Камень в моем сердце

Грегор Горач вышел из портала и тут же наткнулся на собственную супругу, нервно прохаживающуюся по поляне. Хрупкая, трепетная, легкоранимая, сейчас она размахивала руками и что-то доказывала пустому пространству перед собой.

- Лизилоу,- Грегор порывисто подошёл к супруге и заглянул в глаза,- что случилось? Почему ты не в доме?

Беспокойство за супругу вмиг вытеснило усталость, обязательство перед императором и соратниками, да и вообще все мысли.

- Твоя мама прибыла и...

Дальше объяснения не понадобились: леди Горач-старшая умудрялась одним легким движением брови довести всех родных почти до инфаркта, что уж говорить о жене, которая всего полгода как является леди Горач, причем младшей.

- Милая, мне нужно к императору,- Грегор прижал супругу к груди, нежно заправил непослушные русые локоны за ушко и грустно вздохнул: сейчас бы остаться дома, но нельзя. Он открыл портал возле дома только потому, что к императору не существует прямых дорог. Один портал, который имеет прямой доступ во дворец, как раз находится за площадью, на соседней улице - в здании суда лордов. Только по этой причине, да чтобы хоть одним глазом глянуть на любимую супругу после действительно тяжёлого ритуала, Грегор и пошел этой дымчатой дорогой.

- У Вас получилось закрыть Врата?- ясные зелёные глаза с надеждой смотрели на супруга, и он не смог упустить шанс похвастаться.

- Да, мы справились, мне нужно отнести камень Сиалит императору, и я весь твой,- Грегор достал из внутреннего кармана шкатулку величиной с пол-ладони и открыл под восхищённый вздох женщины. В шкатулке на черном бархате лежал крупный камень неправильной формы, черно-коричневый, с оранжево-красной сердцевиной и огненными вкраплениями и всполохами. От камня ощутимо веяло магией, силой, скрытой в его сердце. Камень принялся заметно подрагивать, словно чувствуя рядом похожую силу.

Неожиданная вибрация камня сильно напрягла Грегора, ведь буквально десять минут прошло, как камень выплеснул всю свою силу, закрывая Врата, и рядом совершенно точно нет литомага, ведь Грегор воздушник, а его жена – слабый эмпат. А сейчас камень снова полон. Мужчина собрался уже захлопнуть шкатулку и спрятать ее подальше, но в этот момент Лизилоу восхищённо погладила камень одним пальчиком, а камень подскочил на бархате и со всего размаху врезался женщине в грудь.

- Ох,- оба супруга вскрикнули одновременно. Если мужчина - от неожиданности, то женщина - от боли. Леди Горач побледнела и начала оседать, а мужчина, подхватив жену, попытался снять с ее груди камень, но тот стремительно утопал, прячась под кожу, оставляя после себя только слабое свечение. Женщина теряла силы, и уже в уголках губ появилась розоватая пена, что очень мешало Грегору хоть как-то оценить ситуацию.

Мужчина заметался по поляне, не зная, что выбрать, куда отправиться, где жену спасут гарантированно. Уже даже побежал в сторону дома, но, вспомнив слова супруги про мать, развернулся к порталу. Ему не из чего было выбирать, поэтому, вспомнив мир, где недавно он был транзитом, и где его личная магия и магия артефактов беспробудно засыпали, он без раздумий открыл проход туда. Шагнул, как в пропасть прыгнул.

Нес супругу к скамейке, возле которой на крупной невысокой колонне привлек его внимание полувыцветший человек с зелёным лицом, маниакальной улыбкой и в жёлтой шляпе-блине; надпись гласила – "Маска".

Через какое-то время супруга открыла глаза и робко улыбнулась, но, увидев человека с зелёным лицом, прижалась к мужу и начала трястись.

- Где мы, Грег? Здесь такие существа живут?

- Успокойся, милая, здесь обычные люди, просто без магии,- и увидев, что именно испугало супругу, весело усмехнулся.- Это у них такая фантазия.

Немного позже, когда они нашли место для ночлега и перекусили, Лизилоу спросила:

- Почему ты принес меня сюда, почему не пошел к императору и магам?

- Ты теряла силы слишком стремительно, милая, боюсь, я не донес бы тебя до них,- Грегор вздохнул и обнял супругу.- В этом мире камень не причинит тебе вред, а позже, когда его сила иссякнет, мы вернёмся.

- А как же Врата без него? Это же закрывающий ключ. Если мы не вернем его, что будет с империей?

- Следующее открытие Врат возможно только через двадцать пять лет, так что мы к этому моменту вернёмся обязательно.

После тяжёлого дня, после выматывающего ритуала, после портальных переходов по своему миру и по чужому, Грегор заснул, крепко прижимая к груди супругу, которая, борясь со сном, пыталась вспомнить фразу из недавно прочтенной книги. Ей казалось это важным, но усталость взяла верх над интуицией. И только во сне фраза всплыла, но так и осталась частью сна, который забывают, едва проснувшись: "Хочешь рассмешить богов - расскажи им о своих планах на будущее".

Двадцать пять лет спустя, наш мир (то ли справа, то ли слева от Уральского хребта).

- А вот и наш Ихтиандр появился,- Ким оторвался от кормления младшей дочери всего на секунду, но тут же получил возмущенный вопль от трехмесячной Иришки.

- Я разве была в ванной так долго?- удивилась я, присаживаясь по диагонали от Кима, в самой дальней части стола. Это раньше я, неопытная подруга молодой мамы Тони, присаживалась во время кормления поближе, умилялась и агукала Вадику. На близнецах Маше и Яше я уже опасалась, заблаговременно запасалась полотенцами и влажными салфетками. А вот сейчас, да еще после отмокания в ванной, я уже точно не хочу быть оплеванной, испачканной или описанной.

- Мы тут было подумали, что тебя сорока унесла – наверное, уже блестеть должна,- улыбнулась Тоня.

- Я вам так благодарна,- простонала я, с наслаждением потягиваясь и снимая с волос полотенце.- Не представляете, как после похода хочется опуститься в нормальную ванну.

- Считай, что это наш тебе подарок на день рождения,- Ким хмыкнул и кивнул на мои волосы,- и прическа тоже.

Подозревая подвох, я выхватила у Маши детское зеркало. Блииин, оно еще и из фольги – совсем ничего не видно. Пока я бежала к большому зеркалу у входа – это были самые спокойные секунды.

- АААА, как такое возможно?- мои светлые русые волосы натурально так отдавали зеленью.

- Наверное, одним из шампуней близнецов воспользовалась,- Тоня включила свет в прихожей, и от этого волосы показались еще зеленее.- Не переживай, это детские красители – смоются через пару дней.

Вот бы мне их спокойствие. Наверное, когда рождается четвертый ребенок с интервалом в три года, то из состояния медитации просто не выходишь, но мне-то что делать.

- Бриллиант в задницу, мне же сегодня на концерт и на ужин с родителями – как с такой головой идти?

- Блиллиант куда?- тут же возле меня возник Яша и строго так на меня посмотрел – видимо, пытается запомнить. Яша уже знает много ругательных слов, и, могу поклясться, от меня он узнал всего десять процентов из этого запаса.

- Придержи свои геологические ругательства до следующего похода,- строго глянул в мою сторону Ким, но я-то знаю, что его программистские выражения составляют две трети Яшиного словарного запаса, и именно ругательного.

- Не переживай, Веруш,- Тоня уже несла фен и расческу,- подсушим, уложим – даже незаметно будет.

- И потом, ты идешь на рок-концерт – ты должна соответствовать субкультуре,- Ким глянул на мою одежду,- а у тебя прикид гламурной цыпочки из «Секса в большом городе». Кто на рок-концерт идет в юбке из…марли?

- Ты ничего не понимаешь – это же глэм-рок*,- Тоня включила фен и принялась сушить волосы, при этом выкрикивала, чтобы Ким ее точно услышал.- У нее еще будут брутальные ботинки с заклепками, косуха и украшения – я все видела, так что не переживай – она в тренде.

Вот ведь подруга – когда она все успевает? Четверо детей, при этом она ведет бухгалтерию у трех разных ИПистов, строит баню на даче, где мы сегодня находимся, да еще ведет свой блог по созданию стиля для мам в декрете. Не женщина – огонь. Моя самая любимая подруга со времен колледжа и общежития, где мы практически сплавились мыслями и взглядами, а потом она встретила Кима и пропала. Теперь у нас посиделки, если я приеду к ней на дачу, за сто километров от собственной квартиры, мастерской и жизни вообще.

- Неплохо,- Ким прошелся вокруг меня после того, как Тоня закончила с моим макияжем, и меня заставили одеть все, что перечислила ранее моя подруга.- Макияж слабоват для концерта – по-любому, твой отец будет выглядеть круче тебя.

- Я с ним и не соревнуюсь,- я хмыкнула и чуть убрала румяна, а то выгляжу, словно свеклой натерла.

- Ты к нам плиедешь еще?- Маша забралась на табуретку и чмокнула меня в щеку. Какая она милота, подумала я, пока не увидела на щеке ядовито-фиолетовый след детских губ да еще и с блестками.

- Обязательно, лапушка, – только разберусь с делами, да камни распределю по клиентам.

- А ты камни нам оставляй – мне как раз кирпичей не хватает на баню,- хохочет Ким, открывая ворота, чтобы я смогла выехать на своем желтом Корсо.

Шутники. Еще раз поцеловав все семейство ЧинЫнов, как шутили они сами, я отправилась на концерт сильно загодя – сто километров еще ехать, даже домой не заеду, чтобы свои находки выгрузить.

Я занимаюсь изготовлением украшений из поделочных камней, иногда даю мастер-классы по бисеру и легким украшениям своими руками, но основной мой заработок – hand-made**, украшения с камнями. Не драгоценными, нет, и даже полудрагоценные беру в работу крайне редко. Камни заказываю через интернет, скупаю старую советскую бижутерию через соцсети или напрямую; если попадаю в походе в какую-нибудь деревню – у стариков и старушек покупаю, но у них крайне редко находится что-то действительно стоящее, потому как до меня уже раз двести все прошли другие.

А потом развинчиваю, разкурочиваю, отделяю, отсекаю, изымаю, снова соединяю, собираю, вплавляю, связываю. И получается новое изделие. Уже мое, авторское. Первые годы, когда я только начала делать украшения, то основным моим конкурентом был Али Экспресс – дешево и сердито, а порой и дорого и интересно. Признаюсь, там тоже иногда подсматриваю идеи, но в основном все – мое, вымученное и выстраданное. С личной подписью и знаком качества. Порой даже делаю заказы под конкретного клиента, с его персональными требованиями, но это редко, потому как хлопотно – много у таких клиентов желаний, собственных мыслей, представлений, как должно выглядеть изделие, а по итогу изделие проще оставить себе, вернуть предоплату и поискать клиента в другом месте. Это как с котятами от любимой милой кошки – оставить у себя уже невозможно, топить – рука не поднимается, а отдать абы кому – сердце кровью обливается.

Так что моим изделиям я ищу хозяина особо тщательно, благо, теперь у меня дома не пылятся несколько десятков, как было раньше, а всего лишь два-три ждут своим хозяев.

А вот расстаться с камнями, еще не прошедшими обработку моими собственными руками и приборчиками, мне крайне тяжело, практически невозможно. Пока камень не прокручу раз сто, не обточу и не взвешу, не придумаю подходящую оправу – он только мой, и никто другой пусть не посягает на него. Киму мой этот пунктик известен, так что он почти при каждой встрече потешается надо мной. И шутка про баню уже не новая, появилась с год назад, как только фундамент начали делать, а все равно – цепляет.

Глянула на себя в зеркало: при дневном свете волосы зеленью отливают, но жить можно – уже не дриада и не лягушка, и то хорошо. Ну а на концерте уже будет не видно. Стерла презент от Маши – след от такой помады оказался очень живучим, так что пришлось попыхтеть.

Стартуем!

К началу концерта я опоздала, хотя такие мероприятия никогда не начинаются вовремя. Норд пел третью или четвертую песню, поклонники с поднятыми руками орали вместе с ним, но он меня всё равно заметил и не преминул сообщить, что опоздавшим стоит подойти поближе к сцене. Зараза.

Я прошла между кучками фанатов, из-под полы распивающих пиво, а кто и кое-что покрепче, и встала на то место, что мне указали, вручая билет.

Родители постарались, чтобы подарок ко дню рождения пришелся мне по душе, а Норд не подвёл и, после всего одного переноса сроков, приехал в наш город со своим тяжёлым роком.

Конечно, никто не ожидал, что карантин и посткарантинные меры столь негативно скажутся на развлекательной сфере, но, при ослаблении ограничений, большинство артистов не спешило выполнять обязательства и много концертов перенесли на зиму и даже весну. А вот Норд приехал, передоговорился на открытую площадку за городом и всё-таки порадовал поклонников живым голосом и звуком.

Я подняла в верх "козу" и принялась орать со всеми. Надеюсь, родители не узнают, что я сильно фальшивлю их любимую песню.

Рядом со мной стояли двое, такие контрастные, что невольно зацепили моё внимание. Один - натуральный пират, громила, похож на Дуэйна «Скалу» Джонсона, только с длинными волосами, почти до подбородка, и весь затянут в кожу. Видно сразу, что шел на рок-концерт. И орал он со всеми, надрывая связки.

А вот второй явно проходил мимо или ему билет перепал, а он не удосужился поинтересоваться, что это за певец такой " Норд", пришел прямо из офиса в модном бежевом пальто, сорочке какого-то винтажного бренда, брюках со стрелками и идеально-чистых ботинках. И часы, от одного взгляда на которые, сразу цифры с нулями мерещатся, причем в евро.

И, что паршиво, зацепил именно этот, гламурный красавчик. Я его глаза увидела и, сердце несколько ударов пропустило: голубые, ясные, притягательные. Улыбка тоже впечатляла, когда он улыбался просто так - аж волоски на руках приподнимались. А вот на мою улыбку ответил дежурной холодно-снисходительной.

Не зацепила... Блин, а жаль.

Зато второй вдруг ко мне прикипел: то с одного бока подойдет, то с другого, и горло надрывает - пытается Норда перекричать и мой телефон стребовать. А он мне как раз не пришелся - не люблю таких громил. Но вот про жизнь и ее подлянки в виде "мы выбираем, нас выбирают..." времени подумать не оказалось. Норд закончил очередную песню, музыканты его наиграли начало ко всеми обожаемой песне, а затем остановились. Послышались свист, возмущенные крики, а Норд только руку поднял, и тут же все притихли - харизматичный, зараза.

- Друзья, сегодня у одного очень важного человечка день рождения, и я хочу поздравить именно этой песней,- вопли одобрения и улюлюканье.- А ещё хочу пригласить спеть эту песню со мной на сцене. Ну-ка, покажите мне эту розочку.

Блин, я даже спрятаться не успела, хотя было желание нырнуть за спину пирата, а меня уже осветили целых три прожектора.

- Иди на сцену, розочка,- Норд одним жестом отдал распоряжение охранникам, и те сразу проводили меня, легко и аккуратно раздвигая передо мной фанатов.

В спину ударило жесткое от пирата: "Понятно, что я не в твоём вкусе, раз у самого Норда в любовницах числишься". Было обидно, но я только плечами передёрнула, и меня уже подтянули на одной руке на сцену. Это фишка Норда - он может даже тушу бегемота одной рукой поднять.

- Ну, что, красавица, слова помнишь?

Я закивала, как китайский болванчик, и мне вручили микрофон.

- Тогда начинай - тебе положена минута славы.

Внизу закричали, заулюлюкали, засмеялись поклонники, а я запела. Музыка вступила чуть позже, а Норд вообще только с припева начал - стоял и улыбался во все тридцать два зуба и подмигивал многозначительно, словно это у него день рождения. Ну-ну, получишь у меня, фантазер.

Покинула я сцену только после объятий Норда, да и то не в зал отправилась, а за кулисы, получив по дороге по заду от всех музыкантов. Кому-то я ручки загребущие да обломаю - подождите у меня.

За кулисами меня ждала Ли, администратор Норда. Ее боятся все, кто только связан с шоу-бизнесом. Она так рьяно следит за всеми подготовительными работами, соблюдением условий контрактов и последующими пресс-конференциями, помнит все, даже самые мелкие и незначительные детали, которые заставляет исполнять тщательно и своевременно, что ее боятся и называют за глаза Белой акулой, подразумевая "людоед". А ещё она по совместительству жена Норда.

- Девушку в гримёрку к Норду отведите,- цедит Ли охраннику, а я на прощанье посылаю ей воздушный поцелуй - меня ещё куражит от адреналина.

Пока шла, почувствовала на себе чей-то обжигающий взгляд. Долго не хотела поворачиваться, но любопытство взяло верх. Обжигают взгляды... по-разному. Один гневный, злой, словно огонь вздымается к небу, - от пирата. Второй спокойный, холодный, изучающий, но тоже обжигает, так как только сейчас во взгляде появился интерес, только вот не как к женщине, а как...к помехе или объекту изучения?

Первым в гримёрку ввалился Хук. Сграбастал меня своими грабельками, которыми только струны на гитаре не рвет, а все остальное под его пальцами корежится и пищит от щекоток.

- С днём рождения, рысенышь. В следующем году – четверть века,- рычит Хук прямо в ухо и отпускает в другие загребущие руки, но уже Вара.

- Конфетка, я тебе парфюм привез - закачаешься,- Вар покружил меня по тесной гримёрке и усадил на столик, чтобы не мешала им умываться.- Будешь пахнуть как крутой тортик.

Давно я так не смеялась. Ну, надо же придумать "крутой тортик" - это как?

- Вар, ты на фига последний припев взял на полактавы выше?- возмутилась я.- Я и так его еле вытягивала, а тут чуть петуха не дала.

- Так для антуражу,- Вар выглянул из-за ширмы, где переодевался, и подмигнул,- а то слишком правильно поешь - все и так подумали, что ты подсадная утка.

- Круто получилось, розочка,- Норд впихнул в гримёрку Ли и сам уже стягивал цепи и рваную майку, которая в начале концерта имела меньше дыр - это я помню по предыдущим концертам.

- Так чья это была идея вытащить меня на сцену, пап?- я свела брови к переносице и попыталась спрятать улыбку.

- Всех, дочь, всех,- мама, проходя мимо, чмокнула меня в щеку и спряталась за ширмой переодеваться.

Пока оба родителя снимали сценические костюмы (да-да, костюм акулы-администратора тоже снимался, как только концерт заканчивался), остальные музыканты снимали грим и смеялись.

- Мы тоже были всеми руками за,- говорит Хук.

- Мы же тебе и подгузники меняли, и коленки йодом мазали, и парням объясняли, как правильно за нашей принцесской ухлестывать надо,- это Буч ввалился в гримерку, и от его массивной фигуры вообще стало тесно.- С днем рождения, королевишна!

Ох, как же я их всех люблю, жаль, они постоянно в разъездах и концертах, а мне лучше в одном месте работается. А так, никогда б не расставалась с ними.

Родители вышли из-за ширмы, свежие, подтянутые, в одной цветовой тональности: светлые джинсы, у мамы красный пиджак и белая футболка, а у папы – белый пиджак и красная футболка. Как мило – прямо загляденье, папе только подводку с глаз стереть, а то выглядит как-то неоднозначно в этом прикиде.

Они оба светло-русые, зеленоглазые, улыбчивые. Папа чуть выше мамы, где-то на полголовы, не больше, мускулистый, даже, скорее, жилистый, а самое главное – обаятельный, мог очаровать любого, подавая внимание и комплименты так естественно, что о заигрывании даже речи не идет – он, словно, дышит этим.

Мама выглядит тонкой тростиночкой, когда вот так прижимается к отцу сбоку, а папина лапища покоится на ее талии. Никто и не догадывается, что она и администратор Ли – одно и то же лицо. И дело не в артистизме – его у мамы вообще нет – все дело в том, что она так живет, на два фронта. Рядом со сценой она жесткая бескомпромиссная мурена, страшная в гневе, а дома – любящая беззащитная легкоранимая – ее хочется защищать даже мне, хотя я и мельче ее и вообще дочь, ребенок то есть.

- Буч, держи,- я достала из портфеля, который подобран к образу фанатки рока, коробочку и два мешочка.- У Дашуни скоро день рождения. Ты же не будешь ей на пятнадцать лет снова «Пусть бегут неуклюже» петь – подаришь это и станешь мегакрутым папой.

Буч заулыбался, заглянув в коробку, но тут же скуксился.

- Меня две младшие императрицы сгрызут за такой подарок, принцесска, как выкручиваться?

- А для того, чтоб не сгрызли, тебе и даны мешочки, только не забудь – под цвет глаз мелких твоих.

- Забудет, обязательно,- хохочет Вар,- он их путает до сих пор, хотя обеим уже семь. Они у тебя в школу-то пошли?

- Пошли,- Буч насупился, а потом сдал Вара с потрохами.- А он опять из семьи ушел. Говорит, что его там не ценят.

- Мне сказали, что в моем возрасте нужно дачей заниматься, а не по сцене скакать,- Вар весь сразу вспыхнул, но мой маленький презент, незаметно для остальных перешедший в его карман, сбил возмущение и обиду. Надеюсь, подарок понравится Гале, и она прекратит временно пилить Вара за недобросовестное отношение к земельным угодьям. Сколько себя помню, столько они и пререкаются на этой почве.

- Хук, а ты что, опять в одиночном плавании?- я уже вижу, что родители почти готовы, передаю маме украшения, которые специально для нее делала несколько месяцев, и, пока папа помогает застегнуть цепочки, задаю Хуку провокационный вопрос,- может, тогда меня пригласишь на свидание?

- Акстизь, рысенышь,- Хук даже головой о ширму ударился – так он от меня отодвинуться пытался.- Как правильно сказал Буч, я тебе подгузники менял наравне со всеми, и йод не жалел.

- А за йод мне вообще сегодня следовало слажать прямо на первых нотах,- фыркнула я и выскочила на улицу, спасаясь от загребущих рук сразу трех музыкантов. Хохот мой сорвался на взлете, потому как мне показалось, что на меня снова смотрят обжигающие взгляды. Но нет, показалось.

*глэм-рок – направление в стиле одежды гламурный рок. Пример: пышная юбка с кожаной косухой, плотные колготки, ботинки-гриндерсы (почти как у героини на обложке).

**hand-made - дословный перевод с английского – «руки делают», т.е. «сделано вручную».

 -Куда ты поехала, сейчас же желтый загорится,- мой отец резко не любит мою манеру вождения, хотя я ни одного правила не нарушила. Что за человек? Сам он ездит, как на стиральной доске – тыр-тыр-тыр. Вообще не пойму, как он не опаздывает никуда.

- Пап, у меня все под контролем,- мои слова, похоже, его не успокоили,- может, музыку пока послушаешь?

Я включила радио и, как на зло, оттуда запел Кипелов:

На краю обрыва, за которым вечность

Ты стоишь один во власти странных грез

И, простившись с миром, хочешь стать беспечным

Поиграть с огнем нездешних грез. («Ангельская пыль», группа «Ария», Дубинин, Холстинин, М.Пушкина)

- Ребенок! Какого дьявола в твоём приемнике мой конкурент распевает? - отец вмиг забыл про манеру моего вождения, взъярился и отключил радио.

Дааа, самомнение у моего папы выше небоскреба, но я точно спорить не буду. А что: голос у него мощный, гипнотический, музыку он чувствует, как мать своего ребенка, да и харизму никуда не спрячешь - вылезает изо всех схронов. Ну а то, что не такой популярный, так кому от этого плохо - точно не нашей семье.

- Пап, а ты не слышал о таком правиле: кто за рулём, тот и заказывает музыку? - я смеялась. Вот зря он: я же знаю триста тридцать три способа вывести его из себя. - А давай тогда я сплю.

Ягода Малинка оп-оп-оп

Крутит головой залетает в топ

Такая ты грустинка

Холодная как льдинка (Хабиб)

- Яд сердца моего,- зарычал отец, не давая допеть хотя бы куплет. - Пожалей мои нервы.

- Не нравится? Давай ретро.

О, море, море,

Преданным скалам

Ты ненадолго

Подаришь прибой.

Море, возьми меня

В дальние дали

Парусом алым

Вместе с собой. («Синяя вечность», Муслим Магомаев, Геннадий Козловский)

Я знаю, что с моим голосом можно петь многие песни, но не те, что должен петь мужчина. Папу бесят буквально все мои попытки спеть что-то, что не относится к его репертуару. Но больше всего бесят песни в моем исполнении, которые изначально писались под мужские голоса. Ещё конечно классика, современные песни, рэп - в общем все.

- Не мучай шедевр, ребенок!

Мама на заднем сиденье мне подмигивает - ей очень нравятся такие наши пикировки. Вот сколько раз мой папа будет наступать на одни и те же грабли? Наверное, всегда.

- О, я знаю - тебе точно должно понравиться.

Сердце красавиц

Склонно к измене

И к перемене,

Как ветер мая. (Опера «Риголетто», Дж.Верди)

Бедный папа застонал, а я спокойно припарковалась перед рестораном, где родители пожелали отметить мой день рождения, и вышла из машины. Мама последовала моему примеру и, пока мы ждали отца, спросила:

- Тебе не понравилось, что отец вытянул тебя на сцену сегодня?

- Мам, ты же знаешь - я не любитель привлекать к себе внимание. Я понимаю, что папа давно мечтал спеть со мной вместе, но, пока он представляет меня просто "розочка", а не "дочь", возникают недопонимания.

- Мне приятнее видеть ТЕБЯ рядом с нами, чем фанаток, но, если это отворачивает от тебя твоих кавалеров, то мы с отцом больше так не будем делать, обещаю.

Я обняла маму, втянула в себя такой родной запах, который не убьет даже парфюм агрессивной акулы шоу-бизнеса, и улыбнулась. Посмотрела на украшение, которое подарила, - самое то и, надеюсь, будет оберегать ее от злых слов, которые могут кинуть в спину обиженные особи.

Ох, в ресторане меня накормили так, словно я не в походе была, а в дикой пустыне, где еды и воды нет в принципе. Причем, знали, чем порадовать: морепродукты. После похода я всегда какое-то время на гарниры вообще смотреть не могу и, почему-то, на мясо и речную рыбу. Как хорошо, что родители настояли, чтобы мое возвращение из похода пришлось на день рождения, а не позже. Ради такого случая пришлось, конечно, бросить своих спутников в середине пути, но сейчас я была очень рада: впереди ещё ждал десерт, ммммм.

Мастер-класс? За что? Я люблю сладкое, но такие сложные изделия совершенно не умею готовить.

Как оказалось, я переживала совершенно зря. Шеф Антуан подготовил все, а мне оставалось только следовать его советам и с восхищением взирать на тот шедевр, что выходил из-под его рук, ну и на свой... нешаблонный вариант сладкого.

- Что загадаешь, Веруш? - мама как всегда в нетерпении. Мы все ещё на кухне рядом с шефом Антуаном и офигенным пирожным (или тортом). Вокруг нас снуют туда-сюда повара, в окошко заглядывают официанты. А мама воткнула свечку в серединку только что созданного шедевра и уже успела её поджечь. Хочешь не хочешь, а придется задувать - порадовать родителей.

- Любимого и любящего мужа, который будет носить меня на руках и подарит новый мир,- я загибаю пальцы. - Чтобы на свадьбе младшего из правнуков я с мужем могла станцевать танго. И вал приключений со счастливым концом.

И тут же задула свечку, чтобы родители не успели возмутиться, что я несерьёзно подошла к вопросу загадывания желания. Вот я в это совершенно не верю, а мои родители из года в год продолжают требовать от меня прохождения этого архаичного ритуала. Хотя сегодня мне стукнуло двадцать четыре - ещё немного и четверть века, как-то пару часов назад высказался один папин "соратник".

- Хм, младший правнук, если будет жениться совершеннолетним, а мы на это рассчитываем,- папа многозначительно подмигнул,- то тебе как минимум будет семьдесят восемь-восемьдесят. Я б тоже не отказался от исполнения такого желания.

Мама задорно рассмеялась и варварски воткнула в мой воздушно-творожно-ягодный шедевр три чайные ложечки, которые придавали десерту космический вид.

- Идёмте уже за стол,- взмолилась я, опасаясь, как бы на этом мастер-классе сюрпризы от родителей ещё не закончились.

Отец прошел вперёд нас с мамой и галантно открыл перед нами дверь, зацепив попутно какую-то кастрюлю своей гитарой.

- Надо было ее оставить в машине,- показательно закатив глаза, я проворчала так, как в детстве это делал отец.

- Эта гитара стоит как пять твоих машин, ребенок,- пробурчал отец, закрывая за собой дверь и присоединяясь к нам, онемевшим от неожиданности. Во всяком случае, я точно была в шоке.

Похоже, с сюрпризами мои родители ещё не закончили. Мы вышли из кухни итальянского ресторана, который открылся не так давно недалеко от моей квартиры, в районе с многоэтажками, парковками, супермаркетами и детскими площадками, и оказались на поляне посреди леса, уж лес я ни с чем не спутаю, даже с парком. Отчётливо пахло хвоей и росой. Небо было темным, многозвездным, со сдвоенным полумесяцем, рога которого смотрели друг на друга. Что за муть?

Поляна, на которой мы оказались, сияла тысячами светлячков и люминесцирующими цветами. Картинка из "Аватара", только без синих человечков. Похоже, Хук уговорил-таки отца на фентези-квест для меня - он уже года три прямым текстом говорит, что мне не хватает внутреннего романтизма и веры в сказку. Угу, поэтому мне нужен квест, рассчитанный на подростков.

Я повернулась к родителям с целью высказать претензию к их сильно нелояльному отношению к моим умственным способностям (загнула, так загнула), но сдержалась на мгновение: мои не сильно артистичные родители демонстрировали великолепнейшую актерскую игру на уровне Смоктуновского. В общем, ужас на их лицах можно было реально принять за настоящий.

- ...,- нецензурные высказывания моей мамы поразили меня до глубины души, и я уже готова отдать ей Оскар за лучшую женскую роль этого квеста.

- Лиза, держи себя в руках,- строго высказался мой отец, но следом тоже начал ругаться, только на сильно не русском языке, я бы даже предположила, что это было из словаря какого-то давно забытого племени, потому как слова резали слух своей не музыкальностью и гортанностью.

Потом отец резко повернулся ко мне, провел несколько пассов руками перед моим лицом и строго велел:

- Веруша, стой молча - тебя никто не увидит. Когда нас уведут, дождись, когда дверь начнет открываться, и возвращайся домой.

Я с улыбкой повернулась к двери, из которой мы вышли, собираясь высказать, что можно было придумать и поинтереснее завязку квеста, да так и вернулась обратно к отцу с вопросом - за спиной едва-едва высвечивалась дверь, похожая на старую покосившуюся калитку, а за ней видно только деревья. Никакого здания, стены, забора - только дверь.

- А....- на мою попытку задать вопрос отец гневно шикнул и помахал перед лицом рукой, развеивая воздух, и мои губы перестали слушаться – словно заморозка начала действовать, которую стоматолог ставит.

В тот же миг родители в несколько широких шагов достигли середины поляны, а следом перед ними засветилось несколько полупрозрачных дверей, из которых высыпали военные. То, что это не гражданские, как любит называть простых людей мой сосед-майор, было видно по выправке, слаженности движений и понимании своей задачи без лишних команд или криков. Блин, откуда таких набрали-то? И так много? Не иначе, прошлогодний призыв отдали в счет долгов или в наказание. Я прямо себя звездой почувствовала: столько людей задействовали ради одной меня. И ведь даже не круглая дата.

Военные рассыпались по поляне, обступив моих родителей кругом, и встали, напряжённо глядя на них. Боятся, что испарятся, что ли? Или начнут драться, как в боевиках...и победят?

А потом началось второе действие. Из дверей вышли маги. Нет, ну как их иначе назвать, если несколько мужчин в мантиях со звёздами от самого порога полупрозрачных дверей начинают производить пассы руками, говорить непонятные слова и сыпать искрами. И все это в сторону моих родителей, а меня игнорируют, словно меня и нет рядом.

Причем, все делают вид, что меня здесь нет: военные обходят меня стороной, словно я дерево, маги, обводя взглядом пространство внутри поляны, скользят по мне, словно я часть ландшафта.

Мне даже интересно стало: что же будет дальше. Вот если бы меня пытались активно втянуть в действие, я бы сразу начала артачиться, а тут любопытство росло с каждой минутой.

Третье действие не заставило себя ждать. На поляну вышел представительный мужчина в летах, но с таким цепким взглядом, что сразу ясно становится, кто здесь главный. Если военные были одеты в строгие костюмы темно-синего цвета без лишних отличительных знаков, маги были облачены в мантии, то этот мужчина был одет в тёмно-серый сюртук, строгий, но очень тщательно подогнанный по фигуре, отделанный тонкой серебряной нитью и крупными серебряными пуговицами. Он выделялся: темными волосами с заметной сединой, живыми глазами, заинтересованно рассматривающими все вокруг, гордым разворотом плеч, что при его не крупной фигуре и невысоком росте добавляло ему внушительности. И именно к нему притягивались все взгляды, именно ему принялись отчитываться маги.

- Ваше Величество, у четы Горач нет камня - мы все проверили несколько раз.

Мужчина нахмурился, долго рассматривал моих родителей таким тяжёлым взглядом, что у отца на висках выступил пот.

Вот тут, надо сказать, я напряглась. Как бы сейчас я не превозносила актерские способности родителей, но до таких высот они точно ещё не доросли. Значит, что-то идёт не по плану.

- Возвращаемся во дворец,- распорядился мужчина и кивнул на моих родителей. - Чету Горач отправить в Растрем, в разные камеры.

Повернулся и пошел к дверям, а я растерянно пыталась открыть рот и сказать хоть что-нибудь. Как-то не так развивается мой квест.

Военные и маги собрались, окружили моих родителей и уже готовились отправиться к одной из дверей, как на сцене появились новые лица. Вернее сказать, эти лица уже были здесь, но стояли где-то справа от меня, и я их не заметила сразу, но увидев сейчас, поняла, что с этим квестом абсолютно точно не все в порядке.

- А что делать с девушкой? - вопрос задал молодой мужчина, и он точно смотрел на меня в этот момент.

- Ты о ком, Ланс? - второй мужчина ухмыльнулся как-то неприятно, словно с намеком, но он-то как раз смотрел мимо меня.

Меня сильно напрягло, что обоих мужчин я уже видела сегодня, всего несколько часов назад...

- О девушке, которой ты на концерте делал недвусмысленные намеки, Дорон. Странно, что сейчас ты ее не видишь.

А я тихо холодела от непонятного страха, подкатывающего к горлу. Почему я отреагировала на слова этого Ланса именно так - совершенно непонятно, особенно если вспомнить, что на концерте я как раз хотела привлечь его внимание, а не этого Дорона. Привлекла, блин...

«Его Величество» - именно в кавычках, так как актер он – подошел к Лансу и Дорону и вперил взгляд в пространство в шаге от меня. Нахмурился и выжидательно посмотрел на одного из магов. Похоже, маг прочувствовал свою оплошность в полной мере, поэтому ринулся в мою сторону, не дожидаясь прямого приказа. И едва не проскочил мимо меня на полной скорости, но его остановил резкий снисходительный смешок Ланса.

Моя интуиция вовсю бушевала, сообщая мне, что вот сейчас пора проснуться дома в своей кровати или, на крайний случай, у моих родителей, ну или, на самый-самый-присамый крайний случай, у моей подруги дома, откуда я совсем недавно уехала, буквально после обеда.

Мужчины... Я ещё на концерте заметила, как неоднородно они выглядят. Дорон был похож на пирата: массивная высокая фигура с волнами мышц, проступающими под одеждой, волнистые черные волосы собраны кожаной банданой, кольцо в ухе крупное, с каким-то арнаментом, взгляд светлых голубых глаз почти ощупывал, раздевая. И улыбка, смакующая, самодовольная, словно у тебя нет выбора, и он об этом знает. Он был затянут в кожу: брюки, куртка, но не косуха, а какая-то особая, мягкая черная, вместо заклёпок пуговицы с гербами, и перевязь, которая ещё на концерте показалась похожей на кобуру, а сейчас на ней висела сабля. Корабля не хватает на заднем плане.

Ланс... Почему моя интуиция начала вопить только сейчас, заявляя, что, не смотря на кажущуюся простоту, этот мужчина гораздо опасней. Шатен, лицо открытое, симпатичное, иногда такое можно увидеть в фильме, когда нужно показать бывшего менеджера среднего звена, который прорвался на вершину карьерной лестницы - ещё не циничное, не прожженое. И взгляд мне его тогда очень понравился: теплый, доброжелательный. А самое главное: я его не зацепила, и это было заметно. И поэтому самой мне очень хотелось зацепить его, а не громилу. И голос услышать, чтобы проверить: все также нравится или можно попрощаться с мечтами.

Услышала, блин. Бархатный, с хрипотцой, едва уловимой. Одинаково хорошо этот голос можно представить, отдающим приказы, распекающим подчинённых, шепчущим комплименты на ушко. А интуиция просто вопит: от этого он ещё опасней. И голос его, когда он про меня спрашивал, был спокоен, сдержан, равнодушен, я бы даже сказала, холоден.

Маг тем временем что-то пытался делать, проводил руками в нескольких шагах от меня, посылал искры, которые исчезали, не долетая до меня. Вот на руки "мага" я смотрела с интересом, пытаясь распознать механизм высекания искр или заметить спрятанный под одеждой прибор. Не увидела. Искры появлялись в отдалении от его рук, гладких, ухоженных, не знающих тяжёлого труда. И летели искры, словно подхваченные потоком воздуха (так в мультфильмах рисуют ветер). Никаких приспособлений.

Заинтриговали.

Воздух вокруг меня принялся нагреваться и через минуту стал горячим, как в духовке или сауне. Он, что, меня зажарить решил?! Иррациональная паника, если учесть, что в квесте не должно быть ничего опасного для клиента.

Воздух взорвался сотней молний, которые от меня устремились вокруг и ударились в непонятный купол, заискрившийся между мной и "магом". Я почувствовала себя внутри шара, который в детских интерактивных музеях демонстрирует молнии. Волосы, которые выбились из прически а-ля рок-гламур-звезда, поднялись и распушились во все стороны. А потом все исчезло, кроме купола, а все взгляды прилепились ко мне.

- О, клубничка!- расплылся в широкой улыбке покорителя женских сердец пират Дорон.- Неужели, твое сердце оттаяло, и ты решила навестить меня и моего малыша?

Честно, слушала его в пол-уха: он ещё на концерте допек меня своими скабрезными шуточками и топорными намеками на постель и все вытекающие из этого последствия.

Я рассматривала купол. Похож он был на мыльный пузырь, так же покрыт радужными разводами, но вот от моих прикосновений не лопался, а прогибался, а на ощупь не ощущался совершенно. Я сначала одним пальцем в него тыкала: тык и сразу руку отдернуть. Потом ладонь прижала. Потом подтянула рукав косухи и прикоснулась запястьем. Никак не ощущается эта пленка, даже намеком.

- А лорд Горач не промах,- продолжал насмешливо скалиться Дорон.- Жену и любовницу на один праздник пригласить.

- Ты скоропалителен в своих выводах, Дорон,- "Его Величество" холодно процедил пирату, а затем обратился к магу, что так и не отошёл от моего купола.- Что у вас, лорд Бриз?

- Не могу сканировать,- сокрушался "маг", посылая в мою сторону искры уже черные и крупные, как затухающие угольки.- Она не из нашего мира - родилась там, откуда мы достали чету Горач.

- Напомните, как звучит формула призыва?- холодный голос Ланса снова активировал вопли интуиции, заставляя морщиться и отступать.

- Сколько вышло в другой мир, столько и обязано вернуться,- пробормотал "маг", явно вспомнив тут же ещё несколько пассов.

- Молодец, Лансер, правильно мыслишь,- пожилой мужчина впервые улыбнулся, но его глаза оставались холодными, как и глаза Ланса - похвала не зацепила.- Поэтому, Дорон, ты и приказы отдаешь силовикам, а не службе безопасности империи.

А вот Дорона слова "Величества" ещё как напрягли. Похвалу Ланса он встретил злой усмешкой, а вот намек на его умственные способности разжёг небывалую ярость - вокруг него поднялся огненный смерч. Ой, как они так могут?

Сознание упорно цеплялись за рациональную мысль о квесте, хотя интуиция намекала, что увидела я гораздо больше, чем способна наша сфера развлекательных услуг.

- Тише, Дорон, нельзя терять контроль над эмоциями,- усмехнулся Ланс и сам же позволил лёгкое проявление эмоций в виде скупой улыбки, - твои противники могут подкарауливать твои слабости, спрятавшись за таким вот невинным ошарашенным личиком.

Я даже опешила, удивлённо повернув голову в сторону Ланса - он говорит про меня? Считает меня шпионкой, что ли?

- Дорон, ты помнишь леди Эльвиру Горач?- "Величество", похоже, заметил мое удивление и теперь смотре только на меня, сладко улыбаясь, то ли мне, то ли Дорону.

Пират сразу расплылся улыбкой чеширского кота, а глаза мечтательно так закатил.

- Если бы не лорд Горач, я бы её...- в конце было многозначительно посвистывание, которое сопровождает порой мужские намеки на секс.

- Ты бы всех, у кого юбка, ...,- усмехнулся "Величество" беззлобно.- А сорок пять лет назад пришлось бы биться за право постоять с ней рядом с половиной империи. И выглядела она тогда, один в один эта милая девочка с ошарашенным взглядом. Что, лорд Горач, не рассказывали своей дочери про ее бабку?

Последнюю фразу он бросил моему отцу. Отец за то время, что на него не обращали внимания, кажется, смог продвинуться в сторону мамы на пару шагов, да и мама на один шаг, но сократила расстояние между ними - я чётко помнила, как они стояли до того, как на меня обратили внимание все эти люди.

- Можете не отвечать,- "Величество" вдруг широко улыбнулся и подмигнул моей матери.- Я придумал для вас наказание за своевольный побег из нашего мира с Сиалитом в придачу. Отправлю вас каждого к вашим родителям - они как раз друг с другом в состоянии тихой войны: либо их помирите, либо сами разойдетесь.

У моих родителей глаза стали бешеные, я их такими видела, когда много лет назад заявила, что "Металлика" отстой и не в тренде. Но сказать ничего не могли, кажется, испытали на себе то же, что ко мне применили - мне до сих пор не удается что-либо сказать этим...

- Я смогу просканировать, но только если сделать привязку к нашему миру,- вынес вердикт "маг", хмуро отходя от моего купола.

- Каким образом это можно сделать?- спросил Лансер, а Дорон хохотнул в голос, подскочил к куполу и принялся демонстративно снимать серьгу.

- Помолвкой, дорогой друг, помолвкой.

Вот ведь нахал! Я бы возмутилась, да только голос мне не подчинялся. А пират уже подошёл к куполу вплотную и принялся что-то бормотать, от чего мыльная пленка начала мутнеть и утолщаться. Я испытала двоякие чувства: хотелось посмотреть, что из всех этих действий у пирата выйдет, а с другой стороны - совершенно точно впускать его под купол не хотелось. Дорон словно мои мыли прочёл, улыбнулся на удивление мягко для этой махины и вкрадчиво проговорил, меняя тембр голоса на будоражуще-бархатистый.

- Ну, же, клубничка, не сопротивляйся. Если камня у тебя нет, я тебя отпущу обратно в твой мир.

Но мне вот не хотелось узнавать, что произойдет, если камень всё-таки у меня, а уж тем более не хотелось знать, как они могут камень забрать. Я к своим камням отношусь очень трепетно: что к подаренным, что к купленным, что к найденным; даже сейчас в моем клатче и карманах наберётся штук пять поделочных камней. Ну, не про драгоценные же они говорят, в самом деле.

Купол начал терять мутность и толщину, но при этом оставался крепким - пират старался протиснуть кулак с зажатым в нем кольцом, даже покраснел от натуги, но у него ничего не получалось.

Я как-то даже расслабилась, подмигнула родителям, мол, смотрите, как этот копытом землю роет, и демонстративно принялась есть десерт. Классный всё-таки квест получается: интригует, завлекает, спецэффекты, опять же, на уровне.

Пират злился, возле его ног, у самого купола принялась тлеть зелёная трава. Уф, да я начинаю вдохновляться не на шутку. И тут, с щелчком закрывающихся наручников, на моей руке, которая держала десерт, застегнулся браслет, натурально похожий на полицейский атрибут.

Не веря своему слуху, я сначала глянула на руку: тонкий браслет без единого украшения. Затем на руку, которая этот браслет защелкнула: пальцы крепкие, мужские, с аккуратными ногтями. Затем уже подняла голову и встретилась с холодным взглядом Лансера.

Рядом с моим ухом прогрохотало что-то похожее на то, как ругался мой отец на совсем не русском языке недавно - это пират поносил, на чем свет стоит, своего "соратника" (другом называть как-то не с руки).

- Успокойся, Дорон,- Ланс говорил пирату, а смотрел только мне в глаза,- ты ее до следующего открытия Врат бы уговаривал. Лорд Бриз, вы успели просканировать девушку?

"Маг", не успевший влиться в новую ситуацию, подпрыгнул на месте и принялся водить руками вокруг купола с удвоенным энтузиазмом. Искры из его рук так и сыпались, долетали до купола и обволакивали, словно второй слой мыльного пузыря наращивали. А потом лицо "мага" просто просияло.

- Камень у нее!

Я перевела взгляд сначала на родителей, и увидела на их лицах ужас, не наигранный, а самый настоящий. Мне сразу стало как-то не по себе, но проснуться в своей постели ну никак не получалось.

Затем я перевела взгляд на "Величество", который с интересом рассматривал меня, словно препарировал.

- Вынимайте,- приказал, а я возмутилась: не отдам ни одного своего камня!

- М-ммм,- помялся "маг", а затем выдал,- он в ее крови растворился...Так сразу не выйдет. Нужно будет концентрировать его, желательно в сердце. И достать получится, скорее всего, только у Каменного Древа.

Две мысли столкнулись в моей голове друг с другом. Каменное Дево - это может быть очень многообещающе. Что они собрались концентрировать в моем сердце? Так до инсульта доконцентрируются.

- Я бы не рассчитывал, что камень так легко достанется,- хмыкнул Дорон достаточно громко, чтобы его услышал "Величество".

- Поясни,- мужчина скуп на слова, но его тон не оставлял вариантов - только подчиняться.

- Когда Ланс на нее браслет одел,- пират расплылся в улыбке, зарождая во мне подозрение, что они специально разыграли спектакль, чтобы отвлечь меня,- по глазам было видно - она его прокляла аж до прапраправнуков. А когда вы про камень заговорили, то взгляд у нее стал ещё масштабнее - прямо ууух!

И улыбнулся этот пират так восторженно и восхищённо, что я невольно подумала: смотрел бы он на концерте на меня так, может я и дала ему свой телефон, ммм... Успела подумать даже, что поцелуй с ним был бы зажигательным, но вот руку вдруг так дёрнуло, что я и тарелку с десертом уронила. Стояла и шипела - больше же ни звука выдавить не могу - а пират так разулыбался самодовольно, что все благожелательные мысли тут же улетучились. Да ещё и словами добил:

- Смотри, Ланс, а я, оказывается, не безнадёжен - клубничка обо мне подумала в романтическом ключе, иначе чего бы твой браслет принялся её мыслям цензуру устраивать?

Что? Не может браслет мысли читать! Я попыталась его снять - не получилось, подушечками пальцев попыталась нащупать защёлку - мимо, заглянула под браслет - кожа белая, ровная, уже не щиплет. А, может... Посмотрела вокруг, нашла симпатичного военного - прямо красавчик - подумала, что целую его прямо...с языком...

Разряд молнии между нами проскочил знатный: мужчину на пять метров точно отбросило, а мне руку сдавило так, что искры из глаз посыпались - можно мини-планетарий открывать. Я снова зашипела, а Дорон посмурнел.

- Надеюсь, ты не в постели его представила - вообще-то, я первый на очереди.

А я его почти не слушала. Смотрела ошарашено на то, как поднимается военный, отряхивается, опасливо смотрит по сторонам и занимает свое место. Неприятно осознавать, но рациональная часть меня захлопнула рот и замолчала, отказываясь объяснять произошедшее логикой и законами физики. Проверять ещё на ком-то свою гипотезу по поводу браслета уже не хотелось: жалко подопытных, да и себя, в общем, тоже - рука мне в будущем пригодится, и ещё неизвестно, через сколько таких ударов начнется атрофия нервных окончаний, и рука попросту отвалится. Страшноватенько.

А Ланс этот, владелец браслета и, как оказалось теперь, моих мыслей, вообще на меня не посмотрел ни разу: снисходительно хмыкнул пирату, на что тот покраснел от злости, мазнул холодным взглядом по военному - тот аж вытянулся - и отправился к "Величеству" и "магу". О чем они говорили, слышно не было, хотя вот только что я слышала разговоры, а после какого-то пасса мага словно отсекло - так происходит, когда закрываешь пластиковое окно, выходящее на шумную улицу.

А я чувствовала, как мое мировоззрение медленно наклоняется, протягивает руки к полу и встаёт на голову. И поспособствовал этому мерзкий недоделанный наручник.

Я перевела взгляд на родителей и присмотрелась повнимательнее. Заметила туманную белесую верёвку, обвитую от горла по груди и до самых ног. Ещё темное мелкое облачко, скрывающее рот. А вот куполов таких, который вокруг меня образовался, так и не увидела. Получается, у меня есть защита, а у них нет?

Вроде, ничего сверхсекретного не увидела, и все это при большом желании можно объяснить логически, но, почему-то, уже не было веры в квест, и не было веры в то, что скоро уже проснусь в своей кровати и от души посмеюсь над странным сном.

А в глазах родителей читалась печаль и сожаление, а ещё беспокойство за меня и желание вырваться из пут и вернуть меня обратно в наш мир... (так, додумала слегка).Только, почему-то, интуиция твердила, что они со мной не пойдут - не смогут.

Мужчины прервали разговор и направить ко мне. «Величество» встал передо мной, постоял немного в задумчивости, рассматривая с ног до головы и обратно, а затем решился на разговор, одним взмахом руки велев подвести родителей к нам.

А я смогла, наконец, увидеть родителей вблизи. И в их глазах увидела ужас – ни с чем не спутаешь.

Дорогие друзья.

Подписывайтесь на автора - это сделать очень легко на моей странице

А еще автор будет рад сердечкам и комментариям.

  Дорон встал сбоку и чуть сзади "Величества" и чопорно (как у него получилось-то не зубоскалить) произнес:

- Его Величество Император Бранвера, Балрии и Границы Гор, Хранитель Врат и Столп Порядка, Артур Третий Рух.

Я только кивнула. А что? Реверансам не обучена, говорить не могу, да и состояние такое: тут - верю, тут - не верю.

Мужчина нахмурился и посмотрел сначала на мага, тот только голову в плечи втянул, а потом на родителей. Те хоть держались бодрее: гордо вздёрнутые подбородки и величественные взгляды. Как их там величали? Чета Горач? Лорд и леди?

- Лорд Горач,- "Величество" махнул рукой, и мои родители слегка обмякли и закашлялись,- будьте столь любезны, снимите с вашей дочери маску безмолвия.

Говорил "император" вежливо, но очень властно. Который раз замечаю, что никому и в голову не приходит ему перечить, даже отец принялся водить руками перед моим лицом без разговоров. Я ведь понимаю, что такое субординация, сама какое-то время работала на предприятии со строгой иерархией, но вот аристократию не видела ни разу. И одно дело видеть все в фильмах, а другое - вот так, на расстоянии вытянутой руки и собственными глазами.

Когда папа закончил, я сразу почувствовала, что заморозка перестала действовать, потому как услышала собственное ругательство: я сильно не заморачивалась - упомянула императорскую задницу всуе, но мама тут же взъярилась чопорной леди:

- Вера!

- Мне можно – я сегодня только из похода,- резонно напомнила маме ею же установленные правила: три дня после экспедиций или походов я могу не сдерживаться, исключение, конечно, нецензурная ругань. С каким психологом этот срок рассчитывали - не знаю, но уже шесть лет правило соблюдается очень строго. Я в последние годы после походов предпочитаю дома отсиживаться, в своей квартирке, а то мало ли...

«Величество» дернулся, конечно, от моего ругательства, но в глазах показался насмешливый огонек, так что я даже не забеспокоилась – ну ругнулась раз, с кем не бывает.

- Лорд Горач, поведайте нам, пожалуйста, и особенно вашей дочери ВерА, как вы оказались в чужом мире?

- Вере,- поправила я тут же под гневные взгляды Лансера, Дорона и моего отца, но нисколько не смутилась: повернулась к отцу и принялась ждать рассказ.

- Двадцать пять лет назад мы закрыли Врата и удерживали месяц, пока не убедились, что очередного прорыва не будет,- отец хмуро глядел на мою макушку. - Это произошло…

- Не углубляйтесь – это лишнее,- холодно оборвал «император», а я мысленно сделала зарубку на память – нужно будет вернуться к этому вопросу.

- Я должен был вернуть камень Сиалит императору и шел порталами во дворец…- папа замялся, но продолжил. - Один из порталов привел меня в поместье, а там Лизилоу встретил…

О как, маму все как только не называли: Ли, Лиза, Лизонька, Зоня (это Хук – он любит давать имена нестандартные), Елизавета Андреевна,- а она, оказывается, Лизилоу. Круто!

- Показал ей камень,- продолжил отец сухо, а я не смогла сдержать смешок.

- Хвастался?! Ты?!- если бы сам отец об этом не рассказал, ни за что бы не поверила. Он еще в детстве ругал меня за хваставство. А кто б на моем месте не хвастал, когда у нее, то есть меня, отец - рок-музыкант.

- Хмг-ум,- был ответ на мое сильно не вежливое восклицание. - Камень неожиданно завибрировал и впечатался в ее грудь прямо в районе сердца и принялся накачивать магией, да так, что Лизе плохо стало мгновенно, еще немного, и спасать уже некого было…

Бедный папа. Он всегда так остро реагирует на болезни мамы, пусть это легкая простуда или мозоль на пятке, а тут целый камень в сердце.

- Во дворец или к лекарям было слишком долго – не успел бы,- отец смотрел теперь на меня,- а это мир был предпоследним перед Вратами, где я был и сохранил координаты. И магия здесь…там отсутствует. Нужно было всего лишь подождать неделю, чтобы магия из камня вышла, и мы бы вернулись.

- Портал заблокировали сразу, как только поняли, что вы ушли из этого мира с камнем,- сообщил Дорон, из-за чего заработал убийственный по гневному накалу взгляд «императора».

- Мы смогли выйти через полгода,- сказала мама, спокойно глядя в глаза «Величеству»,- а Веру портал не пропустил. И потом не пропускал – мы несколько раз пытались, первое время по нескольку раз в год, а потом смирились.

«Император» наконец кивнул и перевел взгляд на «мага», тот кивнул в ответ, как будто подтверждая какие-то предположения, известные этим двоим, а затем повернулся ко мне:

- Этот камень нужен империи – целиком, единый, как можно раньше.

Желание отдавать камень так и не появилось, только остро захотелось развернуться и проскочить в полупрозрачную калитку, из которой мы вышли. Я даже покосилась на нее, но заметила только краем глаза легкое колыхание. Затем вернулась в исходное положение: лицом – всё-таки не вежливо поворачиваться к «императору» задом.

- Варианты? - я приподняла одну бровь, правую, чтобы усилить вопрос.

- У тебя их не много, вернее всего один – вернуть камень по собственному желанию.

Не стала делать большие глаза, говорить: «ХА-ХА», как в театральной постановке, но «императора» все равно перекосило, и он резко выбросил руку вперед, в сторону моего отца. Я сначала дернулась, потом вспомнила, что отец стоит дальше от мужчины, и слегка расслабилась, но ненадолго – со стороны послышался резкий сип и шуршание обуви по земле, резкое, дерганное. Я повернулась к отцу, а тот вытянулся вверх и в струнку, стучит и елозит носками туфель по земле, руки держит у горла, а сам уже синеет. Мамочки…

Я рванула к нему, но врезалась в невидимую стену, которую возвел император, - мой купол тут оказался ни причем - и не смогла пробраться к отцу. Мама рядом пыталась помочь, поддерживала, как могла, и плакала, кусая губы, а еще умоляюще кричала «императору»: «Простите, не надо…»

Осознав, что все, что происходит с отцом, это происки этого «Величества», я рванула к нему, да только стена, похоже, была вокруг меня – не прорваться.

- Отпусти отца, ты, придурок,- когда нужно, я могу и быдло включить без тормозов, но мои слова не возымели никакого эффекта, только мама запричитала еще громче, а папин сип стал каким-то рваным и тихим. Я пошарила глазами вокруг, но не нашла ничего подходящего, чтобы взять в руки и пойти наперевес на стену и «императора», но тут вспомнила, что в кармане у меня два голыша – гладкие отполированные идеально-круглые мраморные шарики: черный и белый.

Недолго думая, выхватила из кармана один и со всей злости запустила в этого гадкого актеришку, который вздумал мучить моего отца. Шарик полетел и умудрился преодолеть купол и стену, по пути накалился, потому как из плотного белого стал почти газовой кометой, летящей к земле, а затем завис в нескольких сантиметров от «императора». Медленно-медленно моя челюсть поползла к земле – законы физики сегодня ушли в отгул и решили не возвращаться.

- Ой-ой-ой,- запричитал «маг», вращая руками вокруг моего шарика. - Совершенно не обученный литомаг, но вполне сильный – не задействует магию Сиалита вообще.

Я только и видела, что этот мой камень, парящий на уровне глаз мужчины, в которого я целилась с намерением пробить его дурную голову, и отца, осевшего на землю, но вполне дышащего, даже слегка порозовевшего.

- Если не хочешь в ближайшее время лишиться обоих родителей – камень отдашь, причем добровольно. И будешь выполнять все, что тебе скажут,- «Величество» протянул руку и взял мой раскаленный камень, не обращая внимание на сердитое шипение от встречи газообразной субстанции и мягкой незащищенной ладони. А я сглотнула, нервно дернула краем губы и произнесла:

- Я требую контракт.

- Что? - вопрос, кстати, звучал нейтрально, словно ему слово было непонятно, а не возмущало то, что у него что-то требуют.

- Магический договор,- пояснил отец, вставая, и кивнул мне одобрительно, мол, молодец я, что сразу не соглашаюсь.

- Ты не доверяешь мне? - удивился мужчина, а я кивнула, тоже удивляясь своей смелости, ведь что ему стоит сейчас приказать вон тем же военным выпустить из меня всю кровь, чтобы потом в тишине и покое концентрировать из нее камень сколько вздумается. Ничто и никто ему не помешает.

- Вы только что душили моего отца, и никому в голову не пришло помешать вам,- заметила я, незаметно делая полшага назад – подальше от «Величества» (черт, никак не могу мысленно снять эти кавычки – так и жду подвоха или криков из кустов «Сюрприз!»)

- И что же вписать в этот кон-тракт? - мужчина произнес слово по буквам, как бы привыкая к его звучанию. - Разумеется, помимо гарантии жизни вашим родителям.

- И гарантии свободы,- сразу добавила, чтобы не думал, что сможет запрятать родителей в, как его там, Раст-рем, и все. Прикрыла на мгновение глаза, сосредоточилась и принялась перечислять. - Охрану для меня, полное описание всего процесса «концентрации» камня и его извлечения, несколько способов проверки, что все идет в правильном направлении и мне не подсовывают какую-нибудь туфту. Гарантии того, что после извлечения камня меня и моих родителей отпустят, и не будут препятствовать вернуться в тот мир или перейти в какой-то другой или остаться в этом. И гарантии не утрачивают силу, даже если через полгода камень так и не будет получен. Полное обеспечение всем необходимым согласно статуса и титула, который мне положен при рождении до окончания процесса.

Признаться, про статус и титул я сказала наобум, в надежде, что «лорд Горач» не просто фамилия, как Васильев или Иванов. «Величество» даже глазом не дернул на мою наглость, только согласно кивнул, словно так и должно быть.

- И никаких кардинальных мер, если у вас вдруг сдвинутся сроки, а камень все еще будет не отдан.

- Поясни,- в этом месте все-таки бровь у него дернулась.

- Вы не будете пытаться вскрыть мне грудную клетку, если вдруг ваши Врата решат открыться завтра или послезавтра,- самой страшно стало от такой перспективы,- не будете меня травить, душить, топить…

- Понял-понял,- мужчина усмехнулся,- у вас жуткая фантазия для юной леди. Только и к вам, кроме процесса изъятия камня, будут свои требования.

- Какие?

Я долго училась составлять договора, много раз пролетала со своими изделиями, пару раз даже оказывалась должна, так что как ни крути, но придется очень тщательно взвешивать каждое слово. Это я сейчас накидала первое, что меня беспокоило, но, думаю, еще придется вставлять пункты в договор, особенно после того, как будут озвучены встречные требования. И очень-очень тщательно придется сверить все с действующими законами. Вдруг все мои требования можно перечеркнуть одним изгибом брови этого "императора".

Артур Третий Рух (ура, вспомнила, как его представил пират) не спешил с ответом, а вместо этот небрежный жест подозвал мага. Тот сразу приступил к делу: пара пассов и в руках у него появился стакан воды. Блииин, мне сразу захотелось пить – тортик всё-таки без чая довольно сладким оказался. Маг передал стакан отцу и велел отпить. Мой отец, благо тот еще жук, сразу отпивать не стал, а что-то опустил в стакан, провел рукой сверху – вода немного побурлила и успокоилась – только после этого отпил один глоток.

- Теперь передайте стакан своей дочери,- велел маг, а я тут же насторожилась, но стакан приняла. Странно, рука отца прошла сквозь купол, словно раскаленный нож сквозь сливочное масло. - Отпейте, леди Горач. Вода безопасна – ваш отец ее только что проверил.

Угу, я все с большим подозрением отношусь ко всем этим людям вокруг меня, к их словам и действиям, так что сейчас показательные действия с водой меня не убедили, но я все равно поднесла стакан к губам и слегка наклонила.

Вода добралась до края стакана и остановилась. Просто встала, словно на преграду натолкнулась. Да что ж такое: здесь законы физики действуют избирательно, что ли? Я чуть отодвинула стакан, и жидкость стремительно рванула мне на подбородок, грудь, намочила топик, неприлично облипивший грудь, и юбку.

- Зараза! - похоже, сегодня я только и делают, что шиплю, - так недолго и в этакую змеюку превратиться.

- Прелесть,- это, похоже, пират, решил добить меня своим раздевающим взглядом и такой улыбкой, словно он уже все в своей голове представил и даже получил, что хотел.

А я, честно, пыталась разобраться в феномене: ещё раз поднесла стакан к губам - вода встала на краю, отодвинула - полилась, налила на руку - полилась, поднесла руку с водой к губам - ничего не попало в рот, словно от магнита с одноименным полюсом отскочила. Ещё несколько секунд понадобилось, чтобы проанализировать перспективы: если что-то не предпринять, то от жажды умру к концу недели (пока не буду обозначать, что во внутреннем кармане косухи у меня есть небольшая плоская фляжка с водой - предусмотрительность со времён экспедиций).

Я так понимаю, вся эта демонстрация исключительно для подстегиания моей сговорчивости. И, скорее всего, сейчас мне представят требования, которые мне не сильно понравятся.

Надо ещё проверить кое-что, чтобы четко осознавать свое положение в "этом мире". Я резко развернулась и направилась к калитке, через которую мы вышли на эту поляну. Потянула за ручку - она странно отозвалась прохладой камня, а не металла - заскрипели петли, появилась щель, сквозь которую даже часть кухни ресторана стало видно: столы, плиты со шкворчащими сковородками, снующие мимо работники кухни. А потом резко похолодало, ручка, наоборот, нагрелась, и калитка заскрипела в обратную сторону - закрывается! Я приложила усилия, и калитка снова подалась в мою сторону, а щель стала шире. И снова, словно кто-то надавил, закрывая. Я минуты три играла в это перетягивание калитки, даже почти победила, но в этот момент голос "Величества" больно резанул по нервам:

- Лорд Бриз, заблокируйте уже портал. Или какая-то необученная девчонка-литомаг сильнее моего Верховного Мага?

Калитка вместе с каменной ручкой и щелью в родной мир испарилась, мигнув на прощанье голубым светом. Вот и все. Ярко и наглядно обозначена моя перспектива: пока камень во мне, из этого мира меня не отпустят.

 Я развернулась, но осталась стоять на месте: кому нужно, тот и подойдёт. А я ещё могу немного попортить крови верхушке власти здешнего мира.

"Величество" даже бровью не повел, а вот маг стоял весь красный, потный, дышал тяжело и рвано, словно стометровку бежал на выживание. Странно, за собой я таких изменений не заметила.

А вот пират Дорон впервые выглядел сосредоточенно и собрано, а ещё сверлил меня взглядом, не в пример предыдущим, изучающим, настороженным, недовольным.

Кажется, я только что продемонстрировала лишнее, и это точно не моя красота и ум.

Немного придя в себя, маг заговорил, испросив разрешения у Артура Третьего. Обращался маг исключительно ко мне, но я видела, как сосредоточенно впитывают каждое его слово мои родители.

- Мир, где вы родились, леди Горач, не отпускает вас. Причин может быть много: друзья, любимое дело, обязательства, незавершённые клятвы, возлюбленный, но последнее вряд ли.

На мой недоуменный взгляд благожелательно ответили:

- Обычно, влюбленным девушкам не так-то просто надеть чужой браслет помолвочных уз.

Моя бровь многозначительно поползла вверх: оказывается, было легко. Дорон тоже невесело усмехнулся, замечая недовольно:

- Не преуменьшайте наших усилий, лорд Бриз, - сопротивление было оказано значимое. Да и наши силы далеко не рядовые.

А мне стало грустно. Совсем недавно с Васькой разъехались, не выдержали карантинной изоляции, и вот подтверждение полного разрыва: любовь не держит меня, а могла бы.

- Не буду пугать, но, чтобы задержаться здесь, нужна привязка.

Ага, не будет он пугать. Да одна демонстрация с водой чего стоит: уже сейчас чувствую жажду. Ещё немного, и миражи пойдут перед глазами.

- И?- многозначительно складываю руки на груди, давая понять, что могу подождать...недолго, блин.

- Ритуалов не так уж и много,- крякнул маг и стал перечислять,- родить ребенка...

Почкованием, они тут размножаются, что ли? За три-то дня только так реально. На мой насмешливый хмык маг развел руки.

- К сожалению, не подходит. Ещё один способ: убийство.

- Ритуальное? Чьё-то конкретное?- я непроизвольно перевела взгляд на "Величество" Артура Третьего, а маг тут же поспешил отвлечь.

- Человека, любого. Просто, без затей. Император не подходит - у него защита - его как раз только через ритуал и то не факт.

Артур Третий рассмеялся, задорно и искренне, словно ему шутку забавную рассказали. А я задумалась, представляя, как собственноручно убиваю (вариантов много), и меня передёрнуло, причем ощутимо так, заметно для окружающих.

- Не подходит,- просто заржал, а не засмеялся пират, а я приготовилась к следующему и последнему варианту.

- Свадебный ритуал Гранитного Древа.

- О, нет,- это мама прикрыла рот ладонью, а глаза просто сокрушали ужасом.- Это же опасно.

- Не обязательно - в нашей семье его проходили,- замечание отца стало неожиданностью не только для мамы - император заинтересованно посмотрел в его сторону, но перебивать не стал, а отец продолжать не стал - о чем-то глубоко задумался, а затем выдал.- Даже завершать консумацией не нужно, как это положено при обычном свадебном ритуале.

Я же стояла немного ошарашенная. В моем представлении брак всегда был делом добровольным: хочешь - выходишь замуж по любви, хочешь - по расчету, а вот чтобы ради привязки к миру...да ещё каким-то изощрённым способом, причем, опасным.

В феврале этого года Вася сделал мне предложение и я согласилась, а все вокруг пищали от восторга: наконец-то, словно до этого я была прокаженная среди уже обретших счастье в браке... А потом случился карантин...и изоляция... И за две недели мы пролетели все этапы от "счастливы до эйфории" до "глаза б мои тебя не видели". Потом, правда, мирились ещё несколько раз, сходились, но к концу майских праздников уже расстались окончательно. И я после воспринимала брак как далёкое будущее, возможно даже, не мое. А тут такое... Интересно, кто-нибудь выходил раньше замуж, чтобы не умереть от жажды?

- Мне понадобятся консультанты, чтобы договор оформить исходя из реалий вашего мира,- я обращалась к императору. Решила, что нет смысла юлить и растягивать время - лучше сразу проработать договор, пока я не начала терять хладнокровие и благоразумие от недостатка жидкости.

- И кого же вы хотите видеть в качестве консультантов - ваших родителей?- император явно потешался надо мной.

- Нет.

С ума я ещё не сошла: они двадцать пять лет жили в другом мире и про свой, скорее всего, знают отдаленно. Да у нас, в моём мире, за несколько месяцев поменялось все нереально и серьезно, а что говорить про четверть века.

- Леди Эльвиру Горач, лорда Горач и ...- замялась на мгновение, переведя взгляд на маму,- как твоя девичья фамилия?

- Бразис,- мама нервно облизал губы.

- Лорда и леди Бразис,- закончила я требования.

- А вы мне, определенно нравитесь, ВерА,- искренне улыбнулся Артур Третий.- Если бы не ограничения по данному ритуалу, то непременно бы сам на вас женился.

- Жаль, не быть мне императрицей,- я даже не смогла состроить сокрушенную мину - улыбнулась шире некуда.- Может, тогда, можно уже всех кандидатов посмотреть?... Зараза! Сними уже эту гадость!

Последние слова я орала Лансеру, так как браслет накалился и жёг невероятно: до помутнения в глазах.

- Стоит быть повежливее с вашим будущим супругом,- "Величество" оскалился и развернулся к одной из дверей, сообщив по дороге,- всех переправить в мой дворец - там продолжим.

Кажется, задувая свечку после произнесенного желания, я в фразе "любимый и любящий муж, который будет носить на руках и подарит новый мир" я забыла упомянуть, что это должен быть один человек, а не четыре. А судьба уже решила начать исполнять желания, подбросив на радостях первого "с новым миром" - вот он, во всей красе.

Попаданство в чистом виде и все по фентези-контенту: другой мир, красавец-мужчина, стремительная свадьба, неприятности, неприятности, неприятности...

                                                                                                ***

Леди Эльвира Горач, лорд Горач, леди Бразис, лорд Бразис...

Чета Горач, старшие, высокие, подтянутые, чопорные. Я так английских аристократов себе представляла. Русоволосые, голубоглазые, прямой нос, сдержанная улыбка - до чего же они между собой похожи, и как не похож на них мой отец! Вроде все тоже самое, да только отец выглядит миниатюрой по сравнению с ними.

Чета Бразис выглядит иначе: кучерявые рыжие зеленоглазые оба, толстенькие и низкорослые, на голову ниже Горачей. Вроде полные люди выглядят добродушнее, только вот не эти: взгляд цепкий, жёсткий у обоих, губы поджимают презрительно, особенно в сторону Горачей, словно соревнуются с ними в надменности.

А одеты все, словно с экранов сошли про Шерлока Холмса - мода конца девятнадцатого - начала двадцатого веков: у женщин платья длинной до щиколоток и с верхом, застегнутым аж до подбородка, с лёгким намеком на талию; у мужчин - почти что концертный фрак, разве что сорочка без рюш и полное отсутствие галстука-бабочки.

Мне родители сразу велели не высовываться, пока они сами не пообщаются со своими родителями, но кто ж меня остановит? Особенно с того момента, как Эльвира Горач, постояв минуту вместе с остальными и рассмотрев моих родителей повнимательнее, не влепила моему отцу смачную такую затрещину. У отца ухо и пол лица сразу фиолетовым налились - вот это удар. А лорд Горач только погладил даму по ручке, этой самой, и успокоительно так произнес:

- Полно, дорогая, он давно все осознал. Вон, даже от стыда двадцать пять лет в дом носа не показывает,- строго говорил мужчина, задорно подмигивая родителям дальним от супруги глазом.

Эльвира как-то сразу подавилась заготовленными упреками, но, зато, активировалась леди Бразис. Женщина схватилась за сердце и принялась причитать, что ее родимушка-кровинушка наконец-то вернулась, а родители узнают об этом от императора. И так многострадально закатила глаза и принялась оседать на пол, что переполошила оставшихся пятерых членов семей Горач-Бразис.

- Добрый день,- я вышла на середину не маленького кабинета и обвела взглядом родственников, когда все смогли успокоиться. Отправив родителей взглядом в дальний угол кабинета, я обратилась к остальным.- Позвольте представиться - Вера, дочь Елизаветы и Григория Горечькиных, у вас их зовут "чета Горач".

Мои слова не возымели эффекта разорвавшейся бомбы лишь потому, что само мое появление посреди кабинета привело родственников в ступор, и мое приветствие они попросту не услышали. Лорд Горач отмер первым и, подойдя ко мне вплотную, провел тонкими, но крепкими пальцами по моему лицу и волосам.

- Эльвира, она вылитая ты в молодости, только вот глаза странные.

- Вся зелень Лизилоу и Грега у нее в волосах осела,- заинтересованно отметила леди Бразис, отмирая второй по счету. И никакого показательного инфаркта, заметьте.

- Это из чужого мира перекочевало,- лорд Бразис подошёл третьим и бесцеремонно схватил мой хвост и принялся рассматривать, перетерать пальцами, вынюхивать, разве что на зуб не пробовал.- Краска не сошла при переходе через портал... А это значит, что тот мир ее держит. Ты пить воду можешь? Или только есть не получается?

Кажется, я встретила понимающего человека.

- Пить не могу, есть не пробовала,- ответила и обвела взглядом озадаченный родственников, которые смотрели на меня теперь с сочувствием. Похоже, они все более или менее разбирались в вопросе перехода между мирами.

- Но вас всех здесь собрали не только, чтобы мы познакомились,- и я поведала им суть проблемы, с которой столкнулись я и мои родители.- Мне нужна вдумчивая и внятная консультация для составления договора, чтобы ни я, ни родители не пострадали в процессе изъятия камня.

Они вмиг подобрались все, даже нервная леди Бразис, Малена, как она попросила себя называть. А вот от отвлеченных и совершенно лишних вопросов женская часть родственников отказаться не смогла:

- Кто будет этот будущий муж? Он знатен? А платье уже имеется? А когда конкретно ритуал пройдет? Нужно пригласить родственников...

Я не вышла из себя лишь потому, что бабушки и дедушки уже пытались обдумать мою проблему, разбирали, интерпретировали, переводили, анализировали мои требования, одобряли мою скрупулезность и предусмотрительность. И они добавляли свои рекомендации: чёткие, внятные, разумные.

Пояснили по ходу обсуждения весь процесс концентрации камня. Оказалось, времени на это уходит достаточно много: от трех до шести месяцев, в зависимости от магической силы камня. И в этом мире поглощение человеком камня вполне обыденное явление, особенно если у человека магические способности в литомагии.

- Литомаг – это артефактор?- на всякий случай уточнила, и тут же получила развернутую лекцию от лорда Горача о разнице артефактора и литомага – он, кстати, сам был артефактором и владел небольшим магазинчиком, торгующим бытовыми артефактами.

Если коротко, то литомаг знает все о камнях, их свойствах, магических и целебных, сочетаемости между собой. Литомаг поставляет артефактору камни с нужными характеристиками, а вот артефактор в последствии создает амулеты, жезлы, украшения с этими камнями для дальнейшего их использования. В этом мире много вариантов артефактов, бытовые отвечают за освещение, воду, замки, передачу информации, охрану и многое другое. Про замки и охрану я уточнила отдельно. Оказалось, что двери, окна, ящики, шкафы – все, что имеет в моем мире обычный замок, - в этом мире закрываются артефактными камнями, причем на закрытие и открытие здесь используют два разных вида камней. Я сделала зарубку в памяти по поводу такого деления.

Я позволила себе предположить, что литомаг – это помощник артефактора, на что услышала смех сразу от четырех родственников. Оказалось, что все же не так просто. Сильный литомаг может временно лишить камень его магических свойств или придать ему больше силы. Более сильный может тоже самое сделать с уже готовыми артефактами. Самый сильный, обученный, после многолетней практики, может менять магические свойства камней – такие работают исключительно на императора (или на своего правителя, если говорить про другую страну, а их тут порядка сотни). Существуют легенды, что самый могущественный литомаг из обычного камня создал Сиалит, накачав его магией для закрытия Врат. А вот про Врата мне, любопытной, решили ничего не рассказывать, чтобы не отвлекать от свадебного ритуала.

Этот ритуал тоже имел нюансы. Возле какого-то Гранитного Древа я должна буду встать и сказать, что беру в мужья этого…Лансера, чтоб его, а Лансер, говоря аналогичную фразу относительно меня, передает через Древо часть своей магии мне, чтобы закрепить меня в этом мире. И да, обычный свадебный ритуал не подходит, так как разрешен в империи спустя две недели после помолвки, когда я уже превращусь в высушенную мумию. На мою ироническую усмешку, что все законы можно обойти (не зря же есть поговорка «Закон что дышло: куда повернул – туда и вышло»), все мои родственники посмотрели на меня как на умалишенную. Потом, правда, прояснили, что магические законы невозможно обойти, даже самый сильный маг такого не может, что уж говорить обо мне – девушке с малоизученными способностями.

  Дорон принес список требований со стороны «жениха», которые нужно было вписать в договор. Бабушки тут же подобрались, заулыбались вежливо – куда только делась их склочность по отношению друг к другу и презрение? Кстати, пока мы оформляли нашу часть договора, эти две особы успели поцапаться, помириться под негодующие реплики мужей, и снова поцапаться уже по поводу совершенно противоположного факта. А тут, после ухода Дорона, они в один голос сообщили, что Дорон Валлес, командующий военными силами империи, вполне подходит мне в мужья, хоть и опасный человек, и волокита в придачу, но мне стоит к нему присмотреться на время нашего супружества. На это я осторожно спросила, а на сколько опасен его «соратник» Лансер-не-помню-фамилию. И получила возможность лицезреть весь спектр ужаса, который можно представить на четырех разных лицах. А потом меня поглотил поток восклицаний, что более опасного человека в империи просто не существует, что за мной начнется охота со стороны всех его врагов (жена, как известно, слабое звено в семье главы внутренней безопасности империи), что меня проклянут все его любовницы, что он вообще темная лошадка, так как информация о нем известна только за последние двадцать пять лет, а что он делал и где был свои первые пять лет никому неизвестно, что даже соседние страны готовы заплатить в пять раз больше самого императора, чтобы заполучить его себе, но пока не получается. В общем, известие, что именно Лансер Карридан-Блау встанет со мной рядом перед Древом никого из родственников не порадовало.

- Одно хорошо,- все-таки заметил дед Бразис,- он очень силен магически, так что привязка к нашему миру будет достаточно крепкой, а его ведомство защитит тебя ото всех возможных недоброжелателей и охотников за Сиалитом.

Еще одна зарубка на память – за Сиалитом охотятся, а, значит, я не зря решила включить пункт в договор о своей безопасности.

- И, похоже, тобой как женщиной он не сильно заинтересован,- презрительно поджав губы, сообщила Эльвира Горач, вчитываясь в пункты, что принес Дорон.- Консумация возможна только с полного и добровольного согласия обеих сторон без использования магических сил, эликсиров, заклинаний, шантажа или угроз жизни или здоровью одной или обоим из сторон договора, их родителям или другим родственникам.

- Круто,- я даже выдохнула,- можно жить спокойно, а то я уже беспокоилась за свою невинность.

Обе бабушки с сомнением посмотрели на меня после слова «невинность», видимо, не заметив в моих словах монолитной такой самоиронии.

- Ничего, милая,- попыталась утешить меня бабушка Бразис,- мы сейчас такое платье подберем, что он пожалеет об этом пункте договора.

Похоже, леди Бразис оскорбилась за меня сильнее, чем я сама.

- Не отвлекайся, Милена,- Эльвира потрясла бумагами и продолжила читать,- …обязана обучаться магическим наукам пять раз в неделю по три-четыре часа в день, а также сдавать промежуточные аттестационные зачеты раз в месяц. Ты что успела натворить всего за несколько часов в этом мире?

Пришлось поведать и про камень, брошенный в лицо императора, и про перетягивание калитки-портала с Верховным Магом. Ответом мне было гробовое молчание, а потом и солидарное согласие с этим пунктом всех родственников.

- А это тоже интересно,- заметила леди Бразис, забирая бумаги у леди Горач,- …обязана сопровождать на все светские мероприятия, на которых по статусу положен присутствовать лорд Карридан-Блау… И еще: принимать подарки от родственников, навещать родственников, принимать гостей и родственников в любой из резиденций Карридан-Блау возможно только после согласования и одобрения…

И эти пункты были одобрены без разговоров и возмущений. А я тихо закипала: мои требования, между прочим, перетряхивали, критиковали и корректировали нещадно.

А потом слуга принес в кабинет бутылку минеральной воды…из моего мира. И записку: «Император настаивает на подписании договора и ритуале сегодня до заката. Прошу поторопиться». Ни здравствуйте, ни до свидания.

Пока читала записку, оба деда проверили воду на пригодность к питью и уже протягивали мне стакан, полный прохладной воды, с лопающимися на поверхности пузырьками. Я так быстро никогда не пила, а потом еще некоторое время стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь ощущениями и раздумывая: не выпить ли всю бутылку. Сколько времени прошло, как я попала в этот мир? В моем мире в тот момент был вечер, а здесь еще не было рассвета. Сейчас здесь уже полдень, а до заката еще часов шесть-семь. Придется воду экономить.

Когда аналог нотариуса принес сформированный договор, мы впятером его снова прочитали, причем на этом настаивали все старшие родственники, хотя я и сама ученая – когда-то тоже несколько раз попадала на подмену пунктов: в черновике одно, а в оригинале – тоже, но с изменениями не в мою пользу; и ничего с этим не поделаешь.

В договоре все оказалось правильно, ни одной измененной запятой, поэтому я подписала три экземпляра договора, а затем рядом с моей подписью появилась витиеватая закорючка Лансера (лорд Горач как эксперт проверил эту подпись на подлинность) и росчерк и печать императора, нотариус заверил документы, и два экземпляра растворились в воздухе, отправляясь к моему будущему супругу и Артуру Третьему.

Рядом с моим договором появилась склянка с рубиновым эликсиром и с десяток колб, заткнутых древесными пробками. Порошки разных цветов и степени помола и жидкости разной тягучести. Все для проверки подлинности раствора рубинового цвета. В договоре два способа проверки четко описаны, но дед Горач настаивал на третьем способе, который советовал не вписывать в договор, но выучить наизусть. Обоснование: существуют ингредиенты, сходные по цвету и фактуре, дающие тот же эффект от смешивания с рубиновой жидкостью, но при этом оба раствора могут оказаться обманками, и по итогу выпитого я либо буду мертва, либо в подчинении у лиц, проделывавших подмену. Дед Бразис (про себя я называть их стала дедами, хотя в обращении пока еще использовала слово «лорд», чем вызывала у всех родственников нервное подергивание морщин на носу и лбу) после нескольких минут спора все-таки согласился, а я поняла, что проверку хочу все же производить с родителями, а не с этими людьми. Странные они…хотя… я иногда ловила себя на мысли, что очень знакомы мне они по некоторым поступкам моих родителей.

Обведя взглядом кабинет, зацепив на полках названия заголовков «История открытия Врат» и «Последнее противостояние сильнейшего литомага и Врат», я обнаружила родителей мирно спавшими в дальнем углу кабинета в кресле. Папа, зарывшись носом в мамину прическу, одной рукой обнимал ее за талию, а другой цепко придерживал за гриф любимую гитару. Мама мирно спала на папиной груди и даже улыбалась. Оба лица были невероятно расслаблены.

Как-то раз я услышала от отца фразу, что лучше всего, а самое главное, спокойнее он спит только дома. Я после несколько раз пыталась поймать его на мирном сне, но безрезультатно – он, словно часовой на посту, вскидывался и просыпался при любом, даже самом бесшумном моем приближении. Ни разу я не видела, чтобы родители спали так сладко и спокойно одновременно. Они уверяли меня, что мое беспокойное детство с простудами и прорезыванием всех зубов, даже сменных, приучило их к чуткому варианту сна. И теперь в этой комнате под настоящий базарный гвалт, который устраивали старшие родственники ежеминутно, эти двое даже не думали просыпаться. У меня в груди защемило от осознания, что вот что они подразумевали под словом «дом» - свой мир и своих родителей.

Я сняла с одного из кресел у окна легкий клетчатый плед, укрыла им родителей, сняла с мамы туфли, прислонила к креслу гитару и, оборачиваясь к центру кабинета, осознала, что почти все эти действия проделала в абсолютной тишине. На меня смотрели четыре пары глаз, в которых с удивлением увидела тепло, плохо скрываемую нежность и…зависть. Зависть к моим действиям. Не знаю, на чьем месте они хотели бы сейчас очутиться: моем или родителей – они жаждали того тепла, которое я отдавала, а родители получали, даже не осознавая сейчас.

И тоску я тоже увидела. Надеюсь, они все же смогут наладить отношения и наверстать упущенные двадцать пять лет.

                                                                                                   ***

   Платье мне подобрали красивое – бабушки постарались на славу. Я бы такое себе выбрала, если бы начала всерьез готовиться к свадьбе с Васькой. Оно было почти идеальное: лиф с мелкими морозными бисерными рисунками плотно облегал верх, подчеркивая, но не открывая грудь, обнажая плечи и часть спины, демонстрируя тонкую талию, юбка мягко спадала к полу, легким облаком при движении обтекая стройные ноги. Если бы в юбке неожиданно появился разрез от бедра, я бы решила, что кто-то из бабушек подглядел мои розово-сопливые фантазии. Оно было не белым – голубым, вернее разбеленый голубой, едва уловимый, но я рано радовалась. Как сказала бабушка Бразис, в этом мире такое платье надевают на свадьбу невинные невесты, а вот белое не наденет никто – это цвет неопределенного будущего. И, я тут конечно включила стервозность, мое платье перекрасили в белый цвет. В конце концов, могу я порадовать себя хотя бы платьем, раз все остальное далеко от моего идеала. И, что лукавить, было очень интересно, как бабушки будут перекрашивать платье: щелкнут пальцами, достанут волшебную палочку, осыпят меня мерцающей пылью? Они водили вдоль платья камнями, а из-под гладкой поверхности выходило идеально белое полотно, ровное, сияющее. Решив немного похулиганить, я завертелась и даже подпрыгнула пару раз, а на платье образовались бело-голубые разводы, словно морозный рисунок на стекле.

- Так и оставим,- решительно заявила я, когда в зеркале полностью разглядела получившийся шедевр, а обе бабушки, поджав губы, заявили, что у меня все-таки присутствуют зачатки вкуса. Суровые они – лишний раз не похвалят.

Мои волосы убрала в прическу мама, стараясь скрыть их зеленый оттенок, но зелень, как будто назло, с каждым часом становилась все интенсивнее. И, так получилось, кроме родителей мой защитный купол из другого мира не видел в бабушках и дедушках врагов и безропотно пропускал их сквозь «мыльную пленку», а вот служанок пришлось отослать, поэтому с платьем мне помогали еще и бабушки, которые успели поругаться за это время еще раз десять, чем довели маму до состояния, когда она включила акулу шоу-бизнеса и разогнала старших родственниц по дальним углам комнаты. При этом я уловила во взглядах обеих женщин удивление и уважение.

Когда открылся портал и мама с бабушкой Бразис прошли внутрь, Эльвира Горач задержалась и проговорила:

- Ритуал болезненный. То, что в его конце обязателен поцелуй, неспроста – он снимает боль. Как только почувствуешь, что силы уходят, и где-то на периферии начинает саднить и ныть, целуй этого идиота сама. Поверь, если будешь тянуть, станет только хуже, но никто не оценит твои попытки казаться гордой и сдержанной. Все всё равно сделают для себя выводы, что ты выскочка из другого мира, заарканившая завидного жениха либо беременностью, либо шантажом.

Эльвира прошла в портал, а я еще целую минуту подбирала упавшую челюсть. Вот, оказывается, кто проходил этот ритуал в нашей семье. В ее голосе было столько горечи и досады, что невольно сочувствуешь этой сильной женщине. Надеюсь, в моем случае, злопыхателей будет минимум, ведь никто меня не знает в этом мире, кроме небольшой кучки с поляны и моих новоиспеченных родственников.

Этим наивным мыслям суждено было прожить ровно одно мгновение, что я делала шаг через портал.

Из спальни в императорском дворце я вышла на большую благоухающую поляну, ослепляющую натуральностью зелени. Признаться, после той поляны, на которую мы вышли из нашего мира, я опасалась, что все здесь будет слишком ярким и люминесцирующим.

Так вот, выйдя на поляну, я увидела перед собой красную ковровую дорожку (натуральную, без шуток), с обеих сторон от которой стояли около тридцати рядов стульев (около, потому как я сбилась со счета на этой цифре), полностью заполненных людьми. И все их взгляды были устремлены на меня и не выражали ничего, кроме жадного любопытства и презрения. А на противоположном конце этой дорожки стоял император, и только через несколько метров от него, у настоящего каменного дерева (не могу назвать его гранитным, пока не подойду поближе) спиной ко всем этим людям стоял Лансер Карридан-Блау.

Не знаю, что я испытала, когда увидела Лансера возле дерева, но точно могу сказать, что сердце начало медленно ползти на свое место из пяток, куда оно свалилось при виде императора – дуреха от неожиданности решило, что мне придется выходить замуж за Третьего Руха. А император быстрым размашистым шагом прошел всю дорожку и, легко поклонившись, велел сделать вид, что держу его за локоть, пока иду к алтарю. Видите ли, это великая честь для меня, и позволит заткнуть рты сплетникам, которые уже готовы обсуждать столь скоропалительную свадьбу. Наивный он что ли?

Мы еще не успели подойти к ближайшему ряду стульев, а я ощутила между лопаток обжигающий зуд, словно в спину смотрят два ненавидящих глаза. И с каждым шагом ощущение только нарастало, а потом и вовсе стало жарко полностью, словно кровь закипает внутри, а под кожей разом активировалось миллион иголок. Кажется, я сбилась с шага, и под недовольным взглядом императора, спросила:

- Что находится за нашими спинами?

- Если в общих чертах,- император шел, изредка сухо кивая направо и налево, выбирая кого-то из одинаково-презрительных лиц,- то вся империя. Мы сейчас на границе, а за Гранитным Древом – чужие земли.

- А если брать конкретнее, задуматься и провести линию от дерева до нас и дальше?- у меня перед глазами уже летали белесые мушки, и это я даже не дошла до места, а что будет, когда я начну говорить ритуальную фразу?

- Хм,- император помедлил, явно задумавшись, но я почему-то была уверена, что он знает ответ, и даже я, кажется, этот ответ знаю. - Врата…

И дальше мы прошли по дорожке молча, без единого звука. Я пыталась понять, почему я ощущаю эти Врата, почему у меня ощущение, что и они меня чувствуют, видят, знают, что я здесь. Почему моя кровь кипит? Скорее всего из-за Сиалита. Ох, как мало информации.

Один из пунктов договора гласит, что про Врата и все сведения, касающиеся магии Сиалита, я узнаю после церемонии, после того, как выпью первый раз эликсир. Категорично было отказано в информации до ритуала, и даже родственники не могли ничего рассказать, так как все оказались связанными клятвой молчания, которая даже спустя четверть века продолжала действовать. Что же, чем быстрее начнем, тем быстрее я получу искомое.

Оказавшись на краю дорожки, я только один раз выдохнула воздух через зубы, отпуская все проблемы, беспокойство, боль, и в голове сразу стало удивительно ясно и звонко, словно действительно внутри образовалась пустота. А потом я сделала несколько шагов к дереву и остановилась рядом с мужчиной, глянула на него и нахмурилась: сейчас от того парня, которого я видела на концерте, не осталось и следа – он выглядел сдержанно, холодно, мужественно, но более всего бросалось в глаза, что он принадлежал этому миру, органично вписывался в него, будучи одним из столпов власти, когда как в первую нашу встречу выглядел всего лишь красавчиком-мажором, не обладающим силой. Сила, или магия, я пока не могу разобрать разницу в этих словах и в ощущениях, словно вихрем кружилась вокруг него, зацепляя ненароком своим краем неразумных созданий, что не успели сбежать, то есть меня.

Издали было не видно, что на нем парадный серый мундир с эполетами, перевязью, каким-то замысловатым орденом, что сабля сбоку с инкрустированной костью рукояткой, а теперь я разглядела даже булавку с бриллиантом в стойке воротничка. Красив, ничего не скажешь, но сейчас он пугал, и я начинала понимать своих бабушек и дедушек, когда они переполошились, только услышав его имя.

- Дальше-то что? - переведя взгляд на дерево, я зависла снова.

Оно было действительно из гранита все, даже листья, но при этом казалось самым живым из растительного мира на этой поляне. Оно шумело, колыхалось, шептало. Ствол и ветви были серого цвета с темными вкраплениями, а ближе к концам ветвей проглядывался фиолетовый с розовыми и лиловыми переходами, а листья были зелено-черные, с вкраплениями белой слюды и кроваво-красных прожилок. Я даже рот открыла, еще немного и застонала бы от восторга. Я помню экскурсии по Питеру и поездку в Уральский геологический музей, которые мне дарили родители в предыдущие мои дни рождения – я ходила там с открытым ртом в полном восторге и восхищении и готова была остаться жить либо на набережной Невы, либо на стульчике возле экспонатов музея. Но! Сейчас мой восторг зашкаливал от переполняющего меня восхищения, словно я увидела каменного голема, который движется в мою сторону, не теряя при этом ни одной части своего тела.

Это дерево было живое! Теплое! Шершавое! Притягательное! Я робко коснулась пальцами грубоватой коры, пробежалась по зигзагам трещин и расщелин, с трудом сдержалась, чтобы не обнять массивный ствол – моих рук хватило бы только на треть или даже четверть обхвата. А потом я услышала голос.

- Принимаешь ли ты этого мужчину в супруги?

Голос был рокочущий, словно в горах перекатываются, обгоняя друг друга, отвалившиеся от утеса глыбы. Голос был шершавый, словно ветер переметает песок с одного склона на другой. Голос был горячим, словно раскаленный на солнце гранит. Голос требовал ответа.

Я покрутила головой, но увидела только благоговейные лица за своей спиной, удивленное лицо императора и испуганный взгляд Дорона-пирата, устремленный на дерево. Говорило оно, дерево. Нет, не так – ДРЕВО. Мощное. Могучее. ДРЕВНЕЕ.

- Принимаю этого мужчину в супруги,- спокойно ответила, не глядя в сторону упомянутого мужчины. Древо в ответ вздохнуло, меня окутало теплым воздухом, отсекая разом неприятные ощущения со стороны Врат.

- Принимаю эту женщину в супруги,- Лансер не сбился, ответил, не дожидаясь вопроса, а может, вопроса к нему не последовало бы?

Его рука коснулась ствола рядом с моими пальцами, а потом я ощутила поток энергии, перетекающий от Древа ко мне: прохладный, искристый, пьянящий, словно шампанское. Поток растекался по мне, заполняя мышцы, сосуды, проникая под кожу, но не опалял, не мучил, а прогонял напряжение и боль, которую я ощущала ранее. Словно воздушные вихри прошлись по мне, унося с собой все плохое. А потом, после минутной эйфории от ощущения свободы и легкости, вихри вернулись и принялись скручивать мне жилы, вгрызаться в кости, выворачивать суставы. Если Эльвира Горач предупреждала о едва уловимых болезненных ощущениях, то я их пропустила и явно не успела: боль сдавила меня разом, резко, словно я вся превратилась в воспаленный дергающий зуб. Слезы залили глаза, но я к тому моменту уже едва различала то, что передо мной. И в ушах звенело – я в обморок уже сейчас шлепнусь или через мгновение?

Господи, этот день когда-нибудь закончится?!

Мои пальцы на стволе скрючились, пытаясь зацепиться - я чувствовала, что ноги подгибаются, предвещая скорую встречу с мягкой зелёной травой.

Поддержка оказалась несказанно кстати - Лансер, наконец, заметил мое состояние и, обхватив за талию, повернул к себе лицом. Я пыталась сосредоточить взгляд хотя бы на бриллиантовой булавке или ордене, но в глазах были только всполохи разноцветных полос. Куда там его целовать-то? Одно сплошное пятно подражателя Пикассо.

Когда моих губ коснулись его губы, я сначала ощутила лёгкую прохладу, растекающуюся по онемевшему лицу, и пальцы на моем подбородке. И через какое-то время, секунды две - не более, в голове прояснилось до того, что даже мысли появились. Первая и основная: мне становилось легче - боль уходила постепенно, не сразу, но уже отступала от суставов, мышц, прояснялся взгляд. А потом резко все навалилось обратно, сжимая до судорог.

Зараза! Он разорвал поцелуй, оставив меня умирать снова.

Единым рывком, сжимая всю оставшуюся энергию в одну точку, я положила руку на затылок Лансера, и сама впилась в его губы. Плевать на приличия! Забудем стеснительность! Мне плохо на столько, что ради освобождения от боли я в отчаянии углубила поцелуй и почувствовала дрожь Лансера, а также резкое сжатие талии, добавившей к моему судорожному состоянию ещё и полное отсутствие воздуха, и жар внутри (в груди, животе), говорящий уже не о боли, а о странном возбуждении. Чёрт, куда-то не туда повел этот поцелуй.

А потом резкая вспышка вокруг нас и водоворот воздуха, уносящий куда-то с поляны. Я переполошилась не на шутку, предположив в поднимающемся паническом состоянии, что это очередной виток привязки к миру, и уже сама попыталась оттолкнуть Лансера и отстраниться. И теперь уже его рука на моем затылке не отпускала меня, не давала разорвать поцелуй. Лансер уже не прикасался, как в начале, - сжигал, забирал, уводил дальше, доводил до жажды, требуя продолжения. И я не отпускала, отдавая и забирая, сжигала и сгорала, забывая обо всем вокруг.

Только деликатное покашливание где-то в стороне от нас сообщило, что мы не одни, где-то в другом месте, но не одни. Я отпрянула резко, едва не упав на пол, и только поддержка Лансера уберегла.

Мы оба дышали тяжело, рвано, а мои щеки в придачу пылали от запоздалого неуместного смущения. Что же это было с нами?

- Поздравляю вас с этим значительным событием, лорд Лансер, леди...- вежливое поздравление дворецкого, чьё тихое покашливание мы услышали, немного отрезвило.

- Вера,- представилась, осознавая, что оказались мы в "жилище" моего, теперь, мужа. И перенес нас сюда сам Лансер, уж не знаю зачем.

- Леди Вера,- дворецкий произнес мое имя с таким возвышенным воодушевлением, что я даже плечи расправила и спину выпрямила - леди я.

- Варракс, принесите закуски и воду в кабинет,- обратился Лансер к дворецкому. - Есть ещё какие-то пожелания? - Этот вопрос уже ко мне, и я чуть не попросила суп.

- Побольше воды,- жидкость мне нужнее.

А потом запястье, на которое Лансер умудрился надеть браслет, пронзила резкая боль. Да что ж такое. Сегодняшний день проходит у меня под девизом: "Много боли не бывает". Браслет распался на несколько частей и осыпался на пол с громким лязгом. На месте браслета красовалась тонкая красная нить.

- Идёмте, нужно закончить ту часть договора, ради которой все и завертелось.

И пошел, не оборачиваясь, зная, что я иду следом.

   Эликсир я проверяла на подлинность трясущимися руками, несколько раз промахнувшись с ингредиентами и безнадежно испортив раствор. Мой "муж" проявлял поистине уникальное терпение, ни разу не потребовав ускориться, ни разу не посмеявшись над моей несуразной неуклюжестью.

Нужно было выпить чайную ложку эликсира, и вот тут меня ждал поистине неприятный сюрприз, когда "ты его туда, а он обратно". Эту фразу Ким говорил про овсяную кашу, а Буч про перловку. Никогда их не понимала...до этого момента.

Я была красная, взмыленная, со слезящимися глазами, но за пол часа так и не смогла выпить эту гадость. Ни разведение в воде, ни закуски - ничто не поспособствовало улучшению ситуации.

- Вы слишком напряжены,- Лансер откупорил бутылку с вином и разлил его по бокалам.

Бордовая тягучая жидкость имела привкус винограда и черной смородины, было терпким и слегка вяжущим, приятным на вкус, но какой-то отдаленный привкус рубинового эликсира преследовал неотрывно. Допив вино, я сообщила про навязчивый вкус зелья, на что получила ответ, доведший до бешеной горячки:

- Не удивительно - там как раз чайная ложка этого средства. Надеюсь, к концу вы не сопьетесь.

Как я его ненавижу - прямо раздавить готова. Если меня спросят про кандидата на убийство, так к императору теперь присоединился этот "муж".

    И день на этом не закончился. Нам пришлось вернуться и принимать поздравления от всех тех людей, что провожали меня презрительными взглядами до Гранитного Древа. А еще слушать за спиной предположения, высказанные громким шепотом по поводу того, чьей любовницей я была раньше: самого Лансера, его друга Дорона или императора. Я старалась пропускать мимо ушей, но глаза сами выцепляли из толпы тех, чьи голоса я услышала, и я недобро так смотрела на каждого, запоминая лица. У меня есть пара камней в портфеле – из них можно сделать неплохие украшения, отпугивающие удачу. Раньше я этим не злоупотребляла (потому как не сильно в это верила – в литомагию), но теперь, видимо, придется. Я не злопамятная, как говорят иногда мои знакомые из моего родного мира, но я злая и память у меня хорошая.

А ещё пришлось знакомиться с родственниками: старший брат отца лорд Клеменс Горач с супругой Виленой и сыновьями Бризаном и Карлосом; сестры матери Жазель, Биноль, Клуэль, каждая с супругом и выводком мелких отпрысков; родители Лансера, Ларена и Димион, сестра Гира с мужем и детьми, а ещё дяди и тети, бабушки и дедушки. И, похоже, из них никто не знал об истинной причине брака, так как поздравляли искренне, знакомству радовались и настоятельно звали в гости, даже не стараясь прикрыть явное любопытство. К полуночи я почти готова была умолять уйти хоть куда-нибудь, и император, наконец, разрешил нам покинуть торжество в нашу честь, вручив увесистую стопку книг по истории Врат.

Но до них у меня дело так и не дошло. С трудом выдрав себя из платья, заперев дверь каким-то невероятным образом с первого раза, я упала на кровать (хорошо еще, что не промахнулась) и заснула еще в движении.

А первое утро в новом мире встретило меня хмурым небом, злобным урчанием в животе, требующего суп и жаркое, а также послевкусием от выпитого вчера эликсира. Гадская жидкость. Я вчера на торжественном приеме пила вкуснейший чай на травах, чистую прохладную воду, блин, даже вино, но послевкусие меня преследует от этой гадости.

В ванной я смогла рассмотреть себя повнимательнее, опасаясь, как бы вчерашняя жидкость не оказалась вдруг для меня аллергенной, и я за ночь не покрылась неожиданно детской сыпью-деатезом. Ничего такого не было, как не оказалось и зелени в волосах, о которой я, признаться, забыла. А ведь оба деда уверяли, что первым признаком привязки к этому миру станет отсутствие инородной краски (в моем случае, а у других – просто инородных тел; хотя меня пугала перспектива увидеть тех, кто войдет в этот мир с силиконом в разных местах).

С кранами я справилась быстро – еще вчера бабушки мне показывали, как помыть руки. В этом мире, удивительно, при развитой магии, для подачи воды горячей и холодной использовали целых четыре бытовых артефакта: по два на каждую воду. Сразу вспомнились рассказы про Англию, где до сих пор в некоторых домах используют два крана – отдельно на холодную и горячую воду.

Одежда, вернее всего одна вещь на весь шкаф, была приятна на ощупь, но совершенно не радовала глаз: прямое платье до щиколоток, с длинными рукавами, с глухим воротничком под самое горло, с полным отсутствием талии и совершенно блеклого болотного цвета. И даже вышивка на груди и кружева не могли сделать унылый мешок приятным изделием. Даже я его не смогла украсить собственной «неземной» красотой, когда оделась в него: унылое платье и всклокоченная я – то еще сочетание.

Заправив постель, повесив свадебное платье в шкаф на место унылого мешка, кое-как причесав волосы, оставила их распущенными – резинок в этом мире нет, чтобы сделать хвост, а шпильками пользоваться не умею – я собралась исследовать дом. Вернее решила найти кухню и позавтракать, хотя небо упорно извещало, что близится, если уже не прошел, обед.

Сюрприз! Дверь заперта. Не открывается ни вправо, ни влево, ни вперед, ни назад, причем артефакты в замке неожиданно одинаково пульсируют синим, совершенно точно игнорируя вчерашнее свое состояние: один был белым и закрывал дверь, а второй – черным и открывал.

Испугавшись, что меня тут решили запереть насовсем, я бросилась к окну – оно открывалось свободно, но комната моя была на третьем этаже, так что прыгать, а в моем случае – падать, пришлось бы долго и больно. Мельком глянув на вид из окна: парк, ухоженные лужайки, ровные подъездные дорожки, где-то далеко впереди кованные ворота и забор, клумбы под окнами – я принялась стучать в дверь.

На стук прибежали сразу две служанки, потом дворецкий, потом то ли столяр, то ли маг, но ни у кого не получилось открыть дверь. Из коридора меня горячо уверяли, что еще вчера замок был исправен, и что с ним случилось – никому не ведомо. В итоге мне пришлось с ними со всеми согласиться, что без помощи лорда здесь ну никак не обойтись, и дворецкий отправился за Лансером.

Он пришел достаточно быстро – я едва успела прочитать предисловие к книге по истории Врат – отправил всю прислугу подальше, по делам, чтобы не мешались, велел мне спрятаться в ванной комнате и вышиб дверь то ли ногой, то ли заклинанием.

Когда я вышла в комнату, дверь валялась у противоположной стены, вокруг нее еще были сломанные полосы дверной коробки и несколько увесистых, на мой взгляд, булыжников, выкорчеванных из стены. Лансер стоял в дверном провале, весь всклокоченный, с покрасневшими глазами, в пыльном вчерашнем мундире – явно у кого-то ночка выдалась такая же, как и мое утро – не добрая.

Пока я рассматривала Лансера, он рассматривал мое платье. Я и так чувствовала себя в нем некомфортно, но под холодным цепким взглядом даже как-то резко стало стыло, словно меня в этом платье вывели на сорокаградусный мороз.

- Неужели нельзя было выбрать что-нибудь более стоящее, а не эту устаревшую рухлядь?

Я даже не нашлась, что на это ответить, просто подошла к шкафу, чуть не подвернув щиколотку, пока перебиралась через булыжники, и, открыв все дверцы, отошла к окну. Когда ледяной и хмурый взгляд стал еще и страшным от резко потемневших глаз, я решила задать вопрос про дверь:

- Почему камни на двери одинаковые? Я вчера, когда закрывала, совершенно четко видела, что они были черного и белого цветов.

Лансер попытался пройти через порог, но резко остановился, словно наткнулся на преграду, зло выругался (я, кажется, узнала слова, что вчера произносил мой отец и Дорон) и каким-то едва уловимым пассом поднял дверь и притянул к себе. В комнате разом стало пыльно от взлетевшей вверх извести и каменной крошки, и я расчихалась. Хотела бы выскочить из комнаты, но теперь выход перекрывала дверь, из которой Лансер вытягивал закрывающие камни: с моей стороны они уменьшались, втягиваясь в дверное полотно, а затем и вовсе исчезли, оставив после себя две круглые дыры шириной в три моих пальца каждая. Дверь тут же рухнула на пол, подняв еще одно облако каменной пыли, и я не выдержала – с громким чиханием пронеслась мимо «мужа», даже, кажется, оттоптала ему обе ноги по дороге.

Тут же неизвестно откуда материализовался дворецкий. Сейчас я его рассмотрела внимательно и запомнила: высокий, чопорный, как на картинках про английские дворы, худой, суховатый, волосы каштановые с плотной сединой, брови кустистые полностью седые, нависают над ясными глазами голубого отлива, почти прозрачными, губы плотно сжаты, а лицо испещрено несколькими глубокими морщинами. А взгляд, которым он охватил пространство коридора, часть моей комнаты и нас с Лансером, был под стать взгляду самого лорда: цепкий, холодный, оценивающий.

- Лорд Лансер, леди Вера, обед будет подан через двадцать минут в малую гостиную. Вы, Ваше Сиятельство, успеете переодеться.

И дворецкий так многозначительно окинул взглядом мундир, покрытый пылью, что мне самой даже неловко стало, а уж про Лансера и говорить нечего – он весь подобрался и стал еще более похож на морозную статую. Я так подумала, что дворецкий в этом доме работает очень давно, иначе как объяснить, что лорд хоть и разозлился на замечание, но только кивнул согласно.

- Охранный контур закольцован,- продолжил дворецкий,- леди Вера внесена в список лиц особого значения, так что остальное я вполне могу доделать сам, и это не займет всю ночь.

Я стояла в сторонке, крепко удерживая себя от удивленного восклицания. Мне, конечно, было любопытно, чем нужно было заниматься всю ночь лорду, чтобы даже не успеть переодеться, но, походе, дворецкий решил меня таким образом проинформировать.

- Куда прикажете перенести вещи леди Вера?- это он уже про меня, а я не удержалась от замечания.

- Веры, мое имя склоняется: Вера, Веру, Вере, Веры, Верой…ладно, проехали,- это я уже по вытянувшемуся лицу дворецкого поняла, что с моим именем будет туго.

- В хозяйское крыло в покои рядом с моими,- впервые за сегодняшний день я увидела улыбку Лансера, но, что-то мне подсказывало, что это как раз не к добру.- А есть какие-то вещи?

- Пока только свадебное платье и …старый карнавальный наряд…

О, Боже, это он о моей юбке, косухе и гриндерсах? Я открыла было рот, чтобы возмущенно заявить, что мой «карнавальный наряд» - это вещи, сочетаемые с половиной моего гардероба, и тут же запнулась, услышав окончание фразы, начало которой я успела упустить:

-…леди Верона выбрала несколько вычурные платья, и почти все пришлось вернуть обратно в лавку…

Я на вчерашнем торжестве случайно, сильно случайно, не подумайте чего-нибудь, услышала, что пару месяцев назад официальной любовницей (чудное название, как будто должность какая-то) у Лансера была леди Верона Шароль. Это что же получается, мне выбирала наряды его бывшая? Это все равно, что я Ваську попросила бы подобрать машину для этого, блин, лорда.

Но пока я зеленела от злости и подбирала слова, чтобы высказать свое возмущение ситуацией в целом, Лансер и дворецкий удалились, оставив меня одну в коридоре. Я вернулась в комнату, оглядела когда-то вполне красивую воздушную, а теперь покрытую толстенным слоем каменной крошки мебель, забрала книги, которые вручил вчера император, и пошла искать малую гостиную.

Дворец, а это был именно он, был огромен: широкие лестницы в три-четыре пролета, высокие потолки с изящной росписью на тему пейзажей, красивые резные двери, за которыми я нашла и библиотеку, и бальный зал (это когда спустилась на первый этаж), и гостевые комнаты разной степени помпезности (моя, теперь уже бывшая, по сравнению с некоторыми, выглядела чуланом), кабинет с широким массивным столом и крупным канцелярским набором из чернильницы, подставки под ручки, держателей книг и пресс-папье, которые полностью были выполнены из камня. Признаться, на пороге кабинета я застыла и попыталась зайти внутрь, но меня не пустила какая-то прозрачная преграда, как совсем недавно похожее произошло с лордом на пороге моей спальни. А я так хотела осмотреть этот канцелярский набор – ну очень. У меня просто руки зачесались, как когда я вижу необработанный камень из чьей-то коллекции. Я в такие моменты смахиваю на маньяка или на Горлума из «Властелина колец», который шепчет: «Моя прелесть».

Малую гостиную я нашла, спросив дорогу у одного из пробегающих мимо слуг, который поначалу даже принял меня за служанку «леди Карридан-Блау». Не стала его огорчать и признаваться, что как раз и есть та самая леди, а то вдруг в обморок шмякнется – потом спасай.

Рядом с малой гостиной находилась большая гостиная просто огромных размеров, посреди которой стоял стол длинною, наверное, с километр, не меньше, а со всех стен на этот стол смотрели портреты воинов, охотников и просто суровые лица, что под этими взглядами есть было бы неуютно. Я порадовалась, что обед не в этой комнате, особенно когда все же вошла в малую гостиную. Там было…уютней, хотя бы из-за отсутствия тех же портретов. Окна, вернее одно окно во всю стену от пола до потолка открывало вид на пруд с лебедями и цветущий кустарник по краям. Полупрозрачные бежевые шторы придавали окну завершенный вид. И стол здесь был меньше, хотя тоже мог уместить не меньше десяти человек. Я вздохнула и уселась на один из стульев с одного края стола, велев слугам не обращать на меня внимания и продолжать накрывать обед, и углубилась в чтение истории Врат.

Одна из книг была официальным учебником, по которому преподают в местном Университете. На титульном листе так и значилось: «Официально одобрено и рекомендовано к прочтению императором Артуром Третьим Рух».

По версии этого учебника, со времен сотворения мира Тьма (именно с большой буквы, так как это официальное имя сущности) и Свет боролись друг с другом. На границе этих столкновений начали появляться люди, способные использовать силу обеих сущностей. Постепенно Тень, граница столкновений Света и Тьмы, разрослась до таких размеров, что на этой территории стали селиться простые люди и маги под руководством тех, кто мог управлять силами обеих сущностей. Так появились империи (сразу империи, минуя все известные нам процессы становления государства – не странно ли?). В процессе главы империй начали закрывать доступ этим сущностям к своим землям, так как от них постоянно наползали на земли «злые силы» (прямо так и написано было), причем из Света не менее злые, чем из Тьмы.

Стараниями магов и императоров в каждой стране смогли найти способ сдерживать сущности, но привязка оказалась возможной только на императорской крови прямой линии. То есть от отца к сыну переходит не только власть, но и сила сдерживания Света и Тьмы. В соседней стране Эовиль сдерживают сущности деревья-исполины, которые растут уже несколько тысячелетий по краю границы этой страны. В Макабирее (это самый большой остров) эти свойства выполняет океан, поэтому попасть в страну можно только порталом (их здесь называют «дымчатыми дорогами»), а не морским путем. В Друмене, окруженном скалами, сдерживают сущности древние факелы, размещенные на самых высоких пиках горной гряды, а огонь в факелах поддерживают день и ночь маги, сменяющие друг друга.

А вот в Бранвере, императора которого, на минуточку, зовут Артур Третий Рух, сдерживают Тьму и Свет Каменные Древа, у одного из которых вчера заключался мой брак.

Все бы ничего, если бы не один очень вредный пронырливый маг-универсал (я так поняла, что он обладает магией всех стихий одновременно), который возомнил себя выше всех императоров и магов и возжелал создать единую империю, подчинив себе не только людей и магов, но и Свет и Тьму. Во главе этой империи, никто не сомневался в этом ни секунды, должен был встать он сам. Кстати, имени этого мага с манией величия в учебнике так и не нашла.

В общем, этот маг был действительно силен, потому как пробил в каждой империи порталы, которые, по его задумке, должны были связать земли в единую сеть, а по факту открыли порталы во Тьму и Свет, откуда тут же полезли неведомые до селе существа. Как они себя вели, в учебнике не описывалось, но цифры смертей людей и магов увеличивались с каждым годом. Мага так изловить и не получилось, но, объединившись, остальные маги создали Врата на месте этих порталов.

Какое-то время Врата запирались усилиями магов и могли сдерживать тварей максимум год, а потом прорыв закрывали силами всей империи, используя, в том числе, и ритуальное убийство. Потом в одной из стран достаточно сильный литомаг придумал систему замков, работающих на открывание и закрывание по-отдельности (сейчас этот способ используют повсеместно). В учебнике в пух и прах разносят того императора, в чьей стране произошло это открытие, позволившее сдерживать тварей Света и Тьмы на более длительный срок, потому как император не пожелал делиться с соседями открытием, а потребовал денег. В то время платить желающих не нашлось, а вот своровать идею постарались все. В Бранвере закрытие Врат произошло благодаря Сиалиту.

И все бы ничего, но срок сдерживания возрос только до двадцати пяти лет, а потом очередной прорыв и смерти, смерти, смерти…

Предыдущий прорыв был двадцать пять лет назад и по календарю учебника следующий – пабам! – через полгода. Теперь-то понятно, почему так рьяно искали Сиалит, так жестко разговаривал со мной император, почему так срочно понадобилась привязка к этому миру любым способом (не удивлюсь, что, если бы я выбрала убийство, ко мне бы прямо там, на поляне, подвели жертву и вручили нож).

Одно настораживало. Предыдущий прорыв был через двадцать пять месяцев после закрытия врат. И объяснения этому не было. И во второй книге тоже.

- Остывает…

- А? - я подняла взгляд – Лансер сидит напротив и, видно, завершает обед, а я даже не заметила, как передо мной поставили отбивную с овощами. Действительно, остывает. Попробовала. Вкусно, привычно: мясо похоже на индейку, овощи как овощи – кабачок, тыква, морковь. Никакого иномирного вкуса. Вчера на свадебном торжестве блюда были необычней, но мне тогда кусок в горло не шел – только вода, чай, вино – в общем, жидкости.

- Что такого занимательного в этом учебнике? - он переоделся, выглядит свежим и ухоженным, до меня долетает запах его одеколона: свежесть моря и лайма. И ему любопытно.

- Официальная версия существования Врат… Так что там с замками? Почему они оба стали синими?

- Обсудим в кабинете,- голос вмиг стал холодным. - По книге – других версий не существует.

Я не стала перечить, но даже я знаю, что версий бывает много, а уж глава внутренней безопасности должен знать их все, или он хочет сказать, что в империи с таким жестким императором нет оппозиции?

- А есть книги по истории предыдущих двух прорывов?

Вилка звякнула по тарелке, хотя вид у меня был вполне невинный, как и сам вопрос.

- Обсудим в кабинете…- и все, дальше обед проходил в полной тишине.

***

В этот раз кабинет меня впустил – видимо, Лансер разрешил.

Первым делом схватила пресс-папье. Малахит, натуральный! Теплый, твердый, рисунок почти космический с цветами по спирали. Я чуть не застонала от удовольствия: рука мастера прошлась по линиям цветов, делая их выпуклыми, а остальная часть рисунка словно дополняет – гладкая, прохладная. Как такое возможно?

- Этот набор сделан триста лет назад мастером Гиадизи – художник, поцелованный богами,- Лансер говорил размерено, словно лекцию читал,- из малахита он редко что-то делал, так что этот набор – единственный в своем роде.

Не сказать, чтобы я сразу остыла к этому пресс-папье, просто представила стоимость и что будет, если хоть краешек отколется – мне крышка. Нехотя вернула прибор на стол и, тяжело вздохнув, подняла взгляд. Ладно, о чем там у нас должна пойти речь?

- Начну с вашей двери и камней,- Лансер положил передо мной два абсолютно одинаковых синих камня. - В камнях перенаправлены магические потоки – кто-то попытался сделать их идентичными по магическим свойствам.

Я взяла в руки один из камней и покрутила в руке. Гладкий цилиндр умещался в моей ладони, при более пристальном разглядывании заметны были прожилки более темного цвета. Взяла второй камень и сравнила. Теперь они не казались мне одинаковыми: рисунки на полированных поверхностях отличались. Тот, кто проделал это с камнями, явно не знал, что даже у камней, отколотых от одного куска, при полировке проступает различный рисунок, так что сделать камни идентичными, по крайне мере внешне, не получилось бы.

Я вернула камни на стол и снова посмотрела на Лансера. Честно, захотелось сбежать – так внимательно и сосредоточенно он вглядывался в мое лицо.

- В моем доме все слуги и служащие работают минимум десять лет. Они все проверены и перепроверены, давали магические клятвы на артефактах правды, так что подозревать кого-то из них в злонамеренном поступке я не могу. И…

Я и так слушала, затаив дыхание, а вот теперь вообще дышать перестала, ожидая грандиозного разоблачения…заговора, как минимум.

- И единственный специалист по камням в этом доме с достаточно перспективным уровнем силы в литомагии остаетесь вы, Вера.

Я только хмыкнула, не поверив. Ладно, загоревшийся камень – это от злости и страха за родителей, калитка-портал – так меня не пускали домой, а я к тому же упрямая, но причем тут дверь в спальню?

- Расскажите, что предшествовало закрытию двери,- глаза Лансера неожиданно для меня стали заинтересованными, взгляд потеплел, улыбка располагала к душевному разговору, а голос просто обволакивал и просил довериться.

- Э…- да он наслаждается ситуацией! Допрашивает меня, как какую-то доверчивую девчонку, которая от пары теплых слов, сказанных этим бархатным с хрипотцой голосом, поплывет и выложит все как на духу. Я, конечно, сама бы хотела разобраться в ситуации, но зачем же меня гипнотизировать?

- Я бы предпочла опустить некоторые детали, а что касается остального – лучше задайте вопросы – так мне легче будет ответить,- я не поплыла, осталась спокойной и уверенной. Это при виде камней, и то определенных, я порой теряю голову и впадаю в эйфорию, а вот мужчинам, даже таким цепляющим, как Лансер, лишить меня разума удается крайне редко. Да что говорить попусту – невозможно, даже Васе не удавалось, а за него я, на минуточку, собиралась замуж без угроз и давления.

- Что происходило непосредственно перед тем, как вы заперли дверь? Именно заперли, а не закрыли. Что вы чувствовали, о чем думали, чего боялись, с какими мыслями прикасались к камням?

Удивительно, как много вопросов. По сути, это первый наш разговор: он задает вопросы – я отвечаю, и наоборот – он же тоже отвечает на мой вопрос сейчас. Вчера на торжестве мы с ним даже двумя словами не перекинулись, стояли рядом, стараясь не зацепить друг друга даже случайно. Была б возможность, ушли бы каждый на край поляны в противоположные друг от друга стороны. И в спальне первой мыслью у меня было закрыть дверь, чтобы не дай Бог, новоиспеченный муж не решил придти в спальню и исполнить свои супружеские обязанности, что бы там не было прописано в договоре. Я же впервые заключала магический договор и не могу знать, какая кара ждет его за несоблюдение этого конкретного пункта (хотя оба деда уверяли, что вполне серьезная кара будет – жесткая).

- Искала нож или ножницы – что-нибудь острое, чтобы разрезать шнуровку,- начала я рассказ, тщательно подбирая слова. - Не нашла, поэтому злилась на модельера, который не пришил к корсету молнию и вообще на всех мастеров, кому в голову пришла мысль увеличить вдвое количество ключей, хотя вполне можно обойтись одним.

Кажется, все-таки злость присутствовала. Неужели, действительно, я?

- Попробуйте вернуть камням первоначальные функции,- хорошо, что он не вспомнил, что на стене в спальне висел меч, который я пыталась все-таки вытянуть из ножен. Н-да, оказывается вечер закончился не так резко, как помнилось мне еще утром.

Что там просит Лансер? Вернуть камням их свойство? Я снова взяла оба камня, покрутила в руках, подумала, что вот они снова белый и черный, один открывает, а другой закрывает, но тут мысль начала стопориться – уже не могу вспомнить, какого цвета должен быть закрывающий камень, а какого – открывающий. Итог – камни все еще синие.

- Завтра придет профессор литомагии из Университета, он заведует кафедрой артефакторики – будет вас учить,- лорд поднялся, взял со стола книгу и, протянув мне, добавил,- это можно читать только здесь, и вынести из кабинета не получится. Ближе к вечеру вас отвезут в магазин готового платья и к модистке моей сестры – подберите себе все, что считаете нужным. Перед ужином прошу не задерживаться – вам еще эликсир пить.

От слова «эликсир» меня передернуло, ощутимо так. А Лансер уже не смотрел на меня – собирался покинуть кабинет, но я остановила его вопросом:

- Почему вы? - нет, не совсем так, надо перефразировать. - Почему именно вам удалось надеть браслет? Дорон пытался – у него не вышло.

Пока я задавала вопрос, мужчина повернулся и смотрел на меня недоуменно, мол, какая мне разница, чьей супругой числиться до того момента, когда извлекут камень.

- С вашей стороны тоже должен быть отклик, Вера,- протянул он с улыбкой, которая мне совершенно не понравилась,- симпатия ко мне читалась невооруженным глазом, а вот к Дорону – нет. Еще есть вопросы?

Холодный, мерзкий, противный. Почему на концерте я этого не замечала? А меня читали, как малолетнюю девчонку, которая с восторгом смотрит на взрослого парня и даже скрыть этого не в состоянии.

- Нет, больше вопросов нет,- ответила, как можно спокойнее, но потом спохватилась. - Когда я смогу навестить родителей и проверить, как в отношении их соблюдаются условия договора?

- Обсудим это завтра, после резюме профессора.

Вот теперь он ушел, оставив меня с книгой, нерадостными мыслями и нарастающим раздражением.

Если бы на меня попытались надеть браслет прямо сейчас, ни у кого бы не вышло…я надеюсь.

Почему он отдал мне книгу? Скорее всего, в ней тоже не вся информация. Больше скажу, она только запутала, добавила вопросов, неясностей.

В этой книге, вернее отчёте, сообщалось, что молодыми перспективными магами, специально отобранными в Университете, разрабатывались способы закрытия Врат на более длительный срок (в перспективе - навсегда). Среди этих молодых магов был принц Леонидас, сын Артура Третьего, и его невеста Айсе Килау. Девушке принадлежала идея перенаправить магические потоки Сиалита таким образом, чтобы камень не просто закрыл Врата, а уничтожил портал. Разработки прошли все проверки в лабораторных условиях и на бытовых порталах, но, к сожалению, полевые испытания на настоящих Вратах невозможно было провести, так как предыдущее закрытие Врат произошло за два года до удачных испытаний. Император решил законсервировать проект до следующего прорыва. Неожиданный прорыв спустя месяц после удачных испытаний наводил на мысль, что кто-то смог сорвать защиту и открыть Врата.

Прорыв был внезапным. Возле Врат не оказалось даже обязательных часовых. А вот принц с невестой там оказались. Как говорится в отчёте, не удалось выяснить, почему эти двое появились в районе прорыва, почему были всё ещё живы к приходу достаточно быстро подошедшей армии, куда делись после.

В районе Врат зафиксировали довольно сильную магическую вспышку, природа которой по странному стечению обстоятельств была сродни литомагии, но искажённой. Предположили, что, не имея под рукой Сиалита (его принес одновременно с войском мой отец, так как на тот момент являлся хранителем артефакта), Айсе напитала магией первый, подвернувшийся под руку, артефакт закрытия и попыталась уничтожить Врата. Артефакт не справился и вынес Леонидаса и Айсе по другую сторону портала.

Тот, кто составлял отчёт, напомнил одну интересную деталь: защита империи, как и закрытие-открытие Врат держится на императорской крови.

А потом он сделал вывод, пугающий, неутешительный к тому же: чтобы открыть Врата, напитанные мощью Сиалита всего за два года до этого, потребовалась кровь императорской семьи, очень много крови. И, скорее всего, к моменту прихода армии принц Леонидас был уже мертв, а все видели его иллюзию, если, конечно, не было на тот момент ещё каких-то родственников по прямой линии.

Отчёт этот был датирован странным числом, но сопоставив даты предыдущих двух прорывов, смогла вычислить, что отчёт составлен через месяц после этого странного открытия Врат.

Судя по данному отчёту, Айсе была очень сильным литомагом, обученным, а ещё - честолюбивым. Отправилась к Вратам: проверить свою разработку или закрыть прорыв любыми средствами...или сама открыла Врата… А, возможно, стала инструментом в руках кого-то третьего.

Расспросить бы свидетелей этого странного случая, или хотя бы отца, но, похоже, император решил не дать возможность распространения информации и взял со всех участников клятву молчания.

А ведь отчёт подписан отцом Лансера – Димионом Карриданом. Странно, что у Лансера двойная фамилия, а у его родителей – нет.

Прочитав отчёт, я прошлась по кабинету в поисках дополнительных книг, но перспективные шкафчики и ящики были закрыты, а моя попытка применить якобы имеющуюся у меня магию провалилась. Как раз в этот момент в кабинет постучал дворецкий (пройти внутрь он не смог, и мне пришлось выйти в коридор) и сообщил, что экипаж подан, и ждут только меня. А ещё дворецкий принес серебряный поднос, накрытый колпаком. Сняв колпак, он торжественно преподнес мне кольцо с прозрачным камнем, сообщив, что это – артефакт, оплачивающий покупки. Мне с воодушевлением заявили, что мой лимит - пятьсот бозив - и я могу позволить себе даже платье, полностью расшитое бриллиантами.

Хм, нужны мне такие платья как рыбе зонтик. И не плохо было бы выяснить, на какой срок мне выделили этот лимит - вдруг, до конца договора.

                                                                                                     ***

В экипаже меня ждала сестра Лансера: стройная блондинка с голубыми озорными глазами и лукавой улыбкой всеобщей любимицы, которая знает, как и к кому из любимых родственников подойти, чтобы получить желаемое. Бросив всего один взгляд на мое раритетные платье, девушка сразу уточнила, сколько на моем кольце бозивов. Услышав цифру, она удивилась, заметив, что статус жены лорда открывает мне широкие перспективы, так как любовницам ее братец больше ста в месяц не выделял.

Я промолчала, делая вид, что ее выпад на меня не действует, а на самом деле тихо удивлялась переменам, произошедшим с ней со вчерашнего вечера. Вчера она была улыбчивой, радостной, знакомила с супругом, детьми, звала в гости да чуть ли не сегодня, а сейчас почти снежная королева, ещё немного, и я рядом с ней замерзну. Похоже, ей не очень нравится сопровождать меня за покупками.

- Если вам не удобно, то, может, отменим поездку? - уточнила на всякий случай, пока мы не пересекли кованые ворота.

- Нет, всё нормально,- хмыкнула, как рублем одарила.

Ну, и мне не нужно, раз она тяготится моим обществом, - решила дальше молчать. В конце концов, я ее не приглашала, пусть со своим братом разбирается потом.

Гира сидела, отрешённо смотря перед собой, а я вращала головой на триста шестьдесят градусов. Мне было интересно буквально все, начиная от широкой мощеной дороги, по которой экипаж ехал на столько плавно, что на ум приходит только сравнение с лодкой, скользящей по спокойной заводи, а не с транспортным средством. Пытаясь рассмотреть кустарники и деревья, что росли вдоль дороги, я едва не вывалилась под копыта лошадей, на которых скакали мои охранники (так я окрестила четверых крепких бравых молодцев в военных мундирах, как у тех, что были на поляне). Девушка фыркнула, но перестала смотреть прямо и теперь не сводила взгляд с меня.

Когда мы выехали из аллеи, стал виден город впереди на возвышении, а чуть левее вдали яркими разноцветными шпилями притягивал внимание настоящий готический замок с крепостной зубчатой стеной, высокими башнями и развивающимися на ветру флагами. Даже на таком расстоянии он впечатлял своей красотой и монументальностью.

- Это Университет,- сообщила Гира, не обращаясь непосредственно ко мне. - Там учатся как маги, так и обычные люди.

- А ты там училась? - я сейчас жалела, что нет под рукой бинокля, чтобы лучше разглядеть замок.

- Да, пришлось с братом поссориться - родители меня поддержали, а он был против.

- Почему?! Там опасно?

- Он считал, что там слишком много будет молодых людей, охотящихся за моим титулом и приданным.

- А разве не родителей это должно беспокоить в первую очередь? - не получив ответа, я задала следующий вопрос. - И сколько ты проучилась? - и тут же поспешила исправить некоторую грубость вопроса. - Ты не подумай, что считаю тебя не способной проучиться до конца, но у тебя трое детей, причем погодки...

Как я успела заметить вчера, ее детям семь, шесть и пять, а ещё она выглядела моей ровесницей - вот и посчитайте теперь, когда б она успела учиться.

- Сколько, по-твоему, мне лет?

- Двадцать три? - решила начать с минимума - ведь, не двадцать же. Отрицательное покачивание головы в ответ. - Двадцать четыре? ... Двадцать пять?

Больше прибавить я не решилась, а то, мало ли, обижу.

- Тридцать,- Гира впервые улыбнулась, так как моя челюсть безнадежно прилипла к полу. - Я отучилась весь курс, а уже потом согласилась выйти замуж за одного охотника за "титулом и приданным".

Что ж, по ее теплой улыбке можно предположить, что она ни разу не жалеет. Но, блин, ей тридцать, а выглядит моложе меня - я начинаю завидовать.

- Мы подъезжаем к восточным воротам,- сообщила Гира, повернувшись ко мне всем корпусом. - Сейчас сверят наши ауры со списками, и дальше уже недалеко до лавок и ателье.

- С каким списком? - мне все интересно, будь моя воля, я засыпала бы Гиру такой кучей вопросов, что отвечать ей пришлось не меньше недели.

- Список лиц, кто может беспрепятственно въезжать и выезжать из столицы,- пояснила девушка. - Как правило, это аристократы и торговцы, что живут в пригороде и в поместьях. Простые люди въезжают и выезжают через западные и северные ворота. Южные ворота - для людей и торговцев из других империй. Не переживай, если брат снарядил экипаж и охрану, чтобы ты съездила в город, то ты точно есть в этих списках.

А вот и нет.

Нет меня в списках. И ни возмущенные фырканье Гиры, ни резкие грозные окрики моей охраны никакого действия не возымели - наш экипаж отогнали в сторону, а мои охранники стали искать Лансера. Гира наотрез отказалась связываться с братом лично, словно мстя ему за что-то. А на меня косо смотрели, потому как я сама даже не попыталась связаться с лордом и, по традиции всех жен высокопоставленных лиц, не закатила истерику (про эту «традицию» мне сообщил один из охранников на воротах).

Ждать пришлось почти час - вот такой неуловимый порой бывает глава внутренней безопасности империи. Прибыл Лансер порталом (за этот час меня десять раз уверили, что порталы возле ворот не открываются), злой, словно чёрт, разогнал моих охранников и стражу ворот так смачно, но при этом цензурно, что моя челюсть в очередной раз упала к ногам.

- Когда он такой,- тихо прошептала Гира мне на ухо,- я сама им восхищаюсь, хотя никому бы не пожелала иметь такого старшего брата. Но тебе-то он не брат - у вас явно все куда интереснее.

Старший брат? Старший? Если я с Гирой ошиблась лет на пять-шесть, то сколько же тогда Лансеру? Старшие родственники говорили про него, что он появился из неоткуда двадцать пять лет назад, и неизвестно, где он был до этого пять лет, значит, тридцать лет назад было известно про него что-то? И опять эти двадцать пять лет - какая-то навязчивая цифра просто.

Закончив со всеми формальностями, Лансер решил сопроводить нас до лавки, на что получил кучу насмешек от сестры. Признаться, до знакомства с Тоней, у меня не было даже отдаленного понимания, как живут в других семьях дети, у которых есть братья и сестры - мы слишком часто переезжали, и я не успевала сдружиться с ребятами на столько, чтобы ходить в гости к кому-то запросто, без предварительных согласований даты и времени. Теперь я с интересом следила за беззлобной перепалкой этих двоих. Хотя, со стороны казалось, что Гира, как мелкая собачонка, тявкает и скалится, а Лансер, как опытный сторожевой пёс, только отфыркивается от мелкой занозы.

И при этом Гира успевала тыкать пальцем в здания или лавки и рассказывать.

Лучший ювелир в столице и округе - Гир ли Карт - его все артефакторы ненавидят, так как он делает такие красивые украшения, что эту нишу артефакторы потеряли и восстановить не могут вот уже лет десять.

Самые вкусные пирожные у Варги Биас, а конфеты - у Гуны Лиль, и эти женщины не дружат совершенно, и не приведи Тень заговорить при одной из них о конкурентке.

- В эту лавочку мы с тобой зайдём после модистки, когда Лансеру надоест с нами бродить, и он найдет себе другое занятие.

Я открыла, было, рот спросить, что это за лавочка, но мы уже проезжали мимо витрины с нижним бельем, причем абсолютно современным, с моей точки зрения, так что я закрыла рот, делая вид, что зеваю. А сама вспомнила те панталоны, что лежали на полочке в шкафу рядом с унылым платьем, и которые я не решилась надеть – из них точно можно парашют сшить.

- А вот лавочки артефактов,- Гира ткнула пальцем в широкую витрину, сплошь усыпанную камнями от маленького, с ноготь, до огромного, какой смог поместиться в витрину размером три на четыре. - Эта принадлежит твоему деду, а вон та - его конкуренту, Биниосу Легран.

Лавочка конкурента выглядела интереснее, на витрине были представлены несколько камней и макеты, объясняющие использование этих камней в быту: окно, камин, холодильник (если я правильно поняла назначение последнего предмета).

- А...

- После того, как купите все необходимое,- сразу прервал мой вопрос лорд-муж,- на обратном пути можем зайти к вашему деду - он обычно в конце дня обязательно заходит в лавку.

- Вы? - фыркнула Гира, улыбаясь так многозначительно, что мне стало неловко, хотя с чего вдруг? - Ещё не наигрались в высокие отношения?

О, похоже, сестра Лансера, любит ставить людей в неловкое положение...или исключительно брата? И что за намеки? Она реально думает, что у нас брак по взаимному интересу (про любовь язык даже мысленно не желает поворачиваться)? Лансер никак не отреагировал - в этот момент экипаж остановился перед лавкой, в витрине которой размещались манекены в женской и мужской одежде – и помог нам спуститься. Я, честно, попыталась повторить те движения, с помощью которых Гира спустилась на мостовую (утонченных и элегантных), но лучше бы я просто спрыгнула – получилось бы куда изящнее.

  Платья, платья, платья, юбки, и снова платья…

С Тоней или мамой мне приходилось ходить по магазинам и мерить все, что они будут видеть на витринах и в самом магазине, но тут уже ничего не поделаешь – сама напросилась. Честно, одна и с приличной суммой денег, накопленной от продажи двух десятков изделий, я могла под настроение справиться за полчаса – купить все разом в одном месте, причем и со скидками.

Гира переплюнула маму и Тоню вместе взятых. Мне несли и несли одежду, а я и трети еще не померила, хотя даже не видела смысла мерить такое же платье, «только с перламутровыми пуговицами».

- Лансер, спасите, пожалуйста,- взмолилась я через два часа, когда Гира ушла ковыряться в очередной стопке одежды, а я тихо удивлялась, что Лансер вообще ни разу не рыкнул – сидел смирно, молчал и пил чай.

- Вам нужен полный комплект одежды – смиритесь и отдыхайте, ведь девушки все до одной любят примерять новые платья,- он сидел с бумагами и даже не поднял на меня взгляд.- А мне тут комфортно работается – никто не дергает по другим делам, да и вам я не мешаю.

Я сдержанный человек, так оба моих родителя скажут и не погрешат против истины, но они так же скажут, что меня лучше не злить, когда я уже во взвинченном состоянии.

- Лучше работается, говорите,- прошипела я, выхватывая из рук «мужа» все его бумаги разом и отскакивая в сторону, пока он не успел меня перехватить.- Гира, вы не находите, что для женатого человека Лансер одет слишком скучно?

Гира оторвалась от женской одежды и взглянула на брата, а затем уже на меня.

- И ему не помешало бы добавить красок. Я тут видела рубашку в розовую полоску, а еще одну густого бордового цвета – для его должности самое то – демонстрирует статус и силу. А еще вон там, на витрине…

Гира закивала, сияя как солнышко – видно же, что давно мечтала заняться гардеробом брата. Лансер, не будь дураком, тут же поднялся, забрал из моих рук бумаги, положил мою руку к себе на локоть и сообщил:

- Я проголодался – не зайти ли нам в ресторан Валлетте?- а затем хозяину лавки бросил на выходе.- Упакуйте вон ту стопку платьев и вот эти две и все белье, которое вы собирались принести в скорости. Отправьте в Карридан-Лайт сегодня же. Все, что леди Карридан-Блау не понравится – мы вернем, а за остальное доплатим. Какую сумму внести в залог?

Хозяин лавки, а меня обслуживал он, его жена, их две дочери, назвал сумму в тысячу бозивов, а я тихо ахнула и собралась возмутиться – что-то я не увидела ни одного платья с бриллиантами – но тут же замолчала, наяву увидев процедуру оплаты кольцом. По сути, это наша кредитная карточка, только без посредника-банка.

Лансер спокойно кивнул и протянул руку хозяину лавки. Они обменялись рукопожатиями, и тут же оба кольца засветились, мигнули два раза и погасли. Хозяин лавки удовлетворенно хмыкнул и открыл перед нами дверь, выпуская.

Интересно, если бы кто-то не расплатился, дверь бы открылась?

- Если бы я платила сама,- не буду даже думать, что на моем кольце всего половина той суммы, что сейчас перекочевала к лавочнику,- мне бы тоже пришлось жать ему руку?

Как-то это негигиенично, что ли. Да и пандемия приучила держать руки подальше и избегать рукопожатий.

- Женщины прикладывают кольцо к артефакту на стойке,- Гиру, похоже не расстроил наш стремительный побег, она подмигнула мне и сообщила.- Я подкинула в твои платья те две рубашки, о которых ты говорила.

И гневный взгляд Лансера был направлен, почему-то не на сестру, а на меня. Но при чем тут я? Кто-то просто туго соображает.

Пока мы шли к ресторану, я с каждым шагом ощущала лопатками чье-то жгучее присутствие, похожее на то, что ощутила возле Гранитного Древа, пока шла под руку с императором. Он сказал, что за спиной Врата, но сейчас – что за моей спиной сейчас? Остановилась, поозиралась, но ничего так и не увидела.

- В какой стороне Врата?- спросила у Лансера, когда между лопатками стало жечь так нестерпимо, словно мне клеймо поставили.

- У вас за спиной.

Догадывалась. Но, первый раз случайность, второй – совпадение, третий – закономерность. Будем ждать завтра, и определять направление Врат. А пока…

Я споткнулась, перед глазами потемнело, и я ничего не помню…

                                                                                                   ***

- Как ты мог просрочить прием эликсира?- злобно шипел знакомый голос дедушки Горача.

- Говорите потише,- это уже Гира, причем над моим ухом и тыкает мне в нос что-то ароматное, но не в моем вкусе – слишком много сладких нот.

- Что случилось?- я даже не узнала свой голос – он был словно в отдалении, слабый и скрипящий. В голове было ясно, тихо, никакого шума или тяжести, но тогда от чего я в обморок упала?

- О, пришла в себя?- это дед уже рядом со мной стучит склянками, трогает мой лоб и беспокойно поглаживает волосы.- Вера, нужно выпить эликсир. Не беспокойся, я его уже проверил – все в полном порядке, вот гляди.

У меня перед лицом что-то провели туда-сюда – я почувствовала легкое перемещение воздуха, - а следом я уловила ненормально-едкий незабываемый запах моей личной отравы.

- О, нет,- простонала я, открывая глаза и резко отползая от деда, благо, было куда еще сдвинуться на большом диване в огромном кабинете со шкафами и полками, до верху набитыми камнями. «Как и его витрина»,- мелькнула мысль и исчезла, вытесняемая отвратительным запахом эликсира.

- Вера, будь умницей,- Гира погладила меня по голове и забрала у деда склянку.- Такие вещи нельзя пропускать – их нужно пить строго в одно и то же время. Все маги это знают.

Гневный взгляд на брата, который стоит хмуро в стороне и не вмешивается. И беспокойство в его взгляде я тоже заметила. Видимо, я долго была без сознания, раз меня донесли сюда, смешали эликсир, да еще и проверяющую жидкость.

- Гира, мне нужно кофе…или какао…- я умоляла, осознавая, что вчерашний подвиг с вином сегодня точно не смогу повторить,- или, на крайний случай, имбирный чай – что-нибудь пахучее и такое, что перебьет этот запах и вообще…

- О,- женщина быстро открыла сумочку, достала флакончик с оранжевой жидкостью и тут же открыла – кабинет заполнил апельсиновый запах сладкого сиропа.- Я покупаю его детям, потому что микстура от кашля очень противная, и они отказываются ее принимать. Всегда держу в сумке на всякий случай.

Помогло, совсем запах не отбило, но все же – я героически выпила получившуюся эмульсию, а следом еще ложку сиропа и стакан воды. Глаза слезились, дыхание восстанавливалось с трудом, словно меня под водой держали, и я не дышала, но жить, оказывается, можно. Надо купить сотню таких пузырьков.

                                                                                        ***

С раннего утра Лансер стоял перед Вратами и ждал вердикт мага, который заканчивал зарисовку знаков, появившихся на поверхности вычурной ковки.

- Что мы хотим узнать?- Дорон беззастенчиво зевал и потягивался, но мужественно стоял рядом.

- С переходом Горачей через портал стали появляться знаки,- Лансер поморщился как от зубной боли. Он-то считал, что эта операция пройдет легко, как по накатанной колее, но обернулось все его личной головной болью – Верой.- Хотелось бы понять, связаны ли они с тем, что она начала концентрировать Сиалит?

- Ты про свою жену?- Дорон не преминул многозначительно хохотнуть, подвигав для усиления эффекта бровями.

- Да, или ты знаешь еще кого-то, в чьей крови этот артефакт?

- Что тебя напрягает? Я же вижу – ты хмурый, нервный.

- Вчера она грохнулась в обморок посреди города,- Лансер упорно не желал называть девушку по имени.- Пришлось отнести ее в лавку Валдаса Горача и там же эликсир смешивать.

- Наслушался, поди, от старика,- хмыкнул Дорон, тихо радуясь, что судьба позавчера отвела его от столь безумной ситуации, в которой сейчас находится его друг. Глянув искоса на хмурое лицо Ланса, Дорон покрепче стиснул зубы, чтобы не выдать улыбкой свое состояние.

- Не в этом дело. Она чувствует Врата, Дор.

- Понятное дело – у нее в крови закрывающий камень.

- Вот именно – у нее камень, но тогда откуда у меня эта способность?

Дорон не нашелся, что ответить. Еще в детстве, когда они носились по городу с деревянными мечами и оглашали округу воплями победителей над тварями, его друг в любой точке города, в любой момент игры, даже с закрытыми глазами мог указать, где размещаются Врата – словно флюгер по направлению ветра. Потом, учась в Университете, они проверили все возможные варианты: от скрытых иллюзией артефактов до проглоченных кусков самих Врат, хоть друг и не был литомагом, а поеданием камней славились только они. Лансер был чист, и поэтому действительно странным становилась его способность чувствовать Врата, тогда как у всех остальных с этой способностью находились разумные объяснения.

- Знаки появляются хаотично,- маг подошел к ним и показал закорючки, перерисованные на лист бумаги.- Синие появились позавчера, желтые – вчера. К сожалению, часовые следят за Вратами на предмет возможного прорыва, а не за появлением надписей, поэтому точное время выяснить не удалось.

- Поставьте артефакты, которые будут фиксировать появление изменений: не только надписи, но и трещины.

Дорон и маг неуверенно переглянулись – правильно ли они услышали, но Лансер поднял в воздух столп пыли и отправил потоком на Врата. Когда пыль осела, на кованном рисунке проступили не только знаки, но и несколько косых молнееобразных линий.

- И пусть новые знаки зарисовывают и присылают мне. Фиксировать время обязательно.

- Как думаешь, стоит подтянуть сюда еще часть людей?- Дорон в отношении Врат больше полагался на друга, чем на свои знания и опыт – это же не военные действия и не усмирение бунтовщиков в соседних княжествах

- Лучше, набери дополнительных людей и усиль обучение имеющихся. Да, и подумай, как будешь их перебрасывать сюда.

- Точно, наберу портальщиков из студентов-пятикурсников – пусть практикуются.

- Как обживается чета Горач?- Лансер отвернулся от Врат и оглядел зеленую долину, посреди которой одиноко чернели две створки каменных ворот, украшенных кованной решеткой из меди – красиво и беспокойно от этого зрелища.

- Что, женушка уже начала прибирать тебя к рукам и требует свидания с родителями?- не удержался от колючки Дорон.

- Если учесть вчерашнюю вечернюю ситуацию, то лучше сегодня дать им возможность встретиться, если ты не хочешь бунта во вверенной тебе охраняемой территории,- хмыкнул Лансер в ответ на вытянувшееся лицо друга.- Наверняка лорд Валдас уже все рассказал, а ты помнишь, какими бывают матери, когда их детям угрожает опасность?

Дорон вздрогнул. Не так давно он был на территории по зачистке от тварей в соседней империи – там прорыв прошел стабильно по времени с выходом вялых малоагресивных сущностей – по возвращению домой он не сразу навестил родителей и пока отмывался, брился и приводил себя в надлежащий вид, его мать успела надумать себе так много, что уже стояла с полотенцем у его ванны и с таким горящим взором, что все твари бы разбежались при виде ее. Дорону некуда было бежать, так что он получил по полной, да еще навлек на свою голову обещание найти ему невесту, если он сам не поторопится это сделать. И вроде взрослый мужчина, командующий армиями, вышедший без единой царапины из множества сражений, а мать боится как Тьму и Свет вместе взятых.

- Хорошо, приезжайте в полдень – мои люди пропустят… Как же не вовремя – я их еще не начал допрашивать по-настоящему.

- Теряешь хватку?- Лансер улыбнулся широко и задорно, но тут же нахмурился, прислушиваясь к себе.- Тьма ее побери – похоже, моя головная боль решила разгромить родовой дворец.

- Да ладно, мы с тобой не смогли в детстве, а одна маленькая необученная девочка разве справится?

- Сильно надеюсь, что успею вовремя,- только успел ответить Лансер, переступая через портал в холл дворца. Он специально установил запрет на открытие порталов в кабинет и спальню, чтобы не было соблазна прямо из ванной отправляться в кабинет во дворце императора, минуя необходимые рутинные обязательства по отношению к другим обитателям дворца: слугам, животным, гостям.

 Мама рассказывала, как она отдыхала с отцом в Турции. Так вот, самое большое впечатление у нее было не море, не «все включено», не красоты старинных зданий или достопримечательности, а подушка – самая обыкновенная подушка. Мама рассказывала про нее с придыханием, с восхищением - это была единственный подушка, на которой она спала, как младенец. Она даже по секрету мне поведала, что у нее был соблазн забрать эту подушку с собой.

Честно скажу, сегодня в новой спальне я поняла маму как никогда: у меня таких подушек на кровати было три, сама кровать была как сплошная эта подушка, даже просыпаться не хотелось - так я хорошо себя чувствовала. И никогда не думала, что буду с трудом покидать кровать, в который так комфортно спится.

Комната была в бежевых тонах. Вернее, нет, даже не бежевых: разные оттенки бежевого, бежево-белого, бежево-голубого, бежево-розового. Они переходили из одного в другой в рисунках на стенах, спускались на ткани, плавно опускались на ковер, вплетались в инкрустацию мебели.

Мебель была белой с потертостями и золотой патиной, такая красивая, что просто удивительно. Не сказать, чтобы воздушная, но очень изящная – нежная фантазия, причем именно моя, как будто я сама придумала эту мебель для себя или кто-то посмотрел мои мысли.

А еще взгляд зацепился за французские окна – от пола до потолка. Мне раньше говорили, что такие окна в нашем городе – удел богатых. Я всегда думала, что когда-нибудь накоплю денег и поменяю свою маленькую однушку недалеко от центра, и тогда обязательно закажу себе такие французские окна. И вот теперь мне ничего не пришлось заказывать – они у меня есть. Открываешь окна, а за резным балкончиком только свежий воздух и природа. Рядом второе окно, а за ним просторный балкон, где можно пить чай, сидеть в кресле и наслаждаться окружающим видом, покоем и деревьями. Как будто комната для меня предназначена, и я никогда раньше такого не ощущала. Да, да, комната была моя, но мне не хватало каких-то нюансов, акцентов, как сказала бы одна моя подруга. А я бы сказала, что этой комнате не хватает обжитости: тапочек, например, раскиданных по трюмо заколок и расчесок, банного халата на кровати. И так подумав, я тут же поняла, что я не собираюсь обживаться здесь надолго, потому что как только извлекут камень, я точно отсюда уйду. Пока только не ясно – куда.

Тут же проступило разочарование, сначала ситуацией в целом, а затем и решением покинуть это пространство. Потому решила все же умыться и привести мысли в состояние «Равняйсь! Смирно!» И открыв одну из дверей в поисках ванной, за ней увидела другую комнату, явно обжитую и принадлежащую мужчине: сюртук (или пиджак) висел на спинке стула, несколько документов возле изголовья кровати, чашка на подоконнике (где допил, там и оставил), скомканная бумага возле стола напротив кровати, не закрытая чернильница на столе. Похоже, вчера я не ослышалась, и меня переселили в комнату рядом с Лансером. Блин, чересчур близко, я бы сказала.

Самое главное, что мне не понравилось, - что на этой двери ни с моей стороны, ни с другой не оказалось запирающих камней – раз; какого-нибудь врезного-накладного замка – два; или хотя бы шпингалетика или крючочка – три. И как мне теперь быть, вернее сказать, жить? Я и мой надзиратель так близко – никакой иллюзии свободы, которая еще вчера мне мерещилась в предыдущей моей спальне.

Потом я вспомнила, как сам Лансер не смог вчера войти в мою комнату. Возможно, личное пространство все же существует? Попробовала пройти в дверной проём и наткнулась как будто на препятствие. Ох, счастье есть! На всякий случай переставила стул от кровати к этой двери – пусть все же проникнуть нельзя, но дверь-то открывается свободно, а так будет хотя бы предупреждающий грохот от падения стула. А сама задумалась, как интересно происходит уборка комнат, если срабатывает невидимый барьер? Или у слуг есть разрешение?

Пошла дальше исследовать, сунувшись во вторую дверь. А там множество коробок, за которыми не видно выхода, хотя комната скорее всего – гостиная (или будуар? не уверена, что правильно называю). Эти коробки были повсюду: на полу, на диванчике, на двух столиках возле диванчика. И если вчера я просто удивлялась, что можно заказать нарядов на тысячу базивов, то сегодня такое огромное количество коробок меня сильно впечатлило. Коробки были круглые, квадратные, прямоугольные, большие и маленькие, с перчатками, с бельем, с платьями, со шляпками, с чулками, коробочки с украшениями и носовыми платками, с заколками, шпильками, коробки с туфлями, с тапочками. Удивительно, но здесь было все. Попытавшись открыть одну из коробок, я была чуть ли не завалена остальными, стоявшими рядом. Так что, опасаясь быть погребенной под этим многообразием женской моды, я скрылась в своей спальне и наконец-то нашла ванную. Аллилуйя!

Пока я принимала душ, ко мне заглянули две служанки, которые смогли протиснуться между коробок, ничего не свалив на пол. Именно они разобрали проход для меня, нашли платье и все остальные атрибуты в этой массе, и даже помогли одеться и застегнуть платье – сама бы я не справилась с таким количеством пуговичек на спине.

Как я уже сказала, в новой спальне спалось лучше, так что завтрак я благополучно проспала, а когда явилась в гостиную, то узнала, что Лансер уже ушел…сильно рано. Это мне дворецкий сообщил с такой кислой миной, словно это я виновата – не доглядела, отпустила. Но, не смотря на мое нерадивое поведение, завтрак мне все же принесли – в чайную комнату – и накормили вкусно и сытно.

Два дня в новом мире как-то прокрались мимо меня, зацепив самым краешком, а вот сейчас, сидя за уютным столиком, я смогла рассмотреть и слуг, почти незаметно расставляющих приборы, и помещение – такое легкое, воздушное, словно современный минимализм с элементами хай-тека переплавили в ренессанс: мебель из дерева, но изящная и ненавязчивая, занавеси на окнах из легкой органзы и неплотного льна, вместо картин на стенах горные пейзажи во всю стену.

А еще я обратила внимание, как слуги наводят порядок. При мне один из слуг пролил воду, но вместо тряпки достал камень и провел над лужей – лужа втянулась в этот камень, и пол стал совершенно сухим. То же с пылью, но там совсем маленький кусочек на полированной поверхности комода заметил дворецкий и тут же велел исправить, пока я не заметила. Я делала вид, что у меня вступило в шею, и я просто так хлопаю глазами, пока один из слуг убирал пыль. Вот бы еще посмотреть, что потом происходит: куда они из камня все вытряхивают? Или они сам камень выбрасывают? Но тогда это совсем нерационально.

Мне принесли кофе и сырники. Кофе был невероятный, просто передать невозможно, как он приятно пах, каким терпким и бодрящим он был при первом глотке, какое шоколадное у него послевкусие. А сырники оказались плотно-творожными, словно кроме творога в них совершенно ничего не было, но при этом они золотились легкой корочкой и держали идеальную округлую форму.

После завтрака меня, по моей настойчивой просьбе, проводили на кухню и представили мне кухарку, упитанную женщину среднего роста с добродушным веснушчатым лицом, которая постоянно приседая и пряча руки за спину согласилась показать мне работу бытовых приборов: плиты, жарочного шкафа (внутри раскалялись несколько камней, стоило повернуть включающий камень, а несколько рычажков регулировало необходимую температуру в шкафу), терки… На терке я, признаться, зависла. Тут получалось, что овощ кладется в миску, а сверху опускался диск с режущими отверстиями, миску накрывали крышкой на несколько минут, а когда снимали – в миске уже натертый овощ, или нарезанный кубиками (все от диска зависело). Кухарка могла продемонстрировать мне, что делает она сама и результат, но вот объяснить, на какой энергии работает диск, что заставляет его вращаться – у нее не получилось. А я, сколько бы не вертела диск, миску и крышку, так и не нашла то, что отвечало бы за моторчик и энергию – только порезалась.

Вот с ранами все оказалось не в пример тривиальней – пластырь на палец и все дела. Никакой исцеляющей-заживляющей магии.

С перевязанным пальцем я и встретила профессора, который, вроде бы должен был начать меня учить, а на деле взялся оскорблять. Честно, я раньше, например, учась в школе и колледже, сталкивалась с такими преподавателями, которые мнили себя выше других, а уж учеников вообще не признавали за личности. В Университетах мне не удалось поучиться, но, думаю, и там бывают подобные экземпляры. Но этот превзошел всех своих собратьев, заявив, что женщин вообще в магию пускать нельзя и стоит изымать силы, как только они проклюнутся у девочки. А когда я заикнулась, что императорский магистр назвал меня литомагом, тот вообще взвился до небес. Правда, и из его криков я почерпнула информацию. Он кричал, что женщины-литомаги – это невозможное явление, на столько редкое, что в столетие одна едва-едва может родиться, а уж две – это вообще нереально. На мой вопрос, кто же это вторая, профессор побагровел так, что я начала всерьез думать, что довела человека до инфаркта, но он, благо, пересилил себя и снова принялся презрительно цедить слова. Первой и единственной он считал Айсе Килау, но при этом думал про нее, что она вертихвостка, зазнайка и нечистая на руку плагиаторша, которая прикарманила его идеи. Что за идеи, мне так и не сказали, но профессор решил проверить мои силы.

- Давайте проверим, сколько в вас литомагии, а сколько бахвальства и зазнайства,- гундел старикашка, тряся своей жиденькой бороденкой и поправляя круглые очки. Ему еще бы мантию и бонет* - вылитый профессор учебного заведения. - Посмотрите на пол, выберите любой понравившийся камень и выньте его. Засчитаю, если удастся приподнять на толщину пальца.

Выбрала я быстро – он был ровно по середине огромного холла, где мы с профессором и задержались, так и не дойдя хотя бы до какой-то комнаты, предназначенной для гостей. А еще на нем был рисунок: фиалка с разноцветными лепестками – причем рисунок на камне был словно проявленный на срезе, не высеченный, не нарисованный, а природный. Тепло от камня шло бодрящее, приятное, почти родное. Вот за него и взялась.

Сначала я ходила вокруг и прикидывала так и эдак, что нужно, чтобы выкорчевать камень – определенно нужно отделить его от других камней, но никакого соединительного раствора я не заметила. Плохо – может оказаться, что где-то ниже камни сцепляются между собой пазами, хотя я такого именно на полу раньше не встречала, но все может оказаться в первый раз, особенно в другом мире.

- Что бы третесь там – приступайте,- профессор демонстративно принес стул и поставил рядом с выбранным мною камнем. - Потянитесь к камню своей силой и начинайте поднимать.

Так, значит руками – не вариант. А что значит «потянитесь к камню»? Посмотрела на камень и представила, что руки сами тянутся – вроде как ощущение есть, но при этом приходилось усиленно настоящие руки прижимать к телу. Потянулась сильнее и почти увидела вторую пару рук около камня – вздрогнула от неожиданности и тут же потеряла ощущение «силы».

Так я промучилась час. Под ехидные выпады профессора, под его же недовольное сопение, под свое негодование, которое приходилось сдерживать из последних сил. И вот когда я вовсе отвлеклась от камня, сосредоточившись на том, чтобы не наорать на старичка (а ведь с самого детства меня учили, что пожилых людей нужно уважать и почитать), как почувствовала, что камень дрогнул.

Еще час я с упрямством носорога толкала камень из стороны в сторону. А потом он пошел, вернее понесся, если это возможно сказать про камень, со скрипом и скрежетом покидая своих собратьев, миллиметр за миллиметром приподнимаясь над полом.

УРА!!! У меня получается. От радости я усилила «силу» (каламбур какой-то), ощутив, что нематериальные руки железной хваткой впились в камень и пытаются просто выдрать его у дворца, потому как дворец вдруг вздумал сопротивляться: стены завибрировали, потолок и пол закачались, причем в противоположных направлениях.

Я услышала крик профессора, не то ободряющий, чтобы продолжала тянуть, не то… не поняла, в общем. Ободрения мне вполне хватило, и я постаралась представить, как обнимаю камень и вытягиваю его вверх. Камень поддался и заскользил уже быстрее и легче, а дворец начало трясти. У меня тут же мысль возникла: «Землетрясение! Бежать или вытаскивать камень?» Хотя почему-то при этом отпустить камень так и не решилась.

А потом открылся портал и оттуда вышел бушующий демон в огненном плаще, вернее мой муж собственной персоной, рассерженный до такой степени, что впору точно бежать, вот только камень с собой прихватить нужно.

Меня оторвало от пола и слегка встряхнуло. Что это было – мне не понятно, ведь Лансер в это время вдавливал камень обратно в пол. Я обратила внимание, что его дополнительные нематериальные две руки выглядят мощно и почти осязаемо, в отличие от моих прозрачных худышек.

А потом холл наполнился просто кучей военных, которые высыпали из портала, вбежали в дверь, ворвались через окно – активировалась стража.

Сначала увели профессора, причем одному из военных Лансер поручил убрать из памяти старичка приезд сюда. Я вздрогнула, представив свои перспективы, но вовремя активировалась память, напомнив, что в договоре стирание памяти строго запрещено. Уф. Когда ж меня опустят на пол?

Я провисела так полчаса, невысоко, не больно, но не удобно.

А когда мой «супруг» распустил стражу, предварительно сделав нереально цензурное внушение, он обратил на меня внимание, и тут я, честно сказать, пожалела, что не смогла отлететь подальше – очень уж он в этот момент выглядел спокойно, и это пугало сильнее, чем если бы он меня сейчас цензурно песочил.

*бонет - Головной квадратный убор с кисточкой, который мы часто видим на выпускниках и преподавателях британских Университетов в американских фильмах.

   Меня плавно донесло до кабинета, аккуратно опустило в кресло, в руки ткнулась чашка с кофе, похоже, только что сваренного – и все это в гробовой тишине. На ум пришла фраза «затишье перед бурей». Может, прикинуться дурочкой?

- Рассказывайте,- Лансер уселся за стол напротив меня и отпил кофе. - Только не придумывайте ничего – я ложь вижу, как вы увидели проявление моей силы.

Сделав глоток кофе, немного покатала его по языку – исключительно чтобы протянуть время, а не из вредности – и с тяжелым вздохом рассказала с самого начала, как не задалось знакомство с профессором.

- Значит, любой понравившийся камень…- удивительно, но за время моего рассказа, ни один мускул не дрогнул на его лице, словно не его дом едва не рухнул только что (это до меня запоздало дошло, что камень был необычный). - И почему я не удивлен, что вам понравился закладной камень дворца, основа его магии, между прочим, и охранного контура.

Я только плечами пожала. А что я вообще могла сказать? Остальные-то камни были просто серой массой, а тот светился, тепло излучал, просился под руку, чтобы его погладили и приласкали. Кажется, я это сказала вслух, потому что лицо Лансера вытянулось от удивления… Или он мои мысли прочитал? Я внимательнее посмотрела на Лансера, припомнила свой рассказ и чётко поняла, что я только что молчала и ничего не произносила, но его удивление говорит о том, что он как будто слышал мои мысли.

- Вы не имеете права подслушивать мои мысли! Как такое возможно? В этом мире есть телепаты? - вопросы выскакивали, словно пулеметные очереди из автомата – молниеносно и громко, остается надеяться, что в цель.

Лансер усмехнулся и продемонстрировал запястье с красной нитью по кругу. Я глянула на своё, потерла нить, а потом, прищурившись, спросила:

- Я тоже так смогу?

Он не ответил, а только взял чашку и, загадочно улыбнувшись, продолжил пить кофе. Я нахмурилась и подумала, что вот сейчас самое время начать возмущаться и требовать каких-то объяснений, рассказов про мир, ещё что-то просить помимо договора – что-то я за два дня веду себя очень-очень прилично. Наверное, другие попаданки себя так не вели бы на моем месте. Но тут же вспомнился пункт договора про родителей, где черным по белому было написано, что от моего благоразумия зависят их спокойствие и жизнь в целом, как желание что-то требовать тут же пропало.

В этот момент Лансер поставил чашку на стол, откинулся в кресле и задумчиво протянул:

- Начнём с того, что вы не умеете управлять своими силами.

Я вздохнула – с этим не поспоришь. Ну, допустим, этих сил у меня сроду не было, пока я не переступила порог этого мира.

- Поэтому вы будите изучать магию, начиная с азов.

Я даже подобралась: куда меня отправят учиться? Не в Университет же. Скорее всего, в школу, тогда это не страшно: школа – это лучшее, что может быть. Ну, если только не считать детского сада.

- Начну вас учить сам, но после того, как вы несколько дней понаблюдаете за уроками моего племянника – у него как раз сейчас начнутся основы магии,- Лансер говорил строго, как будто и впрямь учитель, а я нерадивый ученик. Хм...

- Этот старикашка больше приходить ко мне не будет? - очень мне он не понравился. Осталось ощущение, что он меня специально подначивал, когда камень стал поддаваться. Если бы не он, я бы остановилась на достигнутом…скорее всего.

- Вы несправедливы к лорду Ловеру – он лучший артефактор из всей его семьи. Вот уже целое столетие он преподает в Университете артефакторику, даже преподавал у вашего деда. Если вы спросите лорда Валдаса, то он, наверняка, подтвердит мои слова.

Я сильно удивилась: он хочет сказать, что этот старикашка настолько старше деда? Я-то подумала, что у них разница в возрасте лет двадцать, а тут получается, что гораздо больше. А сколько вообще лет деду? Бабушка сейчас выглядит лет на сорок- сорок пять, а император в разговоре упомянул, что сорок пять лет назад она была как я сейчас. Но тогда ей сейчас как минимум семьдесят. Ого-го. А сколько тогда этому лорду Ловеру, если он выглядит вдвое старше деда и преподает сто лет? Не так прост, оказывается, этот старикашка – хитрож…в общем, хитрющий тип.

- Тогда вы лорда Ловера сами недооцениваете,- я улыбнулась так приторно, как только смогла, но Лансер даже бровью не повел, хотя любой на его месте хотя бы насторожился. - Если он такой хороший артефактор, почему вы решили, что сюда, в гнездо самого ужасного и могучего властителя внутренней безопасности (или как вас зовут иначе) - он придёт без подготовки? Вы приказали своим людям почистить ему память? Но, неужели, он может прийти сюда без какого-нибудь амулета, который записывал события дня? Либо, наоборот, придумает что-то, что оставит его память не затертой. Либо спрячет его воспоминания от ваших служащих. Если он учил моего деда, то, скорее всего, все ваши работники, которые сегодня ворвались в окно, в дверь, через портал – они все-все прошли через его руки. И он, пока здесь находился, очень хвастался памятью на имена и лица, особенно когда перечислял нерадивых учеников. Он их всех помнит, потому что даже сейчас он помнит ту девушку, которая пыталась создать вечный закрывающий камень для Врат.

Уф, кажется, я никогда так долго не говорила, по крайней мере со времен работы на городской ярмарке в прошлом году, где выставляла свои изделия и нахваливала их целый день до поздней ночи.

- Поверьте, мои люди учились не только у лорда Ловера. Они учились у многих достойных преподавателей, а также у боевых магов, которые, не в пример профессору, имели обширную практику работы в боевых условиях. Ну и просто у очень опасных людей,- на последней фразе мужчина все же улыбнулся, причем мне даже холодно стало от осознания, что он тоже у этих людей учился и, видимо, был отличником. Вот ведь повезло. - Так что лорд Ловер не сможет обмануть ни одного из МОИХ людей.

Последние слова были выделены с нажимом, чтобы показать, что я кругом не права, и, похоже, чтобы не зарывалась, нападая, высоко задрав нос. Смиренно посидим молча.

- Хорошо, поговорим обо мне,- выждав томительные три секунды, я снова заговорила,- как вы представляете моё обучение?

- Для начала вам придётся научиться ощущать потоки магии, которые от вас исходят. Этим, как правило, занимаются дети, у которых только-только проснулась магия. Они учатся наблюдать, смотреть и видеть свою магию, видеть чужую, распознавать положительные и отрицательные стороны силы. Они учатся сдерживать свои порывы, чтобы не забирать чужое, то, что им понравилось, но не принадлежит. Особенно этим грешат дети-литомаги. Еще вы должно быть не в курсе, что у детей-литомагов есть такая особенность: они очень любят есть камни, во всяком случае, пока не вырастут.

На мое вытянувшееся от удивления лицо Лансер только хмыкнул, но продолжил бесстрастно рассказывать, и мне, честно-честно, стало любопытно слушать.

- Так вот, они едят не все камни, а любят очень артефакты, наполнены силой и, если за ними не следить, если их не научить самих следить за своими порывами, то каждый день можно из них вытряхивать каменей по десять, а то и больше. А вам будет сложнее – вы уже состоявшаяся личность, и конфетами или игрушками вас не отвлечешь.

Я только хмыкнула и пожал плечами. Неужели он думает, что я, взрослая девушка, буду есть какие-то камни, даже если они такие же приятные на ощупь и магически, как тот, который я пыталась выкорчевать из пола. Я его пыталась достать, но не съесть же!

На мою усмешку и недоверие Лансер только открыл верхний ящик стола, достал оттуда шкатулку, открыл и вынул из неё небольшой камушек. Матовый, зеленоватого цвета, с какими-то прожилками серебряными и чёрными. Положил на край стола подальше от себя и поближе ко мне.

И что он хочет этим сказать? Меня даже совершенно точно не тянет взять этот камень в руки. Хотя нет, в руки как раз тянет, но не в рот. Я же не маленькая! Это в детстве дети едят мел, песок, землю, пробуют всё, что попадет в их загребущие ручки. Это я помню очень отчетливо по Вадику, так как впервые оставшись с ним одна, решив помочь Тоне и Киму немного отдохнуть, я потеряла в неравной борьбе два своих фикуса. Вадик съел землю, стоило мне только отвлечься на то, чтобы подогреть ему кефирчик. Но я-то не ребёнок. Тем более что какой из меня литомаг? Хотя нет, маг из меня какой – я же чуть не достала этот камень из общей кладки.

Камень лежал на столике такой маленький, беззащитный, никто на него не претендовал. Я пригляделась: от него исходила какое-то тепло, ясное, светящаяся, он выглядел каким-то как будто сочным. Словно виноградинка. С прожилками. Я представила, как я вот, например, беру этот камушек и откусываю, и у меня сразу почувствовался во рту вкус изабеллы и кишмиша. Я поймала себя на мысли, что сдерживаю руки, чтобы они не потянулись к этому камню.

Вот тебе раз. Это как понимать? Неужели я готова попробовать откусить от этого камня? Я положила руки под попу и сделала вид, что мне совершенно не интересен этот камень. Вот абсолютно.

Заметив мой не-интерес, Лансер улыбнулся так нагло, как будто знал, что я хочу уже этот камень съесть. И он даже не попытался положить камень обратно шкатулку – оставил на самом заметном месте, чтобы он своим видом продолжал терзать меня вкусовыми галлюцинациями.

И продолжил говорить.

- Хочу сделать вам подарок – сегодня мы будем обедать у ваших родителей.

  Я не питала иллюзий на наш счёт: мы все пленники. Нас не ограничивают, но нас усиленно охраняют. И пусть в договоре я прописала обязательную защиту для себя и родителей, но больше эта защита сейчас похожа на охрану. Вот только кого от кого охраняют: нас от этого мира, или этот мир от нас?

Вот буквально только что я ощутила полноту привязки к этому миру: я каждый раз, проходя через портал, ощущала, что на другой его части остаётся или идёт следом за мной та половинка, которая держит в руках связующую нить. И когда захочет, тогда и начнётся дёргать: захочет – отпустит, захочет – натянет сильнее, и я далеко никуда не уйду.

Ощутила это именно сейчас, пока стояла возле дворца родителей, к которому мы пришли несколькими порталами, а в последнем Лансер задержался, и я вышла первой.

Он всего лишь на минуту задержался, а портал за моей спиной успел свернуться, и потом воронка снова начала открываться, но это ощущение подёргивания внутри то ли за руку, то ли за ногу (уже не знаю, может, за всю меня) я ощутила в полной мере. Стою одна на поляне, но при этом уже не нить, и даже не веревка держит меня, а натянутой стальной канат.

Лансер вышел из портала и тут же нашел у меня взглядом – словно магнитом притянуло. Подошел ко мне решительно, предвосхищая все мои фантазии о возможном побеге, а я даже не оборачиваясь чувствовала спиной его выход из портала, и как ослабевает натянутость каната, истончается снова до нити. Интересно, он тоже ощущает себя пленником ситуации, как и я, или это только мои личные ощущения?

Пока я прислушивалась к его приближающимся шагам, к ощущению ослабевающей связи, Лансер успел подойти совсем близко, а следом щелчок захлопнувшегося наручника.

- Да что ж такое? - я чуть ли не подпрыгнула от неожиданности и возмущения. - Почему вам обязательно нужно одевать наручники? Что это за железка страшенная? Почему такое убожество? Неужели, нельзя было найти красивую вещь, с камушками?

Лансер только усмехнулся и ответил вполне спокойно:

- К сожалению, такие браслеты единственное, что может блокировать силу новопроявленного мага. И не все готовы носить их добровольно.

- Разумеется, он же толще и тяжелее, чем кандалы, и грубее раз в сто, ещё, пожалуйста, гирю привяжите и всё – можно считать, что я арестант.

Он не успел ничего ответить, потому что уже к нам из дома выходили мои родители. И мать, и отец были в одежде из этого мира, при этом они не выглядели вычурно и не к месту, а походили на настоящих аристократов, которыми, к слову, и были. Мама была в тонком хлопковом платье в пол, украшенном узорами из ромашек и птичек, рукава-фонарики и неглубокий прямоугольный вырез на приталенном лифе. Она походила на молодую девушку времен Джейн Остин, а не на жесткую акулу шоу-бизнеса, которой была буквально два дня назад. И папа был одет по здешней моде: брюки со стрелками, белая рубашка с широкими манжетами и воротником-стойкой, сюртук темно-серый с серебряной отделкой. Тоже аристократ, но при этом выглядит небрежно и, что странно, величественно. Я представила папу на сцене в этом виде, да еще с гитарой, - от фанаток нельзя будет отбиться и метлой.

А еще на руке такой же браслет, как и у меня – на полруки, и грубый, словно троглодитом вырубленный из камня, и шире моего раза в полтора. Выходит, то ли я маг слабый, то ли отец у меня крутой и не новоявленный – опасный, в общем.

- Веруша!- мама сжала меня так крепко, что даже дух перехватило, а потом принялась меня крутить, рассматривать, качать головой озадаченно.

А потом взяла и чуть не расплакалась. Отец на неё цыкнул, и она тоже перестала хлюпать, обняла меня ещё раз, а потом повела в дом.

- Пойдёмте в дом, здесь немного не подготовлено, но мы так рады тебя видеть,- обращалась мама исключительно ко мне, видимо, не зная, как поддерживать беседу с главой внутренней безопасности. - Это наш дом… Ты всегда в детстве спрашивала, как это жить в каменном доме? Вот теперь и увидишь.

Мама частила, рассказывала про неожиданные находки: она нашла своего белого медведя из мягкой ткани, а папа – скрипку, на которой играл, когда отдыхал после рабочего дня.

- В этом мире совершенно не звучит рок,- жаловался отец, выгибая брови сокрушенным домиком,- я свои любимые песни только мысленно теперь пою,- и пропел пару строк, которые не то, что совсем не звучали, просто расслышать их было невозможно человеческому уху – то ли шепот, то ли ультразвук. А потом еще отец спел пару строк из репертуара ретро-певцов, и под потолок улетел мощный бархатистый баритон, а сам папа поморщился как от зубной боли.

- Я совсем забыл об отсутствии электричества,- сетовал отец дальше. - Весь быт здесь и без него не плохо обустроен, но вот гитара моя совсем сникла.

Я уже успела за эти дни заметить полное отсутствие электричества, поэтому с таким интересом зависла на кухне. Расспросить бы еще кого-нибудь о принципах работы артефактов. Но всему свое время, а сейчас неплохо бы было оглядеться.

Дом был камерный, маленький и уютный, с небольшими комнатами, просторной столовой, крытой террасой с высокими окнами от пола до потолка.

Мама, немного смущаясь, сообщила, что у них пока нет постоянных слуг, только приходящие. Кухарка уже приготовила обед, который ждет нас в столовой.

Блюда были простыми, такими знакомыми и, в то же время необычными, с новыми нотками специй этого мира, и очень вкусными. Я тут же узнала мамины любимые блюда, которыми она очень часто встречает гостей, и порадовалась: раз мама взялась за готовку, то они с отцом начали обживаться – в неприятном месте, которое не по душе, быт налаживать они не умели.

Чтобы наладить беседу, я начала расспрашивать маму о жизни без электричества, на одной магии, а потом и сама описала свой поход на кухню и ощущение того, что я обезьяна с очками, когда мне в руки попала тёрка. Рассказала обо всех своих попытках найти моторчик и движущую силу, продемонстрировал палец с пластырем, чем вызвала смех не только у родительного, но даже у Ланса. Удивительно, а я и не думала, что он умеет смеяться.

Как-то незаметно разговор за столом перетек к двадцати пяти годам, которые родители пропустили в этом мире.

Погода в Бранвере стала немного холоднее – сейчас, оказывается, второй месяц лета, но температура днем как в конце весны. Маги, управляющие погодой, не могут сдвинуть локальные проявления погодных явлений (по-простому, поднять температуру на несколько градусов). На них ругаются фермеры, что урожай может пропасть, а маги спорят с артефакторами, что их изделия никуда не годятся. «Как будто раньше было иначе!»,- хохотнул отец, вспомнив студенческую практику у одного из фермеров, который требовал от него разгонять тучи, а буквально в шаге от того места обязательно должен был идти дождь.

Дети императоров двух соседних с Бранвером стран Эовиль и Макабиреи десять лет назад поженились и переехали жить в отдельное княжество, в котором, на удивление, нет ни прорывов, ни Врат, но и с артефактами проблема – они там плохо работают. Тем немногим жителям, кто отправился вслед за принцем и принцессой в Малиоль (название княжества), пришлось налаживать быт новыми способами: вспомнились свечи, камины на дровах, печи на каменном угле, а ведение хозяйства, да и большинства действий, - вручную. Зато сейчас хлопковые ткани из Малиоль ценятся не в пример дороже тех, которые создают на магических станках. А еще оба императора Эовиль и Макабиреи спорят, кто из них передаст трон первым и уйдет от дел, но при этом пока никак не договорятся о статусе этих двух стран – никто из них не жаждет объединения.

Обучение в магической школе стало обязательным для всех детей с пяти лет. На восклицание мамы, что в пять дети еще не владеют магией, ответ был таков: детей учат видеть проявления магии, отличать плохое от хорошего, и прочее – все то, что мне только предстоит пройти...

Лансер рассказывал, что между закрытиями Врат в империи было спокойно: никаких катаклизмов, никаких войн – все друг другу помогают обустраиваться, устранять последствия прорывов.

Правда, за это время нескольким мелким княжествам в окрестностях империи не повезло: в их местах прорывы порталов закончились полным разрушением и побегом всех оставшихся в живых жителей в другие страны. Но это было давно, а теперь научились предсказывать открытие Врат вплоть до минуты – в других странах эту проверенно уже не раз, так что и в Бранвере все должно пройти по уже не раз отработанному сюжету… осталось только камень достать (но об этом никто в слух не сказал, а только подумал).

- Неужели за столько лет никто не смог рассмотреть наработки вместе с Айсе Килау с другой стороны? - в сердцах спросила мама. - Девушка многообещающая, идеи выдвигала еще тогда смелые, хоть и не своевременные. Ведь можно же было попытаться найти другой камень на подобии Сиалита и влить в него силу для закрытия врат. Да тот же профессор Ловер – они вдвоем могли бы многое сделать.

Лансер даже не дрогнул под вопросительными взглядами моих родителей, а то, как свободно они задавали вопросы про девушку, говорит о том, что они не попали под императорский запрет, касающийся Врат (помнится, в том отчете, что я читала, резолюция императора гласила: «Собрать со всех выживших клятву о неразглашении». Значит, родители просто не успели дать эту клятву - чудесненько).

- К сожалению, лорд Ловер проявил себя в практике не лучшим образом – за последние двадцать пять лет он не создал ни одного инновационного артефакта,- Лансер говорил спокойно, а ведь я сейчас буравила его взглядом покруче профессионального перфоратора. Это что же получается, он недавно нахваливал этого лорда как высокопрофессионального артефактора, а он силен только в теории?

- Помниться, во время моего обучения он тоже ничего не создавал инновационного,- с легким смешком заметил отец и под моим недоуменным взглядом добавил. - Мой отец тоже рассказывал, что, когда он учился в Университете, то в литомагии вообще ничего не создавалось нового. Скорее всего, со времен создания Сиалита ничего нового не создавалось.

- Вот значит, как…- я несколько неуютно себя почувствовала, вспомнив, как читала чуть ли не лекцию про возможности профессора, а Лансер, похоже, на до мной потешался, слушая эти теории. Способность беспрепятственно стереть память у лорда Ловера подкрепляется безнаказанностью и не способностью сопротивляться – ни одного подходящего артефакта, ни одного нового изобретения…- А как вообще создавался Сиалит? Я имею ввиду процесс.

  Лансер и мой отец посмотрели друг на друга, и руководитель местной «тайной канцелярии» одним кивком предоставил отцу право рассказа.

- Камень искали долго – для этого нужен очень сильный литомаг, способный видеть сквозь толщу пород. Он должен указать не только место и глубину, он должен быть полностью уверен, что там именно тот самый камень, с нужными параметрами и магическими свойствами…

- Но я слышала, что Сиалит был немного не таким,- задумчиво протянула мама,- вроде как камень с точными параметрами так и не нашли.

- Да, так и есть,- одновременно кивнули Лансер и мой отец и тут же хмуро друг на друга посмотрели, словно предупреждая о чем-то.

- В то время в Бранвере было два сильных литомага,- отец хмурился, вспоминая, а я прикидывала: это официальная версия или сведения почерпнуты от дедушки. В учебнике, который дал мне император Артур Третий, про создание камня было упомянуто вскользь – создали и все. А дедушка Горач, между прочим, артефактор, человек близко стоящий к литомагии. - Два брата. Они при помощи своих сил перенастроили камень так, чтобы он отвечал заданным параметрам, а потом двадцать сильных магов наполнили камень своей магией, чтобы возродить в Сиалите те самые силы, что отвечают за закрытие Врат. Последними силы вливали братья Ловеры…

- Ловеры? Предки профессора? - ого, а у старикашки, оказывается, эпические родственники.

- Да. Камень впитывал силы литомагов, как бездна, и один из братьев – самый слабый – отдал слишком много и умер. А второй завершил работу всей их жизни. Он потом пытался продолжить изыскания, но смерть брата подкосила его – он уже не смог ничего нового придумать. С тех пор каждый новый профессор литомагии и артефакторики назначается из рода Ловеров – в обучении они мастера, а вот переплюнуть братьев Ловеров уже никто не смог.

Я невольно поежилась. В моей крови не просто сильный закрывающий артефакт – он единственный на много веков, воспроизвести, а уж сделать что-то лучше просто невозможно. Н-да, а я сегодня так просто потеряла несколько капель своей крови – как же теперь пройдет концентрация? А если камень будет не полным? Мне нужны знания…

- Я вижу, что вы осознаете всю серьезность ситуации, нашу полную зависимость от Сиалита,- медленно и размерено заговорил Лансер, а его взгляд, как лезвие скальпеля, препарировал моего отца,- почему вы при всем при этом не вернулись в Бранвер, не предупредили императора, не обозначили, что застряли в чужом мире?

Папа вспыхнул, собрался что-то резко ответить, но от Лансера в его сторону метнулось какое-то облако, которое обволокло папу легкой дымкой, а тот, почувствовав чужую магию, только махнул рукой и устало ответил:

- Я писал письма и отправлял их дымчатой дорогой. Раз в год, когда открывался портал. По понятным причинам я не мог далеко от портала отходить и создавать новый портал для писем, поэтому пользовался стационарным. Все письма уходили. И императору, и отцу, и вашему предшественнику или предшественникам. Потом я писал и матери, и лорду и леди Бразис, и всем родственникам – ни разу не было ответа, и на следующий год к порталу никто не приходил.

- Кому вы писали последний раз? - Лансер продолжил допрос – ни на что другое разговор уже не походил.

- Веронике Шароль,- я вздрогнула от неожиданности и это, похоже, не укрылось от взгляда Лансера. Мой папа писал любовнице этого, блин, мужа? - Она была фавориткой императора в те дни, когда мы ушли в другой мир и даже через четверть века, я думаю, не растеряла бы свои связи. И уж обратно она мне точно что-нибудь чирканула – они с мамой все время были на ножах.

- Кто с леди Эльвирой не был на ножах? - фыркнула мама, а я заметила осуждение во взгляде отца. Да уж, тандем свекровь-невестка одинаково работает во всех мирах и хорошие отношения возможны, но это заслуга и тяжелый труд обеих женщин, а у моих «родственниц» на это даже времени не было.

Так, я немного запуталась. Эта Шароль двадцать пять лет назад была любовницей императора, а сейчас – Лансера? Чем старше леди, тем моложе фаворит…

- Леди Вероника сейчас в Друмене вместе со своим супругом лордом Ванне-Гротт и детьми, фавориткой она не является уже лет двадцать и сейчас, скорее в опале, чем в дружественных отношениях с императором,- кажется вот сейчас, наблюдая вытягивающееся от удивления лицо моего отца, Лансер получал удовольствие – странный тип.- Но сложилось так, что в моем ведомстве работает ее племянница Верона Шароль, весьма амбициозная и деятельная особа, которая, получив ваше письмо, умудрилась донести нужную информацию до императора. К сожалению, ваше последнее письмо больше походило на донос на самого себя, чем на попытку донести информацию, но с чем пришлось работать – с тем и работали.

С этим все ясно. Не буду забивать голову этими двумя Шароль, достаточно того, что у отца уже голова квадратная, судя по виду.

- Значит, никто не знал про нас? - спросила мама, потому как папа в этот момент яростно тер виски – это всегда с ним случается, когда слишком много текста и музыки приходится запоминать, а тут новая информация – почти тоже самое, только не такое гармоничное.

- Я приготовлю кофе,- сказала я маме, собирая со стола тарелки под удивленным взглядом «мужа»,- мам, на кухне где его найти?

- Баночка в буфете на средней полке,- мама собралась было со мной, но я покачала головой – мне нужно немного прийти в себя. Хотели новую информацию – получите. - Ты точно справишься?

Кивнула и пошла искать кухню. С первого класса мама стала доверять мне самостоятельно делать яичницу или омлет, но при этом раз по пять приходила на кухню, чтобы проверить – все ли у меня в порядке, и не горит ли полотенце, оставленное близко с плитой. В свою защиту скажу, что полотенце у меня горело всего однажды, и я его благополучно выкинула в окно, яичница я меня не подгорала, хотя недожаренной была часто. Опыт готовки у меня имеется, причем и на газовой плите, и на электрической, и в микроволновке, и в духовке, и даже на костре, так что с магической плитой как-нибудь справлюсь.

Включить плиту получилось с пятого раза – камней оказалось слишком много, да еще эта путаница с включением/выключением. Довести кофе до кипения получилось с первого раза, но вот сварить правильный – только с третьего. Но получилось же. Как говорила учительница географии, заставляя нас рисовать контурные карты: «Терпение – добродетель, а практика – двигатель процесса».

Расставив чашки, сахарницу, молочник и полный кофейник на подносе, отправилась в гостиную. И чуть не потеряла это все на пороге, потому как в этот момент входная дверь резко распахнулась и буквально через несколько секунд в гостиную ворвался пират Дорон собственной персоной, плюхнулся на стул рядом с Лансером и, подмигнув маме, пророкотал:

- Клубничка, и мне кофе, а то на улице дождь пошел – я промок и весь сник.

Еще один мой личный раздражитель. Я и не думала сердиться, но ворвавшийся без стука шкафообразный громила решил меня таки вывести из хрупкого состояния равновесия, которое вернулось ко мне на третьей попытке сварить правильный кофе, и я возмущенно топнула ногой…а потом еще раз, для верности. Потому что гладкие мраморные плиты на полу уже от первого удара пошли волной, а второй только добавил амплитуды, и от меня к Дорону пошло цунами высотой полметра (именно такой длинны были края плит). К моему сожалению, Дорон не уплыл на «волне» к выходу, хотя очень хотелось бы, но со стула упал и даже застрял между двух плит, вставших на дыбы.

- Одного браслета явно мало,- пробасил Дорон, пытаясь выкарабкаться из мраморного плена, а ко мне подошел отец и, сокрушенно погладив по голове, нацепил на руку свой браслет – на ту же руку.

- Зачем? - взвыла я, чувствуя, что даже не могу поднять руку, чтобы вилку ко рту поднести. - И почему оба на правую? Пап, ну ты-то видишь эту гадость, неужели не было чего-нибудь посимпатичнее?

- Клубничка, веришь – нет, но я всю лавку твоего деда обыскал в поисках «симпатичного» блокиратора – этот самый симпатичный,- Дорон уже почти выбрался, но его последние слова всколыхнули волну гнева внутри меня, и новый удар ноги по мрамору отозвался тряской плит под пиратом.

- Третий браслет захотела? Ланс, ты же брал – надевай уже, а то двух ей явно мало,- отдуваясь, Дорон выбирался уже с помощью моего отца, а Лансер как сидел на стуле, так и остался, даже не помог другу (теперь уже ни за что не ошибусь в оценке их отношений - Дорон и Лансер друзья, причем очень давно спевшиеся).

Интересно, а почему этот пират ко мне все время на «ты», а Лансер – на «вы»? Это вариант «доброго» и «злого» полицейского в этом мире?

- Нам нужно заблокировать большую часть магии, а не лишить ее совсем,- заметил Лансер, вставая и забирая у меня поднос – мои руки начали трястись от тяжести браслетов. - Все блокираторы создаются либо для детей, когда у них только просыпается магия, либо для преступников, которые могут своей магией причинить существенный вред. Как вы понимаете – во втором случае вовсе не до красоты, а в первом случае акцент делается на легкость изделия.

- Извини, Веруш,- мама принялась рассказывать, разливая кофе, а папа сходил на кухню за еще одной чашкой,- но нам сказали, что твоя магия проявляется, когда ты злишься, и проверить настоящий твой уровень не удалось. Мы с папой решили помочь с проверкой, как раньше нас проверяли – сейчас этот метод уже не в моде.

- Вас тоже провоцировали, сначала усыпив бдительность? - браслеты давили, не помогая избавиться от злости, но, глядя на мраморные плиты, уже не удавалось пустить по ним волну – только легкое колебание.

- Меня заставляли слушать «Кота мурлыку» на волынке,- широко улыбнулся отец, пододвигая мне стул,- причем жутко фальшивя.

- А меня заставляли вышивать лицо Грегора…твоего отца – мы тогда еще не были знакомы…

- Хочешь сказать, я был твоим личным раздражителем? - отец искренне рассмеялся, приобняв маму, а я постепенно начала расслабляться. Если родители начинают шутить, то все хорошо…или скоро будет хорошо. Ведь не зря же они повторяли друг другу, когда их никто не видел: «Где ты – там мой мир».

   Еще немного посидев за кофе, я набралась смелости (или наглости) и попросила двух друзей покинуть дом и дать мне с родителями время на разговор. Дорон, а как оказалось, распоряжался охраной этого дома он и его люди, выделил нам целых десять минут. Щедро, ничего не скажешь. И, хотя в этом мире в часе не шестьдесят минут, а пятьдесят, а часов в сутках всего двадцать – здешние десять минут приравниваются к моим родным двенадцати минутам – прямо фейерверк щедрости. Про время мне рассказал отец, причем очень быстро, передавая фамильные карманные часы-луковички на цепочке с прилагающийся к ним инструкцией – почерк отца я узнала, а вот язык – нет, но, ничего, разберемся.

Родители спокойно и внятно ответили на мои вопросы: их собственный дом им отдали, но слуг не предоставили; деньги на счетах отца разморозили, но не все, а только десять процентов; в город и к родным они могут выходить смело, но только после согласования с Дороном Валлесом или его двумя заместителями (а принимать гостей не приходится – никто не рвется к ним на чай); никаких ограничений на их личную магию никто не накладывал, память не стирал, дополнительных клятв не брал. В общем, на первый взгляд, император держал слово, а некоторые трудности у родителей – это следствие их полного выпадения из жизни Бранвера на четверть века.

- Опишите все, что знаете и помните про Сиалит, его создание и создателей, про предыдущие три открытия врат, как выглядят твари, что прорываются в этот мир, про сына императора и Айсе Килау, кто в этой стране может охотиться за Сиалитом и почему? - я перечисляла, а мама записывала, потому как время подходило к концу. А мне нужно переводить мои накопившиеся зарубки на память в более весомое оружие – информацию. - Через три-пять дней сможете меня навестить?

- И раньше навестим,- улыбнулся отец, целуя меня в макушку,- ночью будем вспоминать и записывать, но обязательно приедем с этим подарком.

- Может, и родители смогут что-то вспомнить и описать для тебя,- предположила мама,- завтра к нам лорд и леди Бразис приедут в гости, а послезавтра – лорд и леди Горач.

Отец на это неопределенно фыркнул, но промолчал, но я ухватилась за информацию:

- Спросите деда Горача, или как там его – Валдаса – как облегчить эти наручники,- я с трудом подняла руку – словно гантель тягаю. - И у него наверняка есть книги про камни – меня интересует процесс концентрации камней в человеке. Пусть пришлет все, что посчитает нужным. И…- я замялась, но все же попросила,- мне нужен анатомический атлас мага, а также его особенности в зависимости от магии, которой он владеет. И как проявляется привязка к миру в человеке – что он ощущает. И телепатия между супругами…

На последней фразе родители дружно рассмеялись и заверили, что в этом мире телепатия в принципе не существует, да и в других мирах ее нет. Есть эмпатия – способность воспринимать переживания другого человека с его позиции, но этим обладают исключительно маги-эмпаты, и к браку эта магическая сила не имеет никакого отношения.

Хм, а ведь Лансер даже не наврал мне – всего лишь дал мне возможность самой домыслить. Что ж, сделаем зарубочку на память – очередную.

А в дверь уже барабанил нетерпеливый пират, обозначая, что время закончилось.

Мы с родителями попрощались в доме, и я вышла, прошла по лестнице и спустилась к подъездной дорожке, где стоял экипаж, запряженный четверкой гнедых лошадей – красавцы. Все это я проделала молча, стараясь не глядеть ни на Дорона, ни на Лансера, демонстративно поджала губы, давая понять, что недовольна столь бесцеремонным поведением и навязчивым прерыванием беседы с родителями. Буду строить из себя леди…по мере сил и глубины фантазии.

Про силы оказалось актуально прямо в тот момент, когда я прошла половину пути до экипажа: холодок по спине и злой взгляд между лопаток сбили меня с шага.

- Не соблаговолите принять приглашение проехать до Карридан-Лайт в моем экипаже, милая леди клубничка,- шутливо поклонился Дорон, открывая дверь экипажа, при этом успевая подмигивать Лансеру.

Но мне было в этот момент не до шуток – ощущения хоть и были не такие интенсивные, как вчера, но могли просто быть предвестниками последующих проблем.

- Врата там? - я ткнула пальцем себе за спину и получила утвердительный кивок от Лансера. - Мы можем вернуться порталом?

Надеюсь, я не побледнела и не проявляю признаки паники, хотя в душе бьюсь в истерике от осознания, что сейчас уже просто необходимо принять эликсир – жжение между лопаток начало усиливаться.

Дорон перестал дурачиться и открыл портал возле дворца Карридан-Лайт, но Лансер только покачал головой и тут же открыл другой портал – прямо в холле. Два шага, и мы внутри, еще пара шагов – мы в кабинете, где уже готовится эликсир, а я нервными пальцами смешиваю три индикатора для проверки.

Первый и второй индикаторы продемонстрировали знакомую бурную реакцию. Уже вроде проверка прошла, и можно пить, но не выбрасывать же третий индикатор. Пара кристалликов, и жидкость стала бирюзового цвета…

Я нервно сглотнула, а Лансер побагровел, открыл окно-портал в какой-то кабинет, где за столами сидели человек десять, и одним взмахом руки отправил все ингредиенты и полученные жидкости пред ошарашенные очи служащих.

- Проверить все жидкости и кристаллы,- рявкнул мужчина, и все служащие разом подскакивали со своих мест. - Откуда появились, через чьи руки прошли, как попали на мой стол. И через две минуты у меня дома должны быть все ингредиенты из этого списка. И пеняйте на себя, если реакция вновь повторится.

Если бы я уже не была напугана странной реакцией эликсира, то обязательно бы тряслась от страха из-за грозного голоса собственного мужа. И хорошо, что я не сильно вглядывалась в лица тех служащих, что получили столь знатный нагоняй (мне даже показалось, что два человека принялись оседать на месте), иначе бы вновь упала в обморок.

Когда портал закрылся, Лансер нервно вдохнул пару раз, выпуская воздух через крепко сцепленные зубы, поправил пиджак (буду называть его так, а то путаюсь в этих древних названиях мужской одежды) и достал из внутреннего кармана часы. Они были точно такие же, как те, что мне вручил отец, только блестели от частого использования, да цепочка была толще – у моих часов цепочка казалась очень тоненькой, ее смогу и я разорвать при большом желании.

Мужчина хмуро смотрел на часы, но при этом обратился ко мне вполне учтиво и даже с долей теплоты в голосе (отвлекает, похоже):

- Вы не сильно испугались моей реакции, Вера? Не хотел бы вовлекать вас в свои рабочие процессы, но эликсир нужно выпить в течение получаса, поэтому потерпите, пожалуйста, немного мою авторитарную манеру общения с подчиненными.

Уф, от столь витиеватой фразы у меня чуть мозг не заклинило, но он успел выцепить главное: у меня до обморока или еще чего (что там припасли для меня этот мир и Сиалит) осталось полчаса, местных полчаса.

- Даже затрудняюсь сказать, что в ваших действиях больше может напугать: столь яростные вспышки или ледяное спокойствие.

Лансер усмехнулся и с щелчком захлопнул крышку часов, а я от этого звука едва заикой не стала. Но, согласитесь, когда нужно выпить и без того не самый вкусный эликсир, от которого тошнит раньше, чем почувствуешь его запах, а он при этом еще и зеленеет на глазах, вполне объективно испытывать страх за свою жизнь.

Взмах рукой, и снова открылся портал в тот же кабинет, что и раньше, но там уже в струнку стоят все служащие, а на столе стройным рядом приготовлены колбочки и мензурки, заткнутые пробками.

- Вы и вы,- Лансер ткнул в произвольном порядке в служащих, и те сделали шаг ближе к порталу,- смешиваете эликсир по этому рецепту. Вы, вы и вы,- снова тычки пальцем,- смешиваете индикаторы. Приступайте.

Если мои руки тряслись, когда я совсем недавно создавала индикаторы, то руки этих мужчин и женщин работали ловко и споро, каждый жест был выверен и скуп, ни один из ингредиентов не был разлит, рассыпан или испорчен – профессионалы. Через какое-то время, проверенный всеми тремя способами правильный дурно-пахнущий мой тошнотворный элемент оказался у меня в руках, но Лансер не спешил закрывать портал, тратя драгоценные минуты на «авторитарный» разговор.

- Выяснили, в чем причина такой реакции?

Вперед вышел еще один служащий, который не был задействован в смешивании эликсира, и начал отчитываться. Как оказалось, что степень помола одного из ингредиентов была меньше, чем того требовалось по рецептуре. Это никак не сказывалось на действии эликсира, но могло привести к сдвиганию сроков приемки новой порции и более ранней потребности в создании новой порции. Виновного поставщика и сортировщиков, пропустивших брак в императорскую лабораторию, обещали оштрафовать.

- Найти и посадить в тюрьму до суда,- жестко сказал Лансер, а все служащие еще больше вытянулись струной, а я так вообще потеряла дар речи. Тюрьма? За степень помола? Ему, конечно, виднее, но ведь эликсир свойства не терял. Похожие сомнения читались на лицах всех служащих, и, наверное, поэтому, Лансер добавил еще суровее. - Месяц назад едва не погиб наш отряд в лесном лабиринте, потому что маячки, изготовленные на основе этого порошка, потухли раньше времени. Две недели назад один из сотрудников чуть не погиб, взрывая завал дороги, которая вела к закрытому поселку – взрыватель потух раньше, чем дошел до сердцевины заряда, но внутри уже шла реакция. Вам кажется, что двух жизней мало, чтобы назначить разбирательство по этому делу? Еще раз встанет вопрос о вашей недальновидности, вопрос о смене вас на этой работе будет поднят в тот же момент.

И захлопнул портал.

- Я беру свои слова обратно,- я залпом выпила эликсир и даже не почувствовала его вкуса, так запугал меня этот лорд, хотя разговаривал со своими служащими,- ваше ледяное спокойствие страшнее.

На моё замечание Лансер только усмехнулся, ещё раз отправил пиджак и деланно спокойно сообщил:

- Мне нужно срочно отправиться по рабочим делам. Надеюсь, вы не будете против поужинать без меня сегодня? - и застыл перед моим креслом, ожидая ответа, а я прожигала дыру зеленом артефакте, который так и лежал на крае стола с прошлого раза.

- Всё так серьёзно, как вы говорили про этот порошок? - уточнила я на всякий случай, с трудом поднимая взгляд на Лансера.

- Это всего лишь малая толика того, что произошло по вине нерадивости всего лишь одного человека. Я не буду вам объяснять, что самые большие проблемы возникают из-за той малости, на которую мы махнем рукой или закроем глаза.

Я согласно кивнула, а он вышел, и это «поужинать без меня сегодня» затянулось на целую неделю.

  Поначалу я даже порадовалась, что его нет в доме, и я могу делать, что хочу. Но оказалось, что отсутствие тюремщика – это и отсутствие кое-каких льгот, положенных арестанту под бдительным оком охранника.

Не сказать, чтобы я ничем не занималась в отсутствие хозяина Карридан-Лайт. Первый вечер я разбирала платья, и это оказалось достаточно скучно. Не знаю, почему в магазине эти платья выглядели милыми? Наверное, в сравнении с остальными они и были очень даже ничего. Или, может быть, мне просто не повезло ни с фигурой, ни с лицом, которые не вписывались в образ девушек девятнадцатого века, одетых исключительно в такие исторические платья. Или может быть, я в своей жизни привыкла к джинсам, брюкам, шортам и юбкам намного короче принятых здесь, что всё, что ниже икр выглядит на мне как на корове седло. И даже смена причёски на а-ля «благородная леди» совершенно не помогла мне вписаться в образ.

А вот комплектовать юбки с блузками оказалось очень даже увлекательно: как пазл собирать. Складывать комплекты из тканей разной фактуры, выбирать смелые цветовые сочетания, а потом видеть страх в глазах служанки, которая мне помогала разбирать одежду, - добавило чуточку веселья в скучное завершение вечера.

Пожалела я немного о своих вещах, которые остались во дворце у императора – там мои камни, которые вот сейчас я могла бы рассмотреть, приложить к одежде и, глядишь, смастерила бы себе несколько аксессуаров. Мне жутко не хватает аксессуаров, наручных часов или браслетов, колец или цепочек с подвесками. Всё, что мне прислали из лавки вместе с одеждой, не подошло категорически. Или я уже отвыкла от всего, что делается не моими руками? Там натирает, здесь цепляет, вот тут волосы тянет…бррр. В конце концов я смастерила из часов, которые выдал мне отец, что-то наподобие подвески на длинном шнуре: круглый золотой диск, а шнур я незаметненько так оторвала от шторы в парадной гостиной. Надеюсь, дворецкий очень не скоро заметит пропажу. А подвеска подошла почти ко всем моим новым «нарядам» - хотя бы образ получается не скучным.

Кстати, с часами я так не разобралась. Вернее, я поняла, что там присутствует минутная стрелка, часовая, секундная. Есть стрелка, которая показывает напряжение магических потоков: каких больше. Для этого диск с цифрами разделен еще и на цветные сектора, которые обозначают воздух, землю, воду, огонь и еще что-то прозрачное и зелёное. В инструкции эти сектора были обозначены как магические стихии. Ещё в инструкции показано, что можно определять погоду в ближайшее время, но я так и не поняла, как это происходит (что-то было написано про иллюзию). В общем, пока я вертела и крутила часы, пытаясь их настроить и понять принцип работы, они разрядились. Полностью. Бесповоротно.

Как мне сказал дворецкий, мистер Варракс: «С этой проблемой только к артефактору».

В общем, я набросала себе ещё небольшой списочек дел, которые мне нужно осуществить как-то:

п.1. Отправиться к артефактору зарядить часы;

п.2. Посетить салон одежды и найти каталоги последней моды;

п.3. Пойти к ювелиру и раздобыть каталоги украшений (или у них все же есть бижутерия?)

п.4. Снова пойти к артефактору и посмотреть, какие у них есть камни;

п. 5. Научиться создавать из здешних материалов какие-нибудь украшения самолично (возможно, в этом мире есть какие-нибудь нюансы, которые в корне изменят принцип моей работы);

п. последний. В конце концов, меня кто-нибудь будет учить? Я здесь уже заперта который день, и – да-да, вынуждена признать – обещанного обучения или простого присутствие на детском уроке так не последовало.

Мой супруг оказался так сильно занят, что единственное время, когда он мог прийти – это вечер на несколько минут, чтобы смешать эликсир и проверить, что я его точно выпила. И снова уйти в закат…

А ещё у меня одна маленькая личная проблема: когда я уходила из кабинета, то прихватила с собой тот самый камушек, который Лансер показывал мне как артефакт, склоняя к мысли, что его некоторые маги могут съесть. Я его чисто случайно захватила с собой, а потом не смогла вернуться в кабинет. Видимо, срок моего пребывания там истек, и больше меня туда не пускала какая-то ограничительная плёнка.

А с этим камушком, конечно, беда, потому что, взяв его в руки, я уже не могу заставить себя положить камень на место и всё время таскаю его в кармане. Признаться, честно, с каждым днем все труднее отговаривать себя от желания хотя бы попробовать отгрызть кусочек. Как заговоренный он, что ли.

Еще за эту неделю я исследовала весь дом, нашла библиотеку, но некоторые стеллажи для меня оказались закрыты, а те, что в доступе, содержали детские книжки, женские любовные романы и удивительно старые журналы мод. Честно скажу, мода тех времён мне показалась более близкой по духу: цвета более яркие, насыщенные, сложные – в общем, не чета тем, которые используют сейчас. А вот формы в одежде в то время были просто Боже-Боже: с такими рукавами-фонариками в дверь не протиснуться, а юбку-кринолин только на самовар надевать. В общем, нигде нет идеальных вещей: ни в прошлом, ни в настоящем.

Неожиданно порадовал чердак цветным кружевом, вонючей шалью и монетой величиной с пол-ладони, которая висела на цепочке. Как поведал дворецкий, который иногда со мной разговаривал, несколько столетий назад такими монетами расплачивались, пока не нашли более емкие камни, способные впитывать в себя столько бозивов, что можно купить портал, а монетой – только пол герцогства (только-то). Я решила сделать из монеты подвеску, оставалось только начистить до блеска «орла» и цепочку.

В общем, я находила себе развлечения, но с каждым днем это удавалось все хуже и хуже.

                                                                                                               ***

Оставшись во дворце без возможности выйти, наигравшись в исследователя необитаемого острова и его окрестностей (парк, пруд, конюшня, хозяйственные постройки и проч.), я осознала, что не только я не могу выйти, но и ко мне никто не может войти.

Мои родители не смогли навестить меня, а вместо них через неделю прибыл Дорон с такой кипой книг, рисунков, альбомов и всяких журналов, и проспектов, что одному ему было бы сложно принести все, если бы не магия: все эти стопки плыли за ним ровными рядами.

В тот день смешивать эликсир доверили пирату.

- Ну, что, клубничка, махнём на брудершафт? А то ты слишком холодная. Я уже и Лансеру говорю, что неужели его жёнушка такая ледышка и не согреет верного друга собственного мужа тёплой улыбкой?

Однако, бравады пирату хватило буквально на пять минут, три из которых он выдирал у меня ложку с эликсиром. А все потому, что сначала он потребовал от меня пить жидкость без всяких добавок: без сиропа, без кофе или какао. Ну а через пять минут он сам уже смешивал мне десять видов сиропа, которые нашел в лаборатории (в кабинет ему тоже доступа не было), лишь бы только не видеть моё красное от рвотных позывов лицо.

- Пять минут,- заметила я, мстительно поглядывая на часы. - Лансеру потребовалось полчаса. У вас выдержка хуже…- а затем широко улыбнулась и мило-мило добавила,- если прогуляешься со мной в город, я об этом никому не расскажу.

- Шантаж? А ты не безнадёжна, клубничка,- оскалился пират, а сам метущимся взглядом искал пути к отступлению. - А что скажет твой благоверный, когда узнает, что мы с тобой выгуливали тебя в городе без охраны?

- Я не помню, как называется ваше ведомство, в которым вы руководите, но раз вам доверили охранять моих родителей, то, скорее всего, вы не последний человек в охранной системе. И вам, по крайней мере, точно доверяет император.

Шах и мат. Пусть попробует отказать.

Дорон продолжал смотреть на меня настороженно и даже как-то испуганно, поэтому мне пришлось добавить:

- Уверяю вас, я не претендую на вас как на мужчину,- а улыбку состроила такую доброжелательную, с которой только к родителям подходить, чтобы дневник показать с оценками, а тетрадь с замечаниями спрятать подальше. - Чтобы уж ваша голова спокойно думала о моей охране.

Подобное заявление тут же разбудило охотничий инстинкт у пирата, и он сразу расплылся в коварной улыбке, даже добавил бархатистый ноток в свой голос:

- Хорошо, клубничка, поехали в город. Что желаешь посмотреть? Я покажу всё!

Он думал, что мы тут же отправимся в город. Ха, наивный, под вечер-то! Мы отправились утром.

 Пока мы ехали в экипаже, то обогнали несколько повозок и подвод, а я крутила головой и пыталась рассмотреть их: лошади как лошади – четыре ноги и хвост, кареты как кареты – колеса тоже четыре, а не пять или три, люди как люди – голова, руки, ноги – как все слуги во дворце, где я жила, как я сама – ничем не отличаются.

- Осторожно, ты сейчас вывалишься,- Дорон схватил меня за талию и вытащил обратно в экипаж. - Чего ты там не видела? Сейчас бы под колёса попала и всё – считай, что все твои кости переломало, как в мясорубке.

- Я всё время хожу порталами,- я уселась на сиденье, но голову мою, словно магнитом, поворачивало в сторону очереди из подвод,- один раз прокатилась на экипаже, сейчас вот второй раз с тобой. Я до этого вообще не видела никого, кто бы передвигался другим способом, чем Лансер, скачущий порталами туда-сюда.

- Скажешь тоже, «скачущий»,- возмутился Дорон,- он что тебе, заяц что ли? Дымчатыми дорогами ходят, а не скачут.

- Вот именно, кроме этих дымчатых дорог я больше ничего и не видела. А куда это очередь такая из повозок? Смотри вот раз, два, три…семь…

- Это очередь ко входу на дымчатую дорогу, по которой проходят повозки из одного города в другой – так быстрее. У кого скоропортящиеся товары или кому срочно нужно - получается очень-очень удобно и выгодно, хоть и не дешево. А остальные просто по дороге движутся мимо.

В этот момент мы проехали две повозки, которые между собой не поделили дорогу и столкнулись, сцепившись колёсами. Конечно, возницы повозок начали выступать и кричать друг на друга, махать кулаками, но тут к ним подбежал один из стражников, который стоял возле портала, и попытался их разнять. В итоге оба пострадавших накинулись на стражника с кулаками, обвиняя его в том, что он вмешался, когда его не просили и не звали – они, видите ли, все сами уже решили.

Когда мы проезжали совсем-совсем рядом, то услышали натуральную мужскую брань, а Дорон попытался закрыть мне уши, чтобы не смущать. Я весело хихикнула и позволила прикрывать уши какое-то время, чтобы не разочаровывать пирата, хотя в моём мире я и не такое слышала.

Дорон знакомил меня с городом честно: всюду ходил, показывал интересные места, рассказывал пикантные истории про обитателей этих мест, как многоопытный гид, строил любопытные маршруты. В общем, отрабатывал все свои сорок пять «клубничка» и сто с лишнем невежливых «ты».

Город был похож на старинный европейский городок с каменными зданиями и с красивыми разноцветными домами с барельефами, колоннами, широкими лестницами, высокими коваными оградами. Дороги и дорожки выложены брусчаткой со спиралями или кругами. Маленькие магазинчики-лавочки с приятными металлическими или деревянными вывесками, кафе со столиками под деревьями или красивыми тканевыми зонтиками.

У меня глаза разбегались от удивления, восхищения и радости, что я наконец-то вырвалась из заточения. Хотя, какое тут заточение: ешь, пей, меряй наряды – радуйся жизни отпускника, который весь год мечтал о шезлонге, песке, море и солнце, а через два дня его потянуло на приключения (на гору подняться или на батуте попрыгать).

Экипаж я потребовала отпустить практически сразу, как только мы въехали в центральную часть города. А там Дорон принялся показывать учебные заведения для мальчиков и девочек, в котором они с Лансером учились не взрывать все подряд, ратушу, где базируется исполнительная и законодательная власти империи. Мы прошли мимо картинной галереи, театра, большого общественного парка, в котором проходят массовые гулянья, и отмечаются праздники государственного масштаба.

Всегда удивлялась, как люди раньше ходили по брусчатке, и через несколько часов нашей с Дороном бесконечной прогулки почти умоляла посадить меня в кафе, а также пожалеть мои бедные ноги, стоптанные до колена. Кафе нашлось тут же в тени могучего дерева, кофе и пирожные принесли незамедлительно, а я блаженно вытянула ноги и с улыбкой, которая с моего лица вовсе не сходила сегодня, наслаждалась отдыхом.

Потягивая кофе, Дорон с насмешкой смотрела на меня, наклоняя голову то к одному плечу, то к другому, словно сравнивая увиденное – то есть меня.

- В чём дело? - спросила я у пирата, незаметно потирая руку под браслетами – там уже синяк до самого локтя. - Ты так загадочно смотришь…

- Дело в том, что я уже давно наблюдаю, как ты улыбаешься весь день напролёт с того момента, как мы въехали в город,- Дорон сам улыбался, только не нахально и дерзко, а тепло и добродушно, как старый надежный друг. - При наших предыдущих встречах твое лицо всё время было сумрачным и суровым. Я даже никогда не думал, что ты умеешь улыбаться.

- Когда долго сидишь на одном месте, всегда хочется изменить ситуацию, увидеть что-то новое, необычное,- протянула я лениво. - Для меня здесь все необычно, словно я в другую страну приехала… Хотя, так оно и есть: у вас Другой Мир. Совершенно. Будет обидно, когда камень достанут, и меня вернут обратно домой, а я даже не смогу сказать, что я такого интересного и необычного знаю о новом мире.

Я достала из сумочки блокнот и карандашик, которые выпросила у кухарки, и начала отмечать. Так, каталоги с нижним бельём – есть, журналы мод за последние три месяца – есть. Остались артефактор и ювелир.

-А где у вас самые модные ювелирные магазины?

Дорон хохотнул, подмигивая:

- Хочешь раскрутить своего муженька на драгоценности? Попроси его лучше открыть семейную сокровищницу – там гораздо интересней есть вещи, старинные, с историей, с наполнением магией.

- Разве обычные драгоценности могут наполняться магией?- мне явно не помешают книги, которые принес Дорон. Надеюсь, там есть книги по магии, а то я вообще об этом ничего не знаю и не понимаю. - Я думала, это только артефакты так могут.

- Клубничка, тебе ещё учиться и учиться,- подтвердил мое невежество пират. - Конечно, можно наполнять магией драгоценные камни или обычные, даже вон ту брусчатку, которая у тебя под ногой. Ты, кстати говоря, и сделала нечто подобное, когда меня пыталась выгнать из дома родителей. Просто не везде эта магия задерживается надолго. В артефактах она может остаться насовсем, а вот в обычном камне или драгоценном магия - всего лишь как гостья – на время.

- В общем, идём потом в лавку моего деда,- я улыбнулась незнакомому молодому человеку, который сидел за соседним столиком и во все глаза рассматривал нас с Дороном. Вроде здесь так не принято, но кто их знает.

- Кстати, он вечером должен быть в лавке?

- Веришь – нет, но я ведаю охраной твоих родителей, а никак не твоих старших родственников.

- А если бы это была моя бабушка? - улыбка не желала сходить с губ, и скоро у меня щеки сведет судорогой, наверняка.

- Нет, твою бабушку охранять я бы никогда не отказался.

- Шельмец,- расхохоталась я.- Как не стыдно?

- Клубничка, не надо так откровенно рассматривать мужчин – они решат, что ты с ним заигрываешь.

Пират наконец-то обратил внимание на тех двоих за соединим столиком, которые так долго меня разглядывали. Когда же Дорон повернул голову в их сторону, то сразу же опустили глаза к своему столу и принялись ковырять вилками в пустых тарелках. Конспираторы.

- Вообще-то, они первые начали,- немилосердно сдала соседей,- они вот уже десять минут на меня посматривают исподтишка.

- На красивую женщину почему бы не посмотреть? - улыбка у пирата вмиг стала откровенно масляной и коварной, но меня такой не проймешь – наверное, иммунитет.

- Так они смотрят, будто меня знают или видели раньше, а теперь пытаются вспомнить, где и когда это было,- поделилась своим впечатлением от наблюдения.

- Плохо дело,- почесал в затылке мужчина и предложил мне уйти из кафе. - Они ещё решат, что я твой кавалер. Не стоит мне свою репутацию губить…

Я даже споткнулась от осознания, как прозвучала фраза: «свою репутацию», то есть, не мою. Но обижаться не получается – не успеваю – вопросы из меня так и сыплются.

- Слушай, тут в вашем мире живут только люди? А нет никаких кентавров, фей, эльфов, драконов? - я шла и крутила головой, с надеждой выискивая знакомую витрину лорда Горача – я, наверное, не смогу больше ходить по булыжникам – ноги даже после передышки отваливаются.

- Ты что, до сих пор в сказки веришь? - засмеялся Дорон, а я даже обиделась слегка: почему в сказки? – в фентези.

- Ты знаешь, я и в магов не верила, а вот видишь, уже живу целую неделю в мире с магией, да еще сама что-то умудряюсь сделать – тебя, например, напугать. Так почему же не прощупать почву на предмет других невероятных существ?

- Нет,- пират даже головой мотнул, словно тоже жалея об этом факте. - Отец говорил, что в некоторых мирах встречаются такие существа, но это очень долго нужно идти дымчатыми дорогами.

- О, буду учиться магии и пойду в эти миры – хоть одним глазком хочется взглянуть на Змея Горыныча.

После этих моих слов Дорон как-то заинтересованно посмотрел на меня, немного даже задумчиво, а потом сказал:

- Нет, пожалуй, магии обучаться тебе рано. Будь моя воля, я б тебя даже близко к ней не подпустил.

- А тебя и не спрашивали,- я едва удержалась, чтобы не показать ему язык, чтоб не зазнавался. - У меня в договоре прописано обучение, правда, неделю я упустила, но как только Лансер закончит свои неотложные дела, я тут же напомню ему про моё обучение.

- Закончить неотложные дела? Ну-ну,- мужчина больше не скалился, а озадачено смотрел на меня, словно я несусветную чушь сказала.

По дороге все же заскочили к ювелирам и, не желая тратить время на однообразные витрины, захватили каталоги и отправились в лавку.

- О, девочка моя,- обрадовался дед и принялся меня обнимать, целовать в обе щёки, как в старых русских традициях, ей-богу.

- Дед, тебе отец передавал мою просьбу? - спросила я, оглядываясь вокруг.

Магазинчик внутри был такой же заставленный всякими камнями, как и витрина, и очень было удивительно, как вообще здесь могут находиться люди, рассматривать изделия, понимать вообще, что здесь происходит.

Тем временем дед Горач достал из-под витрины большую коробочку из чёрного дерева с витиеватым вензелем из белого золота (о, кажется, я начинаю узнавать здешние аналоги наших металлов). Шкатулка внутри была обида черным же бархатом, а внутри лежали штук десять тонких браслетиков, не толще трех-пяти миллиметров. Браслеты были из белого золота и без застежек – абсолютно гладкие. Ещё дед достал какую-то штуковину, похожую на авторучку с колпачком, но вместо пера там было что-то похожее на стило или резец.

- Вот смотри, внучка, эти браслеты в теории должны заменить твои, но сколько маленьких эквивалентно твоим – это только на практике узнать можно. Покажи-ка свои.

Я сдвинула рукав и убрала край шали, которую носила специально, чтобы накидывать на руки поверх браслетов, и продемонстрировала два своих монстра.

- Делаааа,- протянул мой дед, почесывая затылок,- Эльвира меня за такие браслеты убила бы сразу, а твой муж ничего - жив пока…Спокойный у тебя характер, оказывается, не в бабку…

Дорон заржал как лошадь, а я только фыркнула: я ещё не решила, что сделаю за такие браслеты - просто пока думаю.

- Это браслеты, которые раньше делали для детей, у которых магия просыпалась разом, а не постепенно. Когда силы прибавляются резко, может быть опасно для самого ребенка – приходилось ограничивать. Но ведь дети – они же не взрослые, им просто браслет носить не интересно, вот и придумали для них игру, чтобы заинтересовать. Смотри, вот этой ручкой ты можешь делать рисунки на браслетах.

Дед тут же нарисовал небольшую полоску на тонком браслете, а я затаила дыхание, потому что полоска тут же превратилась в насечку: вогнутую в металле линию. - Если покрутить здесь,- дед показал на колпачок,- то рисунок будет цветным.

Рядом с одной насечкой появилась другая, только уже розового цвета.

- Ух, ты, я тоже так смогу? - я провела несколько волнистых линий по браслету, потом покрутила колпачок и вывела ещё три разных цветов: синий, зелёный, белый.

- Круто, дед,- закричала я от восторга (это какое же поле для творчества при полном отсутствии понравившихся мне украшений!) и кинулась ему на шею, целуя в обе щеки.

- Полно. Это совершенно лишнее,- строго сказал дед, отстраняя меня, но было видно по его порозовевшему лицу, что он очень доволен. - Забирай все, потом покажешь, что у тебя вышло. А убрать нарисованное можно, если проведешь колпачком по рисунку.

Дед тут же стер мои и свои линии, демонстрируя сказанное. Все, я влюбилась в эту ручку.

- Можно сейчас снять самый большой и заменить на вот эти маленькие? - я умоляюще сложила руки перед грудью и сделала печальные глаза. На родителей это уже давно не действует – они, можно сказать, привиты от моих «просящих» глаз, а вот дед и Дорон еще свеженькие, не пуганные.

- Давненько я не взламывал защиту внутренней безопасности,- хмыкнул дед, приступая к снятию браслета. - Раньше я в этой области был мастер – ко мне многие приходили, особенно студенты, которых за их проказы так награждали – блокировкой магии.

Но деду не суждено было показать свое мастерство. Как только он приложил магию к браслету, тут же открылся портал и из него вышел разозленный Лансер.

- Приплыли,- только успела сказать я, потому что меня дёрнули обратно в портал из лавки, а в спину мне уже кричал дед: «Приглашаю к нам на ужин вместе с мужем», а Дорон смеялся: «Не убивай её - она живая нужна».

Хорошо, что шкатулку в тот момент в руках держала – можно ею прикрыться, а можно и отбиваться, если злость лорда начнет зашкаливать.

  Я уже говорила, что холодная отстраненность Лансера, скрывающая во взгляде ярость, страшнее всего? Оказывается, даже эта отстраненность имеет градации. От тихого бешенства до неадекватной ярости стихийного бедствия. Сейчас его злость была где-то на троечку по шкале ледяного лорда Карридан-Блау. И потому его вопрос привел меня в легкое замешательство, хотя я уже готовила целую речь в свое оправдание.

- Где по вашим ощущениям находятся Врата?

Вопрос интересный, особенно в холле, где ориентироваться по частям света практически невозможно.

- Там? - ткнула я пальцем ему за спину и увидела отрицательное качание головы. - Точно там,- уже без тени сомнения заявила я, слегка сместив направление пальца градусов на пятнадцать.

Лансер достал часы и проверил время, и только после этого продолжил разговор.

- За час до назначенного времени направление слегка сбивается,- словно ученый, получивший результат от пока не совсем понятного эксперимента. - Своей попыткой снять браслеты вы оторвали меня от работы, Вера. Могли подождать полчаса и попросить снять браслеты меня лично.

Кажется, буря миновала, и я даже слегка выдохнула, подбирая слова, чтобы объяснить, что не планировала возвращаться во дворец к ужину, а эликсир собиралась пить у деда под присмотром Дорона (не буду уточнять, что Дорон был не посвящен в эти мои планы).

Дворецкий, заметивший наш выход из портала, уже возвращался с кухни, так что первым и открыл дверь перед императором, когда зловещий грохот у порога прервал мою заготовленную пламенную речь прямо в начале.

- Вы еще оба живы? - император не затруднял себя приветствием и любезностями. - Тем лучше. Дорон, полог.

Прозвучало как «к ноге» или «сидеть», но мне вот прямо сейчас зубоскалить расхотелось. Император был зол. Как тогда на поляне, когда душил моего отца и при этом смотрел мне в глаза. И как только полог (а теперь я его смогла увидеть, но вот до разглядывания так дело и не дошло) закрыл нас четверых прямо в холле, разразился столь гневной речью, что мои сдерживающие браслеты перестали справляться, отсекая ответную ярость моего организма от магии (или наоборот?) – это произошло не сразу, ведь в начале все умещалось в обычную отповедь начальства.

- Вы все трое забыли свои обязанности? А вы двое,- тычок пальцем в мою сторону и сторону Лансера,- давно договор не перечитывали? Пункт о сокрытии всех сведений о Сиалите вылетел из ваших голов напрочь? Так я напомню! Вы обязаны соблюдать строжайшую тайну, чтобы ни словом, ни действием не выдать любому гражданину империи прямую или косвенную, слышите, КОСВЕННУЮ информацию о состоянии камня.

Я еще не совсем понимала, к чему он клонит, но догадывалась, что моя сегодняшняя прогулка по городу стала толчком к каким-то событиям, которые разгневали императора. А мужчины стояли почти навытяжку, выпятив грудь, расправив плечи и устремив взгляд светлое будущее, даже дышали по уставу перед высокочтимым лицом.

- А что вы? - продолжал цедить император и остановился прямо передо мной – похоже, меня сейчас начнут расчленять. Но не совсем меня одну – в первую очередь император зыркнул недобро на Лансера.- Один неделю в доме не показывается, и это во время медового месяца. Забыл, что глава внутренней безопасности, просиживающий штаны на работе сразу после свадьбы наводит людей на жуткие подозрения? Особенно в свете того, что этот самый глава напрямую занимается проблемой Врат, и всем это известно. А еще всем известно, что следующее открытие Врат уже через полгода!

Ну-ууу, если с этой точки зрения посмотреть на ситуацию, то тогда я сегодня… Домыслить мне не позволили – просто выдали на ура все, что обо мне думают:

- А вы? - в его взгляде я читала перечень пыток, которым меня подвергнут в ближайшее время. - Уехали на целый день в город в обществе мужчины! И заметьте, не какого-нибудь, а главы военного ведомства! И где вас двоих видели?

Я услышала, как Дорон нервно сглотнул, и сама мысленно застонала, вспоминая перечень этих объектов.

- Лавка женского платья, лавка женского белья, ювелирная лавка, кафе «Фалалель» - Дорон, куда ваши глаза смотрели? - еще один судорожный вздох со стороны пирата, а я вспоминала, что мы заходили вдвоем в каждую лавку и при этом смеялись над каким-нибудь анекдотом. Да, косвенно мы закапывали Лансера, но ведь все в тот момент было вполне безобидно: зашли, я попросила каталог переслать в Карридан-Лайт, и вышли.

- И в довершение ко всему лавка артефактора с действующим порталом на улицу Таверн. И, кстати говоря, ни один из вас из лавки так и не вышел!

Шумный выдох со стороны Лансера, осознавшего свой прокол, а Дорон, похоже, собрался уже на кладбище самозакапываться.

А император не остановился на достигнутом эффекте и сказал то, что вмиг снесло «крышечку на моей кастрюльке», как любят поговаривать Ким и Тоня.

- А вы,- опять тычок пальца в мою сторону,- если вам так не терпится раздвинуть ноги перед первым встречным: делайте это с мужем – он справится и с вами - а не на виду у всей столицы, которая и так на взводе с самой вашей свадьбы.

Я очнулась от резкой боли в руке, которая отягощенная двумя весьма неслабыми браслетами, впечаталась кулаком в жесткий подбородок императора. Наверное, дай я ему пощечину, у меня оторвало бы кисть, а так кулак въехал в челюсть, и я услышала резкий хруст где-то в области удара. Мне было больно до искр в глазах, но еще и жутко обидно, что слезы пытаются политься без моего разрешения: от обиды ли, от злости – не понятно.

- Вашей императорской задницы не должно касаться где, когда и с кем я «раздвигаю ноги»,- чеканила я слова, всем телом ощущая, как от моего гнева трясутся пол и стены.- Впредь прошу не опускаться до базарной бабы, охочей до сплетен, а уж тем более не произносить это при мне!- мой голос звенел, а с потолка посыпалась штукатурка, но никто из троих мужчин не попытался меня успокоить – стояли молча и ошарашено смотрели во все глаза.- Если вы считаете нужным таким образом интерпретировать пункт о неразглашении информации, то я вполне могу соблюдать некоторые условности, которые ожидают на публике от только что поженившейся пары, но не более того.

От потолка отвалился кусок штукатурки, а плитка под ногами принялась вставать на ребро. Я открыла шкатулку и принялась надевать на левую руку один за другим браслеты, пока не ощутила, что дворец перестал разваливаться на части.

- И верните, наконец, мои личные вещи – мой портфель остался в вашем дворце,- подытожила я, захлопывая шкатулку и нервно втягивая воздух через зубы. - Если мы закончили, то приглашаю вас на ужин, где можем обсудить предстоящие светские мероприятия, на которых надлежит появиться супружеской паре Карридан-Блау, чтобы вернуть сплетни обратно, в привычное им русло.

- Принимаю с удовольствием,- прошипел император, опуская взгляд на мою руку, на которую я неосознанно надела четыре браслета-блокиратора.

- Леди Вере нужно принять эликсир,- сухо проговорил Лансер, снимая полог тишины, установленный пиратом – тот, похоже, был уже не в состоянии снять что-либо магическое: был бледен лицом и тоже нервно смотрел на мою руку. Кажется, меня вывели не просто из себя – меня вышибло почти в другое измерение, так как слова, которые я произносила секунду назад, не умещались в моей голове ни целиком, ни по частям – словно из другой жизни пришли, когда я слушала разговоры моей матери с провинившимися представителями шоу-бизнеса. Вот сейчас мой дед Горач не сказал бы, что у меня «спокойный» характер.

Мы развернулись спиной к друг другу и пошли в противоположных направлениях: император и Дорон в гостиную, а я и Лансер – в кабинет. Я едва передвигала ноги, такими ватными и непослушными они вмиг показались, а руку начало дергать. Уже в кабинете, опустившись в кресло и прикрыв глаза, я позволила на мгновение отрешиться от ситуации, но обида накатила с новой силой: даже мысленно я не могла повторить слова, сказанные императором. Пусть я из другого мира, пусть у нас не так скованны в общении мужчина и женщина, но сразу причислять меня…к кому? Много эпитетов в голове всплыло, один другого обиднее. Голова гудит так, словно меня в центрифуге покрутило. Попыталась потереть виски и тут же зашипела от резкого болезненного взрыва в руке. Блин, надеюсь, это не перелом.

- Вам должно быть очень больно,- Лансер протягивал мне стакан воды и платок, которые я машинально приняла. Зачем платок, поняла, ощутив влагу на щеках – оказывается, все это время я плакала, не переставая, даже ворот платья стал мокрым.

Пока вытирала слезы, пока пила воду, орудуя одной рукой, другую руку исследовал Лансер. Он не торопился влить в меня порцию эликсира, хотя за то время, что я сидела в задумчивости, он успел ее приготовить – в кабинете отчетливо и узнаваемо пахло моим «лекарством».

- Вывих,- констатировал Лансер, формируя из воздуха кубик льда и прикладывая к ноющей конечности. - Вам нужно выпить раствор, и тогда я смогу заняться рукой, иначе, боюсь, эликсир сведет к нулю все обезболивание.

- Давайте выше зелье,- я даже не знаю, как он вообще может спокойно сидеть сейчас, когда его только что вот так оскорбляли, когда мы с Дороном умудрились его подставить? Вкус зелья я не почувствовала, наверное, после выплеска гнева вместе с магией (кто бы мог подумать, что я так скажу?) мои вкусовые рецепторы атрофировались. Но зато болевой порог никуда не делся – от резкого рывка поврежденной руки вновь заискрило в глазах, но следом пришло облегчение ото льда и магии, которые одновременно использовал Лансер. - Ох…вы мне решили отомстить?

Лансер только хмыкнул.

- Вы сегодня выпили эликсир и даже не поморщились,- констатировал он, а я выдыхала и медленно приходила в себя.

- Все, что нас не убивает, делает сильнее,- вот все, что смог выловить мой мозг из глубин подсознания. - Врата там,- четко указала направление и заметила утвердительный кивок в ответ.

- Я не оправдываю императора,- заметил Лансер, помогая мне подняться с кресла,- но, когда каждый первый человек в империи, где ты самый главный, готов вскрыть тебе вены, если вдруг открытие Врат пойдет по наихудшему сценарию, определенно будешь суровым к чужим ошибкам, которые тебя не спасают.

Я отряхнула невидимые пылинки с платья, поправила волосы, выбившиеся из прически, и уже более спокойно заметила:

- Хорошо быть высшим руководством по внутренней безопасности империи – зубы научились заговаривать мастерски. Не переживайте, я больше не буду бить императора – удар слабоват.

Детский праздник, открытие магазина артефактов у дедушкиного конкурента, музыкальный салон у родственников Лансера - вот не полный список тех мероприятий, которые нам предстояло посетить в ближайшее время. Император пытался впихнуть ещё несколько мероприятий, но я воспротивилась, сказала, что это перебор, тем более что первую неделю нас вообще никто не видел вместе, так что трех раз пока должно хватить, чтобы привлечь к себе внимание общественности.

Первое мероприятие началось скандалом: семилетний племянник Лансера наорал на него и заявил, что не хочет видеть, хотя мероприятие в общем-то было организовано родителями Лансера для внуков и их друзей.

Как оказалось, мальчик был очень зол на Лансера за то, что тот надел на него блокиратор магии, когда у малыша проснулись силы. У мальчика оказались способности к воздушной магии, но он абсолютно точно не мог её контролировать и постоянно поднимал всё вверх как ураган.

Наверное, без меня Лансер бы тут же откланялся и сбежал с этого мероприятия, но я настояла, чтобы мы остались, и наблюдала за действиями.

Шарики, фейерверки, сладости – всё как на обычных детских мероприятиях, даже аниматор. Только, если на наших мероприятиях аниматор помимо всего показывает фокусы, то здесь он предлагает детям потанцевать, спеть песни, выдавал загадки и шарады, которые, к слову, быстро наскучили всем без исключения.

В общем, всё, кроме фокусов. И действительно, зачем магам фокусы, подумала я, показывая девчушке рядом с Андолеем (племянника так зовут, а как сокращенно называют, я так и не узнала) фокус с исчезновением монетки, которому меня совсем недавно учил шестилетний Вадик. Девочка была очарована и тут же попросила показать этот фокус ее другу, а потом еще одному и еще. В общем, вокруг меня собрались все дети, забыв на время про «аниматора». Андолей и его два младших брата тоже оказались в кругу, зачарованно разглядывая мои ладони, в которых не оказалось монетки. Потом был еще фокус с картами, благо мне вернули мой портфель, а там еще и не такое найдется. И вот когда пригодилось периодическое общение с детьми Тони – я была единственным человеком из взрослых, кого дети не желали отпускать с праздника.

Что ж, начало положено, тем более что с племянником Лансера я встретилась уже на следующий день, потому что наконец-то начались мои занятия по самоконтролю.

Всё сводилось к тому, что приходил специально обученный маг, обвешанный с ног до головы артефактами, и специально злил нас с Андолеем. Наша задача состояла в том, чтобы научиться сдерживать свои эмоции, не поддаваясь на провокацию. Честно скажу: я срывалась первой. Мальчик ещё как-то умел сдерживаться, а мои руки обзавелись ещё двумя браслетами. Под моё личное недовольство, потому что я-то надеялась, что, наоборот, браслеты будут только сниматься.

- Помоги мне, пожалуйста,- через неделю взмолилась я, надевая шестой браслет на левую руку.

- Чем я могу тебе помочь? - хмурился мальчик, все еще недовольный тем, что мы с ним продолжаем заниматься вместе.

- Научи меня сдерживаться,- попросила я его как взрослого, и он тут же стал еще суровее. - Ты же видишь – у меня с каждым днём всё больше и больше браслетов. Ещё чуть-чуть, и на руках не останется свободного места.

- Да что там у тебя,- фыркнул вредный мальчишка,- пфф, а не блокираторы. У тебя они такие тонкие и маленькие, совершенно детские. Что ты возмущаешься? Тебе как раз по твоему росту нужно именно столько.

- Какой коварный мальчик,- возмутилась я, расстроенная не на шутку – у ребенка и то лучше получается, чем у меня. - Уже и рост мой посчитал, и вес, и сколько мне браслетов нужно, а то, что у меня вот на этой руке ещё два, ты не считаешь?

Я закатала рукав и продемонстрировала один толстый взрослый браслет, пока меньший из двух. Не впечатлила.

- Ха, ещё один, и что? Это всего лишь опять тонкий взрослый браслет – ничего в этом страшного не вижу.

Вредина, я же говорю. Он и Лансера за то время, что я хожу на занятия, так и не простил – все еще дуется.

Я медленно стала опускать рукав, демонстрируя широкий тяжёлый браслет каторжанина, при этом с удовольствием отмечая, как загорелись глаза ребенка при виде этого браслета. Ох, мальчишки – они всегда такие мальчишки. Всем нравятся что-то противозаконное, пиратское, разбойничье. Один этот браслет впечатлил мальчика больше, чем всё остальное вместе взятое.

- Откуда он у тебя? - с придыханием спросил мальчик, а я только усмехнулась.

- Должно быть, Лансер снял с какого-то преступника, не иначе. Если бы я могла,- я вздохнула тяжко,- то обязательно первым сняла бы именно этот. Он такой страшный и такой тяжёлый, наверное, очень большой преступник ходил с ним до самого суда.

- А куда ты бы его дела? Если б сняла? - глаза горели жадным азартом.

- Отдам твоему дяде – пусть сам носит,- фыркнула я под веселый смех ребенка. - Надо только научиться справляться с эмоциями.

- Я помогу,- с хриплым придыханием сообщил Андолей, но потом попытался сделать серьезное лицо,- только ты должна меня слушать.

Честно говоря, не думала, что семилетний ребенок чем-то мне поможет, если не помог учитель - опытный сильный маг. Задумка была всего лишь подружиться с мальчиком, и чтобы он не встречал меня в штыки (в данном конкретном случае – ураганом, который вечно портит мне то прическу, то записи).

Однако помог. Его методика брала корни от деда – Димиона Карридана. Нужно было в порыве гнева не расслабляться или отвлекаться, а представить, что пытаешься управлять противоположной стихией. В случае с Андолеем это была земля. Мне же, как раз, нужно было перенаправлять гнев в сторону воздуха, ветра. Очень тяжко оказалось. Словно гору передвигаешь вручную (в моем случае гора бы двигалась в разы быстрее).

Но через пару дней я вдруг осознала, что, направляя гнев на конкретное дело, начинаю успокаиваться быстрее. А еще через неделю с удивлением взяла под контроль не только эмоции, но и магию, свою литомагию.

В тот день с меня сняли первый браслет, который я и вручила Андолею, и мы оба с ним были несказанно счастливы – каждый по-своему.

К сожалению, на этом испытания не закончились, а только начались, потому что далее нас учили не только сдерживать злость, но и перенаправлять ее в неодушевленный объект. Как я поняла из путанного объяснения учителя (даже имя его не запомнилось), процесс перенаправления гнева, а, следовательно, и силы похож на передачу электрического тока, словно я подзаряжаю сотовый телефон.

Андолею удавалось все достаточно легко, и он мог уже похвастаться кучей игрушек, потрескивающих от насыщения магией воздуха, а вот у меня все взрывалось, стоило только отвлечься от попыток создать воздушный поток и попытаться запихнуть мой гнев размером со слона в коробок из-под спичек. Наверное, я бы так и мыкалась неумехой, хотя учитель прикладывал все свои силы и голос, чтобы втолковать мне процесс передачи силы, если бы не один случай.

Вечерами, да и утром тоже, я отвлекалась от уроков и очень быстро выходящего из себя учителя с помощью браслетов и карандаша, который вручил мне дед Горач. Не имея возможности делать полноценные украшения, как в родном мире, я изгалялась, как могла, разрисовывая браслеты под Фрей Вилль*.

В один из дней попыталась разукрасить один из камней, который я с собой прихватила в портфеле из своего мира – камень не поддавался, я упорствовала, ответной реакции не получала и начала злиться. И вот когда камень завибрировал на столе, я свою злость направила в него с мыслью, что если разрисовать не получается, то хоть взорву на радостях. И к моему изумлению камень впитал в себя всю силу и даже не поморщился (это я образно) и трещинами не покрылся.

Лансер, который зашел за мной, чтобы проводить на очередной урок, не успокоился, пока я не продемонстрировала несколько раз то, что сделала ранее. Причем пришлось искать еще камни, так как этот был «залит под крышечку» и больше не принимал. Мы в тот день опоздали, причем я была уверена, что, войдя в кабинет, получу выволочку, как какой-то школьник-двоечник, вечно прогуливающий уроки, да еще стреляющий из рогатки по окнам. Неееет, меня в тот день похвалили!

И следующие две недели я «заряжала» камни своей взбесившейся литомагией. БЛИН! БЛИН! БЛИИИИН!

Все остальное продолжало взрываться, как я не старалась найти еще что-то для «слива злости», как я это называла. К своему стыду, даже несколько игрушек Андолея взорвала, но благородный мальчик не расстроился ни разу. Мне бы заподозрить неладное, ведь однажды, наступив на одну из тысячи машинок Вадика, я получила полномасштабную истерику с вырыванием волос, топаньем ногами и наглым детским шантажом, а тут все тихо-мирно.

Я все это получила чуть позже, только от младших братьев Андолея – это их были игрушки. Как я выпуталась? Спряталась за спины родственников этих малышей: Гиры, Битона, отца мальчиков и по совместительству мужа Гиры, Лансера. Правда первым стратегически отступил бесстрашный Лансер, увлекая меня следом с «поля боя», а за нами и Битон. В наши спины несся только недовольный крик Гиры: «Вы еще попросите меня посидеть с детьми – вспомните тогда этот день!»

- Надеюсь, это она вам, а не мне,- пропыхтел Битон, вытирая пот со лба – как говорят в этом мире: «Так быстро убегал, что даже обогнал лошадь».

А коварный ребенок еще и ехидничал вслед, предлагая еще что-нибудь взорвать.

Слава Богу, послезавтра у нас с ним экзамен, после которого мальчишка пойдет в школу, а я…

* Freywille (Фрайвилле) — австрийский ювелирный дом, специализирующийся на изделиях из эмали в сочетании с драгоценными металлами.

   Следующим серьёзным испытанием было посещение музыкального салона.

Если бы пошла с родителями как их дочь, наверное, было бы легче. Но выбирать не приходится – я иду как леди Вера Карридан-Блау, счастливая замужняя девушка под ругу с обожаемым супругом.

Да-да, мы – счастливая пара, потому как на обеде, когда император обсуждал (читай, в приказном тоне вбивал в наши головы пожелания) с нами все мероприятия, куда мы с Лансером должны пойти, всплыл вопрос: «Кого же мы в итоге должны изображать? Влюбленная мы пара или просто поженившиеся по договоренности родителей?».

Артур Третий Рух, потирая разбитую мной скулу и зловредно ухмыляясь, настоятельно рекомендовал изображать из себя счастливую пару, так как что-то другое могло повлечь за собой подозрения, что с этим браком не все так гладко. Похоже, император очень высокого мнения об умственных способностях своих подданных, которые могут из столь мелких косвенных деталей увидеть полностью ту, извините за выражение, задницу, в которой сейчас находится вся империя. Но император настаивал, обосновывая и обосновывая:

- Очень подозрительно, что один из самых влиятельных лиц в империи женился в такой спешке и при этом не из-за яркой ослепляющей любви или не из-за беременности девицы. Если вам так претит изображать влюбленность, то можете представить из себя дурочку, которая неожиданно забеременела во время бесшабашной ночи.

В этот момент я накалывала на вилку кусочек мяса и, благо, не успела закинуть его в рот, иначе бы подавилась. Да у них тут все чинно и благородно, оказывается: беременность влечет за собой свадьбу даже при столь высоком статусе «потерпевшего». Но, если учесть, что ни за Дороном, ни за Лансером не бегает целый выводок мелких карапузов, то про осторожность и предохранение в этом мире тоже известно.

Направила вилку в сторону Лансера и спросила:

- Его мы тоже представляем дурачком, не способным просчитывать последствия?

- Нет, определённо нет,- ответил император, ставя точку в разговоре, а я сокрушенно добавила:

- Значит, остается счастливая пара. Дайте мне револьвер – я застрелюсь сразу.

    Честно, представления не имею, как должна изображать счастливую замужнюю женщину. В своём мире я, наверное, смогла бы, но не здесь. Детский праздник показал, что, если дети – это всегда дети, то взрослые ой как отличаются. Чопорные, строгие, порой надменные, отслеживающие все твои случайные и незначительные промахи и ставящие тебе оценку после каждой фразы.

После разговора с Гирой я немного расслабилась – вроде не все так страшно, и люди здесь тоже открытые, честные, благородные, только ко мне это не будет иметь никакого отношения.

Женщина вначале принялась заверять меня совершенно искренне:

- Не переживай: никто не ждёт от тебя проявление влюблённости, которая у нас вполне естественна и не сковывает супругов теми рамками, которые ограничивают свободных молодых людей. Так, как делаем это мы, будет выглядеть даже странно – ты же из другого мира, и все об этом знают,- Гира задумалась на какое-то время и добавила свою «ложку дегтя». - Все, как минимум, ждут от тебя эксцентричных действий и промахов, способных подпортить репутацию. Например, прогулка с Дорном по городу из их числа.

Блин, долго мне еще будет аукаться эта моя восторженная пробежка по центральным улицам столицы.

- Но тебя еще будут рассматривать потому, что еще две недели назад Лансер был завидным женихом, заметь, свободным, ни разу не обремененным никакими душевными привязанностями или помолвкой. А тут сразу свадьба, причем с императорским размахом. Тебя будут сравнивать с теми девицами, кто прочил себя в невесты моему брату.

Ну, я догадывалась, что эта очередь из девиц на выданье была длинная, но не все же они заявятся в музыкальный салон?

   Меня несколько потряхивало от беспокойства, когда я спускалась из экипажа.

Все-таки порталы порой бывают полезнее экологического вида транспорта: раз и ты уже на месте. И не нужно разглядывать все вокруг по десятому кругу, лишь бы не смотреть на «счастливого супруга», на которого предстояло весь вечер смотреть чаще, чем рассматривать обстановку или других гостей – молодая жена, как-никак.

Помогая спускаться из экипажа, Лансер поддержал меня короткой сдержанной улыбкой, а потом без предупреждения поцеловал в губы: коротко, властно, горячо, ловя мой нечаянный вздох вместе с ответным поцелуем, сорвавшимся неожиданно даже для меня самой.

Дыхание перехватило. Сердце унеслось куда-то вскачь, а щёки запылали. Уж не знаю, от негодования или от смущения.

- Мы так не договаривались,- только и успела выдохнуть возмущенно, а Лансер уже тепло здоровался с пожилой женщиной и представлял меня «моя Вера».

Встречавшую нас хозяйку салона, а по совместительству дальнюю родственницу Лансера, нисколько не смутил наш поцелуй, а мои пылающие щёки привели в восторг: она щебетала, щебетала и щебетала.

- Ах, молодые! Какие ж вы милые, когда только поженитесь. Я даже себя в молодости вспомнила: мы целовались в любом укромном уголочке, чтобы только никто нас не увидел.

Высокая полноватая женщина с доброй улыбкой и не закрывающимся ртом приобняла меня, прошептав на ухо:

- Молодец, не отпускай его далеко, а то тут столько девиц приехало позубоскалить, что еще одна демонстрация чувств, как эта, будет не лишней.

И пропорхала дальше по лестнице, затем по коридорам, уводя нас вглубь дома.

Пока она щебетала с одной стороны от меня, Лансер продолжил смущать меня с другой. Он наклонился очень близко и зашептал интимно и мягко, подкидывая моим дрожащим конечностям пищу для стресса:

- Вам нужно немножко расслабиться, Вера, иначе вы сдадите все явки и пароли одним своим испуганным взглядом,- дальнейшее походило на инструктаж, хотя он улыбался и мне и встречным людям очень доброжелательно. - Спешу напомнить, что вам нужно почаще мне улыбаться. Достаточно лёгкой сдержанной улыбки. Мы же с вами уже месяц как счастливо женаты, и за это время вы как минимум должны были узнать, когда я кусаюсь, а когда нет.

Хм, пора и мне взять себя в руки и придать нашей «счастливой» паре немного романтического флера. Улыбнувшись чуть сдержанно, я отпустила локоть мужа и вложила свою руку в его ладонь, а следом и пальцы переплела – так достаточно для первого впечатления, которое мы уже производим, вступая в просторное помещение со сверкающими хрустальными люстрами, огромным роялем посредине и больше сотни любопытных глаз. И акустика в зале соответствующая: полсотни томных охов отразилось многократно от стен и потолка. А Лансер, вступая в зал, принялся целовать мои пальцы один за другим все пять, не отрывая взгляда от моего лица.

ПЕ-РЕ-БОР!

                                                                                                            ***

  - И я вас так понимаю,- сообщала Муни Кини, жена одного из заместителей Лансера, жалуясь мне на загруженность мужа из-за того, что начальник женился и больше времени проводит дома, а не на работе.

Как оказалось, когда мы вошли в зал, все с любопытством разглядывали приму, которая должна была начать пение. И ахи тоже относились к ней. Представьте, «голое» платье Мэрелин Монро на бегемоте – это прима Толомея Ар. Совершенно не стесняется не своих форм, не неуместности столь открытого наряда, не макияжа, похожего на боевую раскраску ирокезов. Но поет она действительно замечательно. При ее внушительной комплекции голос поражает глубиной и бархатистостью, и никаких писклявых нот и жеманного смеха. Величественная и монументальная особа. Жаль, поет исключительно классические оперные песни – скучновато ее слушать. (Я заметила, что несколько мужчин отошло в сторону подальше и незаметно клевали носом. И это стоя!)

В перерыве Лансер успел меня представить десятку родственников, сослуживцев и их женам, ну а эти женщины уже успели позубоскалить наравне с незамужними девушками, которые подходили здороваться со мной, а хлопали глазами и призывно улыбались моему «супругу».

А еще засыпали лавиной вопросов, почти не вслушиваясь в ответы. Можно было отвечать любую ересь, но тебя с милой улыбкой дослушают до конца и тут же выстрелят в тебя следующим вопросим, который как раз обдумывался, пока я отвечала на предыдущий.

- Как вы познакомились с лордом?

- О, на концерте…почти как этом.

- Это была любовь с первого взгляда? - вопрос с придыханием, закатыванием глаз и злыми голодными взглядами незамужних кокеток в сторону моего «мужа».

- М-мм, трудно судить, но второй взгляд все расставил по своим местам,- отвечать надо со смущенной улыбкой и легким румянцем (румянец не удался).

- А чем вы занимались до встречи с лордом? (Никто не воспринимает мой мир как именно «другой мир», думают, что я из другой империи прибыла).

Рассказывать, что я создавала и продавала свои украшения мне категорически запретили все: император, «муж», родители, старшие родственники. Дед Горач только возмущался, что я создавала «простые» украшения, теряя время, которое с пользой бы потратила на создание артефактов. И что ответить? Гира велела лгать только по-крупному. По-мелочи лгать бессмысленно – все носят с собой артефакты, открывающую вымысел или украшательство (они, эти артефакты, видите ли, самые дешевые, да и любой слабый маг может сделать таких десяток за раз).

- Обучала людей свойствам камней и металлов (читай, проводила мастер-классы по созданию украшений из камней, страз и проволоки).

- Детей?

- И взрослых тоже…- пожимаю плечами неопределенно.

- О, вы преподавали в университете? Понятно, почему вы так поздно вышли замуж…

Бабам, моя самооценка, взлетев до потолка на первой части фразы, тут же рухнула в обморок от недалекости девицы и тех, кто согласно кивал головой, а их было большинство.

А теперь я уже пять минут наблюдаю, как Лансера окутывает очарованием и заботой его бывшая Верона Шароль. Та самая, которая нашла способ донести до императора письмо моего отца, а также та, которая вроде как подбирала мне гардероб. Мммм, да.

Стоит, слегка прижимается к локтю мужчины, хлопает густыми ресницами, иногда обращается к Дорону, но с обожанием смотрит своими зелеными кошачьими глазами на Лансера. Я смотрю на эту пару с недоумённо поднятой бровью, решая внутри дилемму: как «счастливая жена» я уже должна идти и оттеснять девицу подальше от «мужа», или стоит еще подождать? Дома я бы уже…что?

Даю ещё минуту.

- Не стоит так сверлить их взглядом, дорогая моя,- Лила, жена другого помощника, поменяла бокал шампанского, уже пятый за время нашего недолгого разговора, и задумчиво добавила,- ну подумаешь, бывшие любовники, но ведь лорд Карридан женился на вас.

Хм, пытается утешить спустя пять минут после того, как объяснила, что Верона работает в ведомстве Лансера и они постоянно встречаются по работе. Милые тут люди собрались, такие дружелюбные, особенно по отношению ко мне. А сама смотрит чуть ли не с жадным любопытством в ожидании моей реакции. И ненавязчиво сдувает пылинки с моего рукава. И все эти девицы, которые вокруг меня щебечут, ударят по голове какие-нибудь тяжёлым комплиментом или воспоминанием о событиях, давно минувших, стоит только повернуться спиной.

Нужно все-таки делать вид, будто я ревную – минута прошла, а «воз и ныне там». Я прикинула расстояние, которое мне предстоит пройти «летящей походкой» до этой компании, но в этот момент Лансер что-то незначительное бросил своим собеседникам и направился ко мне.

- Леди, я заберу у вас мою супругу,- доброжелательная улыбка всем щебечущим пташкам, хотя парочка из них несколько раз назвали его «букой». - Я уже соскучился…- вроде как интимно и тихо, но за моей спиной раздаются фыркающие звуки, так что все всё услышали.

- Еще несколько музыкальных композиций, а потом всех ждет сюрприз,- поведал мужчина, пока мы прохаживались по салону.

Тут, кстати, мои родители, скучают, разговаривая с какой-то парой, а во время пения примы мой отец присоединился к тем, кто с завидной регулярностью клевал носом. Гира с мужем уже успела попрощаться и упорхнуть – счастливая. Валдас и Эльвира Горач тоже здесь, но разговаривают не в пример родителям оживленно и заинтересованно. Бабушка даже смеялась, упомянув, что хозяйка салона снова пригласила медиума – леди Салли Видан, прорицательницу, которая выдает каждому желающему его будущее, но за последние двадцать пять лет не попала в точку ни разу. Магия, видимо, истончается. А первые ее две осечки, которые помнит вся империя, - принц Леонидас и Врата… Но ее тем не мене продолжают приглашать в надежде, что в их-то пророчестве все же будет истинна.

- Между прочим, твоей бабке Бразис этот медиум предсказала что-то такое туманное, но эта женщина с куриными мозгами всему поверила и наворотила столько дел, что до сих пор другие расхлёбывают,- зло цедила Эльвира, разглядывая собравшихся. Особенно пристальное внимание она уделила открытым плечам соседних девушек, а затем перевела взгляд на мое менее открытое платье с длинными рукавами. Пришлось одеть, чтобы спрятать почти все мои браслеты-блокираторы, а то «общество может запаниковать», как объяснил Лансер.

Тем временем дед Горач погладил Эльвиру по руке и сказал утешительно, как будто ребенка уговаривал:

- Полно, солнышко, сколько можно ей пенять за то, что она сделала? Всё уже быльем поросло.

- А вот и медиум,- поостывшая было Эльвира выпрямилась палкой и оскалилась в улыбке,- глянь на неё, Вера, и запомни – эта женщина очень любит производить эффект фейерверка: шум, свет, взрывы, а потом остаются только пустышки. В последнее время она предсказывает всем счастье в браке – кто и когда обретет супруга. Вон, кстати, пример рядом стоит,- Эльвира кивнула на Лансера, а тот разом закаменел: только что на моей руке лежала горячая ладонь, нехотя ласкающая мои пальцы, и разом затвердела, стала холодной – бррр.- Твоему мужу она предсказала ровно то же, что и принцу Леонидасу двадцать пять лет назад. Только где принц Леонидас и где его счастливый брак? А ещё она предсказала, что принц Леонидас будет женат на той, которая после свадьбы закроет Врата навсегда. Каково? И принц отсутствует, чтобы подтвердить или опровергнуть – правда, удобно?

Я заметила, что здесь избегают слова смерть по отношению к принцу Леонидасу: вроде как ушёл, исчез, неизвестно где находится, отсутствует, но никто не говорит, что во время предыдущего открытия Врат он мог умереть.

- Откуда вы все это знаете? - удивилась я, между делом пытаясь вытащить руку из-под вмиг потяжелевшей мужской ладони – почти больно уже. - Разве личное предсказание должно быть общим достоянием? - мою руку вернули в тиски крепких пальцев, к которым возвращались подвижность и жар – успокоился? - Я представляю, что другим, кто не получил предсказание, жутко интересно, особенно если предсказывают судьбу высшему эшелону власти, но кто ж по доброй воле решится рассказать о своём предсказании другим?

- Не смеши мои пятки, душечка,- вновь фыркнула Эльвира,- эта женщина обставляет каждый свой сеанс так, чтобы свидетелей было в сто раз больше, чем тех, кому она предсказывает. Вот сейчас постоишь немножко и убедишься, что дамочка ещё та проныра и умеет обставлять своё присутствие очень эффектно. Вон она идёт, посмотри на неё: такая величавая, загадочная…

Я рассмотрела женщину внимательно: она была высокая, статная, с гордо расправленными плечами и взглядом, который словно прожигал тебя насквозь.

Она как будто видела тебя всю: все твои мысли, знания, желания, что ты загадала десять лет назад на день рождения, от какого желания отказалась бы за все, все, все подарки, лишь бы оно не исполнилось никогда. Видит, чему ты радуешься, чем гордишься, какие твои поступки тебя страшат, чем ты очень недоволен, от каких поступков тебя бросает в жар от стыда.

И если бы не этот взгляд, она ничем бы не отличалась от других женщин: каштановые волосы, едва посеребренной сединой, мелкие морщинки у глаз и губ, а шея гладкая и прямая, без единой морщинки. Платье открывает подтянутые плотные ухоженные руки. Она шла величаво, и, проходя мимо одной из девушек, стайкой толкущихся возле рояля, глянула и сказала:

- Твоё счастье будет после того, как ты закончишь университет – не раньше. Не жди, а иди и учись.

Девушка едва не упала в обморок.

Проходя мимо Дорона, она сказала:

- Твоё счастье скоро придёт к тебе – ты его не упустишь и не пропустишь, так что наберись терпения.

Мне стало жаль Дорона, потому что он так побледнел, что я подумала даже, как бы он не упал в обморок рядом с той же девушкой.

- А почему они так расстроены? - уточнила на всякий случай, хотя «расстроены» - мягко сказано.

- Ликани та еще тупица,- хмыкнула Эльвира,- ей до университета как до Друменских хребтов. А про Дорона ничего не могу сказать – видимо, ему все же известно больше, чем всем. Лорд Карридан,- бабуля уже обратилась к Лансеру,- может, вы нам поведаете, что это наш самый сильный и крепкий министр бледнеет от пары слов какой-то шарлатанки средней руки?

- Думаю, это всего лишь совпадение,- Лансер передернул плечами. - Да и женитьба для лорда Валлеса – дело страшное само по себе.

- Думаю, глядя на вас, лорд Карридан,- рядом с нами остановилась нимфа с кошачьим взглядом и злой улыбкой, нацеленной на меня,- ваш друг пересмотрит свои взгляды на брак. Тем более ему же напророчили в жены сильнейшего литомага империи, потерявшегося при закрытии Врат. Как думаете, Салли Видан говорила о прошлом литомаге или о будущем? У нее все так запутанно. А вы, леди Карридан,- это уже вопрос ко мне,- у нас ведь литомаг?

Ого, а эта Верона Шароль (а это именно она встала рядом как ни в чем ни бывало) кусается не хило. Сначала источала сладкие улыбки Лансеру, а теперь, не добившись внимания, закидывает камнями, причем всех. При этом зубастая особа говорит нарочито громко, чтобы на нас обратили внимание. И что мне делать? Я, к своему стыду, не сильна в быстрых и колких выражениях, а как бы сейчас это пригодилось.

- Лансер, ты видел, меня сегодня снова зацепила стрела «Салли»,- это Дорон нервно шутит, пробравшись к нам и здороваясь со мной и бабушкой, а сам дерганный, словно его не зацепило, а током тряхнуло.

- А мы тут гадаем, подходит ли леди Карридан под описание вашей будущей жены, правда, леди Горач? - сладко улыбнулась Верона, бабушка моя начала наливаться краской гнева, а Лансер дернулся едва уловимо, но ощущение льда на моей руке явно говорило, что кто-то сильно разозлился.

- Да нет, не переживайте вы так, Дорон,- я весело и намеренно легкомысленно улыбнулась мужчине, уловив в его глазах еще больший ужас, особенно когда он стал смотреть не на меня, а на Лансера. - Вам же сказали – ждите, скоро, значит, ваша будущая жена еще не появлялась в круге вашего общения. Я тут слышала, что можно развить в себе второй дар, если тренироваться. Вы, Верона, не желаете развить в себе дар литомага?

  Бабушка резко отвернулась и потянула за собой деда, а ее плечи предательски тряслись, надеюсь, не от рыданий. Дед, отходя от нас, задорно мне подмигнул и показал большой палец – кроме меня и Лансера его никто не видел. Лансер перестал притворяться ледяной статуей и потянул меня в другую сторону, пытаясь по дороге сохранять невозмутимое лицо, но только до пустого зала. Там он рассмеялся в голос, распугав затаившуюся целующуюся парочку.

- Это надо же такое сказать,- вытирая глаза платком, Лансер удивленно на меня смотрел, словно я действительно сказала что-то несусветное. - Предсказания Дорона боятся все незамужние девушки. Стоит ему только заикнуться о возможной свадьбе, как его пассию тут же сдувает южным ветром. А тут вы прямо предложили Вероне стать невестой Дорона. Я даже боюсь представить, от кого вас придется защищать теперь: от друга или от Вероны.

- Думаю, это будет леди Шароль,- заметила я,- потому что ваш друг сейчас стремительно показывает нам спину. Кстати, почему Дорон боится этого предсказания?

- Наверное, никто на его месте не захотел бы ждать того, кому предстоит затеряться во Вратах. Человек может стать родным, а затем уйти в Свет или Тьму – у Салли Видан в предсказаниях время порой путается. Может оказаться, что два события переставлены местами, а в случае с Дороном это может означать, что его будущая жена может сначала выйти за него за муж, а потом «затеряться во Вратах». У нас не романтизируют открытие Врат. Старшие помнят, как было в предыдущий прорыв, а нас пичкали все детство страшными историями про тех, кто был на той территории, когда твари выскочили в наш мир.

- Значит, мое высказывание звучало достаточно зло и гадко по отношению к леди Шароль и к Дорону? - мне стало печально, вроде хотела нахамить в ответ, а получилось не очень-то, да еще и страшно, словно предложила на кровавый ритуал отправиться: Шароль – жертвой, Дорон – палачом.

- Ну, допустим, Верона сама была не сильно мила по отношению к вам,- Лансер подозвал официанта, взял два бокала вина себе и мне, и мы снова в зале остались одни. - Но вот Дорон этого точно не заслуживает.

Дорон в это время решительно направлялся к выходу, причём чуть ли не расталкивая на ходу зазевавшихся гостей. Но после слов Лансера он резко остановился и, сменив траекторию движения, направился в нашу сторону.

- Упс,- вырвалось у меня, а Лансер только хмыкнул.

- Вы думаете?

Где-то на середине пути Дорон вдруг снова резко остановился, взлохматил волосы, поправил пиджак и развернулся обратно к выходу.

На него оборачивались, косились, но, наученные горьким опытом, быстро освобождали пространство на его пути.

Не дойдя каких-то пары метров до выхода, Дорон снова остановился, пригладил волосы и снова развернулся в нашу сторону. Мне очень не понравилось то, что я видела сейчас, потому что одна ассоциация с этим метанием у меня уже была, и появилась она от просмотра одного романтичного фильма. Там молодой человек метался из-за не высказанных чувств, и то, что я сейчас наблюдала в исполнении Дорона, было как раз похоже на ту сцену из фильма.

Когда Дорон ещё два раза прошёлся туда и обратно, я поняла, что меня ждут проблемы в тот самый миг, как только пират на что-нибудь решится, а вечно ходить так он не сможет, да и взгляд его, брошенный в мою сторону, вдруг наполнился упрямой решительностью. А потом он резко направился в этот зал.

- Чё-ёёёрт,- едва выдохнула я, наблюдая, как на меня стремительно несется ледокол по имени Дорон Валлес.

- Вера, я понимаю, что вы сейчас в недоумении, но я должен высказаться,- Дорон снова захватил свои волосы двумя руками, превращая голову в причёску дикобраза, махнул рукой и снова развернулся на выход, потом вернулся, остановившись напротив меня, и продолжил говорить. - Ваша сила стремительно возрастает. Меня это очень пугает и пугает вдвойне из-за того, что я усиливаю ваши негативные эмоции. Чем я ближе к вам, тем они сильнее. Но я не могу не высказать вам то, что у меня накопилось в душе. Я не хочу, чтобы это были вы, Вера, если пророчества действительно сбываются. И, Тьма погаси всех и меня в том числе, я хочу, чтобы вы были именно той девушкой, потому что вы мне нравитесь, как бы странно для вас это не звучало. Вера запомните это и сидите во дворце и не высовывайтесь, потому что я не знаю… Свет вас раздери, Вера, вы мне действительно нравитесь, и я не ручаюсь за себя… Уж без обид, Ланс.

Сказав все это скороговоркой, почти без запинки и на одном дыхании, махнув в последний раз рукой, Дорон развернулся и окончательно покинул все залы, только его спина виднелась в дальнем коридоре между официантов и лениво прогуливающихся гостей.

Свет вас раздери… Свет вас раздери…Я стояла и хлопала глазами, с удивлением отмечая только в последнюю фразу. Свет вас раздери…

Когда-то в колледже мы компанией ездили на прогулку в лес. Мы были веселые студенты, друг друга подначивали, подшучивали, иногда ругались. Однажды поругались Света и Саша, которые вообще редко общались в обычной жизни. И вот Света песочила Сашу добрых пол часа, перебирая на память ругательные эпитеты из своего интеллигентного словарного запаса, на что Саша только насмешничал и отмахивался. Но последняя фраза была «дурак в лесу». Девушка ушла, закончив высказываться, а Саша так и завис, повторяя озадаченно только последнее: «Дурак в лесу». И я сейчас, как Саша, прокручивала в голове только «свет тебя раздери», пытаясь представитель, каково же это. Хотя очень ясно осознавала, что мне сейчас практически признались в симпатии, в чувствах, которые в обычной жизни он привык скрывать за бравадой и шутками. И это при друге, который числится сейчас моим номинальным мужем, чей взгляд в сторону Дорона сейчас был совершенно далек от лояльности. Вопрос о том, действительно ли Дорон «не заслуживает», стоит опустить и не вспоминать, по крайне мере сейчас.

Наверное, я бы так и стояла застывшей статуей, если бы из зала, где проходил концерт, не послышался голос моего отца. Он пел «Синюю вечность» Муслима Магомаева так, как не пел его никогда раньше – у меня даже мурашки по коже пробежались. А потом я увидела нечто невероятное: девушки и женщины, даже старушки, все как одна ринулись в ту сторону, где стоял рояль и начали кричать, причём кричали они с каким-то придыханием, волнением и остервенением.

- Грегор, ты наш кумир! Грегор – ещё, пой еще! Мы ждём от тебя ещё песен! Пой, Грегор!

Повернувшись к Лансеру, я удивлённо спросила:

- Вы слышите то, что происходит в зале?

На его лице тоже было написано недоумение. Он кивнул и пошёл вперёд, прикрывая меня спиной.

А в зале творилось что-то невероятное: девушки чуть ли не рвали на себе волосы, срывали кружево и кричали, кричали, кричали. Такого ажиотажа я не видела ни разу на папиных концертах. Словно фанатки Димы Билана прорвались сюда из нашего мира.

Недалеко от рояля, возле которого отец застыл в позе Канио из оперы «Паяцы» (никого больше из этой оперы не знаю, потому что самая запоминающаяся строчка «смейся паяц над разбитой любовью» крутилась в рекламе), также застыли статуями самим себе мама и Эльвира, причем лица у них были словно замороженные и они неустанно следили за отцом, выдающим самые бархатные будоражащие звуки, на которые только был способен. Я это оценила, радуясь, что не скачу вместе со всеми у сцены.

- Что это значит? - спросила я обеих женщин разом, с ужасом осознавая, что отец сейчас похож на того себя, когда его душил император: непонятная мука в глазах, пот на висках и красные щеки и шея.

- У него активировался дар сирены,- ответила бабушка, промокнув тонким батистовым платочком пот, проступивший, словно у лихорадочного, по всему лицу – таким средством здесь и не справиться.

- И что же это значит? Он вроде не подвывает и не несется на полной скорости по встречке…- взгляды, которые на меня бросили Горачи и Лансер, выражали полнейшее непонимание и недоумение.

- Это как в «Одиссее» у Гомера, когда Одиссей проплывал мимо острова сирен,- пояснила мама, напряженно глядя на отца.

- Э-ээ, папа сейчас выступает в роли крылатой женщины с божественным голосом? Помнится, сирены губили моряков... – то, что я видела, было очень похоже на миф: женщины рвались к отцу, вырывались из рук мужчин, которые еще пытались вывести кого-то из зала, но все меньше желающих оказывалось быть исполосованными женским лаконичным маникюром. - Ему нужно помочь. Вы посмотрите на его лицо – он же мучается.

В глазах отца были видны боль и страдание, он пытался сдержать своё пение, но, к сожалению, тот, кто попал под купол, не может прекратить петь или выйти, не закончив пение – это поясняла Эльвира, пока Лансер выяснял, как отец вообще попал под купол.

Мама ничего не смогла ответить кроме того, что он споткнулся и его кто-то случайно подтолкнул в сторону его падения, придав, как не смешно это звучит, «ускорение», по-простому это был «пинок для скорости».

- Есть варианты, как вытащить папу? Он уже весь красный, глаза налились кровью. Посмотрите: ещё немножко и его взорвёт.

- Туда никто не может попасть из тех, кто не умеет петь,- в разговор наконец-то вступил Валдас Горач. Как показало недолгое знакомство с дедом, он относился к тем людям, которым петь в принципе противопоказано, но они умудряются не замечать за собой таких грешков. И вот сейчас было удивительно слышать признание в том, что он не относится к вокалистам. - Я туда пытался пройти (что-что? держите меня), но купол меня почему-то не пропускает.

- А что случится, если я туда пойду? Что будет с папой? Его вытолкнет оттуда или он сам сможет выйти?

- Нет, ему придётся допеть песню до конца: с тобой или без тебя,- мама незаметно пожала мне руку, словно извиняясь, и печально улыбнулась – у нее-то нет такой высокой самооценки по поводу своего пения, иначе бы она с самого начала выступала с папой на сцене – отец на этом настаивал постоянно.

Пока мы разговаривали, Лансер вызвал своих людей, которые пытались навести порядок, но становилось только хуже: девушки, оттесненные от купола, начинали просто бесноваться, кричать ругательства, причем такие емкие, что просто диву даешься, откуда в интеллигентной на вид женщине столько знаний. В итоге, поняв, что спорить с неадекватными женщинами сейчас бесполезно, стражники выстроились в три круга: внутренний вокруг купола, разве то не срослись с магической пленкой, второй – вокруг женщин, без устали кричащих моему отцу: «Посмотри на меня! Я здесь! Я люблю тебя!» Третий круг охватывал мужчин, которые сейчас уже растерянно смотрели на все действия, но постепенно в их глазах, обращенных на отца, читалось клятвенное обещание наказать обидчика. Если мы найдем способ вытащить отца из купола, и его не порвут местные девы, то пройти мимо рассерженных мужчин ему вряд ли удастся. Может, оставить все как есть?

Лансер вернулся от своих служащих и отвел меня в сторону. Видно было, что он знает способ помочь отцу.

- Если вы войдете в купол, то вам нужно будет вобрать в себя его силу – у детей сирен иногда получается. Это почти как на концерте, когда вы пели с Нордом – смотрите в его глаза и поете вместе с ним, только мысленно.

Я удивленно похлопала глазами, не совсем понимая, как я это сделаю, но продолжила слушать, не перебивая, – вопросы пусть останутся на потом.

- Только обязательно нужно перелить все в какой-то артефакт, как вы делали на уроках. У вас с собой камни?

Я насупилась, потом покраснела и достала из кармана платья маленький зеленый камушек, с которым практически сжилась, медитирую ежедневно над ним, стараясь отстраниться от желания съесть камень.

Лансер нахмурился, а потом взял в руки подвеску, которую я соорудила с помощью монеты и волшебных карандашей деда – словно раскрашенное эмалью золото.

- Камень маловат, а вот монета Хорода подойдет,- на мои возражения даже не отреагировал,- в такие вливали состояния целого рода, так что с магией сирены это должно справиться. Помните только – все сливать, не задерживать в себе. Считайте, это будет ваш экзамен – та часть, которая отвечает за передачу силы предмету.

Если бы отец не стал на глазах бледнеть и оседать на рояль, я бы еще высказала Лансеру все, что думаю про обучение и экзамены, но больше медлить было нельзя, и я рванула к куполу.

- Стойте,- Лансер притянул меня обратно, прижал к груди и стал очень быстро и незаметно для окружающих снимать «взрослые» браслеты, которые мне пришлось спрятать под рукавами. Потом отпустил…

Я, не разбираясь толком в хитросплетении магии, которая питала купол, прошла сквозь тонкую пленку в один краткий миг и очутилась возле отца, уже по дороге повторяя те слова, что он пел:

Море возьми меня

В дальние дали

Парусом алым

Вместе с собой.

А потом мои мысли, чувства, ощущения затопил голос сирены, требующий подчиниться, отринуть себя и уйти вместе с ним. И белый свет вокруг, ослепляющий, режущий, ломающий…

«Свет тебя раздери, Вера»,- прогремел в голове голос Дорона, резанув воспоминанием, и меня тут же отпустило, а глаза встретились с глазами отца, полными муки, но не от пения, а от осознания, что он причиняет боль мне, его дочери.

  Трезвела я быстро и мучительно, с головной болью, ломотой в мышцах и сухостью во рту, но это помогло вспомнить, что мне еще предстоит «перелить» магию в мой медальон. И сейчас я не на уроках: не перед кем хвалиться успехами, никто не пожурит за неудачу – на кону… а что, собственно, на кону? Отец выглядит посвежевшим, с лица ушла синева, а из глаз исчезли кровяные прожилки и лопнувшие сосуды – он вообще выглядит умиротворенным херувимом, выходящим из белого света.

Опять?! Я с силой ущипнула отца за руку, а тот дернулся, зашипел и шлепнул в ответ по моим пальцам, тем самым вернув мне ясность мысли – в очередной раз.

Нужно сосредоточиться или не думать вообще? Что придумать, чтобы отвлечься, но не упускать из виду процесс перекачивания чужой силы?

Сердце затрепетало, словно подсказывая – считать удары? прислушаться к кровотоку? Мне только не хватало сейчас инфаркт получить или инсульт…инсульт? Что-то резануло, словно воспоминания всплыли, прорвавшись сквозь толстый слой льда.

Инсульт! Концентрация в крови! Сиалит! Я прислушалась к ударам сердца и толкнула первый сгусток магии в медальон, и в ответ получила уверенный удар сердца без трепыхания и дрожи.

Удар! Толчок магии. Удар. Следующий толчок. Как сердце перекачивает кровь, так и я перекачиваю магию - я сердце, мотор. Кровь по венам побежала быстрее, ускоренная адреналином, и также быстро потекла магия, сжимаясь в монете-накопителе. Удар, удар, удар…

Отец закончил петь. А я стерла пот со лба и прижалась к нему, пытаясь почувствовать объятьями, что с ним все хорошо, что сам он не пострадал. Что же за магия такая у него?

Не успела домыслить – нас с отцом сдавили с обеих сторон мамины руки, а ее охрипший голос безапелляционно заявил отцу:

- Я тебе на язык замок повешу, если еще раз вздумаешь петь в общественном месте что-то такое же далекое от рока, как эта песня.

Уф, пронесло…

Вокруг люди в светло-серых мундирах разговаривали с потерпевшими, что-то делали магическими пассами и провожали на выход. До меня донеслось:

- Иллюзия действительно сильная, из рояля извлекли артефакт, резонирующий с некоторыми голосами…Да, мы обязательно найдем виновного, кто решился на такую шутку… Вы не беспокойтесь – ничего не произошло…Всего доброго.

Родителей и старших Горачей вывели на улицу, а я сняла медальон и передавала его Лансеру, когда увидела её – Салли Видан. Она удалялась вместе с оставшимися немногими посетителями, гордо подняв голову и окидывая пространство вокруг себя снисходительным взглядом. На голове у нее красовались расцвеченные драгоценными камнями шумо-изоляционные наушники. Я их узнала, потому как в моей мастерской таких трое – для себя и для клиентов, которые хотят присутствовать при «шлифовке и распиле».

И вот теперь скажите мне, кто здесь предсказательница-шарлотанка? Салли Видан была единственной женщиной, кроме меня, мамы и бабушки (то есть близких родственниц), которая не бесновалась в круге под пение моего отца. А сердце стукнуло сильнее чем обычно, словно предупреждая, что нужно этот момент запомнить – что-то странное творится вокруг нашей семьи.

И еще один удар сердца насторожил, когда магия, которую применил один из серых мундиров, обволакивая Салли, незаметно стекла в ее наушники, как бы впитываясь – как я переливала папину силу в монету…Хорода, кажется.

- Что за магию применяют ваши подчиненные? - отстранено спросила у Лансера, чтобы не выдать свой интерес – от чего защищалась провидица?

- Подправляют воспоминания и сглаживают негативные эмоции,- Лансер вложил в мою ладонь монету и требовательно велел. - Вы перелили не все – это может стать для вас опасным уроком. Чужая магия вредит любому, кто не является ее основным носителем.

Я послушно представила те крохи, что остались во мне от магии сирен, и мощным пылесосом перекачала их в монету, пытаясь понять попутно, что же здесь происходило совсем недавно и почему залы опустели, а я и не заметила.

Лансер протянул мне браслеты-блокираторы, которые я разукрашивала вечерами и с недоумением попыталась вспомнить, почему они оказались у «мужа», когда я совершенно точно их одевала поверх длинного рукава. А второй рукав как раз скрывал от всех взглядов браслеты каторжника… я провела пальцами по правой руке, не ощутила под ними привычную ширину браслетов, нахмурилась… Удар сердца – такой мощный, что в ушах зазвенело, а потом я вспомнила, как сам Лансер снимал эти браслеты с меня, когда…

Я резко встряхнула головой и оттолкнула мужчину.

- Как вы смеете подправлять мне память! И сколько раз вы уже это делали?

Гнев клокотал внутри, но он же и возвращал ясность мыслям и четкость воспоминаниям. На удивление Лансер не испугался, не принялся оправдываться, только бросил ближайшему «серому мундиру» холодно:

- Отойдите от нас на три шага, капин Дронж. Моя супруга истощена магически и слишком остро реагирует на ваш артефакт умиротворения.

Серый мундир понял все с полуслова и тут же сделал пять шагов назад – для верности.

- Я не использую на вас магию, Вера. - Лансер взял меня за руку и повел к выходу – «серые мундиры» расступались на нашем пути, словно море расходится перед Моисеем. - Не потому, что не хотел бы. Поверьте, порой мне кажется, что вам проще совсем стереть память – проблем меньше будет. Я не могу применить к вам магию, влияющую на ваше сознание, - это удел всех супругов, даже таких, как мы с вами.

А от парадного входа карета за каретой покидали столь странный вечер гости: ровными молчаливыми рядами, напоминая зомби-апокалипсис, только шарканье ног по лестнице и цоканье копыт по булыжникам.

- Это вынужденная мера, Вера,- продолжал говорить Лансер, пока мы шли к моим родителям, разместившимся на лавке возле цветущего куста белых роз. - Вот увидите, уже завтра все газеты разразятся гневными статьями по поводу бездействия моего ведомства и ведомства Дорона.

- А он-то здесь причем? Он же, вроде, силовик? - это дедушка Горач встал с лавки и тут же принялся меня осматривать и ощупывать под неодобрительные взгляды остальных. Но даже в глазах Эльвиры, а уж тем более в глазах родителей я видела решительное желание заменить деда на данном поприще. Пусть лучше один дед проверяет, что со мной все в порядке, а то накинутся, затормошат.

- Ну и что, что силовик? - пират подошел к нам со стороны конюшен, улыбаясь во все двести акульих зубов, но при этом умудряясь цепко осмотреть нас всех и задержать взгляд на моей персоне. - Виновным выбирают всегда нас с Лансером.

Пират глянул на друга и под его тяжелым взглядом сделал несколько шагов в сторону – подальше от меня.

- Помяни черта всуе,- фыркнула мама, кивая в сторону высокого мужчины в броском костюме в яркую красно-синюю клетку. Шатен с серыми глазами и притягательной улыбкой, от которой хотелось поведать ему всю свою жизнь, да еще приврать для красного словца. На мужчине было пенсне, за которыми прятался цепкий взгляд и азартный блеск, а в руках он держал зонтик, на который время от времени опирался, демонстрируя небрежность и полный пофигизм к ситуации – его не пропускали к дому «серые мундиры»

- Лорд Карридан-Блау, лорд Валлес, поделитесь с читателями «Вестника Врат», что произошло в музыкальном салоне вашей родственницы? И для чего нагнали столько военных и внутреннюю армию?

Я как-то резко захотела убраться подальше от сюда, да и мои родственники не жаждали попадаться «клетчатому» на глаза – в тени розы мы все попятились к конюшням, и даже Лансер со словами «без обид, друг» решительно обогнал всех, утягивая меня за собой, как Винни-Пух тянул Пятачка, когда они торопились на день рождения.

А за конюшнями, притаившись, можно сказать в засаде, отец выудил из сюртука-камзола-пиджака пачку сигарет, закурил, протягивая одну маме, и с наслаждением затянулся. И только увидев мои ошалевшие глаза, в которых он должен был прочесть негодование, ведь они с мамой меня целый год мучили, пытаясь бросили курить, а я при этом должна была за ними следить, заявил:

- Извини розочка, стресс…

   Как объяснил Валдас Горач, «дар Сирены» в их семье встречается крайне редко и непредсказуемо. До отца эти даром обладал мой прадед, Килиан Горач, отец Валдаса, а до него – двести лет никого не было, и кто предыдущий обладатель этого дара, хотя бы мужчина или женщина, сейчас уже неизвестно.

У моего прадеда дар был мощный, и для него блокирования применяли специальный артефакт – горный хрусталь, защищающий от Темных и Светлых сил, наполненный специальными заклинаниями защиты. Но, к сожалению, к моменту рождения моего отца этот артефакт был утерян, хотя, злопыхатели поговаривали, что камень положили с прадедом в могилу, чтобы он не мог и из земли провоцировать людей и подчинять их своей воле. И да – прадед мог влиять как на женщин, так и на мужчин.

У отца дар активировался поздно – в четырнадцать – пубертатный возраст. И подросток Грегор Горач пользовался им на право и налево. «Больше – налево»,- смущенно добавил дед, и чуть не был погребен под гневными взглядами мамы и бабушки. Но дар отца был довольно слабым, так что звездный путь Казановы он не повторил, а на маму его дар вообще не подействовал, так что увлекать и заинтересовывать «самую важную женщину в его жизни» пришлось без магии – самому. Ну а в нашем мире дар вообще заснул, а потому благополучно был забыт.

К сожалению, пребывание в не магическом мире приводит к насыщению магическими силами, или в конкретном случае – «даром Сирены», что и произошло с отцом. Он выдал силу, сравнимую с силой прадеда, когда тот по приказу действующего императора, повернул войска противника назад и заставил солдат осадить собственную столицу. В тот раз чужая столица пала, а отцу еще предстоит расхлебывать последствия своего «выступления».

Кстати, отец подтвердил, что его толкнули, причем не только физически – траекторию падения целенаправленно корректировали потоками воздуха с разных сторон. Он, как воздушник, даже в блокирующих браслетах, все это почувствовал.

Да уж. Для моего отца осознание того, что в этом мире он вообще теперь не может петь, был тот еще стресс.

Я еще спросила у деда, почему он как артефактор не может создать для отца что-то, что могло бы блокировать дар? Оказалось, все, что связано с голосом, музыкой и пением требует от артефактора наличия музыкального слуха, чего ни у литомагов, ни у артефакторов отродясь не было.

Кхе-кхе…но мне пока рано поднимать руку и обращать на себя внимание – у меня впереди только экзамен по умению сдерживать магию – совершенно рядом не лежит с умением создавать артефакты.

Экзамен мне перенесли на вечер следующего дня, и то по огромной просьбе Лансера – из-за моего «магического» истощения. Лансер считал, что после магии сирены, пропущенной сквозь меня, у меня не хватит сил противостоять соблазнам, которые предлагают на экзамене, чтобы проверить выдержку «юного» мага.

Я успела посмотреть, как этот экзамен проходил у Андолея и, честно признаться, была несколько озадачена. Мальчику, как магу воздуха, предложили полетать. Дали артефакт левитации и отправили на поле, где был легкий ветерок, небольшой склон для разбега и огромное пространство, создающее ощущение свободы. А все взрослые маги отошли от мальчика на довольно большое расстояние, и даже Гира, понимая, что ребенок может сорваться, пуститься в полет и даже упасть с высоты, ушла со всеми. Как мне сказали, через это прошли все, и это самое безопасное испытание – никто не будет давить на ребенка, провоцируя больше, чем нужно.

Что ж, Андолей немного полетал под нервные вздохи Гиры и Битона, а потом САМ приземлился и, дойдя до нашей группы, которая, к слову, находилась внизу склона, и до которой так легко было добежать «под гору», а еще легче долететь, САМ отдал артефакт.

Гира рыдала, осыпая недовольного ребенка поцелуями, Битон сначала нервно потрепал сына по голове, а потом с чувством прижал к себе, чуть не лишив воздуха от переизбытка чувств. А я поздравила мальчика, потому что с него сняли все «наручники» (будем называть вещи своими именами), и понадеялась, что и мой экзамен пройдет так же благостно и приятно.

Как сглазила!

Для начала, МОЙ экзамен проходил во дворце Карридан-Лайт. Вроде ничего плохого, но я помнила свою попытку вынуть закладной камень и нервничала.

Еще экзаменаторов оказалось втрое больше, чем Андолея, и все – министры: Дорон, министр вооруженных сил, лорд Заниш, министр магических взаимодействий и артефакторики, лорд Бриз, Верховный Маг империи.

Кстати, Дорон сегодня пришел воодушевленный, поздоровался со мной «моя ненаглядная Сирена» и весело напевая папину песню с концерта, устроился с остальными возле стены. У меня сложилось впечатление, что за ночь он нашел оправдание своим чувствам ко мне – «дар Сирены» в нашей семье. Как малодушно с его стороны, скажу я вам.

Но вернемся к экзамену и экзаменаторам. В довершение всех моих неприятностей стал он – как вишенка на торте, па-ба-ба-пам! – лорд Ловер собственной персоной, профессор артефакторики и литомаг, чтоб его. И если я еще надеялась, что старикашке надежно так подтерли память в день нашего первого и единственного общения, то его действия напрочь лишили меня этой иллюзии.

Усевшись за стол напротив меня (все остальные стояли в стороне), профессор, улыбаясь как-то гадко и ядовито, положил передо мной камень. Сначала я не поняла, в чем подвох, но приглядевшись, заметила легкую пульсацию артефакта, наполненного силой. И следом комок в горле напомнил, что литомаги в этом мире славятся поеданием камней.

Не такой уж это и привлекательный артефакт, скажу я вам. Мне, как гурману-сладкоежке, можно предложить конфеты, но не всякую я решусь взять в руки, а уж про то, чтобы съесть и речи не идет. Так и с этим артефактом – он напоминал мои самые нелюбимые ириски: приторные, вязкие, застревают в зубах.

Я улыбнулась нервно и стала присматриваться к профессору внимательнее, так как злорадный блеск в его глазах наводил на мысль, что он мне мстит. Если он избежал стирания памяти, как я вначале и предполагала, то чем он мог защититься, если в этом мире больше работали артефакты, чем способности самого мага (один из горстки исключений был, наверное, Лансер – его магию я видела своими глазами, и он умудрялся что-то делать просто взмахом руки, на одной силе, без дополнительных приспособлений).

Тем временем профессор выложил на стол еще один камень – маленький зеленоватый камень с белесыми переливами. Хризоберилловый кошачий глаз! Я помню его твердость при шлифовке, солнечный блеск после обработки, а сейчас я познакомилась с еще одной его особенностью – он выглядел сочным и источал аромат оливы. Хорошо, что я не фанат оливкового масла, поэтому спокойно отнеслась к появлению второго камня на столе.

И продолжаю присматриваться к профессору. Руки чистые – ни одного кольца – снял, скорее всего, «для чистоты эксперимента» и чтобы его не заподозрили, но это он зря – ни одного артефакта на пальцах, хотя по нашей встрече я помню несколько колец и целых два браслета на одной руке. На шее ничего не висит, так как ворот расстегнут и демонстрирует неразвитую грудь без видимых признаков мускулатуры, но и старческих пятен на ней не видно: белая, ровная, гладкая – почти как у младенца. Уши без колец, хотя силовики и внутренняя безопасность этим грешат – я сама еще вчера в салоне наблюдала на многих представителях «серых мундиров» и при переходе в этот мир на стражниках императора серьги в ушах (да тот же Дорон тому пример).

А лорд Ловер продолжил свои действия и выложил на стол третий камень, который заставил меня напрячься, а мое сердце ударило один раз, предупреждая об опасности. Хотелось бы заострить внимание на своем сердце – его способностях, которые оно начало проявлять только вчера – но поведение профессора внушало беспокойство и требовало сосредоточиться на его действиях.

Полупрозрачный узорчатый камень – розохрозит. Как пастила или лукум с изысканными нотами розы и легким сладким акцентом, нежная и в то же время плотная текстура и вкус, растворяющийся на языке.

Я сглотнула, выдавая свой интерес к камню, наполненному магией. Сколько раз я держала его в руках в своем мире и ни разу не приходила мне в голову идея, что его можно съесть, а вот сейчас пришла. И я очень пожалела, что слишком мало медитировала над зеленоватым камнем-провокатором, который мне отдал на растерзание Лансер, благополучно «забыв» его в кабинете. Но все же, все же, розохрозит не мог тягаться с тем камнем.

Видя мой интерес, профессор выложил еще один розовый камень с желтоватым отливом – корунд в виде кабашона*.

Мамочка, держите меня все!

Сердце выдало тревожное «бабам», а я загудела, словно колокол, по которому ударил молот, – тревожно и гулко. Мне резко стало не до профессора.

Камень манил. Притягивал. Звал. Я сглотнула слюну, ощущая и жажду и голод, а в ушах зазвенело от аромата ванили и розы – убиться и не встать!

Я постепенно начала перенаправлять свое желание схватить камень (не будем обсуждать, что мое желание было съесть камень, но я же взрослая девушка, умеющая держать себя в руках) и представила ветер. Прогнозировано, ничего не произошло, но я почувствовала некоторое облегчение. Так держать! Я еще покажу старикашке, что я сильнее всяких хитрож…хитрых профессоров – меня голыми руками не возьмешь.

Линкурия! О, это проблема, потому что сердце ударило дважды. Цвета мёда, полупрозрачный желто-оранжевый сердолик, солнечный камень любви, как его называли в древности еще в моем мире.

Бооожеее, не дай мне сорваться! Я взрослая самодостаточная женщина, имеющая твердый характер и несгибаемую волю – Я НЕ МОГУ ЕСТЬ КАМНИ!!!!

В голове помутилось, и я прибавила поток своего желания в сторону создания ветра – только не сорваться, только не сорваться. Я едва слышу, что говорят люди, которые наблюдают за моим истязанием. Мне все равно – я сама себе напоминаю сейчас наркомана, которого манят бесплатной дозой, или маньяка, с вожделением смотрящего на камень как на предмет наслаждения.

И такая же маниакальная улыбка, которая грезится мне, появляется на лице профессора, когда он кладет на стол розово-красный гранат – камень, по цвету напоминающий капли крови, – альмандин, камень власти и огня, а также хорошего настроения (но не в моем случае – не сейчас).

Аромат гранатового сока – терпкий, плотный, кисловатый и в тоже время насыщенный, не дающий пройти мимо. Стоит положить одно зернышко на язык, раздавить, и тебя обдаст брызгами вкуса и аромата, а следом, чтобы не прерывать процесс поглощения этой терпкости и упоения, последует еще одна и еще – бесконечно.

Я чувствую, как по моим щекам текут слезы, потому что уже не могу сопротивляться – моя магия требует этот камень, требует почувствовать его плотность на языке, сочность, наполняющую рот и стекающую в желудок, чтобы взорваться там еще одной волной ощущений – наполненности, затопленности, удовлетворения.

И уже не помогает концентрация, не помогает перенаправление силы – моя литомагия начинает бунтовать, беря верх над рассудком и сдержанностью.

Камни летят в разные стороны, а я срываюсь с места и бегу в спальню, куда без моего разрешения никто не может войти и потревожить. Я рыдаю, потому что не выдержала, сдалась, подпала под влияние… Рыдаю, потому что нашла под подушкой камень, на который медитировала почти месяц, засунула его в рот и разгрызла как леденец, хрустя осколками и ощущая во рту благословенную сладость – НАКОНЕЦ-ТО!!!!

*Кабошон – это камни, у которых одна сторона идеально ровная и плоская, а другая выпуклая, округлая.

- Вера, впустите меня,- зовет Лансер откуда-то сбоку. А, он открыл дверь между нашими комнатами.

- Нет,- зло отвечаю, пытаясь вытереть слезы, но они нескончаемым потоком льются по щекам и подбородку. Какой позор! Я сорвалась! Выпустила магию! Я СЪЕЛА КАМЕНЬ! - Чтоб вас всех черти взяли! Вы с Дороном стояли и смотрели, как меня мучают и даже не заступились!

- Над вами был защитный купол, который не давал оценить мощность артефактов, которые выкладывали перед вами,- попытался оправдаться мужчина, а я снова разрыдалась, не сдерживаясь, в голос.

- Вы выдержали испытание, Вера,- попытался зайти с другой стороны Лансер.

- Я сорвалась! - взвыла я, готовая уже встать и идти на расправу с этими экзаменаторами, раз уж мне все равно светит очередной браслет на руку. - Я применила магию!

- Да,- ответ немного озадачил своим спокойствием, сбив мой боевой настрой буквально на секунду, но этого оказалось достаточно – я отвлеклась. - Но, Вера, вы использовали магию воздуха, а не литомагию, которую провоцировал профессор. Экзаменаторами были разрешены для испытаний всего четыре камня – они первыми легли перед вами. А вот последние два – это уже была инициатива самого профессора, которая, кстати говоря, будет наказана по всей строгости закона – более сильный и обученный маг не имеет права провоцировать новичка на срыв, если только это не санкционировано ректором учебного заведения или министром просвещения. Поверьте, Вера, никто не давал таких полномочий профессору. Мы порой поступаем жестко, но в наши цели не входит довести вас до срыва или полного истощения.

- Вам не показалось, что профессор все помнит и мстит? - спросила озадаченно.

- Хм, тогда он должен иметь артефакт, который противодействует стиранию памяти,- он, похоже, не отвергал мое предположение. Он тоже подозревает профессора?

- Я пыталась почувствовать на нем артефакт,- честно призналась я,- но на четвертом камне уже не могла сосредоточиться только на нем… Как получилось, что я применила магию воздуха?

- Сильные эмоции пробуждают стихии, которые в маге могут не просыпаться годами,- я услышала, как Лансер опустился на пол возле двери. Я же сейчас тоже на полу, только укрыта кроватью. 

Боже, почему этот камень такой тяжелый? Я прямо чувствую, что от него у меня изжога.   

- Вы, должно быть, пользовались методом моего прадеда, когда для контроля эмоций нужно перенаправить эти эмоции в управление чуждой вам стихией.

- Да,- подтвердила – чего уж скрывать.

- Ваша упорность пришлась по вкусу магии, и она решила открыться в вас… Тем более у вашего отца эта магия развита очень сильно.

- Хотите сказать, что я со временем смогу получить еще эмпатию и магию сирены, если буду на них перенаправлять свой гнев?

Он засмеялся вполне искренне, а я из любопытства даже выглянула из-за кровати. Наверное, у меня был тот еще видок, потому что он резко замолчал и пристально принялся меня рассматривать. Да что там на меня смотреть? Я итак знаю, как выгляжу, когда плачу: нос хлюпает, глаза красные, губы припухшие – картина маслом.

- Вера, вам еще учиться литомагии,- заговорил Лансер, все еще не отводя взгляда от моего лица,- нужно будет учиться сдерживать магию воздуха – поберегите себя и оставьте третью магическую способность на то время, когда справитесь с уже имеющимися двумя.

Я встала и направилась в ванну – умылась, поправила прическу и платье, попила воды, и только потом вышла в комнату, а следом и в коридор. Лансер понял, что разговор переносится в другое место, и тоже вышел. 

А я молча протянула ему руки, открывая браслеты. А что? Раз он сказал, что я справилась, то браслеты теперь не нужны…надеюсь.

Он снял с меня широкие взрослые браслеты и разрешил снять почти все детские, только два велел оставить.

- Придется сдерживать новую магию, пока вы научитесь. Но теперь должно пойти быстрее.

 Я хотела многое обсудить, и повернулась было к лестнице, чтобы дойти до кабинета, но застыла на какое-то время.

- Они уже ушли? - уточнила на всякий случай.

- Да, все.

- Я не хочу больше видеть профессора ни разу,- горячо заявила я, прежде чем начать спускаться по лестнице. - Никогда, слышите.

- Но ваше обучение требует его участия,- Лансер двинулся было следом, но налетел на меня, потому что сама впечаталась в его грудь, резко развернувшись. Его заявление мне совершенно не понравилось, я вцепилась в его куртку и еще горячечно забормотала:

- Вы сами собирались меня учить, помните? Если вам сложно обучать меня литомагии – я пойму – тогда лучше не вы, а Валдас Горач. Он артефактор и сможет объяснить. Даже будет лучше, если я у него поработаю подмастерьем,- частила я, все сильнее сжимая ворот его куртки, все плотнее прижимаясь к нему, чтобы он услышал мои слова и осознал – я серьезно. Я даже на цыпочки привстала, чтобы наши глаза были вровень. - А еще мне нужны сведения про этого Ловера, про его семью, его предков. И про принца с невестой тоже нужны. И Врата – я должна их увидеть. Отведите меня туда прямо сейчас, слышите? - я уже не стесняясь, трясла Лансера за ворот куртки, пытаясь утрясти в его голове все то, что только что вылила на него, но он же должен понять меня. И помочь тоже должен. 

Сама не пойму, что со мной происходит, но мне крайне важным сейчас казалось донести до Лансера еще и ту мысль, что лорда Ловера не должно быть больше в моей жизни.

На удивление, мужчина не отстранялся, так же внимательно смотрел в мои глаза, а потом даже положил обе ладони мне на виски и полыхнул взглядом (реально так – словно языки пламени вырвались на свободу и опалили жаром мое лицо).

- Вера, что вы съели? Это был ка-мень? Арте-факт? - он спрашивал, произнося внятно каждое слово и разделяя их на части, а я кивала в такт каждому его вопросу: да, съела, камень, артефакт.

- Тьму в глаза всем этим министрам,- ругнулся Лансер, теснее прижимая меня к себе, но при этом стараясь донести до меня какую-то важную мысль. - Вера, это очень вредно для вас сейчас – вы истощены магически и эмоционально. Съеденный камень сейчас в вас запустил магию, которая гуляет и дезориентирует. Какой камень вы съели?

- Ваш, тот зеленый,- попыталась ответить внятно, а потом принялась доказывать, что мне точно не все равно, кто меня будет учить, лишь бы не Ловер.

- Вера, посмотрите мне в глаза,- велел Лансер, а я и не отрывала взгляд – как смотрела, так и смотрела, четко ориентируясь на центр зрачка. - У вас отравление. Мне срочно нужно вывести чужую магию.

Я кивала, а сама спрашивала, понял ли он меня? Он кивал, сосредотачивался, но, похоже, изъятие магии шло плохо, так как меня догнало ощущение легкой эйфории, как от шампанского, а ноги начали подкашиваться.

- Вера, мы об этом не договаривались, но ваша безопасность сейчас зависит от этого – не сопротивляйтесь.

Я кивнула в очередной раз и открыла рот, чтобы спросить, правильно ли он меня понял, но в тот момент мне закрыли рот поцелуем.

О-оо-ооох. Мозги не прочистило точно, а все смешало в общую массу и отправило в далекую галактику, до которой лететь моему мозгу несколько сотен парсеков, а потом еще и обратно столько же. (Да-да, мысли не для пападанки в фэнтези, но уж какие случились). 

Да пусть целует, лишь бы понял мои слова и запомнил крепко, а раз для закрепления памяти нужно целоваться, то, пожалуйста. Я сама прижалась крепче к мужскому телу и, обхватив за шею, ответила. С жаром, с безуминкой, которую во мне рождал съеденный камень, с нетерпением – пусть уйдет лишнее, что мне мешает. 

Наверное, он планировал целовать меня более целомудренно, ну, не знаю, да только, стоило мне ответить, как Лансер впечатал меня в стену и, прижав с другой стороны своей грудью, рухнул в поцелуй с упоением, увлекая меня следом. Если в процессе он и забрал чужую магию, то я этого не заметила, только упивалась касаниями губ и языка, и сама запустила пальцы в его волосы, перебирала пряди и сжимала затылок, чтобы он не вздумал отстраниться, как это сделал на свадьбе. 

Мне оп-ре-де-лен-но становилось легче. Даже более скажу – прочищало все-таки мозги, вернее место, где они совсем недавно имелись. А вот тело в ответ на поцелуи начало сгорать от желания, словно ему было всего этого мало – требовало поцелуев за ушками, на висках, под подбородком и на шее, где ямочка. И, поди ж ты, получало все желаемое и даже с лихвой, потому что Лансер сорвался…или дорвался, а вот у меня вдруг вернулись разум и резкое прояснение.

- Ой,- выдохнула резко, упираясь в крепкую грудь и отстраняясь как можно дальше, но это расстояние определяли стена сзади и тяжело вздымающаяся грудь, прижимающаяся ко мне. И ни на миллиметр не сдвинуть.

- Стойте смирно и вспоминайте, что на вас надето из артефактов – мне нужно срочно слить магию, иначе мы тут застрянем,- Лансер, продолжая тяжело дышать, уперся лбом в мою щеку, а его дыхание буквально сжигало ткань, которая попадалась на пути его выдохов.

- На мне только блокираторы,- пискнула я, когда он заскрипел зубами рядом с моим ухом. - И у вас в кармане тоже блокираторы. Ой…

Прикусывая кожу у основания шеи, Лансер сжал один из браслетов на моем запястье и приступил к перекачке магии, велев только: «Не двигайся, а не то я сорвусь».

А как не двигаться, если его губы продолжают блуждать по моей шее, возвращаясь неровной дорожкой к моим губам, а руку жжет от нагретого магией браслета – все-таки блокираторы не предназначены для накопления магии. Но других артефактов нет, если не считать Сиалит, который перемещается внутри меня вместе с потоками крови, и того камня, который я съела, но от его магии мы как раз и избавляемся…очень оригинальным способом.

- Помоги,- выдохнул Лансер мне в губы перед тем, как ворваться в мой полуоткрытый рот. Помочь? Он не справляется с магией? Значит я не такая и немощная, раз даже сильный маг не может в одиночку избавиться от влияния мелкого зеленоватого камня. 

Меня не пришлось просить дважды – я откликнулась снова, отвечая на его напористые жаркие поцелуи с той же силой и энергией, с которой он перекачивал магию в браслет – браслет пульсировал, грелся, но продолжал принимать магию. Боже, он бездонный? А сколько же магии было в камне? Ответы не приходили, а вот ощущение руки, расстегивающей пуговицы на платье, вызвало неожиданную дрожь во всем теле, а следом и утробное, почти звериное довольное ворчание Лансера, не отпускавшего меня ни на секунду.

Мимо прошуршали юбками две служанки, стараясь слиться со стеной и ни капельки не смотреть на нас, но их нервное хихиканье вернуло меня в реальность, да и Лансера тоже, а браслет вдруг стал ледяным и тяжелым. 

Нельзя было хотя бы минутой раньше? О чем сейчас эти девчонки пойдут болтать на кухне? Что лорд с супругой предаются любовным утехам в коридоре? Какой ужас!

Я попыталась вырваться и убежать, но резкий рывок вновь припечатал меня к стене, но сейчас хотя бы имелась возможность дышать.

- С ума сошли – застегивайтесь,- прошипел Лансер, перегораживая мне все пути к отступлению, да еще, зараза такая, даже взгляд не отведет, пока я сосредоточенно застегиваю пуговицу за пуговицей. 

- Если вы продолжите застегиваться так же медленно, то мы окажемся в спальне, а не в кабинете.

Зараза! Он еще говорит с хрипотцой в голосе, а у меня волосочки на руках дыбом поднимаются, и каждая клеточка вибрирует от желания. За что мне все это? Нужно отвлечься. СРОЧНО!

- Чем управлял этот камень? Я так и не смогла понять.

Лансер сначала нехотя отвел взгляд от моих рук, задумался на мгновение, а затем запрокинул голову и расхохотался, спугнув какую-то служанку, которая поднималась по лестнице – им что здесь, медом намазано?

- Извините, Вера, но ответ на ваш вопрос оказался очень неожиданным,- Лансер даже слезы смахнул с глаз, а я только шокировано хлопала глазами. - Камень, пока он на человеке, снимает влечение к противоположному полу, напрочь, чем бы оно не было вызвано: физиологией, зельем, другим артефактом, формулой заклинания. И поверьте, он очень хорошо работал – проверено и не раз. Работал до встречи с вами.

- Почему такими методами от магии избавлялись? Вчера я отцу всего лишь в глаза смотрела.

- Я честно пытался, но вы сами видели – ничего не получилось. А у супругов один из двух действенных способов вывести яды или чужую магию – это поцелуи. Второй способ не подходит для общественных мест и коридоров.

Я покраснела, н-да. Когда он рассматривал в разрезе платья мою грудь – не краснела, а сейчас, пожалуйста.

- Надеюсь, с такими сильными артефактами мне не придется сталкиваться в ближайшее время и не придется снова сливать магию,- пробубнила я, застегивая последнюю пуговицу.

- Вам не понравилось? - мужчина выгнул бровь и опустил взгляд на мои губы. - А вот мне даже ооочень понравилось.

- Вы точно всю магию слили в браслет? Что-то вы сейчас не похожи на всегда застегнутого под самое горло лорда-ледышку.

Ну а что? Мне вчера он, Дорон и еще мои четыре родственника в один голос объясняли, что от чужой магии нужно избавляться без остатка, а не то буду ходить взбудораженная и навеселе, словно пьяная.

Лансер отстранился, поправил куртку и рубашку и тут же превратился в того самого «лорда-ледышку»: собранного, сосредоточенного, отстраненного и холодного, только вот сейчас я не обманулась этой картинкой – в глубине его глаз отплясывали демонята. Он снял с меня браслет, в который перекачивал магию, а после сказала:

- Вы после вчерашней и сегодняшней перекачки будите очень нуждаться в положительных эмоциях, иначе организм снова потребует легкодоступную магию артефактов. С детьми проще – им достаточно предложить игрушки, сладости, приласкать провести время в интересных играх. Взрослым требуются более сложные вещи.

- Не переживайте,- мой легкомысленный ответ вызвал совершенно не ту реакцию, которую я ожидала – он сейчас затвердел и стал походить на ледяную статую, только желваки заиграли на скулах. - Меня достаточно отправить в лес с палаткой на несколько дней или камни собирать по горам, а можно и совместить.

- Обычно девушки радуются новому платью, драгоценностям, свиданиям…

Поцелуям, чуть не добавила я, так как он многозначительно замолчал, снова уперев взгляд в мои губы, а я всеми силами старалась не смотреть на его.

- Ха, драгоценности у вас тут слишком громоздкие и дорогие – на себе еще целый сейф таскать надо, чтобы не умыкнули. А украшения-артефакты страшенные – детей ночью пугать ими можно. Лучше уж самой себе украшения делать. О! - я даже подпрыгнула от нетерпения. - Я, когда украшения делаю, то тоже положительные эмоции получаю.

Ответом мне был сильно сомневающийся взгляд.

Лансер.

Ночь выдалась беспокойной – сна совершенно не было, а причина его бессонницы находилась в соседней спальне. Спала, но не сказать, что спокойно: брови хмурит, губы плотно сжаты, пытается постоянно натянуть на себя угол покрывала, потому что заснула, не расстилая кровать и даже не раздеваясь. Ушла сразу после их разговора и даже на ужин не спустилась.

И да, он заглянул в ее комнату. Не тайно, нет. Собирался высказать ей претензию, что…сам не знал. А когда увидел, как она во сне сжимается, словно от холода, просто отдал ей свое одеяло (отправил левитацией – доступа в спальню-то нет) и закрыл дверь. Правда, через час еще раз проверил. Теперь-то она спала спокойнее, укрывшись по самую макушку – только нос торчал.

А Лансер промучился всю ночь, задремал где-то ближе к рассвету, а уже через час проснулся от ощущения толчка в солнечное сплетение. Врата напоминали о себе – он давно туда не наведывался. Должно быть, новые знаки проявились.

Поборов желание еще раз проверить, что Вера спит спокойно, он освежился, переоделся и быстрыми прыжками преодолел лестницу и вышел в холл, где его уже ждала она.

- Вы собираетесь к Вратам – я с вами.

Ни доброго утра, ни как дела. Лансер даже поморщился от ощущения, что им командуют.

- С чего вдруг такая решимость, Вера?

- Мне эти Врата всю ночь снились: то зеленые, то огнем полыхают, то черти на них висят. Хочу увидеть, как они выглядят на самом деле.

- Врата снились, жаль, а я-то надеялся, что вы всю ночь меня во сне видели,- он следил за реакцией, выискивая признаки лжи или замалчивания, а сам возлагал надежду, что девушка вспыхнет от его намеков и сбежит, и не придется ее брать с собой. Но нет – она лишь передернула плечами, словно даже не услышала его слов.

- Вы тоже там были – в серединке с чертями и с какой-то девушкой, а еще там был император и мой отец. Так что – вы возьмете меня с собой?

- Сначала завтрак,- он обогнул девушку, собираясь сообщить дворецкому, что требуется ранний завтрак, но Вера тут же перехватила его, развернув в сторону чайной комнаты.

- Все уже накрыто.

- Как вы узнали, что я собираюсь к Вратам, да еще так рано?- Лансер спросил, когда уселся за стол и открыл колпак над своей тарелкой: омлет с ветчиной, бутерброды с маслом и сыром, ароматный кофе – все только что приготовленное, свежее – кухарку требовалось разбудить еще раньше, чтобы она все это успела сделать.

А эта нахалка вместо ответа указала на красную нить на своем запястье и принялась завтракать, больше не сказав ни слова. Она же пошутила, да?

                                                                                    ***

Вопросы. Из нее они выскакивали со скоростью стрижа, пронесшегося перед грозой над рекой в погоне за мошками – вжих и на новый круг.

В какую сторону открываются Врата?

Действительно, в какую? Петли на вратах двухсторонние, а никто и не замечал.

А когда открыты Врата, как оттуда выходят твари? Словно они выходят или наоборот заходят?

Хм, даже звучит странно, но мысль интересная.

А когда открытие Врат происходит: на рассвете или на закате? Или в полдень?

На третьем вопросе маги, которые в тот день были на дежурстве, принялись записывать.

А когда твари выходят, то куда они направляются? Прямо, направо или налево? Или пятятся?

Понятно, что все почесали затылок. Лансер мысленно, а вот некоторые вживую, демонстрируя озадаченность.

А как они выходят? Выскакивают, выбегают, вылетают или степенно выходят?

А когда они выходили в предыдущие разы, они всегда в одну и ту же сторону шли?

И это все, стоя в отдалении от Врат, просто наблюдая издали. Рассматривая вытоптанную площадку с обеих сторон от Врат, которая за столько лет не заросла травой. Где были его глаза все это время?

Как выглядит поляна, когда Врата открываются: такой же или люминесцирует?

А кто-нибудь успевал заглянуть во врата, когда твари выходили или заходили? Их мир видели?

А твари все одинаковые, или есть разновидности? А в зависимости от того года, когда Врата открывались, изменения во внешнем виде тварей имелись? А если сравнивать разные периоды?

А размеры тварей всегда одинаковые?

А по половому признаку они отличаются?

А магией они обладают?

А…

Лансер многозначительно посмотрел на старшего в группе – тот тут же открыл портал и поспешил в архив, благо, маг сегодня из ведомства самого Лансера, а не Дорона или императора – пока с этими договоришься.

Вера за это время успела уйти достаточно далеко в сторону Врат, хотя клялась, что будет благоразумно стоять на краю долины и не двинется с места. Верь потом в женские обещания.

Но ему самому было интересно, как отреагируют Врата на появление Веры (или Сиалита внутри нее). Интересно и страшно: вдруг Врата откроются сами, хотя здравый смысл твердил, что Сиалит – закрывающий камень – его создавали для этого: искали, напитывали магией, перестраивали. А вот интуиция пакостно свербела в груди: неизвестно еще, какие свойства потерял или приобрел камень, будучи в крови этой головной боли.

И только пройдя полпути, Лансер заметил, что Врата все-таки отреагировали. Что за…?

                                                                                              ***

Вера.

Ни капли не похоже на мой сон. Ни на один. И Слава Богу, а то я начала бояться, хотя бояться стоило бы: на Вратах такой монстр выведен кованным узором – вылитый Змей-Горыныч. И этот змей словно оживал при моем приближении: то крылья проступят и озарятся молниями, то каждая из пяти голов проступает над поверхностью всего рисунка, а то сам погаснет, а звезды вокруг него вспыхивают азбукой Морзе. А когда я подошла окончательно, то все разом потухло и словно затаилось, ожидая вердикт.

- Блин,- вырвалось непроизвольно, хотя я стараюсь сдерживать ругательства,- да они красуются! И что же у нас тут такое красивое?

Вратам явно понравилась моя кургузая похвала, потому что они начали еще и цвет менять – от розового до темно-синего и обратно.

А у меня ощущение появилось, словно я старого друга встретила: знакомого каждой черточкой, каждой зазубринкой, каждым заусенцем.

И Врата отвечали тем же – под моими пальцами теплели, освещали небольшой участок вокруг, высвечивали самые интересные и необычные узоры.

Ощущение от прикосновений – словно закладной камень во дворце Лансера трогаю, только крупнее раз в сто, и мощнее – в тысячу, но при этом словно озорной щенок, радостно виляющий хвостом при долгожданной встрече.

А потом они продемонстрировали «замочную скважину». Вернее место, где должен был находиться Сиалит. Витая спираль, переплетение нитей и молний, сжатых в клубок сил и магий. И эту гармонию прорезает насквозь какой-то непонятный росчерк символов, вибрирующих хаотично красным – словно кто-то пытался ломом открыть замок, только повредил его. Причем с нашей стороны.

И опять, сравнивая со старым другом – словно шрам увидела новый, неприятный, незаживающий. Друг тот же, а шрам страшит, и боишься другу в глаза смотреть – вдруг он решит, что ты ему больше не друг. Ничего себе ассоциация.

Надпись вносила диссонанс в совершенное произведение под названием Врата, чья магия отдельно от росчерка-надписи казалась успокаивающей. Непонятно, почему их так боятся, ведь они защищают этот мир. И только символы добавляют привкус горечи, словно не так все должно работать.

Я приложила ладонь к «скважине» и почувствовала вибрацию, ощущение – где-то отбойный молоток работает, заглушая звуки рояля. Врата не открылись, хотя Лансер заметно напрягся и выдохнул лишь, когда я убрала руку. Но я успела прочувствовать пальцами каждую впадинку, каждый заусенец, каждую выпуклость – сложный узор, который должен будет повторить Сиалит, очень сложный. Хоть воском заливай, делая оттиск, – точнее получится. А можно и кровью... своей... От этой мысли вздрогнула и руку тут же убрала. Нет, такие методы мне не подходят. Лучше уйти уже подальше отсюда и подумать в тишине. Точно, в лес с палаткой.

Удаляясь от Врат, я почувствовала их сожаление и надежду на скорую встречу. Ого, у меня фантазия! Стоп. А где же ощущение чужого злобного взгляда?

    Стоило подойти к шатру, в котором расположился «штаб» магов, изучающих Врата, как рядом с ним открылся портал, и из него выбежал лорд Бриз – Верховный Маг Империи. Выскочил и сразу ко мне кинулся – я же нервно отскочила с его дороги и малодушно спряталась за спину Лансера. Мало ли что замыслил этот маг – хватит с меня столкновений с магическими силами.

- Леди Карридан-Блау,- лорд встал перед Лансером и закатил глаза к небу.- Ваше поведение выгляди очень незрелым. Зачем вам понадобилось отправляться к Вратам? А если бы Врата начали вас к себе притягивать? Или впитали бы в себя вашу кровь вместе с Сиалитом?

- Вы пришли нас отчитывать, лорд Бриз? - Лансер одной рукой выцепил меня из-за спины и, притянув к себе, крепко сжал мою руку – не вырвешься.

- Я прочел в газете, что позавчера произошло на музыкальном салоне, а сегодня императору доложили, как прошел экзамен на сдерживание магических потоков у леди Карридан. Я пришел проверить ваше состояние, леди, - это уже ко мне, а то до этого разговор шел исключительно между мужчинами, даже немного обидно.

- И что же вы хотите проверить? Камень вроде не сформировался – сердце стучит без сбоев,- ответила немного иронично, но все равно была настороже – не очень я доверяю этому Верховному.

- Оно и должно стучать без сбоев,- не дожидаясь полного разрешения, маг взял мою свободную руку (левую Лансер до сих пор не выпустил) и стал измерять пульс. Это сначала мне так показалось, но потом я ощутила теплые потоки чужой магии, которые легко касались моего запястья, потом уходили к вене на сгибе локтя, а в конце и к сонной артерии. Тепло и вполне ощутимо. А потом я вспомнила такие же ощущения, когда я находилась рядом с Лансером по время приема эликсира.

О, да он тоже меня проверял, причем каждый день.

Лорд Бриз хмурился, и это нервировало, очень нервировало. А потом просто молча развернулся к нам спиной и направился к шатру. Молча.

Что за тип такой странный?

- Вы ничего не желаете нам сказать, Верховный Магистр? - Лансер положил мою руку, которую только что сжимал, к себе на локоть и потянул меня следом за магом.

- Концентрация слабая – словно в начале приема эликсира,- буркнул маг, не оборачиваясь. - Пропустить сквозь себя магию сирены, а потом еще и экзамен проходить – магическое истощение налицо.

Я уже и забыла про эту его манеру говорить, повернувшись к вам спиной – очень невежливо, да и нервирует, опять же.

- Нужно усилить скорость концентрации – я приготовлю первый состав.

- Может, и со вкусом поколдуете? - улыбнулась я спине. - Пить эту гадость просто невозможно.

- Я уже ни раз отвечал на этот вопрос лорду Карридану,- бурчал маг, заходя в шатер и приступая к смешиванию эликсира,- это средство лучше не станет, а сейчас вкус и запах только усилятся.

Конечно, я вздрогнула от перспективы, что моя личная отрава будет еще вонючей и гаже, но зацепило меня другое: Лансер несколько раз просил улучшить вкус эликсира, а мне ничего даже не говорил. Я подняла глаза на Лансера и столкнулась с внимательным изучающим взглядом. Похоже, моя реакция его очень интересовала, поэтому не заставила себя ждать – улыбнулась и прошептала:

- Спасибо.

Ответной улыбки или еще какой-то реакции не последовало, но на мгновение во взгляде промелькнуло что-то, похожее на нежность. Так быстро, что больше сомнений породило, чем уверенности. Может, показалось?

- Кстати, наш многоуважаемый артефактор и профессор предложил модифицировать эликсир с помощью примеси камней из магических шахт Вайяят,- лорд Бриз протянул мне эликсир, который, как и обещали, был концентрированнее во всех смыслах. Я поморщилась, вспоминая, что с собой никакого сиропа или пахучего напитка нет, и придется потреблять ЭТО на живую, без анестезии. Ох!

- Что за артефактор? - задала вопрос, чтобы оттянуть момент, но под суровым взглядом Верховного все же поднесла склянку к губам.

- Лорд Ловер, конечно,- ответ догнал меня в тот момент, когда я опрокидывала в себя эликсир – чтоб одним махом в горло проскочило.

И не подавилась я исключительно потому, что в тот момент со стороны Врат бабахнуло, а следом нас всех опрокинуло на землю взрывной волной.

А мне резко нечем стало дышать: эликсир-то проскочил ровнехонько в меня, а вот следом меня накрыл своим телом, спасая от какой-то угрозы, Лансер.

Блин, а фантазии-то ночные сбываются как-то не так.

Со стороны магов-наблюдателей послышался шум, крики, все они повскакивали и побежали в сторону Врат, а впереди, сверкая голыми лодыжками под задранной до пояса мантией, ураганом несся лорд Бриз. Зрелище было незабываемым, мы с Лансером даже немного зависли, глядя вслед удаляющейся кавалькаде. Но понять, почему все выбрали именно это направление, было сложно, хотя догадка как-то сама пришла в голову, и я пробормотала:

- Мне одной показалось, что Врата как-то неадекватно отреагировали на имя Ловера?

И тут же вторая волна опрокинула бегущих магов на землю, а меня уже без помощи магии Врат уложил Лансер. Звучит двусмысленно. И на деле тоже двусмысленно. Я лежу под крепким мускулистым мужским телом. А он еще руками держит над моей головой «домик» да в глаза заглядывает:

- Вы в порядке, Вера?

Судя по нашему расположению, пора переходить на «ты».

- Угу, я так быстро еще ни разу не пила эликсир.

Мне было неловко от своих далеко не целомудренных мыслей, которые вдруг решили меня посетить и вогнать в краску: я вдруг представила, что в данной ситуации я бы хотела оказаться вчера и, желательно, в спальне, где помягче, и люди не болтаются поблизости. И о чем я думаю?

А еще более неловко стало, когда Лансер вместо того, чтобы слезть с меня, наклонился к моему уху и прошептал, будоража мурашки по всему телу, хотя совсем недавно эти мелкие части меня спали летаргическим сном:

- Я бы с удовольствием остался здесь с вами, но не желаете ли прогуляться со мной до моего кабинета – у меня срочно появилось дело, которое лучше не называть по имени, а для вас у меня найдется сюрприз.

- Столько соблазнительных вещей в одном предложении,- я уперлась ладошками в мускулистую крепкую грудь, раздумывая, что лучше и правильнее: обнять или оттолкнуть,- да вы змей-искуситель просто.

И с легким сожалением приняла руку Лансера, когда он встал и принялся помогать мне подняться. Хотелось бы…, но не сейчас...

                                                                                          ***

Что ж, сюрприз был не только для меня припасен. И, кстати, свой я получила позже. А вот для всех подчиненных Лансера, которые в момент нашего перехода порталом находились в здании департамента внутренней безопасности (кажется так, но я могу и ошибаться) сюрприз удался на славу.

И что же это за сюрприз, спросите вы. Посещение департамента супруги лорда Карридан-Блау собственной персоной. Мной, то есть.

Мне об этом сказало человек сто, наверное, когда подходили, представлялись и пожимали руку. Первых десять я еще пыталась запомнить, следующим двадцати еще что-то отвечала из вежливости, еще двадцати я кое-как улыбалась, а от последних почти убегала. Зайдя в кабинет, я тут же захлопнула дверь, привалилась к ней спиной и с наслаждением вздохнула.

- Никогда больше не водите меня через центральный вход,- взмолилась я, массируя правую руку – ее вдруг начало пронизывать иголочками, как будто я ее отсидела вместо ноги,- лучше сразу открывайте портал в кабинет.

- Не получится,- усмехнулся мужчина, подходя ко мне. Он взял мою руку и принялся массировать, посылая еще и магические искры, чтобы снять неприятные ощущения. - В мой кабинет невозможно открыть портал, даже мне – предыдущий глава департамента постарался.

- Зачем я здесь? - спросила, оглядывая лаконично обставленный просторный кабинет. Кстати, вопреки моим фантазиям, навеянным фильмами про чекистов и ФСБ-шников, кабинет был очень светлым и совершенно не мрачным. Стол, несколько кресел, массивный кожаный диван, выполненный из светлых пород дерева и обтянутый бежевой замшей (неожиданно, да?), книжный стеллаж вдоль всей стены, а напротив стеллажа огромное окно. Я бы сказала, что в этом месте просто забыли сделать стену, а потом решили застеклить.

Я подошла к панорамному окну и замерла: город лежал как на ладони, можно было, словно по карте, увидеть все те мета, что я посетила с Дороном, музыкальный салон родственницы Лансера, дом семьи Гиры, дом родителей. А впереди на возвышении красовался дворец императора. Белый, словно сахарный, искрился под лучами солнца, но не ослеплял, а просто притягивал взгляд. И что интересно, прогуливаясь по улицам города, я этот дворец практически не видела. Так, мелочь: шпиль башни, флаг императорского дома, часть стены.

- Впечатляюще,- пробормотала я, а в голове у меня уже формировался коварный план, как подойти к дворцу поближе и отковырнуть от его стены камушек. Наверняка, император даже не заметит потери, а я изучу повнимательнее, прочувствую его фон, понюхаю и попробую на вкус…

На последней мысли я вздрогнула. Что на меня находит? О, вспомнила, нужны другие положительные эмоции, чтобы организм не тянулся к магии артефактов.

- Судя по тому, как вы вздрогнули, Вера,- прошептал над ухом Лансер, а у меня на спине мурашки решили станцевать что-то замысловатое, от чего даже под ложечкой заныло, как от предчувствия чего-то непонятного,- вы сейчас представляли, какой дворец на вкус.

Злыдень! Все мои мысли читает. Я покраснела, вспоминая вчерашний перекус артефактом и последующий за этим поцелуй, но, надеюсь, Лансер подумал, что просто смутилась от его догадливости. Блин, нельзя есть артефакты еще и потому, что потом от спасительных поцелуев, которые предназначены всего лишь «слить» чужую магию, сложно оторваться. Мне они всю ночь снились…наряду с Вратами. Представляете, что за смесь получилась.

- Где мои положительные эмоции, которые должны отвлекать от подобных мыслей? - я решила нападать, а для этого развернулась, а Лансер, вместо того, чтобы отступить, напротив, сделал шаг вперед, прижал меня к себе и поцеловал неожиданно жарко, обжигая изнутри каждую клеточку. О-о-ох, зачем же? Но сердце отбивало такой бешеный ритм, что даже думать расхотелось, а злорадный внутренний голос хихикал: «Что там было в твоем списке? Лес, палатка, камни?»

- Лорд Лансер, я принесла вам бумаги, как вы и просили-иии,- в кабинет влетела высокая блондинка с яркими голубыми глазами и пухленьким капризным ротиком на фарфоровом личике куколки имперского эталона красоты.

Я тут же напряглась, с трудом соображая, что в принципе, мы же должны изображать счастливую семейную пару, а раз так, то сейчас нужно было бы выпроводить девицу из кабинета, но не тут-то было: Лансер еще раньше успел запустить свои пальцы в мою прическу, и сейчас придерживал мою голову, которая непроизвольно дернулась при появлении девушки. А он продолжал меня целовать! Не для виду. И не так, как вчера в начале, стараясь забрать магию артефакта, - словно желал этого больше всего, больше воздуха, которого нам не хватало.

Девушка выскочила из кабинета вся пунцовая – это я краем глаза заметила.

И облегченно закрыла глаза, потому что так оказалось еще приятнее и томительнее. Утонуть в поцелуе. Перестать ощущать себя зажатой и холодной, «застегнутой на все пуговицы», отгороженной от мира. Как же давно у меня не было этих ощущений. Если это способ получать положительные эмоции, то обязательно внесу его в свой список…сразу после леса и палатки.

Лансер отстранился нехотя, тяжело дыша мне в лоб, но так и не разомкнув объятия.

- Это больше для меня,- хрипотца в голосе будоражила, заставляя желать продолжения, а внутренний голос вдруг начал прислушиваться к словам,- а то я тоже начал поглядывать на артефакты, как на источник питания.

- Вы, вроде, универсал, а не литомаг,- попыталась неумело пошутить, но отстраняться не спешила – когда еще окажусь в этих объятьях?

Вторя моим мыслям, в дверь постучали – решительно и громко, словно предупреждая, что вот-вот дверь начнет открываться. Ах, ну да, там же какие-то документы приносили.

- Войдите,- голос Лансера похолодел градусов на десять сразу, а я, осознав, что «похолодание» относится не ко мне, с удивлением отметила, что с самого утра мы общаемся вполне спокойно и даже тепло, без официального тона. Кажется, вчера что-то поменялось все-таки.

Блондинка вошла прямая и собранная, неся папку под мышкой, крепко прижав край к высокой пышной груди. Корсеты делают много, а в данном конкретном случае – ооочень много. Я не завистливая, поэтому наблюдала за реакцией Лансера, а он порадовал: смотрел только в глаза девушке и на переносицу – ниже носа глаз не опускал.

- Давайте папку,- Лансер пролистал, нахмурился, глянул еще раз в документы и вернул папку обратно,- здесь не хватает сведений по трем прорывам. Передайте Голру и Тину, что нужно собрать полностью все сведения, которые я запрашивал. Что-то еще?

- Совещание,- девушка бледнела, краснела, кусала губы, даже глаза немного увлажнились, когда она бросала взор на мужчину, а ответного взгляда не добивалась. Это рождало подозрения о ее чувствах к Лансеру, а у меня даже какое-то беспокойство появилось, как будто мне предлагали отдать камень из только что найденных, которые я еще не изучила и не решила, что с ними делать дальше: оставить себе или вставить в оправу и найти нового владельца. Не очень хорошее сравнение, и не потому, что к человеку применилось, а потому, что обычно я почти всегда решаю в пользу «оставить».

Лансер кивнул и сообщил:

- Вы остаетесь в приемной. Если что-то понадобится моей супруге, она к вам обратится.

Девушка снова вспыхнула до корней волос и, высоко задрав нос, чтобы не хлюпать им, гордо удалилась.

- Мне будет спокойнее оставить вас здесь, Вера,- Лансер подошел к стеллажу, поводил руками вверх-вниз, потом снял с верхней полки самый тяжелый фолиант и положил на свой рабочий стол. - Кабинет защищен, никаких съедобных артефактов поблизости нет, а для развлечения вам как раз подойдет мой сюрприз.

Он поманил меня к столу, и я, даже не возмущаясь, тут же подошла, потому что заметила крупные камни на обложке, переливающиеся и мерцающие магическим светом.

Фолиант был огромен – таких книг я не видела ни разу, если только в фильмах. Он был украшен крупными драгоценными камнями, а золотая надпись по кругу гласила: «Классификатор артефактов империи Бранвер».

Я едва не задохнулась от восторга. Перевернула тяжелый титул, а на белой бумаге увидела дарственную надпись: «Дорогому Леонидасу в день закрытия Врат. Наша с тобой сила способна остановить самое страшное нашествие. Вся твоя до Второго открытия Врат, Айсе».

- Айсе подарила книгу принцу? - я недоуменно проводила пальцем по строчкам, обводя завитки. - Что значит, «до второго открытия Врат?»

- Салли Видан предсказала Айсе, что та встретит свое счастье после второго открытия Врат,- пояснил Лансер нехотя. - Это предсказание случилось сразу же после уже свершившегося закрытия, и, как вы понимаете, все верили, что следующее событие только через двадцать пять лет.

- О, тогда надпись звучит очень многообещающе – дважды по двадцать пять будет пятьдесят, а дальше уже и считать не нужно. Но все равно, как-то не вяжется эта надпись и подарок с тем, что они были помолвлены – слишком сухое пожелание.

- Вы тоже заметили? - незаметно Лансер подошел ко мне ближе, провел пальцами по книге, перебрался на мою руку, которой я придерживала обложку, а затем вторая рука скользнула к моей талии, притягивая, но тут дверь едва не слетела с петель от удара с той стороны – пират Дорон стоял в проеме, и с его лица сползала самодовольная улыбка, а за спиной маячило бледное ошарашенное личико куколки-блондинки.

- Не кабинет, а проходной двор какой-то,- вырвалось у меня от досады.

- И не говорите,- сокрушенно ответил Лансер, продолжая придерживать меня за талию,- то ли секретаря пора менять, то ли дверь.

Блондинка пискнула и скрылась за дверью, а Дорон хохотнул, вроде как понял что-то для себя.

- Вы не плохо притворяетесь "счастливой парой" - я даже поверил, а уж Лила сейчас разнесет по всему департаменту.

О, еще одна ЛИЛА. И характер такой же.

- Как предусмотрительно держать такую секретаршу,- буркнула я, усаживаясь в кресло за столом, и демонстративно открыла книгу на первой странице. Немного скребло в груди от ощущения, что я не верно поняла намерения Лансера: думала, что вот наконец-то заинтересовала его, а оказалось - демонстрация перед известной сплетницей департамента.

- Ты что-то хотел? - Лансер был явно недоволен вторжением друга, но тот не спешил, рассматривал нас внимательно и хмуро.

- Император прибудет через пять, о нет, через три минуты - пришел за тобой. А Лила сегодня даже грудью не встала у меня на пути.

- Прозрачный намек. Выходит, всё-таки менять секретаря. Идём. Вера,- это уже ко мне. - Леди Бриши предоставит все, что вам понадобится - располагайтесь.

И мужчины стремительно покинули кабинет, причем Дорон, прощаясь, надолго задержал на мне взгляд, выискивая что-то, только ему нужное. А я только покачала головой: за эти дни я ни разу не вспомнила, что мужчина признался мне в своем интересе: то ли событий много, то ли мужчина не интересует...конкретный мужчина.

  - Леди Бриши,- я выждала десять минут, написала на листе целый список дат и времени, а теперь решила воспользоваться щедрым предложением Лансера,- пригласите в кабинет свободного сотрудника, занимающегося сбором информации. Сообразительного, но с небольшим опытом работы.

Проследив за реакцией блондинки: она вспыхнула, собралась что-то ответить, потом вспомнила указания "босса" и скуксилась.

- Через десять минут сотрудник будет в кабинете,- на последней фразе глаза у блондинки загорелись злорадством, которое она поспешила скрыть, а я поняла, что меня ждёт очередной сюрприз.

Сюрприиииз! Очередная блондинка с голубыми глазами и выдающимися достоинствами. Придется различать как-то.

- Леди Карридан, я полностью в вашем распоряжении,- голос и глаза не блестели энтузиазмом, но в кабинет она вошла, постучавшись, и не делала круглые испуганные глаза, чем страдала предыдущая блондинка (что, кстати, теперь меня не обманет, - Лила Бриши вполне себе стерва).

- Давайте знакомиться - меня зовут Вера,- я указала на диван, и сама переместилась туда же, приглашая девушку присесть.

Она была выше меня на полголовы, крупнее размера на три, на лицо очень симпатичная: не такая кукольная красавица, как Лила, но от этого располагающая к себе гораздо быстрее и легче. И надменности нет. Единственное, что заметно напрягало в начале беседы, это ее скучающий незаинтересованный вид.

- Золя Гримт,- девушка присела на диван и тут же принялась нудно рассказать, какие клятвы принято давать при поступлении в департамент, про защиту частной жизни, а также про то, что любой взрослый человек до брака имеет право на ошибки.

- Золя, я вас поняла,- я едва не засмеялась, вдруг осознав, к чему вся эта пространная речь. - Мне не нужно знать всё прошлое моего супруга. Я не для этого здесь. И пропавшую собачку мне разыскивать не нужно.

Девушка облегчённо выдохнула, а затем, заметив мой внимательный взгляд, покраснела.

А она молодец. Не стала с разбегу делиться сплетнями, чтобы понравиться жене шефа.

- Мне нужно знать, где в эти даты и в это время находился профессор Ловер. А ещё его местонахождение относительно меня или лорда Карридан, моего супруга.

Я передала лист с датами и временем озадаченной девушке и добила ее, оговорив срок

- Мне это нужно до конца совещания. И, разумеется, желательно, чтобы лорд Ловер не узнал о моем интересе.

- А лорд Карридан?

Хм, понимающая девушка. А ведь она предупредила, что солгать высшему руководству не сможет.

- Лорд Карридан узнает все, что вы найдете либо от меня, либо от вас, если я не успею рассказать в подходящее время.

Девушка отправилась исполнять поручения, а я погрузилась в изучение книги.

Честно скажу, подарок скорее подходил самой Айсе - как литомагу и артефактору она принесла бы огромное наслаждение, а вот на подарок любимому мужчине, когда они уже были помолвлены, не походил вовсе. Хотя, я могу и ошибаться.

Книга была написана простым доступным языком, без лишних профессиональных терминов и заумных скучных фраз. Читать ее было легко и интересно, и я не заметила, как пролистала четверть книги.

Классификатор начался с огромной картины Каменного Древа, от корней которого стволом были вырисованы Врата, а ветвями в разные стороны отходили классы артефактов.

Сиалит, кстати, был не самым первым за Вратами - третьим в подклассе - и я с любопытством стала читать про те артефакты, что оказались между двумя значимыми явлениями. Эти артефакты были порождениями Древ - их плодами, семенами, цветами - в каменном проявлении. И мощь у них была своеобразная: вроде чувствуют все эту силу, а определить направление и способ применения не могут. Так и назывались - Неопределенности. И все места обозначены на карте, образуя чуть ли не сеть, - в каждом поселении, независимо от количества населения.

Я сделала пометку, что Неопределенности, скорее всего, защищают так же, как и Древа, особенно когда провела линии между Древами и Неопределенностями. Получился на столько симметричный рисунок, что даже удивительно.

Думаю, я не первая, кто проводил линии, потому что автор книги начертил на следующей странице паутину, внутри которой мрачным пауком представлены Врата.

Хм, а у меня снежинка получилась. Надо бы глянуть, кто автор.

Опаньки, Айсе Килау. Теперь хотя бы понятен мотив подарка этой книги принцу Леонидасу - это ее детище, причем горячо любимое и лелеянное, судя по тексту.

Понимая, что меня интересуют больше всего три значимых объекта и один второстепенный, я стала пролистывать книгу быстрее, оставляя закладки, чтобы не тратить время на поиски нужных мест.

Эти три объекта были:

1) Древа: Гранитное и Каменное. То, где проходил брачный ритуал, и то, где мне предстоит передать Сиалит (как происходить извлечение камня, я ни в одной из книг так и не нашла, поэтому сильно мандражировала, когда про это вспоминала);

2) Врата. Интересно было узнать мнение той, которая изобретала способ полного закрытия Врат. Вот мне, например, они не казались враждебными, но ведь я не видела, что они способны выпустить в этот мир.

3) Сиалит. Конечно, как же без него. Значимый для империи камень. Значимый для меня, чего уж скрывать: отдам – буду свободна как ветер, не отдам – моя кровь заменит камень, а я буду при этом еще жива какое-то время. Вряд ли император займет мое место, чтобы закрыть Вата.

4) Четвертый второстепенный объект – это тот зеленый камень, что я съела вчера. Ох, до сих пор ощущаю на языке его мятную свежесть и легкую кислинку, а голову кружил, зараза, как мохито.

Вот с менее значимого и начала, по ходу дела разбираясь с классификатором. А камень оказался не простой, замечу. Отряда защитных артефактов, наполнение – жизненная энергия растений, назначение – восстановление ясности мысли, затуманенного заклинаниями, эликсирами, прямым воздействием более сильных артефактов или магов. В общем, он не только снимал навеянное извне влечение, но и любое другое внешнее воздействие исключал, при этом направляя мысли в более четкое русло, где нет лишних изгибов, недопонимания, извращения фактов.

Понятно теперь, что меня вчера так занесло в сторону требований: дайте информацию, не подпускайте Ловера. Вчера я четко осознала, что мне нужно освоить в ближайшее время, каких знаний мне не хватает, а самое главное – кто мой первостепенный враг и кто – друг. Только вот с влечением камень не помог, скорее всего, посчитал не самым значимым моментом.

Эх, сейчас бы этот камень обратно (не питаться им, конечно, а для использования по прямому назначению), но твердая порода уже переварилась, а магию впитал в себя браслет. Интересно, а обратно в другой камень слить магию можно?

Но я отвлеклась, а надо бы переходить к более значимым пунктам, но до Сиалита я добраться не успела, хотя ему в книге уделено не так уж и много места, - пришла Золя.

"Ещё одна блондинка" оказалась очень въедливой и скрупулёзной особой, а ее ответ на все мои вопросы был представлен в виде карты, а я и лорд Ловер обозначены женской и мужской фигурками. Лансер в этой схеме присутствовал только, находясь рядом со мной. В остальные дни его фигурка помещалась в белый квадратик в нижнем левом углу карты с надписью " клятва о неразглашении".

Глянув на карту лишь мельком, я сразу же отметила, что лорд Ловер постоянно был рядом, даже в те дни, когда из дворца я не выходила: рядом с центральным входом почти у самых ворот. И именно во время приема эликсира. И только три раза это происходило до приема: в день свадьбы, во время прогулки с Гирой и Лансером, во время визита к родителям. В эти три раза его присутствие обозначалось четко за моей спиной.

Не хотелось бы подгонять факты под ответ, но, кажется, я знаю, чей взгляд я чувствовала спиной. Злобный взгляд.

Все это вихрем пронеслось в голове, но я отогнала все мысли, кроме одной: как же отблагодарить Золю.

- Я не очень представляю, как вас можно отблагодарить за проделанную работу, Золя.

Девушка хмыкнула невесело и поднялась с дивана.

- Ничем, моя практика в департаменте заканчивается завтра, завтра же я возвращаюсь в Университет. Ваша оценка моего труда все равно не добавит нужных баллов, чтобы я попала в следующем году сюда работать.

- Вам очень много не хватает? - я пожалела, что не могу помочь девушке.

- Никто не знает, но заместитель вашего супруга снял однажды прилично баллов, так что моих стараний не хватило, чтобы артефакт оповестил о достижении цели, которую я поставила перед собой.

- Давайте, все же попробуем,- я протянула руку и потребовала,- давайте его сюда. Как тут всё работает? Сейчас подкинем вам дровишек.

- Вы не сможете вписать мне тысячу баллов - это работает иначе,- она, кстати, поняла мои намерения правильно – я таки собиралась ей написать столько, сколько не хватает.

Оказалось, поставить оценку студенту – это как квест пройти с этапами, оценками и списыванием баллов за неправомерные действия с моей стороны. Я по глупости едва не списала девушке такую кучу баллов, что аж холодным потом покрылась. Но к концу квеста я даже собой загордилась. Дошла и внесла итог выполнения задания. К моему недоумению артефакт "оценил" задачу на 36 баллов из 80 - даже не половину из возможных.

Но! То, что последовало за этим было удивительно. Артефакт осветился, раскрылся как цветок и из него вылетел лист с сияющей печатью, а мужской голос оповестил, что цель достигнута, и вакантное место в департаменте внутренней безопасности после получения диплома будет предоставлено Золя Гримт.

Блондинка схватила оба предмета и прижала к груди так бережно, как не все матери своих детей прижимают. А потом она кинулась мне на шею, расцеловала и с победным кличем выбежала из кабинета, едва не сбив с ног Лансера и Дорона.

- Я так понимаю, леди Гримт все же будет работать в моем департаменте? - Лансер недоуменно осмотрел кабинет и задержался на карте, которую я поспешно свернула, вложила в папку, на которой сразу же завязала розовые ленточки.

- Что ты наделала, клубничка,- Дорон в своем репертуаре: плюхнулся на диван почти вплотную ко мне, раскинул руки на спинке дивана и принялся меня рассматривать насмешливым взглядом. - Добавила в подчинение своему "счастливому" супругу ещё одну выдающуюся блондинку. Да они от ведомства даже камня на камне не оставят.

Я только пожала плечами.

- Она умная и целеустремлённая, а также дотошная и кропотливая, и ещё соблюдает сроки, хотя я ей вообще не обещала каких-либо оценок. Так что департамент только выиграет, если одна из блондинок окажется ещё и с мозгами.

   Мне не удалось унести книгу с собой - она просто не желала покидать кабинет. Как объяснили озадаченные Лансер и Дорон, на книгу поставлен запрет: никто не может вынести ее из кабинета, кроме дарителя и одариваемого. Дорон и я тут же попытались проверить, и, как результат, ничего не получилось. А вот Лансер, немного замявшись, заявил, что книгу уже не раз пытался вынести, так что повторять не видит смысла.

Мне показалось, что он что-то скрывает? Или я придумываю на пустом месте? Чувствую, становлюсь подозрительной, но кто сказал, что не по делу?

Следующая остановка после департамента была лавка деда Горача, из которой так внезапно меня выдернул Лансер... когда? ...не так уж и давно. Дорон с нами не отправился, сославшись на службу и обязательства перед императором, но проводил нас сквозь портал таким пронзительным взглядом, что мне стало неловко, что не обозначила с ним границы, когда от него последовало признание. Надо как-то решить эту оплошность.

В лавке работало несколько человек, наводили порядок, расставляли новые артефакты, принимали заказы, заряжали бытовые артефакты. В общем в лавке, и без того узкой и заставленной, было не продохнуть, поэтому Валдас Горач сразу провел нас в кабинет и приступил к делу:

- Вера, я видел твои украшения, когда ты была на музыкальном салоне, и готов дать тебе место для работы, а также возможность обучаться основам артефакторики - это происходит параллельно с практикой. Но должен сказать, что литомагии тебе все равно нужно учиться не у меня.

Я, воодушевленная началом речи, сникла к её концу - что ж так не везёт мне с литомагией. Упрямо вздернула подбородок, решив, что лучше ночами сама буду штудировать книги, но ни за что не соглашусь на лорда Ловера.

Как оказалось, я зря беспокоилась, - профессор был очень занят со студентами и сам отказался обучать меня. Произошло это недавно или сразу после моего экзамена на силу воли - никто не собирался уточнять, а я тем более не интересовалась - сейчас мне этот профессор совершенно не нужен. Хм, когда я буду сильнее, тогда стоит все же заняться тем фактом, что лорд Ловер мною интересуется, не смотря на явную неприязнь ко мне.

- Я бы предпочел, чтобы Вера работала не в этой лавке,- Лансер внёс свою лепту в разговор, а я вспомнила, как гневался император из-за того, что мы эту лавку покинули с Лансером порталом. Вроде как здесь есть выход на какую-то улицу.

- А что не так с улицей и порталом? - сделала бесхитростное лицо специально для деда, а тот не заметил подвоха.

- Да многие аристократы на эту улицу уходят для встреч с любовницами. Моим порталом такие прохвосты не пользуются, но репутация у улицы соответствующая.

Понятно, что так взъелся император на нас всех, особенно на меня. Сначала прошлась с Дороном по всем женским лавкам, а потом исчезла из места, где имеется выход на улицу для адюльтера. Сплетники империи, наверное, все языки стесали, перемывая мне кости. И что ж мне никто об этом раньше не сказал? Все приходится самой выяснять.

Так как сегодня Лансер перемещается по стране исключительно порталами, из лавки мы отправились в экипаже деда. В другую лавку на окраине столицы в самом дорогом районе – лавка называлась «Тиас» по названию района.

Проезжая мимо особняков в два-три этажа, мимо воздушных витиеватых ограждений, которые нужны больше для украшения, чем для охраны, мимо благоухающих садов и парков, я с удивлением отмечала, что в этой части города еще не была: дворец Лансера находится за городом, родители живут в центре, Гира – тоже ближе к центру.

- Вот наш фамильный особняк,- махнул рукой дед, когда мы проезжали мимо высокого дворца, который прятался за деревьями парка, и его было видно едва-едва. Перед особняком я успела заметить большое озеро и желтую подъездную дорогу, которая от ворот шла не по прямой, а какими-то зигзагами.

- А тут живут Бразисы,- буквально через дорогу, напротив.

- Так вы друг к другу в гости ходите,- я улыбнулась, но улыбка немного сползла, когда я наткнулась на хмурый взгляд деда.

- Нет, но об этом лучше тебе Эльвира расскажет, когда вернется.

- Она уехала? - а я так хотела с ней поговорить по поводу ее брачного ритуала. Она мне многое может поведать как тот, кто прошел через этот ритуал сам. А то в классификаторе Айсе мой взгляд зацепился за пометки на полях: «Возможно ли нам пройти через ритуал Гранитного Древа? Не думаю. Ведь тогда мы не будем уверены, что наши чувства идут от чистого сердца, а не навеяны магией Древа. Хотя, меня этот ритуал привлекает с каждым разом все больше, ведь я так хочу почувствовать твою любовь, пусть и не долго, пусть и навеянную Древом». Я в тот момент даже не осознала всего смысла фразы, прочитала и перелистнула страницу, подумав лишь о том, что принц, оказывается, не пылал страстью к невесте, раз в ее словах столько горечи.

- Да, император разрешил твоим родителям временно пожить в нашем дальнем поместье,- дед, заметив мое вытянувшееся от удивления и непонимания лицо, заговорил как можно убедительнее и успокаивающе. - Ты не переживай – с ними все в порядке, просто поживут вдали от местного общества, а там этот злосчастный эпизод с сиреной забудется. Пойми, многие мужья и отцы негодуют.

Я кивнула, расстроено осознав, что меня никто не поставил в известность, словно я чужая. Грустинку пришлось стряхивать с силой – больно липкая и противная, а родителей я знаю, так что где-то во дворце меня ждет письмо от них, просто за вчерашними событиями я не успела его просмотреть.

Лавка представляла из себя довольно просторный одноэтажный дом, большая часть которого была задействована под выставку. Стеклянные витрины с камнями или громоздкими готовыми артефактами, среди которых были браслеты под стать тем монстрам, которые мне пришлось носить столько времени. Кольца с камнями такого размера и формы, словно кто-то лишил всех людей чувства гармонии – не ограненные или неотполированные камни вставлены в оправу и привязаны к ней цепями. Кулоны и медальоны размером с ладонь, а формой – кирпич. Трости с набалдашниками, имеющими острые края, словно это оружие, а не аксессуар (хотя, в этом конкретном случае, я не удивлюсь, что все-таки оружие). Портмоне для мелких купюр и монет из кожи тонкой отделки, но с непременным закрывающим камнем в полкошелька. И очень-очень-очень много часов: карманных, нашейных, настенных, напольных. Эх, были б еще и наручные.

Дед объяснил, что для наручных часов невозможно подобрать камень, чтобы он напитывался магией надолго и при этом был компактного размера. Емкие камни стоят очень дорого, и за ту цену никто не купит артефактные часы. Эх, жаль.

Меня представили девушке, которая занималась лавкой: заказывала камни и артефакты, выставляла на витрину, принимала заказы и разрядившиеся артефакты, следила за порядком. И все это она действительно делала – носилась как электровеник и работала, словно у нее восемь рук вместо двух. И при этом лучезарно улыбалась.

Среднего роста, рыженькая, с карими глазами, чудесной улыбкой доброжелательного человека, с ямочками на щеках, с неуемной энергией и острым взглядом, который обтекал все предметы и вылеплял неровности, неточности и шероховатости. Она сразу же скользнула взглядом по нашим с Лансером рукам, которые мы прятали друг от друга, чтобы не зацепиться, задержала взгляд на воротнике рубашки Лансера, на котором едва заметно проступала моя помада, а также обратила внимание на то, что я где-то потеряла пару шпилек и прическа выглядит небрежно. М-да, придется снова поработать над образом счастливой пары.

Лансер тем временем тоже изучил девушку, внимание уделил ее рукам, которые все время что-то перекладывали и записывали, и глазам, проверив выдержку – девушка первой отвела взгляд, а я нахмурилась: что это еще за гляделки?

- Знакомься, Вера, это Милани Тусти – моя помощница. В этой лавке она – император, глава военного ведомства, казначей и внутренняя безопасность,- дед широко улыбался, а Милани при его словах мрачнела все больше. - Милани, это моя внучка Вера и ее супруг Лансер Карридан-Блау. Милани, Вера поступает в твое распоряжение с завтрашнего дня. Основные обязательные условия для ее работы: она помогает тебе разбирать артефакты из тех, что сдают на замену, но из этого времени ты выделяешь час на то, чтобы она разрисовывала браслеты и улучшала артефакты из старых запасов.

Милани не впечатлилась, но немного приободрилась, глянула на меня с хитрым прищуром, который мне ничего хорошего не предвещал – слишком многообещающий.

   Родители всегда любили вспоминать, что могли оставить меня в песочнице или на поляне, накидать камней, лопатку с граблями и пойти общаться с друзьями со спокойной совестью: они были абсолютно уверены в том, что найдут меня в том же месте, где и оставили. Один раз правда система дала сбой, когда я, откапывая их камни, наткнулась на "невероятно красивый редкий камень" (он по факту оказался обычным булыжником, ничем не примечательным). Я сломала две пластиковые лопатки, грабли свои и соседского мальчика, и пошла искать палку, которой будет удобнее добывать мое сокровище. Не буду вспоминать, как меня ругали, - я это помню в самых ярких красках.

Главное не это. Вспоминая те времена в более осознанном возрасте, я загадывала желание: оказаться среди груды интересных необычных камней, которые мне разрешат трогать, рассматривать, ковырять, обтачивать.

Сбылась мечта...

Правильно говорят, что нужно быть осторожнее в своих желаниях. Нужно быть очень осторожным. И материальные мечты определенно должны исполняться частично, чтобы, получив их, в итоге сказать "наконец-то", а не "за что мне это?"

Мое "наконец-то" продлилось две недели, постепенно сходя на нет.

Следующие месяцы росло и крепло "за что мне это?"

И только недавно, всего неделю назад я поняла, что и это прошло, а я, как не странно, взяла под контроль обе свои стихии, подняв в воздух все камни разом и распределив их по коробочкам буквально за несколько минут.

Уф. Но лучше рассказать немного подробнее.

Трогать, рассматривать, ковырять, обтачивать – все это мне разрешили, так как это входило в мои обязанности. А еще взвешивать, определять резерв, стихию, в какой сфере использовался, можно ли подзарядить, какой потенциал, а если пустышка – в утиль. И все эти категории подразумевали распределение, кхм… по коробочкам.

Первые несколько дней я не верила своему счастью и рассматривала каждый камень по часу, если не дольше. Милани несколько раз показала мне, как проверять камни, дала таблицу, с которой нужно было сверяться, распределяя их, и ушла, оставив меня в небольшой (два на два метра) комнатке, единственным достоинством которой было панорамное окно в сад, который рос за домом-лавкой. Хотя бы воздуха и света мне здесь хватало.

Каюсь, первый день вообще прошел неплодотворно, - в коробках у меня было пусто, а в общем контейнере, где вперемешку лежали все камни, прибавилось еще с десяток, когда в конце рабочего дня Милани зашла проведать меня. Глянув на мои «труды», она только скептически покривила губы, пробормотав под нос «помощница», и велела покинуть лавку, так как за мной «уже пришел муж».

Лансер обнаружился на улице, скучающе прохаживающийся вдоль лавки, привлекая к себе внимание ярких и говорливых модниц квартала, которые прогуливались там же, болтая друг с другом и стреляя глазками в сторону мужчины. Как бы я не устала за день, но мне хватило терпения постоять молча и понаблюдать за красотками и реакцией Лансера на них. Скажу прямо, мужчина меня точно порадовал: скучал и не обращал на кокеток внимания. А вот женщины напрягали, так как приступили к активным действиям: одна из них, проходя мимо Лансера, сделала вид, что оступилась, громко охнула и принялась оседать на землю. Только вот все ее действия привели совершенно к другому результату. На ее громкое «ох» Лансер поднял взгляд, скользнул им мимо всех дам в мою сторону, оценил мою лукавую полуулыбку, которую я тут же попыталась спрятать, и решительно направился ко мне, игнорируя всех вокруг.

- Вера, любовь моя,- бархатистые ноты в голосе так и обволакивали,- я уже заждался. Я заказал столик в «Валлетте» и твои любимые пирожные.

Решительно притянул к своей груди таким собственническим жестом, будто весь день только его и тренировал, впился в губы поцелуем, словно демонстрируя: «мое» - и, открыв портал, подхватил на руки и перенес в обозначенный ресторан. Там еще немного пришлось поулыбаться и поохать, теперь уже мне, изображая восторг, а затем нас отвели на дальнюю поляну, закрытую от всех взоров деревьями и густым цветущим кустарником, где уже был сервирован столик для нас.

В тот момент я думала, что ужин – это уже все, и больше мне ничего не грозит: можно расслабиться, отдохнуть, а по возвращению во дворец почитать книжку в полудреме. Не тут-то было. Ужин был действительно расслабляющим, с веселыми разговорами обо всем, что не касалось пройденного дня, с вкусными блюдами и, главное, обещанными пирожными. В конце я даже расслабилась и, скинув обувь, побродила по густой, чуть колкой и теплой траве, после чего Лансер открыл портал перед своим ведомством, где началась вторая часть моего долгого дня.

Его звали Палиот Стерн, литомаг и артефактор низкого уровня, но высококлассный сотрудник широкого профиля. Так его представил Лансер, заявив, что Палиот будет помогать мне осваивать литомагию и воздушную стихию.

Мужчина был суров и бесстрастен, муштровал меня как новобранца, заставляя отрабатывать одни и те же действия до моего зубовного скрежета и искр перед глазами, но благодаря ему и этому первому занятию, на следующий день у меня в каждой коробочке на столе лежало уже по два, а то и по три камня.

Но вот закончилось занятие, на улице заметно потемнело, и Лансер, кто бы знал, что в его голове родятся такие каверзы, невинно так спросил:

- Вера, если вы не сильно устали за сегодняшний день, могу дать вам немного времени на прочтение классификатора, который вас вчера так заинтересовал.

Вчера? Это было только вчера? У меня от одного дня впечатлений столько, что голова идет кругом, а плечи и руки отвалятся вот прямо сейчас.

- Я думаю, что немного не готова продолжить знакомство с этим фолиантом. Можно, завтра?

- Конечно, ведь завтра вам снова возвращаться сюда – Палиот будет вас ждать каждый день.

И грех жаловаться: что хотела, то и получаю, причем с горкой.

И так пошло дальше: лавка, в которую меня на экипаже отвозит Лансер, ресторан или ужин во дворце, иногда у Гиры, обучение в ведомстве с Палиотом… К классификатору я притронулась только через месяц, когда в голове прекратило шуметь от обилия информации, а руки перестали трястись после всех магических уроков дня.

Кто бы мог подумать, что в камнях, предназначенных для бытовых артефактов, столько нюансов, что мне месяца не хватало для изучения и понимания.

Да, к концу месяца я могла уже отличить «пустышку», полностью разряженный артефакт, который не накапливает магию, от потенциального «реципиента» *, который еще способен поглощать силу и работать во всю свою артефакторную мощь. Я даже поняла разницу в их внутренней стихии. Оказывается, камни-артефакты поглощают и накапливают не всякую магию, а только ту, которая сродни их внутренней стихии и не противоречит области, в которой их будут использовать в дальнейшем. Например, гелиолит вберет в себя магию огня и сможет применяться там, где нужно разжечь огонь, добавить тепло, высечь искры. А вот чтобы затушить все эти проявления или немного уменьшить, потребуются голубой халцедон, воздушный камень, или эвклаз, камень воды.

И если бы на этом все закончилось...

Внутри «стихии» камни делились по степени напитывемости, способности держать «заряд», скорости отдачи силы, а также способности применяться без помощи дополнительных ритуалов и эликсиров.

Все это я выучила к концу второго месяца работы в лавке и уроков с Палиотом и на этом застряла. Не потому, что я оказалась тупая, а потому что на меня навалилась усталость. Положительные эмоции, которые я должна была получать от работы с камнями, иссякли, и на этом фоне мозг заявил, что отказывается воспринимать новую или осмысливать старую информацию. Классификатор тоже утратил свою яркость и притягательность, а желание остаться в кровати, укрывшись с головой от всего окружающего мира нарастало с невероятной скоростью – я постепенно превращалась в медведя, которому уже по времени пора впадать в спячку, а долгожданного снега и холодов все не намечается.

* Реципиент, или ресивер, — разновидность сосуда для сборки жидкости или газа. В данном случае – для сбора магического потока.

    - Да, Сиалит сейчас полностью базируется в одном органе – вашем сердце,- сказал Верховный Магистр, стряхивая с рук остаточную магию. - Правда, он немного не камень – больше на сироп похож, но теперь можно приступить к его твердению. Думаю, когда он достигнет состояния пластичной глины, вы сможете отправиться в Каменному Древу, чтобы извлечь камень.

- Это не опасно? - строгий Лансер ни на секунду не выпускал из виду руки Магистра, словно боясь пропустить что-то очень важное.

- Не опасно, если не пропускать прием эликсиров и не есть артефакты, после которых приходится изымать чужеродную магию.

Вот зараза, припомнил-таки. Да не ела я больше камни. Один раз только откусила от джиразоли, небесного опала, похожего на леденец, а потом все утро маялась от головной боли и ехидных замечаний Лансера, что у него супруга, оказывается «пьяньчужка» - не может устоять перед какой-то бесцветной смолой. Всю жизнь мне будут припоминать?

- Сколько на это потребуется времени? - это уже я спрашиваю, потому что два месяца пила концентрированную гадость, но с каждым днем мне это давалось все хуже и хуже, и даже Гирины сиропы уже не помогали.

- Месяц,- Магистр смешал ингредиенты в пробирке и протянул мне новый вид эликсира. Я принюхалась и не почувствовала никакого запаха, а потом чуть-чуть капнула на язык – тоже ничего. От радости, что новое средство не мучает меня так, как предыдущие два, я залпом выпила эликсир. Через десять минут меня накрыло послевкусием. Жуть. Гадость. Бееее. И даже вода не помогла – ощущение хозяйственного мыла на языке так и оставалось.

- И это пить еще месяц? - я не находила правильных цензурных эпитетов к этой подставе.

- Дважды: утром и вечером.

Боже, храни королеву! Больше никаких мыслей в голове.

Пока Лансер провожал Магистра, я вновь уселась за его стол и принялась листать классификатор. Интересная книга, жаль, вынести нельзя.

Все знания, что мне давал Палиот, я вечерами проверяла с этим фолиантом. Я восхищалась Айсе, которая в одном месте собрала столько сведений про камни, описала их доступным языком, привела иллюстрации, от которых просто дух захватывало. А еще на полях были записи, предназначенные Леонидасу Руху, сыну императора.

Поначалу я старалась не читать, когда под моими пальцами начали появляться строчки, начинающиеся со слов «дорогой Леон», «милый мой принц» или «любовь литомага», но, прочтя один раз пару строк, поняла, что в этих посланиях нет ничего личного и интимного, больше похоже на разговор с коллегой или оппонентом, или мысли на бумаге.

«Как думаешь, милый, возможно ли перезапустить магию у «пустышек»? В некоторых книгах упомянуты сильные литомагии, которые были способны из «огневика» сделать «водяного»».

Хм, я про перенаправление слышала, в некоторых книгах даже читала, но пока с трудом понимала, как заставить магию работать при всех положительных условиях, а тут заведомо одни отрицательные стороны. Похоже, Айсе, не только теоретик, но еще и экспериментатор, потому что после к этой строке было приписано: « Получилось…только пока не понимаю как».

«Попробовала поговорить с профессором Ловером по поводу поиска камня, способного заменить Сиалит. Итог: сильная головная боль и вконец испорченные отношения с профессором. Не любит он новых веяний в магии».

Не любит новых веяний в магии, причем очень-очень давно, если верить рассказам деда Горача.

«Как бы я хотела, любимый Леон, найти такое средство, при котором тебе бы не пришлось расставаться даже с каплей своей крови. Как же я хочу закрыть Врата навсегда!»

Не она одна хотела, потому что следом шла приписка твердым размашистым почерком: «Я бы от этого тоже не отказался, милая Айсель, но я всегда помню, что мой долг перед империей – отдать свою кровь до последней капли, если понадобится».

Может, этот долг на них так влиял, и они не позволяли в этой переписке ничего личного, теплого, душевного? Как-то не вязался образ возлюбленных, которые плечом к плечу встали на пути тварей из Врат, и эта лаконичная и сухая переписка. Или, возможно, они и не были влюбленной парой?

«Дорогой Леон, наша помолвка затягивается, а я мечтаю о свадьбе, красивом голубом платье и о тебе возле одного из Древ, только пока не могу выбрать возле какого. Дождемся ли мы когда-нибудь своего счастья?»

И вот вроде вопрос, которым задаются влюбленные, но странное ощущение, словно они вдали друг от друга и пересекаются только на страницах этой книги.

«Айсе, прости, но мы же обсуждали, что разговоры о свадьбе ни к чему не приведут. И не предсказание тому виной, а отсутствие любви с моей стороны. Мои чувства к тебе не изменились».

Как-то даже жаль этих двоих, особенно вспоминая, что в конце их изысканий и этой переписки их ждало не триумфальное шествие после закрытия Врат, не свадьба, о которой мечтала Айсе, а забвение. Никто о них не вспоминает, только сухие сточки в докладе, переписка и все…даже портретов нет.

Я медленно рисовала пальцем узоры на белом листе в конце книги, а сама рассматривала Дорона, который ввалился в кабинет совсем недавно и уселся на диван, закинув ноги на подлокотник.

- Ты сегодня не пришла на урок, клубничка.

С тех пор, как я впервые смогла осознанно поднять в воздух лист бумаги, моим обучением воздушной магии занимается Дорон. Пришлось разбить уроки с Палиотом на два, и вторую часть отдать в распоряжение пирату. А он снова заигрывает, веселится, засыпает комплиментами, и уверяет, что ждет моего освобождения из плена. И мои попытки вразумить его, высказать, наконец, свое «нет» его ухаживаниям ни к чему не приводят – я словно со стеной разговариваю. Только слышу почти те же слова, что прочла на полях классификатора у Айсе: «Древо навеивает чувства, за которые я не могу поручиться и сказать с уверенностью, что они точно мои и точно Лансера».

Но вот что интересно, сказать, что чувства навеяны магией я тоже не могу. А чувства есть и, к сожалению, не в пользу пирата. А как могло бы все проще получиться, выбери я Дорона.

- Магистр приходил – отвлек, а после мне не захотелось заниматься – он мне новую пытку придумал, вот сижу и перевариваю.

- Давай поговорим о нас, клубничка,- Дорон пересек кабинет и навис надо мной в ожидании ответа, разглядывая мое лицо пытливо, требовательно. Какой он все-таки прямолинейный: решил – поговорил, и хоть трава не расти.

Я же не обратила на его слова никакого внимания – под моими пальцами проступал портрет молодой женщины. Веселая улыбка – первое, что бросалось в глаза. Ясные умные глаза, яркие, зеленые, притягательные. Тонкие черты лица, заостренные скулы, пухлые губы, брови идеальной дугой. Волосы – каштановое море, волнами спускающееся по плечам. Фигура статная, с плавными изгибами и красивыми формами. Она стояла, слегка прижавшись к кому-то невидимому, занимавшему вторую половину чистого листа. А внизу под фигурой красивым каллиграфическим почерком выведено «Айсе Килау».

- Пленительная женщина,- хрипло пробормотал Дорон мне в ухо, и я недоуменно похлопала глазами, пытаясь понять: это он про меня или про Айсе. - Если бы она жила в наше время, непременно бы тебя бросил, а ею занялся.

И такие бархатистые нотки в голосе, что в пору обмахиваться веером и краснеть смущенно.

- Выпей водички, а то совсем охрип, пуская слюну на портрет,- хмыкнула, а сама принялась водить второй рукой по пустому листу. Вроде как с портретом Айсе помогло, возможно, мы и второго увидим.

- Тебе тоже налить? А то тоже в голосе слышится манящая простуда.

Дорон налил в два фужера воду, протянул мне, да так и застыл, глядя на проявившийся портрет мужчины. Да и я дар речи потеряла.

Слов нет.

Такими нас и застал Лансер, вернувшись в кабинет под заискивающие увещевания Лилы Бриши, делающей вид, что пытается его не впустить в кабинет, а то там «ТАКОЕ».

Такое!

Мы с Дороном одновременно подняли головы, посмотрели на Лансера, а затем уткнулись взглядами в страницу и снова зависли.

- Идите, Лила, у вас много дел,- услышала я голос Лансера, а затем стук закрывающейся двери. - Дорон, подвинься,- раздалось чуть позже над моей головой и упрямое пыхтение пирата. И молчание. Полное.

На листе рядом с Айсе нарисован мужчина. Он стоит рядом и не пытается обнять приникшую к нему женщину. Ровно, холодно, отстраненно. Точно так же, как стоит сейчас за моей спиной и смотрит на этот рисунок.

- Леонидас Рух-Блау,- прочел Дорон хрипло, а затем добавил. - Если бы я в детстве с тобой не обдирал коленки, не сбивал кулаки о твою челюсть и не отбил в десять лет у тебя Кати Тури, то сейчас бы без всяких сомнений сказал, что на картине изображен ты, Ланс.

- Если же принять все, что ты перечислил, то какие еще есть варианты? - голос Лансера был собранный, слегка насмешливый.

- Что ты его сын? - спросила я, убирая руку с листа, и картина тут же начала тускнеть, а потом совсем исчезла.

- Мой отец, Вера,- обратился ко мне Лансер, а Дорон вдруг закивал, как будто подтверждая то, что сейчас услышу,- сын предыдущего императора, официально признанный, рождённый уже после смерти императрицы. Он брат Артура Третьего. Так что некое сходство…

- Фотографическое,- встряла я, снова потирая лист, и на него тут же вернулось изображение принца.

- Пусть так,- Лансер хмыкнул и продолжил,- сходство возможно из-за родства наших отцов. Вдобавок ко всему, наши матери тоже в родстве - не столь прямом, но все же.

- Генетика,- протянула я задумчиво. - У обоих родителей не всегда рождаются дети столь похожие, а тут... Можно было бы принять за близнецов.

- С разницей в двадцать пять лет? - Дорон отошёл от стола и нервно выпил воду из обоих фужеров. - Я склоняюсь к отцовству принца, а потом тебя передали на воспитание к Карриданам.

Я собралась убрать руку с листа, чтобы такое нервирующее изображение исчезло, но Лансер припечатал ее своей ладонью и, наклонившись, принялся разглядывать изображение, попутно продолжая беседу.

- Дед не являлся наследником, но его кровь имела привязку к Вратам, как у любого члена императорской семьи. Его наследники эту привязку не имеют, так как не относятся к прямой линии. У меня тоже нет этой привязки - проверяли, когда я вступал в должность. А вот сын Леонидаса должен бы иметь кровь, связанную с Вратами, даже если он не признанный.

Дорон кивал, соглашался, сокрушенно вздыхал, сетуя, что такая версия пропадает, а я, пользуясь моментом, рассматривала лицо Лансера. Шрам на виске, который не всегда заметно под волосами, родинка под челюстью, куда взгляд вообще не попадает, две складочки возле губ, которые появляются, когда он сильно сосредоточен, вот как сейчас, и никогда не увидишь в другое время.

Лансер повернулся ко мне, встретился взглядом, вызвав у сердца панические метания, а в солнечном сплетении жар, разливающийся по всему телу. Ох, хорошо, что краснеть не начала, как в школе, когда учитель физики оторвал меня от разглядывания Саши Крайнова, спросив про разность потенциалов.

- Много совпадений нашли?

- Угу, три точно. Если посмотреть с другого ракурса, то ещё найду.

- А отличия имеются? - у него зрачки расширились, а вопрос был задан таким интимным полушепотом, что у меня уже внутри все переворачивалось от волнения. Почему у меня организм делает кульбиты от его близости?

- Главное отличие - цвет волос, ну и дата рождения, наверное... Пригласить императора и спросить напрямую? - спросила и сама рассмеялась нелепости предложения.

Мужчины рассмеялись, вторя моим мыслям. Но оказалось, что Дорон не может сразу от своей версии отказаться и предлагает эликсир "истины", который все наносные магические заклинания удалит, вскроет все неясности и "прольет истинный свет".

- Или проверим книгу на магию, которая может вот так копировать изображение,- отмахнулась я от предложения Дорона. Ежу же ясно, что одним человеком принц и Лансер быть не могут, а отцовство просто проверяется тестом ДНК, а в этом мире вообще есть ритуал, который выявляет родство до какого-то там колена. - Была бы я в своем мире, могла с уверенностью сказать, что это иллюзия...магия.

- В твоём мире нет магии,- фыркнул Дорон со своего места.

- Зато есть Фотошооооп,- улыбнулась я пирату зловеще, припуская в голос жути.

Мужская ладонь поверх моей руки сразу потяжелела и налилась холодом. Испугался? А, нет, кажется, недоволен, что я улыбнулась Дорону. Может, его привычное ледяное спокойствие все же даст, наконец, трещину? Ну, так, для разнообразия…и для моего же спокойствия. Пусть тоже мучается – не мне ж одной отсчитывать заполошный пульс и пытаться унять сбившееся дыхание.

Я высвободила ладонь из-под руки Лансера и собралась еще что-то сказать, как картинка на листе поменялась кардинально, заставляя мое сердце сжаться и замереть от тоски: пара на портрете уже обнималась и страстно целовалась, да так, что мои щеки запылали от смущения, словно я подглядываю за реальными людьми. Но хуже всего была моя явная реакция на этот изменившийся портрет – я отшатнулась и так резко втянула воздух сквозь зубы, что пират тут же вскочил с дивана и метнулся к нам.

- Что ты там увидела, клубничка? - озабоченный голос Дорона и нервный внимательный взгляд, мечущийся по моему лицу, привели меня в чувства – это только рисунок, и это совсем другие люди – я их не знаю.

- Так вы мне скажете, что там было? - Дорон хмуро рассматривал белый лист бумаги, с которого исчез рисунок, как только Лансер убрал руку. Рука эта переместилась мне на спину и бережно и успокоительно поглаживала, вызывая диссонанс в моей голове от совершенно не вяжущегося с подобной заботой спокойного уверенного голоса.

- Злая шутка какого-то мага, который мастерски владеет иллюзией,- Лансер захлопнул фолиант и обратился к другу. - Я, кстати, позвал тебя присутствовать на обсуждении кое-какой информации, связанной с Вратами. И, Вера, там будут озвучены ответы на все ваши вопросы, которые вы задали, когда ходили к Вратам. Хотите присутствовать?

Все, что угодно, только не видеть тот портрет снова. Кажется, мое сердце до сих пор не отмерло и так и стоит, застывшее от шока и иррациональной мысли: как можно ревновать к людям, которые исчезли четверть века назад?

   - Господа, леди, разбираем рисунки, рассматриваем, передаем дальше,- Лансер открывает папку и передает сотрудникам. То же делает Дорон с другой стороны зала, где собрались представители двух ведомств, лучшие из лучших: аналитики, исследователи, маги, историки. Ну, и я. А чем я хуже?

- Потом отдаете все леди Карридан – она займется архивацией.

Да, меня пригласили, вроде как поприсутствовать, но, чтобы у подчиненных не возникло лишних вопросов и недовольства, придумали мне занятие – идея Дорона, кстати.

Среди присутствующих я заметила Золю Гримт, которая робко помахала мне рукой, когда я ее увидела, но ко мне не подошла – осталась сидеть среди молодых сотрудников: первогодок и действующих студентов. Похоже, одно выполненное задание продвинуло девушку гораздо дальше, чем я могла предположить.

- У всех есть список вопросов, на которые последние два месяца вы все пытались найти ответы?

Все дружно закивали, а я посмотрела на лист бумаги перед собой и усмехнулась: в списке прибавилось еще несколько вопросов – это уже после моего второго посещения Врат. Я в тот раз благоразумно не произносила имя профессора (я его даже мысленно не произношу теперь – только «старикашка»), рассматривала Врата более внимательно, уделив большую часть времени изучению «скважины» и строке символов, перечеркивающих весь рельеф. У меня в оба моих визита создалось впечатление, что эти два явления не совместимы, но ответа на мой вопрос у Верховного Магистра Магии в тот раз не было. Что ж, посмотрим, возможно, сегодня меня просветят.

Вопросы:

В какую сторону открываются Врата?

А когда открыты Врата, как оттуда выходят твари? Словно они выходят или наоборот заходят?

А когда открытие Врат происходит: на рассвете или на закате? Или в полдень?

А когда твари выходят, то куда они направляются? Прямо, направо или налево? Или пятятся?

А как они выходят? Выскакивают, выбегают, вылетают или степенно выходят?

А когда они выходили в предыдущие разы, они всегда в одну и ту же сторону шли?

Как выглядит поляна, когда Врата открываются: такой же или люминесцирует?

А кто-нибудь успевал заглянуть во врата, когда твари выходили или заходили? Их мир видели?

А твари все одинаковые, или есть разновидности? А в зависимости от того года, когда Врата открывались, изменения во внешнем виде тварей имелись? А если сравнивать разные периоды?

А размеры тварей всегда одинаковые?

А по половому признаку они отличаются?

А магией они обладают?

Новые вопросы:

Что за символы пересекают всю замочную скважину?

Это фраза ритуальная, просто магическая или ничего не значащая?

Как давно эти символы на Вратах? Всегда ли они были, а если исчезали, то когда?

И вот теперь пришли ответы, такие же сумбурные, как и мои вопросы.

По всем данным, которые зафиксировали маги и художники, чье присутствие было обязательным во время всех открытий Врат, эти Врата открывались в обе стороны, чередуясь, и всегда в одно и то же время – в полдень. При каждом открытии поведение тварей разное, но постепенно похоже на проявление осторожности и раздражения.

И - внимание! – твари не нападали первыми.

Неожиданное открытие для тех, кто готовится уже несколько десятилетий к следующей встрече с этими монстрами.

Твари напали сразу только дважды, когда на более мелких представителей их вида нападали люди.

- Это похоже на то, словно они защищают потомство,- пробормотал Палиот, чем заслужил ошарашенные взгляды всех присутствующих.

После этой фразы все принялись перебирать зарисовки, которые были сделаны во время открытия Врат, а также за неделю до события и через неделю после него.

- Вот, смотрите,- Золя разложила на полу сразу пять или шесть зарисовок, явно в хронологическом порядке. - Вот они большие и маленькие, дальше мелкие чуть подросли, еще позже они уже крепче и крупнее – вон, стрела сломалась о панцирь.

Пригласили зоолога (его должность, конечно, назвали каким-то особым вычурным словом, но мне ближе и понятнее - «зоолог») и, после стандартной клятвы о неразглашении информации, показали рисунки и спросили мнение.

- Если убрать их внешний вид, который устрашает,- начал зоолог, нервно облизав губы,- то очень похоже на семью: глава, старшие, молодняк, детеныши. Покажите-ка, что было перед этим открытием?

Зоолог был человек тщедушный: где только душа держится, но идейный – его глаза тут же предвкушающе загорелись, когда ему продемонстрировали картину, где тварей на несколько штук меньше.

- Видите, нападение спровоцировали люди, а твари окружили несколько самок и защищают.

Сразу все загомонили, заголосили, но проверив зарисовки, нашли уже в других картинах тех же персонажей – наросты, узор на чешуе, сломанный коготь на левой лапе – твари кочевали из рисунка в рисунок, каждые двадцать пять лет понемногу меняясь.

- Это что же получается,- почесал макушку один из аналитиков,- туда-сюда ходят одни и те же монстры?

- Одна и та же семья,- поправил зоолог.

- Но в начале их было больше – они толпами из Врат выходили,- заметил один из аналитиков, демонстрируя листы с до-Сиалитовскими датами.

- И тоже не нападали первыми,- растерянно заметил «историк», вычитывая в донесениях тех лет неожиданную правду.

Хм, как хорошо, что информацию просто собирали и складировали, не пытаясь приукрасить, хотя проанализировать тоже не спешили, но, по крайне мере, не пытались переписать правду, приукрашивая реальность. Хотя, за это взялись обычные люди и напридумывали кучу сказок для того, чтобы объяснить явление Врат и выход тварей. А как они внешность описывали – волосы дыбом встают: зубы, перегрызающие человека пополам одним ударом, когти, способные прорезать как бумагу железную зачарованную броню, глаза, которые убивали молниеносно.

Судя по рисункам, твари были похожи на драконов с несколькими головами – Змей-Горынычи, как я прозвала их, опираясь на более понятное для себя название. Хотелось бы назвать их Гидрами, но смутные воспоминания о том, что отрубленные головы гидры вырастали вновь в двойном экземпляре, отбили у меня это желание.

- А как они выходили из Врат до того, как создали Сиалит? - Палиот рассматривал картину до-Сиалитовского периода. - В истории в школе нам говорили, что их было тысяча.

Все стали изучать размеры тварей, сопоставлять их с размерами Врат, окружающих предметов, с размерами самой долины. По всему выходило, что в долине могло поместиться от силы пятьдесят чудовищ.

Подняли документы времен первых порталов, когда маг с манией величия пробил дыры в ткани мира. И попытались найти число тварей, выходивших из порталов до того, как установили Врата. Я так понимаю, в огромный зал переговоров принесли всю литературу, которая хоть как-нибудь относилась к истории Врат и Сиалита, потому что в той безграничной куче книг с помощью рук и магии выудили воспоминания главнокомандующего, который подробно описывал появление тварей.

«Мы не ожидали, что Клевр откроет портал в нашем городе, когда соглашались предоставить земли для эксперимента. Портал открылся, когда солнце было в зените, и из него повалили твари – просто выскочили и побежали прямо от Врат, топча и разрывая ничего не подозревающих горожан. Буквально за полчаса от центра города, где в этот день проходила ежегодная ярмарка, не осталось и следа – все было погребено под лапами тварей. Эти монстры остановились на границе города, наблюдая, как с криками ужаса уцелевшие покидают долину. Мы прибыли через два дня и не обнаружили никаких признаков тварей, только раздавленные тела были свалены в кучу как насмешка над усопшими и выжившими. Мы не смогли узнать у обезумевших людей, сколько тварей вышли из портала, поэтому сосчитали количество разных следов и ужаснулись – их была тысяча».

- Делим на четыре – по количеству лап у тварей – получаем двести пятьдесят,- один из аналитиков принялся записывать. Тут же возле него образовалась группа его коллег.

- Делим на два, ведь они шли туда и обратно,- решил внести свою лепту один из магов и получил в ответ недовольное шипение аналитиков.

- Не подходит, потому что они выбежали, потом должны были вернуться, потом еще собирали тела в одно место, возвращались к порталу. Если делить на четыре, то получается дробное число.

- Не обязательно, что все твари собирали тела – часть могла остаться у портала, часть – охранять.

- По вашему подсчету получается, что их было меньше сотни,- прикинул Дорон, разглядывая рисунок последнего открытия Врат. - А по заданной логике, боюсь подумать, но они должны были действовать разумно, а не на инстинктах.

- Боюсь с вами согласиться,- историк откопал еще одну книгу того же периода и продемонстрировал запись. - «Количество могил соответствует заявленному списку оставшихся в городе – ни одно из тел не осталось неопознанным, ни одно из имен не осталось без могилы».

- То есть, людей они не ели? - пискнула Золя, хлопая ресницами так, как это делает в моем мире кукла Барби. - Откуда же тогда столько рассказов про то, что твари из Врат сожрут все, что подвернется на их пути?

- Они съели много древесины и железных предметов,- заявил еще один историк, поправляя очки на носу. - Когда люди вернулись в город, они обнаружили целыми только каменные дома, а на остатках железа и дерева отчетливо видны следы зубов. Здесь даже слепок есть.

Книгу передавали из рук в руки, а я удивлялась, как так получилось, что столько сведений вообще не анализировалось? Словно к ним страшно подходить? Или к этим книгам и воспоминаниям не допускали?

- А когда установили Врата? - это я подала голос, задав смешной с их точки зрения вопрос.

Все стали вспоминать дату, ведь это историческое событие восхвалялось в каждом учебнике истории, но точную дату так и не смог никто вспомнить. Пришлось прибегнуть к помощи историков, магии и куче книг, причем нужная, по всем известному закону моего мира, находилась в самом низу. Так вот, Врата установили через двадцать пять лет после открытия портала. И, внимание! За это время ни одна тварь не вышла из портала.

Похоже, мозговой штурм, устроенный Лансером, принес еще больше вопросов, чем я смогла сгенерировать за два своих посещения Врат.

  Ежедневные вечерние встречи до поздней ночи в департаменте внутренней безопасности плодили и плодили вопросы, переворачивая с ног на голову мировоззрение местных. Порой вопросов накапливалось так много, что Лансер останавливал совещание и отправлял всех на поиски новой информации.

Было выяснено, что твари задерживались возле Врат всего на полтора дня, а затем уходили опять же Вратами, которые, к слову, при «отступлении» открывались в противоположную сторону. Полтора дня независимо от интенсивности нападений защитников этого мира, а ведь были периоды, когда возле Врат стояла лишь жалкая горстка военных, измученных текущими войнами с соседями. И никогда твари не пытались выйти из долины, только оберегали Врата от тех, кто решался все же напасть на существ.

За несколько столетий долина превратилась в чистое поле, так как все деревья, которые когда-то росли здесь, были съедены тварями. Следующее открытие Врат будет для Горынычей неожиданным и неприятным сюрпризом – есть нечего.

В этом месте Дорон почесал макушку, оглянулся на нас с Лансером, покраснел как маков цвет, словно мы прочли его мысли, и сбежал из зала раньше всех.

- Как думаете, что он замыслил? - спросила я Лансера, а сама прикидывала, где пират задумал раздобыть столько древесины?

- Скорее всего, отправился в Кильское лесничество,- удовлетворил мое любопытство, а заодно и подтвердил подозрения,- там лесозаготовки в самом разгаре – заберет для нужд ведомства.

- Думаете, нам удастся избежать жертв в этот раз?

- Приятно слышать, что вы, Вера, говорите «нам», а не «вам». Надеюсь, удастся.

Блин, до чего ж быстро он может зацепиться за слова и продемонстрировать, что ему они не безразличны. За две недели, что продолжаются эти мозговые штурмы, Лансер словно перестал отгораживаться ледяной стеной от меня, и всячески проявляет заботу – искреннюю, беспокойную, бережную. Надеюсь, я не напридумывала себе лишнего.

Возвращаться к Горынычам, даже мысленно, не очень-то и хотелось, но я влилась сюда сама, по доброй воле, и теперь трудно было дистанцироваться. И мне нужны были ответы.

Самой большой загадкой Врат оказалась замочная скважина, сработанная под Сиалит (а не наоборот) и цепочка из черных знаков, расшифровать которую мы так и не смогли. Что-то древнее, запредельное, возможно, даже забытое. Некоторые знаки имели значение, например, был знак «первый дар», который и обозначал первый дар мага, с которым тот родился. В моем случае, это литомагия, у Лансера – вода (универсалом он стал позже, развив способности, пытаясь сдерживать основную силу), у моего отца – магия сирены.

Следом за знаком «первый дар» шел знак «отдай», что не требовало перевода – отдай первый дар. Что получишь взамен, никто сказать не смог – расшифровка застопорилась.

И эту строку символов неумолимо рисовали на всех рисунках, начиная с того дня, как закрыли первый раз Врата Сиалитом. Символы принялись проступать сквозь металл и камень, образуя на рельефной замочной скважине грубые черные росчерки. Кто-то из магов согласился со мной, что это сбивает циркуляцию магических потоков от Сиалита к Вратам и обратно, и заставляет Врата открываться. Но сторонников у меня было мало, большинство старались держать нейтралитет или высказывались негативно – я начала раздражать, подкидывая все новые и новые вопросы.

Из-за чего раздражать? Я нашла период, когда этой надписи на рисунках художников не было. И это не так давно произошло – всего-то пятьдесят лет назад было, а потом, после открытия врат, – уже нет. И появились надписи только во время последнего открытия, хотя именно открытие и до него не были зафиксированы художниками, но были воспоминания тех, кто дежурил возле Врат по приказу принца Леонидаса. Почему принц решил, что необходимо подобное дежурство, неизвестно, но вот случилось. И очень подробно было описано, что надпись появилась за полгода до того злополучного дня, когда принц Леонидас и Айсе пропали в портале.

Почему появилась надпись, никто не знал, а вот как она исчезла, мы выясняли все вместе, стоя возле рисунков пятидесятилетней давности.

Вообще, в самые первые дни «мозгового штурма» все рисунки возвращались в папки, но нам приходилось их доставать снова и снова, пока Золя не предложила разложить все на полу, объединив на периоды. Красной линией всей схемы слева направо были рисунки того момента, когда Врата открывались, начиная со дня установления Врат на месте портала. Снизу-вверх располагались рисунки, описывающие события за полгода до и через полгода после (оказалось, что художники работали целый год, сменяя друг друга).

И вот на рисунке, отмеченном двумя днями ранее открытия, изображены Врата, армия, «притаившаяся» за деревьями (в то время их было совсем мало, но они еще были, а вот спрятать армию за ними было практически невозможно), и мужчина напротив Врат, распевающий песни. Почему сложилось мнение, что он поет? Художник, не зная принципа распространения звуковых волн, написал несколько строчек песни, убегающей изо рта мужчины.

Мужчина поет два дня подряд, а на месте «скважины» черные символы постепенно «стекают» к земле, и в момент открытия Врат символы почти не видно. Горынычи, выйдя из портала, недолго думая отогнали мужчину подальше и принялись поедать деревья, не обращая на армию, застывшую там же, никакого внимания. И только нервный срыв какого-то худосочного солдата дал толчок к тому, что твари задержались.

- А что это за мужчина поет? - очередной глупый вопрос от меня, так как все остальные должны были бы знать его имя, но оказалось, почти никто не помнил.

- Грегориан?

- Валамай?

- Клима?

- О, нашел,- наш неизменный историк откопал очередную книгу и гордо поднял над головой,- это Килиан Горач.

- Это тот, у кого дар Сирены круче, чем у моего отца? И что он там делал?

На меня в общем-то в тот момент смотрели, как на иностранку, разговаривающую на непонятном для всех языке, и общее впечатление от моей фразы высказал Дорон.

- Вроде все слова понятные, а вот общий смысл не улавливаю – что значит «круче»?

- Лучше на порядок…Да, ладно, просто лучше – без вариантов.

Ну как объяснить, что круче – это состояние души в тот момент, когда ты видишь что-то, что тебя цепляет. Умение отца и прадеда меня цепляли, не сильно радовали, но цепляли. И, по -любому, прадед, умевший повести за собой своих и чужих одним голосом был круче моего отца, который свой дар даже не развивал.

- А девчонки на концерте говорили, что у Норда фаркоп круче, чем у меня,- задумчиво протянул Дорон, пытаясь соотнести услышанную фразу и мои пояснения. - А что такое фаркоп?

Понимая, что начну хихикать вот прямо сейчас, а пояснять то, что имели ввиду девчонки, вообще чревато, я отвернулась, пожав плечами, – пусть сам домысливает.

- Так что Килиан там делал? - уточнила у историка.

- Так проводили эксперимент,- мужчина протер очки, вызывая негодующие стоны у всех, кто ждал ответ, и, водрузив их на нос, ответил. - Решили использовать его дар Сирены на тварях, но ничего не получилось. Здесь написано, что лорд Горач пел совершенно неслышно, и даже те, кто закрывал уши паклей, под конец разуверились и вынули заглушки.

- Не слышно? - я даже рот открыла от удивления. - Он что, рок пел?

***

Неделя ушла на изучение строчки, вылетающей изо рта моего прадеда, и попытки сопоставить песни тех времен с этими строками. Потом нашли, а спеть никто не может – не получается спеть так, чтобы было не слышно, чтобы доходило до ультразвука. Я даже к Валдасу ходила с этой песней, но он не смог вспомнить ее мотив. Решили отложить ненадолго – вскоре должны были вернуться мои родители – и мы могли бы взять в оборот отца. Я думаю, отец смог бы подобрать музыку, на которую бы слова легли и получился рок или близко к нему.

Мы…Незаметно я стала говорить это «мы» про ту группу, которая каждый вечер кипятила мозги, но выискивала ответы про Врата. И я тоже активно участвовала, поняв неожиданно для себя, что мне не безразлично, как произойдет открытие и закрытие Врат, сколько человек пострадает, как это отзовется на людях. Я хотела помочь не только тем, что пассивно концентрировала Сиалит, но и своими «детскими» вопросами или неосвоенной до конца магией.

Кстати, моя магия воздуха здесь нашла применение, ведь такую простую работу, как поднимать и опускать гору книг, чтобы вытащить нижнюю, не пристало выполнять даже студентам-выпускникам, чего уж говорить про самих глав ведомств. Но я не в обиде – я научилась левитировать предметы (Ура-ура-ура!), и моя работа в лавочке «Тиас» перешла, наконец-то, на новый уровень: я стала помогать Милани не только сортировать камни, но и заряжать.

И (только никому не говорите) те камни, что отбраковывались, я оставляла себе и во время работы с браслетами-блокираторами создавала новые украшения. Я, наверное, сильно соскучилась по работе с камнем именно в том виде, который был мне привычен, поэтому за несколько месяцев я насоздавала небольшую горку «бижутерии»: кольца, браслеты, кулоны, бусы. Я использовала камни и дедушкину ручку для рисования, выписывая на металлических деталях разнообразные узоры. Делала в удовольствие и даже не подозревала, что разукрашенные браслеты-блокираторы продаются из рук вон плохо. Это мне как-то дед Валдас сказал, разглядывая очередной мой «шедевр».

- Понимаешь, родная, для детей у тебя браслеты слишком не детские, что ли,- пояснял дед, разглядывая абстрактный рисунок,- а для взрослых женщин, которые добровольно блокируют магию, одного браслета мало – нужно как минимум три.

- Так в чем же дело? - я раскидала свои произведения по столу, выбрала наиболее подходящие по рисунку и, нанизав друг на друга, создала из трех браслетов разные варианты: закрученные по спирали, соединенные подвижными элементами, широкие разноцветные браслеты в стиле бохо или этно*. А еще я тут же разрисовала несколько детских браслетов черепами, пиратскими флагами, кораблями (для мальчиков) и туфельками, разноцветными леденцами, котиками и медвежатами (для девочек).

- Завтра на празднике в честь дня рождения Андолея можно раздать детям в качестве подарков,- сообщила недоумевающему деду,- а послезавтра пригласить на знакомство с новой коллекцией их мам. Если пообещаем небольшие подарочки, чай для улучшения настроения и возможность провести время вдали от детей и забот, то сможем запустить сарафанное радио, и к нам начнут постепенно приходить любопытные, а потом и покупать что-то. Без рекламы новое направление трудно запустить, особенно, если хочешь, чтобы оно приносило не только духовные плоды.

- Я не много понял из твоих слов,- дед добродушно погладил меня по голове и ласково улыбнулся, словно я неразумный ребенок, а я взгрустнула: не знаю я реалий бизнеса в этом мире. Может, и соваться не стоит? - Но что ты предлагаешь в качестве «небольшого подарочка»?

Я задумалась? Здесь ценят драгоценные камни или наполненные магией артефакты. Что можно подарить, не обеднев ни на бозив? Наверное, только мои камни- «пустышки», которые я прячу по коробочкам. Но после такого подарка в лавку точно не потянется ручеек из желающих приобрести браслеты-блокираторы, расписанные детской ручкой, пусть и магической.

- Ну, может что-нибудь из этого подойдет? - я принесла коробку из своего «кабинета» и вытряхнула на стол те украшения, что создавала исключительно для поднятия настроения. Не сильно надеялась на ответную реакцию, особенно на положительную.

- А можно я себе вот это колечко возьму? - Милани потянулась к кольцу с лунным камнем голубого отлива.

- Возьми вот эти серьги с голубым кианитом,- откопала я искомое, вручая женщине,- они будут выигрышно смотреться при дневном свете.

Что ж, я была рада, что Милани что-то понравилось. Надеюсь, другим тоже понравится. Я достала длинную подвеску-галстук из мелкого стекляруса и нескольких вставок из круглого соколиного глаза и показала деду.

- Как думаешь, бабушке понравится?

- Обязательно,- хрипло проговорил дед, к моему удивлению, пожирая взглядом оставшуюся кучку «бижутерии». - Они ведь не накачаны магией?

- Нет, это пустышки,- поспешила заверить, а то мало ли что, вдруг для изготовления подобных украшений в этом мире нужно что-то типа лицензии. В этот момент дед встряхнулся, и засверкал таким воодушевлением во взгляде, что я даже забеспокоилась – не к добру.

- Так, Милани, блокираторы будешь раздавать как подарки, а вот это все разложи на стеклянных витринах, положи подсвечивающие камни под них и напиши ценник от двадцати, нет, тридцати бозив.

Дед впал в детство от моей идеи? Я в ювелирном магазине по соседству видела кольцо с бриллиантом за сорок бозив, а тут просто пустышки. Но женщина энергично закивала и, вернув всю «бижутерию» в коробку, понеслась исполнять.

- Не удивляйся, Вера,- улыбнулся дед, беря меня под локоть и энергично выпроваживая из лавки. - Ты еще не до конца освоилась с тем, что у нас ценно и востребовано (о, мое слово заучил). Иди-ка ты лучше проведай Эльвиру, заодно презент ей вручишь, а мы тут сами, все сами. И мужу твоему сообщу, где тебя искать, когда он за тобой придет.

Вот так меня и выпроводили, не объясняя. Но, что-то же в моей идее понравилось?

А я, раз дали такую возможность, прогуляюсь до бабушки. Тем более давно уже собиралась с ней поговорить. Пора узнать из первых уст, как работает привязка к миру и брачный ритуал Гранитного Древа. И где же во всем этом нахожусь я?

* - Этнический (ethno-folk) – стиль, вдохновленный элементами национальных костюмов. Для этнического стиля характерно обилие цвета, принтов, узоров с культурными мотивами Африки, Южной Америки, Азии, Европы, Востока и элементов народного творчества разных стран мира.

- Стиль бохо — смешение элементов хиппи, фольклора, этнических и винтажных мотивов. Для него характерны украшения с богатой фактурой, обилием декора, преобладанием природных материалов. (Википедия)

   Я стояла напротив картины пятидесятилетней давности и прислушивалась, как внутри моего сердца стучит еще одно – Сиалит успокаивается. Стоит отойти в сторону и посмотреть на рисунок, где черные знаки ровно перечеркивают «замочную скважину», как сердце начинает бешено стучать в такт артефакту.

Сегодня после разговора с бабушкой я упросила Лансера отвести меня к Вратам. В третий раз. И долго и упорно смотрела на то место, куда должен поместиться Сиалит, но не поместится, если он будет твердым и прочным. Похоже, лорд Бриз оказался прав, говоря, что камень нужно извлекать мягким, податливым.

Как же страшно становится. Впервые с тех пор, как император душил отца, а я вытребовала для моей семьи подходящие условия. Тогда казалось, что полгода – еще очень не скоро. Не скоро. Прошло всего четыре месяца, а срок договора подходит к концу.

И страшно мне просто от осознания того, что я беспомощна и нахожусь в полном неведении. Словно мне должны сделать операцию под общим наркозом: операция считается легкой, обещают, что боли я чувствовать не буду, а проснусь уже без тех проблем, из-за которых операция-то и назначалась. Но вот ожидание этого погружения в неизвестность, когда я совершенно точно не буду контролировать процесс, вызывает панику и иррациональный страх, что вместе с ненужным мне отрежут что-нибудь важное и жизненно необходимое.

Поговорив сегодня с бабушкой, я многое узнала: о себе, о магии, о предсказаниях, о Каменном Древе, о ритуале, что нас связывает с Лансером. Порадовало, что мои эмоции - это именно мои, а не навеянные магией, как пытаются убедить меня книги, Дорон и Айсе Килау (да, ее книга или заметки на полях я воспринимаю как ее саму). А Дорон постоянно намекает, что такие сильные артефакты, как Древа, имеют свою волю и навязывают ее тем, кто прошел через их ритуалы. Бабушка прояснила кое-что из этого, и я вздохнула свободнее – мною ничто не управляет. А с другой стороны я застыла в нерешительности: если все, что я испытываю рядом с Лансером, - это только мое, тогда что же мне делать дальше, как быть? А Лансер, что он чувствует?

Чтобы разобраться, нужно время, а его уже не осталось. Сегодня я это почувствовала всем своим естеством, от макушки до пяток, взвившимися от страха волосками на руках и на затылке, бешеными ударами сердца и той субстанции, что внутри него живет своей жизнью.

Я невольно поежилась, обхватив плечи руками, и снова устремила взор на Килиана. Что он смог сделать такого, что даже Врата вдруг на своей поверхности скрыли Горыныча и продемонстрировали портрет мужчины, обладающего даром Сирены? Во весь рост продемонстрировали, с мелкими морщинками вокруг смеющихся глаз и с редкой проседью на светло-русой голове. И песню его показали, завибрировав под моими ладонями, передавая ритм.

На мои плечи лег пиджак, а Лансер взял мои ладони в свои и хмуро заметил:

- У вас руки совершенно ледяные, Вера.

- Это страх,- призналась малодушно, а сама начала отсчет: часы на стене начали бить полночь.

- Что вас беспокоит? - в голосе его забота, которая греет так же, как и горячие ладони, в которых прячутся мои пальцы.

Десять…девять…пять… один…

- Его Величество Император Артур Третий Рух! - открывая дверь, официально провозгласил императорский распорядитель.

Император вошел следом, бросил быстрый взгляд на группу магов, только что бурно обсуждавших значения символов на надписи, а теперь застывших в обязательном поклоне.

- Очень похоже на заговор,- буркнул император, подходя ко мне и Лансеру и самолично устанавливая купол безмолвия. Купол подернулся дымкой, и нас к тому же теперь не видно – похоже, император беспокоится, что его слова смогут прочесть по губам.

Незадолго до того, как купол накрыл нас, между мной, Лансером и императором успел вклиниться Дорон, добавляя замкнутому пространству еще и ощущение низкого потолка.

- Буду краток,- спокойно проговорил Артур Третий, рассматривая пиджак Лансера на моих плечах. - Из Друмена прибыл посол с предложением прислать войска для сдерживания тварей из Врат, так как их аналитики уверены, что Врата откроются уже завтра, а у нас нет главного закрывающего камня.

Я не вздрогнула. Не похолодела. Я этого ожидала. И знаю, что все только начало раскручиваться, вовлекая в круговорот событий людей, империю, мир.

- У вас времени – до следующей полуночи, чтобы извлечь камень,- выдвинул срок император, а я как-то даже успокоилась, словно началась моя подготовка к операции: каждое действие по давно отработанному сценарию.

- Лансер, поговори с профессором Ловером – ему есть что тебе сказать,- Лансер вышел из-под купола, а император обратился к Дорону. - Ты знаешь, что делать – можешь идти.

Дорон глянул на меня сочувственно и печально, поднял к сердцу сжатый кулак, демонстрируя, что он обо мне думает, и молча ушел.

А император остался со мной под куполом и ждал, когда Лансер и профессор поговорят. Его взгляд был сначала прикован к говорившим, но затем он заметил нашу схему из рисунков и заинтересованно устремился к ней. Прохаживался, смотрел, качал головой, потом застыл на последнем временном участке, почти прожигая взглядом Врата, чьи створки закрылись. Кого император представлял за этими створками, было не трудно догадаться – своего сына, принца Леонидаса.

Через минуту купол был снят, император со своим сопровождением покинул зал, а Лансер успел передать одному из магов распоряжения, касающиеся дальнейших заседаний. В два дня своего отсутствия он велел продолжать вести поиски и отвечать на вопросы, главный из которых: «Что может помешать закрыть Врата?»

Этим они займутся завтра, а пока все разошлись по домам.

- Идемте домой, Вера,- позвал меня Лансер, отвлекая от созерцания Килиана Горача. - Уже сегодня утром лорд Бриз будет ждать нас у подножия горы на пути к Каменному Древу – вам нужно хоть немного отдохнуть.

- Идемте домой,- согласилась я, мимоходом отмечая, как шумно и очень нервно вдохнул воздух мой «муж».

                                                                                            ***

Я не заснула. Ни сразу, ни потом. Ворочалась, вздыхала, пока дверь между моей спальней и Лансера не открылась, а сам Лансер не велел.

- Одевайтесь, Вера, вам нужно расслабиться перед походом – сегодня еще целый день придется на гору подниматься.

Я оделась по-походному: брюки, легкая куртка, сапожки на удобной подошве. Жаль, здесь нет джинсов и кроссовок, но и местная одежда в этот раз оказалась очень неплохой – удобной, не сковывающей движений – то, что нужно для путешествия в гору.

- Что вы имеете ввиду под словом «расслабиться», тем более посреди ночи?

- Увидите,- я часто стала замечать, что глаза Лансера таят в себе и насмешку, иронию, беспокойство и нежность, хотя для остальных он остается холодным и замкнутым. Я его тоже видела только таким раньше, но, похоже, четыре месяца «совместной жизни» научили меня различать его эмоции за маской отчужденности. Сейчас в его взгляде было лукавство и предвкушение.

Из полутемной гостиной мы вышли в совершенно сумрачное место: темный деревянный проход внутрь горы.

- Что это? - я начала нервничать уже по поводу того места, куда нас вывел портал, вспоминая давнюю детскую страшилку «в темной-темной комнате…»

- Вы когда-нибудь бывали в шахте, где добывают артефакты?

Лансер зажег настоящий факел и, высоко его подняв над головой, подтолкнул меня внутрь.

- Ну же, Вера, откуда такая сдержанность? Вы же сами говорили, что для получения положительных эмоций вам нужно место, где можно искать камни.

Я опасливо просочилась внутрь, стараясь смотреть под ноги, чтобы не сломать себе чего-нибудь ненароком, но ироничный смешок за спиной зацепил-таки где-то на дне души возмущение и буквально вытолкал его на поверхность. Я подняла взгляд, а там ноги уже сами понесли меня вперед.

Ровный высокий туннель очень быстро привел в пещеру с покатыми сводами, а затем в еще одну и еще. Я не считала, просто шла вперед, каким-то шестым чувством осознавая, что мне нужно дальше и глубже. Никакого затхлого воздуха, никакой пыли или земляной взвеси – только просторные туннели и покатые своды, становящиеся по мере движения ниже. И вот она, та самая. Потому что дальше тупик, но не в этом дело. Эта пещера дышала, пульсировала ровно, ритмично, и камень внутри моего сердца замер, перестав отправлять моему сознанию беспокойство, как это было совсем недавно возле картин, а еще раньше при разговоре с бабушкой.

При свете факела я увидела выбитые неровные стены и такой же потолок из темной шероховатой породы, которая никак не откликалась на мою магию – пустая. Но вот за ней, или под ней, проходили жилы: тугие, упругие, вибрирующие разными голосами. И цвета у них разные, скорее всего.

- Почему мы здесь? - задала вопрос, а сама удивленно приложила руку к стене, ощущая под пальцами приятную вибрацию.

- Я хотел привести вас сюда позже,- Лансер тоже положил руку на стену и под его ладонью проявились светящиеся жилы, молниями расходящиеся в разные стороны. Темно-синие, переходящие в ультрамарин.

Я заворожено смотрела на его руку, поэтому чуть не упустила следующие слова:

- Хотел устроить свидание…

Не упустила, услышала и вскинула взгляд, наверное, удивленный, потому что в ответ Лансер иронично улыбнулся.

- Не ожидали? Вижу, что нет. Теперь это не важно.

- Это как-то связано с тем, что сказал профессор Ловер?

- Да. Он сказал, что литомаги – жуткие собственники до камней, а сильные литомаги – сильные собственники до артефактов. И вы не отдадите Сиалит.

Я хотела было возмутиться, но Лансер не дал – продолжил.

- Умом вы готовы отдать, но своей сутью: эмоциями, душой, магией – нет.

- Тогда что? - я как-то сникла сразу. А ведь он прав, похоже.

- Ловер предложил вскрыть фамильную сокровищницу и достать один из артефактов – в обмен. Вы отвлечетесь и не будите цепляться за Сиалит, когда придет время.

Я оглядела пещеру и удивленно приподняла брови: это сокровищница?

- А я подумал, что лучше всего отвлечь вас может не древний артефакт, напитанный чужой силой, а собственноручно добытый, вырванный из недр горы. Тот, что вы сами отыщите.

Лансер обвел широким жестом пещеру и с более мягкой улыбкой добавил:

- Вперед – ищите.

- Как искать? Подскажите? - я с интересом осматривала стены и свод, но каких-либо жил не заметила - все внутри, всё сокрыто от глаз. Хотелось, как Лансер, приложить руку, и чтобы под нею расцвечивались узором места, где прячутся камни, но я даже понятия не имела, как это сделать.

- Отправьте немного магии к кончикам пальцев,- Лансер установит факел посреди пещеры, где грудой были сложены лопаты, кирки, молоты,- и ведите по стене - ощущать станет легче, да и позволит увидеть направление жил.

Он положил руку поверх моей, запустил магию через пальцы в стену, и под моей рукой засветилось пятно: размытое зелёное с желтыми прожилками.

- Здесь жила глубоко,- пояснил мужчина, наклоняясь к моему уху, а у меня мурашки побежали к затылку и позвоночнику. - Если прислушаетесь, то сможете определить расстояние и название камня. По моему представлению, жила на расстоянии нескольких этажей.

Я прислушалась и лёгкими толчками, подстраиваясь по гулкие удары сердца, направила магию к пальцам - пятно под ними обрело форму более четкой кляксы, прожилки стали более прорисованными и яркими.

- Змеевик, пять этажей вниз и две пещеры влево,- я чуть ли не прыгала от восторга, что у меня получилось, но тут же остановилась. - Слишком далёко. И змеевик - ну его.

Лансер повел моей рукой дальше по стене, и пятно поползло за моими пальцами, меняя цвет на интенсивно-синий. Словно на Вратах, когда они демонстрировали мне изображение Горыныча, высвечивая разные элементы.

- Лазурит,- удивлённо подняла глаза на Лансера и чуть не утонула в обжигающем взгляде - впервые за четыре месяца он его не скрывал: сжигал и ласкал взглядом одновременно, удерживал, путая мысли. - Слишком далёко,- проговорила, с трудом отводя взгляд.

Продвинула руку дальше, намереваясь продолжить, но Лансер не убрал руку и при этом перегородил мне ход.

- Вы избегаете смотреть мне в глаза, Вера.

    - Вы избегаете смотреть мне в глаза, Вера.

Я продолжала упорно смотреть на стену. Мне тут мысль пришла, что все, что он сейчас делает, может быть только для того, чтобы отвлечь от предстоящего процесса изъятия Сиалита. Очень эта мысль мне не понравилась, но озвучить ее не решилась.

- Почему? - продолжал допытываться Лансер. - Я вас не понимаю. Сначала я вам явно понравился, но потом, когда вы перешли портал – вы меня возненавидели, но это и понятно: мы вас вытащили из родного привычного мира, поставили массу условий в ультимативной форме, к миру привязали против вашей воли. Это можно понять, с этим можно работать, чтобы вы, наконец, перестали ненавидеть этот мир и меня.

Я слушала с удивлением, потому как говорил он горячо, страстно, словно ему нужно высказаться - накипело.

- А изображая счастливую пару, вы так жарко отвечаете на мои поцелуи, что у меня голову сносит и самообладание трещит так, что в Друмене слышно. И следом тут же закрываетесь или сбегаете, стеной отгораживаетесь. Я думал, если буду внимательным, предусмотрительным, заботливым, вы проникнитесь моим к вам отношением, и эта стена падет, но нет – чем ближе открытие Врат, тем вы собраннее, зажатее, словно пытаетесь оттолкнуть от себя все, что относится к моему миру.

Я шумно втянула воздух, показавшийся разом обжигающим и сухим. Я хотела понять, что чувствует Лансер? Вот сейчас мне об этом рассказывают, раскладывая по полочкам мои поступки и эмоции. А от признаний этих просто в жар бросает.

- Вы даже с Дороном обходитесь теплее,- в голосе звучит сталь, которую обычно слышат другие, а я нахожу в ней нюансы. И вот что я услышала? Злость, ревность?

- Причем здесь Дорон? Вы свои эмоции только сейчас показать решили. Что для этого понадобилось? Неотвратимое открытие Врат уже завтра?

- А вы хотели бы, что бы я раздражал вас своим вниманием или взывал к вашему состраданию, что без вас мой мир рухнет? Или, возможно, нужно было давить на жалость, чтобы вы только из-за этого чувства остались в мире, который не желаете признать своим?

- Это были бы не вы,- фыркнула, представив, как Лансер, ледяной, собранный, застегнутый на все пуговицы, сыплет шутками, как порой это делает Дорон, или ходит тенью со страданием во взгляде. Нет, это точно будет не он. - Но эмоции, живые эмоции, можно и как-то иначе проявлять, чтобы быть понятым.

- А вы, что сделали вы? - злость колыхнулась в его взгляде, невольно привлекая посмотреть внимательнее. - Я вам нравлюсь, но вы постоянно отгораживались.

Какая самонадеянность! Хотелось вырвать руку из-под его ладони и оттолкнуть или прижаться к его груди и не отпускать. Какой сложный выбор, особенно теперь, когда мой взгляд тонет в его глазах, потемневших, рассерженных, ледяных, но все равно обжигающих.

Не знаю, почему я еще сомневаюсь, почему не откликаюсь на его жаркое признание и стою, зло буравя его взглядом, пытаясь перебороть притяжение, сопротивляюсь.

- Чего вы на самом деле хотите, Вера? Уйти в свой мир? - резкий удар в стену со злостью, а всполохи моей магии прокатились по стене дальше, высвечивая другие, более близкие жилы. - Что вас притягивает туда? Вы кого-то там оставили? Возлюбленного?

И столько рыкающих ноток в голосе, еще обида и недоумение, и ревность, неприкрытая, честная.

- Нет,- я улыбнулась своим теплым воспоминаниям,- мои друзья. Если бы была возможность с ними общаться иногда, видеться, ведь даже не часто и нужно – я в своем мире могла по месяцу с ними не разговаривать или заскочить в гости только на пол часика. По сути, мои родители здесь, а они самый большой мой якорь. Вы правы, тот мир притягивает меня необоснованно, скорее всего, из противоречия, что мне в него закрыли доступ.

Это была безопасная тема, но мне тоже пора ступить на зыбкую неясную дорожку собственных эмоций, которые предстоит открыть другому человеку.

- И вы действительно мне нравитесь, все время, что уж тут говорить. Только вот договор, в котором мы с вами состоим, сбивает с толку: вдруг какое-то мое движение в вашу сторону будет неверно истолковано магией или артефактами, особенно Древом – оно и так тут имеет «свое мнение».

- И как только раньше люди женились, не видя друг друга ни разу? - кривая усмешка сбила с него напускную сдержанность, а взгляд, направленный на меня вдруг стал теплым и ласковым. - Предлагаю, для начала, перейти на «ты».

Я кивнула, почувствовав облегчение. Возможно, мы и открыли друг другу то, что в душе у каждого, но ведь не обязательно кидаться, как в омут с головой. Хотя теперь, когда часть признаний прозвучала, нестерпимо захотелось обнять.

Лансер привалился спиной к стене и, подумав мгновение, протянул ко мне руку в приглашающем жесте – я тут же юркнула в теплый кокон его рук и удовлетворенно устроилась на его груди, а еще лбом уперлась в шею – так еще теплее.

Мы стояли долго, привыкая к таким желанным объятиям в тишине, боясь нарушить хрупкое равновесие. Я только думала, что, раз мои поцелую сносят ему голову, то можно же начать с легких, нежных, не таких ураганных, что бывали у нас раньше. Повозилась намного, собираясь с мыслями, уперлась рукой в стену, и так и застыла, удивленно моргая. От моей руки под спиной Лансера и дальше во все стороны поплыло пятно оранжевого цвета, с плавными переходами от оранжевого к красному и обратно. Под ладонью пульсировала жила, отчетливо передавая тепло и вибрацию.

- Нашла? - Лансер отделился от стены, развернувшись к ней лицом, и ободряюще сжал мои плечи. - Так что это?

- Сардоникс, камень гармоничных людей, живущих в ладу с миром и стремящихся к новым открытиям,- вспомнила слова из книги, которую еще пять лет назад подсунул мне Ким, ожидая бурной реакции из возмущения и негодования. Но в тот раз я просто взяла книгу, прочла демонстративно от корки до корки и забросила на дальнюю полку. А теперь ведь вспомнила. - Он очень близко – на расстоянии вытянутой руки.

Я заметалась, не понимая сначала, что мне нужно, но, увидев в центре пещеры груду инвентаря, безошибочно схватила кирку и поволокла ее к стене. Поволокла, потому что поднять ее оказалось мне не под силу, хорошо хоть с места сдвинула. Да еще под насмешливой улыбкой Лансера попыталась размахнуться.

- Тьма и Свет с тобой, Вера. Ты действительно хочешь сама дробить камень?

Мужчина аккуратно вынул из моих рук черенок, передал мне пиджак и рубашку и принялся уверенно размахивать киркой, высекая искры из стены. А я командовала, указывая направление, и подпрыгивала от нетерпения. И только под конец, когда уже показался огненный бок необработанного самородка, я посмотрела на Лансера другими глазами: вспотевший, с размазанными грязными полосами на лице и груди, с всклокоченными волосами, с мышцами, тугими жгутами, перетягивающими руки при каждом ударе, он казался похожим на бога, вышедшего из своего подземного царства.

Хрррр, кирка вспорола стену рядом с самородком, а затем Ланс еще работал лопатой, молотком и долотом.

- Держи,- мне в руки лег необработанный кусок породы, внутри которого жил оранжевый с переходами в желтый и красный сардоникс, мой Стайк.

- Ух, спасибо,- с придыханием ответила я и ласково погладила оранжевый бок.

- Хотелось бы, чтобы ты и на меня так иногда смотрела,- проговорил Лансер, натягивая рубашку

Хочешь? Я обвила его шею руками, не выпуская камень, и поцеловала, расплываясь в довольной улыбке.

- Спасибо…

- Разве ж так благодарят добытчика, который размахивал киркой целых два часа и измотан из-за тяжкого непосильного труда? - Лансер завершил тираду быстрее, чем я смогла придумать достойный ответ.

Его поцелуй оказался обжигающим, волнующим, с мелкими мурашками по всему телу. Поцелуй был требовательным, стремительным, забирал дыхание безвозвратно, но при этом в какой-то момент стал таким тягуче-нежным, что мои руки сами выпустили самородок и впились в плечи мужчины, чтобы не упасть на вдруг резко обмякших ногах.

Не нужны камни, если руки могут обнимать его, если губы получают поцелуи, пьянящие и кружащие голову. Если я сама хочу дарить поцелуи не меньше, чем он забирать и требовать, а потом тоже отдавать до потемнения в глазах, до сбившегося дыхания, до боли внизу живота.

***

Мы шли вверх в гору. Несколько военных впереди из ведомства Дорона. Следом Лансер, постоянно оборачивающийся и проверяющий: иду ли я, успеваю, не устала.

Дальше - я. Головой кручу во все стороны и вверх, пытаясь рассмотреть многовековые ели, дубы и ещё такие огромные деревья, которые обхватить не смогут и десять человек. Тихо, только в кронах ветер шумит, птицы иногда переговариваются (их трели именно на разговор похожи). Несколько белок скакали вдоль всего нашего пути, прыгая с ветки на ветку. Мечта туриста в моем лице.

За мной идёт лорд Бриз и всю дорогу ворчит, что молодежь сегодня не уважает ни возраст, ни регалии, ни какие другие заслуги. А всё потому, что задержались, буквально на пять минут, но для первого возмущения хватило и этого. А потом я не продемонстрировала камень, который для меня добыл Лансер, хотя Магистр и намекал, что чувствует артефакт, и даже настаивал, а потом и приказать попытался, но Лансер его остановил вежливо, но сурово, так что я слышу за спиной несмолкаемый гундёшь почти с рассвета, а сейчас уже вечер.

Но вот мы на краю поляны, за которой ограда из живого и при этом каменного кустарника, похожего на боярышник: листья, шипы, ягоды – все камень. Я даже отсюда ощущаю тепло и прохладу одновременно: тепло жизни и прохладу камня.

- Вам туда,- лорд Бриз вмиг превратился в собранного сосредоточенного мужчину средних лет, с военной выправкой и цепким взглядом, успевшим за мгновения оценить обстановку, найти арку-проход и проверить возможность самому пройти с нами. Его не пускала магия, словно стена впереди.

Я не стала рваться первой – не хотела оказаться за оградой, потому что там меня ждала неизвестность. Хотя немного приоткрыть полог над неизведанным помогла вчера бабушка. «Начнутся трудные времена». А до этого, оказывается, были легкие. Эх, эта Салли Видан может заморочить – мало не покажется.

Лансер уже дошел до арки – пришлось догонять. Но все же решила хоть мгновение постоять перед живой изгородью и полюбоваться творением природы и магии: тонкие резные листья выточены так скрупулезно, что видно мелкие жилки, а сами листики соединяются с ветками черешочками с уплотнениями на конце, рядом с почкой, а дальше шершавая на вид кора тонкой ветки, на которой еще и тонкие острые иглы, способные проткнуть насквозь даже ботинок.

- Идем, впереди еще Древо – там ты вообще жить захочешь,- с усмешкой Лансер потянул меня дальше, а я только озиралась по сторонам, представляя, что я вот тоже пытаюсь создать такое чудо – не целый куст, а только листочек. И какие камни я бы для этого подобрала?

- Я помню, как ты восхищалась Гранитным Древом на свадьбе. Так вот, Каменное Древо …

    Он не договорил, но я поняла его в полной мере. ОНО БЫЛО ЖИВОЕ. И все камни, какие я могу только вспомнить, находились на нем – были им самим, его частью. Вон там красно-белый полосатый оникс – он часть коры. А другая часть – черный нефрит, переходящий в ветку, а следом в лист зеленого цвета. А цветок на этой ветке из лилового прозрачного таафеита*, который в моем мире и открыт-то недавно, а здесь растет и цветет вопреки известным мне законам физики и природы.

Как я понимала, где какой камень? Наверное, мне подсказывало Древо. Шурша на ветру своими листьями, оно демонстрировало себя, подставляя под закатные лучи солнца каждую свою частичку, чтобы я смогла разглядеть все получше.

Я подошла уже совсем близко, как загипнотизированный кролик, идущий в пасть удава, но даже не смотрела по сторонам – пусть безопасностью займется Лансер. Мужчина создан охранять женщину, когда она создает уют, готовит обед, или, вот как я сейчас, любуется на неземную красоту.

Потрогала ствол – шершавый из-за прорезей-разломов и из-за мелких неровностей. Под ладонями тепло, приятно, плотно. Прислушиваюсь к себе, а Сиалит не откликается, затаился, словно знает, что вот сейчас его будут отдавать.

- Что мне нужно сделать? - я повернулась к Лансеру, который все это время ожидал рядом, смотрел хмуро, словно мы вернулись к началу нашего знакомства – он снова «застегнут на все пуговицы».

- Пожелать отдать камень,- ответ не порадовал пояснениями. Пожелать. Как?

Я вздохнула, зажмурила глаза и представила, что желаю отдать, сильно желаю, но ничего не последовало.

Лансер говорил, что умом пожелать мало – нужно всем естеством. Опять закрыла глаза, прижалась лбом к шероховатому стволу и представила, что мое сердце покидает вязкая субстанция и формируется у меня в руке. Ладонь нагрелась, вспотела, но снова ничего не последовало.

А вот новая попытка принесла головную боль и состояние обреченности, словно я пытаюсь отдать неизвестно кому один из своих органов – жутко не хочу, но при этом понимаю, что это спасет кого-то из близких.

А потом накатили слабость и жуткий страх, просто волной паники выбило воздух из легких, а следом пришло нестерпимое желание бежать.

Я отодвинулась от Древа и попятилась. Шаг, шаг, еще один, и уперлась спиной в Лансера. Когда он успел оказаться сзади? Был же слева.

- Что случилось? - его руки держали крепко и в тоже время трепетно прижимали к груди, и я ощущала размеренные удары его сердца.

- Не хочу отдавать,- призналась расстроено,- умом понимаю, что должна, а отдавать не хочу. Я не понимаю, зачем…для чего…Ох, это так сложно.

Лансер обнял меня, целуя волосы, но не разрешил повернуться и спрятаться в его объятиях, придержал.

- Это сложно, я понимаю, но от Сиалита зависят жизни тех, кто сейчас в долине ждет открытия Врат. От того, вернем мы Сиалит или нет, зависит, сможем ли мы подарить жителям Бранвера еще двадцать пять лет спокойной жизни.

- Я все понимаю,- мой голос был похож на писк,- но не могу настроиться. Это часть меня. И сам Сиалит молчит. Если бы он колыхался, стучал, показывал, что хочет оказаться снаружи… И потом, мы же выяснили – они не нападают первыми! Мы же сможем избежать жертв, если воины Дорона не будут подходить к ним близко?

- Это все теории, Вера, рожденные в споре, но пока еще теории. Ты готова пожертвовать своими родными: родителями, старшими родственниками – ради этой призрачной надежды, не подкрепленной ничем, кроме наших догадок?

Я покрутила головой, но желание бежать не пропало, а противный Сиалит даже не старался дать подсказку: затаился, ждет, какое решение я приму. Порой кажется, что он живой и мыслящий: помогает, когда нужно, и отказывает в помощи, когда считает лишним. Вредный своевольный камень.

- Лорд Бриз дал мне эликсир истины,- сменил тему Лансер. - Он помогает видеть все так, как есть на самом деле. Если ты его выпьешь, то поймешь, что нужно делать.

- А если я пойму, что камень отдавать не надо? - словно надежда меленьким огонечком посветила и скрылась.

- Тогда не отдашь,- щедро разрешил Лансер, чем вызвал у меня подозрения – слишком легко. Он надеется, что я все сделаю правильно? Или уверен в этом.

- А как ты поймешь, что я говорю правду? Вдруг, ради Сиалита я совру.

Лансер задумался на мгновение, не больше, а потом решительно повернул меня к себе, обхватил лицо ладонями и после быстрого легкого поцелуя заявил:

- Я выпью его первым,- и тут же достал из внутреннего кармана флакончик, откупорил и выпил сразу половину. Я даже возмутиться не успела.

- Точно не яд? - я уже выливала в рот вторую часть эликсира. Приятный вкус микстуры от кашля.

- Меня отравить сложно,- голос становился спокойнее, из него ушла беспечность, а слова ложились весомо, монументально. Словно в голосе силы прибавилось. И глаза его замерцали как у кошки в темноте, когда на радужку попадают скромные искры света. Всполох, а затем снова нормальный глаз, а следом снова всполох.

- Лаааанс,- испуганно протянула я, глядя в глаза мужчины,- с тобой все в порядке?

- Да,- голос похолодел еще на несколько градусов, а на его лбу выступила испарина.

- Ланс, что происходит? - я начала беспокоиться, потому что Лансер начал оседать и заваливаться на меня. Я непроизвольно подставила плечо, ощущая за спиной ствол дерева. Как мы оказались рядом, когда отошли от него на несколько шагов?

- Все в порядке,- хрипел голос, а подрагивающее тело припечатало меня к стволу.

- Ланс,- я начала паниковать,- у тебя отравление?

- Скорее всего реакция на магию, которой мне закрыли доступ к памяти. Знал бы, что так больно, придумал бы другой способ,- он почти уже лежал на мне, содрогаясь всем телом.

- Ланс, тебе нужна помощь,- я извивалась, пыталась приспособиться и добраться до его губ, как раньше делал он, чтобы избавить меня от чуждой магии артефакта.

- Вера, не надо,- он еще собирался быть благородным, но я извернулась и впилась-таки в его губы.

Сначала обожгло, жестко припечатало и снова обожгло. Потом я ощутила боль. Понять, чья это боль не составило труда. Нужно качать магию, но как? И куда сливать?

Губы его были стылые и безвольные, а ощущение нарастающей тяжести меня начало пугать. Я зажмурилась, провела языком по его губам, пытаясь проникнуть глубже, и тут же почувствовала содрогание – магия полилась в меня. Куда ее отправить?

Я уже падала на землю, увлекая за собой мужчину, а в голове только стучало – в Сиалит, в Сиалит.

Сжала кулак, представляя закрывающий камень в виде сердечка, а следом и потоки магии, направленные в него.

Ну же, Лансер, ответь на поцелуй. Обещаю даже не бить по рукам, если ты потянешься к одежде, как это было сегодня.

Я упала, соскользнув со ствола, но не рухнула на землю, а оказалась в молочной пелене, почти в невесомости. Лансер был словно пушинка, которую я обнимала руками и ногами, чтобы забрать у него все чуждое, что вступило в противоречие с эликсиром истины. Ощутила себя невесомой и, что странно, совершенно обнаженной. И при этом я не испытывала смущения, только страх, что не удастся забрать всю магию.

Отклик вдруг получился резкий, с содроганием и болью – теперь уже моей – в совершенно определенном месте, словно я снова теряю девственность. И понимание, что отклик я тоже получила совершенно определенный, лишил меня выдержки – я забилась, заметалась, стараясь выбраться из этих объятий, а слияние тел так и не прекратилось, только пульсирующее движение и поглощающий жар мужского терпкого поцелуя, вызывающего непроизвольные стоны.

Это иллюзия! Словно молния проскочило в отключающемся сознании, когда чужая магия уплотнилась в кулаке и болезненно резанула по пальцам. Нельзя потерять невинность дважды, так что это точно иллюзия! И с облегчением утопаю в мучительном жаре от поцелуев, ласк, движения и стонов, моих стонов – да, да, да…

Приходить в себя пришлось резко. Мы все еще стоим, привалившись к Древу. Дыхание тяжелое, рваное у обоих. Пот залил глаза и щиплет, а губы пылают, словно несколько ночей их кусала не останавливаясь. Под пальцами плотная мускулистая грудь, спрятанная под несколькими слоями одежды. И на мне все те же рубашка и куртка.

- Видение,- хрипло пробормотал Лансер, отстраняясь, пытливо осматривая каждый миллиметр моего костюма, словно пытаясь проникнуть под него и увидеть, только что?

- Сиалит,- так же хрипло ответила, облизывая пересохшие губы, и протянула к его глазам кулак с зажатым в нем камнем: красно-оранжевым с прожилками серебра, но при этом прозрачным.

Лансер, наверное, несколько минут стоял, рассматривая камень, а в глазах его я видела процесс решения какой-то непосильной задачи. Потом решение было принято, и я услышала:

- Все верно. Наш с вами договор, Вера, завершен. Вы можете спокойно забрать родителей и переместиться в свой мир.

Я словно по голове получила: в ушах зазвенело, перед глазами пошла рябь, воздуха резко перестало хватать, а вопросы не шли на ум, потому что их затмевал всего один: «Почему?»

- Ваши артефакты перехода,- продолжил говорить мужчина, которого я совершенно не узнавала. Сейчас он даже не был похож на того Лансера, которого я встретила на поляне, перейдя в этот мир: холодного, но заинтересованного. Сейчас передо мной стоял внушающий трепет человек, от которого веет силой, как когда-то от императора.

- С разрывом брачных связей будет проще: поживете год в своем мире, и все клятвы будут аннулированы.

Он отошел от меня на несколько шагов, и я смогла рассмотреть его получше: сильный, крепкий, в нем вдруг появились надменность и высокомерность, и холод на десять, нет, на сто градусов ниже, чем раньше.

- Прощайте, Вера. Удачи вам в вашем мире.

И ушел порталом, даже не оборачиваясь.

Я хлопала глазами, хватала ртом воздух, не в силах произнести ни слова. Только мысль кружилась в голове, пугающая. Эликсир истины очистил его от магии и вернул в состояние, которое я не понимаю. Он словно изменился резко, другим человеком стал.

Просто…Нужен был только камень, который он и забрал. А мое сердце, которое теперь стучит в том камне, не в счет.

А мне сейчас ясно, как никогда, что мои чувства, за которые я опасалась, так и остались моими – никакое Древо на них не покушалось. Просто я сама боролась с ними, топила, не давая выбраться на поверхность. И потеряла много времени, которое теперь не восстановишь.

Вместе с осознанием пришли слезы, но не рыдания, которые приносят облегчение, а просто слезы – вода, выливающаяся непроизвольно из глаз. И еще колыхание Древа со смутной, едва уловимой мыслью: «Нужно идти домой – там тепло и жизнь, там найду все, что мне нужно».

Портальные камни я положила в мешочек и быстро написала записку родителям, отправляя им возможность вернуться в наш мир…со мной. А меня проведет в мой мир Древо, продемонстрировавшее дымчатую дорогу туда, где едва брезжит свет и ощущение родного места пульсирует голубым светом надежды.

Последний всхлип, и я шагаю на эту дорогу. Мои «трудные времена» останутся в этом мире…

*таафеит – был открыт в ноябре 1945 года геммологом Эдвардом Чарльзом Ричардом Тааффе при изучении шпинели.

Вместо Эпилога.

Пророчество Салли Видан.

- Скажите, Эльвира, почему вы бабушку Малену терпеть не можете? - я добралась до дворца Горачей после того, как дед выпроводил меня из лавки на отдых. И вот теперь, после приятного ужина, после преподнесенного подарка и смены кулона на «галстук», решилась задать вопрос.

- Ты уверена, что хочешь знать? - я кивнула, боясь спугнуть. - При условии, что прекратишь звать меня Эльвира и перейдешь на «ты» – в конце концов я тоже твоя бабушка.

Я кивнула, осознавая, что будет сложно, все-таки с обоими дедушками было проще – они не вспоминали про возраст и вообще оба были добродушными и приятными в общении. А вот с бабушками сложнее, хотя за четыре месяца Малена все же дала добро на то, чтобы я называла ее бабушкой – я постоянно сбивалась в разговоре и путалась, когда называла ее «Малена».

- Мне было семнадцать, Малене пятнадцать, когда мы столкнулись на одном из салонов. Мой отец привел меня на вечер развлечься, а сам занялся обсуждением дел с кем-то, теперь и не важно. Мы пришли в этот мир и собирались после салона уйти в свой. И тут появилась Салли Видан и заявила Малене, что я являюсь той, кто спасет ее внучку от «несуществования». Не знаю, что это значит. Малена была хоть и мала, но хватка у нее уже тогда была бульдожьей. Она использовала Килиана Горача с его Даром Сирены, чтобы я не ушла в свой мир. Привязала, по-простому.

Я сглотнула, во все глаза рассматривая эту женщину, сидящую передо мной. Она словно вновь в тот день перенеслась, столько в словах ее было муки, гнева, боли.

- Я была как ты, когда ты перенеслась в этот мир: купол вокруг, пить не могу, и дотронуться может только отец. Малена и Килиан пытались вернуть все, как было, но Дар Сирены сопротивлялся и не отпускал. Через неделю из похода вернулся Валдас, наорал на этих двоих и отправился в мой мир за моим женихом – он мог привязать меня обратно к моему миру… Не сложилось. То ли Франк не любил меня так сильно, чтобы привязать, то ли я не испытывала нужных чувств, но скорее всего – все вместе. Я уже почти умирала от жажды, когда Валдас попытался отправить нас с Франком к Гранитному Древу для свадебного ритуала. В тот момент мне он казался ангелом, борющимся за мою жизнь. Видимо, Древо приняло решение за нас и соединило меня и Валдаса.

- Ох, ничего себе,- вырвалось у меня, но бабушка не обратила внимание: улыбалась печально.

- Я долго думала, что чувства к Валдасу навеяны Древом, и изо всех сил сопротивлялась, мы даже расторгли обеты, но чувства никуда не делись. Жаль, что я упустила столько времени. Но не в этом дело. Когда твои родители поженились, я отправилась к Салли и потребовала уточнить предсказание – в то время она давала зацепки, которые могли сказать, что предсказание наконец-то свершилось.

- И? - после долгой паузы я не выдержала.

- «Это будет ваша общая внучка»,- сказала эта жуткая женщина, а затем еще добавила: «Как только кошка найдет приют на твоей груди, можешь считать, что предсказание сбылось». И с тех пор прошло двадцать пять лет, мы только недавно узнали о твоем существовании, а я каждый день боюсь, что случится что-то, что будет угрожать твоему существованию.

Бабушка судорожно сглотнула и взяла в руки медальон, который носила постоянно, и который я решила заменить на мое произведение – мой «галстук» с соколиным глазом.

- Что это за медальон? - спросила я, чтобы сменить тему.

- Я его несла твоей матери, чтобы она носила – этот камень гарантирует рождение мальчика – в тот день, когда Грегор и Лизилоу ушли в другой мир. Я не хотела, чтобы ты существовала, Вера.

И тут женщина разрыдалась, вздрагивала, закрыв лицо ладонями, а я обняла ее и поглаживала острые хрупкие плечи, успокоительно шепча на ухо.

- Но ведь все хорошо, все хорошо.

- Она сказала еще кое-что… Событие произойдет через двадцать пять лет после того, как я спасу внучку. Через день после того, как кошку на моей груди сменит птица, откроются Врата. И с этого дня начнутся твои трудные времена, Вера, очень трудные: твои чувства будут подвергаться серьезным испытаниям. И так до следующего открытия Врат.

Женщина смотрела на меня заплаканными глазами и умоляла дать ей надежду. И я дала.

- Раз кошка еще не появилась в твоей жизни, то нечего беспокоиться – даже после этого у меня будет четверть века для спокойной жизни. Не переживай, бабуля.

- Фу, Вера,- сразу взъярилась Эльвира,- я разрешила говорить мне «ты», но про бабушек и речи не шло.

Я улыбнулась и спросила.

- А что будет с этим медальоном?

- Отнеси родителям – пусть у них гарантированно будут рождаться мальчики… А что ты фыркаешь – они люди молодые и еще смогут двух-трех родить.

Я уходила от бабушки с ясной незамутненной улыбкой на губах и с жутко тяжелым сердцем. Я несла медальон, камень в котором в моем мире назывался «кошачий глаз» - «кошка» из предсказания. И сама же заменила его на «птицу» - «соколиный глаз».

И двадцать пять лет назад бабушка своим появлением в доме родителей спасла меня от «несуществования», потому что родители ушли порталом в другой мир и мама осталась жива.

И вот сегодня я заменила «кошку» на «птицу», а значит…

Завтра. Откроются. Врата.

/Дорогие друзья.

Присоединяйтесь к героям и читайте продолжение  в следующей книге.

Возможно, прочитав, вы решите подписаться на автора и подарить “сердечко” - автор будет только рад и признателен.

Огромное спасибо, что дошли до последней главы вместе со мной и моими героями."

Продолжение читайте здесь