Калька

 — Я буду искать тебя в тысяче миров и десяти тысячах жизней, пока не найду... 

— Я буду ждать тебя в каждой из них.

«47 ронинов»

Промозглый дождь способен очищать душу и дарить свободу. Она осознала это, когда вырвалась из ресторанной духоты и многолетней трясины бессмысленных отношений. Почему бессмысленных? Возможно, потому, что друзей всегда стоит выбирать более тщательно, чем она это делала в свое время. Сегодня был подходящий вечер, чтобы понять: дружба и любовь — это роскошь, которую не стоит себе позволять.

Шел настоящий ливень. Капли падали на подол ее красивого вечернего платья, отскакивая от мостовой с чудовищной силой.  Чем дольше она смотрела на дождь, тем сильнее тянуло улыбнуться. Но было холодно, а пиджак остался внутри. Возвращаться не хотелось, нужно было беречь силы. Вместо улыбки она предпочла поежиться.

После такого ливня обязательно должно выглянуть солнце. Она верила в это, как верит в чудо каждый ребенок, мечтающий получить подарок на Новый год. Но сейчас под широким козырьком ресторана стояла отнюдь не маленькая девочка, так что притвориться ребенком у нее не вышло бы — вырез на платье почти до самого бедра выдал бы ее. Дождь попадал на открытую кожу, неприятно охлаждая ее.

Неприятно ли? Возможно, на самом деле это было не что иное, как прекрасное ощущение свежести.

Она стояла и смотрела на непроницаемую серую пелену. В голове было пусто, не хотелось ничего. Ее не преследовали — она ведь вышла попудрить носик. Кто же знал, что рядом с туалетом окажется запасной коридор, ведущий к главному входу? Она была любопытна и пошла, чтобы познакомиться с новой территорией. И выиграла приз, попав в самое красивое место. Отсюда наблюдать за дождем было сплошным удовольствием.

Но никакое счастье не может длиться вечно. Десять минут назад эта истина повторилась в очередной раз. Как же это все банально… и все же даже она не избежала этого. На сердце, однако, не было никаких признаков сожаления.

Только один вопрос.

Что делать дальше?

Наверное, это шок. Завтра она придет в себя и посмотрит на вещи под другим углом. Сегодня надо дать телу подвигаться. Тем более что полюбившийся, но все же холодный дождь кончился. Будь сейчас утро или середина дня, наверняка выглянуло бы солнце. А так — продолжался пасмурный вечер. И она пошла вдоль стеклянных витрин ресторана, чтобы свернуть за угол в ближайший переулок.

Ведь она хотела сменить декорации. А узкая дорожка, скорее всего, вела на задний двор ресторана, где находилась большая парковочная зона. И вокруг — одни кирпичные стены. Ну и пусть. Спине ничего не будет, если ненадолго прикоснуться к камню.

Пришлось зашипеть, когда кожа ощутила первый холод. Голова откинулась к стене уже более уверенным движением, каскад длинных волнистых волос прикрыл плечи и лопатки. Тонкие бретельки — самый ужасный вариант верхней части платья, теперь она надолго запомнит это. Платье она надевала, когда думала, что вечер закончится счастьем. Вышло немного иначе. Стоило ли давать этой одежде еще один шанс?

Сейчас она не хотела счастья.

Только покоя.

Кожу, не скрытую разрезом, неприятно холодило. Хорошо, что стена не была вымыта дождем, иначе опираться на нее было бы совсем неприятно. А вот под ногами — да, мокро. И туфли придется выкинуть. Ну и что? Платье полетит в помойку следом, надо только добраться до дома. Это все шампанское. Оно расслабило ее и сейчас шептало на ухо, что домой совсем не стоит торопиться. Ну а то, что можно подхватить воспаление легких, — это, на самом деле, мелочь. Вот бы случиться чуду! Она поняла, что всей душой хочет этого, и улыбнулась собственной неожиданной мысли.

— У вас очень красивая улыбка.

Голос с приятной хрипотцой раздался откуда-то совсем рядом, и она, открыв глаза, попыталась сфокусироваться на темноте стены соседнего здания. Узкий переулок… Кто еще мог оказаться здесь в то же время, что и она?

— Спасибо, — произнесла она, прочистив горло. — А у вас — голос.

— Благодарю… — рассмеялся мужчина, и от этого смеха по ее телу пробежала волна мурашек. — Куда вы собираетесь пойти в таком привлекательном виде сразу после дождя?

Она заметила лишь очертания его фигуры: строгие темные брюки и пальто. Создавалось впечатление, что какой-то бизнесмен решил подшутить над собой и оказался в этом аду для клаустрофоба. Если бы она протянула руку, то могла бы коснуться ткани его одежды и ощутить ее жесткость. А лицо мужчины было скрыто под шляпой с неширокими полями. Удивительно, как можно быть таким консервативным в их развитом двадцать первом веке? Ей захотелось снять этот головной убор и погрузить пальцы в его волосы. Какие они на ощупь? Жесткие или мягкие, словно пух?

— Собиралась… — задумчиво произнесла она. — Вообще-то, замуж.

— Не сложилось? — с пониманием спросил собеседник, и она беззастенчиво улыбнулась.

— Нет.

— Сожаления? — продолжил он свой легкий допрос.

— Кажется, нет. Пожалуй, стоило дать подруге зеленый свет. С моим бывшим женихом они смотрятся вместе гораздо лучше.

— Банальщина, — в его голосе не было упрека, только сухая констатация факта.

— Знаете, я с вами совершенно согласна. — Она откинула голову назад, прикрывая глаза. Этот ни к чему не обязывающий диалог начинал ей нравиться. — Это очень веселит.

— Спиртное?

— Шампанское, — подтвердила она, и ее улыбка стала еще шире.

Какой интересный мужчина!

— Шок, — констатировал он. — Вы этого просто не поняли.

— Ну а вы? — поинтересовалась она в свою очередь.

— Здесь? — снова прозвучал с улыбкой приятный голос.

— Конечно…

— Сделка. Отличная. Возможно, скоро я стану богатым.

— Я искренне поздравляю вас, — она не соврала ни единым словом.

Такой голос не мог принадлежать неудачнику.

— Спасибо. От вас это слышать вдвойне приятно.

— Спиртное? — повинуясь инстинкту, повторила она недавний вопрос мужчины.

— Есть немного. Коньяк. Кружит голову.

— Вы мне нравитесь.

— Это взаимно. Тем более что я могу видеть вас во всей красе.

— Несправедливо. — Она притворно надула губы, нисколько, однако, не расстроившись.

— Компромисс? — в голосе мужчины зазвучали азартные нотки. — Вы ко мне, или я к вам?

— Первое, — решила она, подумав. — Хочу, чтоб вы остались прекрасным незнакомцем. Вечер слишком хорош, чтобы тратить его на официальные представления.

— Поддерживаю.

Она опустила голову как раз в тот момент, когда из тени со стороны мужчины вынырнула рука. Она безропотно приняла ее, позволяя увлечь себя в спасительную темноту, и шумно выдохнула.

— Защита? — догадался мужчина.

— Да. Так гораздо лучше.

— От вас вкусно пахнет клубникой.

— Да, я, пожалуй, та еще ягодка, — засмеялась она каламбуру.

— Дадите попробовать? — тут же нашелся собеседник.

— Считаете, стоит? — удивилась она. — У меня внутри как бы еще жених…

— Бывший, разве не так? — в тон ей отозвался мужчина. — К тому же, если он променял вашу красоту на удобство подруги…

— Откуда вы все знаете? — Она даже повернула голову в его сторону.

Этим тут же воспользовались: отделившись от стены, мужчина встал напротив, окончательно скрывая девушку от посторонних глаз, и прижал ее к кирпичной кладке. Она отметила жесткую ткань пальто и притягательный запах парфюма. Немного закружилась голова.

— То он круглый дурак… — закончил мысль мужчина.

Следующим, что она почувствовала, была горячая рука, нырнувшая в разрез платья и очутившаяся на бедре.

— Вы меня ни с кем не путаете? — возмутилась девушка, не делая, однако, ни единой попытки освободиться.

— Прекрасные незнакомцы не путают очаровательных дам, — заверил ее мужчина. — У меня несколько снесло крышу от вашей красоты, простите.

— Мы не с того начали, наверное, — вслух подумала она.

— Ваши предложения? — согласился мужчина.

Она подняла руки, обхватывая ладонями лицо мужчины.

— Может, для начала поцелуете меня?

— С удовольствием, — отозвался спутник.

Однако воплощать просьбу не спешил. Приблизился к ней так, что соприкоснулись сначала носы, втянул запах и удовлетворенно заключил:

— Действительно клубника. Клубника в шампанском.

— Одно оттеняет другое, — хихикнула девушка. — От вас пахнет шоколадом. Мне не хватает такого десерта, пожалуй.

Невесомое касание чужих губ ей понравилось. Оно было одновременно изучающим и успокаивающим. Бывший жених так никогда не делал, и она поначалу испытала от этого сожаление. Затем одернула себя, напоминая, что с прекрасным незнакомцем иначе и быть не может. Губы раскрылись, позволяя углубить поцелуй. Осторожный напор мужчины с каждым мгновением распалял кровь все больше и больше. Когда ее сильнее прижали к стене, она позволила чужим рукам скользнуть по ягодицам, изогнувшись так, чтобы было удобнее, и сладко застонала от уверенных движений мужчины. Он шептал на ухо что-то одновременно глупое и ласковое, она позволяла себе изредка смешки, но чаще всего ей удавались короткие довольные стоны. Прекрасный незнакомец зарекомендовал себя с лучшей стороны: женщина в его руках могла превратиться в самый настоящий музыкальный инструмент. И душа пела — настолько пришлись ко двору умелые мужские ласки. Она тянулась за его рукой, словно кошка к хозяину, и с каждой секундой мечтала о продолжении.

А потом все внезапно прекратилось.

Не в силах поверить в то, что руки, недавно обнимающие ее, вдруг исчезли, девушка еще некоторое время переводила дыхание, ожидая, что мужчина произнесет что-нибудь банальное вроде «Нам пора расходиться». Но ничего такого не было. Как не было и его голоса, к которому она уже успела привыкнуть.

Что, черт возьми, только что произошло?

Открыв глаза, она вздрогнула. Нет, этого просто не могло быть! Она бы услышала что-нибудь, хоть малейшее движение. Даже звук удаляющихся по мокрой мостовой шагов…

Но ничего этого не было.

А в темном и узком переулке она стояла совершенно одна.

Пять лет спустя

— Приятного вам путешествия! — Кассирша с заученной улыбкой протянула мне пластиковую карточку для метро.

Я осторожно взяла ее, кивнув пожилой женщине, и поспешила покинуть этот филиал ада на земле. Хотя о чем это я? Разве мог стать лучше день после того, как я прошла через турникет? Я не выспалась, опаздывала и теперь рассчитывала провести добрых полчаса в толчее народа.

День сдачи работы — это особое время, которое нужно проводить в соответствии со всеми законами жанра. Нужно проспать не менее семи часов, чтобы выглядеть отдохнувшей. Нужно привести себя в порядок: надеть деловой костюм или выглядеть просто, но элегантно. В присутствии заказчика все должно было быть идеально. Мы с Никой работаем в паре: я пишу фундамент для работы веб-приложений, она — оболочку. Затем вместе думаем, как все это представить заказчику. Она в курсе всего, чем я занимаюсь на первых порах, и может объяснить все досконально. Я присутствую на презентациях, чтобы отвечать на особо каверзные вопросы. Заказчики попадаются разные, порой приходится искать индивидуальный подход. Но мы работаем вместе уже семь лет, почти сразу после окончания института, и начальство по праву гордится нашей командой.

Сегодня пришло время показывать сайт для интернет-магазина, открывающего филиалы по всей стране. Когда они перешли от пунктов выдачи к большим площадям и живым консультациям на месте, необходимость модернизации появилась сама собой. Потом пошел тщательный отбор информации, так что их приветственное «Happy life with Happy Mart», выполненное в красно-зеленой гамме на золотом фоне, стало являться мне по ночам. Впрочем, я не жаловалась, равно как и вся наша фирма, поскольку и задаток, и обещанный гонорар устраивали как нас с Никой, так и все начальство в целом. Наши дизайнеры постарались на славу, менеджеры сделали все возможное для комфортного ощущения обеих сторон, ну а мы с Никой реализовали функционал со всей ответственностью. И вот сегодня настал самый важный день, и у меня в чехле лежал заветный ноутбук с презентацией и реализацией.

Но с самого утра что-то решило пойти не так.

У Ники сломалась машина. Слава богу, она позвонила заранее и предупредила об этом, чтобы ритуал подготовки к встрече с клиентами не пострадал. Да, конечно, собираться пришлось намного быстрее. Зато я узнала, что теперь должна буду добраться на работу самостоятельно. В такие дни, когда предстояла презентация, напарница обычно заезжала за мной, и мы спокойно ехали по окружной дороге, чтобы не стоять в пробках в центре. Предвидя, что придется трястись в метро, одежду я выбрала неброскую, но удобную. В конце концов, всегда можно было сослаться на имидж программиста. И пусть собираться пришлось в ускоренном темпе, я еще пыталась успокоить себя, что все будет хорошо.

А сейчас я отходила от окошка с кассой и понимала: день потерян. Главное — не показать упадка духа перед заказчиком. Но там будут начальники, они помогут прийти в себя. Добраться бы до работы.

Широкая лестница, уходящая под землю, казалась дорогой в никуда. Старинная лепнина на стенах станции— страшными чудовищами, готовыми броситься на меня в любой момент. Ну а свет от приближающегося поезда и вовсе был предвестником наступающего конца света. В общем, когда я в плотном человеческом потоке отправилась к открывшейся двери вагона, настроение было испорчено. А мне ведь еще ехать полчаса. Столько станций — и все ради одной, но чрезвычайно важной встречи.

Впрочем, одно обстоятельство несколько скрасило мое ожидание: воспользовавшись галантностью случайного прохожего, придержавшего остальную толпу, я юркнула на место рядом с дверью. С благодарностью улыбнулась и получила в ответ вежливый кивок. Эх, что ни говори, а распущенные легкие кудри до пояса способны привлечь внимание, даже если сама ты одета в простые джинсы и пиджак поверх светлой майки. Да, своим внешним видом я беззастенчиво пользовалась.

Аккуратно уложив ноутбук на колени, я прикрыла глаза и постаралась отрешиться от всего. Двери бесшумно закрылись, и поезд уверенно двинулся к станции назначения.

Чтобы время пролетело незаметнее, я постаралась задремать. К сожалению, в шумном вагоне это было неосуществимо, зато глаза успели отдохнуть. Я пыталась максимально расслабиться, поэтому запах гари сначала проигнорировала. Затем к нему добавилось ощущение, что кожа сгорает на солнце. Я не выдержала и проворчала:

— Хоть бы вентиляцию толком включали…

— Пить меньше надо, милочка! — донесся в ответ на мои жалобы наставительный старческий голос.

Годы шли, а бабушки в метро все также продолжали создавать свой неповторимый колорит.

— Бабуль, я патологический трезвенник, — доброжелательно пояснила я, оборачиваясь к блюстительнице порядка. — Спиртное не переношу в принципе. Душно здесь и…

Договорить я не смогла. В ужасе прижала руку ко рту, когда, наконец, разглядела соседку по лавке.

На ней было платье в горошек и легкая кофта, а на голове — платок, с выбивашимися из-под него седыми волосами. Она выглядела как настоящий одуванчик. Однако, присмотревшись внимательнее, я вдруг заметила, что вместо глаз у нее черные провалы, из носа валит густой темный дым, а рот, стоило губам раскрыться, становится ужасной бездонной пропастью. Волос не было: лысый череп был обтянут пергаментной кожей, что только добавляло уродства ее и без того пугающему облику.

— Наркоманка, что ли? — спросила старушка, наклоняясь ко мне, и я в ужасе вскочила с места, лишь бы оказаться от нее подальше.

— Девушка, аккуратнее! — раздраженно воскликнули рядом, и я поняла, что кому-то на ноги упал мой ноутбук.

Полгода работы, черт возьми! Я наклонилась за техникой, и вслед мне полетел новый изобличающий вопль старушки:

— Она наркоманка! Обкурилась и танцует по вагону! Позор! Где полиция?

Я крепко прижала ноутбук к груди и подняла голову, чтобы понять, куда двигаться дальше. Сверху на меня смотрели четыре черепа. Ближе всех оказалась старушка, сидевшая на скамье. Кажется, она продолжала ругать меня, подозревая в самых страшных грехах, но я уже не слышала ее. Вокруг поднялся странный гул, который заглушил все остальные звуки, а вагон нещадно затрясло. Во время очередного резкого рывка свет померк, и меня отбросило к противоположному ряду кресел. Ноутбук остался где-то в темноте, но из-за качки я не решилась вернуться за ним. Я схватилась за поручень и обмоталась вокруг него. Если это необъяснимое явление — приближающаяся авария, а люди в истерике кажутся мне донельзя странными, я хочу пережить все это, находясь рядом с устойчивой опорой. Странно, что окружающие меня силуэты никак не подавали виду, что с поездом творится что-то неладное. Или это правда я перед сдачей работы перенервничала? Может, следовало просто прикрыть глаза, и все пришло бы в норму?

Я почти сразу поняла, насколько провальной была эта идея. Стоило мне ненадолго зажмуриться, как гул обратился в скрежет, а я даже с закрытыми глазами почувствовала, что вагон заливает яркий до тошноты свет. Потом все вокруг погрузилось во мрак и тишину. Осталась только я, которая вжималась в сиденье вагона метро и держалась за поручень мертвой хваткой.

Первым органом чувств, который очнулся от потрясения, как ни странно, стал слух. Он снова уловил неясный шум на заднем фоне. Кто-то спорил между собой. Двое мужчин и женщина. Я боялась открывать глаза, чтобы снова не увидеть лысые черепа, и замотала головой что есть силы. Что, черт возьми, произошло? Что я такого успела вчера съесть, чтобы вызвать настолько неадекватные галлюцинации?

От мыслей меня отвлек взбешенный женский голос:

— Анди! Анди, черепашьи твои мозги! Какого хрена ты высиживаешь в кресле пилота и ни черта не делаешь для стабилизации корабля? А ну марш к приборной панели!

Голос принадлежал среднего роста яркой брюнетке явно индийской национальности. Я привыкла видеть их в болливудских фильмах танцующими, с раскрашенными руками и одетыми в национальные костюмы. Эта дамочка не утруждала себя жесткими рамками приличий и из одежды предпочла обтягивающие штаны, заправленные в высокие удобные сапоги, а сверху облачилась в майку и небрежно висящую на ней куртку. Густые темные волосы с крупными кудрями были собраны в низкий хвост и доставали незнакомке до лопаток. Смуглая кожа делала красивое лицо с большими глазами и пухлыми губами суровым, но очарования это нисколько не портило. Только вот решать чужую проблему я не собиралась совершенно.

На окрик девушки обернулись два ее собеседника. Один из них, высокий, широкоплечий и русоволосый мужчина, завидев меня, позволил губам растянуться в ироничной усмешке, будто делал это всякий раз при встрече. У меня создалось ощущение, будто мы давно и хорошо знакомы, настолько теплой выглядела его реакция при одном взгляде на меня. Как и первый из троицы, мужчина представлял собой образец свободного стиля в одежде. Но на нем она выглядела романтично-потертой. Словно сам он был героем приключенческого боевика с обязательной любовной линией.

А вот третий участник, напротив, вызывал у меня только страх. Хотя, на мой взгляд, он был гораздо привлекательнее первого мужчины, я бы никогда не хотела оказаться его врагом. Его волосы цвета темной меди производили неизгладимое впечатление, а напряженный взгляд чистых голубых глаз откровенно пугал. Я сжалась в кресле, которое приютило меня в этой непонятной обстановке, и несколько раз моргнула.

Место, где я оказалась, напоминало капитанский мостик космического корабля из фантастического фильма. Мозг раскалился от множества вопросов, которые хаотично вспыхивали у меня в голове. Я почувствовала, что медленно скатываюсь в истерику.

Положение усугубил широкоплечий добряк, насмешливо обратившись ко мне:

— Ну что, Анди, опять на Гойта засмотрелась и прозевала момент стабилизации?

Я не разделяла его веселья. Голубоглазый, кстати, тоже.

— Ты кто такая и как здесь оказалась? — сердито спросил он.

И тогда я поняла, что мне конец. Угроза, прозвучавшая в нескольких коротких словах, сказала больше, чем весь внешний вид этого человека.

И я дала деру.

Не разбирая дороги, я помчалась прочь из тускло освещенного помещения, заполненного множеством панелей и мигающих разноцветных кнопок, которые окружали мониторы с похожими на локаторы приборами. Нырнув в широкое отверстие, заменявшее выход, я помчалась по узкому коридору, который следовал сразу за ним. На пути мне попадались его убегающие вбок близнецы, но я не сворачивала. Почему-то была уверена, что бежать нужно именно по прямой. Здесь было множество дверей в металлических стенах, но я боялась остановиться даже для того, чтобы перевести дыхание. Хотя совершенно не представляла, куда бежала. Вперед меня толкало что-то неизвестное.

Зря я решила положиться на чутье. Я поняла это, стоило чьим-то сильным рукам перехватить меня и затащить в один из боковых коридоров. Задрожав и инстинктивно пытаясь вырваться, я встретилась с голубыми глазами, которые так испугали меня, и забилась в объятиях мужчины еще сильнее.

Он был выше меня всего на полголовы и по сравнению с добряком выглядел тоньше в кости, но обладал недюжинной силой, так что на все мои попытки вырваться даже не запыхался. Когда я поняла, что мне не совладать с ним, я зашлась бессильными всхлипами:

— Только не убивай. Пожалуйста…

Я мало чего боялась в жизни. Этот мужчина стал моим самым страшным из моих оживших кошмаров.

Он удивленно глянул в ответ, будто я сказала что-то невероятное. Дождавшись, когда я немного успокоюсь, произнес приятным голосом:

— Успокойся. Никто не причинит тебе зла. Ты ведь Анди, да? Дилика именно так тебя назвала. Да и Декстер тоже. Давай вернемся на мостик и все спокойно обсудим. Меня зовут Гойт.

Как раз в это мгновение над нами раздался механический голос из-под потолка: «Стабилизация реальности завершена, узлы приведены в рабочее состояние». Гойт ослабил захват, позволяя мне отступить на шаг. Свет из тускло-мерцающего стал более выраженным, и я смогла вздохнуть полной грудью.

— Что это за место? — переведя дыхание, спросила я.

Гойт невесело усмехнулся:

— Пойдем. Нужно синхронизировать нашу информацию.

Мы ожидаемо вернулись на мостик, где о чем-то тихо переговаривались Дилика и Декстер.

— Явились — не запылились, — увидев нас, съязвила девушка. — Решали бы ваши проблемы где-нибудь еще, а не во время операции. А то играете в ролевые игры, будто ничего не помните.

Гойт никак не прокомментировал замечание, лишь прищурившись и переводя внимание на добряка:

— Тебе есть что сказать, Декс?

— В каком смысле, Гойт? — В отличие от девушки, богатырь сразу почувствовал неладное.

Гойт тем временем легонько подтолкнул меня к большому стеклу, открывающему вид с капитанского кресла:

— Посмотри как следует и убедись, по крайней мере, что это не сон.

Проследив за тем, чтобы я послушалась, снова вернулся к Декстеру.

— Все, что ты знаешь об Анди, Декс.

— Ну… — стушевался добряк. — Ей тридцать, программист. С нами уже пять лет.

Дилике явно не понравилось то, что ее оставили за бортом обсуждений. А вклиниваться в разговоры, похоже, было ее любимым делом.

— Ты забываешь один познавательный факт! А именно то, что эти двое голубков ровно пять лет еще и женаты!

— Не хотел портить сюрприза…

Я была по-настоящему увлечена видом космоса, открывавшимся из большого иллюминатора. Похоже, мы находились где-то в околоземном пространстве, поскольку слева от меня виднелась часть голубой планеты, укрытая облаками. Справа же она была красиво освещена солнцем, и я невольно залюбовалась этим зрелищем.

Где бы еще я могла насладиться подобным видом, как не в своем чудесном сне? Огромный Декстер явно смущался. Гойт, который, казалось, мог убить одним взглядом, на деле оказался совсем не злодеем. Однако, когда Дилика произнесла свои последние слова, сон как рукой сняло.

— Ты врешь! — уверенно возразила я.

Умная на вид девушка сейчас напоминала мне сплетниц с нашей работы, слетевшихся на очередную новость.

— Делать мне больше нечего, — закатила глаза к потолку Дилика. — Если мои слова для вас ничего не значат, проверьте свои пальцы.

Я машинально схватилась за безымянный. Однажды я уже носила обручальное кольцо и знала, что не планирую повторения этой истории в ближайшие несколько лет. Но, подняв руку выше, я убедилась, что на пальце блестит кольцо.

— Не было… не было ведь… Я в метро садилась… не было… Подбросили? Была давка. Сильная давка… и меня швырнуло на пол. Может, случайно надела чужое?

— Она не врет, — пристально посмотрел на меня Декстер. — Она действительно впервые видит эту вещь.

— Как и я. — Все мы обратились к Гойту, который держал в руке еще одно кольцо. — До сегодняшнего искривления я был совершенно свободным человеком.

— Посмотри на надпись изнутри, — не сдавалась Дилика. — Тоже считаешь, в метро подбросили?

— Свет ярче! — скомандовал Гойт, рассматривая кольцо.

Я последовала его примеру.

«Анди, с любовью. Гойт».

Шумно выдохнув, я подняла глаза только для того, чтобы встретиться с напряженным взглядом Гойта. Было видно, что в его варианте эта фраза выглядела не менее сентиментально.

— Действительно первый раз видит, — наконец дошло до Дилики. — Но этого не может быть!

— Может, — спокойно выдержал ее взгляд Гойт. — Как может быть и то, что мне придется подвергнуть сомнению ваше дальнейшее участие в операциях.

После этих слов товарищи Гойта как-то разом сникли. Правда, затишье продолжалось недолго, первой снова вскинулась Дилика:

— Постойте! Выходит, узел затронуло?

Молчание мужчин, похоже, означало положительный ответ.

— И из нас троих только Гойта не задело… — задумчиво продолжила девушка, а потом метнула в меня изумленный взгляд. — Ты ведь действительно Анди?

— Да.

— И продолжаешь все помнить, вплоть до момента вживления? Святой Боже…

— Что? — Было видно, что Декстер ровным счетом ничего не понял.

Гойт бледнел на глазах.

— Калька… — выдохнула Дилика. — Нам вживили кальку…

Было очевидно, что эти слова имели для всех присутствующих особое значение. Я ощущала себя подопытным кроликом на столе ученого. Беспомощно переводя взгляд с одного человека на другого, наконец, остановилась на Гойте. Кажется, он был единственным, кого хоть как-то беспокоила моя неосведомленность.

— Похоже, нам предстоит непростой разговор, — произнес он.

— Где я? — повторила я свой вопрос.

— Лучше присядь, — посоветовала Дилика и сама же последовала своему совету. — Декс сейчас все объяснит.

Я удивилась, почему этим не займется Гойт, ведь, судя по царящей атмосфере, он был здесь главным. Однако привлекать внимание вопросами, конечно, не стала. В чужой монастырь, как известно, со своими правилами не лезут, а мне нужно было быть благодарной за то, что сейчас я получу ответы на все свои вопросы.

К слову, капитан, вернувший меня на мостик, обреченно поджал губы и уселся в самое большое кресло из присутствующих, расположенное по центру помещения. С него можно было получить полный обзор картинки с носа корабля. Опершись на подлокотники, он скрестил пальцы и устремил взгляд в космическую даль, удостоив меня короткой фразы:

— Для начала уясни для себя: все, что тебе сейчас расскажут, — правда. Горькая, но реальность. Мы ни на йоту не обманем тебя, поскольку сами варимся в этом уже довольно давно. Прими как данность то, что внезапно перенеслась из своего мира сюда. Возможно, именно наше измерение станет твоим новым домом.

Измерение? Перенеслась из своего мира? Мне стало плохо. Однако слова Гойта о том, что лучше поверить всему происходящему, я взяла на заметку.

Затем мое внимание привлек широко улыбающийся Декстер, вскочивший со своего кресла и расставивший ноги на ширине плеч. Хрустнув пальцами, он указал мне на место, в котором я очнулась прямо после метро:

— Дилика правильно сказала — такую информацию лучше воспринимать сидя. Итак, Анди, ты спрашивала о том, где находишься. В данный момент ты член экипажа отряда Небесных Механиков номер тринадцать. Мы исправляем временные искривления, которые влекут за собой появление новых реальностей. Наш корабль — «Исход-13» — висит в околоземном пространстве. Ну, как тебе начало? — Его улыбка превратилась в звериный оскал.

— У меня математическое образование, Декстер. Я понимаю каждое из ваших слов в отдельности, но собрать их воедино не получается.

— Ты смотри, ни единый мускул не дрогнул! — восхитился здоровяк. — Сейчас я одновременно увидел Анди из своих воспоминаний и совершенно чужую женщину.

Гойт едва заметно усмехнулся, словно тоже сожалел, что я теперь другая.

— Просветите? — слабо улыбнулась я.

— Наша Анди тоже на любую попытку вывести ее из равновесия сохраняла невозмутимость.

— Привычка. Общение с клиентами из категории «сам не знаю, чего хочу», — пожала я плечами.

В этот момент я увидела одобрение в глазах Дилики. Возможно, она не так плоха, как показалось на первый взгляд.

— Та Анди никогда не называла меня на «вы», — немного грустно добавил Декс.

— Та Анди проработала с вами пять лет, если я все правильно поняла, — напомнила я.

— И это тоже, — кивнул богатырь. Потом тряхнул головой, будто сбросил с себя багаж воспоминаний, подошел к круглому столу, поверхность которого мерцала разноцветными огоньками. — Итак, Анди, скажи-ка мне, какого уровня прогресса достигла ваша космическая промышленность?

— М-м-м… у нас ее нет как таковой, — подумав, ответила я. — Нет, есть, конечно, международные космические станции, но они носят научный характер. Только-только внедряется идея космического туризма. Но это все. Беспилотные модули — пожалуй, единственное, с помощью чего мы пытаемся исследовать Солнечную систему.

— Да у вас с Гойтом, я смотрю, похожие измерения, — крякнул Декстер, махая рукой в сторону капитана. — Тогда он сможет объяснить доступным языком то, что после моего экскурса тебе станет непонятным.

— Гойт… тоже? — не удержалась от любопытства я.

— Внедренец? — спросила Дилика. — Да. Пять с небольшим лет.

— Станция, изображение, пожалуйста, — попросил Декстер, и поверхность стола вспыхнула ярким светом, образовав широкий цилиндр до самого потолка. — Голографические технологии. Телевизор в объеме, — похвастался «простым» языком бугай, и мне стало весело от того, как сильно он пытался произвести хорошее впечатление.

— Я в курсе, что такое голограмма.

— Отлично, — кивнул Декстер. — Мы называем их Потребителями. Внимание сюда.

Внутри потока света возникла небольшая, высотой около полуметра, фигура человека, укутанного в плащ до колена. Снизу я увидела на нем сапоги с металлическими бляшками, похожие на доспехи.

— Типичный представитель. Если не носит плащ и стандартную униформу своей расы, от человека практически неотличим. Разве что в минуты ярости начинает «сиять» линиями на теле. Ни одного образца нам так добыть и не удалось, так что смотри изображения с натуры. И запоминай: это плохие дяди. С ними лучше не дружить.

Действительно, картинка сменилась на все того же мужчину в плаще, только показывалось уже одно лицо, причем из-под ткани выглядывали те самые полосы, о которых только что поведал Декстер. Две изогнутые по форме бровей, одна вертикальная посередине лба, две, очерчивающие скулы, и точка, обозначающая подбородок. Фосфоресцирующий череп, не иначе.

Это было жуткое зрелище.

— Почему вы называете их Потребителями? — спросила я.

— Это слово лучше всего описывает их образ жизни, — поморщилась Дилика. — Они поглощают все, что попадается им на глаза, и используют полученную информацию в своих целях.

— То есть? — не поняла я.

— Если они встретят дикое животное в лесу, то переломят ему хребет, снимут кожу, обглодают кости, а затем высушат и переработают их, чтобы в будущем использовать в качестве украшения потолков на своих кораблях, — будничным тоном объяснил Декстер. — Шерсть они могут съесть или взять как материал для исследований, разлагая ее до молекул и атомов. С мужчинами они поступают аналогичным образом, а у женщин могут проверить детородную функцию.

К горлу подступила тошнота. Что там Декстер говорил о невозмутимости прежней Анди? Черта с два я буду бездушным истуканом!

— Я считала вас добрым человеком, — сказала я.

— Напрасно. В нашей команде только один добряк, и это не Дилика, — ответил Декстер.

Я взглянула на Гойта и сначала не поверила. Выходит, он самый человечный из них? Может быть, хорошо, что я именно ему досталась в жены?

— Я это уяснила, — сказала я, стараясь не выдать своих мыслей.

— Умница, — похвалил меня Декстер. — Из всего этого ты должна запомнить одно: ни за что и ни при каких обстоятельствах не оставайся наедине с Потребителем. Живой ты из этой схватки не выйдешь. Они сильные, ловкие и переняли все человеческие методики по улучшению самих себя. Они не знают слова «лень».

— Ты сам говорил, что их от обычных людей не отличить, — возразила я, отклоняясь назад, словно пытаясь защититься от возрастающей агрессии, с которой Декстер говорил о «юзерах» — так любовно я стала называть Потребителей.

— Незначительные отличия все же присутствуют. — Декстер отошел от проектора и направился к большому стеклу-иллюминатору. — Ни один из них не выглядит старым, больным или увечным. Более того, на теле Потребителя нет никаких шрамов. Кожа чистая и светлая, а внешний облик напоминает посвежевшего после экзамена студента. На вид им можно дать до сорока лет. Представителей старше мы не встречали. Есть подозрение, что они либо долго живут, либо где-то на просторах Вселенной нашли лекарство от смерти. Ну и, конечно, из-за особенностей и возможного «вспыхивания» Потребители неэмоциональны. То есть вывести их на обычное раздражение будет стоить тебе огромных усилий.

Я поморщилась — ну просто портрет Макса описал. Он тоже с каменным лицом говорил о том, что мы расстаемся из-за Дони. Мимолетно воскресив это событие, я, однако, зацепилась за другую часть фразы Декстера:

— Как вы сказали? На просторах Вселенной?

— Ох, а ты все больше похожа на ту Анди, которую я помню, — с удовлетворением заметил бывший добряк.

— Вы так говорите, будто меня здесь никогда и не было, — поморщилась я. — К чему все эти разговоры о том, что мы знакомы пять лет? Откуда у меня вообще кольцо на пальце?

— Вот тут мы подходим ко второй части нашего разговора, — понимающе улыбнулся Декстер. — О том, как Потребители наткнулись на Землю и почему ты, никогда не бывавшая во Вселенной-25, так знакома нам.

Я ненадолго прикрыла глаза, вжимаясь в спинку кресла. Говорила мне мама не читать слишком много фантастики в детстве…

— Выдыхай уже, — снисходительно хмыкнула Дилика. — Мы понимаем, что за раз слишком много информации. Но, раз уж ты стала частью этой реальности, на тебя тоже распространяются ее правила.

— То есть? — Я открыла глаза и устало посмотрела на девушку.

— Придется привыкать ко всему. — Она развела руками. — В том числе и к той роли, которую тебе отвели.

Вздрогнув, я метнула взгляд в сторону Гойта.

Быть ему… женой?

— Но мы отвлеклись от главной темы! — напомнил о своем присутствии Декстер, и я рассеянно кивнула. — Единственное, чего мы во всей этой истории не знаем, так это того, как Потребителей угораздило натолкнуться на Землю. Их технологическое развитие позволяет судить о том, что это вполне могло произойти в недалеком — или не очень — будущем. Однако, к нашему прискорбному сожалению, эти твари обладают технологией перемещения во времени — или когда-то обладали. И они стали использовать эту технологию.

— Ты хотел сказать — злоупотреблять, — поправила его Дилика.

— Именно, — удовлетворенно кивнул Декстер. — Человечество настолько им понравилось, что они решили снова и снова переживать некоторые события, связанные с нашими встречами с ними. Только вот беда — возвращаясь каждый раз все раньше и раньше во времени, они в итоге сами себе испортили малину. Добивались того, что нужный момент навсегда исчезал из истории. Тогда-то в хрониках Земли и появились Небесные Механики.

— Небесные — кто?

Это был один из вопросов, который я намеревалась задать.

— Механики. Существа, родственные Потребителям и умеющие стабилизировать реальность. Именно они и помогли нам не исчезнуть с лица Земли.

— Декс, отдохни, — в наш диалог с богатырем вклинился флегматичный голос Гойта. — У Анди сейчас закипит мозг. Ты обрушил на нее столько информации, что принять все это сразу будет очень нелегко.

— Кстати, да, — прищурившись, кивнул здоровяк. — Ты же с ней из одной эпохи, должен показать на собственном примере, что все не так сложно. Давай, кэп, мы в тебя верим.

Было заметно, что особого энтузиазма от своей инициативы Гойт не испытывает. Он вообще воспринимался мной двойственно: пока не начинал говорить, внушал только страх и робость. Но стоило ему включиться в обсуждение, от него волнами начинала исходить уверенность. Она передавалась и мне. Как и тогда, когда я убегала из рубки.

— Твоя Вселенная — это параллельная реальность, — без предисловий сказал Гойт. — Еще один мир, существующий одновременно с этим, с той же Землей, космосом и основными этапами исторического развития. С одной лишь особенностью: однажды, незаметно для остальных, в нем появились Потребители и вмешались в ход истории. Они не делали ничего глобального — могли просто в нескольких местах стать причиной автомобильных катастроф. А могли просто перевести через дорогу бабушку, которую не сбила бы на огромной скорости машина.

В первом случае в аварии мог погибнуть ученый. В будущем ему было суждено открыть, к примеру, формулу топлива, с которым космические корабли преодолеют скорость света. От его открытия человечество шагнуло бы далеко в будущее. Но, поскольку вмешались Потребители, ученый погиб, формулу не изобрели, и Земля осталась где-то на задворках цивилизации.

Во втором случае, сбей автомобиль бабулю, очевидцы сумели бы его задержать, а внутри обнаружили бы больного неизлечимым вирусом человека. Пострадали бы все, кто находился с ним в контакте. Но район успели бы оцепить, ввести карантин и найти в итоге лекарство. Однако Потребители защитили бабушку, водитель успел доехать на несколько сотен километров дальше, по пути заражая всех, кто вступал с ним в контакт. В результате эпидемия достигла бы таких масштабов, что лучшим избавлением от вируса посчитали сбрасывание мощной бомбы на зараженные территории. В итоге зачистка привела к тому, что штамм вируса выявить не удалось. Потребители получили универсальное средство борьбы с человеком.

— Это жизненные примеры? — не выдержала я жестокости его слов.

— Да нет, выдумывал на ходу, — поморщился Гойт. — Для наглядности. Просто чтобы было понятно, что в целом история не изменилась.

— Как же появились все эти многочисленные реальности? Если Потребители пришли, перевели старушку, и произошла массовая зачистка, то где все это? Почему об этом не знает никто, кроме вас?

— Это дело рук Небесных Механиков, — ответил Гойт, оторвавшись от созерцания космоса за иллюминатором и повернувшись вместе с креслом в мою сторону. — Появление Потребителей не остается незамеченным: они оставляют за собой едва уловимые колебания, которые улавливаются нашими приборами. Как только это происходит, на перехват отправляется группа, которая делает снимок исходной реальности. Все, что происходит после вмешательства Потребителей, мы сохраняем и отправляем в новое измерение, если не успеваем предотвратить катастрофу. Именно для этого и проводится стабилизация реальности — чтобы обе ветки могли существовать на равных.

— Ты хочешь сказать…

— Да, Небесные Механики способны сделать так, чтобы после исчезновения Потребителей могли существовать два мира. В одном из них бабушка жертвует собой ради спасения целого города, и история продолжается без изменений, а в другом происходит массовая атака на зараженных людей, и мир погружается в траур. Это две параллельные Вселенные. Как видишь, сейчас их двадцать пять, и в каждой произошли изменения.

— Но зачем сохранять то, что испортили Потребители? — поежившись, спросила я.

— Чтобы узнать, для чего они все это сделали. Зачем потребовалось спасать бабушку и губить целый город. Какой за всем этим стоял интерес. Настоящая причина.

— Почему ваших реальностей только двадцать пять?

— Чем больше они множили вероятностей, тем больше миров мы спасали. В итоге, при сравнении зеркальных отражений, мы стали выяснять причины, по которым они создавались. Поняли это и Потребители. И свои действия по модуляции планеты прекратили.

— Планеты? В космосе, выходит, это не работает?

— Именно, — подтвердил Гойт. — Изменение космоса повлечет за собой непредсказуемые последствия. Мы почти всегда находимся вне Земли — здесь историю повернуть в желаемом направлении просто невозможно, Потребители на это не решились.

— Если бы решились, не знаю, что произошло бы тогда, — покачала головой Дилика. — Мы и без этого с трудом справляемся с последствиями уже существующих перемен.

— То есть?

— Двадцать пять реальностей — это очень много, — продолжил Гойт. — Естественный ход вещей стремится к тому, чтобы сделать из них одну-единственную, эталонную. Беда в том, что после вмешательства Потребителей нельзя полностью исправить мир, и теперь мы вынуждены поддерживать все двадцать пять временных измерений отдельно друг от друга.

— Но иногда происходят искривления, — вмешался Декстер. — Твое появление здесь именно к ним и относится.

— Механики изолируют миры друг от друга, но они все равно продолжают взаимодействовать, — согласился с ним Гойт. — Представь себе плотину на бурной реке. Ее функция защитная — как и действия Небесных Механиков. Однако и ее порой прорывает. Бороться с последствиями и разрушениями тоже приходится нам. Подобно морской стихии, одна реальность из тех, что мы в свое время стабилизировали, может врезаться в другую. Тогда и появляются события, которых раньше не было.

— Какие, например? — заинтересовалась я.

— Твоя работа у Небесных Механиков, — хмыкнул Гойт. — Хотя ты ничего подобного не помнишь. Зато искривление отразилось на памяти Дилики и Декса: они знают тебя превосходно. Механики отличаются от обычных людей. У них выше сопротивление к изменениям реальности. А сегодня мои товарищи стали ничем не лучше остальных. И все благодаря твоему переносу.

— Я правильно понимаю, что, появляясь в новом измерении, человек приносит туда и свою прошлую историю? — получив одобрительный кивок Гойта, уточнила я на всякий случай. — Поэтому и не возникает вопросов с моей реабилитацией среди населения, так? Но что делать с тем, что сама я не помню ничего из своей работы в вашем отряде?

В глазах Дилики загорелся триумф.

— А вот тут мы плавно переходим к понятию кальки.

— Не может Анди быть калькой, — стоял на своем Гойт.

— Можешь считать меня законченной стервой, — в голосе Дилики появились стальные нотки, — но только так я могу объяснить ситуацию, при которой два обученных Небесных Механика не в силах устоять перед изменением реальности. Не хочешь верить моим ощущениям — вперед, флаг тебе в руки. Я буду победно ухмыляться, когда обнаружу, что Анди на все миры одна!

— Чтобы проверить этот факт, тебе нужно будет запросить информацию из штаба. Раскроешь местонахождение Анди — подставишь под удар всю команду, — флегматично рассудил Гойт. — Если ты уже сейчас готова погрузить нас в политические разборки — что ж, я противиться не буду. Но имей в виду: я тоже не стану ничего скрывать. Твои показания о том, что мы с Анди женаты, записаны на бортовой компьютер. Кстати, придется напомнить тебе, что запишет камера на мостике: вошедшую в нестабильность сплоченную команду — и вышедшую из нее, но уже в раздрае. Я ясно выражаюсь, или требуется дополнительно прояснить?

Гойт был невозмутим, и только его задранная правая бровь свидетельствовала о серьезности положения.

Для меня.

Дилика же, сплюнув и прошипев: «Да катись ты…», выскочила из помещения.

— Горячий человек, — покачал головой Декстер, глядя ей вслед. — Но и ты тоже хорош! — с легкой укоризной добавил он, обращаясь к Гойту. — Помнить-то про Анди не помнишь, а защищаешь так, будто действительно женился.

— Дело не в Анди или моем к ней отношении, Декс, — поморщился Гойт, снова погружаясь в размышления. — На время разбирательств количество отрядов Небесных Механиков уменьшится на один. Потребители с каждым годом все прибывают. Кому мы передадим свою часть работы?

— Твоя правда, — кивнул Декстер.

— Но и умалчивать о наличии у нас нового члена экипажа не стоит, — добавил капитан корабля. — Я считаю, что нужно поговорить об этом с Виктором.

— Тебе и карты в руки, — пожал плечами здоровяк. — У меня таких высоких знакомств за все годы среди Механиков не завелось. Все-таки не оставляешь вероятности, что Анди и правда калька?

— Варианты нужно рассматривать все, — ответил Гойт голосом, не терпящим возражений, и перевел взгляд на меня. — Пойдем. В ближайшее время трясти не будет. Я покажу твою каюту.

Я молча кивнула Дексу, прощаясь, и тихо скользнула вслед за Гойтом. Длинный прямой коридор вновь принял нас в свои объятия. Не решаясь задать главного вопроса, я постаралась отвлечься на мысли о том, как внезапно вышла замуж, совершенно этого не планируя. В самом деле, мне хватило в свое время Макса. Нет-нет-нет, работа была гораздо интереснее. В конце концов, организм всегда можно было поддержать здоровым сексом. Никто не заставлял при этом выходить замуж. А тут… целый муж, да еще какой. Холодный капитан корабля с уверенной походкой хищника, который вел меня в комнату, где можно будет отдохнуть. Снова наступил момент, когда рядом с ним я не чувствовала себя в безопасности.

Видимо, мы подошли к нужной двери, поскольку Гойт остановился, ожидая меня. Минутное молчание вызвало небольшую неловкость. Гойт смотрел на меня в упор, собираясь с мыслями. Пытаясь скрыть свое замешательство, я поинтересовалась:

— Надеюсь, с Диликой все будет хорошо? Она показалась мне неплохим человеком.

— Напряжение сказывается, — поджал губы Гойт. — Женщинам среди Механиков тяжелее. Впрочем, ты и сама скоро это почувствуешь. Дилика придет в себя. Ей просто нужно дать время.

— Мы на месте?

— Да, — неохотно отозвался Гойт, берясь за ручку, похожую на остальные двери. — Только, Анди, мне стоит тебя кое о чем предупредить.

— О чем?

— Видишь ли… — Мне показалось, что тема является для Гойта щекотливой. — Раз уж произошел сдвиг реальности, у Механиков принято следовать его законам. Пока не выясним причин до конца, не стоит разрушать установившееся хрупкое равновесие. Это значит, что жить придется в соответствии с навязанными реалиями.

— То есть? — Я все еще не понимала его.

— Эта комната — моя, — наконец сдался Гойт. — Но раз нас сделали женатыми, скорее всего, внутри уже будут перемены, связанные с твоим появлением. Так что жить придется вместе.

Я ощутила, как кровь приливает к щекам. Жить рядом с Гойтом? Насколько тесное общение все это подразумевает?

Задать вопроса мне не дали, поскольку капитан, наконец-то, повернул ручку, впуская меня внутрь.

Кажется, он и сам надеялся увидеть что-то необычное, что было бы связано с моим появлением. Мысль неожиданно развеселила меня. Суровый мужчина боялся нежной женской руки в своей берлоге! Я-то знала: никаких радикальных перемен в жизни любимого устраивать бы не стала. От него мне нужно было только одно.

Он сам.

— Хм. — Гойт оглядывал комнату, которая явно была гостиной.

Кажется, он не нашел особых отличий. Хотя, будь я его женой, здесь должны были лежать мои женские мелочи. Что, если просто поискать их?

Мысль подтолкнула меня вперед:

— Можно?

Мужчина безмолвно кивнул, и я сделала несколько неуверенных шагов. Остановилась перед пушистым золотым ковром, стаскивая с ног ботинки:

— А так?

Гойт с интересом разглядывал меня и следил за каждым действием, но останавливать не пытался. Я попробовала пол на ощупь. Если то был вкус «мужа», он определенно пришелся мне по душе. Темно-синяя гамма гостиной успокаивала взгляд. Я начала вести себя так, будто действительно находилась дома. Приоткрытая дверь вела в спальню, но туда меня пока не тянуло. Я искала следы своего пребывания здесь, в месте, в котором их по определению не могло быть. Задумавшись, окинула взглядом стол в углу, затем перешла на шкаф с книгами рядом. Удивительно, как в условиях невесомости Гойт умудрялся сохранять все это в первозданном виде. Подойдя ближе, я поняла: все предметы были «обернуты» почти не ощутимой субстанцией, похожей на жидкий целлофан. Повернувшись к Гойту с вопросом в глазах, я получила объяснение:

— За это Декстер и Ди частенько зовут меня пижоном. Их каюты намного проще. Никак не могу избавиться от желания быть ближе к дому. Пришлось раскошеливаться на гравитационные ловушки для вещей.

— Так вот как это называется, — улыбнулась я и продолжила исследование.

Странная ткань пропускала через себя мои пальцы, и очень скоро я держала в руках первое доказательство своего пребывания в комнате Гойта.

— Эту расческу я чуть было не потеряла пять лет назад, когда приходила в ресторан. Мне потом чудом ее вернули вместе с сумочкой и документами.

Я не могла понять по выражению лица Гойта, рад ли он моей находке. С детства у меня была привычка оставлять щетки на корешках книг, когда мы с дедом проводили время в домашней библиотеке. Он рассказывал мне удивительные истории, а я, приводя волосы в порядок, вечно забывала везде расчески.

— Никогда бы не подумал искать ее там, — наконец произнес мой новый муж. — Но это только подтверждает теорию Дилики.

— О том, что я калька? — догадалась я. — Кстати, вы так толком и не объяснили, что это за зверь и с чем его едят.

По реакции Гойта можно было понять, что он не хотел, чтобы я ею становилась.

— Сдвигов реальностей может быть множество, но все они делятся на два типа: самопроизвольные и вызванные. Твое появление относится к первому типу. Это реальность сама среагировала на действия Потребителей. Мой случай другой. Я попал сюда с легкой руки одного из Потребителей и до сих пор не разобрался в причине. Поэтому я осознаю свои действия и собираю мир вокруг себя с нуля. Дилика и Декс иногда называют меня узлом и считают, что я мог бы совершить что-то грандиозное, останься я в своем времени.

— А кем ты работал до перемещения? — Меня удивило, с какой легкостью Гойт рассказывал о своей незавидной судьбе.

— Я был свободным художником в поисках вдохновения.

— Ты же технически подкованный мужчина, Гойт. По тебе не скажешь, что ты зависишь от вдохновения, — удивленно заметила я.

— Время проходит, — философски изрек мой спутник. — Люди меняются. Возвращаясь к нашему вопросу, поговорим о кальках. Ими называют людей, вырванных из привычных условий за счет непредвиденных искажений реальности. Обычно в подобных случаях появляется точная копия человека, попавшего в излом реальности. Кальки остаются неизменными, поскольку не размножаются. Человек-калька — один на все двадцать пять вариаций Земли.

— Откуда тогда такое название? — не поняла я. — У кальки совершенно другое предназначение, Гойт.

— Сделать как можно более чистую копию оригинала, не так ли? — Улыбка Гойта вышла грустной. — Так и выходит. Калька пропускает через себя ткань бытия, чтобы исправить существующие ошибки. Чтобы максимально приблизить ее к эталону, сократив число остальных миров. Но нам неизвестно ни одного случая благополучного исхода работы кальки. Все они, сделав свое дело, бесследно исчезали на стыке реальностей.

Повисло неловкое молчание. Ноги перестали повиноваться, и мне пришлось устроиться на диване.

— Я думала, что галлюцинации людей-скелетов в метро — самое страшное, что вообще может быть в жизни.

Гойт не умел успокаивать. Но он попытался смягчить горечь правды, как мог:

— Это только лишний раз доказывает, что с твоим исчезновением реальность начала таять. Или она была не твоей. Или твое перемещение ускорило ее гибель. Ты видишь «болезни» мира, и скелеты среди обычных людей — это как раз подтверждение твоей способности.

— Мне кажется, гораздо гуманнее было бы просто угодить в катастрофу и умереть, не мучаясь. Попав к вам, я всего лишь отстрочила свой конец.

— Я все же надеюсь, что ты не единственная на все двадцать пять Вселенных. Одной было бы слишком скучно, не находишь? — неловко пошутил Гойт.

Подняв лицо из ладоней, я посмотрела прямо ему в глаза:

— Что же мне делать, Гойт? Ты уже бывал в подобной ситуации. Как с этим справляться?

Мужчина, которого я с самого начала окрестила бесчувственным, опустился передо мной на колени — так, чтобы его лицо оказалось на уровне моего.

— Просто живи. Не позволяй унынию овладеть тобой. Продолжай верить, что когда-нибудь всему этому наступит конец. Мы не звери и не убийцы. Просто так тебя в обиду не дадим. Но и тебе придется учиться выживать в новых условиях.

— Во что ты верил? — чувствуя, как от его слов меня постепенно охватывает отчаяние, спросила я.

— В будущее, — не задумываясь, ответил Гойт. — В то, что оно наступит и будет светлым и счастливым.

Я не была оптимистом, подобно ему. Комната погрузилась в тишину. Наконец Гойт поднялся и, обведя взглядом помещение, произнес:

— Располагайся. Уверен, ты найдешь здесь все необходимое. Если честно, теперь я боюсь залезать даже в тумбочку, чтобы не наткнуться на что-нибудь откровенно женское. Расскажи мне потом, что значит жить вместе с тобой.

Ему удалось меня немного растормошить. Смущенно кивнув, я дождалась момента, когда Гойт покинет комнату, и принялась осматриваться.

Небольшая экскурсия по гостиной окончательно дала понять, что вкусы у нас с Гойтом хоть немного, но совпадают. Помимо того, что оба мы предпочитали спокойный синий, у «мужа» оказалась еще и страсть к порядку и чистоте. Я не заметила ни единого следа пыли. В ящиках стола царила очаровательный творческий беспорядок, но, что удивительно, ручки лежали среди таких же ручек, а карандаши ни в коем случае не перемешивались с красками. Я заметила также, что карандашей у Гойта было большинство. Значит, он любил графику. Учитывая его прежние занятия, я предположила, что Гойт, вероятно, не оставил свое увлечение изобразительным искусством. Однако я не смогла найти ни студии, ни хотя бы уголка, где он мог бы воплощать свои фантазии на бумаге. Я подумала, что все это находится в другой части корабля.

В апартаментах Гойта меня ждала одна странность: одна из дверей в спальне оказалась запертой. Ключа от нее я не смогла найти. Две другие двери вели в гардеробную и ванную комнату. Любопытство, свойственное женщинам, взяло верх, но я сдержала эмоции. В конце концов, я здесь в гостях, и не стоило пренебрегать добротой хозяина.

В шкафу я обнаружила целую полку книг с моей любимой фантастикой. Кровать была настолько мягкой, что я не отважилась спать на ней после душа, справедливо решив, что капитану корабля она нужнее. Меня совсем не смущала ее площадь, нисколько! Хотя меня и внедрили в этот мир в качестве жены Гойта, я прекрасно понимала свою роль.

К своему сожалению, я пришла к мысли, что у такого симпатичного мужчины не могло не быть постоянной пары. Если не жены, то уж любовницы точно. Дилика с таким интересом поглядывала на него, словно между ними что-то происходило. Именно поэтому я решила облюбовать большое и мягкое кресло, которое с удовольствием погладила при осмотре спальни.

Гойт не стремился к роскоши. Всюду чувствовалась его страсть к минимализму и высоким технологиям. На стенах я обнаружила несколько приборных панелей, работающих на основе отпечатка руки. Но, как ни странно, со мной фокус не прошел. То ли программа по внедрению отсталой землянки дала сбой, то ли я планировалась настолько хитрой, что любую мою прихоть мог бы исполнять муж. Хотя в одном из шкафов я обнаружила мужские и женские вещи, которые висели в беспорядке. Видимо, по задумке Гойт должен был нормально к этому относиться. Но тут явно был прокол с легендой. Я не была грязнулей, поэтому аккуратно разложила все вещи. Мне тоже была свойственна щепетильность.

Ванная комната оказалась в простом земном стиле. Из блестящих кранов текла самая настоящая вода. Подозреваю, что ее запасы на корабле были ограничены, так что душ я принимала наскоро. Волосы высушились сами, стоило мне выйти из кабины наружу. Меня дернул за гриву маленький металлический жучок, и вода испарилась, будто и не было. Эта же кроха потянулась изменять форму моих бровей, но внезапно перезагрузилась. Я вздохнула с облегчением: не хотелось никаких кардинальных изменений. И отправила робота в далекое пешее путешествие.

Настроение потихоньку улучшалось, я позволила себе еще немного побродить по спальне и гардеробной. Женских вещей оказалось немного, но я сделала вывод, что нашу с Гойтом личную жизнь нельзя было назвать размеренной.

Никаких наручников или тому подобной ерунды, которой страдают многолетние соскучившиеся по экстриму пары, не было. Но я нашла пару ящиков с бельем для особых случаев и несколько кружевных комбинаций, в комплект к которым шли красивые чулки. Похоже, скромная жена Гойта в обычной жизни служила лишь прикрытием страстной женщины, которая являлась ему в спальне. Это было удивительно, поскольку сама я не считала себя темпераментной женщиной. Да и мой самый откровенный опыт общения с мужчиной в итоге ни к чему хорошему не привел.

Куда он пропал из того переулка? Что могло бы у нас случиться, если бы он остался? Сейчас, по прошествии нескольких лет, я не была уверена, что все это плод моего воображения. Хотя, стоило вспомнить его пылкие объятия, на губы сама собой просилась озорная улыбка. Мужчина-вспышка. Мужчина-мечта. Я бы хотела встретиться с ним еще раз.

Отодвигая эти мысли в сторону, я вернулась в настоящее. А в нем я разглядывала интересный домашний стиль той, другой Анди. Ну что ж… его можно было взять на заметку. Как оказалось, все, что связано с жизнью моего внезапного мужа, меня действительно интересовало. Закралась даже мысль, что эта семейная пара могла быть по-настоящему счастливой. Стала бы нормальная женщина хранить такой запас сюрпризов для нелюбимого супруга?

С улыбкой на лице я подошла к кровати и включила бра, висевшее над ней. Дыхание остановилось в тот момент, когда я увидела на прикроватной тумбочке фотографию. Неужели это тоже было?

На снимке я была в скромном длинном белом платье, а рядом стоял улыбающийся мужчина во фраке, который нежно целовал меня. В его глазах плескалась любовь. Как? Как они могли так точно подделать чужие эмоции? Ведь мы с Гойтом никогда не были женаты, мы увиделись только сегодня!

Я боялась человека, которого сделали моим мужем, а здесь я так доверчиво прижималась к его гладко выбритой щеке, что горло сдавило спазмом, а на душе появилось желание оказаться рядом с ним.

Макс не принес в мою жизнь счастья.

С тем Гойтом, которого я никогда уже не увижу, я его обрела.

Почему все хорошее в моей жизни непременно оказывалось в прошлом?

Не думая о том, что делаю, я схватила фотографию в рамке и вернулась к креслу. Запахнула полы теплого махрового халата, который взяла в ванной после мытья. Прислонилась головой к спинке и, продолжая разглядывать фото со дня нашей свадьбы, которой никогда не было, поняла, как бесконечно устала. Какое сейчас время суток? Да и имеет ли это значение? Веки начали смежаться, и перед тем, как силы покинули меня, я успела прижать портрет счастливой семейной пары к груди.

***

Переданное вовремя дежурство означало, что теперь мужчина мог отправляться к себе и отдыхать. За день, если не считать колоссального сдвига реальности, к которому их отряд оказался попросту не готов, не произошло ничего криминального. Дилика обиделась, но в данном случае ей стоило дать время на то, чтобы перебеситься. Капитан корабля успел хорошо изучить ее — настолько хорошо, чтобы понять, что в обнародовании информации о кальке присутствует личный интерес. Настолько личный, что она готова выдать желаемое за действительное.

Хотя доля истины в ее словах все же была. Появившаяся женщина, хоть и стала вписываться в картину мироустройства сразу же, не потеряла ни единого воспоминания, как это обычно наблюдалось у спонтанно перенесенных людей. Более того, она прекрасно понимала, что среди них является чужой, и не лгала о том, что не знает никого из команды. На такое были способны одни лишь кальки. Ему очень не хотелось, чтобы волнистое чудо по имени Анди оказалось одной из них.

Путь кальки тернист и непредсказуем. Это лишь бытует мнение, что такому человеку нужно оказаться в сердце веера реальностей. На деле же туда добирались единицы. Остальных просто поглощала ткань бытия, исторгая из себя, как ненужный элемент. Но и те, кому посчастливилось добраться до пункта назначения, бесследно исчезали в черной дыре. Что ждало их на той стороне? Никто не знал ответа на этот вопрос. А теперь одна из гипотетических калек стала его женой.

При мысли об этом капитан тяжело вздохнул. Он не знал, что и думать. Ей столько всего необходимо объяснить, чтобы хоть немного чувствовала себя в своей тарелке. Он даже забыл предупредить ее, что могут возникнуть новые спонтанные воспоминания.

Гойт ускорил шаг, надеясь, что Анди не пойдет на поводу у любопытства и не решит исследовать корабль вдоль и поперек. Странно, но ему казалось, что эта черта характера ей присуща. Когда она не боялась его, то смотрела с живым любопытством.

Картина, представшая перед глазами, стоило только войти в затемненную спальню, заставила его остановиться на пороге. Анди не легла на кровать, хотя места на ней было предостаточно. Напротив, будто по наитию, отправилась к его любимому креслу, облачившись в его любимый халат. Домашняя, уставшая и потому уснувшая женщина — именно такое впечатление она сейчас производила. А потом он заметил прижатую к груди рамку и, осторожно вытащив ее из рук Анди, перенес в гостиную, чтобы разглядеть лучше. И снова его «жена» сломала все возможные логические цепочки.

К чему было засыпать с фотографией незнакомого мужчины в объятиях? Да, момент был выбран подходящий, но его никогда не было в действительности. Что же не дало Анди расстаться со снимком?

Устало протерев глаза, капитан прикрыл дверь спальни, чтобы до «жены» не донесся его разговор по внешней связи. Узкое лицо Небесного Механика появилось спустя некоторое время после вызова. Безупречные черты, заученная улыбка. Эти существа не умели чувствовать. Сейчас его снова назовут дорогим другом, но эти слова не будут значить ровным счетом ничего. Ценятся только дела. В этом мире была только одна твердая валюта.

— Как дела, Гойт? Как вы после сегодняшнего непредвиденного скачка?

Неестественно-голубые глаза брюнета на экране внушали ему некоторый трепет. Понадобилось два года, чтобы привыкнуть к «доверительной» манере управляющего вести беседы.

— Все нормально, Виктор, ты же знаешь. — Улыбка Гойта вышла нерадостной. — Ну, почти все.

— А именно? — в глазах Механика блеснул интерес.

— Дилика считает, что в нашем экипаже появилась калька. Они с Дексом подверглись влиянию. Девушка для всех является моей женой. Она так стремительно вписывается в реальность, что появились даже обручальные кольца и совместное свадебное фото.

— А ты зря времени не теряешь.

Казалось, Виктора откровенно забавляет состояние товарища. Но так уж получилось: их сблизило одно обстоятельство. Брат Механика, ставший инициатором переноса Гойта. Оттого Гойт сразу нашел поддержку в лице руководителя сопротивления. Интерес оказался движущей силой их общего прогресса.

— Я не в восторге, девушка напугана, — покачал головой Гойт.

— То есть она все помнит? — Казалось, голографическая проекция Виктора даже наклонилась ближе.

— Я же говорил, мы подозреваем в ней кальку, — напомнил ему капитан.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался Виктор.

— Хотел попросить тебя об одолжении, — вопросительно посмотрел на него Гойт. — Давай повременим с представлением. Пусть девушка обустроится и успокоится. Не исключаю возможности, что она сходит с нами на пару заданий.

— Это логично и допустимо. У тебя есть мое разрешение, Гойт. Я вот только одного не пойму... — Гойт непонимающе нахмурил брови. — Зачем ты общаешься со мной, когда нужно быть рядом с женой?

Гойт завершил сеанс связи. Лицо жгучего брюнета, только что давшего свое добро, вскоре стерлось из памяти. Сжимая в руках рамку, Гойт сделал несколько шагов по направлению к спальне.

Пожалуй, он боялся. Боялся, что судьба решила жестоко посмеяться над ним, то даря, то отнимая возможное призрачное счастье. Как и Анди недавно, он не мог толком понять, почему так быстро происходит взаимопроникновение. Интересно, какую часть мыслей самой Анди занимает он?