Калерия (Не)реальная невеста

Гостей случайных не гони с порога,
Вдруг постучался в дверь посланец Бога.

Сижу в своем кабинете и раздраженно смотрю на дверь. «Где мой чертов кофе?» - хочется заорать во все легкие, но я лишь молча скриплю зубами. Наконец дверь открывается, и стажер на трясущихся ногах, кажется, его зовут Стас, а может быть, Олег, уже не помню, нерешительно заносит поднос с двумя чашками полуостывшего напитка. Вот же дерьмо!

- Стас, у нас в офисе закончился кофе, и вы ездили за ним в другой город, - цежу сквозь зубы, рассматривая отвратительное пойло в кружке.

Он смотрит на меня затравлено, а после, прочистив горло, пищит:

- Нет, Антон Петрович. Просто инженеры с третьего этажа просили передать вам последний проект для согласования. И я... - тут он совсем сникает и растерянно поворачивает голову в сторону моего друга и по совместительству начальника службы безопасности Дениса Давыдова, видимо, в поисках поддержки.

Тот, пожалев бедолагу, тихонько кивает головой на дверь и, подождав, пока помощник скроется из вида, поворачивается ко мне.

- Яр, блин. Ну пожалей мальчишку. Он скоро сознание начнет терять перед входом в твой кабинет.

- Господи, откуда они только берутся? - тяжело вздыхаю и с омерзением отодвигаю чашку. - Этому мальчишке, как ты выражаешься, двадцать пять лет! В его возрасте по моим проектам дома строили, а он только блеет, как истеричка. Все, хватит! Надоело!

Давлю на кнопку селектора и вызываю секретаршу. Нина Ивановна - единственный человек, который понимает меня с полуслова. Всегда собранная, деловая, без лишних эмоций и прочей ерунды. Идеальная женщина! Женился бы на ней, но ей пятьдесят четыре, и, скорее всего, она мне откажет.

Секретарь заходит в кабинет с двумя чашками кофе, от которых клубится пар. Смотрю на нее с благодарностью и чувствую, как начинаю расслабляться.

- Святая женщина, — восторженно шепчет Ден и делает глоток, блаженно прикрывая глаза.

- Антон Петрович, у вас на повестке дня - встреча с инженерами, после - обед с инвесторами, и в пять - совещание по обсуждению проекта нового жилого комплекса.

- Отлично, — киваю головой и, посмотрев на нее с сожалением, произношу, — насчет Стаса…

- Олега, — сухо поправляет секретарь и добавляет, - сегодня он получит расчет и рекомендации по проделанной работе. С отделом кадров уже связалась. Ищем нового помощника. Снова! - и она с издевкой выгибает бровь.

Это единственный видимый признак раздражения, который она себе позволяет.

- Простите, Нина Ивановна, я старался…

- Я знаю, Антон Петрович, — перебивает она, но мне почему-то кажется, что если бы у нее была возможность, она разбила что-нибудь тяжелое о мою голову.

- Что-то еще?

- Да. Профессор Иванов, хочет с вами поговорить. Он ждет на второй линии.

Она разворачивается и выходит из кабинета, высоко задрав подбородок, при этом держа спину так прямо, словно у нее кол в заднице.

- Это уже шестой стажер, — ехидно произносит Давыдов. — Скоро она замочит тебя степлером.

- Седьмой, — со вздохом поправляю друга, но упрямо продолжаю, — она профессионал и очень любит свою работу.

- Она на ней живет.

- Ден, отвали. У меня нет времени возиться с неудачниками. Тем более, это твоя работа - следить за тем, чтобы у нее ничего не получилось, — возмущенно шиплю и, вспомнив, что меня ждет профессор, хватаю трубку.

- Анатолий Федорович, дорогой, чем могу помочь?

Иванов Анатолий Федорович являлся профессором и деканом «Академии Архитектуры и Градостроительства», которую я окончил. Он был наставником, учителем, человеком тонко чувствующим и умеющим привить любовь к делу, которому я посвятил свою жизнь.

- Антон, приветствую, — слышу на том конце провода, знакомый голос. — Хотел тебя поздравить с последней наградой в области ландшафтной архитектуры. Твой проект выше всяких похвал.

- Ой, Анатолий Федорович, спасибо, — отвечаю довольно. — Все благодаря таким учителям, как вы.

- Да ладно тебе, — смущается профессор. — Я ведь тебе по своему меркантильному вопросу звоню.

- Весь во внимании.

Профессор мнется еще несколько томительных секунд, но вот решительно выдыхает и произносит:

- Ученица у меня одна очень талантливая есть. В этом году выпускается. Ей бы практику у тебя на фирме пройти. Для ее портфолио это был бы большой плюс.

- Анатолий Федорович, я со студентами не связываюсь, вы же знаете. Некогда мне ими заниматься.

- Антон, знаю, — тут же перебивает профессор. - Но она особенная! Самородок. Таких, как она, за всю свою преподавательскую карьеру только однажды встречал. Ты меня тоже знаешь, я бы не предлагал, если бы на тысячу процентов не был в ней уверен.

- Самородок, значит? - шепчу удивленно. Знаю, профессор плохого студента ни за какие блага продвигать не станет. — И кто же интересно второй такой, как она?

- Ты, — смеется в трубку старый лис.

- Ну, вы тоже скажете.

Ха! Нет, ну правда, заинтересовал.

- Правду говорю, Антон. Возьмешь — не пожалеешь.

- И как зовут вашего самородка?

- Калерия Калимерис.

- Гречанка? - сказать, что я в шоке, ничего не сказать.

- Русская, — смеется профессор. — Отец грек, но она с двенадцати лет живет в России.

- Калерия, - бубню ее имя, записывая на листе. — Пускай ваша русская гречанка приходит в понедельник на собеседование. Если она так хороша, как вы описываете, возьму ее в новый проект своим помощником.

- Спасибо, Антон, я твой должник, — довольно кричит в трубку Анатолий Федорович и прощается со мной.

Откидываюсь в кресле и с легким недоумением, что согласился, смотрю на Дена.

- Ну вот, кажется, я нашел стажера номер восемь. Калерия Калимерис, добро пожаловать в ад!
_______________
Приветствую вас, мои дорогие, во второй книге цикла "Долго и счастливо". Читайте, на меня, оставляйте свои комментарии. Первую книгу цикла вы так же можете прочитать на моей странице.
Ваша Лёка Гагирина)) Погнали))

Ничего не бывает случайного,

все имеет первопричину.

© Зигмунд Фрейд

- Напомни мне, пожалуйста, зачем мы идем в этот клуб? - наверное, в тысячный раз спрашиваю у своей соседки по съемной квартире Натальи Синициной.

- Затем, что тебе нужно развеяться. Ты только делаешь, что зубришь свои книги по архитектуре и без конца что-то чертишь, — смеется Ната, продолжая наносить макияж с виртуозностью художника авангардиста.

Тяжело вздыхаю под тяжестью ее аргументов и нехотя продолжаю красить ресницы, хотя предпочла бы полежать с книжкой в тихом, укромном уголке. Всякого рода тусовки я не люблю. В клубах вечно громко играет музыка, пьяные люди толкают друг друга и вообще какая-то канитель и трата времени. Бррр.

- Нат, у меня в понедельник собеседование в «ЭгидаАрт». Такой шанс нельзя профукать! Тем более, сам Анатолий Федорович просил за меня. Я не могу его подвести.

Наталья смотрит на меня снисходительно, четко понимая, что я пытаюсь отделаться от похода в клуб.

- Калерия Калимерис, ты мне обещала! Ты сказала, что если я сдам экзамен по античной философии, - произнося слова «античная философия», Ната с ужасом в глазах передергивает плечами и продолжает, - ты пойдешь со мной в клуб и будешь отрываться до утра. Я сдала! Твой черед платить по счетам.

Фыркаю от такой наглости и возмущенно шиплю:

- В конце концов, это было нужно тебе самой.

Ната философски пожимает плечами и снова поворачивается ко мне. Видимо, решив сменить тактику, она смотрит грустными глазами побитой собаки, зная, что тут мне точно не устоять.

- Понятно, в ход пошла тяжелая артиллерия.

- Ну, Лерочка, родная моя, не оставляй меня одну. Ты же знаешь, что мне еще нужно взять с собой дочь маминой подруги, — стонет Ната. — Я вообще не знаю, кто она такая, но мать вцепилась в меня мертвой хваткой, требуя выгулять эту Асю.

Она продолжает смотреть умоляюще, комично оттопырив нижнюю губу. Не выдержав, со смехом капитулирую, впрочем как и всегда. Тяжело вздыхаю и смиренно бубню:

- Фиг с тобой, пошли. Тем более, ты права, мне действительно нужно развеяться.

Ната подлетает ко мне и крепко прижимает к себе. Она выше на целую голову, чем безобразно пользуется, прижимая мое лицо прямо к своей пышной груди. Знаю, что отбиваться бесполезно, это ее еще больше провоцирует на подобные нежности. Поэтому терпеливо стою в надежде не задохнуться.

- Лерка, а вдруг ты в клубе подцепишь офигенного мужика и наконец-то познаешь радости секса, — мечтательно шепчет Ната, накручивая мой локон на палец.

- В этом клубе я максимум подцеплю венерическую инфекцию, если все таки решусь на перепихон с каким-нибудь мажором. Так что твои ожидания, фактически приравниваются к нулю, — пыхчу на груди у подруги.

- Ой, ну все ты опошлишь, — фыркает Ната и наконец меня отпускает.

- Опошлю? Я? - мне даже смешно.

Она мне предлагает случайный секс с незнакомцем, а я опошлю!

- Тебе почти двадцать три. Ты красавица, хоть и мелкая, — накидывает аргументы Ната. — Давно пора уже распрощаться со своим девственным цветочком.

- Оставь меня в покое, маньячка! — смеюсь словам подруги. - Мой цветочек при мне не потому, что я его особо берегу, а потому что слишком разборчива, — закрываю тему, надеясь, что раз и навсегда.

- Ты умрешь старой девой из-за своей разборчивости.

- Вот и прекрасно! Связать свою жизнь с жизнью другого человека половой связью есть самый значительный и чреватый последствиями поступок, какой только может совершить человек.

Ната фыркает и иронично спрашивает:

- Кто на этот раз? Бисмарк, Кант или Аристотель?

Невозмутимо пожимаю плечами и отвечаю подруге:

- Лев Толстой.

- О Боже! - стонет она и застегивает молнию на платье.

Осматриваю себя в зеркале, поправляю волосы и, перекинув сумочку через плечо, смотрю на последние приготовления подруги.

- Классно выглядишь, мелкая, — подмигивает Ната.

На мне сегодня ультра короткое платье по фигуре пудрового цвета и удлиненный черный жакет. Любимые туфли лодочки на высоком каблуке в тон платью довершают стильный образ придуманный неугомонно—креативной Натой.

- Платье коротковато! Где ты его купила? В «Детском мире»? - возмущенно пыхчу, стягивая ткань по ногам.

- Калерия, ты сегодня выглядишь как современная молодая девушка, а не так, словно взяла вещи из шкафа своей бабушки. И все благодаря мне.

Пожалуй, соглашусь, хотя мне комфортнее в своих привычных вещах. Строгие костюмы, жакеты, юбки ниже колен, на мой взгляд, прибавляют мне солидности. В свои без двух месяцев двадцать три я выгляжу как подросток. При росте сто пятьдесят семь сантиметров я на голову ниже всех своих знакомых. Про вес вообще молчу. Ем как не в себя, а максимум до XS размера дотягиваю и то - в лучшие времена. Единственным своим плюсом считаю доставшиеся от отца греческие корни. Благодаря им у меня шикарная, густая шевелюра и синие как море глаза. Порой люди в ступор впадают, когда понимают, что это не контактные линзы, а мои так сказать настоящие - родные. Прячу их за огромными очками, чтобы вопросов лишних не было.

Сегодня же, из-за похода в ночной клуб, мне пришлось расстаться и со своими очками и с деловыми костюмами. Редко пользуюсь косметикой, но Ната весь день бурчала, чтобы я наконец, привела себя в порядок. Еще платье это откуда-то притащила! Так что, под гнетом всех отягчающих обстоятельств мне пришлось сдаться. Стрелки, тушь, румяна - и из синего чулка я превратилась в роковую красавицу. Знаю, что выгляжу неплохо, но проблема в том, что не люблю привлекать к себе особое внимание. Именно поэтому в очках, мне спокойней.

После всех сборов, мы вызываем такси и уже через пятнадцать минут подъезжаем к дому Аси, дочери маминой подруги Наты. Она студентка московского вуза и сейчас приехала к родителям, так сказать, на побывку. Натина мама настоятельно просила взять девочку с собой развлечься. По ее словам, Ася очень правильная и стеснительная, и ей нужна хорошая компания.

Еще через пять минут к нам в машину садится красивая шатенка, мило улыбается и приветливо кивает головой.

- Ася, — тихим голосом шепчет она, видимо, немного стесняясь.

- Привет, Ася. Я Ната, это Лера, моя подруга и соседка по квартире. Ну, что готова зажечь?

- С радостью. Если честно, то я малость запарилась, — смеется Ася. - Куда едем?

- В «Пятницу», - отвечает Ната.

- Ой, я знаю этот клуб, бывала там до учебы. Классное место, там много крутых парней отдыхает.

С неким удивлением кошусь на девушку. Была уверена, что мы с ней из одной лиги, а оказалось, что в этой компании только я не в курсе происходящего. Ладно, держимся!

Пока мы знакомимся и делимся всякого рода необременительной информацией, такси подъезжает к клубу «Пятница», где, судя по количеству припаркованных машин и громкой музыке, веселье в полном разгаре. Как я и предполагала, внутри собралось много людей. Кто танцует, кто пьет, сидя за столиками, кто просто со стаканом в руке ходит по залу. Меня сразу же какой-то парень толкает в плечо и наступает на ногу. Я, конечно, невысокая, но сегодня на десятисантиметровых каблуках, так что вроде меня можно заметить! Возмущенно разворачиваюсь, но обидчика уже и след простыл. Вот же засранец, даже не извинился!

Ната выхватывает меня из толпы и, взяв за руку, ведет к барной стойке.

- Мелкая, не отставай, затопчут, — смеется она, видимо, уже проникнувшись атмосферой всеобщего веселья.

- Да ты что?! — возмущаюсь, еле успевая за подругой.

У стойки нас уже ждет Ася, принимая напитки от бармена.

- Что это? - осторожно смотрю, как жидкость горит в наших стопках. - Это я пить не буду.

Ася удивленно таращится на меня, потом переводит взгляд на Нату, видимо, вызывая пояснительную бригаду.

- Лера у нас такое не пьет. Она от крепких напитков уходит в безсознанку, поэтому предпочитает белое вино, — объясняет Ната, закатывая глаза.

- А как же веселье? - недоумевает Ася.

Что тут непонятного-то, а?! Не пью! Русским языком же сказано. Могу на греческом еще повторить.

- Вино наполняет сердце человека радостью, а радость — прародительница всех добродетелей, - цитирую назидательно.

- Чего? - у Аси даже брови на лоб полезли.

- Не чего, а Иоганн Вольфганг фон Гёте.

- Лерка, заканчивай, — ржет Ната. - Не обращай на нее внимание, Ася, она все время кого-нибудь цитирует. Больная, — и моя подруга крутит у виска пальцем.

- Ладно, - примирительно уступает Ася, и мне даже немного стыдно за свою резкость.

Ася поворачивается к бармену и с обворожительной улыбкой заказывает бокал белого вина. Свои напитки девочки выпивают одним махом и сразу заказывают еще. Я же не торопясь цежу свой бокал вина и понимаю, что хочу домой. Возможно для других такое времяпровождение — веселье, для меня же - пустая трата времени.

Девочки выпивают еще по рюмке и, услышав модный трек, идут покорять танцпол. Сажусь на высокий табурет и с мягкой улыбкой наблюдаю, как они круто двигаются в такт музыке. Я так не могу. Точней могу, но для этого мне нужно выпить больше, чем бокал вина. Чтобы расслабиться. Если выпью больше, то забуду, как мать родную зовут, и обязательно вляпаюсь в какие-нибудь неприятности. Пьяная я чудная. Так что нет, спасибо, увольте!

- Эй, красавица, ты такая горячая, давай я угощу тебя чем-нибудь покрепче, — слышу справа от себя пьяное предложение какого-то парня.

Поворачиваюсь и пару секунд не моргая смотрю на него. Жаль на мне нет очков, уж больно хочется поправить. Но у меня есть куда более действенное средство!

- Лучше попасться стервятникам, чем льстецам; те пожирают мертвых, эти живых, - изрекаю философски.

- Чё?

Тяжело вздыхаю и устало произношу, слегка пожимая плечами:

- Антисфен, примерно триста шестидесятый год до нашей эры.

С ошалевшими глазами мой поклонник хватает свой стакан и быстро ретируется. Тем лучше, случайные связи - не мой конек.

В это время возвращаются девочки и заказывают еще выпить.

- Что за симпатяга с тобой разговаривал? — интересуется слегка опьяневшая Ася.

- Не знаю. Не успела выяснить, он ушел.

- Почему?

- Ему не понравились рассуждения Антисфена, — иронизирую я.

- Боже, Лера, тебе не кажется, что ты слишком зажата что ли? - как будто бы язвит Ася. — Может быть, тебе расслабиться уже?

- Да я вроде не напрягаюсь.

- Ася, отстань от нее. Лера безнадежна. Устала повторять, что она умрет старой девой, — смеется Ната, давно привыкшая к моим причудам.

- Ну ладно, — кажется, успокаивается Ася и поворачивается к бармену. - Два шота и бокал вина для девушки.

- Да мне, наверное, хватит, — начинаю сопротивление, но Ася только качает головой.

- В баре просто так сидеть нельзя. Сиди, пей тихонько свое вино, еще бокал погоды не сделает.

Смотрю в свой опустевший фужер и решаю, что она права. Еще один - и все, дальше домой в кроватку. В сумочке вибрирует телефон. Достаю его и пытаюсь прочитать сообщение. Это мой педагог просит внести исправления в дипломный проект. Быстро отвечаю, что в понедельник все отправлю в лучшем виде, попутно желая приятных выходных. Вот это моя стихия. Про учебу могу говорить сколько угодно, мне не надоедает. Счастливо выдыхаю и поворачиваю голову как раз в тот момент, когда Ася протягивает мне второй за вечер бокал с вином. Мы чокаемся, Ася задорно мне подмигивает, и я делаю глоток.
_______________
Ваша Лёка ❤ Приятного прочтения))

Мы выбираем не случайно друг друга…

Мы встречаем только тех,

кто уже существует в нашем подсознании.

©Зигмунд Фрейд

- Яр, посмотри, как вокруг здорово, какие девочки, атмосфера. Расслабься ты уже, — смеется Ден, принимая напитки у официантки.

Оглядываюсь вокруг и понимаю, как все это осточертело. Мы сидит за vip-столиком в клубе «Пятница», откуда видна площадка для танцев и бар.

Клуб на одну треть принадлежит мне. Мы открывали его совместно с друзьями Максом Романовским и Семеном Троицким. Задавшись амбициозной целью сделать это место одним из самых крутых и престижных в городе, мы вложили в него кучу бабла и энергии. Я проектировал, Макс возводил, а Семен занимался всеми юридическими вопросами. Все окупилось с лихвой! Кроме ночных тусовок, в клубе проводились подпольные игры в покер, делались ставки на исход знаковых матчей и прочей фигни. К нам приходили все значимые лица города и приводили своих друзей. Все, у кого водились деньги! Мы были очень востребованы!

Но со временем интерес ко всему этому у нас поутих. Мы назначили управляющим Дена, он здесь всем рулил, а сами погрузились в новые проекты. Романовский женился и практически не отходил от своей жены и их маленькой дочери. Он стал чертовым подкаблучником, и все его интересы сейчас роились вокруг семьи.

Семен же, наоборот, переживал глубокий кризис. Его жена умерла, и он остался вдовцом с девятилетним сыном. Пацан у него хоть и смышленый, но ему требовались забота и внимание. Семен как мог восполнял потерю сыну, сам погружаясь в глубокую депрессию, из которой, казалось, нет выхода. Он стал агрессивным, обиженным на весь мир затворником.

Я же просто устал и пресытился. Меня раздражали надоедливые девицы, похожие друг на друга, как две капли воды. Накаченные губы, наращенные волосы, ресницы и тонна штукатурки на лице. Они постоянно зависали в спортзалах и считали калории в стакане воды. Надоело! Даже в постель их уже тащить было неинтересно. Удовлетворял потребность и тут же забывал, как нечто незначительное и неважное. Господи, может, это старость?!

- Ден, зря ты меня уговорил прийти. Вижу, у тебя здесь все отлично, но пойду, пожалуй, домой.

- Дружище, ты меня пугаешь. Посмотри, сколько вокруг клевых телок. Выбирай любую.

Ден в приподнятом настроении, но я явно не проникся. Осушаю свой стакан с гранатовым соком в полной решимости все закончить и уйти.

- Спасибо за компанию, но сегодня, пожалуй, я пас.

Поднимаюсь на ноги и протягиваю Дену руку для пожатия. Давыдов с тяжелым вздохом разочарования тоже поднимается и тянет ко мне руку, когда мы слышим крик и грохот у бара. Резко вскидываем головы и видим, как какая-то пьяная девица падает на пол, вместе с барным табуретом. Вокруг нее собрались люди, но почему-то не решаются поднять на ноги.

- Вот же черт, — вздыхает Ден и, развернувшись, поворачивает к бару, посмотреть, что там случилось.

Присоединяюсь к нему, чтобы убедиться, что у клуба не будет проблем из-за перепивших гостей. Мы протискиваемся сквозь толпу и видим, как на полу лежит девушка, ноги которой все еще висят на сиденье табурета и задраны выше головы. Она раскинула руки в разные стороны и громко смеется. Над ней склонились подруги и с тревогой пытаются понять, насколько она пострадала.

- Лера, ты жива? У тебя что-нибудь болит? — кричит высокая брюнетка, растирая ладони пострадавшей.

- Только моя гордость, — заливается смехом потерпевшая.

Раздраженно выдыхаю и проталкиваюсь сквозь группу собравшихся зевак.

- Нечего здесь стоять, расходитесь, — говорит Ден за моей спиной и потихоньку отодвигает толпу.

Обхожу девушку и встаю около табурета. Первое, что отмечаю, - она очень маленькая и хрупкая. Пожалуй, падая с такой высоты, она действительно могла себе что-нибудь повредить. Второе - ее волосы цвета темной меди разметались по полу шикарным покрывалом, и маленькая голова просто утопает в них. Третье - у нее потрясающая улыбка, которой она награждает меня, когда мы встречаемся взглядами и какие-то фантастические глаза, цвет которых я никак не могу определить в тусклом свете софитов. Может, у меня крыша поехала, но в тот момент, когда наши взгляды сталкиваются, меня прошибает такой энергетической волной, что я ее не просто ощущаю, я ее осязать способен.

Вдох — выдох. Сердце пропускает удар. В голове шум нарастает, и кровь по венам шпарит, словно я чуму бубонную подхватил. Медленно выдыхаю, экстренно пытаясь вернуться к заводским настройкам организма.

- Давид? - шепчет она одними губами и потрясенно смотрит в мои глаза, словно с ней та же необъяснимая болезнь, что и со мной приключилась.

Меня словно из ушата холодной водой окатывает. Ну вот еще чего! Какой, твою мать, Давид? Она протягивает руки и тянет ко мне, явно намекая, чтобы я ее поднял. Словно в трансе, послушно наклоняюсь и, обхватив тонкую настолько, что даже пальцы соприкасаются, талию руками, одним рывком поднимаю ее в воздухе и прижимаю к себе. Узкие ладошки обхватывают мою шею, и я чувствую слабый выдох в щеку. Медленно разжимаю руки, и это невероятное создание тихо соскальзывает по мне до тех пор, пока макушка не оказывается на уровне моего носа. Чтооо? Учитывая ее каблуки, это не девушка, это гном какой-то!

- Лера? - слышу сквозь шум в ушах крик ее подруги и понимаю, что все это время дышал через раз.

Мышцы напряжены, дышу тяжело. Так, Антон, успокойся. Какого черта ты так напрягся из-за какой-то пигалицы?! Крошка шевелится и поднимает на меня свои фантастические, ярко синие глаза. Чувствую, как сердце пропускает удар и в следующий миг больно бьется об грудную клетку. Ух ты!

- От тебя вкусно пахнет, — шепчет девушка и утыкается носом мне в грудь.

Нет, ну как такое стерпеть? Считай заинтересовала, почти поплыл. Я же не каменный, в конце концов. И вообще, какого хрена она себе позволяет?

- Девушки, может вам пройти за наш столик? Пускай ваша подруга придет в себя, — слышу слова Дена и наконец возвращаюсь на землю.

Решительно отодвигаю эту сумасшедшую подальше, убеждаюсь, что она может стоять на ногах и делаю шаг назад. В ее глазах вижу разочарование, да и самому вдруг становится тоскливо. Так, стоп! Что, мать твою, здесь происходит?

Ден видит, что мы не можем сдвинуться с места и, придя на помощь, берет девушек под руки и тащит в направлении нашего стола. Мне ничего не остается делать, как развернуться и за каким-то чертом вернуться обратно, когда я собирался уже ехать домой.

- Дамы, напитки за счет заведения, — суетится Ден. - Вы уверены, что вашей подруге не нужна медицинская помощь?

Понятно, что Давыдов напрягся. Если что-то произойдет на территории клуба с посетителями, проблем не оберешься. Все дружно уставились на девушку, которая в свою очередь, задрала голову на потолок и сосредоточенно там что-то рассматривает.

- Лера, дорогая, ты в порядке? - спрашивает озабоченно брюнетка.

- Какие странные здесь звезды, — вместо ответа бормочет девушка, крутя головой в разные стороны.

- О чем она говорит? - Ден явно начинает нервничать еще больше. - Сегодня здесь нет никаких звезд.

До меня с трудом, но доходит, что девушка имеет в виду не приглашенных звезд, а светила в ночном небе.

- Что пила ваша подруга? - спрашиваю брюнетку.

- Два бокала белого вина.

- Уверены?

- Да она вообще не пьет. Сегодня в честь моего удачно сданного экзамена позволила себе второй бокал, — брюнетка обеспокоенно смотрит на подругу, но по виду вроде бы не врет.

- Девушки, может вам вызвать такси? Ваша подруга, по всей видимости, плохо себя чувствует, — прощупывает почву Ден.

- Но мы только пришли, — вдруг встревает третья девушка, которая все это время молчала. - Ната, все веселье только начинается, — продолжает канючить она. - Пускай Лера едет домой, а мы останемся. Тем более, у нас теперь есть такой замечательный столик, — и она мило улыбается Дену.

Тьфу! Вот как раз из-за таких девиц у меня и отпадает желание общаться с прекрасным полом. Может, все-таки на секретарше своей жениться? Ладно, Антон, соберись.

- Я тоже, пожалуй, поеду. Если хотите, могу подвезти вашу подругу домой, — вдруг произношу слова, за которые тут же готов себе язык откусить.

Брюнетка подозрительно смотрит на меня, но пострадавшая уже вскакивает с места и бодро произносит:

- Ната, я поеду с Давидом. Увидимся дома, — и чмокнув подругу в щеку, устремляется к выходу.

Какой, твою мать, еще Давид?! Выхожу вслед за ненормальной на улицу, кляня себя, на чем свет стоит. Вот нахрена тебе, Яров, было высовывать язык и предлагать свою помощь? Подумаешь, от взгляда синих глаз у тебя все волосы на теле дыбом встали. Честно нужно признать, что не только волосы. Но не настолько же ты негодяй, чтобы воспользоваться ее невменяемым состоянием!

Девушка стоит у входа, растерянно озираясь по сторонам, будто чего-то ждет. Подхожу и осторожно показываю на стоянку, где стоит моя машина. Малышка вся словно на шарнирах, так и вибрирует. Это все начинает напрягать, надо скорей от нее отделаться. Только сумасшедших мне для полного счастья не хватает. Беру ее за руку и тяну в сторону стоянки. Чувствую, как в моей ладони утопает ее маленькая ладошка и руку начинает приятно покалывать. Мне что, пятнадцать, твою мать?!

Практически засовываю ее в машину и раздраженно сажусь на водительское сиденье. Завожу мотор, моя Ауди приятно урчит и включает звуковой сигнал, чтобы все пристегнули ремни.

- Пристегнись, — командую девушке.

Она начинает ерзать по сидению в поисках ремня, но никак не может с ним совладать. Это действительно уже действует на нервы. Наклоняюсь в ее сторону, тяну ремень и одним движением защелкиваю. Слышу как она громко втягивает воздух ноздрями, когда моя голова проскальзывает мимо ее лица. Чеееерт! Она напрашивается!

- Что ты делаешь? - грубо давлю интонацией, пытаясь ее немного напугать.

- Ты вкусно пахнешь, — эта сумасшедшая улыбается мне своей широченной улыбкой, нисколечко не боясь.

- Лера. Ведь тебя же так зовут? - жду, когда она утвердительно кивнет головой, и продолжаю: — Лера, тебе никогда не говорили, что нельзя так улыбаться незнакомым мужчинам, тем более говорить, что они вкусно пахнут? — назидательно выговариваю, словно строгий учитель.

- Ты же Давид.

- Меня зовут Антон, — грозно рычу, из последних сил сдерживая себя. — Знать не знаю никакого Давида.

Она мило надувает губки и, кажется, сейчас заплачет. Девушка судорожно вздыхает и отворачивается к окну. Что за черт? Вдыхаю и выдыхаю несколько раз, чтобы успокоиться, и выезжаю со стоянки. Мы молча едем какое-то время, и эта несносная особа все время ерзает по сиденью.

- Тебе плохо? - наконец спрашиваю, не выдержав.

Тишина.

- Где ты живешь?

Снова тишина.

- Лера, куда тебя отвезти?

Она поворачивается ко мне, и на ее ресницах, словно бриллианты, повисли две огромные капли слез. Только этого мне не хватало!

- Почему ты плачешь? - зачем ты спрашиваешь, Яров? Молчи! - Лера?

- Ты не любишь меня.

Чего? Совсем с ума сошла! Я тебя первый раз вижу, милочка!

- Как жаль, что тем, чем стало для меня твое существование, не стало мое существование для тебя, — шмыгая носом, судорожно произносит она.

- Бродского решила процитировать? — совсем уже ошалеваю от этой пигалицы.

Она улыбается такой улыбкой, будто в салоне зажгли сто лампочек одновременно. Ее лицо светлеет, и она нежно проводит своей ладошкой по моей щеке. Впервые в своей взрослой жизни легкое прикосновение незнакомой девушки вызывает во мне такую бурю ощущений. Чувствую, как в моих штанах становится тесно, в ушах начинает шуметь кровь, а сердце бьется в два раза быстрей. От одного прикосновения! Что за …?

Не отдавая себе отчета, словно со стороны слышу собственный голос цитирующий, мать твою, Бродского!

- Ни тоски, ни любви, ни печали, ни тревоги, ни боли в груди, будто целая жизнь за плечами и всего полчаса впереди.

Вижу каким восторгом загораются ее глаза, и девушка смотрит на меня с неприкрытым обожанием. Боже! Яров, какой же ты все-таки мерзавец.

- Значит, едем ко мне, Лера!

Единственный способ отделаться

от искушения – поддаться ему.

© Оскар Уайльд

Желание отвезти девушку к себе домой стало ослабевать, когда кислород все-таки начал поступать в мой мозг. Лера вела себя все более странно, и это напрягало. Она постоянно ерзала по сиденью, и мне все время казалось, что она хочет выпрыгнуть на ходу. Но она не переставала улыбаться! Ее глаза горели, как два огромных сапфира, маня, обещая, кляня. И каждый раз, когда я заглядывал в них, выжимал педаль газа.

Когда мы заехали в подземный гараж жилого комплекса, я заглушил мотор и в последний раз попытался прислушаться к здравому смыслу. Антон, эта девушка явно не в себе! Отправь ее домой и перекрестись! Лера, словно насмехаясь над моими внутренними метаниями, возбужденно подпрыгивает на сиденье, отводит взгляд от стены, в которую только что пялилась, не моргая минуты две, и спрашивает:

- Идем?

Ладно, мужик, ты сделал все что мог! Вздыхаю, откидывая последние сомнения, и открываю дверь. В конце концов, что плохого, если мне на пару часов согреет постель эта необычная девушка? Правильно! Необычная, именно этот эпитет ей подходит. Не сумасшедшая, не ненормальная, а необычная. Точно!

Вытаскиваю Леру из машины и, взяв за руку, веду к лифту. Снова поражаюсь, какая маленькая у нее ладошка и как она практически утопает в моей руке. Лера переминается с ноги на ногу и вся вибрирует, словно ей невтерпеж начать. Что же, решаю не разочаровывать девушку. Как только двери лифта за нами закрываются, нажимаю кнопку последнего этажа и одним движением притягиваю ее к себе.

Она податливая как воск, льнет ко мне своим хрупким телом и поднимает голову навстречу моим губам. От нее пахнет клубничным десертом и детской смесью. Не знаю почему, но этот вкус сводит меня с ума и я как маньяк накидываюсь на свою жертву. Просовываю язык в ее послушный ротик, и Лера стонет от удовольствия, вцепившись мне в волосы мертвой хваткой. Сквозь дымку возбуждения улавливаю сигналы мозга, что все, что она делает, отдает невинностью что ли. То, как она целует меня, то, как прижимается, то, как осторожно кладет ладошку мне на щеку. Так, стоп! Этого не может быть! Какая еще невинность? Она пошла к незнакомому мужику домой после одной цитаты Бродского! Антон, успокойся, все идет своим чередом.

Опускаю руки по ее тонкой спине и сжимаю упругую попку. Боже, что за прелесть! Меня уже колбасит так, что я готов заняться сексом прямо в лифте. Но знаю, нельзя, здесь же везде камеры! Отрываюсь от ее губ, и Лера протестующе мычит. Ничего, милая, потерпи. Сейчас доберемся до квартиры, и меня уже ничто не остановит.

Девушка поворачивается ко мне спиной и смотрит на кнопки лифта так, как будто раньше никогда не видела. Глаза горят как у сумасшедшей, губы раскраснелись, грива волос разметалась по спине. Руки зудят, как хочется в них закопаться. Черт! Нетерпеливо стону и прижимаюсь пахом к ее маленькой попке, обхватывая руками за грудь. Девушка судорожно всхлипывает и кладет руки на панель с кнопками. У меня сейчас пар из ушей повалит. Почему этот чертов лифт так медленно поднимается? Где мать его я живу? В небоскребе?

Лера вдруг хихикает и начинает нажимать все кнопки подряд.

- Что ты делаешь? - шиплю и дергаю ее за локоть, но уже поздно.

Девушка продолжает смеяться и удивленно смотрит на свои ладони, поднеся их к самому носу.

- Что с моими пальцами? - хохочет она. - Почему они такие длинные?

Смотрю на ее руки недоуменно, но каменный стояк в штанах перекрывает здравый смысл. Сначала секс, потом будем с пальцами разбираться. Надо же, как меня накрыло. Раньше к таким девицам со странностями на пушечный выстрел бы не подошел, а теперь сам тащу ее домой. Чувствую себя как первобытный человек, заваливший долгожданную добычу. Вот сперва нажрусь от души, а там можно будет и пофилософствовать по поводу длинных конечностей.

Дверь лифта, наконец, открывается на девятом этаже, и я, схватив ее за руку, веду к дверям квартиры. На площадке всего две квартиры, одна из которых принадлежит мне, другая - моему другу Максу Романовскому. Этот жилой комплекс проектировал я, поэтому самые лучшие площади достались мне и моим друзьям. Открываю дверь справа и заталкиваю туда Леру. Она как Алиса в стране чудес застывает на пороге и удивленно таращит и без того огромные глаза. Квартира большая, все в которой выполнено в стиле хай-тек. Это моя мужская берлога, поэтому здесь все в черно-серых тонах, в металле и дереве. Много пространства и мало мебели.

Свет загорается от датчика движения, приглашая осмотреться, но чувствую, мне сейчас не до экскурсий. Сперва нужно утолить первый голод своего внутреннего неандертальца, а там можно и поближе познакомиться.

Тяну девушку к себе. Она не сопротивляется, но выглядит излишне нервно-возбужденной что ли. Решаю вернуться к тому, на чем мы остановились, и впиваюсь в ее пухлые губы своим жаждущим ртом. Она стонет, и меня это заводит с удвоенной силой. Подхватываю ее под ягодицы, и Лера послушно обвивает меня руками и ногами. Эта девушка настолько податлива, настолько нежна, настолько идеальна, словно заточена специально под меня. Что за странные мысли, Яров? Эта девушка на одну ночь и не более того!

Я настолько возбужден, что не сразу улавливаю легкое сопротивление. Лера хватает мои волосы на затылке и тянет за них, отрывая губы от своих. Ладно, пусть. Целую ее щеку, спускаюсь к тонкой шее и кусаю, в отместку оставляя отметины за то, что лишила сладкого удовольствия. Давно перестал искать оправдание своим поступкам рядом с этой девушкой и решил просто насладиться предоставленной возможностью. Сквозь возбуждающий дурман улавливаю громкое прерывистое дыхание Леры и, оторвав голову от ее шеи, заглядываю в глаза.

Впервые вблизи я по-настоящему заглядываю в ее глаза и понимаю, что с ней не так. Ее чертовы зрачки расширены на половину глазного яблока! Да она под кайфом! Дьявол! Чего я не выносил, так это любителей баловаться наркотой. С трудом переваривал пьющих людей, но допускал, наркоманов же презирал. И вот эта поразительная девушка - под кайфом. Как же я сразу не понял? Это непонятно-странное поведение, гребаные пальцы в лифте. Да у нее приход. Резко хватаю Леру за талию и с силой отрываю от себя. Ее туфли свалились и, когда она встает на ноги, то носом упирается мне в грудь. Беру ее за плечи и с силой встряхиваю.

- Что ты приняла? - спрашиваю со злостью, от возбуждения и след простыл.

Лера недоуменно смотрит на меня, явно ничего не понимая.

- Вино, — шелестит она, еле ворочая языком.

Встряхиваю ее еще раз и кричу:

- Не ври мне. Что ты приняла?

- Ничего, я …

Вижу, как она зеленеет на глазах и покрывается испариной. Черт! Только этого мне не хватало. Не успеваю подумать, как девушка наклоняется вперед и из нее фонтаном летит рвота. Фа-а-ак! Убираю ее волосы с линии огня и жду когда тело перестанет биться в спазмах. Ее одежда в рвотных массах, про пол вообще молчу, но почему-то пугает меня не это, а то, какая она бледная.

- Лера, ванная вон там, — показываю рукой в нужном направлении, а сам с горечью начинаю осознавать, что вечер приобретает иной оттенок.

Девушка рысцой бежит в сторону указанной двери, рукой зажимая рот. Медленно скидываю пиджак и закатываю рукава на рубашке. Да, Антон, не так ты планировал провести этот вечер!

Пока я возился с полом, слышал как Леру выворачивает наизнанку бесчисленное количество раз. Все убрав, переоделся в чистое и, взяв стакан с водой, решил, что пора проведать свою гостью. Она лежала на полу, свернувшись в маленький комочек, прижимая колени к подбородку. Ее жакет валялся рядом с унитазом, весь перепачканный рвотой. Платье было не чище, и выглядела она до безобразия жалко. Девушку уже не тошнило, но тело продолжало конвульсивно сжиматься. Мне хотелось выбросить ее на улицу прямо в таком виде, чтобы когда она очнулась в какой-нибудь канаве, то поняла к чему приводят игры с наркотиками.

В кармане вибрирует мобильник, и на экране вижу, что это Ден. Вот и прекрасно. Решаю сорваться на друге, который втянул меня в эту историю с девицами.

- Ден?

- Яров, та девушка … она с тобой?

- С какой целью интересуешься? - спрашиваю обманчиво-спокойным голосом.

- Рома - наш бармен, видел, как одна из подружек девчонки подсыпала ей в бокал какой-то порошок, пока та переписывалась по телефону. Он боится, как бы с ней проблем не было.

Смотрю на маленькое, скрюченное тело у своих ног и понимаю, что проблемы есть.

- Не переживай. Все под контролем, — почему-то вру и отключаю телефон.

Девушка стонет и приоткрывает глаза, ее снова тошнит, и она склоняется над унитазом.

- Хорошие у тебя подруги, Лера, — тяжело вздыхаю и, подхватив ее на руки после очередного спазма, несу в душ.

Она еле стоит на ногах и, схватившись за стеклянную перегородку, послушно ждет, пока я ее раздену. Мне самому становится тошно от мысли, что она могла оказаться не в моих руках, а у каких-нибудь мразей, которые обязательно бы воспользовались ее состоянием. Скидываю с себя футболку и прямо в спортивных штанах затаскиваю ее под холодные струи в одном нижнем белье. Вода льется из тропического душа нам на головы, девушка дрожит и прижимается ко мне.

- Ты вкусно пахнешь, Давид.

Это первые членораздельные слова за последние полчаса, которые она произносит. Поэтому решаю, что черт с ним, пускай будет Давид.

- Зато ты не очень, — усмехаюсь я, и Лера поднимает на меня свои затуманенные синие глаза, смотря с упреком.

- Ничего, сейчас мы это исправим.

Убедившись, что она держится за меня и не упадет, тянусь за гелем для душа.

- Давид - это твой парень? - и почему я решил это выяснить?

Девушка фыркает у меня на груди и назидательно произносит:

- Давид - эта работа Микеланджело, высотой пять метров семнадцать сантиметров, выполненная в тысяча…

- Ты сравнила меня со статуей? - удивленно перебиваю ее нравоучения.

Она вздыхает и обнимает меня за талию.

- Мне показалось, что ты столь же величествен и прекрасен.

Хм. Не нахожу слов, чтобы ответить. Каким-то непостижимым образом эта девушка за один вечер перевернула все с ног на голову, и мне хочется узнать, что будет дальше. Мы стоим под струями воды, насквозь мокрые, я в штанах, она в белье, и обнимаемся. Интересный выдался вечерок, Яров!

У нее потрясающее тело, несмотря на маленький размер. Полная грудь, тонкая талия, плавно переходящая в округлые бедра, и стройные длинные ноги. Чувствую, как член в штанах наливается и готовится ринуться в бой. Дружок, здесь тебе ничего не светит. По крайне мере, сегодня!

Выливаю шампунь ей на голову и начинаю мылить. Решаю сосредоточиться не на прекрасном, зовущем, охренительно-идеальном теле, а на помощи человеку попавшему в беду. Правильно! Я доктор!

С этими установками я начал отмывать послушную пациентку от рвотных масс. Пришлось стащить с нее белье непослушными руками, которые так и норовили насладиться этими прелестями и, завернув в полотенце, отнести в спальню. Лера не сопротивлялась, когда я вытер каждый сантиметр ее тела, поцеловал в живот и на несколько мгновений прижался к нему щекой. Она бы мне все позволила. Но этого было мало! Я хотел ее всю! Чувственную, зовущую, осознанную. Чтобы она понимала, что я Антон Яров, а не чертова мраморная статуя. Надо же, придумала, Давид!

Лера улеглась на мою кровать, под мое одеяло, на белье, которое пахло мной. А я стоял и смотрел точно придурок, как она мирно сопит. Когда ее тело очередной раз сотрясало спазмом, я бежал к ней с тазом. Это хорошо! Значит, гадость выходила из нее, очищая организм.

Только к пяти утра я без сил свалился с другой стороны кровати, прямо в одежде, с проклятым тазом у ног. Это была длинная ночь. Пожалуй, я все!

Встречи никогда не забываются,

просто вы не можете вспомнить…

©Унесенные призраками

Просыпаюсь и чувствую, как болит каждый кусочек моего тела. Горло просто горит огнем, словно я орала всю ночь напролет. Осторожно открываю один глаз и в следующее мгновение подпрыгиваю в незнакомой постели. Где я? В душе поднимается буря паники, когда откинув одеяло понимаю, что абсолютно голая. О Боже, что со мной случилось? Последнее, что помню, как принимала бокал из рук Аси - и все, дальше провал. Что же это такое?

Поворачиваю голову и в ужасе зажимаю рукой рот, чтобы не заорать во все легкие. В одной постели со мной лежит незнакомый мужчина. Он лежит на животе, руки закинув за голову, и мирно спит. Он просто огромный! Темно-русые волосы модно подстрижены, но сейчас растрепаны в беспорядке, на лице стильная борода, словно он только что вышел из Барбершопа. Длинное, сильное тело, без единого грамма лишнего веса. Пожалуй, могла бы сравнить его со статуей Давида! Давид? Что-то срезонировало в памяти, но тут же испарилось, так и не успев осесть в осознанную мысль.

О Господи, я провела ночь с каким-то незнакомцем. Гореть мне в аду! Судорожно озираюсь по сторонам, но нигде не вижу своей одежды. Ну и черт с ней, нужно скорее отсюда выбираться. Ныряю в первый попавшийся комод и выуживаю хлопковые шорты и футболку. Нормально! Сойдет! Со скоростью света все натягиваю на себя и, тихонько выбравшись из комнаты, чтобы не разбудить мужчину, проскальзываю в холл. Ничего себе квартира! Зачем одному человеку столько места? Калерия! О чем ты только сейчас думаешь?

Вижу свои туфли, одиноко валяющиеся рядом с дверями, и понимаю, что нашла выход. Вид у меня еще тот! Волосы стоят дыбом, словно меня за них возили по полу всю ночь, в огромных шортах, которые приходится придерживать рукой, чтобы не потерять, футболке с мужского плеча и на шпильках. Но это все ерунда. Надо бежать отсюда как можно быстрее, и черт с ним, с внешним видом. У выхода, на полке, стоит моя сумочка, заглядываю в нее и вижу свой телефон с кучей пропущенных звонков от Наты. Представляю, как она переживает.

Осторожно поворачиваю замок входной двери. Он с легким щелчком открывается, услужливо позволяя мне удалиться. Несмотря на десятисантиметровые каблуки, как заправский спринтер рысцой устремляюсь к лифту. В главном холле первого этажа на меня с выпученными глазами смотрит консьерж. Он явно в шоке и пытается что-то сказать, но я совсем не обращая на него внимания, бегу к выходу.

На улице вовсю уже новый день. Народ озадаченно смотрит на меня, но сейчас не до скромности. Я падшая женщина, подарившая свой девственный цветочек какому-то незнакомцу. И самое отвратительное в этой ситуации, что я даже не помню, понравилось ли мне!

Ловлю такси и через двадцать минут подъезжаю к дому. Не успеваю достать ключи от квартиры, как дверь распахивается, и Ната хватает меня в свои объятия, крепко прижимая к груди. Всю дорогу до дома я была спокойна и невозмутима, но как только оказалась в родных руках, разрыдалась в голос. Ната ничего не спрашивала, лишь гладила меня по спине и шептала, что все наладится.

После недолгой истерики, я отправилась в ванную отскребать от себя запах чужого мужчины. Я так сильно терла себя мочалкой, что искренне начала переживать, что сотру весь эпидермис. После тридцатиминутной экзекуции, завернувшись в полотенце, встала перед зеркалом и начала себя рассматривать. Внешне вроде бы ничего не изменилось, но теперь я другая. Не то чтобы я сильно держалась за свою невинность, но мне хотелось это сделать по особенному, с особенным человеком. Вышло же все до безобразия наоборот. Калерия Калимерис отдалась первому попавшемуся мужику, которого подцепила в баре! Молодец, девочка!

Надеваю свою любимую пижаму с ежинорожками и выхожу на кухню. Ната суетится, готовит мой любимый завтрак, чтобы порадовать. Сажусь на стул и не моргая смотрю на подругу.

- Почему я уехала с ним? - наконец задаю мучивший меня вопрос.

Ната озадаченно смотрит и, усаживаясь рядом, спрашивает в ответ:

- Ты совсем ничего не помнишь?

- Ничего. Последние мои воспоминания, как я пью вино сидя на табурете.

- Странно, — шепчет Ната. - Я слышала, что в барах подсыпают что-то девушкам в напитки, чтобы снять, но когда мы пили, рядом никого не было.

- Господи, Ната, я проснулась в постели чужака абсолютно голой. У меня все болит. Каждый кусочек моего тела. Горло горит огнем, — чувствую как дрожит губа и с отчаянием смотрю на подругу. - Что он сделал со мной?

- Лерочка, милая успокойся, — утешает меня Ната. — Может и хорошо, что ты ничего не помнишь? - рассуждает она.

- Может, — отвечаю с тоской в голосе, совсем не уверенная, что это хорошо.

- У тебя засос на шее, — вдруг шепчет подруга.

Резко вскакиваю со стула и бегу к зеркалу.

- Он меня еще и пометил, — стону с горечью. — А у меня завтра собеседование в «ЭгидаАрт». Хорошо же я буду выглядеть.

Ната встает сзади и обнимает меня.

- Ничего, все замажем. Будешь в лучшем виде, — пытается приободрить меня подруга. - Все пройдет Лера, и ты забудешь, — шепчет она.

- Да, ты права. Я забуду, — шепчу в ответ, совсем не уверенная, что смогу забыть этот кошмар.

Весь оставшийся день мы провели, смотря любимые фильмы и обжираясь вкуснятиной. Ната ходила за мной по пятам, пытаясь приободрить и развеселить. Потом мы вместе выбрали мне костюм для завтрашнего собеседования и совместно накидали план линии поведения. Так было проще не думать, о том, что случилось. Сосредоточившись на работе, я всегда забывала обо всем, что происходило вокруг.

Только поздно ночью, оставшись один на один со своими мыслями, я разрешила себе приступ жалости к маленькой девочке, которая умерла этой ночью. Калерия Калимерис, ты бы очень расстроила свою маму.

Мама! Я позволяла себе вспоминать родителей в минуты огромной радости или сильного отчаяния. Они были моим ориентиром. Всегда! Во всем! Прежде, чем что-то сделать, я всегда спрашивала себя: «А что бы сказала мама?», «Как бы к этому отнесся отец?». Они погибли, когда мне было двенадцать. С тех пор остается только догадываться, как бы они отнеслись к моему поведению или о чем подумали.

Но уныние - это свойство, не присущее мне. Поэтому, когда в утро понедельника я открыла глаза, то приняла для себя единственно верное решение. Больше никогда не буду вспоминать ни этого мужчину, ни то, что со мной произошло. Только новая жизнь и новое начало!

Всё приходит в своё время для тех,

кто умеет ждать.

© Оноре де Бальзак

- Ден, неужели так сложно найти девушку в нашем городе, основываясь только на внешних данных? - ору в трубку на своего друга.

- Я вообще не понимаю зачем она тебе сдалась? - орет Давыдов в ответ. - Если она тебя обокрала, давай напишем заявление в полицию. Пускай они ищут.

Делаю вдох и выдох. Ну как я могу объяснить другу, что эта пигалица не выходит из моей головы? Что я чуть с ума не сошел, когда утром проснулся и понял, что она ушла, а у меня не хватило мозгов, выяснить как ее найти.

- Послушай, охрана клуба второй день проверяет камеры. Эта девушка, похоже, впервые приходила в клуб. Ее подружки были замечены ранее, но она - никогда.

- Что насчет них?

- Ищем, Антон. Как только появиться информация, сразу сообщу, — примирительно произносит Денис.

- Ладно, держи меня в курсе, — и я завершаю вызов.

Эта малышка сбежала от меня в одной футболке и шортах. На каблуках! Да на улице полно озабоченных маньяков, мало ли что с ней могло случиться. Она же как тростинка, с ней справится и ребенок! Я уговаривал себя, что все мои тревоги связаны только с беспокойством о ее безопасности. И никак не связаны с тем, что она не выходила из моих мыслей. Ее призывно торчащие соски на высокой груди, узкая талия, которую я мог обхватить ладонями и фантастические бедра, созданные для любви. «Она мне, блин, должна!» - злился я и тут же впадал в панику, что так и не сумею ее найти.

Мои мысли прервал оживший селектор на столе. Стальным голосом секретарша отчеканила:

- К вам Калерия Калимерис на собеседование.

Черт, еще про студентку эту совсем забыл. Никакого желания возиться с ней нет, но я обещал Анатолию Федоровичу. Ладно, пять минут посмотрю на нее, а потом подкину какую-нибудь работу, от которой она сама сбежит. И слово сдержу и профессора уважу.

- Пусть заходит.

Я ожидал увидеть все, что угодно. В моем воображении уже рисовалась картина высокой, статной девушки с греческим профилем и с черными как смоль волосами. Что я меньше всего ожидал увидеть, так это малышку в деловом костюме, с зализанными в строгий пучок волосами и огромными очками на пол-лица, безбожно закрывающими фантастические синие глаза. То, что это Лера, я понял через три секунды, потому что второго такого гнома нужно еще поискать.

Меня даже на стуле подкинуло, и я словно со стороны услышал собственный голос:

- Что, черт возьми, ты сделала со своими волосами?

Девушка замерла и уставилась на меня. Я видел с точностью до миллисекунды, как на ее лице промелькнуло понимание, кто перед ней стоит. Она дернулась, вся сжалась словно от боли, делаясь еще меньше, и резко повернула в сторону двери.

- Стоять! - заорал я на весь кабинет.

Она остановилась, уперлась лбом в дверь и изо всех сил сжала ручку, но не шевелилась. Обойдя стол, я подошел к ней, но не трогал, боясь спугнуть. Каким-то чудом она сама пришла в мой кабинет, пока ее безуспешно искали. Калерия — проносится в моем мозгу. Мы искали Валерию, а она, вашу мать, русская гречанка Калерия!

- Поговорим? - осторожно спрашиваю, прощупывая почву.

Она судорожно вздыхает, но после выпрямляется, расправляет плечи и наконец поворачивается ко мне, гордо кивает головой. Она не смотрит на меня! Куда угодно, только но не на меня.

- Не здесь. В кафе напротив, — предлагаю, надеясь, что там она будет более сдержанной и не устроит сцен.

Она снова послушно кивает и отводит взгляд в сторону. Открыв дверь, пропускаю ее вперед и бесстыдно наблюдаю, как перекатываются ее бедра при ходьбе. На ней узкая юбка, ниже колена, которая подчеркнула красоту ее изящных бедер. Так, Яров, соберись, у тебя переговоры. Мы выходим из здания и, пройдя до пешеходного перехода, останавливаемся в ожидании, когда переключится светофор. Лера молчит и сосредоточено смотрит вперед. Интересно, что в мыслях у этой малышки?

Когда загорается зеленый свет, все спешат перейти дорогу. Какая-то женщина задевает Леру плечом и проходит дальше. Вижу, что девушка слегка опешила и на секунду замерла. Светофор начинает предупреждающе сигнализировать, что время заканчивается, а мы все еще стоим посреди дороги. Не выдержав, хватаю ее за руку и тяну за собой. Она вздрагивает, но не сопротивляется, а я с каким-то извращенным удовольствием наслаждаюсь ощущениями ее маленькой ладошкой в своей руке.

Мы заходим в прохладные стены кафе и занимаем столик в углу. Нам нужно спокойно поговорить, и не к чему, чтобы этому мешали. Подходит официант, и я наугад заказываю кофе, когда же девушка отрицательно начинает качать головой, то для нее - чай и огромный кусок торта «Наполеон». У меня почему-то возникает непреодолимое желание накормить ее.

- Итак, что ты помнишь о той ночи? - подождав, пока отойдет официант, осторожно спрашиваю ее.

Отчего-то у меня стойкое ощущение, что помнит она немного, и через мгновение в этом убеждаюсь.

- Ничего, — покаянно шепчет она.

Мне даже обидно. Я ее из головы выкинуть не могу, а она, твою мать, ничего не помнит!

- Вообще ничего? — все же интересуюсь, так, на всякий случай.

- Совсем.

Делаю глубокий выдох. Ладно, тем лучше. Начнем сначала. Так сказать, с чистого листа.

- Есть пробелы, которые ты бы хотела заполнить?

Лера судорожно сжимает и разжимает кулачки. Она сильно нервничает и кажется расстроенной.

- Ты…, то есть мы.., - она никак не может закончить предложение, а потом и вовсе сникает.

- Да? - решаю ее немного помучить, в конце концов, мне же обидно.

- Я проснулась голой в твоей постели, — наконец, тихо произносит она. — Значит мы…? - она с досадой разводит руки в разные стороны, так и не подобрав нужных слов.

Так забавно наблюдать за ее попытками назвать очевидные вещи своими именами. Откидываюсь на спинку стула и с улыбкой смотрю на ее потуги.

- Забудь, — машет она рукой и совсем сникает.

Официант приносит наш заказ, чем дает время собраться с мыслями.

- Ты много пьешь в барах? - решаю зайти с другой стороны.

Она виновато опускает голову, но послушно отвечает:

- Да я вообще не пью. Ната, моя подруга, сдала экзамен и уговорила меня пойти в этот клуб. С нами была еще одна девушка, Ася. Она сказала, что в баре нельзя сидеть без напитков и заказала мне второй фужер вина. Видимо, он оказался лишним, — с тоской в голосе произносит она.

- А эта Ася, кто она?

Лера удивленно вскидывает голову и смотрит на меня. Потом, пожав плечами, отвечает:

- Натина мама попросила взять ее с собой. Это дочь какой-то ее подруги. Собственно мы ее даже не знаем.

Решаю прекратить ее мучения и с сожалением произношу:

- Бармен видел, как эта Ася что-то подсыпала в твой фужер. Судя по твоему поведению, это был какой-то легкий наркотик. Твой организм отреагировал на него подобным образом.

- Что? - Лера выпучила на меня свои огромные глаза, и я увидел как в них загорается пламя. - Ей конец, — вдруг шипит она и начинает рыться в сумочке, видимо, в поисках телефона.

- Успокойся, Лера. Все обошлось. Слава Богу, ты в порядке, — пытаюсь угомонить маленького демона, проснувшегося в ней. — Сначала надо понять, что это был за наркотик …

- Успокоиться? - вдруг вопит эта фурия, испепеляя меня взглядом. — Ты предлагаешь мне успокоиться? После того, что между нами произошло?

- Ты о чем? - я немного в ступоре от ее волны негодования.

- Да знаешь ли ты, что я почувствовала, когда проснулась голой в твоей постели, ничего не помня? - продолжает шипеть девушка. - Я берегла себя для особенного мужчины, а в итоге переспала с первым встречным извращенцем. Что ты делал со мной, маньяк? У меня до сих пор болит все тело! - она вскакивает со своего места и практически высекает искры глазами цвета штормового моря.

От такой красоты я даже дар речи потерял. Потом до меня начинают доходить некоторые фразы, и я открываю рот, так и забыв его закрыть. Затем мой мозг начинает работать в удвоенном режиме, обрабатывая полученную информацию. И наконец я рявкаю:

- Сядь.

Лера еще какое-то время продолжала смотреть на меня мятежно, но потом вся сгорбилась и послушно плюхнулась на стул. Она сняла очки и закрыла лицо руками, пытаясь прийти в себя.

Мне жаль ее. Девушка явно страдает, но пытается держаться достойно.

- Как жаль, что тем, чем стало для меня твое существование, не стало мое существование для тебя, — вдруг в голове всплывают строки.

- Что? - шепчет Лера и недоуменно смотрит на меня.

Смотрю на нее с нежностью, и мне хочется сказать ей, что она попала. Что теперь ей от меня никуда не скрыться, к гадалке не ходи. Что как бы не отвергала и не сопротивлялась, она будет моей. То, что она сказала в пылу гнева, навсегда решило ее судьбу. У нее просто нет выбора. Но пока думаю не пугать ее и вслух произношу:

- Не буду скрывать, мы собирались заняться сексом, и что-то мне подсказывает, что он был бы потрясающим. Но тебе стало плохо, и тебя выворачивало наизнанку всю ночь.

- Что? - потрясенно шепчет она, краснея до кончиков ушей.

- Да, Лера, увы и ах. Но вместо ночи любви я убирал за тобой рвоту с пола и держал волосы, пока тебя выворачивало над унитазом.

- О Боже, — еще больше краснеет она и в муках, перемешанных со счастьем, закрывает глаза. - Но я же была голой.

- Мне пришлось вымыть тебя прежде, чем предложить свою постель.

- Что? - снова спрашивает она и смотрит на меня с подозрением.

- Это единственное, что я позволил себе в ту ночь. Созерцание твоего нагого тела, — шепчу мечтательно и добавлю: - кстати, задница зачетная, — и подмигиваю ей широко улыбаясь.

- Ты не...?

Отрицательно мотаю головой и с сожалением выдыхаю.

- Ничего не было.

- Правда? - она вдруг словно загорается изнутри и улыбается мне своей фантастической улыбкой.

- Правда, — смеюсь в голос от такой наглости.

Подумать только! Я убирал за этой девушкой рвоту, бегал за ней, как гребаный медбрат, в надежде хотя бы на благодарность, а она радуется, что между нами ничего не произошло. Уму непостижимо, до чего ты докатился, Яров!

- Как хорошо все решилось, — радуется она. — Спасибо, что не оставили в беде.

Опа, мы плавно перешли на «Вы».

- Раз так, то я пойду? - робко спрашивает Лера.

- Далеко собралась?

- Домой, — она непонимающе смотрит на меня, видимо, в надежде скорее избавиться.

Сейчас милая, мне придется тебя разочаровать. Во мне поднимается такая волна азарта, словно я выигрываю самый главный приз за всю свою жизнь.

- С сегодняшнего дня ты приступаешь к проекту нового торгового центра в качестве моего ассистента, — медленно, с улыбкой произношу, глядя ей прямо в глаза.

- Но я не могу работать на вас, — она явно сбита с толку, но больше глаза не отводит.

- Почему же? Это самый престижный проект в городе, работая над которым ты получишь неоспоримый профессиональный опыт и огромный плюс к своему портфолио.

- Совершенно очевидно, что после того, что между нами произошло, я не могу работать с вами, — пытается спорить девушка.

И вот тут я достаю главный козырь из рукава.

- Боюсь, Калерия, что Анатолий Федорович не примет от нас таких объяснений.

- Я скажу, что мы не сошлись по профессиональным вопросам, — продолжает упрямиться она.

- Конечно же, он не примет такого оправдания, так как хорошо знает меня.

- Тогда скажите, что я вам не подхожу.

- Вот тут ты ошибаешься. Ты мне подходишь по всем показателям, малышка! - шах и мат девочка.

Искусство заключается в том,

чтобы найти необыкновенное в обыкновенном

и обыкновенное в необыкновенном.

© Дени Дидро

Несносный человек! Никакие мои доводы не имели для него никакого смысла. Очевидно, что после всего того, что мы пережили день назад, ни о какой совместной работе не могло быть и речи. Но он продолжал улыбаться и обещал нажаловаться на меня Анатолию Федоровичу, если я не перестану упрямиться.

Это был удар под дых. Я не могла подвести своего учителя. Он лично просил за меня, а это, как знали все, он не делал ни для кого вообще. Так что, с понурой головой мне пришлось вернуться в офис этого сумасшедшего и приступить к работе.

Его секретарша Нина Ивановна холодно на меня посмотрела и показала на стол, заваленный всевозможными бумагами и проектами. Через четыре часа мне удалось все рассортировать и составить опись. Когда я впервые оторвала свой взгляд от стола, то Нина Ивановна смотрела на меня уже мягче и вроде бы даже улыбнулась.

Потом она велела мне взять блокнот и со скоростью кометы, летящей в солнечной системе, начала диктовать все, что мне может понадобиться в качестве личного ассистента его Величества Антона Петровича Ярова. Его любимый напиток, что он любит есть, размер одежды и обуви. Когда у него встречи с партнерами и друзьями. Когда дни рождения его партнеров и друзей. Когда его Святейшество ходит в спортзал, бассейн и клуб. Пока я записывала кличку любимой собаки, которая умерла, когда Царевичу Антону было девять лет, Нина Ивановна перешла от личной информации к деловой. За час ее диктовки мой блокнот наполовину был исписан ненужной ерундой, которая как я надеялась, мне никогда не пригодится.

Само Святейшество пару раз выходил из кабинета на встречи с партнерами, но меня не беспокоил. За что я была ему благодарна. Сложно сразу переключиться от ощущений мужчины на одну ночь до твоего непосредственного начальника. В голове, как назойливые мухи, мелькали картинки обнаженного торса, сильных крепких рук и всклокоченной головы покоящейся на подушке. Мне все время приходилось напоминать себе, что Антон Петрович - это не мужчина, с которым у меня случился первый секс, а мой босс. И все наши отношения теперь будут протекать исключительно в рабочей плоскости.

После обеда мне пришлось топать в отдел кадров и заполнять кучу бумаг для принятия на первую в моей жизни серьезную работу. Когда мне объявили зарплату в качестве личного ассистента босса, то я решила, что, пожалуй, не такой уж большой жертвой будет мое пребывание здесь, рядом с ним.

К семи вечера моя голова просто вибрировала от всего, что я сегодня услышала, увидела и узнала. Нина Ивановна, к счастью, уже смотрела на меня с уважением и даже с сочувствием. По ее словам, еще ни один ассистент не проделал столько работы за все время, сколько сделала я за один день.

- Калерия, думаю достаточно работы для первого дня. Отправляйся-ка домой, — добродушно произносит она, сама явно никуда не собираясь.

- Нина Ивановна, будет лучше, если вы будете обращаться ко мне - Лера, — вижу, как выгибается дугой ее бровь, и решаю пояснить, - Мое настоящее имя вызывает кучу ненужных вопросов и внимания, которых я всю жизнь пытаюсь избежать.

Женщина пристально смотрит на меня несколько долгих секунд, но все же смягчается и произносит:

- Ты совершенно права. В этом офисе я думаю к тебе и так будет повышенное внимание, так что не стоит усугублять твое нахождение здесь.

- Почему вы так считаете? - мне становится неуютно от ее слов, словно она на что-то намекает.

Но Нина Ивановна лишь дружелюбно улыбается и пожимает плечами.

- Здесь работают, в основном, мужчины и старые кошелки вроде меня. Так что ты, как свежая струя, которая всколыхнет это место.

Начинаю смеяться, попутно закидывая вещи в свою сумку. Тоже мне свежая струя. Да я сейчас как выжатый лимон, кроме желания принять душ, больше ни на что не способна.

- И никакая вы не кошелка, Нина Ивановна, — говорю ей на прощание. - Одна восточная мудрость гласит: есть красота, над которой годы не имеют власти — это красота сердца, - и, подмигнув, выхожу из кабинета.

Несмотря на конец апреля, вечер по-летнему теплый, и, глубоко вздохнув, решаю прогуляться пешком. Я люблю пешие прогулки, они заменяют мне спортзал. Не нужно надрываться в душном, пропахшем потом помещении с кучей незнакомых людей, чтобы быть в форме. Ходьба быстрым шагом, поднятие себя по лестнице на шестой этаж без лифта и, конечно же, плавание. Плавать я обожаю. До двенадцати лет, пока не переехала в Россию, не вылезала из моря. Мама называла меня своей маленькой русалкой, потому что все свободное время я проводила в воде. С тех пор прошло уже одиннадцать лет, и все воспоминания остались в прошлом. Теперь бассейн заменяет мне морскую гладь.

Прошагав так несколько кварталов, я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу услышала рядом с собой клаксон машины и резкий свист тормозов. Лишь когда водительская дверь резко распахнулась, и из нее выскочил злой как сто чертей Антон Петрович, я остановилась.

- Где ты витаешь, черт возьми? - рычит он и хватает меня за руку.

Я в таком замешательстве от его напора, что не сразу соображаю, что нужно дать отпор.

- Антон Петрович, что вы делаете? - вместо ответа пыхчу я, пытаясь выдернуть руку из его цепких пальцев.

Он грозно сдвигает брови и возвышается надо мной как скала, явно с целью запугать. Возможно, я бы и испугалась, но этот человек видел меня голой и пальцем не тронул, так чего уж там.

- Почему ты не сказала, что уходишь? - все еще угрюмый, но уже не такой злой спрашивает он.

- А должна была?

- Да, ты мой ассистент!

- Вы поэтому так разозлились?

- Я не злюсь.

- Ну конечно.

Мы стоим и пререкаемся посреди улицы, а его машина с открытой дверью и работающим мотором припаркована почти на тротуаре.

Он делает глубокий вдох, потом выдох и уже мягче, но не менее требовательней, командует:

- Сядь в машину, Калерия.

Почему-то я безропотно подчиняюсь и, обежав машину, сажусь на переднее сиденье. Как только за мной закрывается дверь, Антон Петрович садится на водительское место, молча наклоняется ко мне и, потянув за ремень безопасности, пристегивает одним щелчком. У меня буквально отвисает челюсть, и, пока он медленно возвращается в исходное положение, я зачем-то делаю глубокий вдох носом и пропускаю через свои рецепторы запах его кожи.

- Ага, вижу, память начинает возвращаться, — весело произносит он и выруливает на проезжую часть.

Молчу, но в голове проскальзывают какие-то воспоминания, которые я никак не могу закрепить в сознании. Какие-то мелькающие картинки, словно рой пчел, — жужжат, но не складываются в единый пазл.

- Куда мы едем? - наконец стряхнув наваждение, спрашиваю этого знакомого незнакомца.

- Домой.

- Что? - даже на сиденье подпрыгиваю от неожиданности.

- Я везу тебя домой. Почему ты вообще идешь одна по улице? - снова злится он.

«Больной что ли? Какое твое дело вообще?» — хочется закричать мне, но беру себя в руки и спокойно объясняю:

- Люблю ходить пешком. Тем более, я не так далеко живу.

- Калерия…

- Я бы предпочла, чтобы вы называли меня Лерой, — отчеканиваю, беспардонно перебивая его.

Этот несносный человек снова улыбается и парирует:

- А я бы предпочел, чтобы ты называла меня Антоном.

Фыркаю и, сложив руки на груди, с вызовом смотрю на него.

- Вы мой начальник.

- Мы целовались, я видел тебя голой и даже мыл, — смеется он. — Ты прижималась ко мне своей восхитительной маленькой грудью, цитировала Бродского и называла Давидом.

Краснею так, что кажется, еще секунда, и вспыхнут мои волосы. Господи, распутная девка, что ты там вытворяла?

- Давидом Микеланджело?

- Угу.

- О Боже, — шепчу с тоской и закрываю лицо руками.

Калерия Калимерис, ты идиотка! Нет, с другой стороны, Антон - видный мужчина, мужественный, статный. Благородный, если учесть, что мог воспользоваться моим невменяемым состоянием, но вместо этого помог. У него выразительный взгляд, симпатичное, я бы даже сказала, красивое лицо, но сравнивать его с Давидом — это уму непостижимо.

Когда я впервые увидела статую Давида во всей красе, то заявила родителям, что хочу за него замуж. Мне было пять! Папа сокрушался и закрывал мне глаза, а мама сказала, что если я приложу усилия, то всегда добьюсь того, чего хочу. И что однажды я обязательно встречу своего «Давида», пойму, что это именно он, и никогда не отпущу. Возможно, в моей жизни еще не разу не было серьезных отношений именно по этой причине. Никто никогда не вызывал у меня таких эмоций, чтобы сравнивать его с Давидом. И на тебе! В баре, под кайфом, я нашла свой идеал! Идиотка!

- Так что там с Давидом? - слышу заинтересованный голос.

Что же, решаю, что часть правды - это все же правда, и нехотя произношу:

- Когда мне было пять, мы с родителями были во Флоренции в Академии изящных искусств. Папа был в рабочей поездке и в тот раз взял нас с собой, чтобы показать великие произведения человечества. Там было, на что посмотреть, но самое большое впечатление на меня произвела статуя Давида работы Микеланджело.

Антон молчал и с интересом ждал продолжения.

- Все. Конец истории, — проведя потными ладошками по коленям, жизнерадостно заканчиваю я.

- Почему ты мне врешь, Калерия? - спокойно спрашивает мой мучитель.

Антон смотрит на меня добродушно без издевки, и я со смехом поражения сдаюсь.

- Хорошо, не конец. Я сразу же влюбилась в статую Давида и заявила, что хочу за него замуж.

- И? - допытывался он.

- И все. Мне было пять, и я явно погорячилась.

- Сейчас тебе не пять, и ты с первых секунд нашей встречи называла меня Давидом и никак иначе, — безжалостно напоминает он.

- Я была под наркотиками. Мало ли, что могло произойти с моим сознанием, — возмущаюсь до предела. — Это нечестно, все время говорить мне о том, что я не помню и не могу опровергнуть или подтвердить.

Машина подъезжает к моему подъезду, и, заглушив мотор, Антон поворачивается ко мне.

- Калерия, рано или поздно тебе придется принять эту правду и жить с ней. Между нами с первых секунд пробежала искра, и честно хочу предупредить тебя, что я планирую разжечь из нее огонь.

Смотрю на этого самодовольного типа, а в душе бушует пламя. Размечтался! Мы еще посмотрим, чья возьмет. Тяну руку к ремню безопасности, одновременно дергая ручку двери.

- Спасибо, что подвезли, Антон Петрович, честно, не стоило.

Вот так-то, и никак иначе. Дистанция и формальное общение помогут все вернуть в исходную точку. Хлопаю дверью и на негнущихся ногах марширую к подъезду.

- Калерия, — доносится до меня, и я нехотя оборачиваюсь, - завтра заеду за тобой в восемь тридцать, чтобы довезти до работы. Не хочу, чтобы ты ходила одна. Это небезопасно.

Скриплю зубами, но молчу, про себя повторяя, что он мой босс и только. Уже взявшись за ручку двери, снова слышу веселый голос этого сумасшедшего:

- И больше не затягивай волосы в этот ужасный пучок. Хочу видеть их красоту.

Резко разворачиваюсь, чтобы сказать, что мне глубоко наплевать, что он там хочет видеть, но этот мерзавец жмет педаль газа и срывается с места, так и не выслушав всего того, что я планировала до него донести.

За пять минут влетаю на шестой этаж. Адреналин бушует в каждой клеточке моего тела, заставляя шевелиться. Открываю дверь и вваливаюсь в квартиру. Ната с зажатым яблоком в зубах озадаченно смотрит на мои метания, пытаясь понять, какая муха меня укусила.

- Лера, как прошел твой первый рабочий день? — все же решается спросить она.

С вытаращенными глазами, словно полоумная, я останавливаюсь посреди комнаты и что есть сил кричу:

- Ната, мой начальник - это мужик, в постели которого я проснулась вчера утром!