мужчину с легкой сединой на висках, а в парня молодого, который и в плечах поуже, да и в талии поменьше. И если пиджак, обвисший на плечах, не так удивляет, то падающие брюки не могли остаться незамеченными.

- Ядвига!!! Что за шутки? Почему у меня штаны падают? – зычный голос прокатился над поляной. – Негодница, чего опять удумала? Иди скорее сюда, обнимать тебя буду! 

Послышался легкий перестук каблучков, звонкий девичий смех и вот уже у Горыныча в руках хохочет молодая Ядвига. 

- Тимка, прилетел! – две ручки крепко обняли молодого мужчину. – Крылан мой дорогой, как же я рада!!!

- Ядвига, егоза, опять сюрпризы твои! Хоть предупредила бы, я бы портки запасные взял. А то исподним своим весь лес распугаю! 

- Тима, не ворчи! Иди, там в светлице сундук стоит, три раза по крышке стукнешь, откроешь, будет там для тебя одежда. Все как ты любишь: костюм тройка, рубашка белая. Если очень нужно - даже трусы твоей любимой марки. Уж о тебе я больше всех позаботилась! 

И опять над поляной перезвоном колокольчиков зазвучал смех. И тут же к нему присоединился довольный смех Тимофея. 

- Ладно, егоза, сейчас вернусь. А ты иди, мне плеск в колодце слышится.

- Дак Геша, наверное, уже приплыла. Иди, а то скоро у сундука не протолкнуться будет. Мрак, проводи! 

- О, Мрак, старый котейка! Да ты, смотрю, все такой же: в глазах огонь, на усах молоко! 

- Р-р-р-мяф, сам ты молоко! Сливки это! Пошли, крылан, пока девки не доковыляли. А то потом будут драться за очередь у сундука. 

- Ядвига, беги Гешу встречай, она стеснительная, не будет ведь, как некоторые, напролом лезть. 

- Тень, пошли со мной, она тебя любит. Давно не виделись. 

И Ядвига с Тенью поспешили навстречу следующей гостье. 

- Геша, ты тут? – спросила наша яга, заглядывая в колодец. – Геша-а-а! 

- Ядвига, я рядом. Ты чего меня в колодце-то высматриваешь? Как будто я в первый раз у тебя.

На пне не далеко от колодца сидела удивительная красавица с длинными белыми волосами и в платье, которое будто из воды сотканное, настолько легкое оно было. Но при этом создавалось впечатление, что по телу девушки вода течет. 

- Геша, да ты красавица, и наряд, я смотрю, непростой выбрала! 

- Ядвига, зная тебя, решила быть готовой ко всему. Тем более, что в этом платье я дольше могу без водоема быть. 

- То есть и правда зачарованное! Ну, молодец! Тогда тебе сундук не нужен. 

- А с чего он мне мог понадобиться? 

- Ох, водяница ты! Давай тебе Тень все расскажет и покажет, тут рядом зеркало припасено. А я пойду, вон уже Иван к крыльцу подходит. Тоже штаны в кулаке держит. Иван! Проходи в избу, там Тимофей тебе все объяснит.

Это Ядвига кричала уже на бегу, потому как заметила две фигуры в состоянии статуй. Это Оляна и Айка перешли границу полога, а теперь стоят друг друга рассматривают да гамаши подтягивают. Да, возраст это вам не повод в чулочках капроновых ходить, тут бы что потеплее, понадежнее.

- Девочки, уже бегу! 

- Ядвига, свербегузка ты окаянная, это что? Это за что? Я так навсегда хочу-у-у!!! 

- Олянка, навсегда не могу, но на сегодня пользуйся!!! Айка, привет. Шикар-р-р-ная шубка!

- Яга ты, как есть Яга! Чего мне шубка, если все, что под шубкой, то падает, то сползает. Одежа есть? 

- Ох, Айя, хоть поздоровалась бы. Ядвига нам такой подарок сделала! Не просто однокашников собрала, а еще и годы вернула!!! 

- Сейчас вернула, поутру обратно отнимет. Дурная ты, Олянка! Чему радуешься? Будешь потом по косам своим вздыхать да ногам прямым. Одежа где? 

- Тьфу на тебя, Айка! Бабыня как была, так и осталась. Иди в избу, там сундук заговоренный. И смотри мне, что б не бубнила весь вечер, а то пальцами щелкну и останешься ты в шубке своей моховой да панталонах в рюшечку! Да-да, тех самых, что сейчас к коленям твоим тощим сползают!

- Ядвига!!!

- Цыц, я сказала! Иди, там вон Семен уже с мужиками стоит. Давно, поди, его таким не видела, ворчунья. Вот и иди прихорашивайся, пока он тебя такую нарядную не заприметил! 

Две яги со смехом наблюдали как Айка, придерживая все, что из-под шубки выглядывает, быстро пошла к дому, закладывая широкую дугу, чтобы не попасться на глаза мужу.

- Ох ты ж, глянь, как почесала-то, да все кустами, кустами! Ну, Ядвига, ты всегда с ней была строгой. 

- Эх, Олянка! Это вы с ней размусоливаете, а ей волю дай, как начнёт причитать да кричать, хоть в болото иди топись. Кикимора, чего с нее взять. А вот Семка - мужик отличный. Угораздило… женился. Тьфу! Хотя, он счастлив, не нам судить. Иди тоже до сундука, там и зеркало стоит большое, а я пойду Марфу встречу да Погань. 

Ядвига провожала взглядом Олянку, которая к дому бежит, да как с Тимофеем, да Иваном здоровается, как с Семеном обнимается. И только после этого тихонько сказала: 

- Здравствуй, Гридя! Иди, там с заднего крыльца еще сундук есть. Мрак тебя уже поджидает. Да давайте там не задерживайтесь, к шахматам и близко не подходите! 

- Ядвига, да как можно?!

- Пф! Да ты мне тут еще обиженную невинность разыграй! А то я не знаю, с кем мой кот по ночам трафик в интернете просаживает! Иди уже, игрок. Сегодня с нами пообщайся хоть чуток, а потом улизнете незаметно, знаю, давно не виделись. 

- Ядвига, ты волшебница! 

- Яга я, льстец, яга. И кстати, в задней комнате, там да, там и шахматный стол, и водочка, и закусочки. Мрак тебя ждал. И я как бы не знаю. Иди уже, чуть позже еще поговорим

- Ох, Мрак, самый лучший кот. И все-таки, Ядвига, ты хорошая яга. И избушка в порядке, и живность самая лучшая. Вот мужика бы тебе еще и вообще красота!

- Мраку язык узлом завяжу! Иди уже, старый сводник! Нет мужика. 

- Мужик-то есть, вот только характер у вас у обоих…. 

- Ну?!

- Ну-ну! И характер есть. Ладно, пошел я избу посмотрю, сундук найду.

- Гридя, прохиндей, я Мраку не только язык, но и усы завяжу бантиком. А ты все же с нами сначала посиди. Потом сама ваш уход прикрою! 

И Ядвига поспешила проводить Погань да Марфу к сундуку. На данный момент это были все гости, которые обещали прийти. А остальные, если явятся - хорошо, а не явятся - сами виноваты. А пока две девушки друг на друга с кулаками не бросились, нужно их разводить, а то Погань еще на Марфу за поганку злится. Вон как гордо идет: спина прямая, шаг чеканит. А Марфа уже на шаг позади, со зловредной улыбочкой чего-то нашептывает. Никак пакость какую-то замыслила. 

И точно, пока Поганка гордо поднималась на крыльцо, все, кто видел ее со спины, наблюдали как у нее из косы начинают пробиваться ростки. И вот любая девушка вам скажет, что лезли там одуванчики. Ну что ж, вечер начинается.

Спустя час на полянку стали медленно опускаться сумерки. Фонарики, полные самых обычных светлячков, начинали загадочно мерцать. А за большим круглым столом сидела веселая разномастная компания. Атмосфера за столом была теплая, приятно подогретая мягкой, но коварной наливкой. Смех взрывался и раскатывался эхом по лесу. Если бы какой-то путник случайно заблудился в лесу и каким-то чудом пробрался бы к этой полянке достаточно близко, он услышал бы много интересного. И скорее всего, сбежал бы куда подальше. Потому что между взрывами смеха можно было различить обрывки разных разговоров. 

- Марфа, древность наглая, убери этот сорняк из моей косы! – шипела Погань.

- Ха! Ха-ха-ха, где ты там косу нашла? Тоже мне, там до сегодняшнего вечера была плешь и три волосины по кругу, ее прикрывающие. Зато теперь там у тебя и коса, и подножный корм коровам. Первая бабка на своем селе будешь, все быки твои! 

- Ванька, ты скажи своей ежке! Ну чего она Поганку нашу достает? – это Тимоша рыцарем решил побыть.

- Тимох, не трогай меня, она сейчас на Погани отыграется, зато потом месяца два будет добрая и ласковая. У меня и звери в лесу успокоятся, и дома все тихо будет. Не мешай моему счастью. 

- Ха, Иван, да бежал бы ты уже от Марфы куда подальше! Она же тебя съест рано или поздно! 

- Гридя, это у тебя не девка, а кикимора! А у меня жена порядочная яга, она уже давно не ест нормальных людей. У нас теперь здоровое питание. Тьфу ты, Тимох, наливай! Как вспомню, так выть хочется.

- А чего, сейчас оформим. Парни, быстренько наполнили стопочки! Да не себе же стопочки! Дамам нашим. Нам я в стаканы разливаю.

- Айка, слышишь, мы дамы. Ох, чего-тось дамам ску-у-учно. Чего-то одна конкретная дама шалить хочет…

- Оляна!!!!! – многоголосый хор имени «Возмущения» прокатился над поляной: – Оляна, не смей!!! 

- Поздно, милые мои. Яга вышла на тропу пакостей!!!

Полчаса спустя на поляне начало твориться непотребство. Какое? Да все просто: мы с Тенью сидели на ветке дерева и ухахатывались, в то время как Тимоха сидел на взбесившемся пне и катался на нем. Нет, не по доброй воле. Олянка приклеила Тимофея к пню каким-то мудрёным заклинанием, а уж Марфа расстаралась и заставила пень скакать по кругу. 

Итак, у нас имеется: Горыныч – наездник, на столе под бодрую музыку что-то там про любовь к рок-н-роллу (срам-то какой) танцевала Погань. И как танцевала-то! Танец непонятный, заморский, с гордым матанием «косы в одуванах» над головой. Гридя с Семеном боролись на руках. В центре поляны стояла Олянка и дирижировала концертом, в то время как наша Ядвига тихо-молча и очень коварно плела Марфе косы. Чую, Марфа долго потом те мелкие узелки будет распутывать. А Геша с Айкой о чем-то спокойно булькали. Ну да, кикимора болотная и водяница всегда найдут, о чем пожурчать. Чего им мелкие пакости разгулявшейся компании. Иван сидел спокойно на ветке дерева. Ага, того самого, на котором мы сидим, и громко вещал сказки. Это он вроде как кот ученый. Какая из проказниц это устроила, я просмотрел.

- Тень, ты видишь, Тимоха на четвертый заход пошел. Спасать будем? Ха-ха-ха, ой, не могу! Как его этот пень, когда на дыбы встал! Поди весь филей в занозах.

- Кра-а-а! Полетела я к Олянке, в волосах поковыряюсь. Смешно, конечно, но Тимку нужно спасать.

- Да ладно ты, брось, смешно же! Вон глаз дергается уже у него! Это тебе не крыльями махать, это на коне деревянном скакать!

- Жа-а-алко!

- Тень, а зачем в волосы? Она же амулет перепрятала, мяфк. А знаешь куда? 

- Мрак, котейка, спаса-а-ай! – проскакал Тимоха под деревом. – Тенюшка, любовь моя крыла-та-я-я-я…

- Мра-а-ак, где амулет? 

- А-ха-ха, не могу! Под Семёном лежит, а он встать не может, его Гридя там держит, руки выламывает. 

- Это какая же стервь меня так гнуться заставила, бабоньки-и-и? Ну не буду я сегодня поганить, я же завтра не встану-у-у! – ага, это Поганка наша устала приседать да выгибаться. – Ядвига, никогда больше твоих зверей не обижу, выручи!

- Что ты, Поганочка, это не я! Я таким непотребством не занимаюсь! – ох, не врет хозяйка, это для нее мелковато. А вот водяница могла, тем паче что-то уж слишком увлеченно не замечают присутствующих Геша с Айкой. Не иначе не просто говорят, а как раз над Поганкой издеваются. 

- Так, ладно! Тень - ты из-под Семена амулет вытаскивай, я пойду Гридю царапну, он хват ослабит.

Веселью тому не видно было конца, но никто не спешил прекратить безобразие. Все радовались долгожданной встрече, гостеприимному дому, своим маленьким и не очень шалостям.

Еще пару часов спустя компания немного поредела. Гридя ушел с Мраком до шахмат и водочки, Тень узурпировала внимание Тимоши: разговоры про небо, перелеты и обмен опытом в слежке, он, как правило, у них проходит бурно, громко, но без жертв. Иван с Семёном лес обсуждали, оттащив пару пней в сторону кострища и разведя костерок. Хотя чего это я, я точно видела, что так же они с собой утащили пару кувшинов наливки да тарелки с закуской. Ну, а у нас, у девочек, разговор зашел о любви. 

Это всегда так: собирались посидеть все вместе, но все равно расползаемся на небольшие компашки. И чем выше градус алкоголя в организме, тем разговоры становятся задушевнее, а то и просто похабнее. 

Хотя мы - дамы приличные, но наливка моя коварная. Языки заплетаются, Олянка уже глупо хихикает, Геша песенки напевает и странно так улыбается: мечтает девка, не иначе. Сегодня все молодые, сегодня всех на подвиги тянет. И я, яга Ядвига, склонна к подвигам, по-моему, больше всех. 

- Ну что, красны девицы, как вам «вечер встреч»? Не скучно, не голодно? 

- Ядвига, прохиндейка! Знаешь же, что после твоего сюрприза со спадающими парадными гамашами, мы могли сидеть на голой земле, без закусок вообще и все равно всем были бы довольны! – кокетливо поправив свою растительную косу, Погань радостно обвела всех девушек осоловевшим взглядом. – Али я не права, девочки? 

- Конечно права, Поганочка! Это только Геша да Ядвига могут не волноваться о возрасте: одна водяница, вторая со временем играет как хочет, а нам, простым смертным…

- Смертным, пятисотлетним, – я аж подавилась от такой наглости. – Марфа, уж помолчала бы лучше! 

- Ядвигуся, может я и не совсем смертная, но выгляжу уже давно как бабка. Иван мой, конечно, без моей ворожбы давно скелетом по дому ходил бы, а то и лежал бы в землице, – Марфа плечиками передернула – От скелета-то мало толка. Так вот, хоть и живой, и все у нас с ним не совсем плохо, а все равно дед да бабка. А тут и я вспомнила, какой у меня мужик красавец, и он на коленки мои посматривает!

- А Марфа надеется на жаркую ночь, – кто-то тихо пробулькал, – да, Марфуш? А ничегося, что ты как только домой уйдешь, так опять костями заскрипишь?!

- Айка, я-то заскриплю, да и старик мой заскрипит. Главное, что не буду как ты булькать в одиночестве! – ой-ей, сейчас, я так чувствую, начнется второй раунд «сделай подруге гадость». 

- А чего это ты думаешь, яга древняя, что я одинока? Пф-ф-ф, у нас с Семеном-то, поди, уже давно все хорошо, не за ручки, чай, держимся! 

Вот так, собираешь друзей, сидишь с ними, общаешься и понимаешь, что по прошествии лет, как бы не было тяжело, весело, грустно - у всех жизнь складывается. Айка сошлась с Семой - странная пара, но главное, уживаются ведь. Марфа себе Ивана давно к рукам прибрала. Оляна, вон, рассказывает заводную историю, как нашла себе пару, думала рыцарь для тела, оказалось маг для души. Хорошо! Счастливые они! И водяница наша, Геша, с водяным одним тесно дружит. И даже Погань в ближайшей деревне мужика себе завела. Нет, с этой-то все понятно! У этой будет уже десятый муж. Она же слабая, как Марфа не сможет. Это той повезло, Иван с ней сколько лет уже, но силы-то сколько каждый раз уходит жизнь продлить да здоровье поддерживать - это не шутки. Поэтому Поганка у нас девушка часто в поиске. Но по-своему все равно счастлива. Радая я за них! 

- Эй, Ядвига, а ты чего молчишь? – Олянка, как всегда, первая заметила, что кто-то от коллектива отстает. – Чего нос грустно к груди тянется? 

- Да вот, девочки, слушаю я вас и радуюсь.

- Ха, это ты так радуешься? Пф-ф-ф, даже знать не хочу как ты грустишь!!! 

- Слушай, Марфа, не беси меня! Как могу, так и радуюсь! О своем задумалась, о девичьем!!! 

- Ядвига!!! Ты серьезно? – Геша так и ахнула, да так, что остальные сразу поняли, что они чего-то не знают! – Ядвига, я тебе сколько раз говорила, ты яга или тряпка?! Сколько можно-то? 

- Геша, вот не налью я тебе больше! – ох, чувствую, вопросов не избежать! 

- Так, девоньки, чует мое ягушевское нутро, чего-тось от нас скрывають. Давай, Ядвига, рассказывай! 

- Олян, отстань, а? Давай не буду я рассказывать? – нам, ягам, надежда тоже не чужда, ведь может одной конкретной яге повезти и от нее отстанут с расспросами? 

- А давай! – легко согласилась Марфа, – Чего тебя пытать, мы Гешу пытать будем! 

Ага, то есть повезти не может. 

- Ядвига, а я ведь тебя сдам! Со всеми потрохами!! И пытать не нужно! 

- Ах ты ж! Ну, Геша!!! 

Сижу, грозно брови нахмурила, смотрю в глаза этой бесстыжей компании. И понимаю, что мало того, что не отвяжутся, так еще и правда - Гешка сдаст. На нее наливка так действует, как отвар правды. Все и всех сдаст. Эх! Вон сидят все, хитро переглядываются, а Оляна то и дело улыбается. Знают, заразы старые, что уже почти сдалась. 

- Ну ладно, вредины древние. Что вы от меня хотите? 

- О-о-ой, сейчас-то мы все интимные подробности жизни Ядвиги и узнаем!!! 

Господя, кто о чем, а Поганка все туда же! Хотя, судя по хитрым рожицам, эта тема интересна всем. Да ладно. 

- Наливайте, дамы, буду вам страшные сказки рассказывать! Только предупреждаю - веселого мало. 

Зазвенели стопочки, захрустела капустка, кто-то потянулся к пирожкам. Эх, хорошо! Будет им подробность. 

- Ну что, готовы? – сидят, улыбаются, глаза косые, в смысле пьяные, горят от любопытства. – А нет у меня личной жизни! 

- Как? 

- Чушь!

- Ядвига!!!

- Ой, не верю-ю-ю!

Ага, недоверчивая - это Олянушка наша. И только Геша, та, которая все знает, молчит и как-то грустно улыбается.

- А вот так, девоньки. Нету у меня этой личной жизни уже давно. Да и до этого особо не было. 

- Геш, о чем это она бредит? Самая красивая, сильная, уверенная и нет личной жизни? Что за бред! – Марфа была очень возмущена.

- Так, Марфуш, она яга влюбленная, а вы знаете, что это значит. Только вот любовь у нее несчастная, какая-то односторонняя. Вот и мается наша сильная да красивая. Гада этого никак не дождется! 

- Гада? Это вы про Тимоху, что ля? 

- Поганка, тьфу на тебя, Тимошка мне как брат. Нет, у нас в школьные времена были, конечно, всякие мысли, но нет, реально брат! Младший! 

- А кто тогда? Что за скотинюка влюбленную душу мучает? 

Айка тоже не сильно терпеливая особа. Одна Оляна просто ждет, когда я расскажу.

- Нет, девоньки, не Тимоха. Да вы знаете его все. 

- Геша, а давай я сама?! – еще не хватало, чтобы за меня рассказывали!

- Агась, ты сама уже три сотни лет сидишь тут одна и страдаешь, а он в городе, консультант на телевидении. Сволочь! Сиди, молчи уж! Значит так, бабки-ежки, товарка ваша давно и напрочь любит Глеба! 

Замерли, как одна, глазюки вытаращили и замерли. По-моему, даже не дышат. А и пусть с ними. Налью пока себе еще наливки и выпью одна, не чокаясь. В память о моих светлых чувствах. 

- Та-а-а-ак, – протянула задумчиво Оляна, глядя на мой демарш, – та-а-ак, а он знает? 

- А как же! Ведь влюбленная яга, она - что? 

- Сорок дней снится объекту любви. Это же все знают! 

- Да, Марфуш, все знают, Глеб уж тем более. Знает и дом Ядвиги за три версты обходит. Сволочь бессмертная! А она гордая, сама ему не хочет ни звонить, ни ехать. 

Снова Геша со своими пояснениями, ну подруга! Хотя, что уж теперь. Права она, во всем права. И то что я влюбленная да гордая, и то, что Глеб – скотина бессмертная, уде три сотни лет мне на глаза не появляется. То ли видеть не хочет, толи забыл уже давно. Прибила бы, да не могу. Эх! А подружки сидят, вон возмущенные какие. Ответа ждут от меня, а у самих в глазах жажда крови уже сверкает. Да чую не моей. 

И вот как им объяснить? Не хочу я навязываться, хочу чтобы все взаимно было. 

- А зачем, девочки? Унижаться?! А оно мне нать? Он знает и молчит. Я люблю и страдаю. А так хочется, чтобы рядом был...

- Ядвига, так вы же с ним воевали двести лет, почитай, со школьных пней еще. Как же так-то? 

- Вот, довоевались! Сначала соперничали, потом пакостничали друг другу, потом уж совсем война началась. А как-то раз, в смутные времена для волшебного люда, подрал меня сильно какой-то перевёртыш. Да так, что думала не выживу. А я как раз недалеко от кощеева дома была. Повезло, Глеб меня нашел. Живой водой отпаивал. С ложки бульонами кормил, и все ворчал, что если я сейчас помру, то кто ж ему потом нервы-то трепать так будет еще. Мы с ним много тогда говорили, он меня выходил. Потом мы мое выздоровление отмечали. Я его наливкой своей угощала, сидели, строили планы ближайших наших пакостей. Ну, а утром как-то проснулись в одной койке да голые. И, девочки, он в шоке, я в панике. Крикнула ему, что лучше бы глаза мои его никогда в жизни не видели. Собрала вещички свои, да побежала к себе. А он и не догонял. Мы с тех пор с ним и не виделись больше. Только во снах, которые через неделю после этого начались, и встречались. Но вы же знаете, там разговаривать нельзя. Вот и мы не разговаривали. Сорок дней рядом с ним, молча, а он даже в глаза не смотрит.

- Погоди, – перебила меня Марфа, – так в таких снах объятья обязательны, чтобы связь устанавливалась, а то и помереть же можно! Там же души дорогу друг к другу прокладывают! 

- А объятья-то были, молча и отвернувшись в другую сторону. Он меня обнимал все сорок снов. Лишь в последнюю ночь, перед тем как сон развеялся, один раз посмотрел мне в глаза. Улыбнулся и ушел. И вот с тех пор жизни у меня нет: ни личной, ни вредительской. Не интересно, оказывается, окружающим вредить, если нет достойного соперника, чтобы нос ему утереть. Мы же счет вели, кто больше голов заморочит. С переменным успехом лидировали, ругались. Огонь горел, думала ненависти, а оказалось любви. Вот такая вот она, моя история. Что, старые, удовлетворила я ваше любопытство? 

Сижу, очередную стопку пью. Смотрю, Геша тихо плачет, Марфа как-то задумчиво на Ивана смотрит, Поганка глазки в стол опустила и косу свою теребит. А Оляна грозно хмурит брови. И лишь Айка, кикимора наша, тихо посапывает, аккуратно положив под щечку пирог с мясом. Да, кикимора явно устала. Повернулась, на наших мужчин тоже посмотрела. Вот им весело, там то шепот, то хохот. Пусть развлекаются. Давно вместе не собирались. 

- Та-а-ак, – в мои размышления ворвался голос Оляны, – Ядвига, история, конечно, презанятная, только я не поняла. Это что же получается - ты тут маешься, а он в городе живёт, развлекается?! 

- Вот и я ей говорю, что с ним встретиться нужно да поговорить, а она ни в какую. Пока, говорит, сам не придет, не нужна я ему, значит! – Геша все-таки не смогла промолчать. Ну не плачет, уже хорошо!

- Так значит, да? Нет, ну в чем-то ты, Ядвига, конечно, права, пусть сам приходит.

Оляна так решительно хлопнула ладонью об стол, что все стопочки подпрыгнули. А Айка ничего, сопит себе, только губками причмокнула. Ох Оляна, ягушечка наша, все у нее просто. Надо – возьми, не хочет – заставь. А как заставлять то? 

- Дак не идет, скотиняка! А я уже и не надеюсь почти. 

- Ничего, придет. Прибежит буквально. Ну-ка, девоньки, план у меня созрел. Оляна, вспоминай весь свой арсенал гадких пакостей. Геша, воду бы нам заговорённую от плешей да лысин. Погань, сходи, как самая трезвая, в дом, принеси котелок, сейчас ворожить будем да гадить кое-кому упрямому. Иван!!! Ванечка-а-а-а, помощь ваша нужна минут на десять. Иди сюда, богатырь мой! 

Ох, что-то Марфа удумала! Ой, что-то мне неспокойно стало!

- Марфочка, а чего делать-то собралась? 

- Ядвига, сиди молча. Вон, стопочку еще выпей. У меня воспитательный процесс сейчас начнется, не мешай. Послушай опытную бабу ягу, которая не один век замужем! Сейчас мы Глебу все условия создадим, чтобы он захотел к тебе сам прийти. А то, смотри-ка, сидит, грустит она тут. Ты яга или как? Ты ж с ним столько лет войну вела, чего лапы опустила? Ну, сейчас он за все получит!!! Ваня!!!

Вот после этого крика не то, что Ваня с Тимохой, все птицы в лесу поднялись на крыло и не важно, что уже полночь. Одна яга крепко встала на тропу пакостей. Да и остальных приобщила. 

И пока Марфа командовала своей маленькой армией мщения, я тихо пила наливочку. И когда Тимофей уносил Айку к воде, и когда Иван звонил куда-то по просьбе Марфы, и даже когда Погань принесла мой рабочий котелок, а парни разводили костер для него, я все также тихо пила наливку. Карга старая, сволочь, а не Марфа, заговорила меня, видимо, чтобы под руку не лезла! А я сиди тут и пей, молча!!! И вот Тимоха с Иваном уже ушли в избу, решив держаться от «буйной компании пьяных яг» подальше. А Геша, заговорив воду, которую просили, попрощалась, да и нырнула в колодец. Я все еще пила наливку, мысленно посылая все кары небесные на голову одной не в меру деятельной яги. 

- Ну, приступим, пожалуй. Давай, Оляна, связь налажена, начинай с чего-нибудь зажигательного!!! 

- Не-е-ет, Марфочка, начнем с икательного. Будем считать, что первый выстрел был предупреждением! 

Все, это было последнее, что я помню - эти слова и вид трех яг, склонившихся над котелком с очень коварными лицами. Потом наступила темнота: такая хорошая, тихая, уютная. Молчаливая

Просыпалась я всегда легко. Сегодняшний день исключением не был. Лежала в кровати, не открывая глаз, слушала пение птиц. Чувствовала, как теплый лучик греет мне руку. Вспоминала вчерашние посиделки. Хорошо, что мы всё-таки решили собраться. Правда, что-то никак не давало мне в полной мере насладиться солнечным утром. То ли странное сопение где-то рядом, то ли мысль, которая упорно от меня ускользала. Нужно встать да посмотреть, как дела в избушке обстоят, все ли разошлись, всё ли в порядке. Открыла глаза, улыбнулась солнышку, попыталась потянуться… Что-то я не поняла, чья это конечность на моей талии отдыхает?!

Замерла, мысли в голове в припадках бьются, стараясь выстроить вчерашние события в ряд. Но хоть убей, после разговоров с этими древними клячами про любовь да про жизнь замужнюю в голове моей нет ни одного воспоминания: ни чем вечер закончился, ни как я до своей кровати добралась. И уж тем паче о соседе по койке. Это кто же тут такой смелый-то, чтобы к яге без спросу, да под бок улечься?! И ладно бы тихо с краю затаиться, так нет же, притерся, обнимает, руку свою так вообще на талию сгрузил и косу мою где-то зажало. Тьфу ты! 

Медленно выдохнув и мысленно уже несколько раз послав проклятия на нерадивого соседа, решила повернуться и посмотреть в лицо будущей жертве всего магического арсенала пакостей. Хотя, может, и не пакостей. 

Так, давай, Ядвига, аккуратно, потихоньку, полегоньку переворачиваемся на спину. Та-а-ак, давай, старушка, еще чуть-чуть… Уф! Можно перевести дух, полежать, подышать. Куда?! Куда ногу на меня закидывать и грабелькой своей подгребать?! Нет, ты глянь, это кто ж всё-таки себя тут бессмертным возомнил таким? Ну все, соседушка неизвестный, пора нам познакомиться поближе. 

Устала вести внутренние монологи. А как же, в избе тишина такая, что дышать-то страшно, только птиц за окном и слышно. Ни Тень не каркает, ни Мрак с мышами не забавляется, тьфу окаянный, завел себе парочку и гоняет их теперь. Физкультурник. Ни гостей не слышно. То ли все спят, не храпят, то ли всё же разбрелись все. А ЭТОГО забыли. Ладно, пора высвобождать свою косу из-под чужого тела и уже посмотреть, что за кандидат в векового неудачника-то. 

Осторожно вытянула свои волосы, замирая через каждые пять секунд, потому что кто-то там явно против был отдавать мое законное. И это серьезное сопение, и напрягающаяся рука… Что-то я переживать начинаю! Что ночью-то было, что было-то?! Ладно, Ядвига, собралась и давай поворачиваться. Хватит тут думать-лежать, живность хозяйку не спешит спасать, сама ничегось не помнишь, значит - разведка боем. Да-да, именно боем. Помнится, мне вчера много напоминали, что я яга сильная, решительная и что хватит уже доброй ко всем быть…

Медленно поворачиваю голову, мысленно смирившись, что Тимоха по какой-то причине вчера обнаглел до края, а может, напился. А тут…

- Ну, Марфа! Что б тебя приподняло да прихлопнуло коромыслом по хребтине! «Сиди молча, пей»! Да ты у меня теперь и петь, и плясать будешь под звуки птиц, гадюка старая!

Вот теперь я все вспомнила: и свои откровения, и отряд мщения, и смешки ехидные, когда я уже лежала лицом на столе, пока Олянка с Поганью под предводительством мадам «Не-первый-век-замужем» злодейство свое творили.

– Где эта старая карга?! 

Как, ну как им это удалось?! Рядом со мной лежит Глеб, триста лет ни слуху ни духу от него, а тут - нате вам, проснулась яга как-то утром. Это что ж вчера эти злодейки творили, что он так выглядит-то?! 

– Кощей, вставай! Глеб, черти тебя подери, ты за каким мухомором тут делаешь?! – нет, я, конечно, влюбленная, но я же еще и гордая. А его как увидела, так и кровь опять кипит, сопернический дух просыпается. – Глеб, стервец бессмертный, руки-ноги снял с меня!

Лежу я вся такая возмущенная, да и злюсь уже порядком, ругаюсь, в плечо толкаю его, а он? Вот он вздохнул, прижал покрепче и как выдаст мне фразу, я аж замолчала:

- Ядвига, не ругайся, не люблю, когда девушки ругаются! – и, поганец такой, даже глаза не открыл! 

– Глеб, соколик, я, конечно, все понимаю, бессмертие голову кружит, но не до такой же степени наглости. Руки убрал! – нет, вы поглядите на этого гада! – Вставай давай. У себя в постели спать будешь! 

– А я уже, – и тишина…

- Чего “уже”? 

- Уже, по-видимому, в своей постели, – Глеб как-то тяжело вздохнул, отпустил меня и лег на спину. – Ядвига, а ты хочешь жить в городе?

Меня аж сдуло с кровати. И пока Глеб, как-то странно морщась, искал себе место поудобнее, я его старалась рассмотреть. 

- Ты, часом, головой не бился? Захворал? Перепил? – нет, ну а что я еще могу подумать? - Ты что тут делаешь? 

Лежит, смотрит на меня, вздыхает. А сам вид имеет чудной: на лбу шишка, на скуле синяк растекся, на спине лежать явно неудобно. Волосы с левого бока зеленым отливают, справа вроде его родной цвет – черные, как у Теньки моей перья. Глаза красные, левый глаз дергается. Нет, вообще он мужчина видный. Глаза синие, сам брюнет, фигура ого-го для пятисотлетнего старикана-то! Брови вразлет, прямой нос. Красив, зараза, но сейчас вид имеет нетоварный. Да уж. Не знаю, что вчера Марфа с Олянкой творили, да навытворяли они много, видимо. 

- А ты, Ядвига, не знаешь, что я тут делаю?! 

- Я тебе больше скажу: я даже не знаю, почему ты так выглядишь. Я не догадываюсь, где мои звери и кто еще в избе притаился. Вставай давай! Пошла я избу обойду, хоть народ найду.

Да-да, смелая и сильная, я просто хотела сбежать и уже развернулась к двери, когда меня догнал его голос:

- Так нет никого. Тимоха забрал живность твою и к себе улетел, поганец. А остальные разбежались, как только я на поляну приземлился. Осталась ты, на лавочке спящая, да Тимка. Но он был исключительно недолго. Пару фраз успел мне сказать и улетел. 

- Как это разбежались? А ну вставай, пошли в горницу, я тут разговаривать не намерена. Да и оденься уже, вон сундук стоит. 

И сама гордой походкой с прямой спиной пошла по комнатам с обходом. На самом деле до другого сундука добралась, оделась, сбегала наспех умылась и пошла чайник ставить. А из комнаты да, выплывала очень гордо. Изба и правда стояла пустая. Выглянув в окно, увидела, что на поляне все убрано. Это кто же такой старательный-то? Дел нет никаких, есть я, Глеб и куча вопросов в моей голове. 

Тут, спотыкаясь, шипя и ругаясь, прихромал виновник моих переживаний. Расселся на моем диване, с каким-то облегчением вытянул ноги и стал меня разглядывать. Я кожей этот взгляд чувствовала: от кончиков пальчиков ног, которые выглядывали из-под сарафана, до самой моей рыжей макушки. 

- Ну что, Ядвига, теперь мы с тобой можем поговорить? 

- О чем? Тебе со мной неинтересно было разговаривать не один век, а сейчас чего? 

- Почему же неинтересно? Очень интересно. Но ты же сама не хотела меня видеть. А тут нате вам, такое приглашение! Я просто не смог его проигнорировать! 

В глазах у одного бессмертного индивида полыхнуло что-то такое, на грани злости. Ишь чего, я тоже сверкать глазами умею! 

- Я тебя и вчера не звала. Ты сам пришел, в кровать зачем-то забрался и сейчас мне что-то еще выговариваешь. Да ты, Кощей (кощей?), не иначе, совсем в городе своем обнаглел. Забыл, кто я? 

- Нет, не забыл! Яга ты, причем дурная!!! 

- Я – дурная?! Я?! 

Вот тут нервы мои не выдержали и полетели по комнате предметы, начиная от чашек и заканчивая супницей. Хороший сервиз был, новый почти, всего-то лет восемьдесят. 

- Ядвига, черти на твою голову! Успокоилась? 

- Глебушка, милок, вылези из-за дивана, у меня тут еще масленка осталась. Чего ты туда вообще полез-то?!

- У Марфы своей спроси, я с ночи все больше ползаю. Около меня что-то слишком часто все летает!!! Науськала подруг своих дурных?! Довольна?! Чего ты им наговорила такого, что меня вчера и икота мучала, потом волосы зеленеть начали, потом волосы с тела выпадать, а потом так и вовсе стул подо мной загорелся, а пепел в предложение ложился: «Кощей, трус, приходи к Ядвиге!». Это что было?! И ты смотри какие щедрые, выстроили портал мне из дома да к лесу твоему. А пока я через чащи твои продирался, еще и проклятиями наградили. Ты, кстати, почему за тропами перестала следить?

Он кричит, глаза горят, кулаки сжал. Смотрит, как статуя «мужчина держит себя в руках». Это как же тебя проняло вчера, Глебушка, что все твое хладнокровие как ветром сдуло-то?! Что он там про тропы-то? 

- К черту тропы, Глеб! Для кого мне их расчищать-то? Ты почему магию да заклятия-проклятия вчера не блокировал?! Что это с тобой стало, что они тебя так легко подловили?! 

- А они, радость моя, твою кровь использовали, и пока я по своему дому бегал от моих ножей и вилок, распутывая их заклятие, успели наградить меня блокировкой моей магии. Точнее, не так: эти умницы, господи прости, обезопасили себя и тебя заодно, и блокировка исключительно на вашу ягушинскую магию стоит. То есть ей я теперь сопротивляться не могу. Как долго - не знаю, но разберусь. Ядвига, какого драного лешего происходило вчера? 

Вроде успокоился Глебка, расслабился, привалился плечом к стене, стоит и смотрит на меня. А чего смотрит? Я чиста, как первый снег, и совести у меня нет совсем. 

- А я откуда знаю? У нас тут вечер встреч был: пили, ели, хулиганили, сплетничали. А потом не помню. 

- Встречи, значит… Классом собирались, а меня даже не позвала. Да что ж я тебе такого плохого сделать-то успел? Ой, нет, я знаю, много чего. Но чтобы вот так, триста лет со мной не общаться, Ядвига! И это после сорока ночей… Да почему?! Раз уж мы так мило разговариваем, может объяснишь?! 

Вот тебе раз. Я-то думала, это я должна претензии предъявлять, а тут, оказывается, ко мне не с пустыми руками пришли. Постояли, помолчали. Еще помолчали. А что, собственно, стоим-то? 

- Пошли, на диван присядем. Стоя что-то мне плохо думается. 

- Спасибо тебе, яга добрая, заботливая! Но я, пожалуй, постою. Ты знаешь, проклятие на невезение, горящий стул под попой и три раза упасть на ровном месте не дают мне сидеть спокойно! 

Нет, ну если так вопрос стоит, то понять его можно. Я пока мало разобралась, что к чему, но ягушки вчера развлеклись на славу. Вон, замучили мужика как, сволочи! И все без моего участия! 

- Глеб, давай так: ты рассказываешь, что вчера у тебя произошло, ну, более подробно. Мы тебя лечим, а потом уже будем орать и выяснять кто прав, а кто виноват.

- А давай ты мне для начала поведаешь, что вчера подружкам своим рассказала, а потом уже я поделюсь своими приключениями?

После недолгих уговоров Глеб таки согласился, что подлатать его пострадавшее эго, ну в смысле, организм, как-то нужнее. Поэтому краткую версию вчерашнего непотребства я рассказывала под угуканье, шипение, временами рычание и скрипение зубов. Ну и прерывалась на смешки, смех, а порой и хохот. Так особо сильное впечатление на меня произвело наполовину облысевшее тело бессмертного. Ага, вдоль. Одна рука, одна нога, половина груди. Ох, я смеялась до тех пор, пока не сползла по стеночке на пол. Это навсегда останется в моей памяти. Глеб в этот момент особенно грозно смотрел на меня и что-то рычал, что только усиливало мой истеричный уже смех. 

- Может и левую сторону…м-м-м... проредим?! – ну не то, чтобы я издевалась, но не смогла удержаться от этого предложения! Хотя бы ради его реакции я должна была спросить!

- Ядвига! 

И столько предупреждения в голосе, что я предпочла эту тему закрыть. Но это не мешало мне время от времени начинать хихикать, как представлю, почему Глеб исподнее снял, уже лежа на животе Ах-ха-ха-ха! Но свои догадки я оставила при себе, тем более передо мной открылось поле деятельности: такое весьма поджаренное, местами с содранными волдырями. Но если приглядеться, можно было разглядеть надпись «Привет от яг». Вот заразы! Оставили след, так сказать. Хорошо, что Глебка не сова и тылы свои разглядеть не может. И жаль, я это незаметно сфотографировать не смогу, а то такой памятный альбом получился бы, мечта! И зеленые волосы, и лысая нога, и вот «Привет». Да, Марфа с Оляной развернулись вчера на славу! Да и Погань, я уверена, что зелень в волосах ее рук дело, тоже старалась, как мола. Было бы у нее чуть больше сил, Глебушка вряд ли когда-нибудь бы смог избавится от этого оттенка, а так сходит потихоньку уже сейчас. 

И вот, пока я примочками, заговорами и шепотками лечила болезного, но очень гордого, старательно ему рассказывала, как мы вчера время провели. Глебка не перебивал, иногда смеялся, иногда шипел, ну это не к рассказу относилось, а скорее к моему непроходящему веселью, пока не добралась до наших девчачьих излияний. Ну сложно мне было признаться, что я, Ядвига, плакалась, как сопливая девчонка, о своей неразделенной любви к этому стервецу. А Глеб словно почувствовал самый ответственный момент - весь обратился в слух. 

Он уже сидел, и я заговаривала его шишку и синяк на лице. Из-за немного провокационной близости наших лиц я говорила все тише, чувствуя, как предательская краска стыда подбирается к щекам. А он, в свою очередь, все внимательнее меня рассматривал. Особо долго смотрел в глаза, будто что-то хотел найти в них, задержался на губах, улыбнулся моему носу или веснушкам, нет, всё-таки носу. И опять смотрит в глаза. А я вроде уже и заговор закончила, и рассказ не могу продолжить. Так и замерли, молча глядя друг на друга. Ох, как мне моей живности в избе не хватает! Сейчас Тенька бы хлопала крыльями и ворчала бы на Мрака, пока тот вел партизанскую войну по добыче молока. Или они вели бы очередной спор, то и дело зовя меня их рассудить. Так нет же, в доме тихо и все как будто замерло в ожидании. Хотя, вот чего может ждать пыль? Вот она-то чего замерла? И эта мысль была такой неожиданной, что я резко отпрянула от Глеба, внимательно рассматривая эту зависшую в воздухе около окна пыль. 

- Ядвига, что? 

- Глеб, а ты скажи, совсем ягушинскую магию не чуешь? 

- Ну почему, только ту, которая на меня направлена. Поэтому и сопротивляться не могу. 

- А сейчас что-то чуешь? 

- Хороший вопрос. Что происходит? 

- Да так, что-то мне кажется странным… Погоди-ка. 

Я подошла к окну: все так же тихо и спокойно. Птички поют, деревья веточками шевелят, кустики шуршат. Хм. Отошла от окна. Пыль. Все так же висит на одном месте. 

- Ну-ка, дай-ка мне несколько волосинок.

И пока Глеб не успел отреагировать, подошла и выдрала у него небольшой клок волос. 

Слушая, как кто-то вспоминает чью-то мать и добрую половину женщин чьей-то семьи, вот честно, если это все его родственницы, нужно еще пять раз подумать, а стоит ли с ним судьбу свою связывать? Судя по всему, там крайне неприятные женщины. Так вот, под эти заковыристые речи я зажгла свечу, спалила волосы, пошептав над ними, а пепел сдула на эту пыль. И вот теперь стало очень даже видно, что эта пыль висит не просто так, а имеет в себе спрятанное ухо. Ух, кто это у нас такой любопытный? Ну, девочки, вчера мало развлекались?! Сегодня моя очередь! Схватив пучок трав, а там и полынь, и молочай, и зверобой, со всего своего размаха стеганула по этому уху. Ну вот так-то лучше. Теперь у нас где-то есть одна злая подглуховатая ведьма с опухшим ухом и горечью во рту. Чтобы меньше болтала, о чем услышала. 

- Так, Ядвига, что это вот сейчас за ритуальный танец с пучком травы был? И с выдиранием у меня волос? Ты ж мне плешь оставила! Что, решила исправить то, что вчера товарки твои не доделали? 

- Да что ты, золотце! Это я чьё-то ухо сейчас сначала выявила, а потом и наказала, чтобы неповадно было за друзьями подслушивать. Ишь, разошлись, успокоиться не могут! А ты как в школе прогуливал уроки магии для яг, так до их пор в ней и не разбираешься?! 

Ох ты батюшки, глазки в пол и задумчиво голову чешем. 

- Да оставь ты волосы свои в покое! Там было-то волосинок пять от силы. Так что если плешь и есть, то совсем крохотная. 

- Ядвига, мухоморов тебе в суп, да почему же с тобой так всегда сложно-то?! Вот чего ты мне сейчас школу вспоминаешь, если так и не рассказала про вчерашний вечер? Точнее, видимо, про его самую интересную часть. Что стоишь бледнеешь? Думаешь, я не понял из-за кого мне вчера было так весело?! Признавайся давай! 

Стою и правда бледнею. А что мне ему сказать? Что я так за эти века измаялась, что совсем раскисла вчера, глядя на счастливых однокашниц? Или что мне его все это время настолько не хватало, что я даже по мелочам пакостить перестала? А как же гордость? 

- А что тебе, Глебка, совсем худо пришлось? 

- Худо, Ядвига, худо! А еще весело и задорно. Но давай сначала закончим со вчерашним. Давай я тебе даже подскажу. Вы, наверное, распались на компашки по интересам и с девочками решили посекретничать. Так? 

Ишь, какой проницательный. Сидит, руки на груди сложил, взгляд пронзительный, а губы слегка улыбаются. Ну что за наказание мне? 

- Допустим.

- Угу, значит так. А о чем девочки секретничают? 

- О чем? – ох ты ж, может он сам за меня все расскажет?

- Давай я предположу, что о личном…

- Предполагай.

- Ядвига, я ведь сейчас такого придумать могу, тебе стыдно станет! – и улыбка такая, меня сейчас точно провоцируют. Но удержаться нет сил. Ох, любопытство, куда ж ты меня на дорогу кривую ведешь-то? 

- А ты, Глебушка, не стесняйся, выдумывай. Как знать, может это тебе стыдно станет, - а что, я тоже так могу. Тем более самой рассказывать … Ни-за-что!!! 

Кощей встал, потянулся, оглядел меня с головы до ног. Да так, что захотелось ему сказать, что он похабник! Заложил руки за спину и пошел кругами ходить. В глазах огонь, рожа хитрая, сейчас, видимо, меня будут удивлять. Но с первых же его слов мне что-то стало не до веселья. 

- Давай подумаем. Сидят девицы, пьют наливочку. И обсуждают мужиков. Девицы уже порядком набрались, напакостничали, так что темы в основном околопостельные. Марфа об их с Иваном жизни рассказывала, с Айкой спорила, они всегда друг друга подначивать любили. Оляна в своем репертуаре была: эта вообще никогда в высказываниях не стеснялась. Геша, я уверен, скромненько своего водяного упомянула. Самая сдержанная из вас, охальниц. А о чем же могла рассказать ты? Ну-ка, дай подумаю… 

Ох, а давай ты думать не будешь? Ты что, мухой вчера в моем лесу летал, что ли? Что-то мне нехорошо. А Глеб тем временем продолжал: 

- О чем же могла поведать Ядвига? – остановился, смотрит, как я с преувеличенным интересом его слушаю, даже на стульчик присела. А у самой поджилки дрожат. Заметил, гад, улыбается. – Думаю, одна хорошо известная мне ежка рассказала грустную историю о том, как она снилась сорок ночей одному конкретному, очень симпатичному кощею, связывая себя с ним всеми возможными способами. И связь эта получилась крепче канатов. И как потом она исчезла из его жизни на три века. Но так как она очень гордая ежка, сама она, конечно же, его ни позвать не могла, ни приехать к нему. Да, Ядвига?! А потом сердобольные подруги решили подсобить. И когда одна ежка напилась и уснула, они начали меня вызывать очень своеобразными способами. Но что ждать от пьяных подруг? Что ж ты, Ядвига, молчишь? 

Спросил и ждет ответа. А я молчу. Молчу и думаю, что где-то что-то в этой вселенной пошло не так. Это что сейчас было? Это меня обвинили в том, что я, стерва старая, мужика мучаю? У меня аж и бледность прошла, и доброта скончалась. Резко встав со стула, сделала три решительных шага к этому гаду. И пока он с насмешкой смотрел на меня, также решительно залепила ему звонкую пощёчину. Ох, давно нужно было и приехать к нему, и пару раз по щекам пройтись. Прям на душе легче стало. 

- Это я тебя бросила?! Я тебя мучала?! – хлесть по второй щеке, пока стоит первую потирает. – Это я, что ли, сорок ночей в другую сторону смотрела, а потом исчезла на три века и ни разу с тобой не связалась?! – на-ка тебе еще и кулачком по плечу. – Ты меня обвиняешь в гордости?! 

Судорожный вздох. Нет, не сдержала я его, поэтому поспешила отойти от этого змея, мучителя моего. Гад, зараза. 

- Да, гордая! А что ты мне оставил, кроме гордости-то? А, Глеб? Ни надежды, ни воспоминаний добрых. Ты все ночи как будто одолжение мне делал, с брезгливым видом обнимал меня и рассматривал дуб. Дуб, Глебушка, сорок ночей тот треклятый дуб! Ты уехал в город на следующий день после последнего нашего свидания во сне. И даже не сказал куда. Ты ни разу не поинтересовался, как у меня дела. Так что же ты сейчас про гордость-то говоришь? Если окромя этой гордости у меня больше и нет ничего?! Что теперь ты смотришь и молчишь?! 

А он, и правда, стоял и молчал. И так внимательно смотрел на меня. Нет, он не был злым и не был насмешливым. Он был растерянным. 

- Ты тот, кого я знаю со школьных пней, жизни мне не давал двести лет. Мы с тобой были соперниками, временами почти врагами. Мы же счет даже вели наших побед друг над другом. Ты же тот, кто меня спас, своими руками лечил и кричал на меня, чтобы я не смела сдаваться. Ты тот, кто заставил осознать меня, что все эти годы я не ненависть к тебе чувствовала, совсем нет. И ты же, ты!!! Дал мне надежду, что я не одна. Сам, первый от меня отвернулся и сбежал, как трус! 

Я кричала, потом шептала и не сразу заметила, что слезы струятся по моим щекам. Я только и могла смотреть в это бледное лицо с благородными чертами. В эти серые глаза, которые так внимательно смотрели на меня. И я даже не осознавала, что он попросту шокирован как моими словами, так и моим видом. Да, вот всякой он меня видел, но такую даже я сама себя не узнаю. Резким движением смахнув слезы, я отвернулась от него. Мне нужно успокоиться, а под этим пристальным взглядом у меня не получается, слишком глубоко засела во мне обида. 

- Уходи, Глеб. Я уже привыкла, что тебя нет. Не нужно было тебе приходить. Пошутил и хватит. Уходи. Я и так слишком много наговорила. Я разорву эти канаты, которые тебе жить мешают. Слово даю, разорву их. 

Я стояла, обнимая себя за плечи, закрыв глаза и пытаясь успокоится. Мне не хотелось сейчас ни разговаривать, ни думать. Я вспоминала сегодняшнее утро и руку, лежащую у меня на талии. И его слова. Я не знаю, что у него в голове. Почему он меня во всем винит, но мне даже не интересно, что с ним именно вчера было. Как-то пропал интерес. 

Я так ушла в свои мысли, что не слышала, как Глеб подошел ко мне. Я только почувствовала, как его руки легли мне на плечи. Как он, не прикладывая никаких усилий, развернул меня лицом к себе. Я даже глаза не открывала. Я вся ушла в ощущения. Вот он пальцами собирает мои слезы. А теперь аккуратно заправляет выбившиеся пряди волос за ухо. И тут же он меня обнял, крепко-крепко. И я смогла признаться себе, что не смотря на все обещания и на всю гордость, отказаться от него я не смогу. Даже если такие моменты у нас будут раз в несколько веков, после пьянки и непременно с ссорами. Но просто не смогу. Глеб тяжело вздохнул и решил заговорить: 

- Ядвига, скажи, а ты помнишь, как я тебя лечил? Точнее, что я тебе тогда говорил, кроме криков, чтобы ты не сдавалась? А помнишь ли ты, о чем мы с тобой говорили, когда лихо отмечали твое окончательное выздоровление? И самый главный вопрос: ты дословно сможешь вспомнить, что ты мне наговорила утром, когда мы проснулись в одной постели? Потому что из всех твоих слов, так хлестко бьющих, я могу сделать вывод, что ни черта ты, Ядвига, не помнишь! И знаешь, дурак я! Ох, какой я дурак! И правильно вчера твои подруги сделали. Наверное, скажу им спасибо, когда увижу. И за пробку от шампанского, которая летала за мной, пока не поставила мне шишку. И за то проклятие, которое мешает мне противостоять вашей магии. Я, наверное, заслужил и икоту, да такую, что заставила меня опрокинуть пузырь с зеленкой, а он возьми и пролейся мне на голову. 

- Я думала, это Погань тебя так, – нет, вообще, я вся обратилась в слух, всё-таки было очень интересно, что он мне скажет. Но тут вот смолчать не смогла. – Ну, волосы зеленные, думала это Поганка тебя наградила.

- Нет, Поганка до меня добраться не может. Она, может, что-то советовала, но после того, как я ее с восьмым мужем познакомил, у нас с ней договор о ее ненападении. А то стабильно раз в десять лет она на мне свои экспериментальные наговоры репетировала, объясняя это тем, что я бессмертный. Гадина старая. 

Отстранившись, Глеб заглянул в лицо одной заплаканной яге, еще раз пробежавшись кончиками пальцев по моим щекам. Взял меня за руки и потихоньку повел к дивану. И лишь усадив меня туда, убедившись, что я больше не плачу, сходил за стулом. Сел напротив, видимо, чтобы легче было наблюдать за мной. Сцапал мои ладошки и стал перебирать пальчики. Нет, мне конечно все нравится и даже приятно, но он молчит. Смотрит на наши руки и молчит. 

- Глеб, что ты мне говорил, пока я умирать у тебя в доме собиралась? 

- М-м-м, а что, про неожиданное выпадение волос в душе ты послушать не хочешь? Или о том, что я так сильно этому удивился, что шарахнулся об лейку и, как итог, синяк на скуле. Или, например, о том, что я далеко не сразу понял, что на мне проклятие на невезение и все эти «случайности» не просто так происходят. Знаешь, когда мне позвонил Иван и сказал, что Марфа мне дословно передала: «Ну, сволочь бессмертная, сейчас повеселимся!» и он понятия не имеет, о чем это она и что за «веселье» меня ждет, я вот никак не ожидал такого развития событий. 

Нет, ну это конечно тоже интересно и даже немного смешно, но, если честно, мне хотелось подробнее узнать, что же я такого забыла. И очень сильно хотелось вспомнить, что именно я ему тогда наговорила. Но, видно, сейчас Глеб не совсем готов делиться теми воспоминаниями. Значит, будем слушать про вчерашний вечер. 

- А что ты ждал? – кажется, он понял, что его манёвры разгадали, как-то уж очень понимающе улыбнулся. 

- Знаешь, Ядвига, когда мне неделю назад позвонил Тимка и сказал, что вы собрались все встретиться, я обрадовался. И собирался к вам до тех пор, пока не узнал, что всех собираешь ты у себя. И тогда я понял, что всех ты пригласила лично, а меня нет. А я хотел бы встретиться с ребятами. Было бы здорово. Нет, не надо сейчас начинать разговор, что ты гордая, а я гад. Об этом позже, – он притянул мою правую ладошку к себе поближе и поцеловал каждый пальчик. – Знаешь, я отменил на вчерашний вечер все дела. И сидел дома. Один. И ждал, вдруг одна ежка все-таки соизволит меня позвать. Но время шло, рассвет близился, а звонок, который раздался, принес мне непонятное предупреждение. И тут, почти сразу, я начинаю икать. Иду за водой. Пока доставал стакан, опрокинул на себя зелёнку. А потом совсем стало весело. Я не уверен, когда именно стал таким невезучим, где-то между кухней и ванной, наверное. Потому что потом была череда очень нелепых ситуаций. Про эпизод с лейкой ты уже заешь, еще я трижды спотыкался на ровном месте, переворачивал в квартире все, что мог. Тем временем Марфа с Оляной развлекались - по кухне летали ножи и вилки, у меня в спальне ожил скелет пса…

- Ты держишь в спальне скелет?! – по-моему, город как-то странно на него влияет.

- Хм, нет, обычно не держу. Но этот, вообще-то, был бутафорский, я его должен был завтра на студию отвезти. Хотя, знаешь, скакал он по моей квартире очень даже живенько. И вот, пока мы так развлекались, я выяснил, что сопротивляться этим чарам не могу и стоило мне с громким, возможно слегка ненормальным хохотом сесть на стул, как он подо мной загорелся. Я еще спрошу у Тимы, как они его заставили живым огнем поделиться. 

Я ахнула. Просто, живой огонь - это вам не наведенное обычное пламя. Он же все, что угодно, спалить может за считанные секунды! Удивительно, что Глеб сильнее не пострадал…

- Да ты не переживай! Я как-то очень быстро снять штаны смог, больше всего пострадала моя…

- Гордость? 

- Ха-ха, да, именно гордость. А уж когда я увидел пепел, который собирается в надпись с приглашением к тебе… 

- Штаны надел обратно? 

- Ядвига! 

- Я просто спросила, – а сама сижу, улыбаюсь. Просто, как представлю, как вчера наши дамы тут развлекались… Эх, жалко я все пропустила! Марфа с ее: «Сиди, пей молча», весь вечер мне испортила!

- Ну да, спросила. Нет, вообще, я хотел сначала обезопасить себя, но да, штаны надел. Там просто как раз Тимоха позвонил, шепотом рассказал, что все это непотребство из-за тебя, что ежки вышли на тропу войны и что в заклинаниях используется твоя кровь. Кстати, откуда она у них взялась? 

А и правда, откуда? В голове по этому вопросу мыслей не было, воспоминаний тоже. Начала осматривать свои руки, ноги и заметила свежую царапину на запястье. Но именно царапину - слишком неаккуратную, чтобы думать, что меня специально ранили ради трех капель крови. 

- Скорее всего, когда я отключилась, руку об стол ободрала, вот эти заразы и воспользовались!

- Кстати, а ты чего это так напилась вчера, что за столом уснула? 

- Марфа, что б ей икалось целый день, с ее: «Сиди и пей молча». А молча я как-то очень быстро напилась. Последнее, что видела, это как три эти заразы над котлом склонили свои буйные головушки. 

- Угу, то есть ты и правда не знала, что эти шельмы вытворяли?

- Нет! Да, по большому счету не я этот разговор-то и начала. Геша меня с потрохами сдала. Я так, только небольшие подробности сама рассказала, не хотелось, чтобы об этом кто-то другой говорил. 

- Ну, теперь понятно, спасибо тебе, – и опять пальчики целует.

- За что? – я даже растерялась.

- Что не участвовала в этом, что не ты таким, хм, странным способом решила меня сюда позвать. И да, за царапину на руке. Ведь если бы не их портал, все с той же каплей твоей крови, я бы так и не смог сюда прийти. 

- Как это не смог? - удивленно смотрю ему в лицо, а он грустно улыбается. Опять эта его улыбка, скорее даже намек на нее, но сейчас я не хочу отвлекаться. Я хочу знать! 

- Глеб? 

- Что? 

- А почему ты без моей крови не смог бы сюда прийти? 

Нет, я магию яг знаю очень даже хорошо. Но то, на что он намекает… Этого просто быть не может! Не может быть…

- Так ты же мне сама запретила. Сказала: «Глаза б мои тебя не видели! И дом мой обходи за версту, нужен будешь - сама позову!».

Вот черт, значит, может. Это какие же эмоции тогда во мне бушевали, что тот запрет до сих пор действует?! 

Спрятала лицо в руках, для чего пришлось их забрать у этого, который бессмертный. И начала лихорадочно думать. Но я не понимала, у меня не должно было быть столько сил в тот момент. Я же была на грани несколько дней. Что же я такого важного забыла-то?! 

- Ядвига, ты чего? Ты только не плачь, ладно? Ты там чего в домик спряталась? Посмотри на меня. Ядвига, давай, посмотри... – и он, вот так, сюсюкая как с маленькой, стал осторожно мои руки отодвигать от лица. 

- Ядвига, послушай, я понял, правда понял, что ты ничего не помнишь. Точнее, самого важного ты не помнишь. Я тебе все расскажу, честно, только ты не переживай. И давай уже думать о хорошем: что я теперь буду постоянно рядом с тобой, не смогу без тебя. И это меня только радует. Ну, слышишь меня? Да я жить у тебя в избушке буду теперь…

- Это еще почему?!

- А потому что эти криворучки вчера чего-то намудрили и теперь мне неудачи как мелкие, так и крупные, только рядом с тобой не грозят. Я вчера, когда узнал об этом, Мрак рассказал, пока Тень твоя смеялась надо мной, так на радостях тебя на руки взял и спать пошел. И правда, по дороге не споткнулся ни разу, не уронил ничего. Так и уснул с тобой на руках.

- Это ты только из-за этого со мной будешь? Да иди ты, Глеб! Я сейчас же с тебя все поснимаю, что они навешать успели. Не нужно мне такое счастье! 

- Какое такое? Ядвига, да хоть снимай, хоть не снимай, никуда я отсюда один не уйду. Я этого столько ждал!

- Сколько?! Что, не мог Тимохе рассказать? Он бы мне все объяснил, давно бы этой проблемы не было! 

- Вот же ты девка дурная! Что мне ему рассказать нужно было? Что я ритуал единения провел с тобой, даже до того, как сниться тебе начал, а после первой брачной ночи ты мне запретила даже смотреть в свою сторону? Что я сорок ночей с запретом боролся, чтобы хоть один раз посмотреть на жену законную по всем магическим правилам? Или то, что после этого она мне триста лет не звонила, не писала, и уж тем более не приезжала сама?! Знаешь, Ядвига, не ты одна гордая! 

- Что? 

И вот редко у меня такое было в жизни моей долгой, но сейчас, сидя в своей родной избе и смотря на этого невозможного бессмертного, я не знала, что сказать. У меня случился шок всей моей жизни. Это как же… Это я три века замужем и даже не знаю об этом? Это что же с памятью моей должно было случиться, чтобы я ритуал единения забыла? Да это настолько древняя магия, что ни разорвать, ни отказаться нельзя. И человек, который пошел на это, он же все, на всю жизнь связан: ни предать, ни изменить, ни физически больно сделать. А Глеб, он же бессмертный. У меня нет слов. Гляньте-ка, встретились двое: один - гордый дурак, вторая - забывчивая дура. Ой, мама! Ну теперь понятно, почему я весь день как девушка бегаю. Я-то думала, что полог не растаял, а это, оказывается, из-за того, что он рядом. Ну дура же, как есть дура. Как в глаза-то ему теперь смотреть? Он, вон, сидит, руки в волосы запустил и не смотрит на меня. Господи, да я бы тоже не смотрела. Стыдно-то как! Ну как можно было забыть, что я замужем?! 

То есть, это я во всем виновата? 

Нет, я конечно все понимаю, и мне жутко стыдно. И вообще, у меня все еще шок. Но вот так просто взять и признать саму себя виноватой во всех наших проблемах… Ага, конечно! Я все-таки яга и нечего мне тут! А так, вот он сейчас меня обвинит и сам потом еще извиняться будет, ибо нечего пытаться меня сделать козой отпущения.. Вот как!!! 

- Ты виновата? Во всем? Нет, конечно! Ядвига, что ты?! Разве что в несдержанности и чрезмерной гордости. Но во ВСЕМ виноваты мы оба. И оба за свою дурость уже немало поплатились.

Та-а-ак, что-то мой план рухнул, даже не начав осуществляться. Сижу, смотрю, как этот гордый и красивый сильнее взлохматил себе волосы. Прошелся по комнате, поулыбался печальной улыбкой своим мыслям. И стоит теперь, смотрит в окно. 

- И что теперь? Что, Глеб? 

- А что теперь? Нам, наверное, нужно какое-то время побыть вместе, проверить, так сказать, чувства. Выяснить, сможем ли мы уживаться вместе. И если выяснится, что никак, я уеду обратно в город, а ты останешься свободной ягой. 

Это он сейчас так пошутил, да? Ой, что-то во мне просыпается зверь. Такой подлый-подлый. 

- Свободной, Глебушка? Вот прямо свободной?! И это вроде как с ритуалом единения?!

Вздрогнул, как-то очень виновато на меня посмотрел, голову свою дурную повесил…

- Ну, может не совсем свободной, но от своего присутствия в твоей жизни я тебя избавлю. 

- Это, Глебушка, звучит не как свобода! Это, собака ты сутулая, ОДИНОЧЕСТВО!!! А я, Глебка, уже триста лет как одинокая! Что ты там проверять собрался?! Насколько мы подходим друг другу? А ну-ка пошли!!! – вскочила с дивана, ох и злая я, а еще, да-да, подлая. Подошла к этому злодею и потащила его за руку в сторону спальни. – Идем-идем!!! 

- Куда? Ядвига, куда ты меня со зверским лицом тащишь? – спрашивал, конечно, а сам шел, даже усилий не прилагала, чтобы увести эту пакость за собой. То ли направление запомнил, то ли отродясь любопытством не обделен.

- Проверять, Глеб! Насколько сильно мы друг другу подходим! 

- Как проверять? 

- А молча, Глеба, молча! Вот сейчас в спальню придем и будем проверять…

Мне показалось или это теперь меня ведут по заданному направлению?

Час спустя из комнаты доносились мои довольные стоны и тихое пыхтение Глеба. А если кто-то не постеснялся бы заглянуть в эту комнату, они увидели бы умилительную картину. 

Я сидела за столом, а голову положила на руки, сложенные перед собой. Глеб стоял и очень аккуратно делал мне массаж плеч. По всей комнате были разбросаны туфли, сапоги, ботиночки вперемешку с платьями, сарафанами, чулками и нижним бельем. Я перемерила ВСЕ и на каждый свой новый образ требовала ответ: нравится ему или нет. 

Я, конечно, догадываюсь, что, идя сюда, Глеб совсем на другую проверку рассчитывал. И когда я его попросила обождать минутку, пока я приоденусь, он расселся на моей постели с очень уверенным видом. И вот тогда я убедилась в правильности своего решения. Просто из вредности, а не потому, что я не думала о той проверке, на которую кое-кто так торопился в эту комнату. 

А так и нервы ему потрепала, и посмотрела, как он то краснел, то бледнел, то губы закусывал. Сделала вывод: терпению обучен. Ну, серьезно, не каждый мужик выдержит проверку гардеробом, да еще при этом не распуская рук. 

А когда мне это представление надоело, уселась за свой столик, ну, такой хороший стол, чего уж там, не люблю я эти обгрызки, красиво называемые - трюмо. Так вот, села я спиной к Глебу и задумалась. Откровенно говоря, отпускать его не хотелось, но и вот так просто сразу пустить его в свою жизнь, в свой дом и зажить “семьей”… Как-то не так это должно было происходить, вот не так и все тут! 

И пока я сидела, вся такая задумчивая, Глеб подкрался ко мне и, не спрашивая, не предлагая, начал молча разминать мне шею. И я поплыла. Это же надо, какой хитрец, массаж - это запрещенный прием! Но вместо того, чтобы возмутиться, я медленно, чтобы не спугнуть такую удачу, опустила голову на руки, расслабила плечи и улетела в космос. 

Говорить я уже не хотела и по комнате только и раздавались мои: 

- М-м-м-м… а-а-а-ах…. еще-е-е… 

Ну и довольное хмыканье бессмертного хитреца. Не знаю, какой он муж, но руки у него золотые. И вот за такое счастье, я про мои плечи и его руки, я готова ему простить грязные носки, и, временами, даже поганый характер. 

А когда мой сказочный злодей понял, что “клиент готов”, то есть я уже расслабилась настолько, что массаж уже как бы и не нужен, меня подхватили на руки, донесли до кровати и вот так со мной на руках на нее и сели. 

Какой-то невероятно долгий миг он просто смотрел мне в глаза. После чего, так и не проронив ни слова, улегся прямо на смятую постель, все так же не выпуская меня из объятий, поцеловал в кончик носа, уткнулся подбородком мне в макушку. И пока я тихо млела от всего этого, шепнул: 

- Спи. Мы с тобой все решим, а сейчас просто спи, коварная моя. Я все равно никуда не уйду. Слишком долго я к тебе шел. 

И вот после этих слов даже спорить не захотелось, только прижалась к нему покрепче и решила послушаться своего мужчину. Точно моего! Фиг я его кому отдам теперь! 

Просыпалась я с глупой, но очень счастливой улыбкой на лице. За окном было уже темно, но мне не жалко было этого времени. Видно, мне и правда нужно было вот так отдохнуть. Откуда-то из недр дома доносились голоса, кто-то тихо, но очень эмоционально разговаривал. А еще по дому плыли ароматы готовой еды. Вот тут все просто: так готовить умеет только Мрак. Нет, я тоже готовлю хорошо, но эта личность усатая когда-то договорился с печкой, и она теперь всячески ему помогает. Там такие запахи… м-м-м, срочно вставать! 

Сев на кровати, я удивленно огляделась: в комнате было убрано, ни одной вещи не валялось на полу. А на моем “столике” все баночки, мази, крема и духи были расставлены с такой аккуратностью, будто армия, выстроившаяся на построении пред генералом. Приятно. Не знаю, кто это сделал, живность моя или Глеб так показывает, что он в хозяйстве умеет быть очень даже полезным, но спасибо этому доброму самаритянину! 

Бодренько встав, наскоро умывшись и переодевшись в домашнее легкое платье, я пошла выяснять, кто где есть и кто с кем разговаривает. Дойдя до дверей кухни, я услышала тихий разговор Мрака с Глебом. Ну и Тень тоже была там. 

- Ох, Глебушка, бе-е-едный, кра-а-а! Скушай еще кусочек! – это Тень явно очень переживает за него. А с чего бы? 

- Тенька, хватит каркать, хозяйку разбудишь. Глеб, ну а ты то что? 

- Да ничего. Там после ритуала у нее такой выброс сил был, что я не мог сломать этот чертов запрет. Решил, сама вспомнит, одумается и позовет. А она, вон, до сих пор не помнит. Да и гордая не меньше меня. Обиделась, дуреха, и столько времени молчала. 

- Ох и настрадались вы оба! Ты, Глебушка, чаек-то пей, пей и р-р-расказывай. 

Ну, я так понимаю, что, как минимум, одну преданную поклонницу Глеб уже нашел себе. Эта его теперь и оберегать будет, и подкармливать. Ух, нахалка серая! 

- Тень, да погоди ты с чаем своим, пусть он сначала расскажет, что теперь-то? Что с нами и хозяйкой будет? Как жить дальше будем? 

И что-то мне так любопытно стало узнать ответ, что решила я задержаться рядом с дверью. Успею еще войти туда. Ну давай, Глеб, делись мыслями своими, я уже мысленно потирала ручки, сейчас все узнаю и даже самой спрашивать не придется. 

- Знаешь, Мрак, а вот это мы, пожалуй, с Ядвигой вместе решим. Тем более ей так не терпится с нами чай попить, стоит, вон, под дверью, стесняется войти. Пальчики на ножках очаровательных не стесняются из-под двери подглядывать, а сама она вон какая стеснительная у вас! 

И столько смеха в голосе, но доброго, не сердиться, наказание мое, а шутит. Эх, Ядвига, не умеешь под дверью прятаться - могла бы не начинать даже. Толкнув дверь, вошла в свою кухню. 

А картина-то интересная: за столом сидит Глеб, перед ним стоит самовар, пиалы с вареньем, большая кружка с чаем и целое блюдо разных пирожков. Чуть в стороне, все на том же столе, сидит Мрак, перед ним миска сливок. А на спинке стула примостилась Тень. В глазах столько печали, ишь как распереживалась. Печка пыхтит, не иначе новую партию пирожков печет, занавесочки задернуты, уютно, горят свечи. И вот в такой теплой, я бы сказала семейной, атмосфере все трое повернулись и смотрят на меня. 

Тень и Мрак выжидающе, Глеб с улыбкой. Он же первый и заговорил: 

- Ну что, Ядвига, тяжело шпионкой в своем доме быть? 

- Тяжко, Глебушка, ох и тяжко. Домочадцы у меня скрытные, все без меня норовят обсудить. Признавайтесь, партизаны, кто в комнате у меня порядок наводил? 

- Мур-р-р, хозяюшка, а там был беспор-р-рядок??? Ка-а-ак интер-р-ресно! 

- Кра-а-а, Мрак, морда наглая, а ты когда туда усы свои засунуть успел? – Тень была не на шутку удивлена. 

- Да как Тимоха нас перенес, первым делом и успел. Это ты поляну облетать отправилась, а я хозяйку пр-р-роведывать ходил. 

-И как, проведал? Что там было? 

- Да ничего, Теняшь: в комнате порядок, Ядвига спит, Глеб рядом лежит спиной к двери, так что лица не видел. Вот. 

Пока моя живность переговаривалась, мы с Глебом в некотором замешательстве смотрели друг на друга. Он был удивлен беспардонностью моих зверей, я осознанием, что убирался все-таки он! Понять бы еще - это разовая акция? Или на него и правда в хозяйстве можно положиться, и он будет помогать? 

- Спасибо, – одними губами сказала, чтобы не отвлекать эту парочку от их пикировок. Тот, кому это предназначалось, лишь улыбнулся и слегка кивнул: «Спасибо». 

Второе «спасибо» не знаю за что, но чувствую, что так нужно. Подошла к столу, села напротив Глеба, взяла протянутую Мраком кружку с чаем. И вот так, молча, стала рассматривать своего мужа. Он, в общем-то, занимался тем же самым. Давно мы не виделись, столько времени потеряли. И хотя за эти века Глеб почти не изменился, бессмертный же, я не могла сказать, что он все тот же. Изменился взгляд, там появилась мудрость, сила и уверенность были всегда, а теперь еще и мудрость. Прическа тоже поменялась: раньше он носил волосы длинными и всегда распущенными, сейчас же у него дорогая стрижка. И вообще жизнь в городе ему идет. Он выглядит холеным, дорогим мужчиной, который знает себе цену. Ну что ж, ему есть чем гордиться. У него, наверное, самая интересная работа из всех наших. Это мы все к земле своей привязаны, нам в городах худо. А он там хорошо устроился. Раньше сам сказки писал, да авторам продавал. О-о-о, особенно мне нравится вот та, где смерть кощеева в игле, игла в яйце… сказочник злодейский. А сейчас он на телевидении со сценаристами работает или консультантом историческим. А я что? Деревеньку берегу, за лесом вот слежу, людям помогаю: кому словом, кому делом, а другого могу и к топи отправить, чтобы неповадно было честный народ обижать. 

И я своей жизнью, своим занятием, была полностью довольна. С тех пор, как кощей исчез из моей жизни и всякие пакости перестали радовать, я поняла, что помогать мне нравится больше. Да, конечно, того азарта уже нет, но чувство удовлетворения гораздо ярче. Да просто приятно знать, что ты не только загубить можешь человека, но и спасти. 

А вот будет ли тут Глебу хорошо? Хватит ли ему такой жизни?! Вот такие мысли заставили меня опустить взгляд. Нет, я уже не переживала, что он не уживется с нами, я боялась, что ему станет тут скучно, и он захочет уйти. Потому что, как бы я не ерепенилась перед всеми и не кричала о гордости, я знаю точно, что проснувшись сегодня утром и увидев кто именно меня обнимает, уже тогда знала, что не хочу чтобы он уходил. 

Может я и глупая, но за все эти годы чувства не исчезли. Они затаились, спрятались, но не ушли. И, увидев его сегодня, выслушав его историю, меня накрыло лавиной таких сильных эмоций, коих я сама не ожидала. Хорошо, что смогла не повиснуть у него на шее с криками: “Не уходи, я не смогу без тебя-я-я-я!!!”. А то стыдно бы было не один десяток лет. 

И вот это понимание, что он может просто не прижиться именно на месте, в лесу, в деревне, пугало меня до ужаса! 

- Ядвига, посмотри на меня, пожалуйста! – голос Глеба был тихим, но в нем было столько уверенности, я просто не смогла не поднять взгляд. – Не нужно, не придумывай проблем там, где их просто быть не может. Что бы ты сейчас ни думала, и что бы так сильно тебя ни расстроило, поверь, это все не так! 

- Ты не можешь так уверенно говорить, даже не зная моих мыслей. Моих переживаний. А что, если… 

- Нет-нет, не если и никогда! Вспомни. Прошу тебя, вспомни. Я, правда, провел ритуал единения. И, может быть, я поторопился, но я был уверен уже тогда, что ты та самая женщина, которая мне нужна. Господи, да я это еще со школьных пней знал! И я точно тебе говорю, что я от тебя никогда не уйду. Я не смогу бросить тебя, ту, ради которой в моей душе поселилась доброта и понимание, терпение и нежность. Ту, которую давно уже полюбил и все ждал, когда же моя гордячка позовет меня. Я готов был бежать к тебе, даже если бы ты позвала меня из-за какой-то мелочи. Потому что я точно знал: стоит мне оказаться рядом с тобой и я уже никуда от тебя не уйду. 

Раздался тихий всхлип и шмыганье носом. Сидим, я смотрю на Глеба, он смотрит на меня. Всхлип… Сидим, смотрим глаза в глаза, в голове мысли разбежались… Шмыг. 

Да что ж такое-то! Резко поворачиваюсь к Теньке, совсем ворона размякла. Весь момент мне тут портит! 

-А не я это, Ядвига, нечего на меня брови свои хмурить, кра-а-а-а-а! 

И вот после такого заявления все медленно поворачиваемся и смотрим на Мрака. А котейка наш сидит с гордым видом и в окно смотрит. Ну да, не он. А платочек белый в черной лапе для красоты держит и усы дрожат от возмущения, не иначе! 

- Мракуша, кра-а-а, голубь мой. Ты чего носом своим тут шмыгаешь? Совсем, старый, обалдел, момент такой портить?! 

- Сор-р-ринка мне в глаз попала, соринка! – и сам весь такой невозмутимый. – Не обращайте на меня внимания, не хотел вас прерывать. 

Ну да, звери все в меня, гордые очень, а еще ехидные и бессовестные. Компания что надо. 

- Друзья мои пернато-лохматые. Шли бы вы спать, а? Вроде ночь на дворе! 

Нет, ну правда, мне тут такие вещи говорят, а они уши греют. А потом, знаю я их, еще и обсуждать это все будут не один год. 

- Му-р-р-р, Ядвига, солнышко ты наше. Какой спать? Мы ж от любопытства помр-р-рем, сжа-а-алься, хозяюшка! 

- Кхм! – о, Глебу, видимо, тоже понравилась эта песня кота. – Мрак, а дел нет у вас никаких, а? Поляну обойти, к Тимохе послание отнести? Не знаю, может за мышами побегать?! 

- Ох, Ядвига, гони его, гони, тебе говорят! Слушай мудрого кота, не приживется он тут. Он же нас притеснять будет, свободы передвижений лишать, а еще, еще, вон, делами завалить хочет! Гони!!! МЯУФ! – а последний вопль уже не мне адресован был, это Тень, умница моя, подлетела к этому шибко любопытному, да и стукнула его клювом про меж ушей. Воспитывает. 

- Кра-а-а, дурень! Это ты тут не приживешься! Здесь така любовь, така любовь, а ты “ГОНИ”… Сейчас тебя погоню! Пошли, комок шерсти, на веранде посидим, поговорим, – и тянет его за ухо в сторону двери 

- Куда “пошли”, Тень, ты что? Тут самое интересное!!! 

Сидим с Глебом, молча смотрим, как одна умная ворона вытаскивает из комнаты за ухо одного неумного кота. Зрелище уморительное, но мы сдерживаемся. Просто остаться одним и правда нужно. 

- Пошли, бестолочь лохматая! На кухне окно открыто, в смысле, воздухом дышать перед сном полезно! 

- Точно! Воздух! Умница моя крылатая, мур-р-р! Что ж ты так медленно ходишь-то! Скорее давай! 

Так как эта часть разговора велась уже за дверьми, мои звери не видели, как их хозяйка беззвучно смеялась над их наглостью, в то время как один бессмертный с очень коварной улыбкой тихо-тихо встал и так же тихо закрыл окно на кухню. А потом еще и меня на руки взял, да и понес в гостиную. Правильно, чая мы уже напились, а поговорить необходимо. 

Разместившись на диване по разным углам, но лицом друг к другу, мы молча сидели. Не знаю, о чем в этот момент думал мой кощей. Я слушала тишину. Бывает так, вроде нужно что-то делать, решать какие-то проблемы, делать дела насущные, но ты садишься и затихаешь. Слышишь, как живет твой дом, как живет природа за окном, а сама сидишь тихо-тихо и мыслей в голове нет. Возможно, это мой способ не думать сейчас обо всем и сразу, но вот так, сидя на диване и слушая, как шелестят деревья за окном, как тихо потрескивает пламя свечи, которую зажег Глеб, как только усадил меня, слышать все звуки дома, такие знакомые и родные, растворяться в них , в такие мгновения я находила решение многих проблем. И вот в этой почти тишине, где нет ни одного лишнего звука, я поняла, что наше молчание, оно очень доброе, уютное. Нет напряжения и неловкости. Как будто мы уже так сидели, молчали и просто наслаждались спокойной ночью, были вместе, но при этом не мешали друг другу. Сложно описать, что я сейчас чувствую, но мне это чувство нравится, оно заполняет меня всю и появляется уверенность, что я хочу больше таких мгновений, когда не нужно ничего говорить. Когда тебе хорошо просто от того, что вы молчите вместе. 

А теперь главный вопрос: как ему сказать об этом, не признаваясь в том, что я очень боюсь, что он все-таки уйдет от нас. Не от меня одной, а от моей избушки и моих зверей, которые уже безоговорочно его приняли. Уйдет из моего леса. 

Глеб как будто понял, что в моей голове опять роятся мысли, которые и высказать страшно, и умолчать становится трудно. Придвинулся ко мне, и все так же молча обнял. Бережно, но при этом крепко, так, как будто не отпустит меня никогда. И вот что меня удивляет, в его прикосновениях нет ни робости, ни жадности. Он не боится меня спугнуть, но при этом не набрасывается, как голодный зверь. Наверное, поэтому и нет желания сопротивляться, да и зачем? Просто положила голову ему на плечо, а он просто уткнулся мне в макушку своим подбородком. 

- Знаешь, Ядвига, я чувствую, что тебя что-то беспокоит. И я это могу понять, наверное, слишком много новостей сразу на тебя я вывалил. И, да, на волнение ты имеешь право. Но запомни, моя гордая вредина: я не уйду, больше ты меня прогнать из-за своих страхов не сможешь. Не уйду сам и не дам уйти тебе. Всем твоим сомнениям я даже шанса не оставлю, все решим и обо всем договоримся. Ты только не молчи. Я, конечно, бессмертный, но мысли читать не умею. И если тебя что-то тревожит - ты скажи мне, и мы вместе со всем разберемся. 

Щекой чувствую, как Глеб глубоко вздохнул. Опустила голову чуть ниже и теперь еще и слышу, как глухо бьётся его сердце. Спокойно, уверенно. 

- Дай нам шанс, Ядвига, слышишь! Я свое решение принял давно уже. И я хочу быть с тобой. Поэтому прошу: дай нашим отношениям шанс. 

Ну, по крайней мере, сейчас он готов говорить и просить. Давай, Ядвига, решайся. Ты же так давно его ждала. Всех мужиков от себя выпроваживала, не понимала, почему отказываешься от счастья человеческого, но гнала ведь. Значит и правда провел обряд. И пусть я этого не помню, но подсознательно не допускала близких отношений ни с кем. Да и не хотелось, ждала ведь, все это время ждала одного единственного бессмертного. 

И вдруг, сама от себя не ожидая, я начала готовить: 

- Я боюсь, Глеб. Мне сложно представить, что ты бросишь город и привычную для тебя жизнь, чтобы остаться здесь. А сама я в городе не смогу. Не в этой деревне, так в другой, в лесу, на отшибе. Но жить я хочу ближе к земле, к простым людям. Боюсь, что ты переедешь, я привыкну к тебе, а потом ты заскучаешь или разочаруешься, или затоскуешь по своей яркой городской жизни и просто бросишь нас. 

- Нас? 

- Да, Глеб, нас. Ты посмотри! Ты здесь один день, а избушка моя тебя не гонит, хотя она у меня дама с характером. Печка пирожки самые вкусные печет, а про зверей своих даже говорить не хочу. Они тебя все приняли сразу. И если ты уйдешь, плохо может быть не только мне. 

Вот, призналась. И вроде не ягушинское это дело, вот так растекаться, но как-то легче стало. Пусть сам пять раз подумает, прежде чем настаивать на своем. 

А он как-то странно хмыкнул и еще крепче меня обнял. 

- Ядвига, вот ты вроде уже не один век живешь, а смотрю на тебя, слушаю и не понимаю: как ты смогла, при всем своем вредном характере, остаться такой наивной, а? 

- Чегось? – вот как-то непроизвольно вырвалось, честное слово, я умею нормально говорить! 

Сидит и явно надо мной смеется. Нет, в комнате все также тихо, но я-то чувствую, как плечо трясется. 

Ну, погоди, кощеюшка! Я тебе тут душу открываю, а ты потешаешься! Ох, отольются тебе все мои переживания! Не знаю еще, как и когда, но отольются! 

- Ох, не иначе ты там мне уже пакость придумываешь? Ядвига, ты пойми, я не собираюсь от тебя уходить. И зверей твоих бросать, и уж тем более избушку с печкой. Достроить - могу, в другое место предложить переехать всем вместе - тоже могу. Но не брошу и не обижу. Вас - точно нет, – и тихий смех наконец-то вырвался на свободу. – Слышите, два шпиона, которые под окном сидят. Я останусь с вами, и да, вы, два нахала, мне тоже очень понравились! 

- Нахал тут один, кра-а-а! Я только чуточку нахалка! 

Мда. И правда, сидят под окном. Не скроешься от них. 

- Кра-а-а, Ядвига, оставляй себе мужика. Зря, что ли, мы его так долго ждали?! 

- Мяф, вот и сдала Тенюшка нашу ягушку с потрохами. Мужик, может, еще и не знал, что его тут ждали. Может, он только еще надеяться на это начал, а ты, пфр-р-р, о-о-оп и все ему рассказала. 

И тишина опять за окном. Как будто кто-то сидит и осознает, как крупно подставила хозяйку. И я осознала, впечатлилась, затихла мышкой на груди большого кота. Жду, когда он тоже впечатлится. А он впечатляется. Вон как руки напряглись, да сердце в два раза чаще биться стало. Ой, мама! Ну спасибо тебе, Тень, вовек не забуду! 

- Ждали? – тихий шепот рядом с моим ушком, от которого мурашки бодрым строем побежали вдоль позвоночника. 

– Долго ждали?! – и еще один отряд мурах пошел по рукам. И говорить уже не хочется совсем. 

- Ядвига, - чувствую, как сильные пальцы приподнимают мое лицо, осторожно, даже нежно, – Ядвига, посмотри на меня, пожалуйста! 

Ну, как бы да, смотреть с закрытыми глазами сложно, хотя не помню, когда это я так зажмуриться успела. Ох ты ж! Бабка ведь уже по годам, а смущаюсь как девушка молодая. 

Медленно открыла глаза, чтобы утонуть в том море нежности, которое сейчас смотрит его глазами. Там ураган. И там мерцают звезды, такие самодовольные звезды. И вот тут я подумала: да пусть остается! А придумать, как жизнь его разнообразить, чтобы не заскучал, я еще успею. Хорошо так придумаю! Ибо вот эти наглые звезды, которые мне подмигивают из его глаз, напомнили мне, что я всё-таки яга вредная, и да, злопамятная. А сейчас мне просто не хочется ни вредничать, ни пакостить, вот совсем не хочется. Потому что, когда тебя так нежно целуют, бережно удерживая твое лицо в ладонях, ты забываешь обо всем, ты просто улетаешь к тем самым наглым и подмигивающим звездам. И голова начинает кружиться от счастья, хотя, возможно, это не голова кружится, возможно это из-за того, что меня опять взяли на руки и понесли. И, судя по всему, несут меня в ту самую комнату, где я обещала проверять нас на уживаемость. 

И что-то мне подсказывает, что эту уживаемость мы бы сейчас и проверили, да качественно так, со всех сторон, если можно так сказать. Но, увы и ах, в момент, когда мы уже почти добрались до спальни, раздался премерзкий писк из кабинета. А это значит только одно: кто-то в лесу слишком близко к избушке подошёл. Еще немного и можно гостей встречать. 

Глеб замер, но меня с рук не отпускает, только одна бровь вопросительно ползет вверх. А я, как-то тихо и очень разочарованно застонав, уткнулась ему в плечо. Ну очень разочарованно. 

А писк не умолкает. И, к сожалению, начинает настойчиво присоединяться раздражение. Сейчас прямо самое время кому-то в гости приходить, ага! Самое что ни на есть время. Я мужа проверять иду, а тут гости. Блин! 

- Глеб, пусти. Нужно в кабинет, к ноуту. 

- Ядвига, что случилось? О чем сигналка верещит? 

- Вот и я хочу выяснить, кому в лесу чего понадобилось. Пойду посмотрю. Пусти. 

Глеб как-то тяжело вздохнул, опустил меня на пол, крепко взял в плен мою ладошку: 

- Веди, – еще один неодобрительный и очень тяжелый вздох, такой показательно-тяжелый, – будем смотреть, кто там к нам в гости идет. 

К нам? Ну, наверное, теперь, и правда, к нам. Хотя, к этому еще привыкнуть нужно. Повела его в кабинет. К нам, так к нам. Посмотрим, кому это в три часа ночи не спится. 

Пришлось пустить моего мужа, до сих пор никак понять не могу, как об этом можно было забыть, в свой родной кабинет. Там уже руку свою из плена освободила и бодренько подошла к столу, на ходу бросив Глебу: 

- Ты посиди пока, думаю, это ненадолго. 

И, уже не обращая на него внимания и не прислушиваясь к очередному громкому вздоху, села за ноутбук. Выключила систему оповещения и развернула карту местности. Горжусь ей, моя разработка, почти что блюдечко с яблочком, только масштабнее. Эдакое всевидящее око яги Ядвиги. 

И вот то, что я сейчас вижу, меня не радует. Очень уверенно к избушке идет смертный и, судя по его траектории продвижения через лес, идет не случайно, точно знает куда ему. Вот же ж, всё-таки гость. Нужно готовиться к встрече. А как тут готовиться, если всех гостей я встречаю в образе старухи, а рядом с Глебом я такой просто уже не могу стать. Не порталом же его выгонять отсюда. Проблема. Хотя-я-я… 

- Тень! Шельма крылатая, быстро слетай по северной тропе, к нам гость идет. Проверь, кто это, главное, возраст, хоть примерный, узнай и молнией назад! Мрак, на террасе все лишнее убери. Имей в виду: старуха болеет, в гости опять внучка приехала, возможно, надолго. Ты знаешь, что делать! 

Я так увлеклась своей работой, что не обратила внимания на Глеба, который, естественно, не пошел сидеть где-нибудь, а подошел и стоит у меня за спиной, смотря на мою карту. Но по мере моих команд зверям лицо его становится все более заинтересованным. 

- Ядвига? Ты сейчас про какую старуху? 

Поднимаю голову повыше, чтобы, не вставая с кресла, посмотреть в его удивленное лицо. 

- Ну как какую, обычную, травницу, что живет на опушке леса. Ту, которую все считают немного сумасшедшей ведьмой, поэтому ходят к ней редко, но почему-то очень невовремя. 

- Интересно ты себя описываешь. Но почему старуха? 

Ох, Глебушка, хорошо тебе, бессмертному! Ты не видел увядания своего тела. Как же тебе, болезному, это объяснить-то? Ты же просто не поймешь. 

- Кра-а-а, Ядвига, это Андреич чешет опять, черти его побери! 

А вот сейчас объяснять и не придётся. Отложим этот разговор на чуть более позднее времечко. 

- Глеб, иди спать ложись. Ну или просто в комнате посиди. Тебя тут видеть сейчас не должны. А Андреич - это надолго. Как припрется, так часа на два. Так что можешь смело спать, я потом тебе все объясню, сейчас уже некогда. 

И помчалась быстрее в спальню переодеваться. 

- Ядвига!!! – понеслось мне в спину. – Что значит: меня тут видеть не должны? И кто такой Андреич?! Ядвига!!! 

- Глеб, ну правда, все потом объясню, сейчас уже не до разговоров. Уйди, чтобы тебя видно не было! 

И, уже больше ничего не говоря, забежала в комнату, а там напрямую в шкаф за одеждой. Внучка ведуньи местной в таких домашних платьях даже по ночам гостей не может встречать. Переодевалась быстро, натягивая на себя ночную рубашку с глухим воротником, плотную и длинную, до щиколоток, а сверху накидывала такой же жуткий халат в мелкий цветочек. Метнулась к зеркалу, на ходу переплетая волосы в растрепанную косу. И вот в этот момент я и услышала Мрака: 

- Да ладно, хозяин, чего кипятишься. Тебе же понятно сказали, что сюда идет мужик, а тебя в доме быть не должно, поэтому ты иди посиди в спаленке, а хозяйка его сама встретит, чай, не в пер-р-рвой, мурк. Сейчас, вон, ночнушечку рабочую наденет, свет везде погасит и будем ждать. Андреич, он знаешь, часто к ней захаживает. 

- Что-о-о?! Какая ночнушка? Рабочая?! Ядвига!!! 

И, слушая тяжелую поступь Глеба, пообещала коту эту подставу еще припомнить! Ну, Мракуша, поешь ты у меня сливок, ага! И печку заблокирую, на мышей перейдет. Это надо же такое сказать! Придумать более серьезное наказание этому черному комку шерсти попросту не успела. Дверь чуть с петель не слетела, так Глеб торопился попасть в спальню. Ну, Мрак! И пока этот грозный муж не успел ничего сказать, решила быть наглой ягой. 

- Глеб, хорошо, что решил отдохнуть. Правильно, Андреича я хорошо знаю, мы с ним посидим, поговорим, вопрос его решу, а потом сразу к тебе под бок, спать. А тебе, и правда, показываться нельзя просто потому, что попасть ко мне в дом, минуя деревню, обычные смертные не могут. А ты ж порталом перенесся, а деревенские, знаешь какие, они бы тебя и заметили, и запомнили. А раз не был в деревне, значит недобрый. Так что ты не волнуйся, отдыхай. 

И уже хотела подойти поцеловать его, чтобы совсем дезориентировать, но не успела. Кто-то перехватил инициативу. 

- То есть к тебе сейчас мужик придёт, для которого ты надела «рабочую ночнушку», а я в спальне тебя ждать должен?! Ядвига, что за хмырь сюда чешет? И почему ты для встречи с ним в неглиже приоделась? 

- Глеб, я переоделась, а не приоделась, осознай разницу. Прекрати пар из ушей пускать и отдыхай. А у меня там работа, между прочим, к порогу подходит. Потом я тебе все объясню!!! 

И правда, времени на объяснения нет, в дверь уже стучат. Быстро вышла из комнаты, и заперла ее снаружи своей ягушинской магией. Пусть сидит там и думает, а то, тоже мне, один день, как женой объявил, триста лет, как на порог не являлся, а уже сцены псевдо-ревности устраивает. 

Потерла кулачками глаза, чтобы выглядеть более сонной и пошла дверь открывать. Тихо шепнув Теньке, что Глебу не помешает компания. Пусть к окну слетает. Выбраться он - не выберется, там все окна на ягушинской магии, сейчас он ей сопротивляться не может. А я пойду с Андреичем побеседую… опять. 

Открыла входную дверь и, прищурившись, рассматриваю гостя. Да, видел бы его Глеб, успокоился бы. Стоит мужик: вида помятого, лет пятидесяти шести на вид. Хотя самому уже прилично за шестьдесят. Голова седая, глаза красные, борода топорщится во все стороны. Да еще ни разу он не пришел ко мне, не сломав по дороге пару кустов. 

- Здравствуй, Яночка! Бабка твоя где? 

Вот так вот, я молодая - Яночка, а ведунья всеми любимая - бабка. Ух, хрыч старый! 

- Ночи доброй. А заболела бабушка, в город вчера ночью ее отправила, в больницу. А сама тут буду пока, за домом присматривать. 

- Как это, заболела?! Она мне нужна! Вот прям вот так сильно! – и характерный жест ребром руки по горлу не забыл изобразить. – Яночка, а когда старуха вернется? 

- Не знаю, дядя Андреич, плохо ей. Думаю ее вообще уговорить в городе остаться, ближе к врачам да больницам хорошим. – и, полюбовавшись кислым выражением лица этого настырного индивида, решила, что уже пора выяснять, зачем пожаловал. – А у вас случилось чего? 

- Случилось, детка. Бабка моя опять заболела, а ей Ядвига чай делала травяной, боли снимает хорошо. Вот старуха меня и запилила: иди, говорит, в лес, а то худо мне совсем. Гоняет почем зря. 

Ага, знаю я, чем болеет твоя жена и за что тебя, кобелина, она гоняет. А чай, да, вкусный. Ей с ромашкой полевой да душицей. А еще один специально для него, чтобы силу мужскую снизить. А то повадился последние годы до молодых девчонок деревенских приставать. Хорошо хоть девки в двадцать пять-тридцать лет крепкие, уж если и зажмет кого-то - отобьются. Тоже мне, ходок, тьфу! 

- Да вы проходите, чаем угощу. Что ж вы ночью-то в лес пошли, страшно, чай. 

Не отказался Андреич ни от приглашения, ни от чая. Впрочем, как и всегда. Быстро прошёл на кухню и уселся за стол. 

- Да что ж в лесу-то страшного, Яночка? Вот жена, от болей страдающая, это страшно! А в лесу-то что. 

Ну-ну, смелый. Сейчас будем чай пить и ты мне опять будешь рассказывать про жену больную, да про «любви хочется, несмотря на возраст». А еще руку мою все ловить обычно пытается. Тьфу на него! И поганок ему в суп. 

Быстро накрыв на стол, постаралась сесть как можно дальше от этого мужа заботливого, чтобы хваталки свои не тянул куда не просят. А Андреич уже соловьем разливается: 

- Ты ж понимаешь, какое дело: как к бабке твоей схожу, да чаек ваш заговоренный домой принесу, жена ласковая становится и живем душа в душу, и любовь у нас как в молодости! – я чуть не подавилась! Скучно, однако, у них в молодости было или мужик - затейник. - А потом время проходит, она опять вздыхать начинает. Охает-ахает и не до меня ей. А когда до меня, то все больше скалку в руке сжимает и ругается почем зря. А я ж не виноват, что у меня жена болеет, а я мужик в расцвете, так сказать. Мне ласка женская нужна. Тепло опять-таки. Ты, Яночка, молоденькая совсем и то должна знать, что мужик без ласки чахнет. И начинает что? 

- Что? – как попугай переспросила я. 

Нет, вообще, эту задушевную беседу я вела с ним уже не единожды и в виде Яночки, и в виде «бабки». Но сейчас мне подумалось: а мой супруг триста лет-то без ласки и тепла, что ли, жил? Ох и не верится мне! Хотя, с другой стороны, после единения он, теоретически, не может изменять. Так то теория, а на деле как оно? Ох, чуется мне, первый семейный скандал назревает. Нет, не то, чтобы я думала, что он монахом жил, но или меня дурят с обрядом, или что-то тут нечисто. 

А Андреич все рассказывал, как «бес в ребро». Ага, и под ребро, и за ребро, и вообще «было пару раз-то всего, а она…». И про скалку и сковородку, и про тепло и ласку. А сам тем временем медленно, но верно придвинулся ко мне. Я так сильно задумалась, что даже не обратила на это внимания, пока не почувствовала, как меня тянут за поясок халата. Тут-то и прислушалась к тихому бормотанию своего вечернего гостя, а он вещал! Ух, как вещал! И все пытался узел мой незаметно развязать. 

- Ты девка молодая да видная. Скучно тебе, наверное, в лесной чаще одной-то быть. Одинокой бабе быть нельзя, вот никак нельзя. Хорошо, что я сегодня пришел, скрашу ночь твою одинокую, чтобы не страшно тебе было в лесу-то. И ты мне поможешь. А то жена уже две недели на «голодном пайке» держит. Да, Яночка? Ты же тоже рада, что я пришел? Я мужик добрый и заботливый, если нужно что - ты скажи, завтра вернусь, по хозяйству помогу. 

Вот таких «выгодных» предложений мне еще не поступало! Каков нахал, а?! У меня аж дар речи пропал. Давай, Яночка, помоги мне снять «зуд», а я тебе грядочку вскопаю. И пока я думала, что ответить этому гаду, да так, чтобы по пути не проклясть, да не пришибить нечаянно, в нашем междусобойчике появилось новое действующее лицо. Злое такое лицо, жуть просто. 

- Мужик, руки убрал, пока целые! – как-то прорычал Глеб. – Убр-р-рал, говорю!!! 

А мы замерли: я с интересом разглядывала Глеба, Андреич испуганно смотрел на меня, у меня же шепотом и спросил: 

- Кто там? – пришлось оторвать свой ясный взор от предмета раздражения, в смысле от постоянного клиента. Смешной, руки ме-е-едлено убирал, голову в плечи втянул, а глаза большие. 

- Отвалил от нее! Живо!!! – да, ответила не я. Я сидела и думала, где тело закапывать будем? На поляне жалко, нечего мне экологию тут портить. А идти в лес лень, спать бы лучше, на широком плече желательно! А вариант, что мужик жив останется - шансов почти не имеет, если он не ускорится, плакала наша ночь, ох, плакала. 

- Андреич, иди, а? Иди. Чай забирай и бодрым шагом отсюда. Я, так и быть, жене твоей не скажу ничего. Но если узнаю, что ты еще к какой девушке с непристойными предложениями лезешь, я… - вот, поганка! А что бы сказать-то, я же «не ведьма», ну, по официальной версии. Так, внучка Ядвиги. – Я Глебу расскажу! 

Андреич заметно расслабился, даже решился понаглеть: 

- А вы, сударь, кто такой будете?! – ой, ну это он зря! Это он еще не успел повернуться к Глебу. Если бы увидел эту личность в состоянии «чайник уже почти закипел», бегом бы бежал, а не плечи гордо расправлял бы. 

Понаблюдав за тем, как этот индивид медленно развернулся и очень быстро спрятал свою голову опять между плеч, Глебка таки решил емко высказаться: 

- МУЖ! А теперь встал, травки свои забрал и если через пять секунд ты не покинешь этот дом, я тебя вынесу сам, а потом сам донесу до леса и там сам тебя и закопаю. Чтобы духу твоего тут не было больше! Понял? 

У кого Глеб это спрашивал – непонятно. Потому как Андреич утек после слов о муже. Красиво бежал, быстро и, главное, не успев мне заплатить. Гад, как есть гад. А Глеб теперь нависал мрачной скалой надо мной. Хмурый такой, в глазах молнии сверкают, губы сжаты. И вот чую, сейчас на меня ругаться будет. А хренушки тебе, милый, я всегда начинаю первая! И, ласково посмотрев в эти глаза, задала заинтересовавший меня вопрос: 

- Глебушка, сокол мой ревнивый, а как ты столько лет после обряда без секса-то жил?! 

И сел мужик на лавку, и весь настрой потерял ругательный, и как-то странно на меня посмотрел. 

- Ведьма ты, Ядвига, даром что яга! Самая настоящая ведьма! 

- Ты мне на вопрос отвечай, а не зубы заговаривай!!! Что-то мне подсказывает, что не было обряда никакого. Да, Глебка?! 

- А с чего это ты так решила? И кто кому тут зубы заговаривает? Это что за представление тут было? Меня заперла, а сама в ночнушке новой на свидание НА КУХНЮ побежала?! Это как понимать, Ядвига?! 

В ночнушке? Скептически посмотрела на свой халат, которым только распугивать все объекты мужского пола в радиусе ста метров: хоть человека, хоть зверя. Вспомнила свою «эротичную» ночнушку и поняла, что мне мужик достался со стальными нервами. Да в этом парашюте я менее соблазнительная, чем даже в мешке из-под картошки. 

- Глеб, это был мой клиент! Постоянный!!! Которого я обычно как бабка встречаю, а не внучка Яночка! Ты глаза-то опусти, ты про какую ночнушку говоришь? Внимательный мой! 

- Клиент!!! Постоянный! – ох, шипит, змеюка мой. - Какая бабка, Ядвига? Ты вообще не старела все это время! 

Вот это да-а-а-а! По-моему, меня сейчас бабушкой легкого поведения посчитали. И вообще… 

- Что значит, не старела!? Мра-а-а-а-а-ак!!! Неси сюда альбомы с фотографиями за последние годы! Это ты, Глеб, у нас не стареешь. Выбрал до какого возраста расти и живешь себе спокойно. А я не понаслышке знаю и про радикулит, и про больные колени, и про отдышку дурацкую! 

Я сижу, глазами сверкаю на него. Он сидит, губы поджимает, и прищурился как-то странно. И только в глубине дома слышно, как Мрак, роняя альбомы, шуршит страницами. Потом был быстрый топот лап и хлопанье крыльев. И вот парочка моих зверей уже на кухне. А у нас тут инсталляция «семейная пара в ссоре». Мда, хорошее начало семейной жизни! 

- Вот, хозяюшка, держи, – и как бухнет наш фотоальбом на стол. Чашки аж подпрыгнули и жалобно звякнули. – Быстро Андреич свалил. Ну оно и понятно - когда он конкурентов-то не боялся? Только девчонок молодых по углам зажимать и умеет, сволота. Мало его жена бьет! 

- Еще и конкуренты есть? Ядвига, а ты, я смотрю, неплохо жила все это время, да гар-р-рем собирала! 

Нет, это вообще как? Это что было? Ну ладно, один раз, ну два - могу объяснить это нелепой ревностью. Но третий раз подряд намекать мне, что я с кем попало и не один раз?! Да за кого он меня держит?! Ну что ж, муженек, сам виноват! 

Звонкий звук пощечины разнесся по кухне. 

- Это тебе за «гарем»! – вскочила с лавки и, схватив кружки с не до конца остывшим чаем, с удовольствием выплеснула все это в наглое лицо Глеба. – А это за «не стареешь». Иди лучше уроки повтори, двоечник!!! Я, между прочим, не какая-то там великовозрастная проститутка, прости господи! Я в лесу живу, чтобы с людьми меньше общаться. Идиот! 

И не смотря уже на этого невыносимого типа, убежала в спальню. К черту мне такая семейная жизнь! И любящий муж к лешему пусть катится, и спит он сегодня пусть, где хочет!!! От души хлопнув дверью, заперла засов на магический замок. Надежды нет, как-то же он выбрался отсюда. Быстро умывшись и переодев то безобразие, что было для отпугивания похотливого клиента в удобную пижаму (получается, что в пижаму переодела халат), подошла к зеркалу. 

Да, сейчас я красавица, но ведь я не всегда такая. Я уже давно выгляжу как вполне себе увядший персик. Нет, конечно, мне никто не даст пятьсот пять лет. Да, если честно, и восемьдесят тоже. Так, моложавая старушка, лет семьдесят, максимум. С хорошим здоровьем, хожу без клюки, спина меня к земле не пригнула, но и не девочкой скачу по дому, огороду и лесу. Конечно, есть у меня одно хитрое заклинание, и я могу как сейчас быть, но это обычно требует много сил и больше двух суток я такой молодой да резвой не бываю. Это сейчас Глеб рядом и сил мне для этого не нужно. Значит, всё-таки был обряд. И пока я с ним, я и правда стареть не буду. Но почему же он думает, что я всегда такая? Что я совсем не старела?! Ох, сплошные вопросы. 

Любопытно, конечно, узнать, о чем там шепчутся мои звери с этим бесстыжим гадом, но не настолько, чтобы выходить из комнаты. Пускай разговаривают. А я спать лягу. Итак был слишком длинный день. Ну их, завтра все равно сами все расскажут. Не Глеб, так Мрак, ну или Тень. Рассудив так, улеглась в свою родную постель и уснула почти сразу. Все завтра, а сейчас отдыхать. 

Мне снился сон, хороший такой. Мне снилось, что я счастлива просто потому, что ко мне пришел он и обнял. Погладил мои руки, поцеловал кончик носа и закрытые глаза, щечку, и каждый поцелуй прерывался тихим и немного хриплым: 

- Прости. 

Он больше ничего не говорил, только после каждого поцелуя: 

 – Прости, прости меня. 

И опять поцелуи: то нежные и ласковые, то горячие и обжигающие. Мне снилось, что меня зацеловали всю. Каждую ладошку, каждый пальчик и плечи, и ключицы, и подбородок, и шею. Все, что было не спрятано под бельем, каждый сантиметр. А жадные руки успели погладить все остальное. И погладить, и оценить, и еще погладить. Внимание уделялось всему: волосам и рукам, и груди, и животу. Нет, не было в этом никакого напора и предложения к действию. Так, самыми кончиками пальцев, еле касаясь, гладят, когда боятся разбудить, но не могут удержаться, так нежно целуют, когда скучают и любят. И так крепко обнимают, зарываясь лицом в волосы, когда не хотят отпускать. Да, мне снился сон, и он был сказочно прекрасен. И в этом сне я была абсолютно счастлива и готова простить ему все, что угодно. Жалко, что это был всего лишь сон. 

А сейчас, когда за окном поют птицы и настойчивый лучик солнца подглядывает за мной, нужно выбираться из этого уютного кокона одеял и подушек. И идти заниматься домом. У меня много дел. Мне нужно заготовить несколько видов трав, в том числе и березовые листочки, а за ними нужно еще и идти, березы рядом с избушкой не растут. Нужно сегодня выгулять избушку, а то давно стоит на одном месте, ножки-то нужно разминать. И обязательно нужно сходить в деревню. Во-первых, на рынок, продукты купить, а во-вторых, Андреич с женой мне вроде как должны остались. А я не благотворительная организация! 

Откинув одеяло, вскочила с постели. В очередной раз порадовалась, что из-за Глеба мне ничего не стоит быть молодой. Подошла к окну и, отдернув шторы, поняла, что поход за травами отменяется. Просто время уже к обеду, а собирать их нужно ранним утром, сейчас уже бесполезно. Улыбнулась солнышку, оно ответило мне тем же. 

- Ну что, Ядвига, с новым днем тебя! Пошли смотреть кто где и что делает.

И вот в таком хорошем настроении и с легкой улыбкой на губах я пошла умываться, переодеваться и проводить разведку боем. В доме как-то уж подозрительно тихо. Не обходя избушку, направилась сразу на кухню. Вообще, кухня - это то самое место, где можно узнать все последние новости и сплетни, и вообще там все тайное станет явным. А если нет, то там можно просто покушать. 

Меня же на кухне ждал сюрприз: маленький букет лесных цветов стоял в фужере, рядом тарелка с гренками и свежий чай. А вот под тарелкой лежит конверт. Ну что же, позавтракаем и прочитаем, кто там мне и что написал. 

Дабы не портить себе аппетит и растянуть удовольствие от ожидания, я решила сначала поесть. Не спеша, смакуя каждый кусочек и запивая вкусным чаем, я съела аж три гренки. Смотрела на улицу, наблюдала, как заяц прятался в кустах. Интересно, от кого? А может он просто решил отдохнуть на нашей тихой полянке, ведь меня звери не боятся, знают, что просто так никого не трону. Понаблюдала за облаками, высматривая в них знакомые очертания. Вон, поплыл парусник белый, легкий. А вот и странный гном в колпаке. Кажется, что этот облачный гном чему-то ухмыляется. Ох, хорошее у меня сегодня настроение, благостное. То ли сон так повлиял на меня, то ли осознание того, что ругаться уже не хочется. Хочется просто быть счастливой. 

Ладно. Поели, помечтали, теперь можно и почитать, что за записку мне тут оставили. 

Аккуратно достав из конверта бумагу, я поняла, что это скорее письмо, что меня немного удивило. Ну-с, почитаем… 

«Доброе утро, моя девочка. Прости меня! Я просил прощения ночью, я прошу его сейчас и буду еще не раз просить его в будущем. Прости! 

Извини за эти глупые и такие обидные слова! Я не хотел так говорить. Точнее, я не подумал, что ты можешь понять их так. Я никогда не думал о тебе так. И, да, я ревновал, ведь ты, оставив меня в спальне, пошла встречать постороннего мужика. Ты не захотела, чтобы я был рядом с тобой и это меня уязвило. Я и мысли не допускал обидеть тебя, я этого не хотел. 

Я очень хочу, чтобы ты научилась мне доверять, и чтобы ты понимала, что в твоей жизни появился я. Да, требовательный и несносный, с тяжелым характером и с собственническими замашками, но любящий тебя. Ценящий и уважающий. 

Мы вчера поговорили с Мраком, он показал мне твои фотографии. Извини, извини, малышка, что я, дурак, забыл об одной очень важной вещи. Я исправлю все. Ты, правда, не должна была стареть после обряда, но только в том случае, если бы приняла мое семейное кольцо. А у нас с тобой такое бурное было празднование обряда, а потом это утро, которое перевернуло всю мою жизнь, что я просто забыл. И за это тоже прости! Мне стыдно за мое поведение вчера. 

Хотя, нет, вру! Мне не стыдно, что я выгнал этого урода! КАК ОН ПОСМЕЛ ТЯНУТЬ К ТЕБЕ СВОИ РУКИ?! Но за мои слова, за то, как я злился на тебя - за это стыдно. Мне так хочется, чтобы ты принадлежала только мне, мне одному! Я не хочу делить твое время и внимание больше ни с кем. 

Мрак рассказал мне немного о том, как вы живете и, радость моя, я рад, что ты занимаешься помощью маленьким детям, которых бросают. Но нельзя же самой оставаться почти совсем без денег! Хотя, об этом можешь больше не беспокоиться. Я тебя и все твое хозяйство обеспечу целиком и полностью всем необходимым и более того. Но это мы с тобой тоже обсудим чуть позже. А пока, пойми, я тебя слишком долго ждал, чтобы делить еще с кем-то. Так что все твои клиенты могут идти и искать себе другую добрую старушку, которая будет их и лечить, и воспитывать, и помогать им. В ближайшие месяцы… годы…века... В общем, это мы тоже обсудим позже. 

Я подумал и у меня появилась замечательная идея, которой я с тобой поделюсь. И очень надеюсь, что ты согласишься. Я хочу, чтобы мы переехали. Не в город, нет. Но я хочу, чтобы мы начали жизнь на новом месте. Подумай об этом. 

А еще подумай над тем, что я жуткий собственник. И не забывай, что я всё-таки из рода Кощеева, а это значит, что свое я не отдам. А ты моя! Моя жена, моя душа, мое дыхание. 

Сегодня ночью, когда я пришел к тебе поговорить, а ты спала, ты была как видение. То, о чем я так долго мечтал, чего я так сильно ждал, вдруг оказалось рядом, просто протяни руку, а я сам чуть все не испортил. Прости меня. Я целовал тебя ночью, просил прощения, а ты улыбалась и у меня сердце переворачивалось. Я больше не хочу и не могу жить без тебя. Пойми это и, пожалуйста, прежде чем в очередной раз ругаться со мной, вспомни, что мне без тебя будет очень плохо. Ты мое все. 

Я уехал на два дня. Не хмурь свой лобик, я вернусь. Мне нужно привезти свое кольцо, чтобы ты больше уже ни дня не ходила как старушка. Хотя, должен заметить, что даже в возрасте в тебе оставались сила и шарм. Но все же кольцо я привезу. И больше уже один уезжать никуда не буду. 

Мрака я забрал с собой, ему было очень любопытно. Звери у тебя замечательные. Тень же полетела к Горынычу, говорит, что ты в курсе, у них там какая-то встреча была условлена. Обещала вернуться как обычно. 

Так что у тебя есть два дня, чтобы провести их в спокойствии и лени, потому как у нас с тобой большой долг друг перед другом, очень большой. Нам с тобой нужно супружескую жизнь за триста лет навёрстывать. 

Целую тебя, моя любимая яга Ядвига. Надеюсь, сейчас ты улыбаешься так же, как и ночью. Я уже скучаю. 

P.S. Отвечая на твой вчерашний самый важный вопрос: нормально я жил без секса, так как просто на других женщин в этом ключе даже смотреть не мог. Не было такой потребности, этот голод пришел сейчас, с тобой. Я не врал, обряд единения был. И возможно ты не знаешь, как он действует на мужчин. У нас просто пропадает сама потребность в удовлетворении физических желаний, если наша единственная не рядом с нами. Я знаю, что и я у тебя как был первым, так единственным мужчиной и останусь, что не мешает мне тебя жутко ревновать. Но и ты пойми, что кроме тебя мне никто не нужен! Сама природа мироздания и все законы магии тебе в этом помогают. Так что прекрати думать о глупостях, ты, правда, моя единственная женщина с момента нашего единения! 

До скорой встречи, моя родная! Не скучай сильно, я скоро вернусь! Любящий тебя, Глеб» 

Перечитав письмо еще два раза, я сидела с глупой улыбкой на губах. И, правда, на самый главный вопрос он ответил. А все остальное - это такие мелочи! Все у нас будет хорошо. Вот только объясню ему, что еще два года переехать отсюда не могу. Доходчиво объясню, чтобы не обижался и не ругался. И все будет хорошо. А потом, да, и уедем, и будем счастливы. Потому что вспоминая свой сон, который и не сон вовсе, я поняла, что чего бы там ни было за эти века нашей разлуки, больше я так не хочу. Хочу семью, с ним, с этим невыносимым, но таким уже родным кощеем. 

А пока хватит рассиживаться, пусть избушка погуляет по поляне, а я пойду в деревню. Рынок никто не отменял. Не знаю, что там наговорил ему Мрак, но денег мне хватает на вполне безбедную жизнь. Хотя, если хочет чувствовать себя в этом вопросе сильным мужчиной, пусть. Я не буду возражать. Вот только кота нашего придётся зажать в тихом углу, чтобы выяснить, что это он придумал. Какая благотворительность, мне это не свойственно. А деткам да, я всегда бесплатно помогаю. Сама раз в неделю хожу в деревню, чтобы всех проверить, но никуда никакие деньги я не отдаю. Интересно, что эта парочка задумала? А то, что без Тени тут не обошлось, я более чем уверена! 

Переодевшись в сарафан длиной до колен, обула легкие сандалии и пошла в сторону деревни. А избушка уже бодренько разминала свои красивые ножки. И попробуй только сказать ей, что они некрасивые! Ох и не завидую я тому человеку! 

Вот как бы не менялась жизнь, не убегало время, но кое-что остается неизменным. Например, стихийные рынки в поселках и деревнях, куда благовидные старушки приходят рано утром, привозят на тележке свой товар, раскладывают стульчик, стол и начинается священнодействие. Думаете, это продажа? Э, нет! Продавать овощи, яйца, молоко и все, чем может хозяйка порадовать, это дело второе. Нет, главное, конечно, прибыль, ее еще никто не отменял, но второе. В первую очередь это обмен новостями, сбор сплетен и дружные воспоминания как было раньше хорошо. Ну конечно хорошо! Раньше и коровы молока давали больше, и яйца с кулак были, а с одного кустика клубники можно было собрать чуть ли не ведро урожая. Да-да, так и было. Но обсудить нужно обязательно. И есть в этом что-то особенное, в атмосфере таких рынков, в этом неутихающем гуле голосов, во взрывах смеха. 

Наверное, поэтому, приходя в деревню, я не иду в магазин, я иду на рынок: тут и мясо свежее, и информационный поток больше. Одного я не учла, что кроме меня на рынок также полдеревни ходит. И всем захочется поговорить с Яночкой, которую они видят примерно пару раз в месяц. Нет, пообщаться с добродушными старушками я не против, и послушать комплименты тоже. Чего уж там, это всегда приятно, особенно когда тебе уже давно не двадцать лет, а тебе и про ножки, и про волосы, и про все остальное расскажут. Но вот встречаться с некоторыми индивидами мне не хотелось вовсе. Но, конечно же, то, чего не хочешь ты, еще не значит, что тебе не подсунет вселенная. 

Вот и я шла на рынок за мясом и не думала о том, что меня там может ждать неприятная встреча с одним настойчивым, наглым, самоуверенным бараном. Который не стесняется прилюдно хватать девушку и за руки, и за косу, и даже пытаться обнять. И кого?! Меня! Как минимум внучку местной ведьмы. А как максимум ту, что без зазрения совести оставит его лысым и непригодным для женщин. И говорила ему, и просила, и угрожала. Да что я, даже мужики местные ему объясняли, что нельзя так с девушкой. А он, настырный гад, вбил себе в голову, что добьётся меня и уже полгода как не отстает. 

И вроде не глупый парень, но тут его переклинило. Илюха, да-да, не Илья, не Илюша, а именно Илюха. Детина двух метров от пола и двадцати девяти лет от роду. Плечи широкие, бедра узкие, сам блондин, глаза сияющие, на щеках ямки. В общем и целом - красивый подлец, да еще и при деньгах. Откуда у него столько уверенности в себе - понятно. А то, что ко мне цепляется, так тут все просто: не привык к отказам. А тут девушка понравилась, а на шею кидаться не торопится. Хотя, нужно отдать ему должное, в своих ухаживаниях пошел далеко: периодически заходит ко мне в избушку пообщаться со старушкой и помочь, если что нужно, по хозяйству. Взамен ничего не просит, ну, разве что много про Яночку говорит. То есть со мной меня обсуждает. Он об этом, конечно, не знает, а у меня впечатление складывается от таких разговоров, что маразм меня поджидает за углом. 

Но это мелочи, он парень и правда неплохой, только все никак понять не хочет, что нам с ним не по пути. Вот совсем. 

И сегодня я совсем не ждала и уж тем более не хотела этой встречи. Шла спокойно по рынку, постепенно заполняя корзину продуктами, оставалось дойти до бабки Матрёны за свежими помидорами, у нее они самые вкусные, да можно было идти домой, как вдруг у меня мою корзинку отобрали, и наглая ручища обняла за талию. 

- Яночка, привет! Я так рад тебя видеть! Я скучал! – и дышит томно мне в ухо. – Ты надолго к нам? 

- Илья, отпусти меня, я тороплюсь! – главное, не дать завязаться долгому разговору, итак уже все смотреть начинают. – Отпусти, тебе говорю, люди смотрят!!! 

- Пусть смотрят! Может, у нас любовь, дело молодое. 

- Илья, какая, к лешему, любовь?! Я тебе сколько говорить должна, что ничего между нами не будет. Вот я как бабушке на тебя пожалуюсь, попьешь ты с ней еще чаю. Потом не обижайся, когда здоровье твое пошатнется! 

- Яночка, Ядвига меня любит, аки внука родного, плохого мне не сделает! 

Чего? Кто там тебя любит? Вот ты ж сволота какая! Думает, подлизался к старушке. Ну, придёшь ты еще, я тебя такими пирожками накормлю! И с капусткой, и с зеленью, и с мухоморами! Паразит! 

- Илья, не тешь себя пустыми надеждами. 

Меня, наконец-то, отпустили и я смогла повернуться к нему лицом, так всё-таки удобнее разговаривать, чем когда тебя прижимают и в ухо сопят. 

- Яночка, да с чего ж они пустые-то? Ты - девушка красивая, свободная. Я - парень очень даже положительный со всех сторон. Что ж нам мешает быть вместе? 

- Ты посмотри, какой скромный. Илья, а с чего ты взял, что я свободная? 

- Так ты столько лет сюда бегаешь и всегда одна. И бабка твоя сказала бы, если бы в городе у тебя кто-то был. Мы про тебя часто говорим. 

- А ты считаешь, что я все-все бабушке рассказываю? Вот вроде взрослый парень, а такой наивный! 

- Яна, хватит! Тебя ни один нормальный мужик не отпустил бы одну в лес к бабке старой. Ты или одинока, или мужик твой идиот! А идиот тебе не нужен! Так что все равно получается, что ты свободная! 

- Илюша, радость моя, логика твоя, конечно, очень мужская, но видно болела часто! 

- В смысле? 

- В смысле - не работает! 

И черт бы с этой корзиной, кота попрошу, он рыбы наловит, пусть Илья ее себе оставляет, а я пошла. И, решив для себя, что нервы мне важнее, чем мясная вырезка, развернувшись, сделала уверенный шаг. Правда, тут же остановилась, потому что коса моя натянулась, и голова запрокинулась. Вот ведь сволочь! Обрежу я эти волосы, на парик продам. Буду Глеба радовать модной стрижкой. Но чтобы еще хоть кто-то меня за косу дергал, меня, пятисотлетнюю Ягу?! И, не в силах сдержаться, пустила по косе легкое заклинание защиты. Почти сразу услышала тихий треск - это разряды по косе побежали. Илья подумает, что статикой его стукнуло, но я-то знаю, что рука ему покоя не будет давать как минимум до вечера. И поделом! Еще чего удумал, за волосы меня держать. А он тем временем тихо что-то бормоча, успел схватить меня за руку. 

- Да что ж это такое! Отстань от меня! Я же тебе уже сказала, что я не свободна и что с тобой не буду. Илья, ну что тебе еще нужно? 

Стою, смотрю как он глаза прищурил, губы поджал. Злится. Мда, такого еще не было в наших разговорах. 

– Отпусти, тебе говорят! Не надо так на меня смотреть, я тебя ничем не обижала, я тебе ни намека надежды не давала. Так что для тебя это не новость. 

Оглянулась кругом, ну что же, своих зрителей мы собрали. Бабульки сидят и прислушиваются, мужики замерли и наблюдают. Здорово, будет о чем поговорить сегодня вечером. Ох, как же я этого не люблю. И хоть кто-нибудь вмешался бы! Так нет, любопытно же! А девку зажали, так не насильничает же, не кричит, не бьет, чего вмешиваться? И тут Илья прекратил изображать из себя статую поруганных надежд: 

- Не давала надежд, говоришь? Да любая баба со мной пойдет, только не ты, гордячка, да? Чем я тебе не угодил? Рожей не вышел? Денег мало? Бабке твоей не помогал? Чего ты ломаешься? Я же тебя не замуж зову! Ну сходим на свидание, ну пару ночей вместе. Может, ты мне и не понравишься еще! Тоже мне, звезда местная. Да у меня таких сотни!!! 

-Так и иди к своей сотне! Чего ты ко мне прицепился? На кой ты мне сдался такой? – а я тоже кричать умею. И вообще, разозлил он меня! Ты смотри, на пару ночей ему… попробовать. Вообще охамел! 

- Ты, Илья, на себя со стороны посмотри. Ты же не слышишь ничего, кроме своего «я хочу». Что ты, девушка ему отказала, смириться он не может. Гордость его страдает. Так езжай в город, утешься. Там же у тебя «жалелок» много. А меня. Оставь. В покое! 

Развернулась и пошла. К черту это мясо, к черту рынок и сплетников! И уж тем более Илью. Достал! 

Главным было уйти с рынка, а там до леса рукой подать. Уж в лесу меня никто из людей не догонит и не найдет. Леший мог бы местный, но ему-то это зачем? А так как я была очень злая, никто не посмел меня остановить. Почему не догнал Илья - не знаю. Может, что-то понял, а может, долго переваривал. Хотя, возможно, дело в том, что в свои слова я вложила толику силы и он просто не смог сопротивляться требованию оставить в покое. Не знаю. Знаю лишь, что мясо все же жалко, очень хотелось для Глеба что-нибудь особенное приготовить. И обидно домой с пустыми руками возвращаться. Но очень уж меня Илья разозлил в этот раз. Домой вернулась и поняла грустное - я одна. Тень не вернулась от Горыныча, а Мрак с Глебом. Как я могла об этом забыть? Значит, и рыбки мне свежей не наловить. Эх, дурацкий день. 

Расстроившись, развернулась и ушла обратно в лес, за грибами да ягодами лесными. Есть у меня тут недалеко места урожайные. Буду экспериментировать, значит. Вдоволь нагулявшись по лесу, собрав лукошко грибов, да еще одно, поменьше, ягод, налюбовавшись жизнью лесной, успокоилась настолько, что решила идти домой. 

Вот зря! Лучше бы еще погуляла. И не важно, что уже смеркается, зато, может, дубина этот ушел бы уже. А так, здрасти вам пожалуйста, сидит на крыльце: с одной стороны моя корзина, с другой букет цветов. Илья не сдается. Видно, намечается вторая часть Марлезонского балета. Ох, не сдержусь ведь, место у меня тут тихое, свидетелей нет, не сдержусь и будет у елок новое удобрение… 

Подошла ближе к крыльцу, но так, чтобы меня схватить нельзя было. Стою, молчу, смотрю на этого упрямца, а в голове мысли: как бы от него отделаться по-быстрому? 

- Илья, зачем ты пришел? 

- Я корзину принес твою. И, вот, цветы еще. Ты прости меня. Я не хотел тебя пугать. Яночка, давай мириться. Я не прав был сегодня. Но у меня день не заладился, а тут еще и ты со своим «я не свободна»! Зачем же ты меня обманывала? Ну, я и вспылил. 

А у меня прям-таки день «прости меня, я не хотел» … 

- Илья, за корзину спасибо. В остальном... Цветы мне не нужны. Я тебя не обманывала, и я не свободна. Уходи. 

Видит бог, я пыталась говорить спокойно, но он так и не понял. Вместо того, чтобы уйти и дать мне успокоиться, Илья как-то очень стремительно оказался рядом и опять!!! Опять схватил меня за руки! 

- Илья, отпусти и уходи! Я не хочу с тобой разговаривать, я тебя сюда не звала! 

- А ты никогда не зовёшь и всегда первая уходишь. Гордая, красивая. А я ни с чем остаюсь. И знаешь, Яна, мне это уже надоело! Вот серьезно! Не уйду. 

Ох, как-то не нравится он мне! Стоит злой, меня с каждым словом слегка встряхивает, а в глазах какая-то безуминка зажигается, что-то с Ильей не то. Нет, я его не боюсь, на моей-то территории ничего он мне не сделает, даже если сильно захочет, но с парнем что-то неладное творится. Не один день его знаю, но вот так он себя никогда с девушками не ведет. 

- Илья, я тебе последний раз говорю, уходи. Не доводи до греха. 

- Да что ты мне тут говоришь-то? Ты одна в лесу. В лесу! Одна! Понимаешь?! Одна в лесу. Кто тебе поможет-то? Тут даже бабок с рынка нет, ни свидетелей, ни соседей. Кто тебя спасать-то будет? Да я все что захочу с тобой могу сделать, и кто что узнает-то? Кто тебя защитит? Где ты не одна-то? Ну? Что ж ты молчишь, Яна? Я захочу и возьму тебя прям тут, на крыльце и кто мне что сделает? 

- МОЙ МУЖ! – все, достал, не хотела я Глеба в это втягивать, но если по-хорошему этот дуралей сейчас не понимает, будем вопрос решать с позиции силы. – Найдет тебя и оторвет все твои хотелки. Чтобы неповадно было к чужим женам приставать, да и девушек в лесу домогаться. Тоже мне, маньяк со стажем. 

- Ха-ха-ха! Ох, Яночка, насмешила ты меня. Какой муж, где ты его нашла-то? За кого ж ты, гордячка такая, замуж согласилась выйти? Ну и , где он, муж этот?! Я же тебе говорил: ни один нормальный мужик свою женщину одну в лесу не оставит. Так где муж-то твой? 

- Здесь. 

Оп-па… И как-то тихо вдруг стало и морозом повеяло. И вот никто не ожидал услышать этот голос, в котором сталь и злость, и угроза, и обещание скорой расплаты. Никто. И я меньше всего. Одно дело грозить мужем, другое - дать этому мужу прибить парня, который, я уверенна, не в себе. Очень уж на наговор похоже. Кто-то Илье внушил такое поведение, не его это. И вот сейчас где-то у меня за спиной стоит Глеб и он точно в бешенстве. И ему как-то нужно объяснить, что убивать этого, итак пострадавшего, парня нельзя. 

- Руки от нее убр-р-рал... ЖИВО!!! 

Илья убрал, руки убрал, а лучше бы он еще и себя убрал отсюда. От тона Глеба у меня все волоски встали по стойке смирно. А этот умник, видно, решил доказать, что он сильный мужик. Куда ты, дитё, лезешь-то? Против такого, как Глеб, тебе и минуты не выстоять. 

- Глеб, только не убивай дурака! С ним что-то сделали, разобраться нужно. 

- Хорошая моя, иди в дом, мы тут с ним поговорим чуть-чуть, я парня провожу… 

- Глеб!!! Ты понял, о чем я тебе сказала? 

- Я тебя услышал, а еще я видел, как он тебя тряс. И, да, слышал про «возьму прямо здесь». Иди, малыш, не нужно тебе тут быть, когда я ЕГО пару раз прям тут возьму. Не бойся, выживет. 

И вот пока мы с Глебом обсуждали судьбу одного заговоренного, Илья решил тоже поучаствовать и помочь нам принять решение. Он молча бросился на Глеба. Он на Глеба. Ох! 

- Глеб!!! 

Я кричала, потому как просто испугалась. Нет, не за мужа. Просто, когда на тебя несется двухметровая гора мышц - это неприятно, даже если ты стоишь рядом с мужем. Но когда эта гора встречается с очень опытным противником, который, к тому же, превосходит его в силе… Собственно, полет Ильи был красивым, но недолгим. Просто его встретила избушка. Ну, как встретила, она чуточку приподнялась и подленько так отбила пас. И вот этот полет уже был стремителен, долог и закончился в объятьях ели. 

А я говорила, что на моей территории мне ничего не страшно. Избушка бдела, избушка за хозяйку обиделась, избушка отомстила. Горжусь прям. Главное, чтобы гость выжил после такого приема. 

- А что Глеб? Я его только чуть-чуть толкнул, избушка очень просила, она мне подмигивала! 

Вот же… муж! 

- Глеб, ну зачем? Он бы все равно мне ничего не сделал. 

- Ядвига, давай договоримся: мужчина у нас я и такие проблемы должен решать я! И я знаю, что ты, воинственная моя, справилась бы с ним. Но раз уж я оказался рядом, – меня медленно, но верно притянули в объятья. Не прижал к себе, а держит за руки, в глаза так проникновенно смотрит, никакого желания сопротивляться нет, – поверь, это проблема, в первую очередь, моя. И в чем-то этот ребенок прав: нормальный мужик свою женщину одну в лесу не оставит. Я как чувствовал, назад порталом решил добираться. Ядвига, а если бы опоздал? А если бы он меньше болтал, а просто бы догадался тебе рот закрыть? Может, я его все-таки добью, а? Что-то опять злюсь… 

Ох и мужчина мне достался, злодеюка мой. Переживает. И правда злится начал, а Илье итак крепко досталось, его подлечить нужно и в деревню отправить. И если честно, заниматься им дольше необходимого совсем не хочется. А посему… Шаг и руки обнимают моего, вмиг замершего, мужа. 

- Я скучала, – и он крепко прижимает меня к себе. – Сильно скучала. И я рада, что ты сегодня вернулся. 

- Ядвига… 

Но кто же ему дал договорить! Приподнялась на носочки и поцеловала его, нежно-нежно, в уголок губ. И его рваный вздох, и руки, которые еще ближе притягивают меня в объятья, и мой тихий стон. А дальше уже он перехватил инициативу и мой невинный поцелуй превращается в настоящий, глубокий, но такой осторожный, трепетный. Первый. Ведь если подумать, то что он меня целовал ночью, это не считается. А вот так, чтобы и объятья, и без принуждений, сама его обняла и спровоцировала на настоящий поцелуй - это в первый раз. Это знаю я, это понимает он, оттого и так сладко. И останавливаться не хочется. Но проходит минута и я прерываю нас. 

Глеб смотрит на меня бездонными глазами. Он точно не готов отпустить меня, да и я не хочу, но… 

- Нужно Илью проверить, выяснить, что на нем и домой отправить. Не хочу весь вечер с ним возиться. 

- А что ты хочешь делать вечером, Ядвига? – и взгляд такой внимательный, ищущий. 

- Хочу с тобой быть, не ругаться и не спорить, просто хочу быть с тобой, – и еще раз его аккуратно поцеловала в уголок губ. Очень мне понравилось, как он втягивает воздух через зубы. Приятно, когда так на тебя реагируют. 

Глеб отпустил меня, что-то тихо шепнул, щелкнул пальцами и вот Илья, окутанный серой дымкой, медленно плывет по воздуху к нам. Хорошо, что он без сознания, легче будет работать. 

- Куда его? 

- Давай в избушку, на диван. Не думаю, что много времен понадобится, но там мне будет удобнее. 

Глеб только молча кивнул. Взял меня за руку и так мы пошли к избушке. Впереди левитируемый Илья, а за ним мы, держась за руки. И в этот момент на наших лицах были одинаково мечтательные улыбки. Не знаю, о чем мечтал мой муж, а я думала о том, что надо бы Олянку и Марфу отблагодарить за те три капли крови, которые они взяли для создания портала. 

Уже многим позже того, как мы вернули Илью в деревню, точнее сказать, аккуратно положили под кусты недалеко от деревни. Даже после нашего возвращения в избушку. Мы сидели в гостиной без света, без свечей. Сидели в сумерках, слушали тишину и думали. Ну, я думала. Как я и предполагала, на Илье был наговор и, судя по структуре, действовал кто-то, тесно связанный с землей. Тут все понятно и даже есть у меня предположение, кто бы это мог быть. Но возникает несколько неприятных вопросов: зачем он вернулся, когда это произошло? И для чего было Илью на меня натравлять? А это была не просто агрессия или желание, это было очень направленно, очень тонко выполнено. Кроме меня больше никто бы и не пострадал, не выруби Глеб с избушкой на пару этого богатыря настойчивого. 

И вот ведь, сволочь какая, человека подставил, а сам не явился. И еще один вопрос: как рассказать об этом Глебу? Стыдно за дурость свою и за ситуацию в целом. 

Глеб рядом зашевелился, подвинулся ближе, обнял меня, прижался щекой к моей макушке, и замер. Тихо, спокойно. И на душе так тепло. 

- Глеб, ты о чем думаешь? – мой тихий шепот не потревожил этого спокойствия, но молчать я больше не хотела. 

- Жду. 

- Чего? 

- Не знаю. Что кто-то придет, что ты начнешь фыркать, что живность твоя вернется и будет под окнами препираться. Просто, так спокойно, что даже не верится, что ничего не испортит нам этот вечер. А ты о чем думаешь? 

- Про Илью, - сказала и только потом поняла, что с языка сорвалось. 

- Ну вот, дождался. – какой-то невеселый смешок сорвался с его губ, руки напряглись, как будто говоря: не отдам, моя! – И что, часто ты о нем тихими вечерами думаешь? 

- В первый раз. Ты пойми, там такую гадость на него повесили! Он же, и правда, и на насилие был готов, и на физический вред, и дальше по нарастающей. Не могу понять, зачем это сделали, а главное - почему так явно, только на меня? 

- По нарастающей, говоришь? – и тишина: напряженная, режущая слух. – Ну и кому из лесных ты дорогу перешла? 

- Да я тоже подумала, что это кто-то, с землей связанный, сделал. И, скорее всего, леший. Но зачем, ума не приложу. 

- Леший, значит, да? 

- Да, был один “добрый дядя”. Но по договору я тут еще два года должна жить, за всем следить, а Илья в эту схему не вписывается. Не понимаю я. 

И опять не сразу поняла, что выдала то, что не хотела сегодня говорить. Вот ведь, растеклась лужицей, расслабилась. Доверять начала. Тьфу ты. А Глеб все также обнимает, потихоньку трется щекой о волосы, большой палец руки осторожно гладит мое плечо. Сейчас что-то будет. Охо-хо. 

Три, два, оди-и-ин… 

- Ядвига, яга бестолковая, какой у тебя может быть договор с лешим?! 

А я знала, чувствовала, что спокойно он на это не отреагирует. Ох, мухоморов мне, да побольше! Нервы успокоить, да поспать часик-два, ну, может и сутки. Ладно, сама начала говорить, придётся рассказать. 

- Ну какой договор? Маленький такой договорчик - он меня не трогает, я лес берегу, людей не пускаю, его не трогаю и деньги ему плачу. Вот такой простенький договорчик, ничего особенного…

- Что ты там ему платишь? За что? Как тебя угораздило-то? Ядвига, это же леший, какие могут быть договоры? У него территория - лес, а ты - яга, тебя он и пальцем тронуть не должен был!!! 

Должен - не должен. Тоже мне, умные все. А меня тогда накрыло тоской по Глебу, решила я сменить место жительства, приглядела себе этот лес. Переехали мы сюда и посыпались сплошные неприятности. То зверье лесное нападает, то на поляне земля вздыбливается: ни посадить ничего, ни вырастить. То корни деревьев за ноги цепляют, а то и к людям лес не пускает. А я, расстроенная, даже не сразу поняла, что происходит. Из головы тогда злодеюка бессмертный не выходил, я тосковала, я скучала, и я злилась. Обида - плохой советчик, но я тогда ни Мрака с Тенью не слушала, ни Оляну. И даже разговор с Семеном меня не остановил.

 Точнее, после того как Сема мне сказал, что это леший лютует, я и пошла с ним договариваться. Только пока шла, пока нашла, пока разговаривала, я все время не о том думала. А оказалось, что местный леший очень древний и очень сильно не любит яг. Так сильно и так люто, что не постеснялся воспользоваться моим состоянием, не один день же наблюдал за мной. И подсунул мне договор «О мирном существовании в одном лесу яги Ядвиги и лешего Ошо». Там было много пунктов, подпунктов, мелкий шрифт и очень мелкий шрифт, множество сносок. В общем, я не читала, посмотрела вскользь и решила согласиться. «Это же обычный леший», - думала я. А этот “обычный” сказал, что обычной подписи мало, давай магическую. Да считай, что клятва это. А я только вздохнула, мне хотелось скорее попасть в избушку, отвлечься, обустроиться на новом месте без постоянных нападок леса. И я, не задумываясь о своем поступке, поставила магическую печать на договор. Ту, в которой присутствует отпечаток ауры. А значит, нарушить хоть один пункт без угрозы жизни я уже не могла. 

И только через месяц я удосужилась прочитать, внимательно прочитать, что же я подписала. А там было все: почти все обязанности лешего по сохранению леса, плюс к этому семьдесят процентов моего дохода, а также этот пункт, мой любимый, в котором я не могу переехать из этого леса 255 лет. Там много чего еще есть, в этом договоре, но это самые гадкие пункты. Вот и сижу я тут из-за своей слабости. А Ошо заезжает, может, раз в год, осматривает свои владения и опять куда-то уходит. Ни разу до этого он не нападал на людей, тем более на меня. Да мы с ним после той встречи и не виделись больше. 

В тишине гостиной, когда сумерки уступили место темноте, под боком у самого дорогого человека, этот рассказ мне дался почти легко. Самое главное - я не видела взгляда Глеба, мне было стыдно за глупость, за слабость, очень стыдно признаваться, насколько я по нему скучала. Но и не признаться я тоже не могла. А Глеб оказался прекрасным слушателем. Он не перебивал, не смеялся, не переспрашивал. Он даже почти не шевелился, только иногда сильнее меня обнимал и целовал то волосы, то ушко. Поддерживал. А когда я закончила, он еще минут десять сидел молча, гладя меня своей большой теплой рукой по спине. Потом встал, потянулся так, что все кости хрустнули разом, подхватил удивленную меня на руки и понес в спальню. 

- Разберусь. 

Это было единственное, что он сказал в ответ на мой рассказ. Сказал спокойно, уверенно, так, как будто Ошо уже был подписан приговор. 

Невероятно приятно проснувшись утром из-за настойчивого луча солнца, обнаружить рядом с собой мирно спящего Глеба. Даже в моих мечтах, тех тихих, которыми я ни с кем не делилась, но в которых я вот так просыпалась, и он был рядом, не было так хорошо. Мне было тепло, уютно и очень спокойно. И счастье, самое настоящее, казалось, подошло потихоньку и положило мне руку на плечо. И я разрывалась от счастья, от желания вот так замереть и не шевелиться, пока наши ноги переплетены, пока его рука покоится на моем бедре, пока я могу наблюдать за его спокойным сном. А еще мне хотелось потихоньку встать и пойти приготовить для него завтрак. И это желание удивить и сделать приятное победило. Поэтому я, как могла аккуратно, вывернулась из-под его рук-ног, на цыпочках прокралась к двери и выскользнула из комнаты. Было рано, солнышко только-только взошло и в доме было тихо. Но! Но вот на террасе я услышала знакомые шебуршения, шепот, скрип, что-то звенело, кто-то шипел, хлопали возмущенно крылья. И мое любопытство потребовало срочно узнать, что там делают Мрак и Тень. 

Выглянув в приоткрытую дверь, я не знала то ли умиляться, то ли смеяться. Мракушка, в белом переднике расставлял на столе тарелки, вилочки, ложечки. Тень подсказывала, как лучше, а рядом на стуле стоял поднос с завтраком. 

- И цветы! Цветы не забудь! 

- Помню 

- И кофейник для Глебушки принести надобно. 

- Знаю. 

- И обязательно нужны блинчики, Ядвигу порадовать. 

- Печка уже напекла. Слетай, еще ромашек полевых нарви, а то мало! 

- Сейчас, Мракуша, сейчас, кра-ха-ха! Все сделаем кра-а-асиво, чтобы ворковали наши хозяева. 

- Ядвига с утра так поворкует, знаем мы ее. А тут встанет, а завтрак готов, чаек налит, может, и не будет букой ходить. Лети, Тень, лети. 

Вот же паршивцы! Хотя, да, они меня хорошо знают и обычно по утрам я бука: необщительная, недобрая и совсем неулыбчивая. Только вот совсем забыла об этом с тех пор, как просыпаясь, знаю, что где-то рядом ОН. Тьфу, влюбленная яга и эти два: хозяин то, хозяин сё, сразу приняли его.

 Хотя, с другой стороны – да, влюбленная, даже замужняя. Так долго его ждала, что не хочется ни ругаться со зверями, ни обижаться на них. Они для меня стараются, вот и пусть, а я пойду назад, под теплый бок мужа. 

Вернулась в комнату и не успела осторожно присесть на кровать, как сильная рука, сцапав меня поперек талии, уже прижала к теплому боку. Ноги захватили в плен, а в шею уткнулся нос. Ух ты! Вот это кощей, вот это жадина! 

- Где была, моя хорошая? – хриплый ото сна голос послал легион мурашек вдоль моего позвоночника. 

- Завтрак хотела тебе приготовить, – лежу, глазки зажмурила и просто наслаждаюсь, – но не пришлось. 

- Звери? 

- Они самые, сюрприз готовят. 

- Пусть готовят, а мы лучше еще полежим. 

 И мы полежали: я гладила пальчиками его руку, он носом щекотал мне шею, мы не разговаривали, мы привыкали к такой новой для нас близости. Когда можно трогать, чувствовать и знать, что это приятно не только тебе. Когда хочется большего, но ты не спешишь, ты наслаждаешься вот этими мгновениями, познанием друг друга. Мы как магниты реагировали на каждое движение друг друга. Стоило только чуть сместить ногу, как он тут же менял свою позу, чтобы мы максимально близко были друг другу. Стоило ему немного передвинуть руку, как я тянулась за ней. Нам не нужно было разговаривать, не было нужды спрашивать о чем либо, нам нужна была именно эта тишина, покой и прикосновения. Когда в комнате слышны только шорох постельного белья и наше дыхание. Наверное, в этот момент рождалось доверие. 

Через какое-то время я снова провалилась в сон, а проснулась из-за того, что меня целовал Глеб. Нежно, невесомо, как будто перышком гладил. Кончик носа, щеки, лоб, скулы, уголок губ… Так нежно и ласково. Не хотелось открывать глаза, хотелось раствориться в этом моменте, но тело уже само реагировало на эти прикосновения, руки тянулись к нему, губы сами поворачивались в сторону этого тепла. А этот тихий стон… Ничего не знаю, это была не я! Я сплю, да-да, сплю. А то, что руки уже зарылись в его волосы, то, что нога медленно скользит вдоль его ног и что мои губы также покрывают его лицо легкими поцелуями, так это все во сне… 

- Ядвига… – ого, вот это интонации! Еще хочу, говори еще! – Ядвига, яга моя…моя… 

Да, твоя! И обнимай меня крепче, и целуй смелее, твоя. 

- Мой, только мой… 

 И снова стон, и руки настойчивые, сильные. Как же хорошо! И мои губы все увереннее просят, завлекают, приглашают… 

И его тихий шепот: 

- Моя, вся моя! 

И мои ответы: 

- Твоя, да, твоя! 

Было так сладко и так хорошо. И уже стерлись границы, выветрились из головы страхи и неуверенность. Оба стремимся к одному… 

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук… И это не наши сердца стучат, это к нам в дверь стучат.

- Хозяйка, вставайте, завтрак вас ждет! Мур-р-р. Вот мы с Тенькой-то расстарались. Хозяин, несите свою зазнобу на веранду, там свежо и красота для вас. Идемте скорее, чтобы не остыло. Мурк. 

- Ядвига, а ты очень любишь этого кота? – и такой взгляд прожигающий, там пламя горит, еще не усмирённое, жаркое – Вот прям очень? 

- Сейчас я его вообще не люблю! - кончиками пальцев очертила его губы, скользнула по щеке. – Я вообще этого кота не знаю! 

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук… А это уже кто-то стучится в окно! 

- Ядвига, вставайте, завтрак на столе стынет, кра-а-а-кра-а-а! 

- И эту ворону я тоже не знаю и совсем не люблю. Вот сегодня утром я вообще животных неожиданно разлюбила! 

Но настроение они уже все сбили: один в дверь скребет, вторая по окну клювом стучит. Уткнувшись в шею Глеба, я начала смеяться. Сначала тихо, а потом меня уже невозможно было остановить. Я обнимала мужа и хохотала так, что из глаз потекли слезы. А рядом тихо смеялся Глеб, видно, тоже понял, что вставать придется. А этих паршивцев я всё-таки люблю. 

- Знаешь, моя хорошая, а я им отомщу! – он навис надо мной, смахнул волосы с моей щеки. Поцеловал кончик носа, а в глазах чертята прячутся. – Я им тоже сюрприз устрою. 

- Глеб? 

- Ты знаешь, я всегда хотел завести собаку. И я таки думаю, что время пришло! 

Собирались к завтраку мы под мой смех, который никак не хотел оставлять меня. Ни когда мы умывались, ни когда шли на веранду. Я была счастлива и абсолютно не против собаки! 

Я сидела на веранде, смотрела на реку и перечисляла в уме список дел. Скорее, это даже не список, а учтенные минусы прошлого и работа над ошибками. 

Итак: 

1. Временной полог растянут; 

2. Столы накрыты; 

3. Наливка в погребе; 

4. Гости приглашены (причина сбора не озвучена); 

5. Место для костра организовано (ибо нечего гостей заставлять самим себе отдельные поляны устраивать!); 

6. Помост для активных танцев установлен (хочу еще раз посмотреть на извивающихся старушек-молодушек); 

7. Для живности наблюдательный пункт на время радостей предусмотрен; 

8. Избушку украсили как могли, ноготки в том числе. 

Ну, если не считать других необходимых мелочей, таких как: сундуки с вещами, спальные места и наговор на себя, чтобы не было подчинения чужой магии. А я всё еще помню это «Пей молча!» и я таки буду мстить.

 В общем и целом, к вечеринке мы готовы. Гости прибудут только часа через три, а сейчас есть время расслабиться и просто посидеть в относительной тишине. 

Почему в относительной? Ну, тут все просто: как всегда наши звери жить спокойно не умеют. Мрак с Тенью и раньше-то постоянно шумели, а уж с появлением у нас дома пса жизнь стала еще веселее. 

Да, Глебка все-таки это сделал. В один прекрасный день, хотя это спорный вопрос, Тень и Мрак, особенно Мрак, говорят, что тот день был проклятым. 

Так вот, однажды, еще в то время, когда мы жили на поляне, Глеб уехал за своими вещами в город, что-то там нужно было забрать, а вернулся он уже с Тираном. Вообще, конечно, пес носит гордое имя Тираннозавр. Почему? Ну… в общем, пес у нас примечательный, такой беленький, гладенький, глазки зеленые, хвоста нет, ушей, как таковых, тоже. Бегает по дому, костями гремит. Буквально. Он скелет. Да, Глеб у меня большой оригинал, с юмором.

 И он решил не возвращать то ожившее нечто, что бегало у него по квартире после шалостей наших знакомых ёжек. Когда Глеб вернулся в квартиру, оказалось, что все, что наколдовали мои подружки, развеялось и только Тиран остался вполне себе живчиком.

 Как рассказал муж, сидел он там одинокий, грустный и стало моему кощею зверушку жалко. И, да, обещание мести моим питомцам тут совершенно не при чем. Ага, мы все так и верим. Вот уже пять лет как верим. 

Многое изменилось за это время. 

Мы завели пса, который профессионально охраняет периметр. Особенно он хорошо понимает команду «не будить» - это значит, сколько бы мы с Глебом времени ни провели в спальне, пока мы сами оттуда не выйдем, ни один зверь к нам не постучится и не будет мяукать и каркать под окнами. Пару лет назад вложили последние заклинания в него и пес теперь у нас говорящий, как и все. И ничего, что лысый-костяной череп не подразумевает наличие некоторых, казалось бы, необходимых органов. Магия, она на то и магия, и Тиран отлично справляется. 

 Мы переехали. О, это отдельная история. Конечно, два года никто доживать не стал. Глеб и терпение… Ну, скажем, не совсем совместимы. Если он решил и наметил себе цель - никакие договоры с жуликами его не остановят. И главное - все сделал, как и говорил когда-то. Разобрался. Да так, что договор прекратился и никаких последствий. Что уж он там делал с Ошо - не знаю, но очень благодарна кощеюшке моему. 

И живем мы теперь в кощеевом замке. Не в их родовом гнезде, а в том замке, который каждый бессмертный для себя строит. 

А рядом лес, да не абы какой, а заповедный. За домом, если пройти по тропке незаметной, река течет. Чистая, быстрая. Потому как горная, начало берет в тех горах, что виднеются с северной стороны. Звери наши в восторге. Тенька летает вдоволь. 

- Такую территорию осматривать - это сер-р-р-рьезный труд. Кра-а-а! 

Так она говорит, но мы-то знаем, что летает она с удовольствием. 

Мракушка мнит себя хранителем замка. Сейчас вот очередную инвентаризацию планирует. Ежегодную. 

А Тиран просто носится по дому, постукивая костями на крутых поворотах. Он-то точно знает, кто тут и сторож от гостей непрошенных, и хранитель спокойствия хозяев от зверья наглого. 

И избушку Глебка, как обещал, перевез. Хлопотное было дело, но он справился. Путь неблизкий, своим ходом изба добиралась бы месяц, может, чуть меньше. А порталами за три дня справились. 

Для меня Глеб открыл интернет-магазин "Ядвига и ее лечебные травы". 

Так как деревень рядом нет, а значит, и людей, нуждающихся в помощи, тоже. Я одно время начала тосковать. Так этот гад внимательный быстро все понял. И вот у меня теперь бизнес. Как оказалось, многие хотят получить консультацию от "самой настоящей ведуньи" и заказать лечебные травки. Тем и живу. И людям помогаю, и по ночам больше не приходится надевать "рабочую ночнушку". Кстати, ее Глеб торжественно сжег во дворе. На Масленицу. Сделав из нее чучело. В общем, славно тогда мы развлеклись! 

А сегодня у нас праздник непростой. Мы, наконец-то, решили признаться однокашникам, что женаты. А для нашего народа, тех, кто наделен магией, это очень серьёзный шаг. Это же всю свою бессмертную жизнь провести с одним наглым, несдержанным, ревнивым злодеюкой. 

В общем, достаточно сказать, что в семействе кощеевом Глеб первый, кто решился завести семью. Или кому ответили согласием. Ведь выйти замуж за бессмертного - это значит разделить с ним до-о-олгие годы жизни. И я никому не признаюсь, что меня такая перспектива не только не пугает, а еще и сильно радует. Я была одинокой триста лет. Ждала своего кощея и теперь не хочу быть просто ягой, меня более чем устраивает быть Ядвигой Кощеевной. 

Я так сильно задумалась, что не услышала, как в комнату зашел мой муж. 

Поняла это только когда сильные, родные руки обняли меня и осторожно прижали к груди. 

- О чем мечтаешь, врединка моя? 

- Думаю, вспоминаю, планирую. 

Откинув голову на крепкое плечо, я улыбнулась. А чего мне грустить? Я счастлива. Муж рядом. Скоро гости начнут прибывать. А значит, веселью не будет конца и края. А то, что гостей ждет большой сюрприз… Ох, я с удовольствием посмотрю на лица моих заклятых подружек! 

- Хм, так-так. А это что? Сцена, жаровня, закуски, заклинание защиты от подавления воли, заклинание-помеха... Кхм… 

 Глеб тихо смеялся, я бы сказала, шепотом, если бы не чувствовала, как дрожит грудь. Просто он шифруется. Нет, а он что думал, что это будет тихий вечер в кругу друзей? Нет, милый. Это почти война. И нам главное выйти победителями. Ну, то есть остаться в одежде, с головой на плечах и спать лечь в одной спальне. В идеале бы еще обойтись без ожогов на филее моего коварного и без зеленых волос. 

- Ядвига, фурия моя, а мы точно друзей ждем? А то, судя по второй странице списка, мы к осаде готовимся. 

- Точно, Глебушка, точно, родной мой. Просто, я теперь жуть какая мнительная стала. И ты не был на прошлом вечере встречи. Твои приключения не передают и толики того веселья, что происходило у меня на поляне. 

- Мнительная… - задумчиво протянул сказочный злодей. - Хм, а знаешь, что? 

И, выпустив меня из объятий, что-то быстро застрочил в списке. Я прямо залюбовалась: какой разворот плеч, какие стремительные движения рук, какой хищный блеск глаз! Ох, берегитесь друзья-товарищи, вы еще не знаете, к кому в гости собрались!!! 

- Мрак! Тень! Живо в штаб! - штабом мы теперь называем избушку. Почему-то все важные решения, как и обсуждения спорных ситуаций, все также происходят у нас на кухне, рядом с весело пыхтящей печкой. 

- Тиран! Умный пес, самый первый пришел. Сгоняй к границе полога временного, проверь, как близко гости. 

- Р-р-р-р-рда! Миг и я тут. 

Гремя мослами, самый быстрый разведчик, из всех сейчас доступных, убежал выполнять задание любимого хозяина. 

- Мрак, черт тебя побери, ты где? 

- Кастр-р-рюльки считал, хозяин. Что надобно, Глебка? 

Кот появился на подоконнике: морда довольная, хвост трубой, усы дрожат. Кастрюльки он считал, ну да, ну да. Знаем мы эту "кастрюльку"! Кошка Машка в лесу живет, никого к себе не подпускает. А этот охальник к ней все в гости ходит, хвостом вертит, ухаживает он так. 

- Мрак, вот список, новые пункты нужно срочно сделать. Давай быстро! 

Глеб протянул коту бумаги и смотрел, как у того глаза сначала стали как блюдца, потом сощурились, а затем кот ползком выбирался с кухни, беспрерывно смеясь и приговаривая: 

- Вот это я понимаю, мужик отомстить решил! Вот это хозяин, вот мужик так мужик! 

Я с удивлением наблюдала за этой картиной и не удержалась от вопроса: 

- Глебка, ты чего там задумал? 

- Ничего особенного, сладкая моя. Только чуточку веселья для себя и более уверенности для тебя. 

Такой коварной улыбки и победного танца чертей в глазах мужа я еще не видела. 

- Гле-еб? 

- Все в порядке, ведьма моя ягушинская. Ты просто имей в виду: теперь никто из них не сможет скрыть зловредные заклятия, направленные на нас с тобой и на нашу живность. 

- Как не сможет? Индикатор правды? Нет, не то. Ты сделал указатель! - я сейчас готова была прыгать около него кругами. Это не моя магия, у меня она больше все же на природе, добре замешана, более тонкая. А вот Глеб быстро мог пользоваться большим резервом силы и массой коварства. Ой, что бу-у-удет... Хочу, хочу, хочу! - Глеб, говори, какой знак? От любопытства изведусь вся я. 

- О, кровожадная Ядвига, поверь, ты это не пропустишь. Понимаешь, когда у кого-то горят панталоны иллюзорным, но очень живеньким огнем, никто не пропустит. 

И стоит: глазки невинные, взгляд честный, только еще незатейливую мелодию не напевает. 

Посмотрела я на него, посмотрела, да и рассмеялась. Вреда этот огонь никому не принесет, а вот поплясать заставит. 

- Кра-а-а-кра-а-а, хозяюшка! К третьей тропке идут Олянка да Погань. Одна смеется, вторая ворчит да штаны держит. 

Это Тень прилетела нам новости сообщить. Она у нас первая, кто гостей увидела. Значит, теперь звание самого лучшего разведчика ее будет. Пока опять Тиран не переиграет. У зверья свои развлечения. 

- А на подлете Горыныч. Красиво летит, опять самый первый без портков останется. Готовьтесь, хозяева, кра-а-а. Полечу, мосла этого безголового найду. 

Это она так ласково пса нашего зовет. Переживает за него. 

Мы с Глебом вышли на крыльцо, и он опять сцепил свои руки у меня на животе. 

- Как думаешь, чему больше удивятся: нашей свадьбе или тому, что новое поколение яг скоро появится на свет? 

- Я миллион раз тебя говорил, что появится бессмертный. Мальчишка, который будет грозой всех рыжих и вредных, а также блондинок, брюнеток и шатенок! 

- Посмотрим, милый, посмотрим. 

Этот наш спор идет вот уже восемь месяцев. Скоро узнаем, кто из нас прав. А пока мы с улыбками наблюдали, как рядом с домом приземляется Горыныч и идет к нам молодым, крепким парнем, крича на всю округу: 

- Ох, ничего себе! Что я вижу! Глеб как медный таз сверкает и Ядвига, наша красавица, рядом стоит, ручки на талии... М-м-м… на животе… пузе... ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ЭТО ТО, ЧТО Я ДУМАЮ?! 

Под мой смех Тимоша остановился и неверяще смотрел на мой, весьма внушительных размеров, живот. 

А мой самый родной сказочный герой наклонился к моему ушку и прошептал: 

- Ну, началось...