Каменное сердце для дракона

Я проснулась в холодном поту.

Всё тот же потолок, всё те же мыши скребущиеся под полусгнившим полом. 

— Вот ведь! Утречко очередное, – фыркнула и встала. — А ну, будьте любезны! – обратилась я к мышам, и они затихли. — То-то же!

Мои милые соседи на протяжении уже какого-то времени. 

Не надо было, дорогая, доверять бестолковой недоведьме, не надо! Всё наковеркала, всё, что могла! Эмария… Ох, десять детей тебе, милая девочка! 

Ворчливо встала и пошла умываться. В треснувшем зеркале уже не видела той прекрасной и лощёной Кирианы Лэсарт – конечно, когда, чтобы помыться нормально, надо воды из колодца натаскать, а потом сидеть над ведром и ждать, когда нагреется. Тоже мне – мир технологий, как его называли местные. 

— И что я тут делаю? – спросила у себя, а потом закатила глаза.

Ну, точно, да – вот и делай хорошие дела после такого! 

Меня перекинуло в другой мир, мыслимо ли? В другой мир! И ладно. Слыхала об этом. Но вот чтобы в мире не было ни грамма магии? Это что за поворот такой? Я же сделала доброе дело? Сделала. Я помогла этой бестолковой девчонке. Я даже жениха ей отдала безвозмездно, хотя могла бы потребовать выполнение данного мне слова. И что с того – сто вёсен прошло. Мелочи какие. 

А всё с чего началось? Вот она я – Кириана Лэсарт. Очаровательная и, между прочим, с королевской кровью в жилах. Воспитывалась при дворце – осанка, манеры, покладистость характера… Ладно, с этим немного не в ту сторону пошло. Но то сейчас, тогда-то – Кириана была тихонькой и миленькой. А потом случилось на мою голову – жених, который сбежал воевать, одна штука. Дружочек его – одна штука. Проклятья – и не сосчитать сколько штук. И оглянуться не успела, как пришлось всё это разгребать и ради чего? Ради мелкой ведьмочки, которая влюбилась в моего жениха! Пусть и задаром не нужен был. И вот вроде бы сделала я все, как нужно, а девица вместо помощи мне, кинула меня в другой мир и глазом не моргнула. И ведь даже злиться не получается, потому что – ох… она же даже, если бы хотела ничего бы такого натворить не смогла бы. Действительно. До колик смешно, но сделала Эмария это нечаянно. Вот и сижу теперь, дочь герцога и ведьма в одном лице, в избе разваливающейся… в лесу. Тьфу ты!

Я всмотрелась в отражение, нахмурилась — это что ещё за новости? 

— Нет, серьёзно? — я выудила из копны своих рыжих волос седой. Ничего себе. Заявочка… 

Мало того, что я живу тут в избе разваливающейся, в лесу, вокруг ни души, белки и прочие не считаются, терплю вот всё это безобразие, а тут — седой волос! 

Вгляделась в себя – это я стареть начала? Отлично!

Сто лет, сто лет! Кириана, ты была неотразима сто лет, а тут просидела в этой глуши без магии несколько месяцев и уже стареешь? Это в планы точно не входило. 

Я вышла на улицу и глядела свои владения. Тут сказочка есть у них про бабу Ягу – не знаю, я в книге прочла, которую на чердаке этого своего “замка” нашла. Хорошо, что с магией внутри себя всё же дружу и сама для себя кой чего могу натворить. Например, как понимать книжки местные. Вот значит жила-была бабка в лесу в избе… всем проклятий насылала. Поздравляю Кириана – ещё чуть-чуть и ею и станешь. На перекошенный забор сел ворон.

— Пшу, пошёл вон, – махнула я ему рукой. Не люблю я воронов, ну, простите, с воронами не ко мне. 

Погода была не дурной сегодня, а значит, чтобы отвлечься — пойду-ка я в лес.

Вздохнула, направилась в сторону речки, точнее так себе речка, ручей, но можно же и…

Чуть не наступила на ужа. Тут их водилось от души – просто из-под ног выползали. А этот как-то не очень торопился.

— Чего развалился? – буркнула я. Не было у меня желания на расшаркивания и прочие нежности, хотя змеек люблю. 

Переступила через ползучего и направилась дальше. Дошла до реки. Разозлилась ещё сильнее – чтоб вам всем! Села на берегу, готовая разрыдаться. Даже уже по бабкиному духу скучала, потому что она осталась вот там, в том мире, который был моим домом, и с тех пор, как я здесь, я не могла призвать её. И её силу не чувствовала. 

— Нет, Кириана, хватит! Нужны они тебе? Вот и баба Яга – да и ладно, да и подавитесь, – сказала я куда-то в сторону зарослей берёзы, развернулась и отправилась домой. 

А тут — ползучий не делся никуда. 

— Друг, тебя сожрут! – предупредила я, потому что жизнь в ужике теплилась. Но только не очень он стремился её сохранить, потому что на ближайшей берёзе сидел очередной огромный ворон. — Да, как хочешь. 

Прошлый раз — последний, когда я кому-либо помогала. Вляпалась по самые уши.

Переступила через ужа, сделала несколько шагов прочь, а ворон радостно слетел с дерева к своей добыче. 

— Ох, пожалеешь ты об этом, Кириана! Ох, пожалеешь, – проворчала я и развернулась, шикнув на обиженную птицу, подобрала так себе, на самом деле, живого ужа. — И учти, будут неприятности из-за тебя – прокляну! – сказала ползучему с угрозой. 

Впрочем, надо было понимать, что следуя последовательности случающихся со мной событий, проблем он мне подкинет – закачаешься!

ღ__________________________________________
___________________________________________ღ 
Приветствуем вас, дорогие читатели, в нашей истории! 
Это вторая книга цикла . 
Безумно рады вашей поддержке - сердцам и комментариям - они помогают нам двигаться дальше и творить ещё. 
Спасибо, что вы с нами!
Ваши Мариза и Эйлин ❤

Каждый, кто себя плохо ведет, рано или поздно заслуживает возмездия. Наверное. Но это не точно. Помимо меня, отвратительных гадов в моем мире невероятно много — одних убийц и воров не сосчитать! А неминуемая кара настигла лишь меня, заставив ползать по миру, в котором я не чуял даже маленькой крупицы магии.

Прекрас-с-сно.

Первые несколько дней я отчаянно ползал по лесу, ища выход обратно к себе домой — но бесполезно. В него без магии, похоже, никак не попасть. Так что мое путешествие случилось в одну сторону.

Видимо, я и правда заслужил подобные “каникулы” от магии и своих обязанностей лорда. И от себя самого.

Кто я теперь? Смертный? Вполне возможно. Вон, как ворон на меня покашивается своим глазом. 

— Каррр!

Кара не лишила меня разума и других качеств — слуха и зрения. 

— На мой взгляд, это не очень милосердно, — я скрутился кольцом и положил голову себе на хвост, обсуждая свою проблему с вороном.

Со стороны это звучало как: “С-с-с-с-с-с и с-с-с-с”. А ворон кивал головой и каркал в ответ.

— Да, если уж лишаешь человека возможности быть человеком в физическом смысле, то зачем оставлять ему разум и мысли?

Ворон занял позицию ниже и снова согласился со мной.

— И какой толк в моем сознании, если ты все равно сожрешь меня? Кстати, а чего ты ждешь? Можешь начинать. Я никуда не тороплюсь.

Выпрямился и растянулся на солнышке, приняв форму черной коряги.

С-с-с-с ума с-с-сойти, как хорошо.

Чешуйки всколыхнулись по всему моему… м-м-м телу? и потянулись к теплу. Не думал и не знал, что буду радоваться солнцу и теплу. Никогда не любил лето. На моей земле толку от этого лета не было, только мои люди расстраивались из-за его скоротечности. А уж если оно бывало особенно жарким, то все как с ума сходили — пили, ели, гуляли и… плодились. Женщины в это время особенно сговорчивые.

Эх… оказывается, лето не такое уж и плохое время года.

От солнца меня разморило. 

Даже нет, я почти потерял способность шевелиться. Не только погрелся, но и подсох. Время в моем обличьи змеи теряло свою суть. Быстро ли оно движется, или медленно — какая разница?

Кажется, так и помру на солнце. Да и зачем бороться? Я ж знаю, что мне конец в любом случае.

Невезение разное случается. В грязь наступить или еду на себя опрокинуть за обедом. Со всеми бывает.

А как назвать то, что произошло со мной? Я много дней полз по этому проклятому лесу в поисках дороги домой и совсем потерял надежду и силы.

Меня предали и оставили родные люди. И вот теперь я дохлый змей. Хватит, отжил своё. Жрать мышей и букашек я точно не буду. Ну его, это проклятье. Умирать так с достоинством.

И ворон мог бы сделать мне одолжение, между прочим! Скормил бы меня детишкам своим, что ли…

Я услышал треск веток и какой-то шорох.

Своим брюхом — брюхом же, да? — почуял легкие шаги недалеко от меня. Человек? Ну-ка, растянусь пошире, чтобы уже наступил на меня и… шаги отдалились. Человек, я точно это знал, видел меня. Испугался?

Ну, да. Мало ли какие здесь обитатели. 

Так! Не может быть! Человек возвращался!

Я немного развернулся навстречу ему и… глазам своим не верю!

Женщина! Красивая настолько, что будь я мужчиной, немедленно бы обворожил и покорил! Радужки моих глаз в момент были ослеплены от ее огненно рыжих волос. Разве такие бывают? Сама в лохмотьях непонятных, которые и не скрывали ничего.

До чего ж шикарная! 

Почему я встретил ее, когда пребывал, гм, мягко говоря, не в форме?

— Крас-с-с-сивая, — прошипел ей, а она меня не испугалась. Напротив, подошла и, наклонив голову, посмотрела на меня. Будто оценивала, что со мной делать.

Может, она съесть меня хочет? Тоже неплохая с-с-смерть.

— Друг, тебя сожрут! — предупредила меня. Перешагнула и пошла дальше.

Что?! Вернись, красотуля! 

И мой собеседник-ворон все же слетел ко мне, явно намереваясь избавить меня от моей бренной жизни. Милосердие решил проявить.

Я уже приготовился скончаться, как снова ощутил шаги и резко взмыл в воздух. Что это?

Рыжая стиснула меня рукой и подняла на уровень своих ярко-голубых, как топазы, глаз.

Загляденье, а не женщина!

— Крас-с-с-сивая, — снова прошипел я. Вот в это мгновение разум меня и покинул, кажется. Проклятье свершилось полностью. 

Но что-то женщина совсем уж разошлась и покрутила меня в разные стороны, словно оценивая весь потенциал от такого прелестного черного ужика, как я.

— Ай! Больно! Можно нежнее? — проворчал я ей. Конечно же, она меня не поняла.

Хм… я почувствовал легкое покалывание и тепло… что это? Магия?! Не может быть… 

В моем мире магией владели только мужчины. Женщинам отведена лишь приятная роль в постели и в продолжении нашего рода.

Но тут… красавица… да еще и с магией? Никогда такого не встречал прежде.

Вместо ласки и теплых объятий пригрозила:

— Учти, будут неприятности из-за тебя — прокляну!

Да куда дальше, женщина? Я и так… Что?! Вот этого я не встречал, конечно, тоже, но очень даже слышал и читал.

О них ходили легенды, рассказывали сказки. Где-то их описывали как страшных чудовищ, грязных старух или глупеньких зельеварительниц. Но то, что я увидел сейчас напрочь перестраивало все мое жизненное восприятие. Это как построить стену, потом вспомнить, что фундамента нет, и снести ее к небесной обители. То есть полностью.

В общем, обитель не так уж важна.

Но…

Ведьмы?! Они правда существуют? Одно дело оборотные заклинания и артефакты.

Но проклятия… Это могли делать только ведьмы. Маги подобной ерундой не занимались. Значит, как снять проклятье она тоже должна знать?

Что я там про невезение обсуждал с вороном? Неважно.

Я скользнул по руке своей красавицы, обвивая запястье. Наконец-то удача на моей стороне!

Вот ведьма мне и поможет вернуться домой — уговорю, заставлю, соблазню. Да и вообще, у меня в мире всё лучше, чем здесь ворон гонять. И это ничего, что меня там решили извести. Мы ещё посмотрим кто кого! Да и я сам, когда мужчина, очень даже симпатичный. Она должна оценить. И я взаимно ее оценю обязательно! С-с-с-с-ладос-с-с-сть моя…

Ведьма притащила меня в какую-то лачугу. Голодного, грустного и полуживого. Это правда — я как обернулся вокруг ее руки, больше шевелиться не мог. М-м-м, какая она теплая и хорошенькая. Запах… оказывается, змеи остро чувствуют запах! И у нее он особенный, сладкий, но не как десерт… не-е-ет. Свой.

Красавица долго пыталась освободить свою руку от меня, но я не давался. Ну, пожалуйста, хорошенькая моя! Погрей меня еще чуток!

— Вот прицепился же, гад ползучий, — не выдержала она и разбила мне сердце. А я-то думал, что ей нравятся хладнокровные симпатяги вроде меня. — Дорогой, мы так не поладим. Я говорю, а ты слушаешься!

М-м, она назвала меня “дорогим”? Склеивая осколки своего сердца, я сполз с ее руки куда-то вниз. На столе оказался. Значит, она любит поиграть? Приказ и послушание? Какая хорош-ш-шая. Люблю такое. Ну, так уж и быть, я подчинюсь. Если ей симпатичны подобного рода игры… 

— Чего ты там шипишь все время? — уперла руки в бока и нахмурилась, пронизывая меня льдом своих глаз.  А она умная! Поняла, что я не безмозглая животинка. — Ладно. Попробую я кое-что сделать. А то ведь помрешь скоро. Хотя мне вообще-то все равно, но…

Она быстро смахнула непрошенные слезы. И я откуда-то понял, что переживала она вовсе не из-за меня.

— Ладно, Кириана, надеюсь, ты не пожалеешь. Будет хотя бы с кем поболтать. Да же?

Оу, этой красавице одиноко? Милая, рыженькая моя, даже не представляла, как ей повезло. Меня встретила. Потом, когда разберемся  с проклятьем, стану человеком и… со мной не только можно будет поговорить. Я знаю массу способов… интерес-с-сно провес-с-с-ти время.

Кириана. Это ее имя? 

Крас-с-с-сивое. Под стать ей.

Она погладила меня по голове, и будь я котом, то точно бы замурчал.

Миг, и на меня нашло озарение!

Белый свет перемешивался с черной вязкой и непроницаемой тьмой, окружая нас черно-белыми вихрями. Я ошарашенно оглядывал, как тьма пожирает лучи света, а тот рассеивает ее. Обе силы стремились смешаться друг с другом или, что более вероятно, поглотить, но мощное сопротивление тут же их отталкивало. Что это такое вообще? Это ведьма свои силы демонстрирует? Я попал в ее магическое пространство?

“Договор!”, — прогремело где-то вокруг и внутри одновременно.

Что за… ведьмовство?

— Обещаю обмениваться с тобой своими силами и впускаю тебя в свои мысли в обмен на твое служение и подчинение, — предложила мне ведьма.

Что? Договор на фамильярство? Со мной?! А-а! Бежать, бежать, бежать от этой сумасшедшей!

Бежать я не мог — ног нет.

Уползти далеко от этой рыжей не в силах. Конечно она схватила меня. И ка-а-к шарахнуло от потока ее магии!

Все. Конец.

Белые молнии вперемешку со звездочками промелькнули где-то в молоке моего сознания. Ну что ж. Теперь я комнатная зверюшка ведьмы.

Да что я натворил в своей жизни? За что со мной такое?!

Служить и подчиняться? Твою ж змеиную ногу…

Я захотел свернуться и обидеться на весь свет, но заметил, как ведьма моя оседает на пол, едва держась за краешек стола.

— Ты жива? — спросил я. Она подняла на меня взгляд. Понимает!

— Сработало, — улыбнулась она. — Как тебя зовут, уродец?

Не знаю, что меня больше сбивало с толку — мои необычные ощущения в привычном уже змеином теле? Ее неприятные слова? Или то, что она побледнела и тяжело задышала?

— Дура! Последние силы уничтожила на наш договор?! — я негодовал. Надеялся, что мой баритон звучал угрожающе.

— Ну, а что мне с ними здесь делать? Все равно состарюсь и умру. Так хоть не в одиночестве, — Кириана медленно поднялась на ноги, по-прежнему опираясь на край стола. 

Не нравился мне ее фатализм.

Мы все умрем? Как неожиданно… 

— Так как тебя зовут? А то сама назову. Салли, например.

— С чего это?

— Ну, так, саламандра же! С ножками…

Меня насторожила ее издевательская интонация. Ох, как насторожила. И тут я получил возможность взглянуть на себя ее глазами… как необычно… и что это за уродец? 

А-а-а!

Черный уж с ножками?! ДА ЧТО Ж ТАКОЕ?!

Все очень-очень плохо! Мой артефакт, амулет, перстень с рубином Василиска был на мне, когда я неожиданно превратился в ползучего… Паника накрыла меня. Меня сковали ужас и страх, что последнюю свою возможность выбраться отсюда, сейчас превращу в камень. А все из-за глупостей этой ведьмы. Договор она решила заключить, и подогрела меня своей магией… Чтоб ее!

— Не смотри! Отвернись! Не вздумай смотреть на меня! — прокричал я, надеясь, что она послушается. 

Да какой там! 

Смотрела на меня с милейшей улыбкой.

— Не переживай. Всякое бывает, — пыталась утешить меня.

Что? Всякое? Меня бросили в теле змеи в мир без магии, заключили договор на фамильярство со мной, и ведьма, которая могла спасти меня вот-вот превратится в камень. Интересно, с каждым это происходит? И когда это все становится обыденностью? В начале осени или вот так, в разгаре лета?

— Всякое?! Хотел бы я на тебя посмотреть, если… — начал я ворчать, но осекся. Мое будущее каменное изваяние напоследок погладило меня по голове — дурная привычка появлялась, хотя мне и нравилось тепло от нежных ладоней Кирианы.

— Не стоит себя стесняться, — продолжала подбадривать.

Значит, она думала, что я переживаю по поводу своей внешности? А почему тогда губы плотно сжаты и пытаются расползтись в улыбке? Она издевается надо мной?

В самом деле, зрелище отвратительнейшее. Черный лесной уж на ножках! Мог бы хлопнуть себя по лицу, чтобы проверить в абсурд происходящего. Но вот незадача — рук у меня нет. Только лапы. Ходить зато удобно, да. Не все ж брюхом елозить по траве и камням. А, может, если я про руки подумаю — они тоже появятся?

— Каких только уродцев не встретишь в этом мире, — Кириана не выдержала и расхохоталась.

Ох, ведьма, покажу я тебе потом, кого ты уродцем называешь.

— Йохан, — проворчал я ей свое имя.

— Что значит “Йохан”? — переспросила она, но смех немного сдержала.

— Зовут меня так. Йохан, — повторил я. А вдруг она не особо понятливая? Бывает же такое, что вроде женщина красивая, а внутри пустота? Хотя, какая разница? Все равно смысл существования женщин только один.

— Оу, правда?

Кириана пыталась, я видел, очень пыталась сдержаться и успокоиться. Но моя змеиная шкура на ножках с именем Йохан вызвала в ней новый приступ веселья.

Я напустил на себя равнодушный и важный вид, закатывая глаза в ожидании, когда рыжая успокоится.

А смех у нее тоже красивый, как и она сама. 

До толку-то! Она же всерьез меня не воспринимала! Если назову полное имя, ведьма моя умрет от своей излишне бурной реакции.

— Хорошо, Йохан-на-ножках, — не унималась она. Видимо, удовольствие получала, издеваясь над слабыми. — А-ха-ха! П-п-р-р-ости! Не могу! Ты бы видел себя! Смотрю на твою важную морду… Ну точно Йохан!

Такого унижения я никогда не испытывал.

Стать фамильяром ведьмы, которая будет смеяться над моим именем — это же предел всему. Дядюшка мой был бы в восторге от такого поворота.

Интересно, он уже перехватил власть? Или ищет меня? Впрочем, неважно. Главное, выбраться отсюда.

— Ладно, чтобы я не рыдала от смеха каждый раз, будешь у меня Ханни, — она провела рукой вдоль моего туловища и о-о-о-о, как хорошо, погладь еще вот здесь и тут, и а-а-а-а…

— Ханни? — ведьма, зараза, отвлекла меня, а коверкать так мое имя — еще худшее унижение, чем смеяться над ним.

— Не нравится? Не переживай, привыкнешь, — она подмигнула мне. — Знавала я одного кота с именем Коруля. Так что Ханни очень даже симпатично.

— А ты кто такая? Кириана — так тебя зовут? — спросил я.

И надо же, мне не нужно было слышать ответ.

Я и так все знал. Часть ее жизнь проникла в мое сознание. Я слышал ее имя — Кириана Лэсарт. Я видел ее в дорогой одежде и с ухоженным пламенем волос. Мужчины вокруг…

— Не делай так больше! — прервала она видение. — Не лезь ко мне в голову!

Оу, что? Я могу читать ее мысли? А она мои? Воображаю ее без одежды и мысленно посылаю ей возникший образ. 

Ничего. Также улыбалась. Не оскорблена. Значит, связь односторонняя? Как здорово быть фамильяром.

Интересно, если я перевоплощусь, то тоже?..

Кириана, моя прелес-с-стница, ответишь ты еще за все. Предвкушал и думал о приятной мес-с-с-ти.

— А чем тебе Ханни не нравится? На одном из языков этого мира, Ханни можно перевести как мед или подразумевать, что ты дорог мне. Отличное имя, я полагаю, — она выпрямила руки, заманивая пальцами. И я проскользил по ее рукам, укладываясь вокруг ее шеи. Я чуял ее запах, он дурманил меня. Ни за что не отпущу ее. Моя крас-с-с-савица.

— Потому что я не из этого мира, — проговорил я, пытаясь распутать свой хвост от ее волос.

— Что?! Ты это из моей головы выкопал? Или ты такой же неудачник, как и я?

— Что?! — ответил я вопросом на вопрос.

— Что значит что?! — воскликнула Кириана.

Я задумался над нашим очень осмысленным и глубоким диалогом. Ну, я ведь не глупый. И выводы сразу напрашивались

Первый — в камень она превращаться не собиралась. А значит, договор фамильярства защищает ее от меня и моего взгляда. Уверен, что с другими это не пройдет, но надо будет попробовать на какой-нибудь зверюшке. Второе, что показалось одновременно удивительным для меня, и в то же время ожидаемым — Кириана также, как и я, случайно попала в этот мир.

Может, это какая-то магическая помойка, куда отправляют проклятых? Интересно, а какое проклятье у Кирианы? Наверняка ведь не за хорошее поведение ее сюда отправили.

— С-с-слушай, крас-с-савица, — не мог справиться со своей речью, шепелявя. — Кажется, я знаю, как пробраться в мой мир. Давай, а? Там магия ес-с-сть.

Кириана резко сняла меня со своей шеи и очень даже грубо почти бросила обратно на стол.

— Надо же, дело доброе сделала. Гада с дороги спасла. Нет, Кириана, — она обхватила себя за плечи и принялась расхаживать по лачуге. Взад-перед. Я покачивался от ее движений, засыпая. — Никаких больше путешествий по мирам. Как говаривал герцог Д’Эвре — лучшее — враг хорошего. Не надо тебе никуда. Если ты здесь, значит вот твое место. И магии нет — так радуйся, что вообще жива.

Она бормотала, обращаясь к самой себе.

А я потихоньку завернулся в кольцо. Хм, мало того что красавица — ведьма, так еще и сумас-с-сшедшая. Ну и за что мне это? Ладно, что-нибудь придумаю, а пока нужно набраться сил. Зевнул и положил морду на хвост, засыпая.

Я плавала в тепле воды, вспоминая своё детство. То, которого у меня не было. Или всё же… Почему-то снилось – тот вредный мальчишка, который всегда так хорошо плавал, чувствовал себя в воде, словно рыба. Его сестра тоже не боялась воды. Она была такая отважная, я ей завидовала. Неслась в своем платье в ледяную воду реки вслед за братом и ухала с разбегу в самую середину, туда, где глубоко. Её сносило течением, я всегда, всегда-всегда, вскакивала и в испуге, смотрела на неё, но она визжала, смеясь, а ее старший брат ловил её, потому что всегда был чуть ниже по течению и никогда не спускал с сестренки глаз. 

А я…

— Киана, – кричала мне маленькая Элинор Д’Эвре, которая так любила коверкать чужие имена, — иди к нам! 

Я попала в семью герцога Д’Эвре вопреки своей воле. Король, единственный, кто после смерти моих родителей имел право распоряжаться моей жизнью, отправил меня из дворца в далекую глушь — замок Рэйвен-Холл.

Первое впечатление от нового дома поразило меня тем, насколько здесь, в отличие от дворца, свободно живут дети — отпрыски герцогского рода. Казалось бы… королевская кровь! Но Элинор не носила чулок и даже обуви. Вечно бегала босиком, следом за герцогскими псами. Один, самый старый всегда бегал за ней, по пятам её преследовал, словно знал, что нужен за девчонкой глаз да и только, но не нужно было, потому что ее брат, Кэйлан, всегда присматривал за сестрой. 

Мне поначалу казалось, что она изводила брата немыслимо, даже удивилась – как так можно? Разве воспитанные леди так себя ведут? В самом деле, куда только смотрят ее родители? А родители смотрели друг на друга, а ещё на свои земли и своих людей. Но и Кэйла не обременяло присматривать за сестрёнкой, которую он обожал. 

Внутри этой семьи царила невероятная гармония, такая, что щемило внутри. Я боялась находится с ними. Боялась. Но я вообще всего боялась. Любой резкий звук мог расстроить меня, и я была готова сжаться до размеров песчинки. 

“Тихоня”, – тепло улыбался Кэйлан.

Дети при дворе меня называли “ржавым или кровавым духом семьи Лэсарт”, чем доводили меня сначала до слёз, а потом, когда стала старше, до едва сдерживаемой злобы и мелкого пакостного колдовства.

Но у Д'Эвре я никогда не слышала обзывательств, никто никогда не шутил надо мной зло или обидно. Эли всегда обнимала меня и искренне улыбалась, восхищаясь огнём моих волос. А её мама заплетала мне косы, гладила по голове и, порой, отпускала шуточку о том, что вот так надо вести себя настоящей леди, а не как Элинор. Девчонка срывалась с места, не давая заплетать себе вторую косу, и неслась в сторону мужчин проверять — встал ли брат. Ей непременно требовалась конная прогулка, или пройтись пешком до соседней с замком деревни. А летом:

— Пойдем на реку, нуууууу же!

Эли всегда говорила — если я буду бегать с распущенными волосами, то все подумают, что вокруг всё горит огнём. 

И я не шла к ним в воду, потому что боялась воды, безумно боялась.

— Ну, же Киана, – протянула мне руку Элинор, обнимая Кэйлана.

— Не приставай, Эли, – ворчал он, доплыв с ней на руках до берега. — И как ты теперь домой пойдёшь, глупая?

— Сам дууууурак, – топнула она ногой и понеслась в сторону дома. И мне тогда казалось, что перед ней расступались деревья и стелилась трава. Её любил мир. 

— Пойдём? – ледяная после воды рука Кэйла, протянутая мне, обжигала. 

И мне так спокойно было с ними. Я обожала их. Всех. 

— Тыыыыыы, как ты можешь, кааааак? – шипела мне на ухо злым проникающим в самую душу шёпотом старуха, моя бабка. Ведьма. 

Её неупокоенный дух преследовал меня с самого того момента, как мою семью казнили за предательство короны. От неё я знала всё в подробностях, которые не стоило бы знать ребёнку, из-за её вечного преследования меня, я сжималась и закрывалась в себе. Она нависала надо мной и требовала возмездия.

“Когда ты станешь ведьмой, я научу тебя!” – говорила она в ночи, когда я пыталась уснуть. 

И только у Д'Эвре она не смела показывать себя, потому что герцогиня Илайна Д'Эвре была ведьмой, да и Моран, травница и целительница из Ласты… моя бабка просто не могла показать себя при них. И я была счастлива. Я была счастлива от этих мгновений спокойствия и тишины. Я наслаждалась теплом, уютом. Но…

— Они, они! Вороны! Вороны, которые растерзали твою семью! – каркала она не хуже этой птицы, что служила гербом для герцогов Д'Эвре. Мое спокойствие заканчивалось, как только я возвращалась во дворец. — Мести, мести! Вот чего ты должна хотеть. Расти в своём сердце только месть. Только кровь смоет зло, которое они принесли тебе, моя крошка, тебе и нашей семье. Извести, уничтожить, отомстить!

А я видела от них только тепло и участие, а потом… потом Кэйлан Д'Эвре стал моим женихом. Его Величество решил, что это “правильный и верный шаг”, но мы с Кэйлом уже не были детьми. Красивый тёмный принц для меня, измученной тьмой внутри, призывами к мести, скорбью будущей ведьмы — он был глотком воздуха. Я отчаянно хотела, чтобы он помог мне, чтобы вытащил из этого мрака. Но… да – я всё ещё была тихоней. Я боялась раскрыть рот. Я уже похоронила внутри себя надежду, что дух неупокоенный оставит меня. Страшилась, до обледенения страшилась стать ведьмой. Мне надо было рассказать Кэйлу, надо было рассказать… однако – ох, все эти вздорные, яркие девицы, которым невозможно было противостоять ни одному мужчине в здравом уме. Я старалась быть такой, как они, но у меня так скверно получалось. 

Я была рада покинуть дворец и оказаться в тепле семьи моего жениха. Я действительно скучала по ним в то время, когда меня почему-то перестали отпускать гостить в Рэйвен-Холл. Да только Кэйла больше тянуло на войну, чем ко мне – он видел во мне милую девочку, тихоню, за которой присматривал, как и за своей сестрёнкой. 

Вода, внутри которой я плыла в моменты этих воспоминаний, становилась ледяной. Холод пробирал меня до костей. Зубы стучали, а я всё никак не могла вырваться из морока сна и болезненных воспоминаний. 

Месть свершилась. Не мной направлена, не мной сотворена. Но тьму не сдержать, когда больно и страшно, а те, кто мог бы защитить, отвернулись. И я приняла это. Приняла. И стало легче. Питаясь желчью, наполняя себя ядом… мне не оставалось ничего иного. 

Глаза волка, его зубы и рык… 

Проснулась от того, что… чтоб тебя — нащупала под шеей что-то инородное, и конечно весьма понятным мне движением скинула это в сторону.

— Ты ош-ш-ш-шалела, ж-ж-ж-енщ-щ-щина? 

Да чтобы всем богам помереть! Уж!

— Ты что тут делал вообще? – возмутилась, но внутри как-то стало грустно, что запустила его куда-то там в полёт — привыкай, Кириана, ты не одна теперь.

Угораздило же меня, вот сколько раз говорила себе, что помогать другим себе дороже, но, дурная я, дурная, опять…

— Дурная и правду, – возмущался мой новоявленный фамильяр, залезая в мою голову. И об этом теперь тоже нужно стараться не забывать – закрыть от него свои мысли.

 Нашла его в кресле. Не самый невезучий гадёныш, раз туда приземлился. 

— Прости, Ханни, – мне было немного стыдно, капельку, но только за то, что забыла, что у меня теперь есть вот… с ума сойти – фамильяр! 

Братец-гад был так себе на вид, когда я его нашла. Хоть и хорохорился, шипел что-то недовольно, но жизни в нём было от силы на день, не больше, так что решение сделать его своим фамильяром, чтобы поделиться магической силой жизни, стало спонтанным и несколько опрометчивым. Но, честно говоря, я очень устала говорить с сама с собой и мышами под полом. 

И конечно – кто бы сомневался, что ужика я на свою голову подобрала не простого. Мало того, что у него ноги отросли внезапно и теперь он и не змея, и не ящерица, а что-то вообще даже не знаю… смешной. 

Правда, я старалась не смеяться, но он такой важный – Йохан я! Вот же, даже сейчас вспоминаю и смеяться тянет сил нет. Вид ещё такой важнющий, словно он король, а не гад из-под камушка. И конечно куда было удивляться, когда эта зверушка возмутилась, что я его, бедняжку сделала фамильяром, потом стал орать что-то про камень, про другой мир… Так…

— Что ты делал у меня в постели? — возмущённо спросила я, взяв его в руки. Капельки стыда как ни бывало. 

— Грелс-с-ся, – кажется, он вознамерился обидеться.

Мыши под полом снова устроили привычный писклявый гвалт. 

— Лучше бы вот мышей погонял, и согрелся бы заодно, – заметила я.

— Ш-ш-то? – подавился мой хвост с лапками. 

— Ты —  уж. Мышей ловить…

— Женщ-щ-щина! Ты с-с-с ума с-с-сош-ш-ш-ла? – и снова такой вид, словно у него корона где-то в горле застряла. – Я и мыш-ши?

— А что ты собираешься есть? Не будешь есть – помрёшь. Я не могу тебя всё время магией лечить. И помнится, вчера ты был не особо рад моему спасительному для тебя договору. 

Раз встала, надо пойти умыться. Отпустила его на полку. До чего же странное создание. Даже подумать не могла, что такое может от магии случится.

— Мне не нуж-жно это примитивное жизнеподдерж-ж-жание, – отозвался он.

— Выс-сший, я с-смотрю? 

— Не дразни меня женщ-щина!

Я усмехнулась – нет, Кириана, тебе определённо в этой жизни не везёт. Что ж такое? Даже фамильяр вот – был змея змеёй и тут снова не разберёшь что. 

— И тебе понравилось бы, чтобы тебя с-сделали чьим-то с-слугой? – он забрался на умывальник.

— Ты умирал.

— А ты потратила с-с-спасительную магию, – и да, прав был, прав.

— Восстановится, – вздохнула я. Хотя, конечно, времени на это уйдёт тьма. Глянула на отражение в зеркале. Да, Кириана, да… не знаю, чего это я, в самом деле, но хотелось участия. И вот странное дело, но он ругался на меня, а мне было приятно, что ли — ему не всё равно. Причины бы ещё понять, но, с другой стороны, хоть и ворчит, что весь из себя теперь слуга и не согласен с этим, но жить день или пока я не помру весьма не дурная возможность на будущее. 

— Сегодня у меня поход в магазин, – предупредила я. — Будь умницей без меня.

— Нет, пос-с-стой, что? Куда? – клянусь видела, как он нахмурился. Змеи умеют хмурится?

— Торговая лавка, такое более знакомо? 

— Торговля, да, – возразил мой милый хвостик.

— Ну, тебе там может и не надо питаться, а мне вот надо, у меня распланировано всё – покупаю себе хлеб, колдую немного, чтобы не черствел и ем с тем, что там вот в погребе в баночках стоит.

— Крас-с-савица, я конечно понял, что ты не в с-себе, но…

— Что? – я уставилась на него. Это ещё, что за новости? Сначала он начал говорить мне про другой мир. Теперь вот…

Нет, придётся в этом разобраться, увы, хотя мне не хотелось. Я тоже нахмурилась. Если это не просто змей, а кто-то может такой же, действительно несчастный, как и я, то надо с этим что-то делать? Правильно?

Вчера, когда он сказал это его предложение, меня словно ударило – я безумно хотела домой, потому что магия моя тлела на глазах, я ничего не могла с этим поделать. А найденный седой волос говорил о том, что процесс уже невозможно остановить, но в моём мире можно замедлить. Там всё пропитано магией, там не будет вот – вылечил себе мозоль и потом сидишь без сил дней десять. 

Я глянула на ужа – вид у него, кричит просто, что доверять ему нельзя. Но тут он перебрал лапками и меня потянуло смеяться. Ох, это будет сложно.

— Мне кажется, что мы с тобой крас-с-савица не правильно начали общение, – как ни странно заметил Йохан. Важничал опять, но был прав. 

— Ладно, согласна. Просто не думала, что в этом мире может быть кто-то такой же невезучий, как и я, – кивнула я. — Давай схожу купить хлеба, а как вернусь, пойдём в лес на пикник? 

— Нет, возьми меня с собой, – попросился он. 

— Зачем?

— Не хочу с-с-сидеть один! И да, давай с-с-сходим в лес-с-с!

— Тогда дай мне слово, что будешь сидеть тихо и местный люд не пугать, на меня и так все косо смотрят, а тут ещё ты… 

Взяла сумку висящую на крючке при входе.

— Давай-ка, – показала на неё своему зверю чудному.

— Я туда не хочу, – возразил он.

— Да что ж такое, – не успела возмутиться, как этот гад скользнул по моей руке и, обвив шею, примиленько устроился на ней.

— Не полез-зу, что за дикос-сть? – обиделся он. — Сначала с-с-сделала меня с-с-слугой, потом кинула меня через вс-сю комнату, теперь в с-с-сумке таскать с-собралась? 

— Я тебя с собой не звала, – возразила я. — Сидел бы дома, тут недалеко. А так ты как раз во всей красе будешь народ вокруг до исступления доводить, а мне ещё и хлеб перестанут продавать.

— Когда дойдем, я с-спрячусь, – решил сдаться мой очаровательный скользкий тип.

— Хорошо, – что ещё с ним делать? Опять кидать куда.

— Не вз-здумай, – прошипел мне в ухо. Ах, ты ж, снова забыла мысли закрыть от него.

— Не лезь в мою голову! – цыкнула на него и вышла.

— Мы идём уже с-сколько? Ты с-сказала, что тут недалеко, а кажется вечность прош-шла! – возмущался хвост с ногами.

— Скажи спасибо, что я тебя несу, а то сейчас по травке поползёшь за мной!

— Вредина.

— Ты пока тоже пользы никакой не принёс, – заметила я и он снова издал недовольный звук. Обиделся.

Какое-то время мы прошли в тишине.

— Что с тобой случилось? – решилась спросить я. 

— Если бы я знал, – отозвалось моё чудо. — С-с-сложно разобраться. А с тобой?

— Помогла кому не надо было, – фыркнула я. 

— И попала в другой мир? 

— Как видишь.

— А…

— А вот теперь молчок, – перебила его, потому что мы дошли до местного ближайшего селения. Я накрыла Йохана волосами, чтобы не увидели.

На меня здесь странно смотрели, хотя не могу сказать, что стоило жаловаться на полное невезение, когда попала в этот мир, которому магии досталось только в паре травинок, которые могли излечить какие-никакие недуги. Я встретила хорошую и отзывчивую старушку, которая мне помогла. 

— Доброго вам дня, – поздоровалась с местной торговкой по имени Галина. Грузная, суровая женщина, вечно смотрела так, словно ей должны и не отдали долг. Но меня таким не пронять. Я и сама могу так смотреть, научилась за столько лет, да и наследие у меня хорошее — бабушка той ещё злыдней была. 

— Здрасти, – отозвалась она, смотря в ящик, что висел на стене. Это была местная магия, как там… техническая. Вот. В этом мире всё устроено ей в угоду. Мне чуждое и странное, не видела в некоторых предметах никакой пользы. Собственно вот в этом тоже.

— Мне бы хлеба, Галина, привезли? – спросила я.

— Конешн привезли, – возмутилась та, недовольно. — Время-то уже позднее. Почти разобрали всё. Подождали бы ещё и вообще не нашли ничего.

— Как мне повезло, – улыбнулась я, стараясь быть вежливой. 

“Чего ты перед ней пресмыкаеш-ш-шься?” – возмутился мой славный попутчик и дружочек Йохан. 

— Сколько? – спросила торговка, хотя прекрасно знала, сколько я всегда брала.

— Два, – ответила я, игнорируя бубнёж хвоста с ногами в моей голове.

“А сейчас, – возвестил ящик страшным голосом, — потомственная ведьма Нинелла уже готова пройти наше испытание! Сможет ли она сказать, что случилось на этой парковке в торговом центре города Якутска, куда пропала известная блогерша, и главный вопрос куда делась купленная ею шуба из песца?”

— Ты смотри чё творят, а? – высказалась торговка. — Нет, куда пропала, да свалила она, вам же вот маг Игнат всё сказал. Чё эта ведьма вам сказать сможет? Ой, жуткая баба, жуткая! Смори какая? – и Галина ткнула в коробку. — Ух, настоящая ведьма!

Я улыбнулась, положила местные деньги на тарелку, которая стояла на прилавке. Забрала хлеб.

Видела уже такие вот “ужасти” – то они какое чудище на болотах искали, то у них растения-людоеды, то треугольники какие-то, в которых люди толпами сгинули. Ещё любили рассказывать про жуть с перемещением. Мило, слов нет.

“Нет, я не могу так работать, – верещала вот та самая ведьма Нинелла, страшная и вправду. Не ведьма ни разу, но страшна… — Как мне после этого мага вашего работать? Он мне всё попортил, окаянный!”

Галина начала ещё что-то мне говорить, а я деланно нахмурилась, а потом повела головой и заметила, что мой славный ужик с ножками раздвинул мои волосы, которые его скрывали, и во все свои глазки-бусенки пялиться в коробку, очень активно изучая происходящее.

— Ой, – выдала Галина совершенно неестественным голосом. 

Я подняла на неё глаза и поняла, что она заметила моего Ханни. Только этого не хватало. Поправила волосы, легонько стукнув по голове любопытного гада.

— Это… это?

— Что? – захлопала глазами, стараясь сделать совсем удивлённое лицо, даже повела головой, глянула себе за спину.

— Да не, вот тут, только что, – Галина ткнула в мои волосы. — Это змея была? С лапами? Мутант?

— Где? Что вы? Нет, какие змеи! – возразила я, взяв её за руку. — Вы слишком много всяких ужасов смотрите. Вам надо что-то спокойное смотреть! — слегка заговорила её.

— Ох, да, так устала. Так устала. 

— А лучше почитайте, – предложила я. — Столько книг хороших есть. 

— Да, наверное.

— Всего хорошего, – попрощалась я и быстро ушла.

Я была очень зла, голова немного кружилась, но надо было выбраться из селения пока на меня не обратили внимание не совсем приятные, но очень заинтересованные личности. Правда по-началу я уже всех “женишков” отвадила, но иногда их перекашивало и они снова начинали лезть ко мне свататься. 

— Ты дурная девица, и правда не друж-ж-жишь со с-своей головой, – возмутился мой чудо-зверёк. — Заис-с-скаивала перед ней! С-с-с ума с-с-сойти! И чего ты на неё магию потратила? С-с-сейчас же грохнешься в обморок и…

— Лучше было бы, если бы она верещать начала? Лучше чтобы на меня внимание обратили кто надо? Лучше чтобы тебя вот как те, в коробке той – изучать стали? Тут знаешь всё так, в этом мире… змея с лапами!

Да и чего я распинаюсь? Я вздохнула и прибавила шагу. Что-то он там ещё шипел, но мне было всё равно. Надо было сесть где-нибудь, потому что голову и правдо вело неприятно. 

Нашла местечко на приличном расстоянии от селения и села на поваленное дерево, нащупала радость свою и сняла с себя, посадив рядом на ствол, а на деле закинуть хотелось подальше. Правда, ну, что такое? Чем я так провинилась в этой жизни? 

— Прос-сти, – буркнул мой чудо-зверёк, забираясь лапками на котомку с хлебом.

— Неужели? – фыркнула я. — Смотри-ка его важнейшество умеет прощение просить.

— Прос-сто они там о магах говорили и…

— Нет тут никаких магов, – возразила я. — Нет, понимаешь? Этот мир как задний двор, там, где сам понял, что хранят. А потом выкидывают. И пока меня не выкинули, хочу спокойно жить, понял? Хотя сама уже думаю вот тем, о чём там говорили, промышлять, потому что деньги, которые есть, не вечные. Заканчиваются.

— Откуда у тебя вообще мес-стные деньги? – поинтересовался он.

— Я когда сюда попала, сначала была в ужасе, — не знаю зачем, но решила рассказать я. — Бродила не понимая, что к чему. А потом в лесу повстречала бабушку. Марией её звали, или как тут все говорили баба Маша. Она вроде удивилась мне, а вроде и нет. Не знаю. Но она меня к себе в дом взяла, вот в тот, где живу. И в селении всем представила, как внучку свою. 

— И где она? 

— Померла. Старенькая была. Я даже не увидела никакой болезни. Всё хорошо было, вечером спать легли, а утром смотрю, а она померла. Если бы я знала…

— Помогла бы? – проницательно уточнил горе-уж.

— Да, – ответила я. И вот же… но точно помогла бы. Баба Маша хорошая была, добрая и ко мне со всем сердцем. Хотя, если подумать, то я её старше на деле.

— Это как? – снова забыла закрыть мысли от своего фамильяра.

— Тебя не касается, – фыркнула я, снова разозлившись на него. Встала и зашагала дальше. 

— Эй, пос-с-стой, – возмутился хвостик с ножками, и если бы их не было он плюхнулся бы в траву, когда я встала, а вот получилось зацепиться за суму и юркнуть внутрь. — Ну, знаеш-ш-ш-шь! Я ведь прощ-щ-щения попрос-с-сил! – он негодования у него обострилось его шипение. 

— То же мне, сначала сотворил гадость, а потом прощения попросил, – отозвалась я.

— Не пойдём в лес-с? – примирительно поинтересовался он.

— Пойдём, Йохан-я-попросил-прощения, пойдём, если хочешь.

Почувствовала, как он выбрался из котомки и перебрался мне на руку. 

— Не понимаю, ты же змея, тебе должна нравится прохлада и влажность, а ты всё греться лезешь, – заметила, когда он довольно зашипел, устраиваясь у меня на запястье. 

— Хорош-ш-шо, – только и ответил он, я пожала плечами. Что ж делать – спасла на свою голову, теперь придётся терпеть.

В лесу было тихо и спокойно. Лето шло к своему завершению, но всё вокруг только начинало суетиться, чтобы подготовиться к скорым холодам. Живность всякая радостно сновала туда-сюда, птички пели, была бы магия ещё – вообще замечательно… Я и не думала бы о том, что хочу назад. И тут хорошо…

Я расстелила покрывало на поляне среди орешника. По кустам бегали белочки, Ханни довольно развалился брюхом кверху на солнышке. Такой смешной – эти его лапки, пальчики мелкие, иногда подрагивали, словно ему что-то там снилось. Я усмехнулась. В кустах зафырчал ёж, а мой горе-фамильяр даже не подумал спрятаться или вообще хоть как-то среагировать. Никакого самосохранения. 

— Эй, – аккуратно ткнула его пальцем, — а тебе не кажется, что это странно с твоей стороны? 

— Что? – отозвался он.

— Вот ёж, слышишь? Тебе бы его бояться…

— Вот ещ-щё!

Я хмыкнула. На краю покрывала пристроилась птичка, я улыбнулась, но она вспорхнула, напуганная невесть откуда взявшейся гадюкой. Ещё одна змеюшка, просто замечательно – видно ёж не по душу моего хвостоногого пришёл, а вот нашёл себе другую добычу. Сделать я ничего не успела, даже вскочить, как мой пришедший в себя фамильяр несуразный, дёрнулся, перевернулся обратно на брюхо, шикнул на змею и… она обратилась в камень.

— О, – издала я нелепый звук. — Ты что? Это ты натворил? Ханни?

— Йохан, – отозвался он, успокаиваясь. — И да, это я натворил, говорил же тебе вчера, женщ-щина, чем ты слушала? А пос-стой ты потешалась над моим видом внеш-ш-ним!

— Как ты это сделал? – я нагнулась к змее. И правда каменная, никаких признаков жизни. 

— Тебя не касается, – вернул он мне моё же недавнее высказывание. 

— То есть и меня можешь обратить? – уточнила я. 

— Нет, как видишь не могу, ты ж не каменная. Видно на тебя не действует. А вообще могу обратить в камень всё живое, если посмотрю.

— Ах ты… Ты почему раньше не сказал? А если бы мы встретили кого? И Галина, если бы не в ту светящуюся коробку смотрел, а на неё? 

— И что? Какое тебе дело до всех этих… пфффф, людишек? Торговка какая-то! Ещё и грубиянка. Никто бы не расстроился, я думаю. Но я был аккуратен и на неё не смотрел, – и он снова надулся. 

Я задумалась – с одной стороны очень милое качество, так-то, вот гадюка меня укусила бы, если бы я не успела уйти с её дороги. Не смертельно конечно, и магии во мне для лечения ни капли лишней, так что пришлось бы лежать, не шевелиться, приходить в себя, терпя весьма неприятные последствия отравления ядом. Но… опасность тоже была. Весомая. 

Что не так с этим ужом? Надо разорвать договор!

— Слушай, ты был недоволен тем, что стал моим слугой, – проговорила я. — Хочешь разорвать договор? 

И это опасно конечно, видимо его способность не действовала на меня именно из-за этого договора, потому я ещё не каменное изваяние. Но с другой стороны – да кого я обманываю? Лучше вот каменной стоять посреди леса, чем влачить сие печальное существование. Интересно, насколько это было бы применимо к моему проклятью? Вот хорошо было бы Вэйланда, тварь, в камень обратить и поставить в тёмную комнату, чтобы…

— Кто такой Вэйланд? – спросил у меня уж. Да что ж такое. Интересно, остальное он тоже слышал? Я приподняла бровь уставилась на очаровательную мордочку чудо-змея. — Просто ты очень громко подумала это… имя?

— Уже не важно, – пожала я плечами. Действительно, чего о нём теперь вспоминать? — Я предложение тебе сделала. Разрываем договор?

— Нет, – возвестил уж. 

— Но ты же не хочешь быть слугой. 

— Не злис-с-сь на меня! – отчего-то он стал ласковым и милым. — Прос-с-сти, я пос-с-стараюсь не делать так больше. Пойдём погуляем, вот орехов соберём? 

Не доверяю я этого ползучему созданию – то он корону свою тычет мне, важничает, то вот ласковый и милый. Что ж делать. Прикусила губу.

— Пож-ж-жалуйс-ста! – поверить не могу, но прошипел этот гадёныш, снова обнимая мою руку. Невозможно нравилось ему меня щупать. Тоже мне – милашка.

— Хорошо, – согласилась я. 

И лучше бы не соглашалась, потому что я знала, я всегда знала, что умею точно предчувствовать неприятности, но никогда себе не доверяла, потому что была очень пугливой, скромной и тихой. Оттого и оказалась в омуте тёмного ведьмовства, оттого и перестала доверять… и когда снова начала? 

Собрала вещи в корзинку, которую собрала, когда из дома пошли на этот “пикник”, прошлась по лесу в сторону речушки. Надо что-то придумать, как быть, надо понять, что не так с этим ужом. Не ужом, вообще невесть чем. Я знала, что были в моём мире сказания про животных самих богов, как фамильяры у ведьм – очи у них закрыты были и смотрели они только по воле божественной. И при каких-то там условиях обращали того, на кого был обращён взгляд в камень. Только никак не могу вспомнить как назывались эти звери. 

— Туда-туда, – вдруг воспрял духом мой змей. 

— Что там?

— Не знаю, пошли с-с-скорее, ну ж-же, крас-с-савица моя!

— Да иду, – усмехнулась я этому его обращению в который раз. “Красавица”... да… не говори.

И не успела я ничего ещё подумать, пошутить, как меня втянуло в яркий круг света, окутавший меня со всех сторон.

— Так мне нравится намного больше, – чьи-то руки обняли меня, окутывая невероятной силой, теплой и остротой этого ощущения. Невероятного. У меня внутри всё ухнуло, скрутилось, шёпот в ухо не просто обжёг, он меня пронзил насквозь, скрутил в узел. — И ничего такого, сладкая, а  ты сопротивлялась.

Я дрогнула, всё поплыло перед глазами. Мужчина, что держал меня с такой силой, ещё раз втянул воздух возле моего уха, потом произнёс что-то на странном языке, но мне показалось ругнулся, заставляя меня совершенно потерять голову, и нет… я погрузилась во тьму, теряя остатки сознания. Попала ты Кириана по полной.

Не могу сказать, что переход в другой мир, и уж тем более перевоплощение в человека, дались мне легко. Но в общем и целом я справился, правда, после жаркого лета нас перебросило в позднюю осень. Когда-то, тысячу лет назад, не меньше, в это время в Ауэрине стояло теплое лето. Но это было давно, я еще не родился и не застал этот чудесный период. 

Никогда жару не любил, но побывав в другом мире, пускай и в теле змеи, оценил по достоинству. Особенно сейчас, когда я после перевоплощения голый, а на руках у меня девица без сознания.

Я положил Кириану на засохшие и пожухлые листья и выпрямился. Лес, родной и до боли знакомый. Никаких бабочек, ежей и птиц. Тишина. Когда я был здесь в последний раз, он мне казался более живым. Радовало лишь одно — я человек и очень хорошо ориентировался в местности. Здесь совсем недалеко есть домик егеря. Нам бы для начала крышу над головой заиметь, потом уже со всем остальным разбираться.

Кириана в непонятных и коротких тряпках вместо платья. Кто ж его знает, может в том мире без магии, мода такая… Ее яркие рыжие волосы рассыпались по темной земле. Их словно солнце коснулось при рождении. Ноги в этих вот лохмотьях меня сводили с ума. Я и в обличье ужа льнул к ней по-всякому, потому что вот запах ее пленил меня, ее тело манили, а душа…

Какая душа, Йохан? Совсем спятил что ли?

Спятил, и еще как. Смотрю на ведьму, на это сокровище, дар природы и богов в ее мире — да-да, подглядел уже кое-что на правах фамильяра, — и сердце стучит быстрее. При одном лишь взгляде!

И холод меня не пробирал. Нет, согревался рядом с ней. Моя Кириана… 

Я боролся с собой. 

А зачем мне вообще Кириана? Может, отправить ее домой, как она хотела? Она скучала по своему миру. И пока она без сознания, я пробрался ей в голову, чтобы понять, куда, собственно, ее отправлять. А там… там… я едва не задохнулся. Люди. Много людей вокруг, и она одна. Мужчины и… она не впускала в воспоминания, связанные с ними. Запечатала их даже от себя. Что же там?

Одиночество. Там она невыносимо одинока. И, кажется, со мной-ужом в лачуге ей было куда интереснее и веселее. Она смеялась со мной. А там… когда она в последний раз смеялась?

А вдруг, если переброшу ее туда, она расстроится? И не ждет там ее никто… А я? Что я могу ей дать?

Вот стоял посреди леса с голым задом и думал об этом. Это все связь фамильяра и ведьмы. Проклятье. Я все еще проклят! Очень даже! И вполне могу обратиться в змею обратно. И что тогда? 

И я еще не отомстил ей сполна за договор фамильярства без моего на то желания. Хотя, в этом была своя прелесть. Но отомстить очень хотелось. По-своему, как я умею. Тонко и приятно. Очень приятно. 

А еще… мне нужно знать, кто обратил меня в гада ползучего. И что там в замке? Заговор против меня? Едва ли мне Кириана поможет в этом, напротив, от нее будут одни проблемы. Если кто-нибудь узнает, что женщина владеет магией, то ей прохода не дадут. И кто-нибудь из знати наверняка захочет пристроить к себе в качестве супруги, а я этого не вынесу. Мне самому хотелось эту сладос-с-сть заполучить.

Вот же! Как змея на ножках шепелявить стал. 

Ладно, нужно перестать размышлять и заняться делом. 

Я поднял Кириану на руки снова. Ведьма жива и здорова, но переход через ведьмин круг, как его называли в одной легенде, дался ей тяжело, отняв остатки и без того слабой магии. 

С каким же трудом мне удалось войти к ней в доверие и заманить в круг. Этот круг я давно заприметил. А тут такое дело, пикник! Будь я мужчиной, мы бы провели его иначе, но лежал я змеей брюхом кверху и размышлял о бренной жизни своей. И вспомнил, что пытался через круг пройти. Но магии во мне было еще меньше, чем сейчас в Кириане, поэтому он не срабатывал. А с ней все получилось. Круг к тому же снял с меня змеиное обличье — потому что тоже магическую основу имело. Похоже сил Кирианы не хватало… Что ж, я только этому рад. Как же приятно вдыхать ее запах, а не ощущать инстинктами. От нее исходило какое-то особенное тепло. Ее хрупкое изящное тело слишком легкое. Как долго она жила впроголодь? Я пытался понять ход времени в ее голове, но тяжело давалось. Как будто один день сливался в другой и так долго, очень долго. Сколько? Годы? Десятилетия?

У меня застучало в висках от напряжения. Она пыталась оградить свои мысли от фамильяра даже без сознания. 

Не знаю, сколько я шел вот так по холоду с ней на руках. Удивился самому себе, когда понял, что переживаю не за себя, а за ведьму. Боялся, что она замерзнет и заболеет. Зачахнет без магии. 

Впереди показался домик егеря. Наконец-то! Добротный дом из деревянного сруба. У егеря и фамилии то, кажется не было, про себя я называл его Эспен-из-леса, потому что он следил за лесом, за порядком, помогал мне во время охоты. И от него я слышал больше всего жалоб о том, что лето в ближайшие годы и вовсе не наступит. 

— Х-холод-д-но, — прошептала Кириана, не приходя в сознание.

— Потерпи, сладость, скоро согреешься, — пообещал я, подходя к дому. Обошел его, чтобы войти через двор. Представил на минутку, как Эспен будет передавать новости в замок, как их лорд ходил с полуобнаженной девицей и задом сверкал, ища одежду и кров.

Казню! Если хоть одна сплетня до замка дойдет! Спалю и уничтожу! Я и ведьме не прощу, что над моим именем потешалась.

Во дворе Эспен, здоровый крепкий мужик с лысиной и седой бородой, колол березовые дрова. Белые деревья разрастались, порой, и я разрешал их рубить на растопку печей и обогрев.

Он увидел меня с рыжей девицей в руках, едва ли закрывающей собой мое гм… естество.. и выронил топор, чуть не угодивший ему по ноге. 

Но, молодец, очнулся сразу. Припал на одно колено и склонил голову, когда я подошел к нему ближе.

— М-м-ил-лорд!

Я очень надеялся, что плечи у него подрагивают от благоговения передо мной, а не от веселья.

— Эспен, мне нужен твой дом, еда и одежда для меня и миледи.

— М-м-иледи?

Миледи? Я сам себя переспросил вместе с Эспеном. Вполне. Судя по обрывкам ее воспоминаний, она очень даже леди, но… Миледи? Так называют своих жен. Так представляют госпожу слугам и вассалам… Что это со мной?

Эспен поднял на меня глаза. И… ох, зря он это сделал! Я не успел ничего исправить, наблюдая за тем, как каменная чешуя покрывала все его тело, пока полностью не вытеснила из него жизнь. 

Вот же!

Даже в обличье человека, я продолжал быть василиском? Быстро занес ведьму в дом на кровать егеря и взглянул на свои ладони. Перстня Василиска нет!

Я не понимал, как это произошло. То ли, когда меня прокляли, то ли из-за скачков между мирами, но перстень Василиска, древний артефакт моей семьи и лордов Ван дер Караман, слился со мной и моей магической силой.

Теперь я мог обращать людей в камень одним лишь взглядом.

В целом, неплохое умение, но только если ты способен его контролировать. А это можно было лишь с перстнем. Сама сила по себе разрушительна и губительна, без древнего рубина с особой огранкой в оправе из чистейшего белого золота с гравировкой и узорами, сделанными под специальным углом в определенный час ночью, когда звезды правильно располагались на небосводе. 

Мой почивший отец рассказывал байку, якобы один из первых герцогов Ван дер Караман обладал этим умением и передал его по наследству. И все герцоги впоследствии вынуждены были носить повязку на глазах, чтобы не превратить своих жен и детей в камни, не говоря уже о прочих. И вот, один из них так сильно хотел увидеть лицо своей горячо любимой жены, что придумал способ избавиться от “дара” и сделать его управляемым с помощью перстня Василиска.

Мне тогда было интересно, разочаровался ли он, встретившись с женой с открытыми глазами?

Сейчас мне вот совсем не до шуток было. Проклятье змеи — да ерунда, с этим справиться можно. Я примерно понимал, что делать нужно. В деталях и тонкостях разберусь и обязательно сниму с себя змеиную шкуру.

Но вот… Василиск внутри меня?

Я вообще неунывающий гад и всегда находил что-нибудь интересное и хорошее даже в самом плохом раскладе. 

Вот помнил, ранили меня маги враждующей страны, и я думал, что смертельно. И тогда радовался, что не на моей земле, чтобы матушка, не расстроилась. Дядя мой, Хьюго Ван дер Караман, не ждал, когда я умру героической смертью, вытащил меня из пекла и излечил. Хотя ему не повезло родиться вторым сыном, и он вполне мог унаследовать титул в случае моей гибели. Но не стал.

Перед глазами пролетел тот страшный момент. И я снова услышал наш разговор в момент, когда мы спасались от атаки.

— Брось меня и спасайся, — приказал я, не в силах идти, а Хьюго буквально тащил меня на себе.

— Чтобы ты умер как герой Короны и Ауэрина? — прокряхтел он, потому что я весьма не мал в размерах. Ему наверняка тяжело пришлось.

— Зато ты герцогом станешь, — прекрасно же. Не какой-то ставленник короля, а родной и близкий родственник, почти что брат мне. Даже больше брат мне, чем моему отцу.

— И до самой моей смерти все будут говорить, какой Йохан герой, а мне просто повезло? Не дождешься. Мы в одной лодке, дурило.

Вообще я никому не позволял с собой так разговаривать. Но вот Хьюго готов был простить практически все. Я и герцогом то без удовольствия стал. Какая в этом радость, если ты принимаешь титул после смерти отца? И всегда считал, что Хью был бы лучшим правителем, чем я. И в действительности это он управлял землей и людьми, пока я развлекался и счет дамам потерял.

Кто знает, может им завладела алчность, которой раньше я за ним не наблюдал? Поэтому я здесь… в этом странном положении и с совершенно чокнутой девицей с магией посреди леса. 

Забыл.

У меня еще задница голая. 

И надо бы печь растопить, а то Кириана моя помрет.

В данный момент она — это вот то хорошее из всего дерьма, что со мной приключилось в последние дни. 

И не только потому, что женщина она очень красивая, и от нее у меня дыхание сводило. И даже сейчас, смотрел на нее, а в голове проносились шальные мысли, которым я словесную форму придавать боялся. И все же… какие у нее губы. Вот бы… Да что такого? Я просто поцелую ее легонько. Мне же надо понять, насколько она замерзла. Правда же?

И все равно, что я голый, а на ней… да почти нет одежды на ней.

Я наклонился к ней. Она смешно поморщила свой идеальной формы нос, когда кончики моих длинных волос пощекотали ей лицо. Сердце больно застучало. Не привык я так на женщин реагировать. Да я вообще на них так никогда не реагировал. И различия между ними не делал.

А от этой разум сносило. Напрочь. Ярая похоть горячей лавой разливалась по венам, устремляясь вниз, требуя немедленного утоления.

Потому что Кириана особенная. И дело не только в ее уникальной красоте и магическом даре.

Она единственная из всех живых существ этой вселенной, на кого я могу посмотреть без последующего превращения ее в камень. 

И если моему предку пришлось изобретать перстень, чтобы посмотреть на женщину, то мне в данной ситуации повезло больше. Я могу смотреть на нее бесконечно. И она на меня тоже. Вот только она без сознания.

Наклонившись ниже, я коснулся ее удивительных и манящих губ в легком невесомом поцелуе. 

Меня обожгло холодом. Не от того, что она замерзла или без сил. Холод этот был иной. Запретный. Она закрыла себя и свои чувства на замок. Никакого желания, никакой… женственности. Она боялась… чего? Мужской близости?

Не был бы я Йоханом Ван дер Караманом, если бы меня пугала ее отчужденность. 

Я усмехнулся. Единственная, кого я не могу превратить в камень — леди с каменным сердцем. Кто-то плохой встретился ей до меня. Я знаю, я слышал, или где-то читал, а может видел в воспоминаниях Кирианы? Не важно — какое это имеет значение?

Разбивать сердце ведьме нельзя. Проклятие, которое она способна наложить — мельчайшее из последствий. Хуже всего, что она отгородилась, спряталась и забыла свою сущность, исказив ее — да-да, я это точно видел. Страшные мысли и сны… они… и вот это тоже не важно.

И теперь я гадал, что ее оберегало от моего “дара”. Договор со мной в качестве фамильяра? Или собственное заклятье?

Проведя пальцами по ее холодной щеке, я пообещал себе, что не дам Кириану в обиду больше никому. Уж с этим я справлюсь. И каменная стена, которую она возвела вокруг себя, обязательно падет. 

Ладно, с недугом Кирианы я разберусь. А вот что делать со мной?

Эспен был мужиком крепким, хоть и невысокого роста, поэтому его рубаха мне пришлась впору, а вот со штанами случилась беда - слишком короткие. Если нас с ведьмой найдут — примут за тех сумасшедших, которым я отвел отдельный дом и уход.

Ну, ладно, Хьюго отвел. А я денег дал. В целом, я великий, а дядя — душный, мы вместе с ним создаем прекрасный великодушный тандем. Одевался и думал об этом бреде. Похоже, и сам спятил ненароком.

У нас люди медленно сходили с ума из-за длинных холодов, скромного провианта и тоски по лету. Яблоки? Я удивился, когда Кириана предложила мне их поискать. Здесь люди не видели фрукты годами.

Мы с Хьюго, а вот это уже и правда совместная работа была, соорудили во владениях замка сад, огороженный стеклом. Солнца даже зимнего хватает, и мы поставили на этот небольшой участок заговоренный нами же артефакт - старый камень, дающий тепло. Вот бы все наши земли так обогреть. Да не получится же! Наш зимний сад снабжал замок фруктами и овощами, но несмотря на мое богатство, подобные яства даже для герцогской семьи были редкостью.

Фрукты! Как же!

Но без тепла и лета я с ума не сходил, а вот побывав в голове ведьмы, едва ли могу себя назвать прежним Йоханом.

Мой сердобольный дядюшка Хью, увидев бы подобную картину, кричал бы, что это монстр, темная тварь, которая причинит нам еще много неприятностей.

К счастью для ведьмы, договор на фамильярство у нее со мной, и встретила она меня, а не Хьюго. Я не страшился того зла и тьмы, что в ней жили и прекрасно себя чувствовали годами. Мне хватит моих сил, чтобы прекратить любые ее попытки сотворить плохие дела.

Но не способна она на великое зло, если честно. Даже дохлого ужа не смогла оставить помирать. И магией своей подпитала, излечив. Нет, злодейка из нее никудышная.

До чего бестолковая! Это ж надо было попасть в ту же помойку, куда и меня забросило? И нет, чтобы выбраться, потратила свою силу на что? Еду, хлеб? Может, еще прическу в порядке держала? Волосы вон как сияют!

Хоть ведьма, хоть злодейка — неважно. Все равно женщина. 

Но крас-с-сивая до одурения.

Кириана то открывала глаза, то закрывала. И я не мог понять приходит она в себя или нет.

Но даже без сознания ее зубы стучали от холода. Нужно согреть, иначе тяжелая хворь нападет на нее. И я уже не смогу спасти свою ведьму. 

Я старался не думать и не вспоминать о том, что происходит в Ауэрине. Но холода не только сводили с ума и забирали еду у людей. Они забирали их жизни. И если человек замерз до определенной черты, то ему отводилось не больше пары дней. 

Мы с Хьюго изо всех сил старались победить хворь, но в этом случае были абсолютно бессильны, также как и в том, чтобы вернуть лето в Ауэрин. Наш мир погибал, и мы хватались за последние возможности. И я не знал, сколько было отведено нам всем времени.

И, наверное, глупо было ведьму тащить сюда с собой. Но угрызения совести это не про меня. Привыкнет. Это лучше, чем жить в мире без магии вообще.

Я нашел шерстяное одеяло и пару медвежьих шкур в комнате Эспена. Накинул на Кириану, но не стал ждать, когда она согреется. Сам ходил босиком и без верхней одежды — я давно уже породнился с холодом. С рождения приспособился, невзирая на титул герцога и богатый замок. Еще в тот момент, когда еле выжил после ранения, понял, что вся эта роскошь и золото ничего не стоят. Вспоминать боялся, сколько я видел умерших от холода и голода богачей. И никто им не мог помочь.

Кириане повезло больше. У нее есть я. От холода, и тем более, от голода она точно не умрет.

Эспен свое дело с дровами не закончил. Бедняге я повстречался на своем пути. Пришлось брать топор в свои руки и поколоть дрова. Магия магией, а дрова сами себя не нарубят. Заодно согрелся.

Заполнив печь в спальне дровами, я открыл тягу и легко перебрал пальцами, ожидая, как яркие языки пламени примутся пожирать дерево.

Но с моим везением явно что-то произошло с тех пор, как к списку моих способностей добавилось перевоплощение в шкуру змеи. Кстати, надо бы понять механизм превращения, чтобы подчинить себе этот процесс. Чтобы обращаться тогда, когда мне надо.

Позже.

После того, как разберусь, почему вместо того, чтобы загореться, дрова превратились в груду камней. Да твою ж з… 

— Так, Йохан, соберись! Подумаешь, всякое бывает, — успокаивал я сам себя. Но звучало как-то неубедительно.

Пришлось выгребать камни из печи и начать все заново. Наколоть и натаскать дрова, засунуть их в печь. Поджечь. Щелкнул пальцами и зажмурился. Услышав легкий треск и гул из тяги и характерный запах древесного дыма, открыл глаза.

Фух!

В третий раз я бы разнес эту печь на кусочки.

Не закрыв железную дверцу, я поднес руки к пламени. Скоро тепло пойдет вглубь комнаты и Кириана согреется. Мне самому уже стало даже жарко. Я снял с себя рубаху. На небольшой кухне, соединенной со спальней этой большой печью, осталась в котелке кроличья похлебка — узнал по запаху, да и что еще в лесу поймать можно? Сам я может и хотел есть, но знал, что Кириане еда нужна гораздо больше. Я оставил похлебку в печи ненадолго, чтоб подогреть. Надо попробовать ее накормить.

Услышав шипение котелка, вытащил его и перелил часть содержимого в небольшую деревянную миску. Ложек у скромняги Эспена не нашлось, придется отпаивать похлебкой Кириану  вот так, как есть — в миске.

М-да. Задачка не из простых. И зачем оно все мне надо?

Потому что Кириана особенная. Редкий цветок, который по счастливой случайности, попался мне на пути.

Я забрался на кровать, на которой для двоих не было места, но изловчился, пролез и сел у изголовья, приподняв Кириану так, что она тоже сидела, прижатая спиной к моей груди.

Меня опалила близость с ней. Ее запах сводил с ума. И вот так, устроившись между моих ног она, на самом деле пребывала в большой опасности. Я еле держался, но все же позволил себе пробежаться губами по ее тонкой и хрупкой шее. Как же она потрясающе пахнет… летом!

Я поднес миску к ее рту. Она застонала и отвернулась.

— Ведьма моя, будь благоразумной, – убеждал я ее прекратить брыкаться и сопротивляться. — Я обязательно потом раздобуду для тебя фрукты. Какие хочешь?

— Ос-ставь меня, — прошипела она. — Мне холодно. 

Мне на мгновение показалось, что она пришла в себя — и тут как тут со своим ворчливым характером. Но нет. Ух, та еще змейка судя по всему. От ее сопротивления меня совсем прибило.

Резко захотелось ее согреть собой. Приласкать бы ее обнаженное тело, касаясь  кожей к коже… Ее яркие пряди волос шелковым пламенем накрыли меня, а я вдыхал ее запах. Еще и еще.

Собрав остатки своей воли, заставил Кириану сделать несколько глотков похлебки.

— Тебе теплее? — поинтересовался я. 

— Оч-ч-чень тепло, — ответила она, по-прежнему стуча зубами. Я перегнулся через кровать и поставил миску на пол. Затем снова накрыл Кириану шкурами и лег поверх них на нее. Вот бы подмять ее под себя. Привести в чувство и снять с нее остатки одежды, а потом…

Я смог себя остановить. Не без труда, конечно. Но очень уж хотел получить эту женщину всю целиком, а не устраивать возню в домике лесника.

К несчастью, ничего не помогало. Я ее терял. Словно она сама сопротивлялась или точне не сопротивлялась тому, что способно ее утащить за грань. Ругнулся. 

Осталось одно — проникнуть ей в голову и заставить чувствовать тепло. И там… нет границ.

Снова этот сон. Снова плыву в воде, меня несёт течением и я ничего не могу поделать, не могу сопротивляться. Вода ледяная, магия покидает меня, оставаясь в воде, а холод сковывает так, что невозможно пошевелиться. Я умру? 

Не могу открыть глаза. Не могу вытащить себя из этого морока, который тянет из меня мои силы, мою магию, опустошает и всё, что мне остаётся это только трястись дрожью замерзая, и не надеясь на спасение. Я борюсь всего несколько мгновений, а потом подчиняюсь. 

Вся боль, что есть внутри меня, идёт наружу, вода окрашивается в тёмный, почти чёрный цвет — так не хочу возвращать это, но оно выходит. Отчаянно хочу забыть. А оно… словно кто-то вытягивает из меня мои воспоминания, тянется к ним, открывает книгу, которую я готова бы сжечь, но она никак не сгорает, изводит меня… мучает. 

А теперь эта тёмная вода станет моим пристанищем. Смогла бы я стать духом в своём мире, каким становится любая ведьма? Или. Это другой мир. Другие правила. Что ж. Пусть так. Смерть не самое ужасное и я прекрасно это знаю.

Дрожь становится невыносимой и, когда я отдаюсь отчаянию, заполняющему меня…

Меня обнимают тёплые, нет, горячие руки. Прикосновения пальцев жгутся, оставляя следы на коже и словно уходя внутрь, достигают крови, будоражат греют, сжигают. Голос глубокий, гулкий и знакомый шепчет что-то и я не могу понять ни слова, но точно знаю, что его владелец успокаивает меня. 

Чувствую жар объятий и тело наполняется теплом, прогоняя стужу, просто от того, что эти руки обнимают меня, прижимают к широкой груди. И мне бы испугаться, дёрнуться, но впервые после того, что со мной случилось, я не избегаю прикосновений. Этот сон невыносимо реален, невыносимо тягучий и опаляет невыносимой тягой, но это сон и я не хочу прятаться от него, потому что греет, потому что невыносимо хорошо в этот момент.

Шёпот горячим дыханием остаётся где-то на щеке, потом губы. И я плавлюсь, тону в этом. Не могу терпеть и не хочу, чтобы это прекращалось. Он говорит, восхищённо, но так… я не могу объяснить, осторожно, касаясь губами моего уха, щеки, глаза, брови. Укачивая меня, отчаянно страшно становится просто потерять это тепло, хотя внутри столько боли плещется морем без берегов, но сейчас мне кажется, что я не утону, если буду держаться… за него?

Слегка провожу пальцами по горячей коже, чувствую силу, мощь того, кто меня обнимает, и страшно, истома накрывает с головой – я не умею доверять, не могу позволить прикоснуться к себе, это больно. Это рушит, это… 

И вмё же хочу ещё и ещё. Почему не могу открыть глаза? Так пугает, раздражает, но мои руки обнимают сильное мужское тело, я понимаю это, и сама не верю себе хочу прижаться сильнее. Запускаю пальцы в длинные мягкие волосы, он выдыхает мне в губы стон и, наконец, накрывает их своими. 

И я не испытываю страха или отвращения. Нет, меня разрывает на части, тянет, содрогает, поднимая бурю, что закрывает моё море боли, сметая всё, что так долго живёт внутри, уничтожая меня.

Я не хочу, чтобы он отпускал, не хочу, чтобы переставал целовать. Испепеляя внутри потрясающей моё сознание тягой. Выворачивая наизнанку. Его настойчивый язык проникает в меня, пронзая яростным желанием, ласка такая острая и испепеляющая. 

Я хочу увидеть его, но никак не могу открыть глаза. И реальность ощущения этого сна делает своё чёрное дело — я сжимаюсь, невольно возвращаясь в своё прошлое. Холодею, потому что ужасом повторения сковывает так сильно. Я хочу открыть глаза, я не хочу быть снова растоптанной и использованной… слёзы текут из глаз. 

И он замирает, чувствует меня. Хватается сильнее, стискивая в объятиях, держит, будто боится потерять. Его шёпот на неизвестном мне языке такой тихий, слова полны надрыва, нежности и ласки. И я начинаю видеть.

Как слепой видит руками, так же и я – мои пальцы словно передают мне видение, во мраке вспыхивают рисунок плоти того, кто меня обнимает, утешает, греет. Я точно знаю, что он хочет именно этого. Нет, не причинить мне боль или вред, он трепетно нежен и это сильное тело, ощущаю, а потом вижу каждый изгиб сильного тела, там где прикасаюсь, расходится рисунком, словно чешуя, светится золотом и серебром, полная магией, питая меня саму, отдавая в меня не только эту уверенность, что мне ничего не грозит рядом с ним, но и обжигающее желание, от которого внутренности завязываются в тугой узел. Никогда-никогда не было внутри такой тяги, что страшно. 

Я сама обнимаю его, сама… И наконец вижу глаза — яркие зелёные, переходящие в золотой, вертикальные зрачок, становится круглым, потом снова меняется. Это завораживает, а он снова приникает ко мне губами, снова целует так, что перестаю ощущать себя. Хватаюсь, сама, сама… боги… стон вырывается из груди и… 
Я просыпаюсь.