Камелия. Обретенная дайна

В Нодарской империи начали пропадать сильные дайны, способные передать максисам огромное количество энергии. В связи с этим отставной полковник императорской гвардии Эдман Джентес провел тайное расследование в закрытой школе для дайн имени блаженной Камелии, пытаясь найти следы преступника. Но поиски зашли в тупик, и он вернулся в столицу ни с чем.

Для Эдмана стало настоящим ударом известие о том, что после его отъезда в школе произошел несчастный случай, и погибла лучшая выпускница, Беатрис Сонар. Эдман не поверил в случившееся и решил докопаться до истины, несмотря на то, что дело закрыли.

 Сидя за письменным столом в общежитии столичной академии, Эдман размышлял над тем, что ему удалось выяснить во время изучения тела погибшей адептки, документов по делу и найденных вещей.

«Итак, что мы имеем? Беатрис Сонар не могла покинуть дортуар, провести пять часов где-то в закоулках школы и остаться незамеченной. – Он начал выводить аккуратным почерком свои мысли на бумаге. – Ее обязательно кто-нибудь да увидел бы в течение такого большого промежутка времени. Скорее всего, она исчезла из школы еще вечером. Найденный труп не принадлежит Сонар, я уверен в этом. Выходит, кто-то увез адептку из Камелии, надежно спрятал, нашел подходящую девушку, убил ее, переодел в ученическую форму и подбросил под восточную башню. Ту самую, что дальше всех от ворот, где постоянно дежурят караульные. В одиночку с подобным не справиться. Значит, здесь замешана целая группа лиц».

Эдман откинулся на спинку кресла и потер гладковыбритый подбородок.

«Кому же понадобилось преодолевать столько препятствий, чтобы выкрасть из школы одну единственную дайну? – перебирал он в голове возможных подозреваемых. – Пропала девушка с огромным резервуаром маны. Такая нужна только очень сильному магу. Тому, кто решил незаконно использовать ее энергию в своих целях. Максисам с даром меньшего уровня подошли бы дайны и попроще, не пришлось бы рисковать, совершая убийство. Тогда преступника нужно искать среди самых именитых аристократов».

Неприятный холодок пробежал между лопаток, Эдман передернул плечами. Все маги, имевшие преобразующую способность больше двухсот пятидесяти единиц маны, занимали значимые должности на государственной службе и были широко известны.

Нодарской империей правил Зигрид Вайзал, внук Джозефа Завоевателя, объединившего разрозненные мелкие страны в единое государство. Его кузен, герцог Альмонд Серпентас, занимал пост советника по внешнеполитическим вопросам и во всем помогал императору. Дальше следовали остальные советники, за ними губернаторы провинций, мэры городов, главы департаментов и командующие боевыми подразделениями.

Многих Эдман знал лично. В бытность учебы в академии он даже дружил с будущим императором и его кузеном. Правда, потом их пути разошлись, и из компании закадычных друзей остался только Вилмор. А теперь Эдман и с ним разошелся во мнениях.

У Эдмана тоже был высокий уровень дара. Он знал, что император хоть и позволил ему отказаться от помощи дипломатам в Айсарийском шараате, все же не сбросил его со счетов. Как только умения Эдмана понадобятся, его тут же в приказном порядке направят туда, куда посчитают нужным.

Эдман постарался затолкать неприятные мысли подальше и снова начал писать.

«Как аристократ, занимающий настолько высокое положение в обществе, смог узнать о существовании адептки с огромным энергетическим резервуаром в богами забытой школе на окраине империи? – попытался он сузить круг подозреваемых. – Такое возможно, только если побывать на смотринах и оценить способности выпускниц. Значит, похититель был на празднике».

Порывшись в ящиках стола, Эдман вытащил список, приглашенных директрисой Гризар максисов. Из длинного перечня он выписал на чистый листок лишь девятнадцать имен. Эти максисы обладали высокой преобразующей способностью. Отдельной строчкой он вывел «Атли Даренс».

«Неизвестно, какой у него уровень дара, – с неприязнью подумал Эдман. – Буду иметь его в виду и разберусь при первой возможности. Хотя вряд ли владельцу судоходной компании нужна дайна с таким значительным резервуаром. Сначала проверю тех, кто занимает ключевые посты в империи. Они как раз больше других нуждаются в постоянном пополнении маны, да и заговор, не дающий Вилмору покоя, айсарийскому моряку ни к чему. А вот элита высшего света вполне может оказаться замешанной в этом деле».

Эдман написал помощнику Вилмора письмо, попросив Тарака срочно прислать ему сведения об указанных максисах. Особенно его интересовали заключенные ими контракты с ученицами Камелии. Эдман сунул послание в почтовую коробку и отправил по личному каналу Тараку. В ожидании ответа он решил пообедать в таверне, расположенной в соседнем от академии квартале.

К тому времени, как он вернулся, Тарак уже прислал нужные сведения. Оказалось, что заинтересовавшие Эдмана максисы участвовали в торгах за контракты Сонар и Фулн. Выиграли аукционы Пекиш и Хамран.

После несчастного случая результаты торгов за контракт Сонар аннулировали. Пекиш заключил контракт с Ленокс Фос и увез ее в имение. Он постарался поскорее замять расследование, чтобы его имя нигде не фигурировало. С ним все ясно.

А вот второй в списке оказался куда интереснее. Эдман вспомнил Винсента Хамрана и поморщился. Нахальный, смазливый брюнет был выходцем из древнего богатого рода уроженцев Карилана. Во времена Объединяющей войны его предки способствовали заключению мирного договора с Нодаром, чем и снискали благодарность первого императора вновь образованного государства. Хамран занимал должность помощника кузена императора и был его правой рукой, сопровождая герцога Альмонда Серпентаса во всех дипломатических миссиях.

Эдман питал к Хамрану стойкую неприязнь, считая скользким типом с двойным дном, хотя тот ничем себя не скомпрометировал. Однако Эдман сталкивался с ним несколько раз по делам приграничных конфликтов с айсарами, и всегда Хамран настаивал на довольно своеобразных решениях мелких стычек, считая, что лучше врагов подкупить и умаслить, чем разбить в открытом сражении. Эдману подобное было не по нутру, и он несколько раз выступал против распоряжений Хамрана перед своим непосредственным начальством. Но генералы не осмеливались перечить правой руке кузена императора, и все идеи Хамрана находили свое воплощение.

– Не удивительно, что он выбрал Гренду Фулн, – усмехнулся Эдман. – Они даже чем-то похожи.

Он припомнил тот истерический припадок, когда Фулн отправили в лазарет, и подумал:

«Хамран всегда обожал темпераментных женщин, особенно брюнеток. Вряд ли Сонар его впечатлила, даже несмотря на весь свой резервуар и прекрасное владение маной. Интересно, он уже понял, что Фулн нуждается в лечении? Или ей все еще удается морочить ему голову?»

Тарак в письме указал еще нескольких максисов, заключивших контракты с адептками Камелии уже после торгов, когда выиграть им не посчастливилось. Остальные значились пока, как потенциально свободные хозяева, но часть из них побывала на смотринах и в других школах.

«Получается, нужно проверить десятерых, – определился Эдман и выписал оставшиеся имена на отдельный листок. – Хорошо бы узнать, часто ли они бывают в Финаре и ведут ли там какие-то дела. Все же человек, не знающий этой части Северной провинции, вряд ли смог бы ночью вывезти адептку. Портальные площадки есть только в центре Финара, их охраняют, и всадника с девушкой или экипаж обязательно заметили бы. Ах да. Еще стоит наведаться в судоходную компанию и побеседовать с Атли Даренсом. Пора выяснить, кто он такой».

Наметив план действий, Эдман повеселел и начал листать свою карманную записную книжку, где хранились координаты каналов связи бывших сослуживцев.

Старые знакомые с пониманием отнеслись к просьбе Эдмана разузнать для него кое-что, и в начале новой учебной недели он уже получил ответы от некоторых из них. Выяснилось, что пятеро максисов из десяти готовились заключить контракты с дайнами из других школ. Об остальных сведения пока не пришли, и Эдман решил не тратить время зря. Он попросил коллегу подменить его на занятиях, а затем наложил на себя несколько слоев искусно переплетенных между собой заклятий. Эдман перевоплотился в Эдварда Привиса и отправился в судоходную компанию Атли Даренса.

Главная контора судоходной компании «Полярный циклон» находилась в Темрине – самом крупном порту Нодарской империи на побережье Северного океана. Эдман переместился туда рано утром и отправился бродить по улицам, выспрашивая слухи и сплетни как о самом Даренсе, так и о его компании.

В Темрине осень уже отблистала, и теперь ощущалась близость скорой зимы. Легкий морозец так и норовил забраться Эдману под пальто и пощупать за ребра. Хрупкий лед покрывал небольшие лужи и силился сковать сточные канавы. Мокрый снег оседал на мостовой, быстро смешиваясь с грязью и превращаясь в бурую жижу.

Эдман не был здесь пять лет, с того самого дня, как айсары разбили его полк на подступах к городу. Порт совсем не изменился за эти годы. Все та же суета и толчея на мощеных брусчаткой улицах. Толпы приезжих спешили найти временный приют в местных гостиницах, пестрые ярмарочные палатки на площадях пестрели заморскими товарами. Зазывалы возле пропахших жареной рыбой и дешевым вином таверн выкрикивали приветствия прохожим. На Эдмана нахлынули тяжелые воспоминания о воинской службе. Словно и не обучал он студентов все это время, а лишь вчера командовал гвардейцами, служа империи и защищая мирных жителей от нападения врагов.

 «Если бы не проклятая нога, – с горечью и затаенной в глубине души мукой думал он, ускоряя шаг и поднимая меховой воротник пальто, – я бы и сейчас мог сражаться, а не сидеть безвылазно в Глимсбере. Демоны задери этих айсарийских выродков!»

Подходя к конторе судоходной компании «Полярный циклон», Эдман уже успел выяснить, что в порту Атли Даренса знали и уважали за верность своему слову, изворотливость и железную хватку. Капитаны принадлежавших ему кораблей слыли людьми надежными и опытными. Матросов в команды набирали только хорошо обученных, платили им немалые деньги, и их дисциплина во время плавания легко могла дать фору таковой на армейских фрегатах. Рейсы выполнялись регулярно, за последний год ни одно судно не потерпело кораблекрушение и не подверглось нападению пиратов. Поговаривали, что матросы Даренса сражаются не хуже профессиональных воинов и вооружены так, что любой гвардеец позавидует.

Даренса считали баловнем судьбы и любимчиком морского демона. Иначе никто не мог объяснить его феноменальное чутье и поразительную удачу в делах. Этот айсар появился в Темрине несколько лет назад с карманами, битком набитыми деньгами, купил два корабля и принялся за перевозку грузов по всему миру. Никто не верил, что ему удастся закрепиться на этом поприще, уж слишком многие разорялись из-за произвола пиратов, но он неожиданно пошел в гору. Теперь он владел большей частью кораблей, стоявших на якоре у главного причала.

В конторе Эдман тут же потребовал управляющего и прямиком прошел к двери в его кабинет. На все вопросы других служащих он лишь спесиво кривил губы и сверкал презрительным взглядом. Работники тут же смекнули, что к ним заявилась важная персона.

– Приветствую вас, господин, – поклонился ему коренастый широкоплечий мужчина лет пятидесяти с седеющей светлой шевелюрой и густой бородой, но без усов. Он был одет в синюю униформу компании и занимал небольшую светлую комнату с окном, выходившим на причал. – Располагайтесь. Меня зовут Густав Сиас. Я управляющий судоходной компанией «Полярный циклон». Чем могу помочь?

Эдман занял одно из удобных кожаных кресел перед внушительным письменным столом и, оглядевшись, сказал:

– Мое имя максис Эдвард Привис. У меня срочное дело к хозяину компании.

В комнате повисла напряженная тишина, Сиас сел за свой стол и с недоверием посмотрел на Эдмана, точно сомневался в искренности его слов.

– Господин Даренс редко здесь появляется, – наконец заговорил он, тщательно подбирая слова. – Он ведет дела не только в Темрине, но и в других городах империи. Если вы объясните цель вашего визита, я сделаю все возможное, чтобы помочь.

«А этот айсар не промах, – хмыкнул про себя Эдман, оценив учтивую речь управляющего. Сиас хоть и говорил на всеобщем, но все же не мог полностью скрыть характерное выходцам из Айсарийского шараата растягивание гласных. – Сразу видно не раз решал спорные вопросы с проблемными заказчиками».

– Не думаю, что мое дело в вашей компетенции, – снисходительным тоном отозвался Эдман и окинул Сиаса уничижительным взглядом. Тот сжал челюсти и посмотрел на него исподлобья, но сдержался и ничего не ответил. Эдман продолжил: – Я понимаю, что господин Даренс весьма занятой человек, и готов договориться с ним о встрече в любое удобное для него время.

– В ближайшие две недели он будет в отъезде, – поспешно ответил Сиас. – Точная дата его возвращения пока не известна. Возможно, вы захотите оставить ему послание? Я передам его, как только хозяин появится, и он сам свяжется с вами.

Услышав о длительном отъезде, Эдман насторожился и уже решил выжать из Сиаса точное место, куда отправился Даренс, применив пару запрещенных заклятий, как дверь в кабинет распахнулась. На пороге появился высокий стройный мужчина в черном костюме для верховой езды и с коротким хлыстом в руках. Он отбросил небрежным жестом за спину длинные, удивительно светлые, будто выгоревшие на солнце волосы и, вперив требовательный взгляд ярко-голубых глаз в управляющего, спросил:

– Густав, где отчет о последнем рейсе на острова? В чем дело? Я ведь еще вчера просил его предоставить.

Сиас побледнел и, вскочив из-за стола, начал оправдываться:

– Простите, господин Даренс. Капитан обещал с минуты на минуту занести список полученных товаров. Отчет будет на вашем столе через четверть часа.

От испуга акцент управляющего усилился, теперь у Эдмана не осталось никаких сомнений в том, что перед ним айсар.

– Приветствую вас, господин Даренс, – произнес Эдман. Он встал из кресла с вальяжным видом, словно делал одолжение всем присутствующим. – Рад, что вы еще никуда не уехали, и я могу лично с вами побеседовать о своем деле.

Лицо владельца судоходной компании закаменело, в глазах промелькнуло удивление, тут же сменившееся гневом и раздражением. Но его речь осталась такой же неспешной, без единого намека на свойственное айсарам произношение:

– С кем имею честь говорить?

– Максис Эдвард Привис, – представился Эдман, так и не соизволив склонить голову, как того требовал этикет в беседе двух максисов. Он хотел дать понять, что считает себя выше по положению, и хозяин «Полярного циклона» ему неровня. Разгневанный собеседник всегда совершает ошибки.

Тонкие губы Даренса сложились в жесткую усмешку, и он внимательнее присмотрелся к Эдману. Его взгляд задержался на трости с золотым набалдашником, которую Эдман не выпускал из рук.

– Что ж, максис Привис, – ответил он, – раз вам посчастливилось застать меня в конторе, то я вас выслушаю. Пройдемте в мой кабинет.

Он вышел в коридор и, не дожидаясь назойливого посетителя, свернул за угол. Эдман, прихрамывая на правую ногу и опираясь на трость, отправился следом за ним.

Кабинет владельца компании выглядел не в пример роскошнее той комнаты, где работал управляющий. Дорогая, в светлых тонах драпировка стен приятно радовала глаз, мягкая мебель и книжные шкафы создавали ощущение уюта, совсем не свойственного конторам.

– Присаживайтесь, максис Привис, – сказал Даренс и занял кресло с высокой спинкой. На аккуратно прибранном столе стоял дорогой, инкрустированный золотом и драгоценными камнями письменный прибор. – Чем могу вам помочь?

За его спиной на стене висела огромная, подробная карта мира, где флажками были отмечены определенные точки. Но с того места, где расположился Эдман, названия географических объектов прочесть никак не удавалось.

– Я бы хотел, чтобы ваша компания перевезла мою посылку на Южный материк, – сказал Эдман.

– Нет ничего проще, – с некоторой долей разочарования и досады ответил Даренс, явно недовольный тем, что его отвлекли по такому пустячному поводу. – Мой управляющий этим займется и оформит все бумаги.

– Нет, – прервал его Эдман. – Вы меня не так поняли. Это особо ценный груз. Фамильная реликвия, можно сказать. Я бы хотел сохранить содержимое посылки в тайне. Именно поэтому настоял на личной встрече с вами. Мне нужен надежный человек, способный передать пакет моему поверенному в Дезертских ханствах, естественно, минуя любые таможенные проверки. У вас есть такой на примете?

Даренс откинулся на спинку кресла и с задумчивым видом посмотрел на Эдмана.

– Да, иногда мы выполняем такие заказы, – медленно, с расстановкой ответил он. – Только это большой риск. Вы должны понимать, что такие перевозки стоят не в пример дороже обычных.

– Деньги меня не волнуют, – отмахнулся Эдман, одернув сюртук так, чтобы проступили очертания плотно набитого ассигнациями бумажника. – Готов заплатить, сколько скажете.

По губам Даренса скользнула еле уловимая усмешка.

– Я тоже могу позволить себе не заботиться о деньгах. Мои люди выполнят ваш заказ, но за ответную услугу. Что вы можете предложить?

«А он не промах! – присвистнул про себя Эдман. – Интересно, сколько максисов числятся у него в должниках?»

– Какого рода услуги вам подходят в качестве оплаты? – вслух спросил он.

Даренс покрутил крупный перстень из темного металла в форме змеи на указательном пальце левой руки и произнес:

– Ценнее всего в наш век информация, максис Привис. Какими сведениями вы располагаете? Какую должность занимаете на государственной службе?

«Вот айсарийский ублюдок! – в ярости подумал Эдман. – Занимается открытым шпионажем под носом у сыщиков Вилмора. Не удивительно, что мы никак не можем выследить и истребить пиратов, якобы объявленных в шараате вне закона. Достаточно одного такого владельца судоходной компании, чтобы все усилия императорской гвардии пошли прахом».

Но внешне он никак не проявил своих чувств, делая вид, что оценивает свои возможности для взвешенного ответа.

– Так сразу и не придумаю, чем вас удивить, – развел руками он, решив повернуть разговор в нужное ему русло. – Сами посудите, какой ценной информацией может обладать преподаватель манологии в закрытой школе для дайн?

Эдман внимательно следил за малейшим изменением выражения лица Даренса. От него не укрылось, как на мгновение его голубые глаза вспыхнули неприкрытым интересом, но он тут же напустил на себя скучающий вид и протянул:

– На первый взгляд, никакой. Но с другой стороны, вы хорошо осведомлены о том, какой энергетический резервуар у адепток. А это подчас весьма и весьма востребованная информация.

– И для кого же?

– Я держу имена своих заказчиков в секрете, максис Привис. Если вы готовы предоставить мне список учениц школы, где служите, с указанием размера резервуара каждой, то я в свою очередь найду надежного человека, который доставит ваш пакет, куда скажете. Таможня ничего не заподозрит.

– Мне нужно время, чтобы собрать сведения, – ответил Эдман, сделав вид, что заинтересовался предложением Даренса. – Как насчет того, чтобы встретиться еще раз?

Даренс с довольным видом сказал:

– Вы сможете найти меня через моего управляющего. Он почти всегда в курсе, как со мной связаться. А теперь, раз мы договорились, давайте скрепим наш договор заклятием неразглашения. Вы ведь не хотите, чтобы кто-то узнал о деталях нашего разговора?

– Разумеется, – заверил его Эдман, перестраивая зрение на магическое.

Даренс достал из ящика стола аметистовый шар на квадратной подставке и установил между ними. Эдман различил густую сеть серебристых нитей, оплетавших артефакт, и еле уловимо прошептал заклинание, блокирующее любое воздействие, направленное на него.

– Кладите руку рядом с моей, – сказал Даренс.

Они одновременно расположили ладони на противоположных сторонах шара, и Даренс произнес нужное заклятие без единой неточности в произношении. Артефакт засветился темно-фиолетовым сиянием, скрепляя договор. Эдман улучил момент, когда они еще касались шара, и отправил сканирующее заклинание для определения уровня дара хозяина судоходной компании. Но его ждало досадное разочарование, энергетический импульс натолкнулся на глухую непроницаемую стену мощнейшей защиты.

«Вот как, – оценил Эдман степень сложности ограждающих любые воздействия плетений. – А ты еще занятнее, чем кажешься на первый взгляд, Атли Даренс».

Они убрали руки, и Даренс сказал:

– Отлично. Рад, что мы хорошо понимаем друг друга. Это залог взаимовыгодного долгосрочного сотрудничества.

– Благодарю за уделенное время, – ответил Эдман поднимаясь. – Я обязательно свяжусь с управляющим, а сейчас мне пора.

– Желаю удачи, – кивнул Даренс.

Эдман прошел к двери, но задержался и, обернувшись, сказал:

– Простите, вы случайно не знаете какого-нибудь надежного человека в Финаре?

Даренс с недоумением приподнял брови.

– Дело в том, что моя фамильная реликвия хранится в банке именно в этом городе, – объяснил свой интерес Эдман. – Я бы хотел, чтобы транспортировка пакета до Темрина была организована по высшему разряду.

– Обратитесь в закрытый клуб, – посоветовал Даренс. – Там можно получить самые разные услуги, особенно если стать членом этого весьма приятного заведения.

– Благодарю. Всего доброго, – ответил Эдман и тут же почувствовал, как его коснулось сканирующее заклятие, пущенное Даренсом. Но защита Эдмана отличалась особой сложностью плетений, поэтому он с невозмутимым видом вышел и захлопнул за собой дверь.

Эдман покинул контору судоходной компании и не спеша направился к портальной площадке. За ним следовали двое мужчин в неприметной темной одежде. В них угадывались хорошо обученные воины, и заподозрить наличие слежки обычному человеку было бы не под силу. Вот только Эдман, наученный многолетней военной службой, сразу же их раскусил. Он притворился, что ничего не заметил, купил несколько безделушек на ярмарочной площади и, затерявшись в толпе, переместился в академию.

«Этот Атли Даренс явно опасен, – размышлял он, идя в общежитие по аллеям академического парка, утопающего в золоте еще не опавшей пестрой листвы. – Такая мощная защита под силу только максису с высоким уровнем дара. Он вполне мог устроить похищение Сонар. Причем в его власти вывезти ее из страны незаметно для службы контроля. Только вот для чего ему дайна с таким резервуаром? Или он не для себя старался? Нужно будет проследить за ним и разобраться с другими максисами из списка. Еще неизвестно, кто из них приложил к этому грязному делу руку».

Побег из закрытой школы для дайн имени блаженной Камелии стал для Беатрис волшебным сном. Атли Даренс избавил ее от заключения контракта с омерзительным максисом Пекишем и подарил долгожданную свободу. Беатрис искренне радовалась началу новой жизни и предвкушала безоблачное будущее.

Первые несколько дней после побега она провела в доме медина Райта в Финаре. У Атли появились неотложные дела, и он попросил Беатрис набраться терпения. Ожидание далось Беатрис без особых проблем, ее постоянно клонило в сон, и она большую часть времени спала. Беатрис сочла это состояние вполне закономерным после пережитых волнений.

В один из дней медин Райт разбудил Беатрис на рассвете и попросил подготовиться к путешествию. Беатрис надела подаренное Атли платье и поспешила в ванную. Приведя себя в порядок, она с удивлением заметила, что несмотря на выраженную бледность кожи, ей действительно очень шел новый наряд. А сделав высокую прическу, пусть и не особенно модную и сложную, она стала похожа на обеспеченную девушку.

«Надо же, как дорогое платье может изменить внешность, ‒ подумала она, любуясь своим отражением в зеркале. ‒ Нужно будет получше следить за собой, как только доберемся до убежища Атли. С прошлой жизнью никчемной лоунки навсегда покончено. Теперь я должна выглядеть как настоящая госпожа».

Она приосанилась, подняла подбородок повыше и отправилась вниз. На первом этаже слышались приглушенные голоса. Беатрис вошла в столовую и увидела Атли за небольшим круглым столом. Он сидел с задумчивым видом, крутя на указательном пальце левой руки крупный перстень в форме свернувшейся змеи, и выглядел при этом уставшим и не слишком довольным. Темные тени залегли вокруг голубых глаз, складки на лбу и в углах рта стали четче, светлые волосы, небрежно собранные в хвост, растрепались.

‒ Доброе утро, ‒ тихо произнесла она.

‒ Беатрис, ‒ Атли поднял на нее взгляд и тут же улыбнулся, ‒ доброе утро. Как ты быстро. Молодец. Завтракай и поедем дальше. Скоро улицы города начнут наполняться людьми, и на дорогах будет не протолкнуться от повозок.

У Беатрис отлегло от сердца. Она заняла место напротив Атли и приступила к трапезе. Медин Райт прислуживал им, помогая разложить по тарелкам омлет с хорошо прожаренным беконом, холодную буженину, свежие, еще теплые булочки и подливая в стакан Беатрис молоко. Ей казалось, что она в жизни не ела такую вкусную и сытную пищу на завтрак. В приюте и в закрытой школе порции всегда были слишком скромными, да и готовили там так себе. А здесь каждый съеденный кусочек доставлял неимоверное удовольствие, и Беатрис позволила себе съесть все до крошки.

К чаю медин Райт подал великолепные кексы с изюмом и орехами. Беатрис чуть не расплакалась от счастья, получив сладкое безо всяких усилий.

‒ Нам пора, ‒ сказал Атли, как только заметил, что Беатрис больше не жует, и ее чашка с чаем опустела.

Они поднялись из-за стола и прошли в прихожую.

‒ Я позволил себе приобрести для тебя кое-какие вещи на первое время, ‒ проговорил Атли, снимая с вешалки темно-бордовый плащ с капюшоном и меховой подкладкой. ‒ Позволь, я тебе помогу.

Беатрис покраснела от удовольствия. Атли набросил ей на плечи плащ и показал, как закрывать замысловатые застежки в виде крючков.

‒ Прекрасно выглядишь! ‒ похвалил он с довольной улыбкой. ‒ Экипаж ждет, пойдем.

‒ Экипаж? ‒ с изумлением переспросила она. ‒ Я думала, мы снова поедем верхом на Демоне.

‒ Ну что ты, ‒ рассмеялся Атли, и она тут же смутилась, поняв какую глупость сказала. ‒ Нет, конечно. Это слишком неудобно для такой дальней поездки. Да и мой конь не сможет быстро скакать под двумя седоками. Я его отправил вперед с надежным человеком, а нас повезет кучер. Пойдем.

Выйдя из дома, Беатрис порадовалась тому, какая ясная погода установилась. Высокое чистое небо поражало синевой, солнце только готовилось войти в полную силу и еще не слепило глаза яркими лучами. Легкий морозец тут же заставил Беатрис взбодриться и спрятать ладошки в карманы теплого плаща.

Во дворе их ждал небольшой двухместный экипаж, запряженный двумя крупными жеребцами. Беатрис ничего не понимала в лошадях, но даже ей они показались чересчур красивыми. На месте для багажа был привязан массивный сундук. Кучер закутался в плащ, натянул шляпу на глаза и даже не повернулся, когда они начали залезать внутрь.

‒ Меня не будет несколько дней, ‒ сказал Атли медину Райту, усадив Беатрис в экипаж. ‒ Все распоряжения я пришлю, как только разберусь с делами.

‒ Все будет исполнено, господин даренс, ‒ низко поклонился медин Райт и захлопнул дверцу, когда Атли оказался внутри. ‒ Трогай!

Кучер присвистнул, стегнул лошадей длинным кнутом, и они поскакали по мощеным улицам Финара.

В тесном экипаже Беатрис сидела вплотную к Атли и касалась его бедра своим. Подобная близость сильно ее смущала, она старалась вжаться в стену и увеличить хоть на чуть-чуть расстояние между ними. Атли явно не испытывал ни малейшего волнения и не считал, что поездка в подобных условиях ‒ нечто предосудительное.

‒ Ой, какие здесь широкие улицы! ‒ с восторгом заметила Беатрис, выглянув в окно и увидев мимо проплывающие дома и магазины. ‒ Все такое красивое.

‒ Видела бы ты Глимсбер, ‒ хмыкнул Атли, одарив ее снисходительным взглядом. ‒ Вот там действительно есть на что поглазеть приезжим зевакам. А Финар просто провинциальная дыра. Тут нет ничего хоть сколько-нибудь заслуживающего внимания.

Но Беатрис даже не услышала его, настолько ее поглотило то, что она видела за окном. Ее интересовало все! И нарядные разноцветные фасады домов на центральной площади, и закрытый с наступлением первых холодов фонтан, и спешащие по делам медины и лоуны, с рассвета готовящие товары и лавки к приему посетителей. Проведя столько лет взаперти, она готова была смотреть на окружающий мир непрерывно и впитывать любые впечатления.

‒ Закрой окно шторами, ‒ с раздражением велел Атли. ‒ Вдруг тебя кто-то заметит и потом заявит в магическую комиссию.

‒ Но меня никто не знает, ‒ чуть не плача отозвалась Беатрис.

‒ Здесь полно тех, кто бывает в закрытой школе, ‒ буркнул Атли. ‒ Они время от времени привозят продукты и другие вещи. Тебя могли видеть во дворе школы.

‒ Вряд ли меня кто-то запомнил среди десятков одинаково одетых адепток, ‒ не сдавалась Беатрис, надеясь убедить Атли, позволить ей глядеть в окно всю дорогу.

‒ Путь нам предстоит неблизкий, ‒ нахмурился он и посмотрел на нее в упор. Беатрис почудилось, что у Атли потемнели глаза, и она сжалась под его суровым взглядом. ‒ Будет лучше, если ты спокойно поспишь. Ведь ты встала очень рано. Отдыхай.

Видя, как Беатрис расстроена, он смягчил свои слова улыбкой и откинулся на спинку жесткого сидения. Беатрис отвернулась к зашторенному окну. Ей послышалось, будто Атли что-то сказал, но только она хотела уточнить, что именно, как почувствовала внезапную сонливость, а через мгновение уже крепко спала на его плече.

‒ Так-то лучше, ‒ пробормотал он. ‒ Лишние вопросы ни к чему.

Сквозь сон Беатрис ощутила, что качка в экипаже усилилась, она хотела проснуться, но не смогла разлепить веки. Наконец повозка остановилась, и она услышала голос Атли:

‒ Беатрис, просыпайся. Мы на месте.

На этот раз, как ни странно, ей легко удалось открыть глаза и осмотреться. Шторки на окнах были раздвинуты, и ее поразило то, насколько серо и пасмурно на улице.

‒ Так быстро приехали? ‒ спросила она, отгоняя остатки навязчивого сна и поправляя прическу. ‒ Где мы находимся?

‒ Между Нодарской империей и Айсарийским шараатом, ‒ ответил Атли, открывая дверцу и выскакивая наружу. ‒Здесь не действуют никакие законы, никто не будет искать тебя на этой территории.

‒ Это ничейные земли? ‒ с удивлением уточнила Беатрис, опираясь на протянутую руку Атли и выходя из экипажа.

‒ Я здесь хозяин, и этого достаточно, ‒ усмехнулся он и обернулся к кучеру, выгружающему большой сундук. ‒ Неси в дом, Мэт.

Беатрис присмотрелась к широкоплечему угрюмому здоровяку и поразилась тому, насколько отталкивающее у него было лицо. Черные косматые брови срослись у переносицы, густая борода и усы скрывали рот, глубоко посаженные крошечные темные глаза смотрели с безразличием.

Мэт, не говоря ни слова, без труда вскинул на плечо сундук, выглядевший весьма тяжелым, и зашагал к видневшемуся впереди дому.

‒ Не обращай на него внимания, ‒ попытался Атли сгладить произведенное неучтивостью Мэта неприятное впечатление. ‒ Он немой от рождения. Я держу его только из-за феноменальной силы. Здесь очень мало слуг. Он заменяет сразу нескольких мужчин и выполняет самую разную работу. Пойдем, я тебе все покажу.

Беатрис осмотрелась и подивилась тому, что в этих краях уже кое-где лежал первый снег.

«Поразительно!‒ подумала она. ‒ Сколько же я спала, если мы успели уехать так далеко на север? В окрестностях Камелии снег выпадает только к третьему месяцу осени, а иногда и позже».

Экипаж стоял на усыпанной гравием, подъездной дорожке, ведущей от массивных кованых ворот к дому. Высокая каменная стена отгораживала обширную территорию от начинавшейся за ней пустоши. Вокруг раскинулся парк, но в это время года высокие деревья стояли голые и черные, словно обуглившиеся, уснувшие вечным сном и преданные забвению. Беатрис вздохнула, почувствовав себя неуютно в таком пустынном месте, и увидела, как ее дыхание превратилось в пар.

«Здесь гораздо холоднее, чем в Финаре», ‒ про себя отметила она, вспомнив ясное небо над домом медина Райта и приветливые солнечные лучи на рассвете.

Они обогнули деревья и очутились прямо перед широкой полукруглой лестницей, ведущей к парадному входу в трехэтажный особняк. Дом был построен из темно-серого камня, фасад выглядел строгим и непритязательным ‒ ни затейливых наличников, ни декоративных балкончиков, ни приятных для глаза лепных украшений. Две округлые башни обрамляли переднюю часть дома, по ним от земли до высоко расположенных окон ползли ростки плюща. Скорее всего, летом это смотрелось красиво, но теперь лишенные резных листьев они выглядели, словно густая смертоносная сеть притаившегося поблизости паука. На парапете черепичной крыши виднелись статуи необычных животных, замерших в таких невообразимых позах, что проходящему внизу человеку казалось, будто чудища издеваются над ним и дразнят. Беатрис не смогла сразу определить, что это были за создания, но больше всего они напомнили ей сказочных горгулий, увиденных как-то в учебнике по литературе.

С правой и с левой стороны от входа в окнах горел свет. Только это и придавало особняку жилой вид, иначе вполне можно было решить, что он давным-давно пустует. Атли шел под руку с Беатрис, и когда они оказались перед дверями, он накрыл ее замерзшие пальчики ладонью и сказал:

‒ Я очень люблю это тихое, уединенное место. Только здесь чувствую себя в полной безопасности. Надеюсь, тебе все понравится, и ты полюбишь этот дом, также как я.

Беатрис опустила взгляд. Ей вдруг стало совестно за то, что особняк показался унылым и мрачным, парк пугающим, а Мэт жутким. Но Атли уже распахнул перед ней дверь и произнес:

‒ Добро пожаловать в мой дом!

Беатрис глубоко вдохнула и переступила порог.

Несмотря на мрачный внешний вид, внутри особняк оказался уютным. В небольшом холле царили чистота и порядок. Настенные деревянные панели с искусной резьбой производили приятное впечатление.

Атли помог Беатрис снять плащ и повесил его вместе со своей курткой на вешалку. В холл вошли две женщины в одинаковых черных платьях с белыми воротничками и передниками.

‒ С прибытием, господин Даренс, ‒ сказала та, что была пониже ростом, и сделала книксен. ‒ Рады вашему возвращению.

Беатрис машинально оценила правильность выполнения положенного приседания с поклоном и подивилась тому, как ловко их проделала служанка. На вид ей было около пятидесяти лет. Ее каштановые волосы тронула седина, лицо покрылось еще неглубокими, но уже заметными морщинами, голос стал скрипучим и утратил девичью звонкость, на талии образовались свисающие складки, высокая грудь опала. И только карие глаза, устремленные исключительно на Атли, блестели и выдавали ее немалое волнение.

‒ Добрый день, господин, ‒ неуклюже поклонилась вторая женщина, даже не пытаясь сделать книксен.

Она отличалась плотным телосложением. Ее седые волосы выбились из небрежно скрученного узла на затылке и торчали во все стороны. Форменное платье пребывало в беспорядке, на переднике виднелись несколько бурых пятен. Мелкие морщинки испещрили ее землистого цвета лицо, в глазах застыло по-детски наивное выражение слабоумной.

‒ Приветствую, Пруденс, ‒ тепло улыбнулся Атли первой.

Она тут же расплылась в довольной улыбке, и яркий румянец вспыхнул пятнами на ее щеках.

‒ Как ты, Кло? ‒ обратился он ко второй.

Та ничего вразумительного ответить не смогла. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, комкая огромными ладонями передник и скалясь широким ртом с редкими давно потемневшими зубами.

‒ Познакомьтесь, ‒ продолжил Атли, взяв Беатрис за руку. ‒ Это ваша новая госпожа. Беатрис Сонар. С этого дня вы должны исполнять любые ее приказания с тем же усердием, что и мои собственные. Понятно?

Пруденс оглядела Беатрис с головы до ног, сжала бескровные губы и проговорила надтреснутым голосом, будто что-то застряло у нее в горле:

‒ Как прикажете, господин.

Атли кивнул и посмотрел на Кло, но та играла своими толстыми пальцами и явно не слышала слов хозяина.

‒ Я ей потом все объясню, ‒ поспешила вступиться за нее Пруденс.

‒ Ладно. ‒ Атли сдвинул брови и с неодобрением покосился на нерадивую служанку. ‒ Нам нужно привести себя в порядок с дороги. Покажите госпоже Беатрис ее комнату. Ужин можете подавать к семи.

‒ Будет исполнено, господин, ‒ поклонилась Пруденс.

Атли поцеловал ладонь Беатрис и улыбнулся:

‒ Ступай наверх и обустраивайся. Мэт, скорее всего, уже принес сундук с теми вещами, что я купил для тебя. Увидимся в столовой за ужином.

‒ Хорошо, ‒ отозвалась Беатрис, хотя вовсе не стремилась отходить от него даже на пару шагов.

‒ Следуйте за мной, госпожа, ‒ сказала Пруденс и пошла к лестнице в дальнем конце холла.

Ковровая дорожка синего цвета укрывала деревянные ступеньки и скрадывала звуки их шагов. На втором этаже прямо напротив лестницы располагалась крохотная гостиная. Распашные двери были открыты. Беатрис заглянула внутрь и увидела высокие шкафы с книгами, два мягких диванчика и низкий столик между ними.

Пруденс повернула налево, отворила вторую от лестницы дверь и вошла в комнату. Беатрис проследовала за ней, но замерла на пороге не в силах поверить, что ей предстоит жить в таких роскошных условиях.

Отделка стен и убранство спальни были выдержаны в скромных бежевых тонах. На полу лежал светлый ковер, широкая кровать и две тумбочки стояли в нише между окнами. Трехстворчатый платяной шкаф занимал правый угол, туалетный столик с большим круглым зеркалом и креслом перед ним установили напротив постели.

– Здесь есть ванная комната, – указала Пруденс на неприметную дверь возле дальнего окна, где стояли еще два кресла и круглый чайный столик. – Свет можно включить, нажав на красный кристалл в основании ламп, а чтобы выключить – на синий.

– Спасибо, здесь очень мило! – с восторгом произнесла Беатрис, рассматривая лампы-артефакты на тумбочках. – А где вещи?

– Сундук – вот тут. – Пруденс махнула рукой в противоположный от шкафа угол. – Ужин ровно в семь часов. Не опаздывайте. Господин Даренс не любит, когда кто-то позволяет себе задерживать других.

Беатрис отыскала взглядом на туалетном столике циферблат часов на бронзовой подставке. По форме они напоминали диковинный цветок на изогнутой ножке.

– Я быстро управлюсь, – отозвалась она. – До семи еще много времени.

– Конечно, госпожа, – ответила Пруденс, но в ее голосе Беатрис почудились предвкушающие нотки.

Она внимательнее присмотрелась к служанке и заметила в ее взгляде мелькнувшую на мгновение неприязнь, тут же сменившуюся вежливой отчужденностью.

– Я могу вам еще чем-то помочь, госпожа? – натянув сдержанную полуулыбку, спросила Пруденс.

– Нет, спасибо, – ответила Беатрис, гадая о том, что скрывается за учтивым обращением этой женщины.

– Если вам что-то понадобится, позвоните в колокольчик, и мы все сделаем, – заверила ее служанка и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

«Наверное, она не любит новых людей, – решила Беатрис, проходя в ванную комнату. – Мне тоже обитатели дома не сильно пришлись по душе. Но как только мы познакомимся поближе, то перестанем относиться друг к другу с подозрением. Бабушка всегда говорила, что ко всему незнакомому нужно еще привыкнуть».

Умывшись, Беатрис принялась разбирать вещи. Она открыла сундук и ахнула.

– До чего же все красивое! – с воодушевлением воскликнула она, доставая то один, то другой предмет гардероба.

Здесь были теплые платья насыщенных цветов для прогулок в холодное время года, легкие домашние платья спокойных приятных оттенков, вечерние шелковые наряды, поражавшие яркостью тонов и глубиной вырезов, юбки, блузки и жакеты для самых разнообразных целей. Беатрис рассмеялась от удовольствия, схватила бальное платье лавандового цвета и закружилась по комнате.

– Как же здорово! Я попаду на настоящий бал и буду танцевать весь вечер только с теми, кого сама выберу, – ликовала она, задыхаясь от радости и упиваясь ощущением, что все ее мечты воплотились в реальность.

Она повалилась на постель, раскинула руки и с улыбкой посмотрела в потолок.

– Больше никаких бонн, патронесс, преподавателей и учебы, – пообещала она себе. – Только свобода и счастье.

Подскочив на ноги, Беатрис собрала платья, развесила их в шкафу и взялась за обувь и шляпки. Мягкие балетки для дома, изящные туфли на каблуках, теплые сапожки – чего тут только не было! Головные уборы тоже предназначались для разных случаев, и Беатрис перемерила их все, строя своему отражению в зеркале совсем несвойственные ей гримасы. То она изображала из себя строгую молодую максиссу, то роковую красавицу, то гордую госпожу, повелевающую слугами. И всякий раз она поражалась, как ей идет та или иная шляпка.

«Атли просто удивительный! – думала она. – Когда он успел столько всего купить, да еще чтобы все подошло и было к лицу?»

На самом дне сундука Беатрис обнаружила большую резную шкатулку, достала ее и установила на туалетном столике. С замиранием сердца она открыла крышку, и слезы умиления выступили у нее на глазах. Подрагивающими руками она провела по великолепному набору щеток для волос с посеребренными ручками, по заколкам с переливающимися камешками, по папильоткам для накручивания локонов, по первой в своей жизни косметике. Баночки с кремами, притираниями, румянами и белилами, помада, пуховки и кисточки казались ей таинственными предметами, хранящими в себе секрет неземной красоты богатых женщин. Ей немедленно захотелось все испробовать, но она опасалась опоздать на ужин.

Бросив взгляд на часы, Беатрис с сожалением закрыла шкатулку, предварительно спрятав на самое дно свой медальон, что носила все это время в кармане нового платья, и бросилась выбирать наряд из числа предназначенных для ношения дома.

Без четверти семь она уже стояла перед зеркалом, собрав волосы новыми заколками и надев светло-желтое платье с короткими рукавчиками. Вид у нее был очень свежий и милый, большие серые глаза блестели, на губах играла довольная улыбка.

– Теперь можно идти, – сказала она сама себе и направилась к двери.

Но только она коснулась ручки, как вспомнила, что понятия не имеет, где в доме находится столовая. Боясь заблудиться и опоздать, она кинулась искать колокольчик, чтобы вызвать кого-нибудь из слуг и попросить ее проводить. Вот только проклятой вещицы как ни бывало.

– Да что ж такое, – бурчала Беатрис, ползая на коленях и заглядывая под кровать в надежде, что колокольчик просто упал и закатился.

Поняв, что искать в такой спешке бесполезно, она выбежала в коридор и спустилась по лестнице. На первом этаже из холла в разные стороны расходилось сразу три прохода, и каждый из них ничем не отличался от остальных. Беатрис помчалась наугад, нажимая на ручки всех дверей подряд, но они либо были заперты, либо вели в какие-то кладовые. Она осознала, что выбрала не то направление и побежала обратно.

В следующем коридоре повторилась та же история, Бетти уже отчаялась найти нужную дверь и, чуть не плача встала посреди холла и громко позвала:

– Пруденс! Кло! Где вы?!

На ее крик явился Атли, а за ним и Пруденс.

– Беатрис, в чем дело? – строго спросил Атли, сдвинув брови и сложив руки на груди. Его губы превратились в едва заметную линию, складки в уголках рта углубились. – Я жду тебя почти полчаса. Где тебя носит? Я же предупредил, что ужин в семь.

– Прости, пожалуйста, – залепетала Беатрис всхлипывая. – Я заблудилась и не нашла столовую.

– Так зачем же ты пошла ее искать? – удивился он. – Могла бы позвонить, и тебя бы проводили.

– Я не… – начала было она, намереваясь рассказать про исчезнувший колокольчик.

Но Атли лишь с раздражением передернул плечами, развернулся и бросил:

– Пойдем уже. Я очень голоден. Позже расскажешь, что там у тебя стряслось, и почему ты даже слуг вызвать не сподобилась.

Беатрис поплелась следом, утирая выступившие слезы, а Пруденс догнала Атли и пошла возле него.

– Я ее предупреждала, господин, – услышала Беатрис тихие слова и вспыхнула от возмущения. – Но ей, видимо, нужно время, чтобы осознать, куда она попала. Да и к наличию прислуги она явно не привыкла.

Атли смягчился и ответил:

– Ничего, скоро все наладится.

Он вошел в распахнутую дверь. Пруденс задержалась в коридоре и, пропуская вперед Беатрис, проговорила:

– Постарайтесь больше не опаздывать, госпожа. Хозяин сердится и выходит из себя, когда его приказания не исполняют в точности.

Беатрис померещился в ее темных глазах нехороший злой огонек, но она и так задержалась, поэтому поскорее прошла внутрь и заняла за длинным, накрытым на две персоны столом место напротив Атли.

Пруденс принялась хлопотать, раскладывая по тарелкам овощной салат, мясную нарезку, ломтики сыра. Ели в молчании, Атли выглядел уставшим и задумчивым. Беатрис так была расстроена своей оплошностью, что даже вкусная еда ее не радовала. Тут она заметила в углу напольные старинные часы и поразилась тому, что стрелки показывали уже без четверти восемь.

«Как я могла так сильно опоздать? – недоумевала она. – Наверное, часы в моей комнате неисправны».

Сменив опустевшие тарелки, Пруденс разложила ароматное жаркое и сказала:

– Гард сегодня приготовил кролика, господин. Ему очень хотелось вас порадовать.

Атли еле уловимо улыбнулся и ответил:

– Передай ему мою благодарность. Я ценю его заботу.

Беатрис положила в рот сочный кусочек и тут же почувствовала, как у нее невыносимо жжет язык. Она вскинула глаза на Атли, подумав, что блюдо испорчено, но тот преспокойно поглощал свою порцию и не выказывал ни малейшего неудовольствия. Пожар во рту разгорался все сильнее, Беатрис чудом заставила себя все проглотить и потянулась к своему стакану, но он оказался пуст.

– Пруденс, можно мне воды? – выдавила она.

– Конечно, госпожа, – елейным голоском отозвалась та. – Я только схожу за кувшином на кухню. Здесь вся вода закончилась.

Она неспешным шагом пошла к выходу, и Беатрис готова была поклясться, что на ее губах в этот момент играла едва заметная торжествующая улыбка.

От жжения в глазах Беатрис появились слезы. Она испугалась того, что Атли это заметит и спросит в чем дело, и поскорее запихала в рот кусок хлеба. Понемногу ей стало легче, но Беатрис и думать не хотела о том, чтобы есть настолько острое блюдо.

– Тебе не понравилось жаркое? – спросил Атли.

– Я не очень люблю острую пищу, – уклончиво отозвалась она, не желая его обидеть признанием в том, что его любимое блюдо просто ужасно.

Атли с удивлением вскинул брови.

– Острое? О чем ты? Я и сам не выношу перец в еде и не позволяю повару добавлять его даже в незначительном количестве. Да и на стол перечницу здесь никогда не ставят.

– Мне показалось… – начала было Беатрис, но тут ее осенила внезапная догадка.

«Ах она мерзавка! Эта Пруденс специально испортила мою порцию, чтобы выставить меня идиоткой! Но как она это сделала? Жаркое ведь подали в большом блюде, и накладывала она нам обоим именно из него».

– Я не очень голодна, – солгала она и отодвинула полную тарелку.

– Раз тебе не хотелось есть, могла бы предупредить об этом, – ответил он. – Здесь никто тебя не будет заставлять давиться едой.

– В следующий раз я так и сделаю, – заверила его Беатрис.

Пруденс вернулась с кувшином в руках, по ее горящему взгляду Беатрис поняла, что ее догадка верна, и с подозрением покосилась на воду. Пруденс хотела наполнить ее стакан, но Беатрис выпалила:

– Нет, не нужно!

– Но вы же сами просили, – изумилась Пруденс.

– Что с тобой? – с тревогой взглянул на нее Атли. – Тебе нехорошо?

Беатрис уже решилась признаться в том, что именно послужило причиной ее необъяснимого поведения, но Пруденс будто почувствовала, что ее сейчас разоблачат, быстро убрала тарелки со стола, сложив их вперемешку с приборами на поднос.

– Да нет, – все же попыталась оправдаться Беатрис. – Со мной все в порядке. Просто мне попалась довольно острая порция жаркого.

Атли нахмурился и приказал:

– Пруденс, подай блюдо, я сам попробую мясо.

Служанка исполнила его распоряжение и протянула чистую вилку.

– Все в порядке, – сказал он, жуя выбранный кусочек. – Ни единого намека на перец. Ты, видимо, еще не пришла в себя после переноса.

– Может быть, – стушевалась Беатрис и поникла.

«Как же так? – обдумывала она свое положение. – Мне же не показалось. Мясо действительно невозможно было есть».

Пруденс прибрала стол и спросила:

– Чай подать сюда, господин? Или желаете перейти в гостиную?

– Лучше сюда, – ответил он. – У меня еще есть дела, я не буду задерживаться в доме после ужина.

Служанка удалилась, а Беатрис спросила:

– Ты куда-то уезжаешь?

– Нет, – покачал он головой. – Но есть кое-что требующее моего внимания.

Беатрис ждала хотя бы обтекаемых объяснений, но Атли больше не сказал ни слова, а она постеснялась допытываться, страшась показаться навязчивой.

После чая Атли проводил ее до лестницы.

– Доброй ночи, Беатрис. Отдохни, как следует. Если завтра тебе снова будет что-то мерещиться, обязательно скажи мне. Организм, не привыкший к нагрузкам во время перемещений, может реагировать самым причудливым образом.

– Доброй ночи, – отозвалась она, совершенно сбитая с толку.

Он поцеловал ее руку и направился к выходу. Беатрис поднялась к себе и обнаружила, что часы идут верно, а потерянный колокольчик лежит на чайном столике. У нее опустились руки.

«Мне, видимо, и в самом деле стоит хорошенько выспаться», – решила Беатрис и отправилась в ванную.

Чуть позже Беатрис расположилась на постели и принялась расчесывать волосы, готовясь ко сну. Она перебирала в памяти события вечера и размышляла:

«Может, мне все пригрезилось? И Пруденс вовсе не хотела сделать мне гадость?»

Так и не найдя ответов на роящиеся в голове вопросы, Беатрис потушила свет и забралась под одеяло. Но сон никак не шел, она ворочалась с боку на бок не в силах забыться, и тут ночную тишину разорвало отчаянное конское ржание.

На ум тут же пришло обещание Атли наказать Демона за проявленное во время побега неповиновение. Сердце сжалось при одной мысли о том, что Атли способен причинить боль неразумному животному. Беатрис укрылась одеялом с головой и горько заплакала, но она давно привыкла скрывать свои чувства, так что в спальне не раздалось ни звука.

Ночью Беатрис спала плохо, ей чудилось, что в комнате кто-то есть, но она никак не могла разлепить веки и увидеть визитера. К завтраку она спустилась бледная, осунувшаяся и снедаемая чувством беспричинной тревоги.

– Доброе утро, – бодрым голосом поприветствовал ее Атли. – Как спалось?

Он выглядел гораздо лучше, чем вчера, и пребывал в отличном настроении.

– Доброе утро, – вымученно улыбнулась Беатрис. Глядя на то, с каким вниманием Атли на нее смотрит, она устыдилась своих надуманных страхов и решила его не расстраивать. – Все в порядке.

– Как ты себя чувствуешь? – с беспокойством уточнил он. – Больше никаких странных ощущений не было?

– Вроде бы нет, – без особой уверенности ответила она, не зная, можно ли к этим самым ощущениям отнести чувство чужого присутствия ночью.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда давай завтракать. А после я бы хотел пригласить тебя на прогулку.

В глазах Атли блеснул лукавый огонек, и Беатрис заподозрила, что он что-то задумал.

За завтраком Пруденс держалась вежливо, без тени неприязни. Все, что она подавала из еды, было очень вкусным, и Беатрис немного расслабилась.

«Видимо, это все же перенос так сказался, – подумала она. – Острый вкус мне просто померещился. Только когда же мы совершили перемещение? И как? Прямо в экипаже?»

Беатрис ни разу не слышала о подобном. Специальными портальными амулетами пользовались исключительно аристократы. Ни мединам, ни тем более лоунам это было не по карману. Такие артефакты перемещали людей по одному. Они были рассчитаны либо на разовый перенос, либо на многократное использование. Одноразовые стоили дешевле, а вот цена тех, что имели внутренний накопитель маны и могли пополняться энергией при необходимости, достигала баснословных сумм, но богатые максисы предпочитали именно такие.

«Может быть, это какая-то новая разработка ученых? – предположила Беатрис. – Нужно будет позже разузнать подробности».

Завершив трапезу, Атли попросил Беатрис переодеться в костюм для верховой езды и выйти в сад, находившийся за домом. Беатрис помчалась наверх, достала из шкафа все необходимое и облачилась в белую блузку, изумрудного цвета длинную юбку, теплый жакет и шляпку с плоским донышком. На ноги она надела черные кожаные сапожки без каблуков и поспешила вниз.

Под лестницей находилась тяжелая дверь, ведущая в сад. Отворив ее, Беатрис очутилась на заднем дворе. Там ее уже ждал Атли верхом на Демоне и Мэт, державший под уздцы небольшую белую в редких серых пятнах кобылу. Беатрис с тревогой осмотрела жеребца, ища следы обещанного Атли наказания, но Демон выглядел совершенно здоровым.

«Может, мне вчера и конское ржание почудилось?» – мелькнула у нее досадная мысль, и она перевела взгляд на Атли.

Он был одет в тот же черный костюм для верховой езды, что Беатрис видела несколько раз, и темную шляпу с широкими полями, скрывавшую его светлые волосы, собранные в хвост.

– Ты великолепна, – улыбнулся Атли, заметив подбежавшую Беатрис. – Тебе к лицу буквально все. Я рад, что не прогадал.

Она зарделась от удовольствия и опустила взгляд.

– Мэт поможет тебе сесть на Снежинку, – продолжил он. – Это самая спокойная и кроткая лошадь во всей конюшне. Ты легко справишься с ней, да и я буду рядом и помогу в случае чего. Мы поедем в одно место, там очень красиво, но пешком не добраться.

Беатрис с сомнением покосилась на угрюмого немого и смирно стоявшую кобылу. Оба выглядели до того невозмутимо, что она решилась подойти ближе. Мэт знаками показал ей, что нужно делать, помог поставить ногу в стремя и подсадил в дамское седло. Беатрис немного испугалась, оказавшись на лошади в одиночестве, но Снежинка спокойно ждала ее команды, не двигаясь с места. Беатрис взяла поводья и выслушала подробные наставления Атли.

– Для начала сделай круг по двору. Посмотрим, как ты усвоила то, что я сказал. Мэт пойдет рядом и присмотрит за тобой.

Беатрис кивнула и пустила лошадь вперед. Поначалу у нее плоховато получалось. Она нервничала, кобыла это чувствовала и не особенно подчинялась, но постепенно дело пошло на лад. Беатрис несколько раз объехала по кругу двор, успокоилась, и Снежинка начала выполнять ее команды более охотно.

– У тебя отлично получается, – похвалил Атли, любуясь Беатрис. – Я даже не ожидал. Ты точно никогда не ездила верхом?

– Насколько я помню, нет, – рассмеялась она.

– Мы поедем шагом. Это займет больше времени, но зато ты сумеешь править сама.

Они направились по дорожке к ограде. С двух сторон тянулись опустевшие клумбы, за ними стояли аккуратно подрезанные декоративные кустарники и виднелись фруктовые деревья. Немного поодаль Беатрис заметила увитую плющом постройку.

– Что там находится? – спросила она.

– Это беседка, – ответил Атли, проследив за ее взглядом. – Летом здесь очень красиво. На клумбах благоухают пышные цветы, деревья отбрасывают густые тени, а в беседке можно насладиться прохладой в разгар знойного дня.

– А вон те каменные строения для чего? – указала Беатрис в противоположную сторону, где стояли несколько приземистых одноэтажных зданий.

Атли повернулся и пояснил:

– Там конюшня, коровник, птичник и еще несколько хозяйственных построек. Усадьба полностью себя обеспечивает продуктами. Я заказываю только крупы, муку и свежие овощи и фрукты. Но это бывает редко, людей здесь мало и запасов хватает надолго.

Выехав через распахнутые задние ворота, они оказались среди подступающего к забору перелеска и двинулись дальше по едва заметной дорожке. Очень скоро Беатрис поняла, почему Атли не хотел совершать пешую прогулку. Деревья расступились, и перед всадниками раскинулись бескрайние вересковые пустоши. Дорога уходила к самому горизонту и местами была сильно размыта.

Серое, затянутое унылыми облаками небо грозило вот-вот расплакаться горестным дождем. Ветер свистел в ушах и пригибал к земле полинявшие стебельки вереска. Редкие деревья торчали то тут, то там, темнея голыми корявыми ветками. У Беатрис сжалось сердце от вида настолько печального пейзажа. Что-то невыносимо тоскливое было в этой местности, а может, она просто никогда не видела пустошей и не могла сразу оценить их прелесть и очарование.

– Здесь потрясающе, – тихо сказал Атли, и Беатрис оглянулась.

Атли сидел на Демоне и смотрел вдаль так, будто хотел раствориться на этом просторе и слиться воедино с дикой природой.

– Прости меня, – повернулся он к ней. – Я не могу удержаться. Мы немного прокатимся с Демоном так, как привыкли, а потом вернемся к тебе и снова поедем шагом. Ты пока можешь, не торопясь, двигаться дальше или просто постоять на месте. Мы быстро. Хорошо?

Видя его сверкающий нетерпением взгляд, Беатрис кивнула.

– Конечно. Не волнуйся обо мне.

Атли с шальной улыбкой захмелевшего юнца пришпорил коня. Демон заржал и сорвался с места. Беатрис посмотрела им вслед и почувствовала себя очень одинокой, не оттого, что ее оставили посреди пустоши, а потому что она не могла разделить с Атли той радости бешеной скачки, что так нравилась ему и горячила кровь. Ей были чужды подобные внезапные порывы, она с гораздо большей радостью осталась бы дома и занялась чем-то более спокойным.

Снежинка потихоньку плелась по дороге, Беатрис почти не приходилось ее понукать. Атли действительно вернулся довольно быстро, описал несколько кругов рядом с Беатрис, давая Демону остыть, и перешел на шаг.

– Спасибо, что дождалась, – сказал он. – Я обожаю эти места и только здесь чувствую себя по-настоящему свободным. Демон меня прекрасно понимает, хоть и норовит периодически показать свой отвратительный характер.

– Чем ты обычно занимаешься? – спросила Беатрис, стремясь побольше узнать о своем новом господине. – Ты ведь живешь не здесь?

На самом деле, ей очень хотелось верить, что Атли живет именно в этой усадьбе и не уезжает отсюда надолго. Но она помнила его разговор с медином Райтом и понимала, что, скорее всего, у него есть обязанности в Финаре или другом городе.

– Я занимаю важной, но довольно нудной работой, – неохотно отозвался Атли. – Не буду утомлять тебя подробностями, но я часто бываю в разъездах, а здесь появляюсь всякий раз, когда появляется возможность.

– Я могу сопровождать тебя в любых поездках, – с готовностью ответила Беатрис. – Ведь тебе нужна была дайна именно для этого?

Атли нахмурился и перехватил поводья Снежинки.

– Вон за тем холмом как раз начинается самое красивое здесь место. Давай поедем немного быстрее, чтобы вернуться домой до дождя. Вечером обязательно обсудим дальнейшие планы, сейчас не совсем удобно разговаривать об этом.

Он пустил Демона рысью, увлекая за собой и лошадь Беатрис.

Преодолев холм, они оказались на краю пропасти. Далеко внизу бушевали, грохотали и бесновались волны, набрасываясь на прибрежные скалы и разбиваясь на мириады соленых брызг.

– Море? – выдохнула Беатрис не в силах поверить в увиденное. – Море! Это море, Атли! Не может быть. Я всегда мечтала посмотреть на него.

– Да, Беатрис, – ласково улыбнулся он. – Это Северный океан. В нем ледяная вода даже в самые жаркие летние дни, но он потрясающе красив в любое время года. А осенью особенно, ведь только сейчас в нем отражается свинцовое небо, и вода становится похожа на смертоносную пучину, где любой отважный воин легко может найти свое последнее пристанище.

– Благостная Идана, он прекрасен! – ликовала Беатрис, мечтая спуститься к воде. – Никогда не видела ничего великолепнее. Давай доедем до берега!

– Здесь нет безопасного спуска, – покачал головой Атли. – С этой вершины чудесный вид, но к хорошему пляжу дорога идет в стороне отсюда. Мы как-нибудь в следующий раз отправимся туда.

Беатрис чуть не расплакалась от досады, но Атли, видя такую реакцию, постарался ее утешить:

– Не расстраивайся, здесь, и правда, только скалы. Мы не смогли бы по острым камням подойти к воде.

Горестно воздохнув, Беатрис ответила:

– Хорошо. Я потерплю.

– Вот и умница, – Атли дотянулся до ее руки и погладил по ладони.

Они немного еще постояли, любуясь захватывающим видом и наслаждаясь шумом океана, а затем отправились в обратный путь. Беатрис уже порядком устала и проголодалась. Ветер усилился, первые редкие капли упали ей на лицо. Атли снова перехватил поводья Снежинки и подстегнул Демона, но кобыла вдруг дернулась в сторону, и Беатрис схватилась за луку седла.

– Да чтоб тебя, – процедил Атли. – Пошла домой.

– Почему она упрямится? – заволновалась Беатрис, оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло встревожить лошадь.

– Привыкла к проторенной дорожке, вот и тащится, куда не просят, – пробормотал Атли. Ветер донес до Беатрис его слова, и она посмотрела туда, куда так настойчиво хотела повернуть Снежинка.

За дальним холмом виднелась остроконечная крыша то ли колокольни, то ли башни. Беатрис хотела спросить, что там находится, но, посмотрев на Атли, увидела, как тот недоволен Снежинкой, и промолчала.

«Лучше потом поинтересуюсь, – решила она. – Дождусь, когда он будет в более благодушном настроении».

На подъездах к усадьбе дождь разошелся не на шутку. Беатрис и Атли вбежали в дом уже порядком вымокшие.

– Пруденс! Кло! – крикнул Атли, помогая Беатрис стянуть насквозь сырой жакет. – Срочно горячую ванну для госпожи.

На его зов прибежали служанки, и Пруденс, тут же оценив внешний вид господ, сказала:

– Кло, ступай в спальню госпожи и помоги ей принять горячую ванну. А я приготовлю отвар из трав.

Непостижимым для Беатрис образом Кло поняла то, что ей велели, и поплелась наверх.

– Ступай скорее переодеваться, – проговорил Атли. – После ванной ложись отдыхать. Пруденс принесет тебе чудодейственное средство от всех хворей. Не хватало тебе простудиться.

Беатрис кивнула и поспешила в спальню.

В ванной Кло помогла ей раздеться и унесла одежду в стирку, а Беатрис с блаженной улыбкой погрузилась в обжигающую воду. Она быстро разомлела и захотела спать, но стук в дверь вырвал ее из сладкой полудремы. Пруденс принесла чашку с отваром, и Беатрис пришлось выйти из ванной комнаты.

– Этот отвар лучше пить на голодный желудок, – предупредила Пруденс. – Он отлично укрепляет тело и восполняет силы.

– А из каких трав его готовят? – спросила Беатрис, вспомнив занятия в мастерской у мединны Замас. – И где вы их берете? Сами выращиваете или используете покупные?

– Господин Даренс в северной башне занимается научными изысканиями, – с важным видом ответила Пруденс. – Все сборы он готовит сам. Что-то собирает в лесу и на пустоши, а что-то посыльные привозят вместе с продуктами. Точные названия трав мне неизвестны, да и не разбираюсь я в них. Если вам это важно, спросите у хозяина.

– Понятно, – с задумчивым видом протянула Беатрис. – Спасибо.

Пока она пила отвар, Пруденс ждала у двери, затем она забрала пустую чашку и сказала:

– Если я вам понадоблюсь, позвоните в колокольчик. Приятного отдыха.

Пруденс ушла, а Беатрис захотела спать еще сильнее, чем прежде. Она нырнула под одеяло, намереваясь немного вздремнуть, и мгновенно уснула, а пришла в себя, только когда за окнами начали сгущаться сумерки.

«Как же так? – удивилась она. – Я ведь всего на минутку прилегла».

Беатрис быстро привела себя в порядок и, собирая волосы перед зеркалом, подивилась тому, как хорошо выглядит. На щеках играл нежный румянец, волосы в свете ламп отливали здоровым блеском.

«Прогулка на свежем воздухе явно пошла мне на пользу, – подумала она. – Нужно будет почаще выходить из дома. И отвар, наверное, обладает особыми свойствами».

После ужина они с Атли расположились в уютной гостиной на первом этаже особняка и не спеша пили чай, прислушиваясь к шуму дождя за окнами и мерному завыванию ветра. В камине пылал огонь, раздавался задорный треск горящих поленьев. Атли и Беатрис сидели в креслах с высокими спинками и любовались этим не надоедающим зрелищем.

– Пруденс сказала, что ты занимаешься наукой. А что ты делаешь? Это как-то связано с травами? – спросила Беатрис, решив разузнать об увлечениях своего благодетеля.

– Область моих изысканий довольно обширна, – начал он без особого воодушевления. – Составление зелий и целебных средств лишь малая их часть.

– Расскажи, пожалуйста, поподробнее, – попросила Беатрис, и ее глаза загорелись жаждой познания. – В школе нас учили готовить простые снадобья. У меня неплохо получалось, я могла бы помогать тебе. Преподаватели хвалили мою работу. Я быстро схватываю все новое.

Атли с сомнением покосился на нее, но видя то, с каким интересом и надеждой она смотрит на него, усмехнулся и стал рассказывать уже более охотно.

– Когда я завладел этими землями и обустроил усадьбу, то первым делом переоборудовал одну из башен под лабораторию. Ни в столице, ни в родовом имении у меня нет подходящего помещения для исследований, а здесь мои опыты никому не могут навредить. В течение многих лет я собирал разные материалы для приготовления уникальных зелий, пополнял библиотеку редкими трактами по магической науке и скупал последние изобретения ученых. Я готовился к давно задуманному эксперименту.

Беатрис слушала его, боясь пошевелиться. Ей казалось, что некая страшная тайна окутывает загадочную личность Атли, и она готова была на все лишь бы приблизиться к ее разгадке.

– А что это за эксперимент? – благоговейным шепотом уточнила она.

– Ты когда-нибудь слышала легенду о сотворении нашего мира? – вдруг спросил он.

Беатрис вспыхнула и с обидой пробурчала:

– Это та сказка, что рассказывают малышам? Про добрую старушку Аму и злобного негодяя Дема? Я уже не ребенок и в подобные выдумки не верю.

Атли рассмеялся и с поразительной убежденностью ответил:

– И очень зря. Но ты права, детям ее преподносят, как чистой воды вымысел, только в сказке есть и доля истины.

Он стал серьезным и пристально посмотрел на огонь, будто хотел в неверных багряных всполохах найти подтверждение своим словами.

– На заре веков, – начал он, – не было ни земли, ни океана, ни неба, ни звезд. Существовали только чистая созидающая энергия и мощная разрушающая сила. Много позже люди дали им имена Ама и Дем, но на самом деле они не являлись существами как таковыми. Эти силы долго противостояли друг другу, и наконец Ама одержала верх и создала наш мир, защитив его энергетической оболочкой от разрушения, а Дем остался по другую сторону этого барьера – на изнанке.

– Я даже не слышала о таких подробностях, – потрясенно выдохнула Беатрис. – Откуда ты узнал эту легенду?

Атли улыбнулся, и Беатрис почудилась в этой улыбку затаенная гордость.

– Я всегда тяготел к разным наукам, – сказал он, подкинув еще два полена в огонь. Пламя тут же вспыхнуло с новой силой. – Но из-за своего положения в обществе не мог посвятить жизнь лишь исследованиям. Зато главный дворцовый библиотекарь заметил во мне эту склонность и всячески поощрял мою жажду знаний. Именно он впервые поведал подлинную трактовку древнего предания так, как оно описано в изначальных текстах.

– И как же эта легенда связана с твоими экспериментами? – не утерпела Беатрис от нового вопроса.

– Самым непосредственным образом, – отозвался Атли, все больше увлекаясь разговором. – Я занимаюсь изучением древней магии. Той, что была еще до появления первых заклятий.

У Беатрис округлились глаза.

– Такая магия существовала? – прошептала она.

– В древности, да, – кивнул Атли. – Сейчас остались лишь жалкие крохи от былого могущества, но все же кое-что мы используем и поныне.

– Поразительно! – не могла поверить Беатрис. – Неужели, и правда, можно колдовать, не применяя заклинаний?

Она побоялась признаться в том, что ей и раньше приходила подобная идея в голову. Вернее, ее постоянно одолевала несбыточная мечта творить волшебство так же, как это делали мужчины.

«С таким большим резервуаром маны я могла бы горы передвигать с места на место, – время от времени фантазировала Беатрис. – Как жаль, что я не могу сама преобразовывать свою энергию».

И тут вдруг она услышала то, о чем так давно грезила. От волнения у Беатрис застучало сердце, и она ловила каждое слово Атли, страшась упустить хоть толику новых знаний.

– Не совсем так, – со снисхождением к простоте ее мышления сказал Атли. – Вместо заклинаний древние народы, что населяли наш мир на заре веков, использовали особые символы – руны.

– Руны, – со священным трепетом повторила Беатрис.

– До нас дошло всего несколько. Например, ты хорошо знакома с символами на накопителях маны. Это и есть руны. Артефакторы используют их для того, чтобы удерживать переданную дайной энергию внутри пластины.

– А я все гадала, почему на экзамене мне подсунули накопители с разными знаками! – воскликнула Беатрис, подскочив от волнения на кресле. – А это, оказывается, специально было сделано.

– Именно, – кивнул Атли. – Мэтры из магической комиссии, конечно, никаких других рун, кроме тех, что на накопителях, не знают. Зато могут сделать вид для адепток, что неверные знаки действительно важны. Девушки часто теряются на этой части финального испытания и проваливают ее.

Беатрис так не терпелось выяснить побольше о таинственных рунах, что она выпалила:

– А ты? Ты знаешь все эти знаки? Ну те, что применяли древние.

Во взгляде Атли промелькнуло едва уловимое самодовольство.

– Да, – веско обронил он. В душе Беатрис вспыхнула неукротимая надежда на то, что когда-нибудь и она сможет использовать дарованную ей ману. – Я нашел их все, ровно двадцать четыре руны.

– Не может быть! – ахнула она. – А где же ты смог раздобыть эту информацию, если даже мэтры ничего не знают?

Атли посмотрел на нее с подозрением, будто пожалел о своей откровенности, и сказал:

– Мне пришлось потратить на поиски много лет. Но знать руны – мало, нужно еще уметь их использовать. Это гораздо сложнее, чем может показаться.

Беатрис хотела попросить его поделиться великим знанием, но Атли поднялся из кресла и положил руку на ее плечо.

– Уже поздно, ступай отдыхать. Мне нужно немного поработать. Завтра мы обязательно еще поговорим о легендах и магии. Я рад, что тебя так заинтересовала эта тема. Большинство девушек из тех, кого я встречал, все свое внимание уделяют модным туалетам и галантным кавалерам. Но ты совсем другое дело. Чем ближе мы знакомимся, тем отчетливее я понимаю, насколько ты отличаешься от остальных. Пойдем, я провожу тебя.

Он подал Беатрис руку, и они направились к лестнице.

– Доброй ночи, – пожелал Атли, целуя ее пальчики. – Завтра снова поедем на прогулку, если погода позволит.

– С удовольствием, – отозвалась Беатрис, сверкая восторженным взглядом. – Приятных снов.

Он улыбнулся и пошел в северную часть дома. Беатрис поднялась на второй этаж, но ей вдруг невыносимо захотелось поглядеть на то место, куда направился Атли. Недолго думая, она помчалась вниз.

Мягкие туфельки позволяли бесшумно ступать по ковровым дорожкам, устилавшим лестницу и коридоры. Поминутно оглядываясь, Беатрис кралась по тому проходу, куда свернул Атли. Дойдя до самого конца, она уперлась в двустворчатую дверь и осторожно нажала на ручку. В душе она уже несколько раз пожалела о том, что поддалась сиюминутному порыву, и пообещала себе, что если дверь окажется запертой, то вернется в спальню и ляжет в постель.

Но створка легко распахнулась без единого звука, и Беатрис увидела слабоосвещенную настенными светильниками винтовую лестницу. Боясь передумать, Беатрис прошла вперед, прикрыла за собой дверь и начала спускаться по каменным ступенькам. О том, что скажет Атли, если обнаружит ее, она старалась не думать, да и не верилось ей, что он может на нее разозлиться за такой невинный поступок.

Беатрис спустилась в подвал и обнаружила там три массивные дубовые двери. Две из них были не заперты. За первой находилось хранилище трав, флаконов и других, необходимых для создания зелий предметов. За второй – небольшое помещение, заставленное стеллажами с готовыми растворами в закрытых пробками колбах, а вот третья – никак не поддавалась, сколько Бетти не тянула за чугунное кольцо.

Устав возиться, она вытерла выступившую на лбу испарину и пошла наверх.

«В другой раз погляжу, что тут еще есть».

Но не успела Беатрис подойти к выходу из башни, как услышала голоса, раздававшиеся на несколько лестничных пролетов выше.

– Я вам точно говорю, ее нет в спальне, – взволнованно объясняла Пруденс. – Я всю комнату облазила.

– Я сам ее проводил до лестницы, – с раздражением отозвался Атли. – Куда же она могла пойти, если не к себе?

– Я подумала, что она увязалась за вами. Вот и пришла в башню узнать.

– Вздор! Я никому не разрешаю сюда соваться. Даже тебе не позволено заходить за порог лаборатории. Пойдем, я сам ее поищу.

Беатрис похолодела и бросилась в свою комнату. Она взлетела на второй этаж, ворвалась в спальню, скинула платье, швырнула его в шкаф, потушила лампу и юркнула под одеяло, накрывшись с головой. В Камелии они бессчетное количество раз притворялись спящими, чтобы избежать наказания бонны. Так что Беатрис не составило труда сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы выровнять дыхание, плотно сомкнуть веки и замереть.

Дверь распахнулась, и раздался встревоженный голос Атли:

– Беатрис, ты здесь?

Она завозилась, выглянула из-под одеяла, зажгла лампу и сощурила глаза, прикрыв их ладошкой от яркого света.

– Да, – пробормотала она, делая вид, что заснула, и ее только-только разбудили. – А что случилось?

– Ничего, – с досадой ответил Атли. – Хотел убедиться, что ты в порядке. Давно легла?

– Как мы попрощались, я поднялась сюда, – начала бубнить Беатрис, сцеживая зевок в кулачок. – Зашла в гостиную, хотела выбрать книгу, чтобы почитать на ночь. Но ничего подходящего не увидела и пошла спать.

Атли бросил разъяренный взгляд на Пруденс и процедил:

– Не смей больше дергать меня по пустякам.

Он развернулся и исчез в коридоре. Пруденс с ненавистью глянула на Беатрис и поспешила за ним.

– Господин, постойте! Я все объясню! – услышала Беатрис ее переполненный отчаянием голос.

Она с облегчением откинулась на подушку и посмотрела в потолок.

«Чувствуется, Пруденс еще отплатит мне за этот фокус, – подумала она, вспоминая пробирающий до костей взгляд служанки. – Что она забыла в моей комнате? Неужели следит за мной? Интересно, почему Атли никого не пускает в свою лабораторию? Жалко ему, что ли, если кто-нибудь одним глазком посмотрит на его опыты?»

Но вскоре мысли Беатрис перескочили на те комнаты, что она успела обследовать, и закрытая дверь стала для нее в тысячу раз притягательнее.

«Что он может там хранить? – терялась она в догадках. – А вдруг я найду за дверью волшебные руны? Или хотя бы что-нибудь связанное с ними? Раз Атли не хочет делиться такими важными знаниями, я сама попробую все разведать. Не могу же я упустить единственную возможность научиться колдовать».

С этой заманчивой мыслью она и уснула, даже не задумываясь о том, что неуемное любопытство подчас приводит юных особ совсем не туда, куда бы им хотелось.

Следующие несколько дней Атли не отходил от Беатрис ни на шаг, и ей стало вовсе не до фантазий о рунах и древней магии. Утром сразу после завтрака они уезжали верхом на прогулку и возвращались только к обеду, а вечера проводили в уютной гостиной на первом этаже особняка, ведя бесконечные разговоры обо всем на свете. Атли оказался великолепным рассказчиком, он поведал Беатрис о тех странах, где побывал, о народах, населявших иные материки, о легендах, что узнал во время путешествий. Это совсем не напоминало лекции хвастливого господина Лавинаса. Истории Атли отличались поразительной живостью, у Беатрис складывалось впечатление, что она собственными глазами видела то, о чем он говорил.   

Атли показывал ей окрестности усадьбы, и Беатрис испытывала все больший трепет перед этими суровыми и величественными местами. С высоких холмов открывался захватывающий вид на пустошь и темнеющий в отдалении лес. На краю пропасти можно было замереть, слушая рев прибоя и вдыхая воздух, пропитанный самим океаном. В низинах скапливался снег, и Беатрис наблюдала, как он искрится в лучах изредка проглядывающего солнца. После стольких лет взаперти Беатрис жадно впитывала впечатления, что дарил ей мир и находившийся рядом мужчина.

 Они побывали на длинной полоске пляжа, где Беатрис впервые дотронулась до морской воды. Ее обуял дикий восторг, когда бурлящая пена ужалила ей руку ледяными солеными брызгами. Она бегала по песчаной косе, стремясь насладиться близостью океана, хохотала, а устав носиться по берегу, падала на землю. Беатрис очень привязалась к Демону и Снежинке. Она приносила для них угощение и кормила перед каждой прогулкой.

Ей казалось, что вот она – истинная жизнь вдали от забот и тревог, рядом с Атли, среди холмов и пустошей. Бабушка, нищета, приют, закрытая школа – все подернулось в памяти дымкой забвения, все виделось далеким и унылым. Только один человек стал для нее воплощением всего, олицетворением настоящего счастья – Атли Даренс. Он рядом и этого более чем достаточно.

В один из дней Атли куда-то уехал рано утром и вернулся только под вечер. Беатрис все это время не находила себе места и не знала, чем заняться. На ее расспросы Пруденс отвечала уклончиво, ссылаясь на важные дела господина. Беатрис расстроилась и приуныла, ведь она привыкла постоянно находиться возле Атли. Она так и просидела у окна в своей комнате до того самого момента, пока хозяин усадьбы не появился на подъездной дорожке. И чем дольше она ждала, тем сильнее досадовала и злилась на Атли.

Но стоило ему войти в дом, как она стремглав помчалась вниз. Беатрис слетела с лестницы и бросилась в раскрытые объятия. Она прижалась к широкой груди Атли, совсем не заботясь о том, что подумают Пруденс и Кло, тоже вышедшие поприветствовать господина.

– Скучала? – шепнул Атли ей на ушко, крепко обнимая.

– Очень, – выдохнула она, цепляясь за его рубашку.

– Прости, что исчез без предупреждения, – сказал он. – У меня было срочное дело, но теперь все улажено. Я привез тебе подарок.

– Правда?! – воскликнула Беатрис, отрываясь от него и с изумлением заглядывая в глаза.

– Да, – тепло улыбнулся он. – Давай я приведу себя в порядок, а потом мы выпьем чаю в гостиной и посмотрим, что я для тебя приготовил? Подождешь меня еще немного?

– Конечно, – заверила она.

Атли повернулся к служанкам и сказал:

– Добрый вечер. Кло, приготовь мне ванну. Пруденс, подай через полчаса чай и легкие закуски в гостиную.

– Как прикажете, господин, – сделала книксен Пруденс и шепнула что-то на ухо Кло. Та пошла в сторону лестницы, так и не сказав ни слова хозяину.

Атли поцеловал руку Беатрис.

– Я быстро, – проговорил он.

Атли ушел в свои покои, расположенные в том же крыле, что и северная башня, а Беатрис поспешила к себе. Она переоделась в светло-голубое домашнее платье и покрутилась перед зеркалом. За прошедшее с приезда в усадьбу время Беатрис слегка поправилась, и теперь одежда на ней сидела не в пример лучше, подчеркивая изгибы стройной фигуры. Светлая кожа и темно-русые волосы сияли здоровьем, серые глаза блестели, а губы горели алым цветом. Улыбнувшись своему отражению, она заправила выбившийся из прически непослушный локон и пошла в гостиную.

В растопленном камине пылал огонь, настенные светильники мягко озаряли комнату. Пруденс стояла перед чайным столиком и расставляла тарелки с закусками и чашки с блюдцами. Она бросила быстрый взгляд на вошедшую Беатрис и чуть не выронила поднос из рук. Ее темные глаза засветились жгучей завистью, и она тут же отвернулась, стараясь скрыть свои чувства. Беатрис ощутила неловкость и направилась к окну, чтобы дать служанке возможность спокойно накрыть на стол.

На улице бушевал неистовый ветер, раскачивая деревья в парке перед домом. Лиловые тучи заволокли небо, крупные хлопья снега сыпались на землю, укрывая все вокруг белым саваном.

– Сколько вам лет, Пруденс? – вдруг спросила Беатрис и обернулась к служанке.

Та замерла, так и не донеся заварной чайник до столика. Ее рука задрожала, и она поскорее опустила его на подставку.

– Пятьдесят, госпожа, – выдавила она.

– И как давно вы служите у максиса Даренса?

– Больше десяти лет.

– А Кло? – продолжала задавать вопросы Беатрис, внимательно следя за Пруденс.

– Точно не знаю, – нехотя отозвалась та. Ее руки все еще дрожали, но она продолжила сервировать стол. – Кло уже работала в усадьбе несколько лет, когда я впервые здесь появилась.

– Она всегда была… – Беатрис запнулась, но все же договорила: – Всегда была такой?

Пруденс оставила наконец в покое приборы, зажала поднос в руке, выпрямилась и посмотрела Беатрис в глаза.

– Нет, – проговорила она, сверкая злобным взглядом. – Раньше Кло хоть и была рассеянной и неуклюжей, но все же справлялась со своими обязанностями, а потом ее разум стал медленно угасать. – Пруденс направилась в сторону застывшей Беатрис. – Год от года она становилась все более замкнутой и чудаковатой, пока совсем не утратила связь с реальностью. Только мне удается до нее достучаться, и то не всегда. Не ровен час она совсем потеряет рассудок, и тогда нам всем не поздоровится.

Последние слова она говорила ошарашенной Беатрис в лицо, стоя к ней вплотную и тяжело дыша. Беатрис сама не знала, зачем ей потребовалось затевать этот разговор, и теперь не представляла, как его поскорее закончить. Пруденс выглядела донельзя взволнованной. Ее морщинистое лицо побледнело, зрачки расширились, бескровные губы подрагивали.

– Кло вполне может… – начала было она.

Но тут в гостиную вошел Атли. Он заметил испуг на лице Беатрис и строго спросил:

– Что здесь происходит?

Пруденс тут же отступила в сторону и уставилась себе под ноги.

– Все в порядке, господин. Чай подан, как вы и просили.

– Беатрис?

– Все хорошо, – ответила она, смутившись и пройдя к чайному столику. – Мы обсуждали погоду. Ты успел вернуться как раз до снегопада.

Атли мельком посмотрел в окно, увидел бушующую седую стихию и ответил:

– Я спешил к тебе. Мне не хотелось, чтобы ты оставалась надолго одна.

– Давай пить чай, – улыбнулась ему Беатрис.

– С удовольствием, – кивнул Атли. Он расположился на диване и сказал: – Пруденс, ты свободна.

Та сделала книксен и поспешила покинуть гостиную.

Беатрис принялась хлопотать над низким столиком, наполняя чашки горячим, ароматным чаем и перекладывая в тарелку для Атли крошечные бутерброды с вяленым мясом, сыром и листьями салата. Для себя она взяла кекс, орехи и сухофрукты и присела в кресло напротив. Беатрис так и не поборола в себе отчаянную любовь к сладкому и при каждом удобном случае потакала своей слабости. Она с непередаваемым блаженством выпила чай вприкуску с лакомствами и захотела еще.

− Чем ты занималась, пока меня не было? – спросил Атли, закончив с чаем.

Беатрис стало неловко из-за того, что она бездельничала целый день.

− Ничем особенным, − промямлила она, отведя взгляд. И тут же задала встречный вопрос: − А ты?

− Утрясал возникшие проблемы, − отмахнулся он. – Ничего интересного. Лучше посмотри, что я тебе привез. Иди сюда.

Атли полез во внутренний карман легкого домашнего темно-синего жакета и достал продолговатую, обтянутую бархатом коробочку. Беатрис пересела на диван и с предвкушением заглянула ему через плечо. Он открыл футляр и извлек ожерелье из белого золота с россыпью сапфиров. Умелый ювелир создал настоящий шедевр: мелкие листочки с покоящимися на них капельками росы крепились к тонкой цепочке.

− Какое чудо! – ахнула Беатрис, всплеснув руками.

− Позволь, я тебе помогу, − с довольной улыбкой сказал Атли.

Беатрис повернулась к нему спиной, и он застегнул украшение на ее шее. Она провела по листочкам кончиками пальцев и, подскочив с дивана, предстала перед Атли.

− Ну как? – звенящим от волнения голосом спросила Беатрис.

Атли не спускал с нее потемневших глаз и скользил взглядом по ее сияющему лицу, белой шее, часто вздымавшейся груди.

− Это ожерелье лишь никчемная оправа твоей ослепительной красоты, − неожиданно хриплым голосом выговорил он.

Беатрис покраснела от удовольствия и осмотрелась в поисках зеркала.

− Тебе правда нравится? – спросила она, подбегая к каминной полке, где стояло небольшое овальное зеркальце.

– Да, – глухо отозвался Атли и поднялся с дивана.

Украшение действительно ей очень шло, оттеняя серые глаза и придавая им колдовскую глубину. Беатрис смотрела на свое отражение и не могла поверить, что румяная очаровательная юная прелестница в красивом платье и дорогом ожерелье и есть она.

Внезапно Беатрис ощутила горячие ладони Атли на своих плечах и вздрогнула. Он стоял так Близко, что касался ее спины. Она чувствовала его горячее дыхание. Кожа вмиг покрылась мурашками и стала невероятно чувствительной.

– Ты словно дивное видение, пришедшее ко мне из мира грез, – прошептал Атли, склоняясь к ней.

В зеркале отразилось его будто высеченное из камня строгое лицо, тонкие губы, касающиеся ее волос, длинные пальцы, сжимающие ее хрупкие плечи. У Беатрис перехватило дыхание, и внутри все затрепетало в сладком предвкушении. Ей вдруг захотелось, чтобы он стал еще ближе, чтобы теснее прижал ее к себе и сказал о том, как восхищен и пленен ее очарованием.

Атли развернул Беатрис к себе лицом, приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.

– Ты счастлива здесь? – спросил он, пожирая ее жадным, требовательным взглядом. – Счастлива рядом со мной?

Она смотрела на него не в силах вымолвить ни слова и ощущала, как его ладони скользят по ее спине. Жаркая волна прокатилась по телу и отозвалась внутри неведомым раньше томлением.

– Да, – призналась Беатрис, сгорая в его объятиях. – Ты для меня дороже всех на свете.

Еле уловимая усмешка удовлетворения скользнула по тонким губам Атли и тут же исчезла, будто померещилась.

– Чего бы тебе хотелось? – прошептал он, почти касаясь ее губ. – Чем еще я могу порадовать тебя, Бетти?

У Беатрис защемило в груди, и слезы умиления выступили на глазах. Атли так нежно и ласково произносил ее имя, так волнующе говорил с ней, так бережно обнимал, что она почувствовала себя бесценным сокровищем.

– Я хочу, чтобы мы безраздельно принадлежали друг другу, – вымолвила она и тут же испугалась того, что проговорилась о своем самом сокровенном желании.

Беатрис вспыхнула и попыталась отвернуться, но Атли не позволил этого сделать.

– И я хочу того же самого, – шепнул он и поцеловал ее мягкие манящие губы.

Каким сладким показался Беатрис ее первый поцелуй! Прикосновения Атли будоражили и отзывались трепетом в груди, колени дрожали и подгибались.

Атли с трудом оторвался от нее и проговорил:

– Время пришло, Бетти. Сегодня мы объединим наши энергии и познаем радость полного воссоединения.

Он подхватил ее на руки и быстрым шагом направился в северное крыло дома.

У Беатрис голова шла кругом, и смысл его слов едва ли доходил до нее. Она прижималась к широкой груди и слушала бешеный стук его сердца, позабыв обо всем.

Атли внес ее в свои покои. Беатрис лишь мельком заметила небольшую идеально прибранную комнату с парой кресел, письменным столом, бюро и книжными шкафами. Они не стали задерживаться здесь, Атли прошел дальше, отворил дверь в спальню и уложил Беатрис на гигантскую кровать, заправленную бледно-голубым покрывалом.

Беатрис вдруг испугалась, подтянула колени к груди и обхватила себя руками. Когда в гостиной она говорила о своих чувствах, то вовсе не имела в виду ничего такого. Атли сел возле нее и осторожно погладил по волосам.

– Не бойся, глупышка, – прошептал он с мягкой улыбкой. – Тебе не о чем беспокоиться. Я не собираюсь принуждать тебя к чему бы то ни было.

У Беатрис отлегло от сердца, словно закрученная внутри пружина вмиг распрямилась, и она с облегчением расплакалась, прижавшись к Атли.

– Я подумала… – бормотала она всхлипывая. – Что ты… Что я…

– Тише, тише, – шептал он, успокаивая и поглаживая ее по вздрагивающим плечам. – Я всего лишь имел в виду передачу маны. Прости, что напугал тебя. Не волнуйся. Если ты не готова и хочешь повременить, то мы отложим это на потом. Мне скоро нужно будет уехать, но когда вернусь, мы снова все обсудим.

– Нет, нет, – замотала она головой. – Я совсем не против. Я ведь сама решила бежать с тобой из школы, чтобы стать твоей дайной. Просто я все не так поняла. Давай ты объяснишь, что делать, и я попробую.

– Хорошо. Только не спеши и действуй осторожно. Первый контакт всегда самый непредсказуемый.

Атли снял жакет, отбросил его в сторону и начал расстегивать рубашку. Беатрис неотрывно следила за его ловкими, сильными пальцами, не в силах справиться с разыгравшимся любопытством. Она никогда не видела обнаженного мужчину да еще такого привлекательного. Атли не стал снимать рубашку полностью, лишь оголив поросшую негустыми темными волосками грудь. Краска бросилась Беатрис в лицо, и она с трудом отвела взгляд.

Атли придвинулся к ней и, стараясь говорить спокойно, сказал:

– Тебе нужно приложить свою ладонь к моей груди. Вот сюда, в самый центр. Затем сосредоточься, открой внутренний резервуар и направь поток маны через руку к моему энергетическому запасу. Ты почувствуешь сопротивление, это нормально. У нас разные магические составляющие, и они могут вступить в противоборство. Из-за этого нужно приложить немного больше усилий, чем при наполнении накопителя. Не переживай, если не получится сразу. Со временем мы привыкнем друг к другу, и все наладится.

Внимательно выслушав наставления, Беатрис подрагивающей рукой прикоснулась к груди Атли. Она почувствовала жар его тела, запустила пальчики в мягкие волоски и, глубоко вдохнув, закрыла глаза.

Распахнуть резервуар ей не составило труда, она не практиковалась с самого дня побега из школы и теперь с радостью ощутила тепло своей энергии. Беатрис побоялась черпать сразу много маны, она захватила небольшую часть и направила ее к внутреннему резервуару Атли, но поток наткнулся на преграду. Словно под ладонью очутилась не живая плоть, а защитная стена.

Беатрис напряглась, увеличила напор. Преграда как будто начала поддаваться, Беатрис зачерпнула еще энергии и направила вперед неукротимый поток. Внезапно препятствие исчезло. Беатрис показалось, что ее рука провалилась в темную ледяную бездну, и она сама летит в пропасть вслед за ней. Она испугалась, запаниковала и ринулась обратно, пытаясь отдернуть ладонь.

Но Атли вцепился ей в запястье, с силой сжал и проскрежетал надломленным голосом:

– Сиди смирно. Передача еще не окончена.

Беатрис с трудом узнала его всегда такой спокойный, приглушенный голос. С ней будто заговорил совсем другой человек – властный, могущественный и беспощадный. Она растерялась и попыталась отгородиться от той ледяной пустыни, что затягивала ее внутрь себя.

– Держи резервуар открытым! – рявкнул Атли и сверкнул совершенно черными глазами.

У Беатрис душа ушла в пятки, она ошарашено смотрела на него и не узнавала того галантного и заботливого мужчину, что был рядом с ней все это время. Не желая, видеть Атли таким, она зажмурилась и позволила мане течь так, как ей того хотелось. Беатрис как наяву увидела золотистые струи своей энергии, перетекающие через ее худенькую руку в зияющую темную пучину резервуара Атли. Там сияние маны становилось нестерпимо ярким, оно озаряло мрачную бесконечность и заполняло собой, неся покой, тепло и блаженство.

У Беатрис совершенно вылетели из головы все наставления профессора Привиса. Она и думать забыла о том, что нельзя отдавать больше одной трети своего резервуара. Ее мана все текла и текла, пока голова Беатрис не стала тяжелой, точно на нее надели неподъемный венец, тянувший к земле. Тугой комок подкатил к горлу, в глазах заплясали искры, ее прошиб холодный пот. Она из последних сил рванулась от Атли в сторону. Тот ее больше не держал, и Беатрис рухнула на постель.

– Девочка моя! – воскликнул он, нависая над завалившейся набок, смертельно бледной Беатрис. – Это было потрясающе! Ты просто чудо. Ничего подобного никогда не испытывал.

Он ликовал, точно ребенок, испытавший нечто неведомое и безумно приятное. Атли запрокинул голову и захохотал хриплым голосом. Беатрис было до того плохо, что она едва смогла выговорить:

– Пить.

Атли тут же опомнился, бросился к прикроватной тумбочке и, накапав из флакона несколько капель темно-фиолетовой жидкости в стакан с водой, поднес его к губам Беатрис.

– Прости, я совсем потерял голову, – сказал он, укладывая Беатрис себе на колени. – Выпей. Это вернет тебе силы.   

Он помог ей приподняться. Беатрис тут же начала жадно глотать горьковатую воду, осушила стакан до дна и сразу почувствовала, что дурнота отступает, и голова проясняется.

– Ты большая умница, – нашептывал Атли ей на ушко, осыпая короткими поцелуями ее чуть порозовевшее лицо. – Впервые вижу, чтобы кому-то сразу удалось все сделать правильно. Твоя мана невероятно сладкая. Я точно захмелел от крепкого вина. Моя нежная Бетти, ты настоящая драгоценность. Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо со мной.

Он все говорил и говорил, шепча милые сердцу Беатрис слова. Она постепенно успокоилась, даже смогла улыбнуться сквозь одолевавшую ее дремоту. Но слабость все же дала о себе знать, и вскоре Беатрис крепко уснула, свернувшись калачиком на середине постели.

Атли достал из комода шерстяной плед, укрыл ее и подложил  под голову подушку. Сам он после передачи маны был полон сил и не собирался ложиться спать этой ночью. Он прошел к окну и посмотрел на парк. Метель прекратилась, оставив после себя мягкий пушистый снежный ковер повсюду, куда падал глаз. Деревья сверкали в свете горящих окон особняка серебряными искрами льда. Ветер утих, и на усадьбу опустилась тишина, словно и не было ничего в мире, кроме старинного особняка, отгороженного каменной стеной от окружающей пустоши.

Бросив взгляд на мирно спящую на постели Беатрис, Атли потер лицо, пытаясь прогнать охватившее его наваждение.

«Что я творю? – подумал он, снова уставившись в окно, словно ища ответа у безмолвного ночного покоя. – Зачем поцеловал ее? Зачем устроил передачу маны в своей спальне?»

И тут же из глубин сознания пришел такой неудобный и несвоевременный ответ – потому что захотел. Захотел неистово и алчно, захотел всю без остатка. Атли содрогнулся от одной мысли, что он мог натворить, если бы Беатрис не была такой наивной и пугливой. Недаром члены магической комиссии так тщательно следили, чтобы все дайны оставались невинными. Только энергия девственниц отличалась особыми свойствами. Она в тысячу раз быстрее насыщала пустой резервуар, в сравнении с маной прошедших первое соитие женщин.

Атли вспомнил те ощущения, что подарила ему впитавшаяся мана Беатрис. Чувство безграничного счастья, умиротворения и восторга. У него до сих пор жгло в груди, а присвоенная энергия требовала выхода.

«Точно весь мир могу перевернуть! – окрыленный плещущей через край силой размышлял он. – Она – бесценный дар богов, моя Бетти. Одна такая в целом свете, и принадлежит мне».

Он вдруг на мгновение представил, как отказался от приглашения Бродика и не поехал в Камелию к дайне Монд.

«Я бы не встретил Беатрис. Ее забрал бы Пекиш, и я никогда бы не познал счастья обладания этой удивительной дайной», – подумал он, с силой сжав кулаки.

У него болезненно засосало под ложечкой от одной мысли, что он потеряет Беатрис. Атли завернул свою другоценность в плед, подхватил на руки и понес в спальню на другом конце дома.

В комнате Бетти горели прикроватные лампы, Пруденс разобрала постель и молча ждала господина, сидя в кресле у окна.

– Помоги переодеть ее, – велел Атли, укладывая Беатрис на постель. – Смотри не потревожь.

Пруденс засуетилась над спящей Бетти, стараясь все делать деликатно, чтобы хозяин остался доволен. Атли отвернулся к окну и не позволил себе разглядывать обнаженную дайну, от греха подальше. Он дождался, когда Пруденс закончит и поманил ее за собой. Та укрыла госпожу Бетти одеялом, погасила лампы и вышла в коридор.

Атли ждал ее у лестницы.

– Через два дня я уеду примерно на месяц, – тихим голосом предупредил он. – Ты останешься в доме за главную, как и всегда. С Беатрис глаз не спускай, отвечаешь за нее головой. Если с ней случится беда или неприятность, ты знаешь, что будет. Уяснила?

– Да, господин, – пролепетала в страхе Пруденс, мгновенно бледнея. – Все сделаю в лучшем виде.

– Я знал, что могу рассчитывать на тебя, – усмехнулся он. – Твоя награда не заставит долго ждать.

Он развернулся и начал спускаться на первый этаж, намереваясь закончить свой многолетний эксперимент и получить долгожданный результат.

«Сегодня это случится! Энергии более чем достаточно. Мана Беатрис идеально подойдет. У меня точно все сложится, как надо», – думал Атли.

А наверху на лестничной площадке стояла верная служанка и смотрела вслед своему хозяину. В ее взгляде отражались боль и мука, терзавшие изо дня в день, и не было надежды избавиться от рвущих душу незаживающих ран прошлых ошибок.