Калика Перехожая

 Смерти нет! - кричи беззвучно.

Смерти нет! - молись безмолвно.

Смерти нет! - душа разорвана.

Смерти нет! - и сердце вырвано...

О.Баянъ    

            Мне было очень страшно. Боялась даже дышать. Я повернула голову влево. Рядом сидела младшая сестренка. Она плакала. Беззвучно. Кусала свои пухлые кулачки, чтобы не кричать. Нашего братика я держала на руках. Радовало, что он спал. Ему было только полтора года.

            Я надеялась, что скоро нас выпустят из сундука. Становилось нестерпимо жарко и не хватало воздуха. Малыш непременно проснется и закричит. Родители сами нас туда посадили и накрыли крышкой, когда на дороге появились всадники. Мне запретили использовать свою силу, пока чужаки не уйдут из дома.

            Братик зашевелился, просыпаясь. Холодный пот заструился по моей спине. Схватив сестру за руку, приготовилась бежать, как только ребенок закричит. Малыш оглушительно заревел. В этот самый миг я толкнула боковую стенку сундука, заранее отбитую для такого случая, и выскочила.

            Свежий воздух прояснил мысли, яркое солнце на миг ослепило, но я все же разглядела стоящих на коленях родителей. Один из прибывших пронзил их длинным мечом в тот самый миг, когда раздался плач брата, и мы втроем с грохотом появились из сундука.

            За миг до смерти родителей я встретилась с ними взглядом.

            – Бегите! – прохрипел отец.

            Мама же обхватила своими слабеющими руками огромный живот, в котором находились близнецы.

            – Спасайтесь! – прошептал отец в оглушающей тишине.

            Сестренка закричала на пару с братиком. Именно ее крик привел меня в сознание, и я бросилась в раскрытую дверь, держа левой рукой за руку младшенькую, а правой прижимала к себе братика.

            Страшные люди кинулись за нами. Я слышала их крики, но не останавливалась. Маршрут спасения был мне известен – его я выучила первым. Каждый мой шаг был выверен. Я должна была скрыться в рощице, а дальше через лес к порту.

            Я знала каждое дерево, растущее перед домом. Знала, за каким деревом нужно спрятаться, чтобы меня было трудно достать стрелой, выпущенной с крыльца. Отец заставил выучить. Я не верила, что этот кошмарный день настанет.

             И я петляла между деревьями, не оглядываясь назад. Сзади послышались проклятия. Все верно – двигалась я в определенном порядке, чтобы не попасть в ловушки, установленные отцом. Только мы с ним знали этот маршрут. И я бежала, волоча за собой заплаканную сестру.

            Очень быстро преследователи отстали, и стало тихо. В этой пугающей тишине мое дыхание оглушало. Волосы встали дыбом, и я сбилась с шага. Плач братика неожиданно прервался. Посмотрев на него, я увидела стрелу. И тут я ощутила острую боль в спине и в своей груди. Стрела прошла сквозь наши детские тела.

            Я продолжила бежать. У меня была еще сестра, которую нужно спасти. В лесу сделаю привал и отправлю ее дальше, чтобы она спасалась. Я чувствовала, как пробитое легкое наполнялось жидкостью. Становилось труднее дышать.

Через несколько минут бега я заметила, что тельце братика стало странно сереть, а затем и вовсе рассыпалось прахом. До моего сознания дошли всхлипы вперемешку с хрипами. Мне с трудом удавалось сдержать крик, но я не останавливалась. Я должна спасти сестру.

Привал мы сделали у самой кромки леса. Сил у меня уже не осталось. Мое тело медленно начало сереть, как у братика. Дыхание стало коротким и поверхностным. Я чувствовала, что моя душа цеплялась за тело, которое уже начало разлагаться.

– Беги дальше сама, – уже шептала я сестренке. – Придерживайся березок слева. Выйдешь к портовому городу и там сядешь на корабль.

– Я не смогу, – плакала она рядом. – Я не знаю! Я не умею! – ее слова прерывались рыданиями.

– Хоть кто-то из нас должен спастись, – я пихнула ее, но она ухватилась за мою руку и прижалась ко мне.

Послышался треск веток и громкие голоса. Преследователи приближались.

Мне нужно оттолкнуть сестру, но у меня отнялись руки. Слезы все-таки полились из моих глаз. Я ничего не могу сделать.

Внезапно мою душу вынули из тела. Мир потускнел в белесой дымке. Звуки приглушили. Кто сумел вытащить душу из умирающего тела? Я огляделась и узрела маленькую яркую субстанцию.

– Ты знаешь дорогу, – глухо сказала сестренка. – Тебе и идти, – девочка привязала мою душу к собственному телу, а сама вошло в мое, уже полностью потемневшее.

Миг, и я смотрю на себя глазами сестры, находясь в ее теле. Отец не учил меня таким вещам. Он запрещал мне подобное. Говорил, что невозможно сделать такое. Но мелкая смогла! Она уверено вытащила мою душу и переместила в свое тело, переплетя мою нить жизни с жизненными токами своего тела.

– Беги, – услышала я свой голос с несвойственной ему интонацией.

Я хотела вернуться в свое тело, но не смогла оторваться. Крики убийц становились отчетливее. Быстрый взгляд в сторону нарастающего шума – никого пока еще не было видно. Мой взор вернулся к сестре, которая, едва шевельнув губами, рассыпалась в пыль. На земле осталась горстка праха и одежда, испачканная в крови.

От ужаса я зажала искусанными руками свой рот, чтобы не закричать, но меня все же услышали. Рядом затрещали высокие кусты. Поднимаясь на маленькие ножки, я побежала в оговоренном направлении, скрываясь от преследователей.

Без оглядки я двигалась настолько быстро, насколько позволяло мне тело моей сестры. Слезы застилали глаза. Я мчалась по памяти, а все мои мысли были заняты разгоравшимся чувством, поглотившим мою душу.

Уже стоя на корабле, я взглядом провожала место гибели своей семьи. Месть. Ее план мне только предстояло разработать. Но уже сейчас знала одно: я уничтожу всех, кто причастен к гибели моей семьи. Жизнь на это положу, но отомщу.

***

Корабль отвез меня на другой континент. Эта поездка вышла очень длинной из-за голода. Приходилось воровать еду. Иначе я бы не выжила. Я была уверена, что и там, на другом континенте, не все так мрачно, как на нашем. Мои предположения были ошибочны – наш мир разрушался. В прямом смысле этого слова. Тьма поглощала его. С каждым годом все меньше и меньше земель были пригодны для проживания. Люди стекались в уцелевшие после войны районы. Повсюду царили разруха, голод и беззаконие. Солнце тускнело. Оно, словно свечка, догорало. Даже вода куда-то уходила. Люди даже за неё стали драться.

Возможно, я бы умерла, будь мне четыре года. Уже спустя месяц после гибели сестры, ко мне пришло осознание, что она поступила мудро. Девочка бы не выжила в силу того, что слишком мала. Мелкая, скорее всего, даже не дошла бы до порта. У нее еще не было того жизненного опыта, которым обладала я. Пусть моя душа и оказалась в теле четырехлетнего ребенка, но вот разум принадлежал двенадцатилетнему подростку.

Мне было легче, потому что я умела управлять своими желаниями. Я знала, что такое «нужно». Но и труднее в то же время. Моему маленькому телу требовалось вырасти, а вот сила, наоборот, уже вошла в тот период, когда ею начинаешь активно пользоваться. И я к ней не раз обращалась. Только благодаря моим необычным способностям мне удалось выжить здесь. Моя же ничем не примечательная внешность также способствовала этому. 

Я выглядела словно серая моль: ничем не выделялась, находясь среди людей. Невыразительные черты лица, средний рост – все в моем внешнем облике делало меня слишком заурядной. Только когда я напоминала о себе, люди могли меня заметить.

Первые пять лет моей самостоятельной жизни прошли в приюте. За это время мое тело окрепло и обрело необходимую физическую силу.  Это был самый трудный период. Мне приходилось бороться за все. Абсолютно за все. За покрытый плесенью сухарь, чтобы не умереть с голоду. За грязную дырявую тряпку, чтобы не замерзнуть зимой. За место у крошечной печки. Именно в эти моменты я не раз благодарила судьбу за свою неприметную внешность. Стоило мне отойти от других детей, как они тут же забывали меня. Поэтому схватив свой паек, я быстро скрывалась от них, чтобы более сильные сироты не отобрали у меня скудную пищу.

Когда телу моей сестры исполнилось девять лет, моей душе уже было семнадцать. Казалось, она должна была петь и летать, объятая первыми романтическими порывами. В моей же зияла пустота. И лишь одно единственное чувство было мне доступно. Мерзкое и липкое. И я его лелеяла и трепетно взращивала. Месть.

Однажды вечером в приют заглянул один из моих сородичей. Он был таким же, как и я. Вот только тело он позаимствовал на время. Внешность у него была примечательной. И только глаза выдали мне его с потрохами.

Глаза – отражение души. Взгляните в глаза вашему собеседнику, и вы все поймете. В них вы прочитаете абсолютно все. Цвет, различные крапинки, полосочки и обводка расскажут о том, кто их обладатель.

Так вот вошедший мужчина оказался каликой. Точнее калика оказался в теле мужчины, пока его душа спала в теле перехожего. Он меня не заметил, и я воспользовалась этой возможностью, чтобы скрыться.

Но я не убежала. Нет. Я просто спряталась, а затем проследила за ним, пока калика не покинул чужую оболочку. Найдя укромное место, я покинула свое тело (к этому времени тело сестры я стала воспринимать как свое). Мою сущность охватила легкость, мир заволокло легким туманом, а городские звуки стали тише.

Я таилась за каждым углом, подворотней, но продолжала следовать за этим каликой. Он меня не заметил, поэтому летел к своим, не таясь. Мы пересекли целый город, и я уже начала сомневаться в правильности своего выбора, но тут калика залетел в дом. Обветшалый, но еще добротный. Осторожно проникла за ним.

В доме царил порядок, и везде стояли кровати. Это для того, чтобы каликам было удобнее работать. Все-таки лучше поместить свое тело на мягкую постель, чем оставить его лежащим на холодной мокрой земле. Я поморщилась. Ведь свое тело оставила в неудобной позе. Когда я вернусь в свое тело, то руки и ноги сильно затекут. Времени не было, чтобы подыскать подходящее место. Главное, что меня там никто не обнаружит.

Я скрылась в стене. Нам ничто не помеха, стоит нам выйти из телесной оболочки. Можем пройти сквозь любые предметы и препятствия. Даже заклинания магов не брали нас, пока мы парим вне тела. Правда, наши тела становились беззащитными. И если тело убьют, то умрет и душа.

Но теперь я знала, что можно даже душу из умирающего тела переселить в живое. Сестра мне показала, но я еще ни разу не тренировалась. Отец говорил, что такое невозможно, но мелкая ведь сделала. Сама бы она не додумалась. Значит, ее кто-то научил. Кто? Мама или папа? Мама не могла, потому что была беременна близнецами. Остается отец.

– Нашел новеньких? – отвлек меня от размышлений женский голос, обращенный к вошедшему мужчине.

Тот лишь покачал головой. Женщина сжала губы.

– Нужно решить, кто пойдет в этот раз, – в комнате появился третий собеседник.

– Даже не знаю, кого им отдать, – пожал плечами первый мужчина. – Мы собрали всех, кого смогли найти. Сам же знаешь, неоторванные калики видны сразу.

Я замерла. Неоторванными называли тех, кто ни разу не покидал свое тело. Первый раз душу перехожих стараются оторвать еще в утробе матери, потому что душа только поселилась в теле и еще не привязана к нему. Кроме того, эта процедура в таком возрасте происходит наименее болезненно. Меня отец оторвал на второй день. После этого и начал обучать.

Отрывать нужно уметь. Это сложно и опасно. Если поторопиться, то можно убить ребенка. Папа показывал мне, как это делать на примере сестры, затем я уже сама отрывала душу своему братику. Только ему было шесть дней. Раньше мама не разрешила. Я так волновалась, но у меня все получилось. После были близнецы. Их отрыванием и обучением полностью занималась я. Отец и этому меня научил. Хорошо, что было на ком тренироваться. Сердце сжалось в тоске по родным.

Почему же неоторванных видно? Все просто. Частые необоснованные обмороки, вызванные стихийными выходами души из тела. Но у неоторванных душа далеко не уходит, лишь выскакивает, чтобы затем стремительно вернуться. Ведь она привязана к телу. И чем дольше она привязана, тем сложнее ее оторвать.

– Слишком мало наших осталось здесь, – покачал головой второй. – Мир разрушается намного быстрее, чем предполагали. Через пару лет тьма доберется и до этих земель.

Я чуть не выдала себя, услышав эту информацию. Два года. Мне этого не хватит, чтобы найти убийц. Как быть?

– Когда за нами придут? – вмешалась женщина.

– Завтра утром, – ответил первый. – И как я понял, заберут только сильнейших.

– У нас нет сильных, – печально покачала головой она. – Все ниже среднего. Даже мы не дотянем до требуемого уровня.

– Куда они нас поведут? – спросил второй мужчина.

– Слышал, что удалось соединить два разрушенных мира, и вроде как они пока держатся, – ответил тот, за кем я сюда последовала. – Правда, мы должны будем работать на тамошних правителей.

– Страшно уходить, – передернула плечами женщина. – Вы же знаете, что эта тьма поглощает все, а затем выдает неизвестно что. Я боюсь. Я лучше останусь здесь.

– Ты умрешь здесь, – покачал головой первый, не соглашаясь с ее решением. – Я ни разу не ходил и не видел, как перебираются в другие миры. Но ведь Эрхан каким-то образом пробирается к нам.

Едва назвали это имя, как я напряглась. Я слышала это имя от матери один раз. Когда она спорила с отцом. Папа хотел обратиться к нему, но мама была против. Затем родители заметили меня и прекратили спорить при ребенке. Больше я никогда не слышала ничьих имен.

– Он появлялся здесь как калика, – возразила ему женщина. – Ни разу он не приходил сюда сам. Я ему не верю.

– У нас только один шанс на спасение, – проговорил второй. – Им нужно воспользоваться.

– Ну, хоть у кого-то здесь есть мозги, – голос принадлежал мужчине в сером плаще с капюшоном на голове.

Едва он появился в комнате, как мне стало не по себе. Я сильнее зарылась в стене. Калики не могут видеть сквозь предметы, хотя спокойно проходят через них.

– Я возьму лишь тех, кто готов принести нам клятву верности, – предупредил он их.

После этих слов я поняла, кто это. Тот самый Эрхан о котором упоминали. Почему он пришел раньше?

– Мы отправляемся сегодня, – огорошил калика присутствующих.

– Но еще не все вернулись, – возмутилась женщина.

– А нам не нужны все, – холодно произнес он. – Нам нужны лишь сильнейшие. На слабаков не желаем тратить время.

Собеседники с нескрываемым удивлением воззрились на пришедшего.

Меня же зацепило в его словах местоимение «мы». Кому нам? Неужели это не один человек? Что там за система? Я должна узнать все. Мой план появился сразу.

Я выскочила из стены, изображая из себя только что самостоятельно оторвавшуюся калику. Они обычно опасны и неконтролируемы. Их сложно чему-либо научить. Проще уничтожить. Но «им» нужны сильнейшие, значит, мы покажем им силу.

С диким криком я поместила свою душу в тело мужчины, за которым пришла сюда. Мне с легкостью удалось занять его оболочку. И вот я уже кричала мужским басом. Затем пошатавшись, я пару раз выходила и снова возвращалась в его тело, демонстрируя неумение управлять собственной силой. После я метнулась к другому мужчине. То же самое я проделала и с ним. Теперь настал черед Эрхана.

Метнувшись к нему, я словно встретила стену и ударилась об нее, не задев его. Силен! Потыкавшись в него для вида еще несколько раз, я отступила. Встретившись с ним взглядами, я икнула. Никого из сильнейших, кроме отца, я не встречала ранее. И тут я поняла, что играть придется серьезно.

Эрхан схватил мою душу за горло. Стоит отметить, что для удобства душа принимает твой истинный облик. Но я недаром была рождена двумя сильнейшими каликами. Родители научили меня размывать облик своей души. И теперь мой противник мог видеть лишь неясные очертания.

Держал мужчина меня крепко. Я брыкалась, но не могла освободиться. Эрхан пристально смотрел на меня, словно пытаясь найти во мне что-то. Я побоялась дольше находиться под его изучающим взглядом. Вдруг он углядит то, что ему совсем знать не положено, и мой секрет раскроется.

– Пустите, меня, пожалуйста, – пропищала я, пуская для пущей убедительности слезу.

К моему удивлению мою мольбу удовлетворили, и я, не переставая играть, бросилась искать выход. Я не хотела проходить сквозь стены, потому что это выглядело бы странно. На глаза мне попалась открытая форточка, в которую я и вылетела. Даже покинув дом, я не прекратила плакать. Я отлично помнила дорогу к своему телу, но специально не шла к нему. Продолжала играть. Я нередко останавливалась и в ужасе подвывала, когда якобы ошибалась и терялась, что со мной часто случалось для стороннего наблюдателя. Ведь сейчас я выступала в роли новичка, не умеющего управлять своими способностями.

Медленно, но верно я долетела до своего тела. С четвертой попытки мне удалось в него вернуться. Придя в себя, я и в самом деле застонала, потому что тело все затекло, и мне было больно разрабатывать затекшие мышцы. Когда я поднялась, меня шатало. Сделав пару шагов, упала в грязь, вскрикнув от боли. Тихо скуля, я прижалась к холодной стене, сидя на сырой земле. Теперь оставалось только ждать.

Ждала я долго. Продрогла до самых костей, зуб на зуб не попадал. Но я продолжала упорно сидеть на земле в ожидании Эрхана. Почувствовав, наконец, его приближение, я поднялась на ноги и начала уходить на негнущихся ногах.

Внезапно дорогу мне преградили всадники в серых плащах. Я закричала и попыталась убежать, но споткнулась и упала. Рядом со мной спешились. Уже не от наигранного ужаса я сжалась в комок и попыталась уползти. Меня подхватили и тряхнули. Мой крик разнесся над улицей. На меня посмотрели жестокие глаза Эрхана. От страха я не могла отвести от него взгляда.

Я боялась, что он узнает меня, но это было маловероятно. Мелкая не была похожа на родителей. Она ничего от них не унаследовала. Это я была копией матери, поэтому облик души я размазывала. Однако я не спешила успокаиваться. Наоборот, стала умолять отпустить бедную сиротинушку, унижалась, прося дать поесть, и плакала.

– Как тебя зовут? – спросил он, наконец, что-то решив для себя.

– Лель, – заикаясь, я назвала только часть своего имени.

– Есть хочешь, Лель? – последовал следующий вопрос.

– Очень, – ответила я, постепенно успокаиваясь.

– Пойдешь со мной? – я недоверчиво уставилась на него. – Здесь нет больше еды. Туда, куда я тебя отведу, много еды. Ты не будешь голодать, мерзнуть. У тебя будет даже своя комната и хорошая одежда.

Я изобразила на лице предвкушающее выражение. Постаралась взглянуть на Эрхана, как на бога. И он повелся. Я разглядела легкую усмешку, которой мужчина меня наградил. Калика не скрывал своего превосходства, а я мысленно усмехнулась, спрятав свои чувства глубоко внутри. Мне нужно попасть к ним. Стать одной из них. Только так мне удастся найти их слабые места, чтобы потом уничтожить.

Меня поставили на землю, и протянули руку. Я вложила свою ладонь, понимая, что теперь нельзя отступать назад. Ко мне пришло понимание, что уже не вернусь сюда. Никогда. Это пугало, но мысль о мести согревала и придавала уверенности.

Рывком меня посадили на лошадь. Эрхан сел позади меня, укрывая от непогоды подбитым изнутри мехом плащом и делясь теплом с грязной голодранкой. Мужчина всю дорогу придерживал меня, чтобы я не свалилась. Он улыбался мне и плотнее запахивал полы плаща, чтобы я не мерзла. Я отвечала ему радостью и ластилась к нему, словно котенок. Моя благодарность импонировала ему.

Наш путь лежал за город, по бывшему королевскому тракту, который сейчас был разрушен. Когда мы подъехали, я увидела довольно много людей, ожидавших прибытия Эрхана. Я так решила, потому что стоило ему спешиться, как ему стали оказывать знаки уважения и преклонения. Мужчина не забыл снять меня с лошади.

Лишившись теплой одежды, я вздрогнула. На это обратил внимание калика, потому что тут же на мои плечи был наброшен детский. Откуда он взялся, я так и не поняла.

Эрхан держал меня крепко за руку и вел к странной арке, возвышавшейся прямо на тракте. Это была обыкновенная с виду каменная арка. Остановившись перед ней, мужчина присел рядом со мной.

– Мы сейчас пойдем через нее, – сказал он мне тихо, указывая на арку. – Чтобы ни случилось, не отпускай моей руки. Держись за меня. Поняла?

Я только кивнула. Хотя сердце мое бешено стучало. Я осознавала, что мы сейчас покинем этот погибающий мир. Взяв за руку Эрхана, я крепко сжала ее. Он ободряющее улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его пронзительно серых глаз, оставшихся холодными. Но я не подала виду, что мне это неприятно.

Вдруг присутствующие оживились, и мы обернулись в сторону арки. Из нее полились яркие разноцветные лучи. Эрхан повел меня к ней.

– Идите за мной, – не оборачиваясь, сказал он другим каликам.

То, что это были они, сомнений не было никаких. Их выдавала их внешность и серебристый цвет глаз. Меня потянули сильнее, намекая, чтобы не отставала. В толпе я заметила одного из мужчин, которых встретила в доме.

Мы остановились перед самой аркой. Из нее дохнуло могильным холодом. Я поежилась, что не укрылось от внимания от мужчины. Он лишь крепче сжал мою руку и сделал шаг вперед. Зажмурившись, я последовала за него, хватаясь за него и второй рукой.

Под ногами была все та же ровная дорога, поэтому я и осмелилась открыть глаза. И ничего не увидела. Вокруг была тьма. Я даже не могла разглядеть идущего рядом со мной Эрхана. Если бы я не держалась за него, то запросто потерялась бы здесь.

Какое-то время ничего не происходило. Затем до меня долетел отвратительный чавкающий звук. Я сильнее прижалась к калике. В ответ мне успокаивающем жесте пожали руку.

Вдруг кто-то рядом пробежал. От страха я онемела, но продолжала следовать за неторопливо шагавшим мужчиной. Кто-то позади нас закричал, и его крик внезапно прервался. Раздалось довольное урчание. Эрхан немного ускорил шаг. Теперь мне приходилось почти бежать за ним. Он только крепче сжал мою руку.

В быстром темпе мы шли долго. Все чаще и чаще мы слышали недовольное роптание людей, последовавших за каликой. Некоторые громко выражали возмущение. Эти слова частенько прерывались странным рокотом. Иногда самых горластых успокаивало утробное рычание. Если те не замолкали, то раздавался предсмертный крик не замолчавших людей, от которого у меня стыла кровь в венах. После были слышны лишь то, как неизвестное чудовище (именно чудовище, другого мое воображение не могло представить) пожирало беднягу.

Вскоре я начала спотыкаться, и Эрхану, видимо, надело меня тянуть, потому что он взял меня на руки. Я обняла его за шею. Может, я и хотела убить его, но жажда дойти до конца, найти настоящих виновников смерти моих родных, а не только исполнителей, оказалась сильнее. Поэтому я должна пройти через этот ужас.

Когда я уже стала засыпать на руках своего врага, мы словно налетели на стену. Она оказалась слишком мягкой. Мы погружались в нее, с трудом проталкиваясь дальше. Внезапно стало светлеть. Свет разгорался ярче, но Эрхан шел, не останавливаясь. В какой-то момент, чтобы не ослепнуть, я закрыла глаза, прижимаясь к мужчине, и в этот миг нас словно выплюнуло.

Яркое солнце, которого я никогда не видела в умирающем мире, слепило глаза. Зажмурив непривычные к свету глаза, я прикрывала их рукой. Меня тут же перенесли куда-то в здание. Там я смогла открыть слезившиеся глаза. Кроме того, я избавилась от плаща. В новом мире было однозначно теплее, чем в прежнем.

– Ну как тебе здесь? – поинтересовался Эрхан, присаживаясь рядом со мной на кровать.

– Это все мое? – полюбопытствовала я, оглядывая просторную комнату.

Здесь были кровать, стол, стулья, кресло рядом с пока еще пустой книжной полкой. В левой стене обнаружила дверку, ведущую в ванную комнату. В противоположной стене обнаружилась гардеробная.

На мой вопрос утвердительно кивнули. Я тут же прыгнула на мужчину, обнимая его. Меня обняли в ответ. Мерзкое противное чувство расползалось во мне. Меня затошнило, но я вынуждена была сдерживать свои эмоции. Если хочу отомстить, то должна терпеть. И я радовалась и улыбалась Эрхану, благодаря его.

***

Жизнь в новом мире сильно отличалась от той, которую мне довелось вести в старом. Во-первых, я стала ученицей Эрхана. Он обучал меня ремеслу калик: рассказывал и показывал те вещи, о которых всегда отрицательно отзывался отец. Скрепя сердце, я училась им.

Помимо собственной комнаты и персонального учителя, у меня был довольно высокий статус в обществе калик. Ко мне относились с уважением и почтением, перенесенное на меня с моего наставника.

Самое главное, что мне удалось выяснить за годы учебы, так это то, что калики служили древним правителям. Правда, я никогда их не видела. Возможно, это и к лучшему. Иначе они могли разгадать мой план мести раньше времени. Мне, как и многим другим молодым перехожим, рассказывали, что злобные магуры с аграми порвали наши миры, чтобы сохранить свой. Древние же, которые правили уничтоженными мирами, сохранили остатки. И нашей самой главной задачей было вернуть себе наши миры.

Я послушно кивала и осуждала поступок крылатого народа, хотя в душе знала правду. Родители позаботились об этом. Древние питались мирами, чтобы продлить свои жизни, а магуры украли у них лакомые кусочки, оставив им огрызки с обеденного стола, как выразилась моя мама. В той войне калики приняли не ту сторону, и проиграли. Однако не все приняли новую политику, поэтому моя семья скрывалась. Но нас все равно нашли. Месть тлела. Я сдерживала ее, чтобы самой не сгореть в ее огне. Но знала – придет время, и проклятое пламя получит волю. Но не сейчас.

Помимо калик в новом мире жили свободники, занимавшиеся обеспечением остальных всем необходимым – продуктами, вещами, мебелью и жильем. Были и маги, но с ними я крайне редко пересекалась. Только видела пару раз их мельком.

Мне удалось узнать больше и об Эрхане. Он был одним из сильнейших калик. Таковых было около сотни. И мужчина неоднократно говорил мне, что когда я вырасту, то займу место в этой сотне. Поближе к середине. А все из-за того, что моя душа так и не проявила своего облика. Она так и осталась смазанным пятном. Другие перехожие, как и мой учитель, пришли к выводу, что это связано с моим отрывом. Благо были подобные случаи до меня. Им даже было невдомек, что такая соплюшка, вроде меня, могла водить их за нос.

Я послушно кивала ему, с детской непосредственностью заглядывая в его глаза и ловя каждое его слово. Хотя прекрасно была осведомлена, что мой уровень уже перешагнул этот рубеж. Мои родители входили в пятерку сильнейших в этой сотне. Каким же тогда уровнем могла обладать я? Не меньшим, и тренировал меня отец. Пусть он и ставил запреты для меня, но эти правила нужны были в качестве моральных. Начав жить среди калик, я поняла, что они не были отягощены этическими вопросами нашей силы. Они просто шли напролом, калеча жизни и судьбы других людей.

Знаковым событием в моей жизни стало мое половое взросление. Я знала, что достигнув определенного возраста, столкнусь с этой проблемой. Мама успела меня просветить в этом деликатном вопросе, когда у меня в одиннадцать лет, в моем старом теле, появились ежемесячные выделения.

Это выглядело бы крайне подозрительно, умолчи я о появившихся кровяных пятнах. И к кому я побежала? Верно, к Эрхану. Я бежала к нему испуганной ланью со слезами на глазах, бормоча что-то вроде «я умираю». Моя реакция позабавила мужчину, который успокоил меня и рассказал о моем взрослении. Его объяснения я пропускала мимо ушей: враг не сможет мне поведать об этом лучше мамы.

– С этих пор старайся с мальчиками не общаться, – его слова заставили с недоверием взглянуть на него. – Ты ведь понимаешь, что теперь можешь стать матерью. И открою тебе секрет, – калика наклонился ко мне ближе. – Твоя сила будет расти только до тех пор, пока будешь девственницей. Потом она не сможет развиваться. Береги себя, если хочешь быть рядом со мной, – он легко щелкнул меня по носу.

Последние его слова были понятны. Ведь я всегда выражала щенячий восторг от общения с ним. Мужчина повелся на улыбки и сияющие глазки ребенка, для которого стал спасителем. Только я одна знала правду.

Тогда мне едва исполнилось четырнадцать лет. В тот же день меня перевели жить в другое место, а именно в квартал той самой сотни. Только у них здесь были свои личные дома. Разумеется, я жила у Эрхана.

С этого момента мои тренировки изменились. Мои новые занятия проходили в огромном зале, специально отведенном под эти нужды. Теперь моими противниками были не только свободники, но и маги, и даже калики. Мои умения и навыки росли день ото дня. Наставник не мог нарадоваться моими успехами.

Довольно часто мы ходили в гости к другим из сотни, либо они приходили к нам. В основном это были перехожие первых двух десятков. Когда я поинтересовалась, какое место в этой иерархии занимает Эрхан, мне загадочно ответили: «Одно из первых».

При мне частенько обсуждались различные вопросы, но они никогда касались работы или планов калик. Самой распространенной темой бесед были ученики. У каждого из присутствующих были воспитанники. У кого-то один, как у Эрхана, у кого-то двое или трое, но не больше.

– А давай-ка выставим твою девчонку против моих мальчишек, – предложил на одном из таких ужинов Тирг, хороший друг моего наставника. – Ты все хвалишь ее и хвалишь, а мы ни разу не видели Лель в действии, – он подмигнул мне.

В его словах была доля правды. Я тренировалась только с каликами, которые не были вхожи в сотню. На моих уроках, кроме Эрхана, никого из них никогда не было.

– Да я выбью их в первую же минуту, – похвасталась я ему под насмешливые взгляды присутствующих. – Правда, Эрхан? – я коснулась его руки, заглядывая в глаза учителя. К нему я всегда обращалась по имени. Это была прихоть моего наставника, которую я, разумеется, с «радостью» выполняла.

Я заметила тень беспокойства в его взгляде, но после моих слов он уже не мог отказаться от дуэли. Помедлив, мужчина кивнул, соглашаясь на дуэль.

– Хорошо, – ответил еще один калика из первой двадцатки. – Тогда проведем ее в моем зале, чтобы избежать обвинений в нечестной игре.

Тирг обмяк на стуле, скорее всего, отправился к своим ученикам, чтобы позвать их. Мой наставник плелся позади всех, выражая недовольство моим самоуправством. Я же играла роль самоуверенной дурочки. Но я знала, что меня так и не допустят до самого главного, если не выкину чего-нибудь такого. Мне нужно больше их доверия. Я должна участвовать во всех их операциях, а для этого нужно встать вровень с ними.

– Если почувствуешь, что не справляешься, дай мне знать, – обеспокоенно предупредил меня Эрхан, придерживая за руку меня. – Его ребята знают свою работу. Они претендуют на места в первой десятке.

– Вы хорошо научили меня, учитель, – сказала я ему, целую в щеку. Саму же чуть не вывернуло наизнанку от отвращения. Но надо терпеть.

– Ты еще слишком юна, – покачал он головой, отстраняясь от меня.

Я не поняла к чему его последние слова. Мне уже было семнадцать лет, а вот душа опережала тело на восемь лет. В двадцать пять лет калики входят в самый расцвет своей силы. Еще целую четверть века они будут находиться на пике своих возможностей. Сейчас мне представился шанс сразиться с учениками другого перехожего из двадцатки, чтобы проверить свои силы.

Меня сильно раздражало, что меня не допускали до спаррингов с другими учениками. Но скорее всего здесь был другой интерес. Как-то раз я пожаловалась, что кое-кто из мальчишек-калик зажал меня в тренировочном зале. Мне не причинили никакого вреда, я быстро вышибла его душу из тела, а сама преспокойно удалилась. Но вот реакция Эрхана меня удивила, потому что больше того мальчишку я не видела, но на каждой тренировке после того случая мужчина присутствовал лично.

Наблюдающие разместились на балконах, расположенных над залом, чтобы удобнее было наблюдать за ходом боя. Эрхан проводил меня до самых дверей в тренировочный зал. Я видела, что наставник волнуется. Неужели те, против кого меня выставляют, действительно так сильны? Я обняла мужчину в успокаивающем жесте и почувствовала мужскую реакцию на девичье тело. Я ухмыльнулась про себя. Стареешь, Эрхан. Тем слаще будет моя месть. Я давно догадывалась, что он принял непосредственной участие в устранении моей семьи.

– Бой будет длиться до первого полного выбивания одного из вас, – сказал учитель напоследок. Это означало, что никаких правил нет. Их у калик никогда и не было.

Я ворвалась в зал и увидела перед собой только одного противника. И застыла, не веря своим глазам. Этого оказалось достаточно, чтобы другой нанес удар, и меня вышибло из тела. Но я оказалась хитрее. Еще входя в зал, я сложила левую руку в удерживающем знаке – выпрямила ладонь с пальцами левой руки и согнула только безымянный палец. Поэтому мою душу только частично выкинуло из тела, но в тот же миг я вернулась в него.

Им удалось это сделать только потому, что я не ожидала увидеть здесь их. Я считала их погибшими. Моими противниками были близнецы. И они были копией отца. Мне верилось с трудом в то, что это были они. Но мне было достаточно взглянуть на их души, и я все поняла. Ведь это я их отрывала и учила самым азам нашей силы. Я знала, против чего они не выстоят.

Соединив запястья рук, я раскинула ладони в разные стороны. На левой руке я согнула средний палец, а на правой – безымянный. Остальные же слегка загнула. Вот этой «бабочкой» я вкрутила в грудь мальчишке, стоявшему передо мной. Я почувствовала, как руками мне удалось захватить его душу. Я с особым ожесточением вырвала ее из его тела и с размаху ударила ею в его брата, выбивая и его дух. Потом перехватила их души удерживающими знаками и еще раз столкнула их уже вне их физических оболочек.

После такой встряски калики неделю восстанавливаются и не могут покидать своего тела. Однако чем чаще это происходит, тем быстрее перехожие привыкают и учатся сопротивляться этим знакам. Я продолжу учить их, тайно. Они пригодятся для борьбы с древними. Мальчишки не смогли ответить мне. Близнецы еще не владели этой техникой.

Зато ее знали наши наблюдающие. Их тревожные перегляды меня не смутили. Я знала, что нужно говорить и как себя вести.

– Быстро я их? – спросила я, радостно подлетая к Эрхану и хватая его за руку, чей задумчивый взгляд не заставил меня отступить. – Я что-то не так сделала? – наклоняясь в сторону, со слезами на глазах проговорила я дрожащим голосом.

– Все в порядке, девочка моя, – улыбнулся мне учитель, прижимая меня к себе. – Ты молодец! – похвалил он меня, целуя в макушку. – Только скажи, пожалуйста, – мужчина перекинулся взглядами с другими каликами. – Откуда ты узнала этот жест?

– Так ведь дяденька один показал, – звонким голосом ответила я.

– Где и когда? – вмешался Тирг.

– В старом мире, – я перевела боготворящий взор на Эрхана. – Еще до того, как ты меня нашел, – с благоговением пролепетала я.

И мне все поверили. Знали, что я любила и преклонялась перед своим учителем. Хмурились только близнецы. Ведь их уделала девчонка. Одна. В то время как их было двое, и они далеко не слабаки.

Именно этот бой стал моим пропуском в Единый мир. Не сразу. Мне дали отдохнуть несколько дней. Причем Эрхан запретил использовать свою силу. Однако мне были разрешены прогулки. Во время одной из них я снова встретилась с близнецами.

Я не сопротивлялась, когда меня затащили в узкий проулок. Не испугалась, когда два подростка окружили меня с двух сторон, вынуждая прижаться спиной к стене. Я смотрела на них равнодушным взглядом.

– Кто ты? – задал вопрос мальчишка слева.

Для меня это был риторический вопрос. Калика всегда узнает того, кто его оторвал. И так уж вышло, что я их еще и обучала основам перемещения души в чужое тело. Вот только завершить обучение мне не дали.

С учетом того, что мое нынешнее тело принадлежало мелкой, то они могли его не запомнить. Да еще и моя душа с размытыми чертами. Я перевела взор на другого мальчишку. Он хмурился, хотя в глазах его светилась догадка. Хорошо, дам вам подсказку.

Не закрывая глаз, я обратилась к своей душе. Немного выведя ее из тела, я придала ей четкие очертания. На лицах близнецов застыло удивление. Их так шокировал вид моей души, что даже рты раскрыли.

– Син, – прошептал мальчик слева, а я вздрогнула. Меня давно никто так не называл. – Тебя же убили!

– Мелкая знала способ, как удержать меня в мире живых, – видя, что он до сих пор не мог принять правду.

– Все погибли, – констатировал мальчишка справа.

– Да, – подтвердила я.

– Зачем пришла сюда? – удивился близнец слева.

– Отомстить за семью, – просто ответила я.

– Почему не мстишь? – задал вопрос брат справа

– Я хочу уничтожить тех, кто все это начал и заставил страдать всех нас.

Близнецы странно переглянулись между собой.

– Скажи ей, – обратился мальчик слева к своему напарнику.

– Когда ты убегала, я вселился в одного из них, чтобы задержать наемников, – мальчик справа не поднимал глаз. – Я видел, как ты умерла. И как Лельсан, – так звали младшую сестру. – Прыгнула с обрыва. Она не могла выжить.

– Странно, – я все также равнодушно смотрела на них. – Я видела, как родителей пронзили мечом. И считала, что вы погибли.

– Мы были уже довольно большими, чтобы суметь выжить. Нас извлекли из тела матери, потому что я выдал нас, когда переместился в наемника.

– Предупреди насчет Эрхана, – брат слева, видимо, не обладал ораторским искусством, или предпочитал отдавать главенствующую роль своему близнецу.

– Я все знаю, – перебила я.

– Ты ему нужна только как мать детей, – краснея, сказал мальчик справа.