Камелия на обочине

Свернув с главных улиц, кортеж направился к выходу из города по одной из вспомогательных дорог.

- Что это? - раздался властный голос с одного из задних пассажирских сидений. - Анре, прикажи остановить!

Водитель не стал дожидаться еще и распоряжения Анре, остановил машину. Вторая машина, следующая за главной, тоже затормозила.

- Анре, - отдала распоряжение хозяйка, - немедленно разберись, что с ним.

Анре и вышедший из второй машины охранник направились к телу. Тело было не совсем бесчувственным и подавало некоторые признаки жизни.

- Кто это, мадам? - сопровождающая хозяйку девушка всматривалась в того, кто привлек внимание ее госпожи.

- Лэр, ты не способна запоминать людей? Или так редко бываешь в городе?

Лэр, впрочем, уже успела понять, кто там. Зрение и внимание хозяйки очевидно оставались отменными, раз на таком расстоянии она успела рассмотреть этого человека. Тот самый русский, про которого она упоминала.

- Иди и узнай, что с ним! - приказала хозяйка. - Я должна ждать, пока Анре разберется?! Быть может, он ранен?

- Слушаю, - Лэр выпорхнула из машины, грациозно подбежала к мужчинам, пробыла там совсем немного и вернулась.

- Ну?!

- О, не о чем беспокоиться, мадам. Этот русский просто очень пьян.

- Пьян, - хозяйка сказала это без всяких эмоций.

- Да, мадам. Его ведь видели уже пьяным. Об этом говорил...

- Я помню, - остановила ее хозяйка. 

Анре уже шел к машине с докладом.

- Почему он здесь? - прерывая его, спросила хозяйка. - Здесь далеко не центр и скоро будет темнеть.

- Он не в состоянии говорить, - ответил Анре. - Пьян как сви... - он замялся. - Простите, мадам Елена, он ваш... - Анре не продолжил, но мадам Елена смотрела на него и насмешливо, и с вызовом:

- Ты хочешь сказать, все русские пьют, как свиньи, не так ли, Анре? Что ты остановился? Ну, продолжай!

- Мадам, я ничего не хотел сказать, - скучным голосом произнес Анре. - Он пьян. Вы просили узнать, что с ним. В общем, ничего страшного, проспится и...

- Его здесь оставлять нельзя.

Анре молчал, ждал дальнейших указаний.

- Посадите его во вторую машину.

- Прикажете отвезти его в город? - ничего не выражавшим голосом спросил Анре. Перспектива возвращаться из-за какого-то перебравшего идиота ему не нравилась.

- Нет! Мы едем домой, - последовал приказ.

- Везем его в поместье? - стараясь не показывать эмоций, уточнил Анре.

- Выполняй, - вот и все, что он услышал в ответ.

"Милый котик, подобранный по дороге", - это Анре бурчал, возвращаясь к пьяному телу. 

Пьяное тело, хотя и подавало весьма слабые признаки жизни, вдруг начало оказывать довольно заметное сопротивление при попытке его поднять, и даже попыталось заехать в ухо второму охраннику. Тело было довольно громоздким и в трезвом состоянии обладающим, по всей видимости, немалой силой, так что охранник, не будь он хорошо натренирован и если бы не увернулся от удара, мог получить изрядный тумак. Анре, недолго размышляя, одним коротким и почти незаметным движением отправил тело в полный нокаут, приказав двум охранникам погрузить пьянчужку во вторую машину.

- Как он? - спросила хозяйка, как только Анре вернулся и небольшой кортеж продолжил путь.

- Пришлось немного усмирить, мадам. Он начал сопротивляться, - видя, что хозяйка недовольно поджала губы, на всякий случай пояснил. - Он очень пьян и уже ничего не соображает. И ему не объяснить...

"...какое счастье ему выпало", - подумал он хмуро.

Гость проснулся не совсем рано. Голова его разламывалась, но он все же с удивлением оглядывал обстановку. То, что он пил вчера, и далеко не в одном месте, он все же помнил. Он, кажется, хотел взять такси... или идти еще в один бар. Вот это было смутно и припомнить наверняка, дошел ли он куда-то и вообще, что с ним было дальше, гость не мог. 

Что это за место и как он здесь очутился, он не помнил совсем. Для него это уже не было удивительно, иногда он обнаруживал себя в неожиданных местах, но все эти места, по крайней мере, были ему более-менее знакомы. А вот здесь он был впервые. 

В дверь постучали и, дождавшись ответа, вошли. Это была молодая прислуга, очень кратко объяснившая, что принесенное необходимо принять от головной боли при похмелье. Она налила что-то в стакан, в котором вода чуть булькнула. Подала стакан на подносе. Выходить девушка явно не собиралась, гость понял, что она ждет, чтобы он принял эту отраву.

- Выпить принеси, - хмуро приказал он. - Мне это, - он кивнул на стакан, - не нужно. Есть что? Виски есть?

Девушка снова поклонилась и ответила, что хозяйка просила дать гостю только это средство от головной боли. А также просила передать, что завтрак будет через сорок минут на боковой веранде главного дома. Гость приглашен к завтраку. Опаздывать нежелательно, у хозяйки много дел. Душ расположен здесь, - девушка показала на дверь сбоку, поклонившись и пряча лёгкую усмешку.

Это было оскорбительно. Девушка выразила сомнение в том, что он сможет найти душ, это было прямое оскорбление.

- Твое имя? - зло спросил он.

- Кулап, - вновь поклонившись, сказала прислуга.

- Пошла вон, Кулап, - ответил гость.

Прислуга не двинулась с места.

- Ты не слышала? - с угрозой спросил гость.

Кулап склонила голову ниже и сказала, что ей приказано удостовериться, что гость принял лекарство от головной боли, и ждать его ответ, может ли он быть к завтраку.

Гость не заставил долго ожидать ответ, Кулап была вытолкнула за дверь силой. 

Мерзкая девчонка взбесила его. Он, хотя и понятия не имел, где находится, не стал спрашивать об этом. Его черт пойми куда занесло, и здесь ему прислали девчонку-прислужку, насмехающуюся над ним. Прислужки такого даже в борделях себе не позволяли. И всё-таки, где он, что это за место такое? 

И эта мерзавка упомянула ведь о какой-то хозяйке... Что это за хозяйка?

Гость выглянул в окно. За окном было мало что видно, какая-то лужайка с ухоженной растительностью. Гадать не имело смысла. Вероятно, он с кем-то познакомился, но напрочь забыл с кем. На кой дьявол ему такие знакомства? Это могло быть только по одной причине: потому что был сильно пьян, не соображал ничего. 

Судя по всему, он находился в гостевом доме, но есть и "главный дом", как сказала эта наглая Кулап. Какая-то богатенькая сучка запала на него? Вот этого ему и даром было не надо. 

Но он все же припёрся сюда с ней. Так, что ли?

Черт, он ничего не помнил! 

Покосившись на стакан с "лекарством", гость налил в чашку воды из кувшина. Выпив мало что не половину того, что было в кувшине, прошел в душ. Приняв душ, огляделся. Вещей его не было, на деревянной вешалке располагалась мужская одежда, но не его. Пришлось надеть то, что дали, не идти же в халате выяснять, кто тут хозяйка. И было ли что у них? Или нет? Чертова память подводила. 

Вообще, можно было пойти и в халате, но даже если он позволил себе что-то, то теперь ему вовсе не хотелось, чтобы его появление в халате было воспринято как намек. О каком-либо продолжении отношений эта "хозяйка" пусть и не мечтает.

Гость облачился в предложенную одежду, которая оказалась ему не то, что впору, а сидела, как влитая, и отправился на выход.

Около небольшого дома, откуда он вышел, никого не было, но стоило ему только начать оглядываться, как рядом немедленно появился здоровенный детина. Этот, в отличие от нагловатой Кулап, был европейской внешности, но с мордой бульдога.

- Вас просили проводить к главному дому, - безучастно сообщил мордоворот и сделал вежливый жест рукой, приглашая гостя пройти вперед.

Пришлось идти, почти под конвоем. Гость оглядывал все, что видел, и отметил, что до главного дома, едва виднеющегося вдали, топать было очень далеко. Что это за поместье?

Бывать в подобных местах ему не доводилось. То есть... доводилось, но только в одном, да и то - был он там лишь боком, к дому-дворцу его и близко не подпустили. И это было далеко, совсем не в этой стране.

Но и здесь, судя по размерам этого поместья, жила не просто богатенькая, а очень богатая хозяйка. И как такую могло занести в местный бар? Вот это было уж совсем непонятно.

- Прошу, - мордоворот показал на электрокар.

Гость опустился на пассажирское сидение, водитель направил электрокар к "главному дому".

- Прошу, - вновь сказал он, когда гость вышел. 

Пришлось так же, как под конвоем, идти к главному дому, где прислуга суетилась на веранде около стола. На обширной боковой веранде мордоворот передал гостя прислуге. Впрочем, не похоже, что прислуге, тот, кому препоручили гостя, был, возможно, членом семьи, поскольку одет был в дорогой костюм и держался весьма по-хозяйски. Он не представился, только попросил гостя присесть в кресло неподалеку от накрываемого стола.

Ровно к назначенному времени явилась и госпожа-владелица, как ее саркастично наименовал про себя гость. Тот, кто встречал его, этот то ли член семьи, то ли приближенный, поцеловал ей руку и сопроводил на главное место за столом. Хозяйкой оказалась немолодая женщина, но сколько ей лет, гость затруднился бы определить.

- Анре, пригласи нашего гостя, - сказала она.

Анре выполнил ее просьбу, гость был приглашен к столу и занял указанное ему место. Судя по тому, что Анре не сел за стол, а отошел несколько вглубь веранды, никаким членом семьи он не был. Охранник, приближенный и, возможно, любовник хозяйки, - подумал гость, определив положение в этом доме Анре. Довольно симпатичный, молодой, меньше тридцати, почти не уступающий габаритами самому гостю, Анре вполне годился на роль утехи для начинающей стареть богатой дамы. 

Тогда он-то сам ей зачем и кто она вообще такая?

- Я позволила вчера проявить некоторое участие в вашем положении, - сказала хозяйка. - Вы были... - она замялась, - несколько в сложной ситуации. Вас зовут, насколько я знаю, Андрей Князев?

Говорила хозяйка на чистом русском языке! У гостя даже брови поднялись от удивления.

- Я вижу, вы удивлены, - сказала хозяйка. - Что ж, мы соотечественники, хотя я покинула Союз уже давно. Вы, должно быть, слышали обо мне. Мадам Елена, - представилась она. - Так меня здесь называют. Елена Най.

Гость слегка сжал зубы, словно опасаясь, что челюсть его сейчас начнет опускаться. Елена Най, мадам Елена! Он слышал, что она вроде бы то ли сербского, то ли даже русского происхождения, но не мог вспомнить, чтобы когда-то даже и видел ее. 

- Было бы приятно поговорить на родном языке, - продолжила мадам Елена, делая вид, что не обращает внимания на ошарашенный вид гостя. - Я иногда интересуюсь судьбами своих соотечественников здесь, а их прибывает сюда не так мало, - она посмотрела на гостя. - В последнее десятилетие, когда... - она не закончила фразу. - Конечно, меня не интересуют туристы, - уточнила мадам Елена. - Вы, насколько мне известно, прибыли в нашу страну и сюда, в город, около двух лет назад.

Гость лишь кивнул, все еще переваривая информацию о том, у кого он находится.

- Начали организовывать... свой бизнес. Торговля, верно?

Гость снова кивнул.

- Да... - не торопясь, говорила мадам Елена. - Торговля. Как обычно. Но как я поняла, ваши дела здесь оказались вполне успешны?

Гость вновь кивнул, заняв очевидно выжидательную позицию.

- Не удивляйтесь, - сказала хозяйка. - Вы, вероятно, думаете, что люди... - она немного замялась, подбирая слова, - люди... определенного уровня не интересуются чем-то вроде мелкой торговли.

Гость попытался что-то сказать, но мадам Елена продолжала:

- Это и так, и не совсем так. Я все же интересуюсь соотечественниками, а вы... - она замолчала, смотря на гостя с небольшой улыбкой. - Вы все же фигура довольно заметная.

То есть, его личностью интересуются вот такие люди? Живущие практически в поднебесье? Вот как... и ведь не откажешься, если она захочет. Ну, понятно. Попробуй, откажи такой. Как мошку раздавит и плакал весь его хилый бизнес, - промелькнуло у гостя.

- Впрочем, я совершенно не даю вам начать завтрак, - мадам лишь повела бровью, и прислуга моментально оказалась вблизи и начала обслуживать хозяйку и ее гостя.

Когда голод был немного утолен, хозяйка поинтересовалась, принял ли гость "лекарство от головной боли". Получив ответ, что он прекрасно обходится без лекарств, она слегка улыбнулась и отдала приказ доставить... далее он не понял. Язык он, конечно, знал, но не так чтобы идеально.

Перед ним появился стакан с водой.

- Прошу вас, - хозяйка показала на "лекарство" и с милой улыбкой добавила. - Ваша боль пройдет, а если ее нет, вы все равно будете чувствовать себя значительно лучше. Не опасайтесь, - она улыбнулась чуть заметнее, - я заинтересована только в вашем здоровье, и ни в чем другом.

Андрей вздохнул, выпил предложенное. Яда он, разумеется, не опасался, а вот то, что он заинтересовал местную знать, да еще мало сказать, что знать, местную легенду, владелицу "заводов, газет, пароходов", и не только этого, эту миллиардершу, у которой, по слухам, чуть ли не правительство под пятой ходит, его не порадовало абсолютно. Вот только этого ему и не хватало.

После завтрака хозяйка пригласила гостя пройти на другую веранду и составить ей компанию, по ее словам, "ненадолго". В сам дом его не приглашали.

Веранда, на которую они прошли (а немного позади следовал верный пес Анре) оказалась не менее обширной, и с нее также открывался прекрасный вид на простор усадьбы, земли которой бог знает где заканчивались. На веранде была мягкая мебель, столики с фруктами и напитками. Голова Андрея действительно прояснилась, чувствовал он себя сейчас вполне хорошо. Если бы не... что ей нужно от него?

Хозяйка, удобно расположившись в одном из кресел, предложила своему гостю занять кресло, ближайшее к ней. Андрей сел около нее, и попросив прощения, поинтересовался, не дожидаясь дальнейших речей мадам, и вероятно, нарушая этикет, о том, отчего он удостоился такой высокой чести быть приглашенным сюда.

Мадам Елена слегка рассмеялась.

- Это я должна просить прощения у вас, что вы были сюда... доставлены. Без вашего согласия.

Андрей слушал.

- Вчера я заметила вас. Вы, к сожалению, были в состоянии...

- Легкой невменяемости, - уточнил гость.

- О нет, - хозяйка попросила его налить ей прохладительный напиток.

Находящийся в некотором отдалении Анре дернулся, но более не сделал ни одного движения.

- Вы были в состоянии невменяемости отнюдь не легкой степени. Намного хуже.

Андрей никак на это не отреагировал. В каком он был состоянии, никого не должно волновать. Тем более местную миллиардершу. Ей какое дело до его состояний? Или это такой местный обычай - подбирать перебравших мужчин и привозить их к себе в дом? Что-то он не слышал о таком обычае.

- Мне уже говорили, что вы стали выпивать, - как ни в чем не бывало проговорила хозяйка. - Это ведь стало происходить не так давно.

Мадам Елена выразительно смотрела на Андрея, словно была то ли его менторшей, то ли еще кем подобным.

Она ещё и следила за ним... Сказанное удивило его не меньше, чем всё предшествующее, но он не показал этого.

- Возможно, - сказал он. - Но я не понимаю...

- Какое я имею к этому отношение, не так ли? - прервала его хозяйка. - Имею. Некоторое. И вам придется с этим считаться.

"Вот как, - уловив перемену её тона, подумал гость, - неужели сейчас совсем уж недвусмысленно прозвучат условия, что дабы мадам имела и далее возможность говорить на родном языке, она желает получить эту возможность прямо в своей спальне?"

Он старался быть выдержанным.

Однако гость не был выдрессирован подобно всей прислуге и обслуге мадам, и очевидно позволил промелькнуть тени его мыслей на лице, потому что мадам улыбнулась, и весьма саркастично.

- Вы очень красивый молодой человек, - уже прямо заявила она.

- О, мадам Елена, - посмел возразить гость. - Не льстите мне, не такой уж и молодой.

Она снова язвительно улыбнулась.

- По-моему, еще вполне молодой. И... - она сделала жест рукой, который означал лишь одно - приказ слушать и не перебивать. - И позволяете себе то, что позволять здесь нельзя.

Гость решил выслушать до конца, что скажет хозяйка, что бы она там ни хотела. Пусть говорит, чего она хочет, а он послушает. А там будет видно, что со всей этой бедой делать.

- Вы оказались пьяным, и пьяным... как это у нас говорят... ах, да, в стельку. И вы были почти на окраине города. Такое состояние недопустимо даже ближе к центру.

Гость все же позволил себе:

- А что, есть знаки, предписывающие границы, где можно быть в подобном состоянии, а где - нет? Простите, мадам Елена, я живу здесь не так давно и ещё...

- Прекратите! - она сейчас сказала резко, и верный Анре снова сделал небольшое движение, как бы направляющее его к хозяйке, и тут же замер. - Прекратите это, - уже спокойнее и очень твердо повторила она. - Извольте меня выслушать. Я скажу то, что намерена сказать, а вы сделаете вывод о ваших дальнейших действиях. И меня ждут дела, я не намерена слишком долго беседовать здесь с вами. Извольте выслушать полностью и более меня не перебивать. Так ясно?

Гость выразил полнейшее почтение поклоном, принятым здесь. Но именно такой поклон делали лишь местные, так что получилось и почтительно, и немного шутовски. Хозяйка сделала вид, что не обратила внимание на это, и продолжила.

- Вы, вероятно, не очень в курсе, хотя такое незнание странно, что нахождение на окраине города в подобном состоянии чревато самыми дурными последствиями. Да и не только на окраине. Не очень давно мне стал известен случай, когда человека попросту не спасли. Он оказал сопротивление, но - увы. Это было, конечно, ограбление. И именно попытка сопротивления и стала фатальной. Один удар ножом - и всё. Остались жена и сын. Без отца, а он им был очень нужен, и вообще, и в тот момент особенно, положение семьи стало мало что ни катастрофическим. И такие случаи, к сожалению, здесь бывают, сколь угодно власти не предоставляли бы сведения об очень низкой преступности. Преступность, действительно, не так высока, однако лишь в сравнении с другими странами. Миф о том, что здесь и вовсе ничего не пооисходит, нужен в первую очередь для привлечения туристов.

Гость попытался что-то сказать, но хозяйка ему это не позволила.

- Почему меня это волнует, вероятно, заинтересуетесь вы? Каждый сам волен распоряжаться своей жизнью и благополучием, не так ли? Но это не так.

Гость помалкивал, решив, что более благоразумным будет выслушать все эти менторские выкладки до конца.

- Да, это не так, - повторила мадам Елена. - Да просто потому, что я этого не хочу. Да! Меня совершенно не устраивает, что мой соотечественник подвергает свою жизнь опасности. Я не желаю, - она это сказала с нажимом, - я не желаю узнать, что вас нашли покалеченным или даже убитым. Потому что вы, и я в этом нисколько не сомневаюсь, вы не расстанетесь с вашим бумажником без борьбы, будете оказывать сопротивление даже в таком состоянии. Вчера вы пытались это сделать, причем, как я поняла, несмотря на ваше состояние, попытка сопротивления была совсем неслабой. Я позже допросила Анре, он сказал все, как было. Да... Но Анре, - она кивнула на стоящего чуть поодаль охранника, - Анре вам этого не позволил. Он мастер, - это было сказало чуть горделиво. - Да, замечательный мастер. Ему совсем нетрудно усмирить кого бы то ни было. Но те, те, кто могут принять вас за легкую добычу, подобным мастерством не владеют. Зато у них при себе ножи, которые они вполне могут применить, особенно если столкнуться с непредвиденным и немалым сопротивлением. И, послушайте, - она вновь остановила гостя, что-то пытающего возразить, - я не желаю услышать ничего подобного. Вы выглядите... прекрасно. Замечательный представитель рода человеческого, - она снова сделала безапелляционный жест. - И я не позволю.

Гость, дождавшись паузы, сказал:

- Вы отдаете мне приказ не пить, я так правильно понял?

- Почти, - мадам Елена улыбнулась. - Я не знаю, с чего вы вдруг начали напиваться, но вам придется подчиниться. Иначе...

- Это угроза? - поинтересовался гость.

- Да, - ответила хозяйка. - или, если угодно, предупреждение.

- Если я не прекращу пить или делать то, что мне по душе, тогда - что? Вы прикажете меня прикончить, дабы не дожидаться иного. Так?

- Не следует так говорить со мной, - довольно резко сказала хозяйка. - Вы, вероятно, полностью так и не отдаете себе отчет, где находитесь и с кем говорите.

- Отчего же, - возразил гость. - Я вполне понимаю, что вы можете очень многое. И вероятно, даже больше, чем я только могу себе представить. И кто я? Какое-то понаехавшее сюда ничтожество. Но быть может, мадам Елена, вы позволите ничтожеству самому решать, как жить и сколько пить? Я прошу нижайше простить мою дерзость.

- Не позволю, - спокойно сказала хозяйка. - Выбор у вас невелик. Итак, вы либо бросаете пить вовсе, в чем я сомневаюсь, либо даете согласие проживать здесь, на моей территории, где можете предаваться пьянству, но хотя бы в безопасности.

- И что же последует в ином случае? - поинтересовался гость.

- Будете вышвырнуты из страны в два счета, - спокойно ответила хозяйка. - В любую страну, где вы можете пить хоть до полной потери сознания и быть убитым или искалеченным. Это все.

- Пить, вы правы, я, разумеется, не брошу. Но жить у вас? Здесь? Скажите мне, вам-то зачем это нужно?

- Чтобы вылечить вас от пьянства. Или по крайней мере, оградить от прямой опасности напороться на нож, я ведь уже сказала. Мой соотечественник и такой человек, если угодно, такой на редкость совершенный представитель рода человеческого, на мой взгляд, не имеет право так омерзительно собой распоряжаться. Это прямой плевок в лицо Создателю. Да, да, не удивляйтесь, именно так я и думаю. И если вам угодно плевать в лицо Бога, то делать это вы будете не здесь. Нет! Разумеется, никто не может противиться воле человека, даже когда он желает сходить с ума. Но не здесь! Не на моих глазах, и у меня достаточно власти, чтобы легко решить вопрос о выдворении вас из страны.

Хозяйка замолчала, ее гость также не произносил ни слова.

- И ещё одна причина, не такая главная, но все же имеющая для меня значение. Чтобы иметь возможность разговаривать, и не просто разговаривать, а общаться на родном языке. Я так хочу. Общение вас не обременит, оно не будет слишком продолжительным.

- Простите, - сказал гость, - и еще... Ведь есть что-то еще, не так ли?

- Ничего более, - сухо ответила хозяйка. - Если вы вообразили, что нужны мне для чего-то иного, вы заблуждаетесь. Это все мои условия, ничего больше. Только эти условия, других не последует. Кроме того, если вы их примите, вы получите некоторое преимущество в вашем бизнесе. Никакого вмешательства, лишь некоторое участие.

- О! Благодарю вас, мадам Елена! Но, разумеется, и никаких моих романов на стороне, не так ли? Необходимо оговорить все условия.

- Романов? - спросила она.

- Разумеется. Я же буду принадлежать лишь вам. И не должен любить кого-либо еще. Я всё верно понял?

- Мне совершенно наплевать на ваши романы, - спокойно сказала мадам Елена. - Разумеется, если вы не напиваетесь при этом. У вас есть любовь здесь?

- Только платная, - твердо ответил гость. - Иного себе не позволяю и не считаю нужным.

- Платная? - рассмеялась хозяйка. - Вот не подумала бы такого про вас. Неужели действительно платная? - она продолжала слегка смеяться.

Гость, нимало не обижаюсь, кивнул:

- Только. Любой другой, - он весьма выразительно посмотрел на хозяйку, - мне не нужно.

- Отчего же? - поинтересовалась она. - Простите мне мое любопытство, но вы сумели меня удивить. Никак не могла бы подумать, что... - она не закончила фразу.

- Никаких проблем, - безо всякого смущения ответил гость. - Но это мой принцип.

- Вот как? - улыбаясь спросила хозяйка. - А что за принцип? Если позволите ответить.

- Нет любви. Лишь секс за деньги.

- Отчего же нет любви? Нет, это очень интересно. Вы скажете?

- Я этого не желаю, никакой любви. Нет.

- Так обожглись?

- Ну... Обжег, скорее. Но это... моя личная история. Извините.

- Было бы весьма любопытно узнать, - мадам Елена с интересом смотрела на него.

Гость показал жестом, что не желает этого.

- И вы... Вы наказываете себя, я так поняла? Или как-то по-другому?

- Наказываю? - гость задумался. - Не знаю. Я любви не желаю. А это... За деньги... Здесь не проблема. И это лишь потребность. Вот и все. Любить я не могу, не желаю и не буду. Хотите вы этого или нет, но это так. Можете, разумеется, выкинуть меня из страны, но по-другому не будет.

- О! - хозяйка всё с большим интересом смотрела на своего гостя. - А я чувствовала, что здесь есть интересная история. И правда.

- Я не намерен рассказывать, - твердо заявил гость.

- Я не настаиваю, - легко согласилась хозяйка. - И это ваше дело. Но... платная любовь... Рискованно, конечно.

- Я весьма предусмотрителен, - заметил гость.

- И вас не волнует...

- Что? - поинтересовался он.

- Ну... если вы часто прибегаете к подобным услугам... Часто?

- Это так важно? - удивился он.

- Важно или нет, это зависит от вас. Если часто... то...

- Может быть, не стоит говорить об этом? - возразил он.

- Если вас не волнует, что вы с лицом своего пола...

- С чего вы взяли?! - возмутился гость. - Вы имеете здесь огромную власть, но это не значит, что дает вам право...

Хозяйка рассмеялась:

- Прошу простить мне мою неделикатность, но это более чем вероятно, что такое уже было у вас, если вы пользуетесь платной любовью, и пользуетесь достаточно часто.

- Это... Это... - было очевидно, что гость возмущен. - Почему вы позволяете себе?! Если вчера вы увидели меня перебравшим, это дает вам право унижать и втаптывать в грязь?!

- О нет, нет, - хозяйка сделала примирительный жест. - Но вы могли не знать. Здесь много таких... Вы даже не поймете, что это прооперированный мужчина. Бывший мужчина. Если вас не волнует, что вы можете нарваться на такое, то конечно.

- Да вы... Я уж как-нибудь отличу женщину от мужчины, пусть и бывшего! - было видно, что гость мало что не взбешен.

- Вижу, вас это очень задевает, - заметила хозяйка. - Вы яркий гетеро, не так ли? Так, - тут же отметила она сама. - Но мне рассказывали, что отличить их весьма сложно, к тому же здесь, мне это тоже известно, создают специальные условия. Полумрак, традиционные благовония, в которые, уж не сомневайтесь, подмешана немалая толика веществ, плата за которые включена в цену услуги, хотя вас никто и никогда не информирует о таком. Веществ, которые несколько затуманивают мозг, зато обостряют ощущения. И здесь подобная практика повсеместно. Так что вы рискуете. Впрочем, - она сделала паузу, - вряд ли уже рискуете. Более чем вероятно, что это уже было в вашей жизни. Конечно, это уже не мужчины. Но и не совсем женщины.

- Чушь! - гость даже соскочил с кресла. Анре тут же приблизился, и был остановлен хозяйкой.

- Успокойтесь, - она снова сделала примирительный жест. - Я лишь хотела вас предупредить. Если это важно для вас. А я вижу, что важно. Но я могу помочь вам и в таком деликатном вопросе.

Гость уже снова сидел в своем кресле и зло смотрел на хозяйку.

- Если вам нужна лишь платная любовь, назовем это так, то лучше воспользоваться услугами элитных девушек, а вам до них не добраться. Ни за какие деньги, в так называемых массажных салонах их нет. То, что вам здесь покажут как элиту и будут уверять, что это избранные среди таких девушек, - всё это ложь. Кого бы вам ни показали, среди них абсолютно точно будут те, кто родились как мальчики. Настоящие элитные девушки никогда не работают в заведениях, куда есть доступ всем желающим. Вы их и в глаза не видели. Желаете, они будут у вас, - хозяйка смеялась, - мне, право, это ничего не стоит. Это лишь потребность, я вполне понимаю. Развлекайтесь на здоровье. И гарантированно. Увы, несмотря на формальный запрет, бизнес секс-услуг здесь весьма развит, а увы - потому, что и девушек, и трансов, желающих заработать этим делом здесь чрезвычайно много, и из-за этого бизнес этот весьма нечистоплотен, не в буквальном смысле, разумеется, а именно потому, о чем я уже говорила. Ну, я вас предупредила.

- Так вы... Я вам не нужен... в этом смысле?

- Нет. Не нужно так беспокоиться. Я вам не предлагаю ни любовь, ни даже дружбу. Но желаю сделать так, как сказала. Здесь у меня есть с кем говорить по-русски, но... Это не общение. Хотите, оставайтесь. Мне, в общем, ничего особенного не нужно, считайте, что я вас нанимаю - своим собеседником, пусть и не на каждый вечер. Час, может быть иногда полтора. И если желаете пить, то - только здесь. Или же катитесь из страны. К тому же, должна вас предупредить, я могу вам помочь излечиться от пристрастия к алкоголю, и это не будет мучительно или долго. Но последнее лишь на ваше усмотрение, разумеется. Итак... Выбирайте. А мне, прошу меня простить, пора.

Гостю хозяйка также сказала, что он может съездить в город, как только пожелает этого, она отдаст распоряжения. Анре будет сопровождать ее, но гость может сказать о своем желании либо прислуге, либо водителю электрокара, они передадут его пожелания, и он будет доставлен в город в то место, куда пожелает. Или гость, если сочтет возможным, может оставаться в поместье, в этом случае хозяйка будет рада видеть своего гостя за ужином.

Хозяйка удалилась в сопровождении Анре, а гость отправился в тот небольшой дом, где его поселили. Водитель, доставивший его туда на электрокаре, спросил, какие будут распоряжения. Распоряжений не последовало, гость лишь сказал, что пока не нуждается в его услугах. Водитель, тот самый мордоворот, слегка поклонился и просил Андрея обращаться к прислуге в случае любой необходимости, а сам он тоже будет находиться неподалеку. Обед будет подан в три часа, но прислуга доставит любые блюда по пожеланию гостя. 

С этим водитель вернулся в электрокар и отъехал. Андрей прошел в дом. Здесь уже висела на плечиках чистая одежда - та, в которой он был сюда доставлен. В том помещении дома, где его поселили, была не одна комната, а две, к тому же имелась небольшая кухня. Он заглянул в холодильник, там обнаружил немало продуктов. Есть он не хотел. 

Здесь были веранды, укрытые от солнца, он понял, что в этом доме две таких квартиры, это было видно по двум имеющимся входам и по двум отдельным верандам. Кто жил во второй квартирке, или там никого не было, Андрей не видел, а с его веранды этого никак нельзя было понять. Домики, подобные тому, где его поселили, были выстроены в ряд на некотором расстоянии друг от друга, среди деревьев и клумб, сколько таких домиков имелось на территории поместья, сказать было невозможно. Очевидно, что здесь жила прислуга и вот такие не очень значительные гости, как он сам. Для более важных гостей, вероятно, имелись другие гостевые дома, либо они были приглашены в главный дом, который был огромен.

Андрей сел на веранде. Что ему делать теперь? Принять предложение этой магнатши или послать ее подальше, чего хотелось очень сильно. Верить ее заявлениям, что он не интересует ее как мужчина, было нельзя. Даже и после того, как она предложила ему это: что он может только передать свое пожелание, и ему будут доставляться элитные платные девушки. 

Всё это ложь, что эта мадам рассказывала о здешних доступных за деньги девушках. То, что кто-то из таких был мужчиной прежде, это Андрей знал. Но то, что она сказала, что таких фальшивых женщин подсовывают всем и отличить их якобы невозможно? Это уж явная чушь. Сам он пользовался всего парой заведений и всегда выражал пожелание, чтобы у него была настоящая девушка, не подделка. Так и было. Или мадам не знает, что настоящих девушек можно отличить от поддельных и по размеру ноги, и по другим признакам, очень хорошо известным Андрею. Это надо сильно напиться, чтобы не видеть очевидного, того, что видно при первом взгляде, причем безо всякого раздевания. Сам он никогда не посещал бордели в пьяном состоянии, вот тут всё отдельно: такие посещения - сами по себе, пьянки - сами по себе, в другой день. 

Он брезгливо повел плечом. Это были настоящие женщины, пусть и зарабатывающие собой, своим телом, но настоящие, и вполне его устраивающие. Он теперь не искал не то что любви, но и вовсе - чего-то особенного. Миленькая, выполняет то, что нужно - это всё. Ему нужен только самый минимум, без изысков. Он и вовсе не пользовался бы этими услугами, если бы мог, только вновь возвращаться к полному воздержанию не хотел. Он этому обучился когда-то, но тогда это было непродолжительно. И вспоминать об этом времени не хотелось. Не из-за воздержания, которого он сам в то время захотел. Из-за другого. 

Но теперь Андрей не делал подобного. Лишь сдерживал свою сильную натуру, давно не давал себе воли, это было в его власти, этому он тоже давно научился. Три-четыре визита в неделю туда, где можно купить девушку на время - этого было мало, но он не позволял себе больше. Ни к чему, и не из-за денег, этого как раз вполне хватало, а просто - ни к чему. Пусть будет минимум, вполне достаточно.

Он никогда не расспрашивал девушек, хотя бы одну из них, как такое произошло в жизни каждой. Его это интересовало, но не слишком. Видно было, что каждая занимается этим не по принуждению, заведения не были закрыты, да и девушек, работающих там, ему не раз доводилось встречать в городе. Никто из них не делал вид, что они незнакомы. Девушки кивали ему, слегка улыбались, иногда делали принятый здесь поклон. Более ничего, они не общались за пределами тех заведений. Но выглядели девушки, что в самих заведениях, что при таких мимолетных встречах в городе, примерно одинаково, если не считать макияжа и нарядов. Доброжелательные, учтивые и спокойные, и ни грамма нервозности или недовольства своей жизнью. Вероятно, что занимались они своим ремеслом по личной причине, а не из-за давления. Причина была, как всегда, одна - деньги, и деньги хорошие, которые платил он и другие их клиенты, услуги девушек стоили совсем недешево. Никто их не принуждал. Как и ту, которая... 

Он представил ее лицо, лицо ее возникало каждый раз, как он только вспоминал о ней, даже мельком. И когда не вспоминал. Ее не забудешь. Но он и не хотел.

Всегда хотел с ней расстаться, точнее, почти всегда - и не мог. Каждый раз что-то не давало их дорогам разойтись. Они расставались - и вновь оказывались вместе. Хотя он мог, много раз мог покинуть ее, совсем, навсегда. И все же не сделал этого. Только когда судьба оказалась сильнее. 

Теперь всё было позади, она осталась в прошлом, а он приехал сюда один. А теперь... теперь с ним навсегда воспоминания о их безумной жизни.

Эти воспоминания никогда не покинут его. И никакой любви ему не нужно. И теперь он толком не жил, не мог.

Эти пьянки... 

Он вроде хотел вновь начать жить, приехал все же сюда, стал заниматься тем бизнесом, о котором думал и прежде. Всё, пусть и не сразу, но получилось. И когда его дело заработало более-менее отлаженно, пустота вновь стала накрывать его, словно он и не жил, а лишь делал вид, лишь играл в соответствии с каким-то сценарием, который сам себе и писал. 

Девушки, те самые, платные, не отвлекали, они были нужны, и только. Но выпивка, выпивка - это совсем другое! 

Он не напивался часто, в течение недели и вообще нисколько не пил. Но раз в неделю позволял себе, теперь позволял. И каждый раз не останавливался, когда уже чувствовал себя пьяным. До этого, когда-то прежде, всю жизнь он так не пил, мог выпить, но немного, да и это бывало не часто, выпивка его не интересовала. 

А теперь знал - во второй половине дня перед выходным, который устраивал себе сам, раз в неделю, напьется обязательно. И в это время не нужны ни девушки, ни что другое. Он напьется, сильно, в излюбленном баре, а потом добавит, и не в одном питейном заведении. А в выходной будет валяться в своей квартирке и с трудом приходить в себя. 

И это его вполне устраивало, и то, что ему бывало плохо на следующий день, было тоже теперь нормально. Отходя от пьянки на следующий день, выпивал виски и пива, уже не очень много, и никуда не выходил. Затем начиналась новая неделя - работа, девушки по некоторым вечерам и опять по кругу - уже ставший неизменным пьяный загул в конце очередной недели. 

Да, эта жизнь его вполне устраивала, это было лучшее, что он мог себе позволить. А что еще? Ездить по миру, путешествовать? Впечатлений ему уже вполне хватило. Везде одно и то же, в тех странах, где побывал. Да и в других, где не был, но был уверен, - везде одно и то же. 

Везде одно. Разница-то небольшая - лишь в некотором местном колорите, вот как здесь. До приезда сюда, в эту страну, в Азии не доводилось бывать. Да какая разница! Везде одно, и здесь - то же самое. Все стремятся к деньгам, к комфорту, к власти. Полиция, как бы и где ни именовалась, старается или делает вид, что старается, сдержать явные противозакония, закрывая глаза на всё прочее. И часто не за так закрывая, не за здорово живёшь.

И везде есть сильные мира сего, кому и вообще закон не писан. Или почти не писан. Он представил себе надменное лицо этой мадам Елены. Эта стареющая сволочь ему предоставила просто роскошный выбор. И то, что она пела, что как мужчина он ей не нужен... Не то чтобы Андрей был так уверен в своей неотразимости, и ему слова этой мадам не понравились. Наоборот, было бы здорово, если бы он вовсе не заинтересовал ее. Но жизнь всегда говорила об обратном. Такие стервы, которым на словах ничего не надо, они-то как раз и готовы заграбастать всё. И все эти слова больше напоминают крючок с наживкой. Просто увидела, что он не рвется к ней в постель, вот тут же и сменила тактику. Ещё и запугать его вздумала, что ему тут трансов подсовывают.

Он снова брезгливо повел плечом, вспоминать это не хотелось.

Вот что ему делать теперь? Стать, как она говорила, ее собеседником? Русского языка ей, видишь ли, захотелось. А ничего другого, не менее русского?

Только зубы заговаривает, что якобы это не так. Но фактически получается, что покупают уже его, как он покупал тех девушек. И выход один - собирать манатки, прикрывать работающий бизнес и мотать отсюда. Куда? 

Организовать бизнес здесь проще, чем в соседних странах. В Европу? Нет. Туда больше ни ногой. В Россию он не вернется, во всяком случае в ближайшие годы. Ничего ему там никогда не грозило, он если и бежал, то лишь от себя. Но возвращаться сейчас в Россию? Нет. 

А куда ему? Уезжать отсюда не хотелось. Здесь было лучше всего, и здесь он уже привык. Чертова баба! Мало ей? Этот ее охранник, получается, тезка его, Анре, и тот ест ее глазами, видно же, что преданный пес. Она, хотя и начинающая стареть, выглядит не так плохо, не может быть у нее проблем с мужиками. Да плюсом и при бешеных ее деньгах. Еще и рады будут, да многие, не только этот её Анре. 

Но он-то, Андрей, зачем ей сдался? Для разнообразия приевшегося меню русским хреном? 

Вот он попал, так попал.

То, что эта баба может нарушить его уже как-то сложившуюся здесь жизнь, не подлежит сомнению. 

Да... Эта может сделать что угодно, таким, как она, законы - фуфло, точнее, под таких законы и пишутся. Под этот каток нельзя попадать. Нельзя.

Разозлится эта мадам за отказ, так, наверно, не только из страны выкинет, нет. Надменная тварь, привыкла, что ей все только подчиняются, стоит бровью повести. А тут какой-то мудак вздумает сопротивляться ее пожеланиям. 

Ну, и что тогда? Осчастливить тетку? Все же она заметно старше, он никогда с такими не был. Самая "возрастная" девушка, которая у него была, была старше его лет на семь, но ему самому тогда было только двадцать три. Та девушка была молода, да и не выглядела даже на свои тридцать, он просто знал, сколько ей.

Теперь и ему самому было уже далеко не двадцать, а этой грымзе... может быть даже уже и не сорок, кто знает, просто она очень ухоженная.

Черт ее знает, сколько ей. Этот ее Анре. Молодой же, даже и тридцати нет. Мало ей?! Так ведь и ест ее глазами, и на него, на Андрея, смотрит со сдерживаемой злостью. Видно, что ревнует гаденыш, только сделать ничего не может, госпожа приказала - стой, терпи, только глазами убивай соперника. Хоть какой выдрессированный этот ее Анре, а совсем и он сдерживать себя не мог, все же очевидно. Если б не было там ничего... личного, то не смотрел бы так на него, ведь глазами сверкает, особенно когда эта мадам к нему, к Анре этому, спиной. За спиной у госпожи можно и не быть статуей, можно не скрывать своих эмоций. Придурок влюбленный. Хотя... какой влюбленный? Разница у них, черт знает... лет двадцать, а может, и больше. Наверно, боится место потерять, не охранника, конечно, а фаворита.

Ревность... Да видно же, дай волю этому Анре - раздавил бы Андрея своими руками. Хоть и немного ниже ростом, но как там эта мадам сказала - мастер, изучал боевые искусства. Сам Андрей занимался борьбой когда-то, и не так много, кого-то и мог сделать, но уж мастеру никак не смог бы противостоять. 

Но и не хотел. Эта стареющая любовница Анре ему вовсе не нужна. И как быть? Чертова мадам!

Ехать в город не было никакой необходимости. Вопрос надо решить, и тянуть тут ни к чему. Он скажет ей то, что не может не сказать - что ее игрушкой и утехой он не будет. Хоть как она там ни вуалируй, что якобы не надо ей этого, все равно сказать надо. А потом все же валить из страны... 

То, что она требовала - пусть он живет там, где живет, но чтобы не пил - это все ерунда. Да и пить он не бросит, с какой это стати эта ведьма будет ему указывать, что делать. Пить ему нравится, и напиваться - тоже, и он будет это делать - в то время и так, как ему захочется. А все эти рассуждения, что он якобы подвергает себя опасности, и ее это так тревожит. Да умоется пусть своей этой липовой тревожностью. Пырнут его - не ее забота. Пырнут - и пырнут, значит, судьба такая. 

Он не мальчик, видно же, как эта мадам поглощает его глазами, дураков нет, яснее ясного, чего хочет эта баба. 

Сказать ей, что этого не будет - и валить. Выбора-то нет. Купить его не удастся. Как она там говорила? "Ни за какие деньги".

В тот санаторий Андрей приехал почти случайно. Мать настояла, он тогда не стал особо сопротивляться.

Санаторий, так санаторий, не один ли черт куда ехать. Торчать в городе в такую жару не хотелось. Он думал о поездке в Питер, давно вроде бы хотел. Но ехать в Питер в такую жару... Передавали, что жарко было и там, не так, как здесь, в их городе, но все равно. По телевизору показывали - пацаны залезали в фонтаны. Все одно - город, к тому же большой, терпеть пекло там ещё хуже. И вообще, в Питер надо ехать осенью, ранней конечно. Почему-то тогда он думал именно так.

Можно было на юг. Но опять же - ехать туда одному? Со своей "шмандрой", как ее именовала мать, Андрей расстался. К радости матушки, которая вечно дребезжала, что у Андрея что ни девушка - то бог знает что. И где он таких находит? Нашел бы приличную, скромную, женился бы уже наконец-то! Остепенился.

Но "остепениться" Андрею пока что не улыбалось. Там пойдет - жена, детский ор, садики эти. И - за счастье поменять его однушку на двухкомнатную, как это уже успели сделать сестрица с ее мужем. 

Бабуля после смерти деда согласилась переехать к сыну, то есть к родителям Андрея, места там было достаточно, тоже три комнаты. Андрей с сестрой прописались в ее трешке и вскоре трёшка была благополучно разменена, каждый из них получил хоть однокомнатную, но свою квартиру. Андрея это вполне устраивало, а сестрица с мужем и их сыном ютились в однокомнатной недолго. Гена подсуетился. Живут нормально. И он, Андрей, тоже.

Все это произошло уже давно, он только из армии вернулся. С тех пор, как появилась своя квартира, все стало проще. Девушек не нужно стало провожать до дома, периодически доставая ключи у друзей и встречаясь по хатам то там то сям. Или на квартирах родичей, если те наконец куда-нибудь уезжали. Так было только до армии, пока технарь заканчивал, теперь у него была своя хата. И девушка, которая у него была, поселялась с ним, это даже не обсуждалось. Встречаться, потом провожать? Ну нет. Она - с ним, постоянно, все ночи. 

Если бы девушка отказалась жить с ним, в его квартире, Андрей сразу бы нашел другую. Впрочем, ни одна не отказалась.

С последней он прожил год, и матушка уже стала всерьез опасаться, что на ней он и женится. Не нравилась она матери.

Жениться он не собирался, но - чего не нравилась-то? Все при ней, симпатяга. И веселая. И конечно, все у них прям пучком, в плане постели. Темпераментная, в общем, - то, что Андрею всегда нравилось в девушках.

А то, "где он такую нашел", и вообще где таких находил и раньше? Что не первый у нее? Мать вечно всё про всех знала, узнавала, точнее. Город у них не огромный. 

Не первый? Андрея как раз вот это и не трогало, и не то, что не трогало, а тоже было вроде как обязательным условием в отборе девушек. Вот только святой невинности ему и не хватало. Раньше, ещё до армии, был такой опыт, пытался добиться любви одной такой. Хватило, в общем. Ну уж нет! Обхаживать и добиваться, ага. Он усмехался, только думая об этом. Теперь близкие отношения с выбранной девушкой у него начинались сразу, максимум - на второй день после поцелуя. Он ждать, что ли, должен? Кому это надо? 

А то, что расставались... По разным причинам, но он и сам часто уже не был против. Девчонки начинали проявлять норов, это ему не нравилось. Одна замуж рваться начала. Ну, он не мешает, пусть рвется. Но как-то без него. Последняя краля ему попросту изменила, что его удивило. Не то, чтобы он кинулся в ревность. Ну, надоел - отчаливай, твои дела. Но это было все же неожиданным, летом они собирались ехать или в Питер, или в Крым, о расставании даже не заикались. Но вот, оказалось, нашелся фраер с машиной и хатой побольше, и Марго упорхнула к нему. Андрея это немного уязвило, Марго была вполне по нему и даже ещё не успела надоесть. И капризок у нее каких-то не было. Хотя он покупал ей то, что она хотела, ему это было по карману, деньги у него водились, да и достать то, что хотела Марго, у своих было не проблемой. 

Он и сам немного фарцевал, но не шмотками. Кассеты, разумеется, это был его главный бизнес. Чистые кассеты и перезаписанные, левые, которые он не проводил по учету. Техника в ДК была хорошая, пиши - не хочу, хоть сутками там торчи, кто его прогонит, он же на работе. А с проверками к нему не совались особо, да он много левых кассет и не держал на работе. Если что - как будто его личные кассеты. Достал новые записи, вот - трудится для организации дискотек. Так что проверок он не боялся. Да и не трясли его, если пожарка только. Но тут у него всё было чики-поки, всегда.

Ну, и немного деталей, он все же спец по починке магнитофонов, любых. И другой техники, звукозаписывающей, и не только. Детали, а иногда и саму технику, доставал, заказывал, перепродавал, чинил иногда, к нему обращались, не всегда технику сдавали в специальные пункты. Кому надо - знали: здесь будет гарантированно, и детали всегда найдутся.

Много клиентов, которые обращались по починке или чтобы достать какие-то детали, Андрею было не нужно, это так - для своих и тех, кто в курсе. А вот бизнес на кассетах - это прям всем, без проблем и по заказу. Любая музыка, абсолютно любая - то, что хочет клиент. Он и сам мог предложить, даже специальный каталог составил и обновлял его. Только тариф был разный, в зависимости от музыкальных предпочтений.

Так что деньги, и кроме зарплаты, у него водились. Сейчас, конечно, клиент пер не так густо, как даже пару лет назад, кассеты везли со всего Союза, доставать стало легче. Но ему все равно хватало, и на жизнь, и на шмотки, и на девушек.

Его последней, Марго, видимо чего-то было мало. Уж явно не утех, тут она не жаловалась, и было не на что. Ясно, что у того козла денег было больше, чем у него. 

Предательницей он Марго не считал, рыба всегда ищет, где глубже. Нашла - и нашла. Но как бы то ни было, Андрей внезапно остался один, и ехать далеко одному все же не хотелось. Можно было познакомиться и там, на юге. Но все равно... Ехать вдаль лучше "со своим самоваром", как прикалывался один его знакомый. Тот парень и не ездил "с самоваром". Но Андрей - другое дело. Лучше со своей, как-то повеселее. В общем, ехать "на юга" по этой самой причине ему особо не хотелось.

Но санаторий... Это не так далеко от их города, ехать-то, если без пересадки, то чуть больше часа на автобусе, а если с пересадкой в ближайшем к санаторию городке - ненамного дольше, тем более, что из того городка автобусов, проходящих мимо санатория, было много, как проходящих, так и нет, все они шли в областной город или ещё дальше.

Девушку найти можно было, конечно, и здесь, прямо в своем городе, но такая пора... Многие разъехались, лето, каникулы и отпуска. Дискотек в их ДК пока не проводили, народу приходило мало, директор отменил. Так что пока он не мог пользоваться своим привилегированным положением, девчонки ценили его внимание, диджей здесь, в их ДК - почти как какая-то рок-звезда.

Были танцульки на открытой площадке, вот туда народ ходил. Но там не его территория. Там дискач вели другие, это почти в центре города, другой район. Его, конечно, там знали. Но толку? Там можно было и в драку ввязаться, если девушка популярна, а другие Андрею и не нужны. Красивая - и без комплексов, такая ему нужна, но такие везде востребованы. И не то, чтобы Андрей боялся получить по морде, по морде получил бы его оппонент, но на открытую площадку приезжали со всего города, и та ещё гопота, иногда и поножовщины случались. Да и кастетом могло прилететь. Ходи потом со сломанным носом: здрасьте, прекрасное лето.

Нет, на ту площадку ехать он не собирался, не пацан уже, чтоб махаться. 

Компания их разбрелась, тоже все были кто где. Даже распрекрасная Марго со своим новым отправилась в Прибалтику. Да и скатертью дорога.

А вот в санатории... Можно было. Отдыхающие. Наверно, не только пенсионеры там, кто-то из молодежи обязательно должен быть. Санаторий очень популярный, мать сказала, что там оборудования много нового, и всё какое-то импортное, путевки туда достать непросто. Но она вот постаралась, для любимого сына. 

Их ДК, где Андрей ударно трудился, относился к большому заводу, от которого мать и достала путевку. Так что и ему вполне положено. Он - почти что член коллектива завода. Творческий цех.

В санатории его заселили в двухместный номер, сосед - мужчина в возрасте. Преставился как Антон Эдуардович. Ну и имечко... Похож на какого-то начальника, важный такой, преисполнен чувством собственного достоинства. 

Андрей представился по имени. Сосед ему не понравился. Чванливый, пытался умствовать, показывать своё знание жизни. И вскоре выяснилось, что - да, начальничек. Руководит каким-то управлением. Ну ж мы шишки какие важные.

Выспрашивал у Андрея, чем тот занимается. Андрей решил наврать, сказал, что тоже руководитель. Руководит рок-группой, музыкант. Сосед сделал важный вид и спросил, на каком инструменте он играет. Андрей сказал, что на контрабасе. Наблюдал за потугами соседа, который очевидно силился представить, что это за штука такая, наконец, дабы проявить свою осведомленность, сказал, что да, слышал, это теперь модно у молодежи, такой инструмент. 

Андрей подавил желание поржать. В общем, в соседе хорошо было то, что он туп, как пробка, но считает ровно наоборот.

Да и черт с ним. Андрею было параллельно на соседство, лишь бы не брюзжал и не пытался учить жить. Некоторых просто переклинивает на этом, пожилых. Хотя сосед был ещё не совсем пожилой, лет за пятьдесят.

Андрей разложил свои вещи и решил прошвырнуться по территории, присмотреть, кто тут обнаружится интересный.

На территории прогуливались пары в возрасте, а также было много тетенек, в компаниях или по двое. Были и пары помоложе. 

А вот ближе к пляжу уже интереснее. На пляже мелькали молодые фигурки. Не все в купальниках, сегодня немного непогодилось, но в весьма милых летних нарядах. Андрей полюбовался этим цветничком, сделал вывод, что приехал не напрасно, прошел весь немалый пляж, но останавливаться и разговаривать пока ни с кем не стал. Показал себя, и достаточно. Надо осмотреться ещё.

Он вышел с другой стороны пляжа и понял, что был прав. Рядом с другим выходом на пляж сидела нимфа. 

Андрей, как ни в чем не бывало, прошел мимо нее. Нимфа сидела на скамеечке и читала какую-то книгу, ветер шелестел страницами книги, играл с ее густыми волосами, и это зрелище было подобно живой картине, на которую можно любоваться часами.

Что Андрей и стал делать, выбрав наблюдательный пункт на одной из многочисленных имеющихся здесь скамеек. Сел не близко, чтобы не привлекать к себе внимание.

Единственное "но" было в нимфе - она была не в лёгком эфирном платье, а в джинсах и белой модной блузочке. Впрочем, джинсы - это совсем неплохо, обрисовывают фигурку.

Темные волосы, почти коротко подстриженные, прикрывающие уши и нежную шею. Большие глаза, правильные черты лица. Можно было сказать, что красива, но красота ее неброская, и в то же время и лицо её, и фигурка притягивали взгляд, чем-то она сильно цепляла. Именно нимфа. Трогательная до такой степени, что у Андрея засосало под ложечкой. Кожа не очень светлая, но и не смуглая, приятный такой оттенок. И очень милая родинка, у самого основания шеи. Такая небольшая родинка, но Андрей успел рассмотреть, когда проходил мимо. Такую родинку хочется целовать.

Губы. Немного пухлые, но в меру. Нимфа слегка закусывала нижнюю, когда читала свою книгу, поправляя ее листы, которыми играл ветер. 

Очень худенькая. По лёгкой блузочке, которую ветерок иногда прижимал к ее телу, видно, что грудь небольшая. Узкие бедра. Но все равно, хоть не выпирало там ничего, вид у нимфы был самый что ни на есть манящий для мужского глаза.

Приходящие на пляж косились на нее, иногда пытались подсесть, и видимо, познакомиться. Судя по быстроте подскоков, спроваживала их нимфа легко и просто. Претенденты стремительно скрывались за калиткой, ведущей на пляж. Это Андрею нравилось.

Не нравилось другое. Он сейчас думал о том, есть ли вот этой нимфе хотя бы восемнадцать? Заглядевшись на нее, хотя и наблюдал украдкой, он вдруг понял, что отбросил важное, что его всегда волновало. Она не была похожа на опытную девушку, хотя и лихо отправляла желающих познакомиться с ней. Нет, не школьница, это вряд ли. Лет семнадцать ей точно есть. А может, и больше, определить было трудно. 

Однако Андрей, рассматривая ее, подумал, что такая не прыгнет в койку. Не то, чтобы сразу, а скорее всего, и вообще. Молоденькая и норовистая.

И вроде бы можно было оставить эту чудную нимфу, прекратить это рассматривание и двинуться в поисках более подходящих объектов. Но Андрей не мог. Очень уж притягательная. Он не мог и вспомнить, чтобы видел таких. Нет, он ещё продолжит наблюдение, уж больно редкий объект даже и для него. Вот не зря этот изысканный цветок ему здесь попался. Хоть посмотреть... а там видно будет.

Приближалось время обеда. Нимфа закрыла свою книгу и встала. Интересно, в каком корпусе она живёт? Соблюдая дистанцию, Андрей отправился за ней. Она шла в ту же сторону, в которую ему и самому было нужно. Миновала здание столовой, небольших корпусов вдоль дороги... Теперь впереди маячили только два корпуса - ещё один, двухэтажный, и самый дальний в этой части санатория, новый, большой - тот, где жил сам Андрей. И она оправлялась явно туда!

Это было отлично. Уже на подходе к корпусу он почти догнал ее, а внутри, когда девушка стала подниматься по центральной лестнице, шел за ней, почти близко, уже особо не скрываясь.

Девушка миновала все этажи, включая и его, четвертый, и поднималась все выше.

"Все выше, и выше, и выше", - пел голос внутри Андрея. 

Он продолжал идти за ней, теперь приблизившись чуть ли не вплотную.

Девушка прошла и пятый этаж. Оставался только шестой. На большой площадке лестницы перед шестым этажом она приостановилась и слегка повернула к нему голову. Андрей и хотел уже, чтобы она заметила.

- За мной идете? - поинтересовалась нимфа.

Андрей не стал ничего опровергать, доказывать, что "нет, я здесь живу", а просто широко улыбнулся. Прекрасно знал, как его улыбка действует на девушек.

Нимфа вовсе не улыбнулась в ответ, как примерно сто процентов девушек до нее, а сказала:

- Не теряйте время.

Ох, какой же безапелляционный тон. Страшно-то как. Суровые мы какие...

Девушка слегка усмехнулась и продолжила подниматься. Андрей, словно его только что не послали, следовал за ней. Дошел мало что не до ее номера, который располагался в правом крыле и был самым крайним. Прислонился к стене и нагловато наблюдал, как девушка заходит в номер. Перед дверью она притормозила, бросила взгляд на Андрея, неприкрыто рассматривающего, куда она заходит, потом открыла дверь и скрылась.

Ну что же, теперь он знал, где живёт прелестница. Давало ему это что или нет, он не мог сказать даже сам себе. Нимфа явно не была настроена на знакомства, и на замужнюю она точно не походила. Есть милый друг? Возможно, вполне вероятно. Но не здесь, не в этом санатории, иначе давно бы уже объявился рядом с ней. С кем она здесь отдыхает? Одна или с мамочкой? Вот это ещё предстояло выяснить.

После обеда Андрей немного повалялся у себя в номере. Перед его глазами плыла нимфа, он ведь, и впрямь, такой не видел никогда. Хрупкая, притягательная... 

Очень притягательная, даже необыкновенно. Огромные темно-зеленые глаза, в которые хотелось смотреть бесконечно. Как такую затащить к себе? Она, может, и вовсе девственница, да и скорее всего. И какой-нибудь влюбленный одноклассник, который спит и видит, как ее быстрее в ЗАГС затянуть, чтобы не увели. 

Эти сцены стояли у Андрея перед глазами. И ее недовольный взгляд. Сроду на него так девушки не смотрели, даже замужние и верные. Взгляд хотя бы жен друзей, с которыми никогда и ничего даже и близко не намечалось, тем не менее, был теплым. Как-то не привык Андрей к вот таким жёстким взглядам от представительниц противоположного пола.

Но не в этом дело, не в ее отпоре. Это не задевало его и не заводило. Куда больше-то? Заводил весь ее вид. Надо всё-таки узнать, с кем она тут.

Сосед сначала выходил и вновь заходил в комнату, потом вовсе ушел, они не разговаривали.

А если удастся познакомиться с ней? - продолжал думать Андрей. Если она здесь одна... Что тогда? Гулять по дорожкам парка? Хорошо бы пригласить ее... Куда? Получается, только сюда, в эту комнату. Интересно, есть у этого соседа какая-то пассия здесь? Отдыхал тот тут уже несколько дней, такие любят знакомиться для приятного совместного времяпрепровождения. И для его соседа тут ведь - обширное поле деятельности, дамочек среднего возраста было много, некоторые из таких дамочек уже успели и об Андрея глаза обломать во время той его небольшой прогулки, да и во время обеда.

Но нимфу в столовой он не увидел. Хотя столовая была огромная, он сидел в первом зале, а рядом был и второй, и похоже, не меньший. Там где-нибудь и вкушала нимфа свой нектар.

Если удастся с ней... Андрей почти не сомневался. А почему бы и нет? Раньше у него обломов не было. 

Ну, хорошо, пусть прям не то, чтобы как со всеми. Но хотя бы поцеловать для начала. А там как пойдет. Даже если никак не пойдет... Все равно.

Андрей удивлялся сам себе. Он ведь раз зарекся уже от отношений, которые сходу не приводили к койке. И тем не менее, их теперь хотелось.

Но если удастся завладеть ее вниманием, то и поцеловать ее - где, не на скамеечке же в парке, да? Хорошо бы, чтобы у соседа была здесь пассия, можно было бы договориться о поочередном занятии территории. На слишком верного мужа он что-то не похож, хотя Андрей и затруднился бы сказать, почему именно, и не из-за отсутствия кольца. Хотя и из-за этого тоже. Скорее всего, женат, такие вечно женаты, положено им по статусу. Но кольцо снял. А если не женат, и тем более. Тоже явно не будет тут время зря терять, вид у соседа, несмотря на его демонстрируемую важность, был какой-то пошловатый.

Лучше б соседом был какой-нибудь парень или мужичок попроще, да и помоложе, с такими договориться легко. Но и с этим, похоже, будет возможно, плацдарм для встреч нужен всем. Правда, с этим будет немного сложнее, гнет из себя что-то, хотя и видно, что мудак-мудаком.

Андрей встал, размялся. Снова отправился на промысел по территории. Но нимфу больше не встретил.

Зато на скамейку неподалеку от озера, на которой он был, приземлилась симпатичная и немного разбитная дева - вот как раз в его вкусе. Попросила зажигалку. Андрей не курил, но зажигалка специально для таких случаев у него имелась.

Дав деве прикурить (она затянулась хорошей американской сигаретой), был оповещен о том, что ее зовут Ксюша. Представился сам. Ксюша поинтересовалась, отчего такой молодой-красивый скучает в одиночестве. 

Завязался обычный разговор с флиртом, такой привычный, Андрей окунулся в свою "среду обитания". Ксюшка ему нравилась, как и он - ей. Ксюша рассказала, откуда она приехала, из какого города, и что живёт здесь уже несколько дней. Оповестила, где живёт, в каком корпусе, и что в их совсем маленький корпус зайти можно легко в любое время. Выяснилось, что живёт она в комнате с женщиной тридцати лет, и той как раз есть, чем заняться. И что соседка часто не ночует "дома". А Ксюша одна и скучает.

В общем, его буквально "снимали", но Андрею это было по душе. Ксюшка, выкурив свою сигарету, стреляла в него глазами и теперь жевала не менее, чем ее сигарета, фирменную жвачку и делала из нее пузыри. Пузыри забавно лопались, и Ксюша вообще-то выглядела не нагловатой девахой, а милой, хотя и вовсю играла другую роль. Было видно, что Андрей ей очень понравился, и она все же немного смущается.

Андрей веселил Ксюшку, та из якобы прошедшей огни и воды всё более превращалась в обычную девчонку, смеялась над его анекдотами и даже немного краснела при несколько скабрезных. Совсем уж пошлых Андрей себе не позволял.

В общем, они весьма симпатизировали друг другу, и Ксюшка явно ждала его приглашения, прямо говоря, что вечером будет нормальный фильм в клубе.

Но Андрей все же "ничего не понял", не пригласил, и мило распрощавшись, покинул ладненькую Ксюшу, оставив ее недоуменно надувать пузыри на скамейке.

Шел к корпусу и слегка себя ругал за это. И все же не мог оставить мысли о нимфе, хотя неизвестно, удастся ли просто с ней познакомиться. Не говоря уже о большем.

После ужина он действительно решил пойти в кино, надеясь там увидеть нимфу. 

Клуб располагался в том же здании, что и столовая, и народ после ужина особо не расходился, многим хотелось попасть на киносеанс. Должны были показывать фильм известный, который все уже видели, но фильм был вроде как неплохим, так что желающих вновь посмотреть его оказалось не так мало. Люди были и в большом фойе, и на улице, где перед зданием клуба-столовой оказались заняты все скамейки. Стояли и просто так, врассыпную.

И Андрей увидел ее. Когда она появилась, он не понял, возможно, просто не было видно, но кто-то из толпы отошёл, и - вот она, во всей красе. 

Нимфа была не одна, а в компании его соседа и какой-то немного округловатой среднего возраста женщины. Так, значит, вот она тут с кем! Значит, его сосед - папаша ее. Вот это дела... А эта женщина, приятная и немного стервозная на вид, - ее мать. И живёт она с нимфой там, на шестом этаже. Вся семейка на отдыхе.

Теперь становилось понятно, почему нимфа держалась так отстраненно - дочка папаши-начальничка, у которого и у самого не слабо спесивый вид. И потому что отдыхала здесь не одна, а под присмотром, у такой мамаши не забалуешь, видок у мамаши тоже - ещё тот. Осматривает мамаша, чуть свысока, стоящих неподалеку кумушек, всем своим видом демонстрируя собственную успешность, и вообще такая - не подходи, укушу. Понятно.

Там вся семейка - куда с добром, есть в кого проявлять гонор. Одеты все очень неслабо, мамаша, правда, накрашена как-то... Синие тени, как у тети с села, хотя платьишко весьма приличное. Да и не из села они, Андрей уже знал, что сосед - из областного города, а не то, что вы здесь все, из городков и весей. О семействе сосед, правда, не упоминал, но они ведь не так много ещё и общались.

Андрей, конечно, не приближался к ним. 

Дождался, когда люди подтянуться внутрь, но в клуб не пошел. Вернулся к себе в корпус, лег снова на кровать, включил плеер и стал слушать любимую музыку, поскольку был один, слушал не в наушниках, а через динамики.

Семейка нимфы ему не больно понравилась. Но она сама... Вечером она надела как раз платье и была такая трогательная в этом платье. Он ее и тут успел неплохо рассмотреть, такая юная, нежная. И вид совсем другой. Застенчиво улыбалась, когда мамаша самоуверенно что-то ей вещала. Нимфа немного пасовала перед ней, это было видно.

Он закрыл глаза. При таком семействе ее даже не поцелуешь, дракониха ее будет блюсти. То, что ее мамаша именно дракониха, тоже было очевидно. 

И что теперь, "оставь надежду"? По всему получалось, что так. 

При таком раскладе лучше всего было попросту забыть о нимфе, вместо этого найти ту Ксюшку, вряд ли она так прямо сразу познакомилась ещё с кем. Знакомство с ней можно и возобновить, а его уход с той скамейки как-нибудь объяснить. 

Но нимфа не желала уходить из его мыслей. На такой, точно, только жениться, не иначе. Андрей впервые поймал себя на мысли о женитьбе.

Женился бы он на такой?

Он представил нимфу в свадебном длинном платье, и этот вид ему понравился. А почему бы и...

Но такого женишка, как он, подобное семейство может и забраковать: не из областного города, образование у него среднее, да и работа, как они могут представить, так себе. Не объяснишь ведь, что зарабатывает он куда больше, чем они могут представить. Не меньше, а может, и поболее, чем папаша-начальничек. Ну, если тот не воровал, конечно. Хотя судя по его физиономии, вполне мог и воровать, что-то в его роже было такое... Скользкое, что ли. В общем, не больно он нравился Андрею.

Зато эта его дочка, нимфа, нравилась всё больше и больше.

Сосед Андрея заявился после киносеанса, читал какую-то книжку, а сам Андрей просто валялся, потому что слушать музыку надоело, а что делать ещё он не представлял. Читать ему не хотелось, да он и не брал с собой ничего, даже какой-то журнал.

По идее, он давно должен быть где-то рядом с Ксюшей, а не лежать здесь, как придурок потерянный, и от скуки дохнуть. Разговор с соседом о его семействе Андрей не начинал. Не время, да и не похоже, что сосед расположен к каким-то разговорам, наоборот, вид у него был насупленный, даже недовольный. 

И спать скоро, время-то - десятый час. Сосед сейчас скажет что-то типа: "Ну вот, надо и спать уже. Как считаете, молодой человек?" И свет выключит, и спать завалится. А он сам будет глаза лупить, потому что идти уже некуда, а спать не хочется совершенно.

Сосед очень скоро действительно отложил книгу и выразительно посмотрел на Андрея. Сейчас заведет песню про спать пора.

Но он начал говорить другое.

- Андрей, видите ли...

Это не вписывалось в сценарий, и Андрей навострил уши.

- Слушай, - сказал сосед, - а ты не против перейти на "ты"? Так как-то проще будет.

Собственно, он уже и перешел. Андрей выразил согласие перейти на "ты", потому что так действительно проще. Но - что проще в этом конкретном случае? Андрею стало любопытно, что сосед там мнется, ведь ему явно что-то надо от него. Что?

- Видишь ли, Андрей, у меня к тебе просьба, чисто как у мужика...

О как! Но в этот момент в дверь заскребли. Сосед даже слегка вздрогнул, посмотрел как-то странно в сторону Андрея и лихо поскакал к двери, как заяц молодой. Да зазноба там никак, а?! Или Андрей ни черта не понимает в этой жизни.

Открыл. И обратно шел в комнату, кого-то закрывая собой. А там была... Она! Нимфа!

Андрей придержал челюсть. Вот это сюрприз так сюрприз! Ай да девочка, папу пришла навестить перед сном, наверно, мать отправила. Ай да хорошо!

Он сдерживал улыбку, которая рвалась до ушей. По крайней мере, узнать наконец как ее зовут!

Нимфа, старательно отводя глаза, прошла, к тому же, когда оказалась в комнате и увидела Андрея, тут же попыталась включить заднюю скорость, но папаша ей что-то тихо сказал, Андрей даже не понял - что.

- О, добрейший вечер, сеньорина! Вечер становится особенно волшебным, когда такая девушка чтит вниманием любое место!

Андрей говорил это самым разлюбезным тоном, стараясь вызвать улыбку у нее и в то же время выразить почтение ее папаше.

Нимфа, нисколько не улыбнувшись и лишь косясь на Андрея своими дивными глазищами, жалась к месту, которым временно владел ее папаша. Он что-то снова сказал ей - и она присела на краешек кровати.

А Андрей... Все же не мог сдержать улыбку. Как же ему было хорошо - да просто от того, что он видел ее.

- Андрей, можно тебя?

Андрей посмотрел на соседа, тот показывал рукой на балкончик. 

- Выйдем на балкон, - видя напавшую на Андрея бестолковость, сказал тот.

Зачем? Покурить? Андрей совершенно потерял способность хоть к каким-то здравым рассуждениям, не умея в тот момент сделать элементарный вывод. 

Продолжая солнечно ей улыбаться, он все же вышел на балкон.
  Сосед плотно прикрыл балконную дверь.

- Андрей... - не очень уверенно стал говорить тот. - Ну, чисто как мужик мужика, ты меня понять можешь?

Андрей упорно ничего не желал понимать, а продолжать абсолютно дебильно улыбаться и смотреть на соседа.

- Выйти погулять можешь?

- Куда? - Андрей все еще оставался умственно отсталым.

- На воздух. Там... тепло. Погуляй... час, ну не час, конечно, полтора. Тут до тебя другой сосед у меня был, а тебе я еще не успел как-то объяснить. Ну погуляй, Андрей, видишь, какая девушка ко мне пришла? Прошу просто как мужик мужика, ну?

До Князева с трудом доходили все эти слова. Девушка? Она, что ли? К нему?

- Зачем она пришла-то к вам? - все же он задал конечный по тупости вопрос. Ну как поверить, что к нему пришла не дочь - а "девушка"? После прихода которой его, Андрея, просят погулять часа полтора! Это же полное.... Это херня какая-то!

- Зачем? - повторил Антон Эдуардович. - Ты дурака-то не включай. Зачем девки к мужикам на ночь глядя приходят? Книжки почитать? Тебе объяснять надо?

Андрей уже почти взял себя в руки. Ах ты, хер старый! Как ты мог такую девушку заманить? На хрена ты ей, фуфло ты поганое?! И он спросил уже совершенно осознанно:

- Да, надо объяснить. Объясните мне, пожалуйста. Ей лет сколько?

- Ты мне тут мораль читать собрался, что ль? - выпучил глаза сосед. Вид у него, однако, от этого стал диковатый.
- Восемнадцать ей, а скоро и девятнадцать будет! Че те надо? Че ты мудишь? Выйти трудно? Тебе с девкой покувыркаться надо будет - я те че, не предоставлю? И кувыркайся! Договоримся как-нибудь!

Он продолжал пучить на Андрея глаза, а Андрей подумал, что у соседа, бывает ли такое у мужчин, он не знал точно, базедова болезнь начинающаяся. Или это строение глаз такое? Сейчас это почему-то интересовало его больше, чем... Потому что не хотелось верить, что вот эта нимфа пришла тупо трахаться с этим ну очень старым для нее пердуном. 

Захотелось втащить ему по мерзкой роже, даже кулак сжался. Въехать бы, чтобы в кровь, и тут же - в сплетение, чтобы он согнулся, мразота такая. А потом сверху добавить локтем, чтобы он вообще тут упал. И для довеска втащить с ноги! 

Андрей уже представлял эту сцену, и физически привести это в реальность ему было совсем несложно. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, потому что сдерживал себя от таких действий.

Сосед, очевидно, это тоже почувствовал, да и увидел на его лице, эту ненависть.

- Андрюх... Ну ты чего... У нас давно с ней уже, ты не думай, что...

О чем он должен не думать?! И о чем думать?!

- Тогда придется вам со мной рассчитаться.

Глаза сосед уже не пучил, и вообще было видно, что дрейфанул мужик, такое яркое желание было только что у Андрея втащить ему по полной, чтобы верещал тот, как свинья. 

Но Андрей уже знал, что не сделает этого.

- Конечно... Раз так... Сколько? - страх уходил с этой мерзкой рожи, и сосед уже гаденько улыбался, почти незаметно, эта гаденькая улыбочка-усмешечка не столько была видна на его физиономии, сколько чувствовалась в голосе.

- Я не про деньги.
- А что тогда? - сосед уже не улыбался, и было видно, что не понимал.

А как его понять, если Андрей и сам это понял только что.

- Вы сегодня говорили, что многих молодых еще поучить сможете. Вот и поучите меня. Это и есть цена вопроса.

- Чему поучить-то?

- Как девочек таких под себя затаскивать. Да еще учитывая, что вы ей в отцы годитесь. Мне это очень интересно знать, вот такому я сильно хотел бы научиться! Или... - его внезапно озарило, всё же просто! 
- Или она дает за деньги? Просто за капусту?! А?

А ведь точно! Она была не похожа на проститутку, но с другой стороны, их услугами Андрей никогда и не пользовался, и как-то неточно представлял, как могут выглядеть настоящие, самые что ни на есть реальные, а не придуманно-киношные проститутки. Когда служил в армии, слышал от других, что есть в городе шлюшки, которые дают за деньги. Но сам он их не искал, на точку, которую называли, не ходил. Ему и так хватало, знакомился Андрей без проблем и в том городе, да позже и в самой части удалось завести приятное знакомство. А чисто за деньги с девушками он никогда не спал, только за взаимный интерес!

Сосед усмехнулся:

- Нет, не за деньги. За любовь.

Андрею снова захотелось втащить ему, но сейчас сдержаться было легче.

- Любовь? Любовь - это здорово! Вот и поделитесь со мной опытом, так сказать, с молодым поколением. Вам бы лекции читать студентам, таких лекций никто бы не пропускал, и ко всем зачетам и экзаменам готовились бы от а до я! Вы ж, я смотрю, получается, просто мастер любви. Поделитесь опытом!

- Чего хочешь?

- Знать, - твердо сказал Андрей. - Знать вашу с ней историю. Как ее нашли и как своей сделали. И этот спецкурс я запомню на всю жизнь. И это - мое условие. Обещайте мне этот спецкурс, рассказать, как такую девочку охмурили - и я буду гулять, столько, сколько скажете, и в любое удобное для вашей с ней любви время. 

Сосед помялся, достал сигарету, этот хрен старый еще и дымил, как паровоз, это Андрей и раньше понял. Пачка сигарет лежала у него здесь же, на балконе. Помял фильтр, попытался засунуть сигарету обратно в пачку, это у него не получилось, и он в конце концов просто раздавил сигарету пальцами.

- Ладно, черт с тобой, расскажу, - тихо сказал он. - Только сейчас вали давай быстрее, ладно?

Андрей свалил. Что ему еще оставалось делать? Перед тем, как выйти, бросил на нее взгляд - такая нежная, беззащитная. Сидит, глазищи свои от него прячет. Вот ведь ...дь!

Гулял он долго и зло. Весь этот чертов санаторий обошел раз пять, наверно, не меньше, а территория здесь все же была не маленькая. Смотрел на часы - время все же тянулось медленно. 

Наконец-то половина двенадцатого, прошло почти полтора часа, но пока он будет идти до корпуса, пока поднимется на этаж... Будет уже полтора часа, а больше гулять он не подряжался! Вышел Андрей в начале одиннадцатого, вахтерша еще так зло на него посмотрела, или как там ее называют здесь? Но конечно, не сказала ничего, тут не общага ей. Санаторий! Чертов! Лучше бы не приезжал сюда и не видел вот этих огромных невинных глаз, этой хрупкой фигурки... Она стояла у него перед глазами, и Андрей, как только мог, мысленно ее обзывал, грязнее не бывает.

Да все его, и не только его, все шаболды, как именовала их мать, его города и города, в котором была его армейская часть, и все им подобные - да они чище вот этой самой кажущейся "невинности" и "чистоты"! В тысячу раз чище! Потому спят с теми, кто им по душе. А что - вот этой, вот этой тургеневской, да еще даже лучше, чем тургеневской - вот этой девушке - по душе, что ли, спать с этим крокодилом старым?!

Восемнадцать лет и скоро будет девятнадцать! И как там этот козел сказал - "мы с ней давно"?! За-чем? Уму непостижимо.

Андрей был уверен, что боров расскажет эту историю, как миленький расскажет! Приехал он сюда недавно, сам успел сказать, незадолго до Андрея. А курс - двадцать один день. Еще надо, и много надо ему будет, чтобы гулял Андрей по "полтора часа"! А если не расскажет, то - шиш ему. Пусть идут под кустом чпокаются! Андрей не уйдет из комнаты. Подыхать там от духоты будет, но не уйдет! Даже к той Ксюхе. Что он будет теперь с Ксюшей, Андрей уже не сомневался. А если и не с ней, если эта Ксюха и нашла уже кого-то, раз он сразу с высунутым языком за ней не побежал, то найдет другую, проблема что ли.

Но борова с этой сучьей "нимфой" он наедине не оставит, если тот, гад, всё не расскажет. А врать будет - Андрей поймет. Чем он ее купил, если не деньгами-то?

Андрей задавал этот вопрос себе в сотый раз, и в сотый раз отвечал. Вариантов на самом деле было до кучи. Может, ее папаша больной умирал, при смерти был, а этот Антон (именовал Андрей его про себя несколько иначе) врача нашел, все организовал там, мало ли. Хотя версия была соплежуйная и чисто киношная, но ведь и совсем исключать такое нельзя! И она теперь вот выполняет обещанное. Он, может, и жениться на такой цыпочке захочет еще, гниль такая?!

Были и другие похожие версии, одна хлеще и киношней другой, но после них он переставал ее всяко-разно грязно ругать и думал, что она, может, и вовсе жертва, и тут же лезли мысли другие, не менее придурковатые - о рыцаре в блестящих латах, спасающих принцессу от мерзкого чудища.

Ну да, рыцарь-хныцарь... Загоняющий втридорога кассеты с записями модных западных групп. И иногда покуривающий травку. В общем, на "лыцаря" он не тянул, хотя раньше и вообще не собирался. А теперь мысли, одна тупее другой, лезли в голову.

И все же, какая причина? Хотя гадать было абсолютно бессмысленно, и он это понимал, все равно продолжал это делать.

Отрабатывала полученную в обход очереди квартиру? Вот это ближе к истине. Или еще какие блага, крокодил-то близко к кормушке стоял, и мог без особого труда черпать из кормушки этой, и для любовницы своей, а как же. Такие именно так и поступали. Квартиры, должности, шубки, путевки - и не в такой санаторий! Да мало ли что там еще! Деньгами напрямую рассчитываться и необязательно, еще поди что-то достань-купи на деньги эти.

Да и деньги тоже могли быть. В плюс к каким-то благам. Ну ладно, ни к чему гадать, скоро он услышит настоящую версию, и пусть только попробует этот козел навешать лапшу на уши! Это сразу будет понятно, вот тогда Андрей сам ему точно навешает. И очень даже хотелось это в конце концов и сделать. 

Кулаки Андрея непроизвольно сжимались. Было бы приятно дать ему, прямо в челюсть.

Андрей уже пришел к своему корпусу, поднялся по довольно высокой и пафосно-широкой лестнице, ведущей к зданию, дернул массивную входную дверь. Ё-па. Закрыто нафиг. 

Он подергал посильнее, словно от этих дерганий высоченная и тяжелая входная дверь корпуса могла открыться. Ну да, еще сказать: "ёш-караёш сим-на-на" - и дверь, естессна, откроется.

Он принялся колотить. Где эта старая карга? Не ушла же она спать?

Карга спать не ушла, и очень скоро он услышал шаги.

- Хто еще?

А то она не видела, что постоялец вышел погулять! Когда он только выходил, по аллеям еще мотались люди, немного, но были. Сейчас, правда, не было уже никого, один только он, как неприкаянная душа.

- Откройте, я живу в четыреста сорок третьей комнате, - заголосил Андрей, думая, что карга может оказаться и глуховатой, и не желая снова услышать тот же вопрос, потому что не расслышала она.

Он ожидал услышать звук открываемого замка там или засова, но вместо этого услышал:

- А мне кой хрен, где ты живешь!

- Я гулять ходил! Откройте!

- Вот и давай, гуляй дальше. Ночь на дворе, все спят!

- Откройте! - снова завопил Андрей, поражаясь наглости вахтерши.

- А ты не ори тут, не ори! Корпус открыт до одиннадцати часов, а потом я дверь закрываю, понял? Вот и топай туда, где гулял! Бушь знать, как барагозить тут!

- Я не знал, что до одиннадцати! - снова завопил он. - Я сегодня первый день только заселился!

- Вот и знать бушь. Козлина, - отвечала бабка. - Пошел отсюда, не открою.

- Я жаловаться буду - и вас уволят, - сообщил Андрей.

Из-за двери послышался злобноватый и довольный смех. Ну настоящий же смех Бабы Яги!

- Никто меня не уволит, придурь! Жалься, сколь влезет, на хрен твои жалобы тут никому не сдались!

И снова шаги, бабка явно уходила! Вот падла!

Он стал греметь в дверь. Старая грымза вернулась.

- А ну-ка! Постучи мне тут еще, сучонок, постучи! Я на тя завтра документу напишу - и тя выкинут в три счету с санаторию! За нарушение режима! И такой ты тут не первый бушь! И на работу те напишут, гавну такому! Постучи ще тут!

Бабка снова ушла. Стучать он больше не стал, смысла не было, а накатать жалобу карга, похоже, могла, не факт, конечно, что его выкинули бы из санатория, потому что все их правила он с первого же дня не знал, не предупреждали при оформлении, что корпуса в одиннадцать закрывают. Карга, когда видела, что он выходит, и слова не сказала. И таблички на дверях тоже нет никакой, где бы это было написано. Хотя, черт его знает, может там где-то на стене висит прикнопленный листок, на котором напечатано выцветшее от солнца уведомление, что жильцам надлежит быть на месте строго до одиннадцати вечера. У нас же, в Великом и Могучем, именно так и принято, повесить уведомление сбоку на каком-нибудь желтоватом листке с бледным текстом, а потом - не читал, ну так это только твои проблемы. Незнание законов, как известно, не освобождает от ответственности. Хотя это и не закон, а всего лишь правило внутреннего распорядка. 

Но могли все же и выгнать, если колотиться будет. Черт его знает, напишут там - за дебоширство или что-то подобное. 

Оставаться в этом чертовом санатории после того, что произошло сегодня вечером, уже и не больно-то хотелось. Уходить из комнаты, когда к борову будет эта нимфа приходить... Знать, чем они там занимаются. Даже и представить такое мерзко - такая девочка в объятиях этого крокодила.

Но и уедет он отсюда тогда, когда сам решит. А не так, чтобы его, как поганого блохастого котенка, выкинут и придадут пинка для ускорения. 

Погода теплая, не замерзнет же. Да и не спят еще, все-то! Как же эта администрация вот такое нарушение допускает? Что ж не ходят по комнатам, свет не гасят? Вон окно горит на первом этаже. И еще одно. И ещё одно в другом крыле. Эх, давно он по окнам не лазал, давно!

Свет там зажжён, и окна приоткрыты, но из одного послышался женский смех. Женская, значит, комната. Не факт, но скорее всего. Ладно, это окошко на потом, лишь бы свет не погасили. 

Андрей пошел дальше. Второе приоткрытое окно молчало, и было непонятно, кто там обитает. Первый этаж был высокий, не достанешь, он стал искать ветку, чтобы постучать. Не нашел. Пока он тут ветки ищет, они могут и окна закрыть, и свет погасить! Андрей попросту стал ломать ветку у ближайшего куста. С кустом бороться было непросто, но высший разум победил. Вкупе с накаченными мышцами.

Стал стучать по подоконнику второго окна, которое было открыто, и где горел ещё свет. Оттуда моментально высунулось удивленное лицо. Мужик, ну и то хлеб, что не женщина.

- Чё ты? - спросил мужик

Андрей объяснил ситуацию.

- А... Да все равно высоко, не залезешь.

- У вас же там стул есть?

- Ну... И со стула все равно не залезешь, высоко.

- Достану до подоконника, подтянусь, это мои уже дела.

- А... ну лан... А стул потом как?

- Ты на него ремень повяжи... Нет, длиннее надо. Простынь! Чтоб один конец в комнате оставался, по ней и спустишь. Конец только надо будет придерживать, чтобы не соскользнул. А потом я залезу - и вытяну стул-то.

- Ну лан... - голова скрылась.

- Чё там? - в комнате был и еще один жилец, голос его было слышно хорошо. Тот, первый, говорил тише, наверно, рассказывал, что надо влезть опоздавшему жильцу.

- Да не надо! - снова тот зычный голос, и тут же высунулась его голова.

- Эй, мужик! - это он Андрею.

- Да?

- Там Петровна, что ль, дежурит?

- Я не знаю.

- Петровна, точно, - послышался голос первого мужчины.

- Ну да, она ж вечером сидела, - согласился второй. - Она не откроет.

Вот это откровение Андрею понравилось. А то он не понял уже!

- Да я знаю! Как насчет стула-то?

- Да не надо стула... - это снова второй. - Ты туда иди, к торцу, - он махнул рукой влево. Прям к торцу, там выход запасной. Я открою.

Говорящая голова исчезла. Андрей пошел в указанном направлении. В темноте на что-то напоролся, чуть не полетел, но до запасного входа все же добрался. Второй мужик уже маячил там, за дверью. Через несколько секунд Андрей уже был внутри.

- Выход тут запасной, - зачем-то еще раз пояснил мужчина после того, как Андрей поблагодарил его. - Так-то его не всегда и закрывают. И должен быть он вообще-то открытым. Но Петровна все ходы-выходы перекрывает, старая толкушка.

- Так действительно корпус должен быть закрыт после одиннадцати? - поинтересовался Андрей.

- Закрывают, да. Но если кто припозднился, мало ли, пускают конечно. Только эта толкушка изгаляется, маразм у нее в общем.

- Нажаловаться на нее.

- Та... Бесполезно. Жаловались, и уже сто раз. И выговаривали ей. Один черт - как ей нравится, так и делает. Любит вот так поизгаляться, если кто после одиннадцати приходит. Ты бы слышал, как она женщин костерит. Там словечки такие - куда с добром, и лярва еще самое мягкое.

Андрей сразу вспомнил нимфу.

- Так почему ее не накажут? Выгнали бы вообще, на пенсии уже ведь, шла бы внуков строить.

- Не выгоняют. Она там вдова какого-то чина. Ну... не чина, воевал, говорят, у нее муж, и довольно высокие награды получил. И она - почетная гражданка города, вроде как заслуги у нее. Поедет жаловаться в область - потом начальство местное не оберется доказывать, почему вдову героя обидели. Вот и бесчинствует, знает, что связываться с ней не будут. Маразм. А раньше она тоже на какой-то должности работала, это уж на пенсии сюда пришла командовать, говорят, ей уже за шестьдесят было, когда с должности ее кое-как убрали. Ну вот, теперь она здесь и отрывается, на проходящих санаторное лечение. Нервы им укрепляет, прям по профилю.

- Сталинистка, - выдал Андрей ставшее недавно модным слово.

- Во, точно.

Андрей попрощался с мужчиной, еще раз поблагодарил его, сказал, что будет должен. Тот только махнул рукой:

- Прямо... и не думай, тебя сюда и так пустить должны были. Не думай, ерунда. Сам, что ль, никому не помогал? И поможешь еще. 

Мужчина пошел к себе, а Андрей стал подниматься по боковой лестнице на свой этаж, само собой, на центральную лестницу под ясны очи старой Яги он не отправился.

В комнате было тихо, дверь не заперта, ясно, что лань уже ускакала, время-то и вообще - начало первого. Сосед вроде бы похрапывал. 

Андрей умылся, почистил зубы, закрыл дверь и принялся его расталкивать.

- А? Че тут? Кто? - он, и правда, спал. Вот урод.

Андрей не церемонился, расталкивал его от души.

- Ты чё, Андрюх? Ты чё?

- Жду обещанного.

- Чё? Спать давай, - он попытался повернуться снова к стене и получил от Князева увесистый удар.

- Давай, поднимайся! - голос Андрея был слишком бодр.

- Андрюх, ты чё? Офонарел? - сосед все же сел. - Чё хошь-то?

Князев напомнил ему о договоре.

- Щас, что ль? Ночь уже.

"Ночь... Это ты, боров, получил здесь все удовольствия и спать хочешь. А я... Я другого хочу. Концерта по заявкам".

Сосед лупал глазами, Князев, меж тем, продолжил:

- Пока ты мне все не расскажешь, я не успокоюсь. Можешь, конечно, и завтра рассказать, но в этом случае ваше свиданьице завтра накрывается медным тазом. Из комнаты я хрен уйду. Я сказал, потом не жалуйся.

Сосед замотал башкой.

- А сам-то где шлялся? Она уж ушла давно. Договаривались же - часа полтора. А ты и сам мотался больше... - он глянул на будильник. - О, полпервого почти!

Точно, полпервого, и сна у Андрея - ни в одном глазу!

- По вашей милости на жопу приключения нашел.

Андрей кратко рассказал о том, что не мог попасть в корпус. Сосед мерзенько похихикал.

- Ну так я жду, сударь, повествования о вашей неземной любви.

Сосед зевнул, потом выдал:

- Да долго там вообще-то рассказывать, завтра давай.

- Ну да, а потом послезавтра, через месяц, через год. Смотри. Если со своей зазнобой не хочешь встречаться, то ради бога - завтра. 

- С какой? - вдруг поинтересовался тот.

Нормально! Еще и с какой? И Андрею, типа, всё примерещилось?

- А ты забыл?

- Так их тут у меня две.

Оказалось, что и та, вторая, округловатая тетка, - тоже его любовница.
А звали ее, не тётку, конечно, а нимфу, - Ия.

--------------------

Как бы там ни было, сосед все же встал. Даже умылся, раковина была здесь же, в комнате. Отфыркивался, как лошадь. Башка мокрая, вид противный. И начал свой мерзкий рассказ.

Та тетка, которую Андрей принял за ее мать, была подружкой ее матери и любовницей крокодила. 

Сам крокодил, то есть Антон этот, жил в областном городе, а семья Ии - в другом городе, где этот урод и познакомился с подружкой матери Ии. Звали эту подружку Антониной.

И завязалось у этого соседа с нимфой вот так. Ее мать попросила Ию, которая поехала в областной центр, заехать к этому Антону и что-то забрать. Что-то он там достал, и посылка эта, конечно же, никак не могла быть отложена.

Как понял Андрей, ехала девочка в областной город не специально за посылкой, а по каким-то своим делам. Ну вот, дома ей дали ещё и поручение, попутно, так сказать.

Антон же этот, узнав о таком, конечно, возражать не стал, наоборот. Достал очень хорошего вина, накрыл стол с деликатесами и стал ждать Ию. Почему-то его не волновало, что будет, если узнает эта его любовница в том городе или родители Ии.

Но они не узнали. Расчет козла оказался верным.

Ия, с его слов, сама этого захотела, вот такой он великий Казанова. Ей только-только исполнилось восемнадцать, и была она невинной, чем этот козел и похвастался. И на этого урода прям кинулась. За салями и балычок. Верить в такое было невозможно. 

Андрей знал, что подобные девочки даже на него не кидались и не поддавались, там надо было долго и красиво ухаживать, цветы дарить и уверять в вечной любви. Он пробовал как-то, но до логического завершения дело все равно не дошло. "После свадьбы", - вот так, и большего даже он не добился. Хотя та девственная дева хотела, Андрей это видел. Целоваться ей нравилось просто до одури. И хотела, конечно, хотела она большего. Но стоило только начать ее раздевать - всё! "Андрюша, я тебя прошу, прошу... Нет! Нет!!! После свадьбы... Ну потерпи". А он жениться, что ли, предлагал? Ему это и не надо было. 

Но все равно надеялся, что поддастся. Железная она, что ли? Оказалось, что да. Так ведь и не дала. А он, что, насильник? Нет, что угодно, но силой брать он не собирался. Это уже не удовольствие, а черт знает что. И для неё - какой первый опыт? Первый опыт должен быть по любви и согласию.

Андрей в конце концов смекнул тогда, что хорошо, что и отказала в близости "до свадьбы". Такая, если бы вдруг поддалась, как он хотел, то... Не залетела бы, нет, тут от него зависело. Но стала бы, точно, требовать жениться и истерить по этому поводу. Все равно расстаться бы пришлось, и в этом случае - со скандалом и проклятиями, что "девку спортил, а не женится". Там такие родичи... Точно, скандал бы устроили, ещё и его родителям нервы бы помотали, а его мать, в свою очередь, ему - Андрею. 

Так что и хорошо, что не дала, хотя он и очень хотел, добивался. Два месяца на нее грохнул! Это был единственный раз в его жизни, первый и последний. Подальше от таких невинных крошек. И та девушка, да, была очень красивенькая. 

И сходу не "кидались" даже те, кто впервые вступая в близкие отношения, сами к этому стремились, и начинали такие девушки гораздо раньше, не дожидались восемнадцати. Но и за теми надо было поухаживать, хоть несколько дней. Долго те девушки не тянули, это да, и девственностью своей не дорожили, скорее, наоборот. Это Андрей знал, и из своей юности, и из рассказов своих друзей. Однако, хоть как, начинали те девушки со своими сверстниками или парнями чуть постарше, - и всегда привлекательными, теми, кто им нравился. Но не с чмырями какими-нибудь или тем более вот с такими почти престарелыми уродами, как этот Антон, на которого если и кинется кто, то только тетя ну очень среднего возраста. Но не такая девочка, как Ия!

Не такой цветок! Она ведь даже и на раскованных дев, которые довольно легко расставались с девственностью, была вообще не похожа. А уж просто на идиотку, запросто отдающуюся после ужина, - и тем более!

Андрей слушал разглагольствования соседа и понимал, что этот пёс не договаривает. 

Насилие там было, вот что. У Андрея в этом не было сомнений. И родители ее не чухнули, к кому дочь за посылочкой отправляют. Неиспорченные люди... Нормальные такого и представить не могут, это понятно.

Сосед, окончательно проснувшись и, очевидно, теперь получая удовольствие от воспоминаний о своих подвигах, продолжал разглагольствовать. 

После всего произошедшего Ия осталась у него на ночь (понятно, что не отпустил). Она должна была ночевать у какой-то подружки. Козел этот велел позвонить этой подружке и сказать, что она не приедет, потому что устроилась в гостинице. 

С тех пор они и встречались, крокодил сказал, что сначала только она приезжала к нему в город, а потом и там, в ее городе, куда он ездил "в командировки". Распространяться, где именно они встречались, пока он был "в командировках", сосед не стал, а Андрей не спрашивал.

- Денег на нее уходит прорва, - жаловался козел. - Подарочки стала требовать ещё те. Привереда такая стала, - и добавил. - Но оно того стоит. Она такая... пылкая на это дело, в общем. И любит это только со мной.

Андрей хмыкнул.

- Что ж не женишься на ней? Она цыпочка такая... Все б обзавидовались. Даже я.

- Жениться? - сосед усмехнулся. - Мне оно надо? Пока я в силе, она со мной, это да. А потом? Роги мне наставлять станет? Да и хватило мне... После развода с моей бывшей, без штанов так и норовила оставить, зараза.

- Рога наставила? - поинтересовался Андрей.

- Не... Я ей. Ну, и брякнули, - сосед, видимо, решил, что можно и дальше откровенничать, раз начал. - Баба у меня... С работы. Тож младше, ей и сейчас только тридцать пять. Разведенка. Ох, и заводная... Страсть. Да я не жалею, что со своей грымзой развелся! Надоела.

- Ну что, оставила без штанов? - спросил Андрей.

- А вот хрен ей, - самодовольно заявил сосед. - Живёт теперь на выселках. А что, дети у нас выросли, я не обязан. А я свою однокомнатную, что при разделе осталась, быстро в двушку преобразовал. И в центре! Не имей сто рублей, а имей сто друзей! Ну, и рубли тоже... Но у меня с этим проблем как раз нет, - он хохотнул. - Бабца та, с работы, тоже замуж хочет, раз я в разводе теперь. Пилит, уже сколько лет. Только и ей шиш. Теперь я туда ни ногой, нет... А чего? Дети выросли, а мне больше ничего не надо. И так хорошо, и даже очень.

- Ну да, - сказал Андрей. - Куда лучше. Бабца с работы, Ия эта. Ещё и подружка ее матери?

- Да, Тонька... - сказал сосед. - Так, завязалось почти случайно. Ты не поверишь, - он снова хохотнул. - На рынке познакомились. Она баба бойкая, разговорились, покупала там что-то. В гости позвала, вот так. Она так ниче, миленькая. Ну, и завязалось. Ну, и бываю в том городе, по работе, с проверками, я ж начальство. И лучше, чем в гостинице-то.

- И дочка ее подружки опять же.

- Не, - ответил сосед. - Ийку я тогда не знал. Позже познакомились. Я и ее родителям кое-что доставал, мне не трудно. Так, папаше ее, из инструмента кое-что. Он мастерит, для дома, для души, - сосед опять хохотнул.

- Отец ее, значит, для дома мастерит. А ты его дочку смастерил... - Андрей говорил это не выразительно, и сосед принял это за комплимент его мужской силе.

- Да не... Я смотрел на нее только. Нравилась, конечно. А потом... Ну вот, получилось, - весьма самодовольно. И продолжил:

- А с Тонькой, которая подружка ее матери... Так, для прикрытия теперь только. И сюда, - сосед немного помрачнел. - Приперлась. Зараза. Вот кто мог подумать, а? Ийка путевку получила, в общем, дали ей в институте. Я про это как узнал, тоже сюда и взял, на это же время. А мать Ийкина подружке своей и брякнула, куда доченька едет, и мол, одна, без присмотра, она-то сама в это время не могла, не получалось у нее по графику отпусков. А Тонька подхватилась, да в свой профсоюз, и путевку себе выбила, там у нее какой-то блат в их профкоме, в общем - на то же время и взяла, это ещё весной было. Добыла, добытчица чертова, и ещё - благодетельница ж такая, ее матери: мол, не переживай, пригляжу за твоей доченькой и компанию составлю. Сама же мне потом и рассказывала. А не подумала, вешалка, что молодой девке - пригляд-то нужен? Ей, может, одной интереснее побыть на отдыхе, а не под приглядом какой-то грымзы, а? Не, Тонька, конечно, не то что грымза, она ещё ничего такая, но по сравнению с Ией-то?! И сделала Тонька всё это не по доброте душевной, конечно, а для своей выгоды. Ну, казалось бы, дай девке одной побыть! Захотелось тебе тоже именно в этот санаторий - возьми на другое время, лето длинное! Нет, надо на это время! Я так понял, там мамаша шибко распереживалась, что доченька надолго уезжает - и одна! Вот и повлияла на Тоньку - чтоб она на это же время. А Тоньке-то, наверно, все равно, раз ей сюда приспичило ехать. И мне говорит: мол, Антоша, может тоже путевку на это время возьмёшь, а то я там буду. Вот и весь ее интерес. Я как узнал, куда и на какое время она раздобыла путевку, чуть не убил ее. Я-то уже взял эту путевку! И - куда деваться? Сделать вид пришлось, что постараюсь, конечно, взять путевку сюда, раз Тонечка едет, как такое великое событие пропустить. А я ж номер уже достал для себя, одноместный, хороший. Ия приходила бы ко мне, в любое время, сколько хочешь! - он только хлопнул себя рукой по ляжке.

Андрей незаметно усмехнулся такому "горю" соседа. А того уже на надо было упрашивать:

- Договорились же, поедем в одно время. Она - там, в своей комнате, я тоже в этом же корпусе, но в одноместной! В другой корпус ходить не надо! Так бы здорово всё было! Ладно, хоть Тонька в другом корпусе, и не близко от нашего. Один прибыток - на противоположном конце санатория. А так-то всю малину испортила!

- Так все бы ночи ваши, раз номер одноместный был, что теряться? - спросил Андрей.

- Ну да! Ты Тоньку не знаешь! Если б узнала, что у меня одноместный номер - там бы и жила, не вылезала. А она узнала бы! И всё, до свидания, Иечка. Пришлось срочно менять тот номер на двухместный. И как объяснить? Ещё и тут врать пришлось, что не хотел - вот так, а в профсоюзе навязали мне как начальнику. А мне, мол, без соседа скучно. Так скучно, что хоть вешайся от скуки. Такая ерундистика. Вот, дали этот, - сказал сосед и посмотрел на Андрея.

- Ну что, доволен? - спросил сосед. - А Ийка меня любит, иначе б, ты понял, ко мне сюда б не скакала.

- За подарочки.

- Не... Подарочки она любит, это да. Но это дело любит тоже. Когда надоедает дарить, я ей подарочки не делаю, говорю, мол, пока с деньгами проблемы, подожди, Ия. Она все равно этого со мной хочет, понятно тебе? Я ж вижу, как ей... Хочет она меня, понял? Это всегда видно, иль ты не видел такого никогда? Поди, видел, ты ж не мальчик уже.

Андрею было противно слушать вот такие откровения. Сам он был уверен в другом.

- И долго это у вас уже, да?

- Почти год.

Понятно. Сначала насилие. А потом чистой воды меркантильность со стороны этой Ии, этой нимфы с невинными глазищами.

Такой истории Андрею ещё не доводилось слышать, и она ему не понравилась.

- Так это... - сказал сосед, - Я все рассказал. Как ты там говорил... семинар, что ли?

- Спецкурс, - уточнил Андрей.

- Ну вот, - кивнул сосед. - Спецкурс, - и снова хохотнул. - Ты обещал уходить, когда надо, ага?

Андрей не противоречил:

- Обещал, свалю. Когда скажешь. Я от своих слов не отказываюсь. Люби свою Ию, сколько влезет.

Сосед самодовольно улыбался.

- Ну это... Не в претензии, да, Андрей? Если тебе надо, я комнату тоже освобожу. Только не на ночь, ладно? Лучше после обеда.

- По расписанию будем?

- А чё... Вечером она приходит. Ко мне. Утром иногда. А после обеда никогда, там Тонька меня залучает.

- Красавец мужчина нарасхват, - без эмоций резюмировал Андрей.

Сосед улыбнулся.

- Ну... не то чтобы. С Тонькой мне больно надо. Когда Ия здесь. Так, торчу там у нее, после обеда. Вру что-нибудь. Соседку ещё Тонька спроваживает... Она хочет. Но не всегда получает.

- Вот я и говорю - нарасхват. А не боишься, что если эта девочка здесь утром, то застукает та? Сюда ж, кроме как ночью, в любое другое время кто угодно может зайти, в корпус. Вы тут только удобно устроитесь, а та в гости пожалует?

- Не пожалует. Там лечение у нее, утром, много разного. Она не пропускает.

- А вы, значит, с этой Ией пропускаете?

- Иногда. Но у Ийки и назначений-то особых нет. Чё ей там лечить? А мне тоже не особо надо, я на здоровье не жалуюсь. Хотя есть всякие назначения. Прогнулись. Я ж начальство.

- А, ну да, ну да. Начальство. Но если все же та мадам вдруг захочешь прийти? Всяко бывает.

- Да она знает, что я тоже на процедурах, чё она пойдет-то? Даже если и припрется... Да не, не придет.

- Даже если припрется... Застукает вас, красавцев.

- Не... Я дверь закрываю. Чё она застукает-то? Тут балкон общий с соседним номером. Там старички живут, я с ними в карты играю. Ийка туда может пройти, балкон-то один на два номера.

- Проверит.

- Да чё ты... Она мне жена? Да и не допрёт такое до нее. Чё нагнетаешь-то?

- За вас беспокоюсь, - с деланным сочувствием проговорил Андрей. - И скандалов не охооота. Будет тут орать.

- Да не будет никаких скандалов, - хохотнул сосед. - Тонька, конечно, бой-баба, но я предусмотрительный. Да она такого даже и представить не может. 

- Завидую, как люди могут в жизни устроиться, - подвёл итог Андрей.

- Учись, студент! - с довольным видом заявил сосед. - Но ты, я вижу, тоже не промах. Не снял здесь ещё никого? Тут такие телки есть...

- А ты ещё и на других телок посматриваешь? - с сарказмом заметил Андрей. - Могуч, могуч.

Сосед, как обычно, хохотнул.

- Не... Мне и Ийки хватает. А Тоньку я сюда не звал. 

- Ну ладно... - Андрей начал раздеваться. - На боковую пора. Спасибо, как говорится, за спецкурс.

- Так мы договорились, значит? - ещё раз уточнил сосед.

- Ну я сказал же. Все так и будет, - бросил ему Андрей.

На следующий день Андрей нашел Ксюшу. Где та живет - он знал, Ксюша же ему сразу сказала, во время того разговора, когда они познакомились.

По ее реакции Князев понял, что Ксюша пока никого здесь себе не нашла. Они неплохо провели время днём, были вместе на пляже, гуляли после обеда, к себе она не звала, но Андрей и не рвался, надо было соблюсти некий ритуал ухаживания. Князев знал, что такие, как Ксюша, долго мурыжить не имеют обыкновения. Но и не так, чтобы сходу, так тоже было не принято. 

И он "ухаживал". Развлекал девушку, как мог.

Вечером был приглашен "на ужин при свечах". Андрей и не сомневался, что Ксюша не станет тянуть. 

Ксюша действительно устроила "романтик" с бутылкой вина и горящей свечой. Свеча была одна, в качестве подсвечника Ксюшка использовала чашку, но смотрелось неплохо. Андрей раздобыл в магазине, который был недалеко от санатория, пирожные, принес хороших конфет, которые предусмотрительно взял с собой из дома. У Ксюши была какая-то закуска, в общем, поздний ужин состоялся. Они танцевали, само собой, плеер Андрей не забыл, а звук, льющийся из крохотных динамиков, был очень чистый.

Вечер удался на славу. Соседки не было, и судя по спокойному поведению Ксюши, она и не должна была появиться.

"Все куда-то уходят, чтобы прийти в другое место и там уже оторваться", - подумал Андрей. 

Они танцевали, но очень скоро принялись целоваться. И "романтик", в чем Андрей и не сомневался, состоялся полностью.

Утром, когда он собирался, Ксюша сказала то, что для Князева давно уже стало обычным: что он лучший, правда, правда, такой нежный и чуткий. И вообще, всё ей понравилось: "Андрей, ты просто супер!" 

Он, конечно, тоже наговорил Ксюне массу комплиментов.

"И разве это не лучше всего?" - думал он. Нормальные, чистые отношения. Не без романтики. И без постыдного послевкусия. Оба довольны.

Теперь он был обеспечен близкими отношениями на всё время пребывания здесь. Андрей, конечно, знал, откуда Ксюша приехала, из какого города, и это было совсем неблизко от города, где жил он сам. Даже немного жаль. Если бы Ксюша жила там же, где и он, можно было продолжить и дома. 

Но и здесь тоже - вполне нормально.

Конечно, он вспоминал ту девушку, Ию. Ксюха чище ее, и намного, такая, как Ксюшка, не стала бы таскаться за старым козлом из-за денег. Ксюша была абсолютно из его круга, она очень похожа на всех тех девушек, с которыми встречался и он сам, и его друзья, девушек, которые составляли и часть их компании. И которые не нравились его матери. Были все эти девушки симпатичные, каждая по-своему, к чему-то стремились и не обладали лишними комплексами. Отношения выстраивались не на один день, продолжались определенное время. У кого-то заканчивались свадьбой, последние годы это не было редкостью, его друзья взрослели и всё чаще обзаводились семьями.

Да, девушки их круга были, конечно, внешне разные, их характеры тоже отличались. Но было у всех них и что-то неуловимо похожее, которое Андрей, если бы его спросили о том кто это - девушки "их круга", - мог охарактеризовать так: современные классные девчонки. Не зануды, не дуры, не трясущиеся над своей невинностью. Веселые, модные, желающие хорошей жизни. И не шалавы, как считала его мать. Шалава ведь сегодня с одним, завтра с другим. А здесь такого не было. В отношения вступали легко, как и парни, но хотели их продолжения, тоже как и его друзья-приятели, как и он сам. Впрочем, его друзья, в отличие от него самого, имели склонность к более длительным связям. Вот этого у самого Андрея не было, самые длительные отношения у него были с двумя-тремя девушками, но и с ними, Андрей знал, любовь была не на года, и уж тем более не дошло бы до свадьбы. 

А в остальном он был такой же, как все. "Легко ли быть молодым?" Какой-то наивный вопрос, поставленный в глуповатом фильме. 

Кому как, а что до "их круга"... Пробиваться по жизни было не то, чтобы трудно, но вполне нормально. А просто "быть" - это уж и вовсе. Все они понимали эту жизнь, все могли достать многое, хоть из прикида, хоть из техники, хоть хороший хавчик, да и другое. Они уже умели зарабатывать, и девушки "их круга" - тоже. Все они устраивались на нормальные места, и нередко - вполне самостоятельно. Или по знакомству, но чаще уже благодаря собственным связям, а не родительским. И больших проблем у них не было, ни у кого. Они были уже не просто молодняком, а молодыми и вполне самостоятельными взрослыми, даже если кто-то всё ещё учился.

Именно такими они и были. Такими были и девушки их круга. В теме - в теме жизни. Нормальные.

Такой была и Ксюша.

Другие, мудаки и хлюпики, или придурки, имеющие проблемы с законом из-за чего бы там ни было, все, не соображающие что к чему в этой жизни, чокнутые или полу-чокнутые, с нездоровой зацикленностью на чем-либо, а из девушек - закомплексованные, синие чулки, и, наоборот, откровенные потаскушки, и прочие варианты "странностей", а также просто тупые, хоть какого пола, все эти "не норм" - в их круг не входили и быть там не могли. "Круг" этот, конечно, был условный и не ограничивался их компанией. Но с людьми этого, хотя условного, но на самом деле вполне определенного круга, Андрею было легко и просто поддерживать отношения.

Вот Ия - она была не их круга, точно. Хотя это не отменяло ее просто бешеной притягательности.

Была б она, по его представлениям, нормальной, она не влипла бы в такую дрянь. Почему она стала такой, кто знает. Причин много.

С Ксюшей у них уже продолжалось три дня, все это время он вечерами встречался с ней, то есть встречался он с ней и днем, но вечерами зависал у нее. Андрей не знал, какие доводы находила Ксюша, но соседка подряд три ночи не была в комнате.

"Тоже с кем-нибудь, наверно", - думал он. 

Связь с Ксюшей была очень нежной, ей хотелось именно так, а он всегда чувствовал своих девушек. Ему было хорошо с ней, но все же и эта Ия не уходила из его мыслей. Андрей понимал, что быть с ней ему не светит, тем более, он обещал не мешать, но понимал и то, что хочет этого, очень сильно. Ему не встречалась такая. Какая бы она ни была идиотка или чокнутая, но цепляющая. Очень. Не зря же тогда, когда он не знал о ней ещё ничего, думал, что может и женился бы на такой.

А сейчас просто хотел её. Разве он, Князь, мог пройти мимо столь редкой девушки? Редкой, конечно, не из-за ее испорченности, а из-за внешности. И в конце концов, он мог как-то и попытаться, ведь так? Он никому не обещал, что не попытается. Обещал только уходить, когда им там надо, - так он и уходил. И большего он никому не обязан.

Но как ее раздобыть? Этого он пока не мог представить. Напрямую предложить? Денег тоже дать или чего ей там надо?

Князев интуитивно чувствовал, что пошлет она его. Смотрела она с самого начала на него недобро. Потом, когда всё выяснилось, избегала. Но не похоже, чтобы хоть в какой-то степени заинтересовалась.

А собственно, почему? Так боялась потерять кормушку в лице этого Антона - старого козла? Так он мог дать ей тоже очень многое. 

Но если предложить прямо, ведь могла и послать. Такое вполне возможно. Тут надо что-то придумать... Что-то особое.

Что именно, он пока не знал. И продолжал думать о ней. И это становилось уже немного навязчивым.

На следующий день Ксюша встретила его с каким-то странным видом:

- Мама телеграмму прислала, просила позвонить домой. Я волнуюсь, вдруг случилось что-то?

Андрей, как мог, утешил ее, сказал, что если бы что-то действительно случилось, мама в этой телеграмме и сообщила бы. А раз этого нет, то скорее всего, поговорить хочет, если Ксюша давно домой не звонила.

После таких его рассуждений Ксюша немного успокоилась и сказала, что, и правда, позвонила-то она только один раз, сразу после того, как устроилась, да вроде и не о чем было говорить, а потом она и вовсе забыла. И это Андрей виноват. Говоря это, Ксюша улыбнулась. 

Андрей своей "вины" в такой забывчивости Ксюши не отрицал, просил лишь не казнить, а миловать. И был немедленно помилован в форме нежного поцелуя.

Впрочем, вечером, когда Ксюша позвонила домой, она вышла из телефонной кабинки довольно грустная. Конечно, Андрей тут же поинтересовался, что сказала мама.

Оказалось, беда. Не полноценная, конечно, а то, что мамуле вздумалось приехать к доченьке, для чего она взяла на работе отгулы.

- В общем, даже не сказала, насколько, - грустно говорила Ксюша. - Сказала только, что у нее какая-то знакомая здесь, в администрации, и что ей дадут раскладушку, и она сможет ночевать прямо у меня в комнате. А соседке везёт коробку шоколадных конфет, чтобы та тоже не была в претензии. И радостная такая - как всё хорошо-то у нее получилось! Вот это номер, да, Андрей? Только мы встречаться стали, и она! Мне это надо вообще?

Андрей предположил, что мама, может, не будет против их "дневных" встреч, желая хоть немного утешить Ксюшу.

- Ага, - грустно сказала Ксюня. - Сейчас, двадцать раз. Ещё и вынюхивать начнет, не встречаюсь ли я здесь с кем. Она ж спит и видит, чтобы я за сыночка ее подруги вышла замуж. Да я ему не сдалась, а он мне - и тем более, дрыщ очкастый. Зато уже закончил с красным дипломом институт и на комбинате прекрасно устроился, папаша его и пристроил. "За ним, как за каменной стеной будешь". Будешь за таким! Он, наверно, и с женщинами-то никогда не был. А моя маман с этой ее подругой во мне уверены, что я прям ни разу и ни с кем, иначе что этот идиот, что его мамаша блажить начнут, выйти я за такого бесценного кадра не девочкой.

- Почему ты-то ему не сдалась? - поинтересовался Андрей. По его мнению, ладненькая Ксюшка не могла не нравиться, тем более какому-то "дрыщу очкастому".

- Да послала я его как-то, прям конкретно послала. Лез с поцелуями. Фу, - Ксюшка скривилась. - С тех пор он меня боится. Но мамаше своей, наверно, не доложил, вот та и говорит, мол, "невеста нашему Славочке". И чуть ли не свадьбу уже собираются готовить, а то Славочке же жена нужна, он там, наверно, все руки уже стёр.

Андрей фыркнул, хотя не осудил Ксюшку. От дрыщавых очкариков, которым девушки отказывали, ждать чего-то другого было невозможно.

Мамуля Ксюши действительно явила свою персону на следующий же день, и Ксюшка, улучив минутку, прибежала в условленное место, где Андрей ее ждал.

- Ага, на несколько дней приехала! На неделю! Ты прикинь? 

- Не получится встречаться? - поинтересовался Андрей.

- Не знаю... - горестно сказала Ксюша. - Пока нет. А потом... Как я тебя найду?

- Ксюш... Ты не беспокойся, я тебе почтового голубя отправлю, - ответил он, хотя и не представлял, в какой форме будет этот "почтовый голубь". - Да увидимся!

Ксюша торопливо его поцеловала и просила быть чаще на пляже, она ему даст знак, чтобы с пляжа вышел, так встретятся, и она расскажет последние новости.
С тем и распрощались.

Конечно, можно было продолжить и через неделю, когда маман Ксюни отчалит отсюда, хотя терять целую неделю было жалко. Впрочем, можно и подождать, подставлять Ксюшу ему не хотелось, как и ходить выискивать новые знакомства здесь.

После ужина, поскольку встретиться с Ксюшей было уже никак, гулять в гордом одиночестве тоже не хотелось. Андрей решил, что пока побудет в комнате, а потом уйдет в холл на каком-нибудь этаже, если к соседу явится эта Ия. Раз обещал. 

Правда, смотреть на рожу соседа тоже не больно-то хотелось, лучше наверно пойти и пока просто посидеть у озера, все же милее, чем лицезреть рыло крокодила.

Впрочем, не пришлось. Крокодила не оказалось в комнате, когда Андрей явился туда после ужина. Князев чертыхнулся, что не спросил ключ у "смотрительницы", спустился снова вниз. Ключа на вахте не было.

Интересно. Соседа нет, ключа тоже нет. И как это понимать, вышел, что ли, куда ненадолго, а комнату запер? Поднимаясь вновь, Андрей заглядывал во всё холлы, но соседа там не обнаружил. Дверь по-прежнему была закрыта. Там они, что ли? Постучал, и довольно требовательно. Вообще-то Ия эта вроде бы приходила к борову намного позже, почти ночью. Хотя черт их знает, все эти вечера Андрей и сам пропадал у Ксюши, даже и ночевал там.
Тишина. Никто на его стук не реагировал. Нет там никого?

Постучал ещё, и не дождавшись ответа, зачем-то брякнул в дверь соседней комнаты. Может, знают что-то? 

Оказалось, что чертов баран там, играл с соседями в картишки, а ключ не отнес на вахту, видите ли, потому что не ждал Андрея, тот же и вовсе не приходил после ужина уже несколько дней. 

Андрей открыл комнату, переоделся. Впрочем, неплохо, что они там в картишки играют, видеть соседа не было ни малейшего желания, а теперь можно хотя бы побыть здесь, а не шляться по территории.

Настроения не было, из-за Ксюши, конечно, из-за всей этой дурацкой ситуации. Даже музыку слушать не хотелось. Просто так валяться на кровати тоже было скучно, Андрей поднялся. Ну, и что теперь ему делать? Он вышел на балкон, там почему-то были оба стула, стояли стулья как-то странно - развернуты спинками не к комнате, а к внешнему ограждению балкона. Андрей не стал разворачивать стул, сел на него верхом, облокотился на спинку, и стал задумчиво смотреть вдаль. Скукотища. Из соседней комнаты слышалась музыка, смех и переговоры игроков, какие-то карточные термины, которыми те обменивались. От делать нечего Андрей стал прислушиваться. Во что они там играют?

Вскоре стало понятно, что проиграл один из старичков. Музыку выключили.

- Ну, давай, делись историей! - голос соседа. 
На слух Андрей не жаловался, стопроцентный, так что слышно было, хотя и издали, но все же довольно неплохо.

Андрей старался не шевелиться, интересно, что за историями они там "делятся"?

Вскоре и узнал - какими. Понятно, приключения "по бабам". И божьи одуванчики - туда же, ну кто бы подумал. Оказывается, старички были преподами в каком-то институте. Проигравший старичок поведал историю, как он склонял одну нерадивую студентку, которая никак не могла сдать экзамен. История была и скабрезная, и интересная, Андрей только поражался наглости рассказчика. Не боялся, что девица донести на него могла?

- Конечно, - это голос второго старичка, - специально ты ей и не ставил "трояк".

- Не ставил, чтобы вставить! - всхохотнул боров, и Андрея покорежило от высказывания.

- Так потом она так и сдавала тебе? - уточнил другой старичок.

- Конечно, - весело согласился рассказчик.

- И это, случайно, не ..... - второй старичок назвал фамилию студентки и добавил. - На редкость туповатая особа.

- Она, - согласился рассказчик. - Жалко, что больше не читаю у них.

- Зато я читаю, - заметил второй старичок. - В следующем году буду продолжать читать на их потоке, а там и зачёт, и экзамен. Контрольную я у нее принял, наверно, помог ей кто-то. Но зачёт... Так передашь ее мне?

- А что? - заметил рассказчик. - Жалко, что ли, для друга? Я себе новую наметил. А эта... да без проблем, поломалась сначала, для вида, ну, я рассказывал.

- Ну да, - снова сказал другой старичок.

- Молодцы вы, - голос соседа. - Мне б так!

- Так у тебя, Антоша, и так, вон какая королева, - голос того, кто "делился историей". - Одно удовольствие смотреть, как раздевается только.

Андрей превратился в камень.

- Да... - это другой старичок. - Прекрасная леди, с нашими тупыми студентками не сравнить. Лебедь! Я бы за такую хорошо заплатил, Антоша, ты нас только раззадориваешь. 

- Да не согласится она, - голос крокодила. - Да и не буду я делиться, дурак я, что ли? Она со мной только. Посмотрели на нее без ничего - и довольно с вас, всё по уговору.

- А сегодня? Придет она к тебе? Можно глянуть?

- А черт ее знает. Ну, если придет, дам знать. Но деньги вперёд, вы знаете.

- Так же?

- Так же, так же!

Андрей не чувствовал мышц. Что это он только что услышал?! Он не верил собственным ушам, тут ещё и театр устраивают?

И тут же понял, почему стулья, стоящие на балконе, были развернуты в сторону комнаты. А она знает?! Вот же извращенцы!

В соседней комнате вновь включили музыку и начали играть. Андрей не слушал уже, что там происходит, из состояния камня он не мог выйти, так и сидел, как приклеенный, и только думал с омерзением о том, что только что подслушал.

Очнулся, когда музыку снова выключили, на этот раз проиграл его сосед, рассказывал историю о какой-то бабе, ещё когда он был женат. Старички хихикали.

Зайти бы в их комнату и просто хари им всем начистить - это первое, что пришло Князеву в голову. И было бы неплохо, правда, потом выперли бы его из санатория. Но хоть удовольствие получил бы.

И Андрей мало что ни собрался это и сделать, но тут же ему пришел план, куда как лучший. Он так и сидел на балконе, стараясь двигаться только в то время, когда они играли очередную "партейку" и включали музыку. 

Через какое-то время сосед объявил "баста, пора идти, а то вдруг всё-таки придет она". Андрей взглянул на часы, было почти половина десятого. Он тихо встал со стула, прислушиваясь. Не пойдет ли сосед через балкон? Сосед и старички договаривались о том, что если "леди" придет, то "Антоша", как всегда, выйдет на балкон "размяться". Это был, как понял Андрей, условный знак. Пока они там посмеивались, он насколько мог тихо поднялся со стула и вернулся в комнату 

Сосед явился вскоре, и через дверь. Андрей сделал вид, что крепко спит.

Сосед не стал его "будить". Андрей отвернулся к стене, все ещё делая вид, что спит. 

Тактика его действий зависела от того, придет ли "леди". В любом случае, нужна определенная выдержка, и немалая, но и результат мог быть совсем неплохим. Если результата не будет... Ну что же, по крайней мере, их договор будет отменён, и свободы действий этой несладкой парочке более тоже не будет. И это как минимум.

Сосед то умывался, фыркая, как лошадь, то судя по звукам, сидел на кровати. До этого, впрочем, он выходил на балкон и орудовал около окна. 

Но молчал, когда зашёл в комнату, не беспокоил Андрея, не говорил, что пора освобождать комнату. Наверно, и правда, не был уверен, что она придет. Может, и не всё там ладно, если она не бегает сюда каждый день. Хотя...

Долго ничего не происходило, Андрею уже наскучило изображать уснувшего, похоже, их поганое шоу сегодня не состоится за отсутствием главного действующего лица. Он сделал вид, что проснулся и посмотрел на часы. Уже десять, даже пара минут одиннадцатого. 

Андрей сел на кровати, потянулся и поинтересовался у соседа, надо ли ему сегодня сваливать.

Сосед угрюмо высказал, что не помешало бы. Андрей кивнул, долго умывался, не менее долго вытирал лицо, тянул время. Ничего не происходило.

- Пойду телек посмотрю, - проинформировал он соседа.

Тот что-то буркнул. Наверно, не в настроении из-за того, что зазноба не соизволила явиться. 

- Так не придет она? - язвительно поинтересовался Андрей. - Прошла любовь, завяли чьи-то помидоры? 

- Не прошла и не завяли, - буркнул сосед. - Чему радуешься? Послали тебя? Я здесь при чем? 

- Так и ваша мадам вас послала, - резюмировал Князев.

- Если не придет сегодня, завтра, точно, прискачет.

- Точно?

- А тебе-то? Она сегодня говорила, что, может, спать пораньше ляжет. А завтра утром тогда точно придет. Так что не ехидствуй. Моя - не твоя, она другая, понял?

- Да понял я, - примирительно сказал Андрей.

- Вот, - уже более спокойно заметил сосед. - Так что, поссорился, что ли, со своей-то?

Андрей неопределенно хмыкнул и вышел.

На их этаже не было холла, холлы были почему-то только на нечётных этажах, но отправляться смотреть телевизор он и не собирался. Рядом с их комнатой, несколько наискосок и с другой стороны коридора, напротив лестничного проема, была ниша, и там стоял какой-то цветок в большой кадушке. Наверно, света для этого цветка хватало из  большого окна, которое было внизу, где лестничная площадка, комната, где жил Андрей как раз была ближайшей к центральной лестнице. 

Вот в этой нише и расположился Андрей, чуть сдвинув большую кадку с цветком и разместившись за ним. Он был в темной футболке, так что при очень приглушённом освещении, которое сейчас в коридоре, его не должно быть видно. Время - одиннадцатый час, по коридору почти никто не ходил. 

Нимфа не являлась, и по всей видимости, уже и не придет. Но Андрея интересовала не только она. Он ждал, наблюдая за соседней дверью.

Прошло ещё не так мало времени, наверно, около получаса, но его терпение оказалось небесполезным. 

Дверь соседей открылась, и один старичок с полотенцем на плече вышел оттуда. Наверно, поняли, что ждать дольше нет смысла.

И хорошо, что не оба сразу куда-то отправились. Проследив за ушедшим старичком, Андрей вышел из своего укрытия и приблизился к этой комнате . Не лег же спать второй старикан? Хотя большого значения это не имело, проснется.

Он тихо приоткрыл дверь и увидел, что второй старичок... ах, как это мило! - пританцовывает под негромную музыку. 

Отлично. Сейчас он затанцует ещё лучше.

Андрей бесшумно зашёл, быстро закрыл дверь на замок, не менее быстро прошел по комнате, закрыл на задвижку балконную дверь и уже после этого в момент оказался около старичка, который пытался что-то сказать. Он схватил старичка и прижал рукой к стене, так, чтобы предплечье давило на горло. Прием старый и эффективный. Старичок пучил глаза и хватал воздух ртом. Андрей немного ослабил нажим.

- Говори быстро, что там видели! - и снова надавил ему на горло - и ослабил жим.

- Где? - полузадушенно спросил старичок, с обалдением глядя на Андрея. 

- В той комнате, где я живу. Что видели с той девкой, которая ходит к моему соседу? Весь процесс полностью, как они там трахаются? Быстро!

- Нет! - так же глядя, как на удава (собственно, он им сейчас и был) на Андрея. - Нет. Мы же только...

- Что только?! - Андрей снова слегка надавил. - Задушу, сука. Быстро говори!

- Только немного! - снова задавлено сказал старичок.

Андрей отпустил его.

- Что именно? Она знает? Ну?! Придушу, сука, быстро!

- Только когда она раздевается... Мы бы хотели больше, но потом он шторы плотно закрывает...

- Рассказывай, иначе... Задушу. А твой дружок явится - и его прикончу, и хрен кто докажет, что это я. Я не шучу. Рассказывай всё!

Было видно, что старичок напуган, причем до такой степени, что явно потерял способность хоть как-то здраво соображать. Андрей уже не давил ему на горло, но удерживал у стены, а свою руку - в приподнятом состоянии, угрожающе.

- Что рассказывать, - сипло сказал старичок. - Мы на балконе. Он делает так жалюзи, приоткрывает слегка, чтобы было видно. Балкон закрывает, чтобы не слышно нас, и мы еще и не должны просто ни звука, понимаете. Такое условие. И свет, он включает только настольную лампу, ну и ставит ее так, чтобы она на них светила, чтобы было видно хорошо.

- Бл...ские извращенцы!

- Молодой человек, мы пожилые люди, не извращенцы. На это так приятно посмотреть... Что тут плохого? Он предложил сам. Мы играли в карты, просто на небольшой денежный интерес, и он сам заговорил об этом. Сначала о ней, какая она прекрасная любовница. И стал нас подзадоривать. Ну, мы не могли не спросить, нельзя ли и нам. Мы бы неплохо заплатили, мы бы тоже хотели с ней... Но он сказал, что это нельзя. А посмотреть можно, но не все, конечно. Но хотя бы это, когда она все с себя снимает.

- Тоже за деньги?

- Ну конечно, молодой человек, конечно же за деньги.

- И сколько?

Старичок назвал сумму. Сумма была не слабая для такого развлечения.

- С рыла? - уточнил Князев.

- Ну конечно, молодой человек. Но позвольте вас все же поправить. С лица. Или с каждого, если угодно.

- Если участвуете в таком, то получается - с рыла, - отрезал Князев. - И сколько раз вы так развлекались?

- Вот совсем немного. Он же только вот недавно предложил.

- Сколько? - зло спросил Андрей.

- Раза два... Или... Нет, всего два. Но должен быть третий, заплатили уже за третий.

- Значит, выложили уже по две сотни каждый, - полуутвердительно сказал Андрей.

- Получается так.

- Богатенькие старые буратинки?

- Молодой человек, у меня вышла уже не одна монография, а у моего друга...

- Ладно, мне наплевать, - прервал его Андрей. - Богатенькие извращенцы пид*расы профессора.

- Молодой человек, почему же пид*расы? Мы, простите, закон не нарушаем, интересуемся только женщинами. А что до извращенцев... То таким бы многие увлеклись, предложи им. Вот вы бы отказались?

- Да, мне такое наср*ть не надо, на чужие потрахушки смотреть.

- Ой ли, молодой человек, ой ли. Вы просто никогда не пробовали. А вот вы попробуйте - и посмотрите, так ли это плохо. А потом он нам всё и не показывал, в жалюзи так и оставались щелочки, но он шторы закрывал. И лампу выключал. В общем, не видно особо, так, тени...

- Уроды.

- Вот я так не считаю, молодой человек.

- Да плевать мне, что ты там считаешь. Давно увлекаетесь таким?

- Да первый раз, кто бы нам такую картинку показал. Если стриптиз, специальный, это, может, и покрасивее, но не так заводит. Даже фильмы...

- Фильмы?

- Ой, молодой человек, только не говорите, что не видели таких.

- Ладно, пофиг, - отрезал Князев. - Она знает?

- Девушка?

- А кто? Лягушка?

- Мне все же кажется, что нет, потому что...

- Ясно, потому что должна вести себя естественно, - и Андрей выскочил из комнаты.

Рывком открыл дверь в свою комнату. Сосед не спал, уныло сидел на своей кровати.

Балкон был закрыт. Князев быстро подошёл к окну, удостоверился, что жалюзи немного приоткрыты - именно так, что сквозь них можно было бы наблюдать с балкона за происходящим в комнате, оставаясь незамеченными. Магнитофон соседа был включен, там зудела какая-то музычка. Работал вентилятор. Была включена только настольная лампа, развернутая определенным образом, вроде как для чтения. Около соседа действительно валялась книга, понятно, что для видимости.

В общем, все готово для представления. Актриса только не явилась. 

Князев резко подошёл к соседу, который с удивлением смотрел на его перемещения, схватил того за грудки, рванул на себя, потом резко швырнул обратно на кровать, тот даже завалился.

- А теперь, сука, скажи, она знает?

- Ты охренел?! - взревел сосед. - Если тебе твоя давалка не дала, ты на людей бросаться будешь?! Да я урою щас тебя!

Он, и правда, рванул к Андрею. Одно движение - и сосед корячился на полу.

Андрей присел на корточки рядом, и пока тот вдыхал, как рыба, воздух, сказал, зло, отчетливо:

- Это я тебя сейчас урою. Хочешь добавки? Дай мне знак, скотина, иначе вломлю без заказа.

Сосед замычал, дергая головой и показывая, что добавки не желает.

- Так-то, - уже спокойно сказал Андрей. - А теперь поднимай свою задницу с пола, садись. Говорить будем.

Сосед, кое-как придя в себя, сел на кровать и молча смотрел на Андрея.

- Она не знает, что ты тут ее продаешь. Без ее согласия, верно? Не знает.

- Ты... Вы о чем? Я ничего такого не знаю.

- Вломить?

- Нет, спасибо.

- Хорошо. Я люблю вежливость. Будешь врать - вломлю. Понял? Дай мне знак, крошка.

Сосед угрюмо кивнул.

- Итак. Что мы имеем? Совращенную девушку. И это ты сделал, скот.

- Вы обещали... Вы же клялись, что между нами только.

- Я не отказываюсь от своих слов. Но я не обещал держать в тайне то, что ты ее показываешь за деньги двум полудурковатым старичкам из комнаты рядом. Ну, свои причиндалы ты можешь показывать по договоренности всем желающим, мне это без разницы. Но ты показываешь, как она тут раздевается или ты ее раздеваешь. Прямо как в зоопарке, да? Только она не в курсе, что ты и ее имеешь, и имеешь ещё и деньги за это. Я знаю, сколько, - Андрей назвал сумму. - А ты, сука, ты ее не забыл спросить? А может, она все-таки против, а?

- Если ее спросить, то ничего не будет.

- Вломлю ведь, - пообещал Князев.

- Я не говорю неправду, вы же сами сказали.

- Ну, допустим, - немного спокойнее сказал Андрей. - Но меня это не устраивает.

Сосед с изумлением посмотрел на него.

- А ты... Вы тоже хотите? Посмотреть, как она раздевается?

- Не зли меня, - снова с угрозой произнес Князев.

- Что тогда?

- А ты не догадываешься?

- Комнату освободить для вас и вашей девушки?

- Тупой, однако. Нет, не комнату.

- А что? - он, и правда, не понимал.

- Ее хочу.

- Кого? - с изумлением.

- Ты дебил? Ию твою хочу, время с ней провести.

- Ию?!

- Дошло наконец?

- А как я... Она со мной только!

- Завтра утром она должна прийти к тебе? После завтрака? Да или нет, быстро!

- Да... Иечка обещала завтра.

- Завтра утром ты мне предоставляешь комнату, и чтобы она сюда пришла. Пусть думает, что идет, как всегда, к тебе. И чтобы твоего носа тут не было. Ни с утра, ни после обеда. Остальное - мое дело.

- Да она не станет!

- Не станет - мое дело, я сказал. Нет - нет, я ее насильно трогать не буду.

- Неееет, - начинал приходить в себя сосед. - Я ее не отдам. Нет! Будешь бить? Давай, бей. И посмотрим, у кого еще проблемы будут. Но я ее тебе не отдам.

- А я тебя и не прошу её отдать.

- А что, как это по-другому назвать?

- Просто свали на время. Вот как раз завтра, когда она сюда приходит к тебе. Цена вопроса - договоримся. Сколько тебя устроит? Сотня, две? Это на один раз, я ее хочу попробовать, а потом она мне не нужна.

- Я не стану... нет! 

- Слушай сюда, скотина, - снова с нажимом стал говорить Князев. - Я тебя не спрашиваю, чего ты хочешь, чего нет. Я тебе плачу не за нее - а чтобы ты свою задницу всё это время отсюда подальше держал. И записку напишешь для нее. Что в город уехал, и приедешь часа в четыре. А я просто в комнате буду, я все же здесь имею право находиться, не так ли? Я здесь вроде как временно живу. 

- Она тебе не даст!

- Я сказал, не твоя проблема. Не даст - значит, не даст. Я же сказал, силой я не буду! Деньги просить обратно я не стану - в любом случае они твои, как бы ни было. Даже если она развернется - и уйдет. Значения не имеет. Для тебя главное - выполнить твою часть договора, а даст она мне или нет - это уже мое дело. И ее. Я уже сказал, никакого насилия не будет. Я - не ты, силой никого не беру. Только даром убеждения.

- Зачем тебе это? Я же тебе говорю, не даст она. Она только со мной хочет... это. И потом...

- Ну, и что там еще?

- Я не согласен. Ты обещал комнату нам освобождать, если я тебе расскажу кое-что. Я рассказал. Всё!

- Я тут узнал сегодня, что ты торгуешь ею, без ее согласия, и меня торкнуло. Такая девочка таскается за тобой. А ты внаглую торгуешь ею. Тебе не кажется, что это перебор?

- И теперь ты предлагаешь продать ее тебе? - почти крикнул сосед.

- Не ори, зря глотку рвать не надо. Не продать, а предоставить время. Время, которым она вольна распоряжаться, как захочет. То, что ты с ней делал когда-то... Этого... Такого я себе никогда не позволю. Только с ее согласия. Только.

- Я не стану такого делать.

- Станешь. Или она узнает о старичках, обещаю тебе.

- Это подло!

- Вот как?! А то, что ты их приглашаешь на балкончик - это ромашки? Но она узнает, и старички подтвердят.

- А им-то зачем?

- О, я умею быть убедительным. Применить силу - неплохая вещь по отношению к так называемым мужчинам. К женщинам - нет, но к представителям своего пола - легко!

- Они старенькие... Они даже слабее девушки.

- Не канает. Потому что они сделали то, что сделали. Устраивать стриптиз без уведомления стриптизерши - так себе развлечение, мразями надо быть, чтобы на такое зрелище соглашаться. Да и не стану я им делать плохо. Вот как тебе. Им стоит только показать кулачок, - Андрей показал свой кулачище, - и они становятся послушными, как овечки.

- Но ты обещал не рассказывать!

- Но не об этом! Об этом - я не обещал не рассказывать, ясно? И сверху - двести рэ. Тебе.

- Триста!

- Ты же сказал, что она, скорее всего не даст?

- Тебе нет. Она со мной только.

- Ну, и за что тогда триста? За то, что поговорю с ней, и она уйдет? Не надо быть таким жадным. Я кое о чем у нее спрошу. И если мне будет отказано, я ее не задержу нисколько. И замок закрывать не буду, пока мы тут говорим. Всё будет только с ее согласия.

- Да она не согласится!

- Значит, и не будет ничего. Захочет уйти - уйдет. 

- Зачем тебе это? Всё равно не выйдет ничего. Я же говорю, она не будет! Я, что, ее не знаю?

- Возможно. Возможно, я буду не убедителен. Но я попробую. Если мне не удастся ее уговорить, она уйдет. А зачем мне это? Вдруг удастся.

- Заплатить ей хочешь? Она не возьмёт!

- Не твое дело, как я попытаюсь ее уговорить. Понял? Я уже всё сказал. Не захочет - скатертью дорожка. Но я хотя бы попробовал.

- Не захочет.

- Твое счастье. И я мешать не буду, как и все дни.

 - Но она не узнает про старичков?

- Я же сказал уже! Про старичков она узнает, только если ты упрешься рогом и не захочешь свалить. И если предупредишь ее, и она не придет. Не придет завтра сюда - я ей всё выложу, что вы тут творите. Даже не пытайся меня обмануть. Обломаю тебе всю малину так, как в жизни у тебя не было. Ещё и наваляю за обман. Я всё сказал.

Рано утром Князев передал деньги соседу и еще раз сказал, чтобы не вздумал предупреждать Ию. Еще раз пояснил, что будет в этом случае.

Крокодил угрюмо пообещал сделать так, как договорились, деньги взял и записку для Ии написал.

- И чтобы она тебя нигде видеть не могла, ясно? На завтрак не вздумай являться, как-нибудь перетопчешься, понял?

Сосед помолчал. Потом сказал угрюмо:

- Ну хорошо.

- Где ты будешь ошиваться все это время? - поинтересовался Князев.

- У Тоньки.

- Ия не заявится туда?

- Нет.

- И эта Тонька... Она может брякнуть Ие на завтраке, что ты у нее. Надо в другом месте.

- И где? Тонька не скажет, она ест в другом зале, да они особо и не общаются. С чего она побежит искать Ию и что-то ей докладывать?

- Смотри, если что сорвется, и она не явится сюда после завтрака, тогда свалишь вечером, после ужина, и на всю ночь, понял? Иначе... Ты знаешь.

- Тонька не скажет ей.

- Ты все понял, я повторять не буду. На завтрак не являйся. Тебе и вообще полезно немного поголодать. На процедурах тебя тоже не должно быть. Ты уехал, не забывай.

Боров угрюмо кивнул.

- А я вот не собираюсь ещё и без обеда оставаться, - сказал он через минуту.

- Я не просил.

- Ты сказал в записке написать, что меня не будет до четырех. И на завтрак не являйся. Ещё я и обедать не должен!

- Обедай, мне до этого нет дела.

- Скажу, что раньше приехал, - пробурчал боров. - Если что. Но у тебя все равно с ней не выйдет ничего.

Андрей не стал ничего говорить.
 Сосед аккуратно сложил сухое полотенце, положил его в пакет. Туда же ушли две упаковки, наверно, с печеньем и чем-то ещё, отложил в небольшой целлофановый пакет из пачки дефицитные пакетики с чаем, индийским, а не каким-нибудь. Достал из тумбочки, отрезал полпалки сырокопченой колбаски, тоже упаковал. Добавил яблок и огурчиков. Кипятильник. Ещё и шоколадка.

Запасливый. И хозяйственный, черт побери! И голодать явно не собирался. Ну и отлично, значит, не явится утром в столовую, как ему и было велено.

Наконец, сосед отчалил, было начало восьмого. Не должна Ия его увидеть. Если увидит, то спросит у него что-нибудь, и тогда точно не придет.

Нет, не должно такого быть. Хотя сосед мог бы смыться и пораньше, Андрей не ожидал, что тот будет так основательно собираться.

Сам Князев пришел на завтрак заранее. Было открыто, никто ему не препятствовал, хотя за столами не было ещё ни одного человека.

На столах стояли чайники, в хлебницах лежали нарезанные хлеб и батон; в одной тарелке, но порционно - брусочки масла. Отдельно - сырная нарезка, из расчета по два ломтика на человека.

Официанток не было, наверно, загружали на свои каталки тарелки с основным и дополнительным блюдом, кашей и омлетом, что бывало чаще всего.

Андрей налил в стакан горячущий чай, взял батон и сделал бутерброд. Съел и запил обжигающим чаем, который не успел остыть, пока он намазывал масло и накладывал сверху сыр. На всё у него ушло минуты две.

Официантки пока не развозили каталки с тарелками, хотя он подождал ещё с полминуты. Больше он ждать не стал.

Оставив недопитый чай, который всё ещё был слишком горяч, чтобы поглотить его полностью, Андрей встал из-за стола. Пока выходил, навстречу ему никто не попался. И лишь покинув здание, где располагалась столовая, и выйдя на воздух, он увидел людей, только шедших сюда.

Расположился на скамейке, сбоку, в тени, и принялся наблюдать.

Поток шедших на завтрак густел. Он смотрел внимательно. Соседа не было, и его Тоню он тоже не увидел. Наконец, заметил ее - нимфу. Она зашла одной из последних, следом тянулись несколько человек, и вроде - всё.

Если кто и будет, то совсем уже проспавшие. Андрей взглянул на часы - шесть минут от начала завтрака. Сосед выполнил обещанное, на завтрак не явился. Чаевничает, наверно, там со своей Тоней. Это хорошо.

Это он думал, уже удаляясь от здания клуба-столовой, шел быстро.

В комнате проверил, закрыт ли балкон, приоткрыл пошире форточку. Вполне достаточно для утра, не душно. И прилег на кровать поверх покрывала, принялся ждать.
 Ждать пришлось некоторое время. Услышал один тихий стук, и она сразу зашла. И сразу увидела его, его кровать стояла напротив входа.

- А он записку оставил, - глядя на нее равнодушно, начал Князев. - Там, на кровати его, сказал, что для вас. Я его спросил, сваливать мне или нет, он сказал, что нет... не знаю, что там у него, дела, что ль, какие. Ну, я и остался, раз такое дело.

Ия не проходила.

- А что там у него?

- Не знаю... - Князев зевнул и отвернулся к стене. - Мне пофиг, он там что-то написал, сами читайте.

Ия посмотрела на него, Князев делал вид, что засыпает. Прошла, взяла, записку, прочитала и собралась уходить. Князев прислушивался к ее шагам и тут же оказался на ее пути.

- Может, поболтаем?

- Пустите.

- А мне есть, что тебе сказать.

- Мне идти надо, пустите.

- Куда? Ты же пришла, чтобы тут время провести? Никуда тебе не надо. И мне никуда не надо.

Она зло смотрела на него.

"Ну, давай, оттолкни, ударь", - подумал Князев.

Но она ничего не пыталась сделать.

- Мне есть, что тебе сказать. И если не захочешь выслушать, тебе же хуже. 

- Что еще?

- А ты сядь и послушай.

Князев сделал жест в сторону кровати соседа. 

- Ты сядь там, тебе там привычней. А я сяду на свою кровать. Я тебе ничего не сделаю, хочу, чтобы ты просто меня послушала.

Он стоял у нее на дороге и не собирался отходить, она это понимала.

- Тогда ты сначала сядь.

- Как прикажете, синьорина, только дверь закрою поплотнее. Не на замок, не беспокойтесь. Но разговор такой... Не надо, чтобы его кто-то услышал, а вы дверь неплотно прикрыли. Мало ли, вдруг кто уши начнет греть. Это совсем не в ваших интересах, сейчас всё узнаете, разговор не будет длинным.

Он прошел к двери, выглянул, удостоверился, что уши греть никто ещё не начал, плотно прикрыл дверь, прошел в комнату, сел на свою кровать, но был готов моментально вскочить, если она надумает бежать. Но она не убегала, села на кровать соседа.

- Если нападешь на меня сейчас, будут проблемы.

- Я, милая синьорина, на вас нападать не собираюсь. Но кое-что скажу, - и замолчал.

- Что еще?

- Я знаю, чем ты тут с ним занимаешься.

- О, какая новость! 

- Не противно?

- И с чего это?

- Он старый козел. А ты... ты просто нимфа.

- Тебе-то какое дело?

- Не хочешь попробовать не со старым козлом, а с нормальным парнем? Для тебя это был бы неплохой опыт.

- Нет.

- А что ж так-то? Я девушкам нравлюсь. И в постели я уж всяко получше этого козла, могу дать тебе такое удовольствие, ты вряд ли такое испытывала. Сделаю так, что тебе будет лучше, чем мне. Можешь считать, что встретила мастера секса.

- Да пошел ты.

- Что же так грубо-то? Вам, девушка, только старые козлы нравятся? Он даже выглядит просто омерзительно. Тебя только такие заводят? Тогда у тебя проблемы. Хочешь всю жизнь искать таких, как он? Чтобы померзее? И удовольствие вот так получать? Только так? Тебя устраивает вот такая жизненная перспектива?

- Не твое дело.

- Не мое, ты права. Но жаль. Мне все-таки жаль, что будет так. Такая девушка - и будешь таскаться за мерзотными козлами, лишь бы они брали тебя, унижали своей мерзостью. И вот это в кайф. А ведь есть и другая жизнь, и я тебе могу ее показать. 

- Это всё?

- Нет.

- Меня не волнует твое мнение, ясно? Я ухожу, - она начала подниматься, Князев моментально подскочил.

- Я же сказал, это не всё, я еще не всё сказал! Сядь.

- Задолбал, - она села. - Чего тебе еще?

- Что мне ещё? Я скажу, что. Я хочу тебя, очень хочу, так сильно, что вот иду на такое. Я хочу с тобой хотя бы один раз. И если сама не захочешь ещё, то я мешать не буду. Делайте тут, что хотите, раз тебе такое нравится. Если скажешь, вообще уеду отсюда. Так что комната в вашем распоряжении, козел твой, если что, будет говорить, что я уехал на время и еще вернусь, на мое место никого не поселят, путевка оплачена, так что резвитесь здесь, сколько вам вздумается, хоть до полного износа.

- Это всё? - спокойно спросила она. - Мне все равно, уедешь ты или нет, я не собираюсь быть с тобой, не мечтай.

- А я все же еще помечтаю немного, с вашего позволения. Так вот. Если откажешься, я удерживать тебя не стану...

- Ну вот и прекрасно, - прервала она, - так я пошла.

- Пока еще нет, я еще не всё сказал. Буквально несколько минут, синьорина, и вы совершенно свободны. Я не буду препятствовать, обещаю, свободно сможешь уйти. Если захочешь.

- Ну, и что же еще? Побыстрее, пожалуйста, как-то уйти не терпится.

- А вот что. Если откажешься, то эта Тоня-Антонина...

Она моментально напряглась.

- Она будет в курсе, чем ты тут занимаешься с ее любовником. Гарантирую.

Лицо ее изменилось, пошло пятнами.

- А с чего это ты решил, что он ее любовник? - резко спросила она.

- Я не вчера родился, синьорина, и вижу, как они общаются. Мне уже не двенадцать лет, опыт, мягко говоря, обширный. И я сто процентов уверен, что они любовники. И вижу, что не знает она ничего про ваши с ним утехи здесь по вечерам и утрам. И даже не сомневайся - я просвещу ее по полной, и не без доказательств.

- Каких еще доказательств?!

- А я тут в первый день, помнишь, когда ты пришла сюда, когда я впервые понял, что ты - с ним, я же ушел, да? Это недавно было, ты не могла забыть. Он мне сказал, что к нему девушка пришла, ну и он просит меня оставить вас наедине, погулять полтора часа, - помнишь, мы ещё с ним на балконе разговаривали, а ты - вот тут сидела, точно так, как и теперь, на его кровати. Я ещё не мог поверить в то, что он мне сказал, что ты - с ним. Это был шок для меня, барышня. Ты ведь помнишь, что в тот день я шел за тобой, по лестнице поднимался, хотел познакомиться. Такая девушка... Ты меня сразила. Ещё там, у пляжа. Я видел. Ты сидела и читала книгу, и были желающие почитать эту книгу с тобой, - он улыбнулся. - Но все они были посланы. И я был послан, только чуть позже, здесь, на лестнице в корпусе.

- И что?

- Я просто напоминаю. 

Она ничего не говорила.

- Я решил, что попытаюсь. Такая девушка... Я думал только о тебе. А вечером... Я ведь думал, он твой папаша, я видел в тот вечер вас всех перед тем фильмом, вы стояли втроём перед сеансом возле клуба: ты, он и эта Тоня. Ну, и я решил, что ты тут с родителями. 

- Откуда ты узнал, как ее зовут?

- У него спросил. После того, как погулял "полтора часа". Ты уже ушла отсюда. Тоже сказал ему, что видел вас троих перед фильмом. И что ты, наверно, с матерью здесь, и не боится ли он, что мамаша просечет про вас. Он сказал, что это не твоя мамаша, а просто его знакомая. Ну, и ее имя он тогда тоже сказал.

- Выспрашивал, значит, про меня?

- Да, спросил это. И видел его потом с той женщиной, и понял, что эта Тоня не просто знакомая. А его любовница. Не волнует тебя, что ты не одна у него?

- Не твое собачье дело. И она ему не любовница.

- Ну да, рассказывай тут. А тем вечером, когда ты сюда в комнату явилась... Я тогда ещё думал, что он папаша твой. Ага, и доча пришла пожелать спокойной ночи папашке. Так я обрадовался тогда твоему появлению.

- Задолбал. Долго ещё вечер воспоминаний?

- Уже всё. Просто рассказал, чтобы ты поняла, как мне было. Омерзительно узнать, что не папаша он тебе, а просто тупо тебя трахает. За деньги?

- Твое какое дело? Денег можешь не предлагать, я не собираюсь, понял?

- Да понял я. Не предлагаю. Тогда, в тот вечер, когда я всё понял про тебя и этого старого урода, я ушел. Но не полностью.

- Что за бред?

- Здесь остался мой магнитофон, плеер. Перед тем, как уйти, я нажал клавишу записи, - Князев слегка покрутил плеер в руке. - Вещица отличная, ты знаешь. И очень чувствительный, прям каждый шорох пишет. И такой замечательный аудиопорноспектакль получился, где вы, милая девушка, в главной роли. Думаю, что Тоня-Антонина без проблем узнает и твой голос, и голос своего любовничка. О графике ваших утех я ее тоже оповещу, даже не сомневайся.

- Ты всё врешь!

- О чем это? Чем вы тут занимались? Пьесу Чехова по ролям читали, что есть теперь и на записи? Так, что ли?

- Нет никакой записи, блефуешь!

- С чего это?

- Фигня эта твоя не записывает!

- "Сони"? Лучшая техника в мире. А ты лучше совковых магнитофонов не видела? Вот, как у любовничка твоего? - Андрей кивнув на магнитофон на тумбочке соседа. - Фирма "Электроника", лучшая музыка для вас.

- Твоя эта фигня не записывает, - упрямо повторила Ия.

И добавила:

- Записывать можно только с кассеты на кассету! А если голос, то там, я знаю, большие магнитофоны, специальные, и говорить надо в микрофон! Всё вранье!

- О как. Не ожидал такого услышать. А вроде вполне современная дева. Даже эта дубовая "Электроника" пишет голос. Я сам занимаюсь записями, с кассеты на кассету, с бобины на кассету, с пластинки на кассету, с микрофонов: и голос, и музыкальные инструменты. Да хоть как угодно. Профессионал, и о записях я знаю всё. Но, честно, и предположить не мог, что бывает такая... - он подбирал слова, - жестокая неосведомленность. Я этой Тоне и так могу рассказать, и она спросит у вас, а вы ж... Она сразу увидит твои реакции, как ни готовься. Конечно, ты можешь прямо сейчас уехать, чтобы на время избежать такого разговора с ней. Но только впредь легкой жизни не будет.

- Не уеду! Моё слово против твоего. Я так скажу ей... Никаких таких реакций она не увидит. Она мне поверит! И скажу я, что ты меня увидел перед тем кино, и так узнал, что я и с ней знакома, и с Антоном Эдуардовичем. И со мной ты познакомился, и сначала разговаривал - ну, такой приличный, а потом нагло домогаться стал! И что я тебя послала! А ты мстишь, и придумал сказать, как будто я с ним! Чтобы меня прославить, если откажусь трахаться с тобой! Да она рассмеется! Это нелепо!

- Нелепо. Но ты с ним трахаешься. 

- Ну и что? Да она никогда не поверит тебе! А мне - поверит! Он, что ли, будет подтверждать твои слова?! Он скажет, что ты просто идиот, раз такое придумал! 

- Значит, не боишься неприятностей? 

- Да по фигу. Она тебе в жизни не поверит! Понял?!

- Понял. Понял, что ты намного, намного более борзая, чем кажешься. Но запись есть, и она докажет, что ты лжешь.

- Нет у тебя ничего.

- Есть конечно.

- Покажи!

- Хочешь послушать?

- Да, хочу! Нет у тебя ничего, не пишет этот твой плеер, хоть какая там "Сони"! 

- Ну да. Не пишет...

- Ну поставь, тогда поставь эту запись, раз говоришь, что она у тебя есть!

- Я бы поставил...

- Потому что нет у тебя ничего!

- Я бы поставил, но ты же постараешься ее выдрать, даже если будешь делать вид, что...

- Что?

- Даже если после того, как услышишь эту запись, сделаешь вид, что вроде как согласна мне дать. Ты же здесь, значит, увидишь, куда я ее спрячу. А схватить кассету и испортить - это один миг. Так что - нет, тебе я ее не покажу.

- Да потому что нет у тебя ничего.

- Почему нет-то? Думаешь, он, и правда, не пишет?

- Не пишет.

- Ну ладно, секунду.

Князев нажал на перемотку назад.

- Если он не пишет, то это - что? - он нажал на клавишу Play.

Там была запись их разговора, вот этого, только что состоявшегося диалога. Она побледнела.

Князев вынул кассету, убрал ее в карман джинсов.

- Так что уже две записи - ваших с ним утех и вот этот разговор. Вполне достаточно для подтверждения моих слов, не так ли? И к Тоне этой я отправлюсь немедленно, как только ты отсюда выйдешь. Как ты понимаешь, я в курсе, где она проживает здесь. Ещё я знаю, из какого она города. И знаю, из какого города ты сама. Узнать всё это здесь, в санатории, труда не составило. И теперь мне прекрасно известно, что вы с ней из одного города, - в подтверждение своих слов он назвал город. 

- Город у вас, конечно, не маленький. Но ведь и не очень большой, и обиженная любовница Антона Эдуардовича вполне может оповестить кого надо о твоей распущенности. Так что ославлена ты будешь не только в этом санатории. То, что узнают всё в санатории, может, тебе это и безразлично, раз ты такая борзая. Но если узнают твои родители, родственники, знакомые? Уж Тоня постарается, бабца она непростая, сразу видно. Отомстит тебе. Тебе и на это будет наплевать? Ну, если наплевать, то конечно, можешь идти, я не стану задерживать.

Ия молчала.

Князев продолжал:

- Да, тогда можешь идти. А я пойду прямо следом за тобой, только ту кассету достану, первую, с аудиопорнозаписью. Тоня ведь на процедурах сейчас? Я ее быстро найду, тут же. Вот прямо там ей и начну рассказывать. А плеер можно включить в любой момент, он на батарейках. Прискочешь к ней - при тебе буду рассказывать. И кассеты ей отдам, на память, так сказать. Отличный скандалец выйдет!

- Не надо.

- А если не надо, то ты знаешь, что делать, чтобы этого не было. И этого не будет. Обе кассеты я сразу сотру, при тебе, можешь их даже забрать, только пустые. Впрочем, вот на этой запись не такая длинная, на другой стороне осталась записана музыка, отличная, можешь слушать потом.

Она сидела и кусала губы.

Князев продолжил:

- Я уже сказал - только один раз. И все. Я не буду просить у тебя еще раз, если только сама не захочешь. А велишь мне уехать потом - я уеду, и ты меня никогда больше не увидишь. А если где случайно столкнет жизнь, всё же в соседних городах живём, если и увидимся где-то случайно, то я - я ничего не знаю, будь спокойна. Клянусь, так и будет. Только один раз - и все. И меня в твоей жизни как и не было. А откажешь - меня ничто не остановит, я сделаю всё, что сказал.

Она молчала, потом начала тихо плакать, почти бесшумно.

- Не нужно этого спектакля, - сказал Князев. - Ты, мягко говоря, не девочка. И делаешь вот это всё, и рискуешь так сильно - из-за чего? Из-за денег? Я мог бы заплатить, причем очень прилично. Только скажи, сколько. 
Она отрицательно мотнула головой.
- Значит, ты идёшь на такое, чтобы кайф ловить. Тогда что тебе мешает испытать кайф с нормальным молодым мужиком? Ничего. А тебе будет хорошо. Рассматривай это как опыт, новый опыт. И если я не смогу доставить тебе удовольствие, такое, что ты не пожалеешь ни разу, то я просто ничтожество.

- Ты и есть ничтожество, - бесцветным голосом сказала Ия.

- Нет, ошибаешься, детка. Я подлец. И поступаю, как последний мерзавец, это да. И никогда так не делал, всегда с девушками у меня было по полному взаимному желанию, никогда и никого я раньше не принуждал. Но ты... Я же как тебя увидел... Ты просто нимфа. Честно, у меня были красивые девушки, да других и не было. Но ты какая-то особая, словно неземная, такая непорочная на вид. Я о тебе только и думал после того, как увидел. И даже думал, что на такой мог бы и жениться, это правда. А раньше я так ни разу в жизни, никогда не думал, что жениться могу на ком-то. А о тебе вот подумал. И ведь увидел пару раз всего. Но потом узнал - вот это всё, про тебя и про него. И не надо тут плакать, ты не невинность, да ты хуже, и настолько хуже, что для меня это просто шоком каким-то было, и это тоже правда. И в этом смысле сейчас мы с тобой вполне равны. Ты, ищущая острых ощущений, и я, вот такой подлец. Но тебя ведь это тоже заводит, да? Только я как подлец отличаюсь от другого подлеца, твоего старого козла, тем, что и молод, и выгляжу нормально, и в постели делаю девушек счастливыми. Так что не надо тут плакать и показывать свое бессилие, так трогательно... Я сейчас сам заплачу, ей-богу. Можешь идти, конечно. Но я сделаю, как сказал, даже не сомневайся. Да только и я не сомневаюсь, ты не уйдешь. И не пожалеешь, это я тебе обещаю. А потом... если тебе не захочется со мной ещё, и ты только слово скажешь, я выполню и другое, что обещал - исчезну. Но в любом случае я не отступлю, можешь не давить на жалость. Ты знаешь, что будет при любом твоём выборе. 

Она молчала, не плакала уже, вытерла слезы. Не говорила ничего.

- Так что? Что ты решила? 

- Тогда клянись, что всё будет, как ты сказал. Что ещё хуже ты мне не сделаешь.

- Чем ты хочешь, чтобы я поклялся?

- Хоть чем, что тебе дороже.

- Жизнью клянусь. Здоровьем своим. Пусть я сдохну, как собака, или буду ползать без ног, если обману тебя. Твоя знакомая, эта Тоня ничего не узнает, от меня во всяком случае она никогда и ничего не узнает. И я тебя отпущу и записи сотру, а кассеты отдам тебе, если будешь со мной хотя бы раз. Если ты только сама не передумаешь. И - всё будет безопасно, конечно. Защита, всё импортное и самого высокого качества, ощущения - как без этого, тебе понравится. Говорю, как есть. И свои обещания я выполню, все.

Она сидела тихо-тихо, не двигалась.

Князев закрыл жалюзи, плотно, потом закрыл дверь на замок и подошел к ней, поднял, поцеловал, она не сопротивлялась, но и не отвечала ему. Он скинул покрывало и одеяло со своей кровати, принялся медленно ее раздевать, уложил ее, стал нежно целовать ее тонкую кожу, волосы, губы, руки, даже и не прикасаясь сначала к ее груди, не прикасаясь долго. Это будет, но не сразу. Этот один раз будет долгим, неспешным и таким нежным, что она не пожалеет.