Каникулы с огоньком

Каникулы у нас короткие, а потом опять грызть гранит науки. Я лениво переводила взгляд с одного адепта на другого, размышляя, как лучше сказать друзьям, что меня на каникулах не будет в академии. Ари составляла нам целую программу с планами, очень уж любила подруга, чтобы все было расписано и шло по порядку. Я же собиралась совсем в другое место. В родной мир Ребранта. И пойду я туда уже завтра. Сегодня нужно рассказать друзьям, а вечером, как освободится от практических зачетов Самель, поговорить еще и с ним.

– О нет, – протянула подруга, и я посмотрела в ту сторону, куда она глядела. Мы сидели в столовке, завтракали. Адептов было мало. Старшие курсы разъехались по домам, а кто на практику, если повезло. А мы, первый курс, еще под контролем академии, так как много таких, кто не может сдерживать свою силу.  После изумрудного бала прошло уже два дня. Мне нужно торопиться, а как же не хочется.

Я наконец-то увидела, чего Ари так убивается – к нам шла Ладьяра. Мне самой хотелось сбежать от этой эльфйики, вот где поверишь тому, что эльфы самые лучшие охотники. Она загоняла меня как дичь, нигде не спрячешься. И если раньше она готова была меня прибить, сейчас, оказывается, я самая лучшая подруга. Мы с Ари переглянулись.

– Ладьяра, – мечтательно протянул Ринай, разглядывая предмет своего воздыхания. – Чего вам не нравится, она само благородство, сколько вам добра делает, – упрекнул нас парень в том, что мы не визжим от радости, когда Ладьяра осыпает нас своими благостями. Самые лучшие зелья ведьм, самые редкие заготовки для амулетов... Единственное, чего она не могла достать, это темные заготовки – слишком сильна была ее светлая сущность, чтобы касаться тьмы. Я даже иногда в порыве отчаянья давала своей темной силе прорываться сквозь все свои щиты, чтобы эльфийка держалась подальше.

Но, видимо, любовь делает всех безумными, даже эльфов. А Ладьяра была влюблена в Ребранта. Она видела его всего несколько мгновений, касалась пару раз, но как раньше она одолевала Самеля, так и сейчас страдает по дракону, который сидит у меня в кольце и в ус не дует, как я тут за его честь сражаюсь. Хочется послать к черту договор с ректором, который ограничивает меня в том, чтобы я не выпускала дракона без лишней надобности и позвать черного, пусть сам разбирается со своей поклонницей.

– Алиса, – проворковала Ладьяра, – ты сегодня встала рано, – глаза эльфийки хитро блеснули. –  Неужели Самель не приходил вечером?

– Не твое дело, – буркнула я.

Уж чего-чего, а обсуждать своего парня с девицей, которая ему прохода не давала, я не собираюсь.

– Ну, чего ты такая напряженная? – Не переставала светлая меня доставать, при этом села рядом и щелкнула пальцами, подзывая артефакт-помощник. – Помнишь, я рассказывала тебе, что нужно иногда давать себе волю, ты слишком много учишься. Думаю, я смогу тебе в этом помочь на каникулах.

– Сводишь нас с Тильдер? –  тут же спросила Ари, на время забыв, что не любит Ладьяру.

Светлая фыркнула и надменно посмотрела на подругу:

– Кому нужно ваше захолустье? Я думаю, мы смогли бы сходить в мой мир. Поверь, дворец моего отца самое прекрасное творение наших создателей.

– Охотно верю, – кивнула я и, представив дворец, полных таких вот «Ладьяр», с ужасом передернулась. Хорошо, что первокурсников никуда не выпускают. – Но лучше я к темным в башню схожу, мне магистр Дарро давно сказал снять стресс и выпустить силу.

– Ты ею почти не пользуешься, а она у тебя сильнее артефакторной. Понимаю теперь, почему Самель так в тебя вцепился. Ты, наверно, напоминаешь ему мать, – высокомудро сказала эльфийка. Я скривилась, а Ари чуть не прыснула.

– Комплемент так себе, – сказала подруга и закатила глаза, чтобы не засмеяться.

Артефактный помощник принес еду и выставил все перед Ладьярой.

– По крайней мере, он не сразу это понял, –  рассуждала дальше светлая, – вон печать только на балу поставил.

 Мы с Ари переглянулись. Ринай пребывал в мечтаниях и даже не слушал, о чем мы говорили, лишь наблюдал за Ладьярой.

– Какую печать? – напряглась я.

– Я не рассказывала? – светлая довольно покосилась на нас. Теперь-то мы хотим, чтобы она говорила, а она тянет время и жует, словно там не жидкая кашка, а кусок мяса. – Есть такое у мальчиков, они соревнуются каждый год: кто больше печатей на девушек поставит, типа, завоевание. Другие видят, что девушка занята, и не подходят.

– Мы что, скот, нас клеймить? – возмутилась Ари и стала меня рассматривать, стараясь найти ту печать.

– Она на ауре, – снисходительно сказала Ладьяра, –  совершенно безвредна, просто знак.

Я не знала, как реагировать на такое. С одной стороны, приятно, что меня признали своей, с другой стороны, и правда похоже на то, что я вещь какая-то. Я стала проверять свою ауру и точно, нашла маленькую эмблему, такую мелкую и спокойную, что моя сила не посчитала ее инородной. Я попыталась ее стереть. Вот еще, буду я тут ходить и отсвечивать, но рядом оказалась еще одна печать, немного другого окраса, а рядом еще две…

Я дезактивировала магическое зрение и посмотрела на Ари:

– Это что за фигня такая? – моему возмущению не было предела.

– Что? – не поняла подруга. – Не снимается?

– Там она не одна.

– Ах это, – Ладьяра аккуратно промокнула губы белой салфеткой. – Ты пользуешься успехом, – она улыбнулась. –  Потом они будут сражаться за тебя. Кто останется победителем, тому ты и достанешься, остальные отойдут с его пути. Сама знаешь, где это сражение будет проходить, – светлая ехидно ухмыльнулась.

– Я найду всех этих господ и вытрясу из них мозги, – возмутилась я, стараясь сдерживать появившуюся внутри злость, — им они точно не нужны, надо же, додумались, клейма ставить.

А начну со своего любимого, решила про себя. 

– Ниверова, – к нам подошел однокурсник, – тебя Нэш зачем-то вызывает, сказал быстро.

– Чего ему надо, у нас каникулы, – посмотрела на меня Ари. – Пойти с тобой?

-– Не стоит, – пожала плечами, – сама схожу.

Ладьяра своей приставучестью не дала мне рассказать друзьям, что я ухожу в другой мир. Все из-за Ребранта. Это она сейчас такая спокойная, а когда мы одни требует, чтобы я черного выпустила и дала им поговорить. Но ректор мне сказал, вернее, потребовал, чтобы я неучтенный артефакт без дела не трогала. Непонятно, что эти темные драконы в него заложили. Мне вообще показалось, что он готов был мне палец отрезать, чтобы не допустить тут армагеддон. Я передала Ребранту пожелания ректора, и тот согласился ждать, пока я не выпущу в его мире.

Академии было выгодно избавиться от него быстрее, так что пропуск на открытие прохода ректор сразу дал. Мир Ребранта был близким, не таким как Гелланиор, который появлялся в доступной близости всего раз в год. Но просто так кто нам даст по мирам ходить, все под отчет. Думаю, Нэша уже проинформировали о моем походе, и меня ждет очередной нагоняй. Мало мне ночного выговора от Гелланиора, сейчас еще доберу. Гел, конечно, в своем негодовании был прав, я лезу в очередную авантюру, но я невиноватая, это все Фредди со своей жадностью. Ну, нашел ты клад, пройди мимо, нет же, притащил мне, пользуйся. Я ною. Не будь рядом Ребранта, меня бы тоже уже не было. Сайса выкачала б из нас с Ладьярой магию и жизнь, и Гелланиор бы не помог. Хотя он сказал, что при смертельной опасности может вытянуть меня к себе, но долго ли я там выживу… постапокалиптический мир с аномалиями, сумасшедшими реликтами, проклятыми артефактами. Жуть полная. Как хорошо, что учиться мне еще пять лет.

Покачала головой, попрощалась с друзьями и постаралась быстро уйти, чтобы не прицепилась Ладьяра. Иногда я поражаюсь ее упорству, эту бы энергию да в нужное русло. И, главное, с пути ее столкнуть невозможно. Один раз я вспылила и послала ее куда подальше. Она надула губы и ушла. Я была довольна, хотя было неловко, что мою ругань слышали другие, происходило это в общем зале. Но через пару часов Ладьяра пришла в мою комнату, стучала, пока я ей не открыла и как ни в чем не бывало позвала в трактир выпить чая. Как с ней ругаться?

Академия была спокойна, толпы студентов после экзаменов были тихими, разговоры велись больше о том, как хорошо будет, когда мы будем в старших курсах. Казалось, что такое затишье перед бурей, или я предчувствую, что мне скоро будет не до спокойствия.

Кабинет Нэша, я тихо постучала и вошла. Магистр сидел за столом и что-то быстро писал в свой записной артефакт, я иногда по привычке его планшетом называю.

– А, Ниверова, – кивнул мне на неудобную скамью учитель,– посиди минуту, допишу, пока с мысли не сбился.

Я села на скамью и оглянулась, сюда я редко попадаю, мы с ним все больше на полигонах встречаемся. Нэш трудоголик, и, кто бы что ни говорил про него нелестного, мне он импонировал как преподаватель. Он бывает жестким, требовательным, но, думаю, с нами по-другому нельзя, на голову сядем.

– Так, – Нэш положил перо на стол и оглядел меня мрачным взглядом. – ректор мне сказал, что ты идешь в мир Сварха.

– Иду, – я опустила глаза, – ректор запретил кому-то об этом говорить.

– Хорошо, – качнул головой магистр, а у меня чуть глаза на лоб не полезли – а где нравоучения? – У меня будет к тебе поручение.

Нэш встал и прошел по кабинету. Остановился возле окна, словно собирался с думами, для него это не свойственно, обычно он говорит, быстро, не сомневаясь в своих словах.

– Я не могу пойти с тобой. Доррен против, хочет дать мне другое задание, а мне нужно, чтобы ты собрала темную энергию. На Свархе ее много, там нехватка светлых.

– В чем проблема? – сразу спросила я. – ведь все не так просто.

– Артефакт мой личный, и про него никто не должен знать.

– Надеюсь, вам темная энергия нужна на хорошие дела? – Я слабо улыбнулась.

– Это заказ одного моего старого знакомого, он из мира светлых, собрать там темную тяжело, заказывает по чужим мирам. Платит хорошо. Если накачаешь полный амулет, что сомнительно, я тебе хорошо заплачу.

– Вы хорошо заплатите, даже если он будет неполным, – мои глаза, наверно, сверкнули алчным блеском, потому что Нэш со скепсисом посмотрел на меня, чуть изогнув густую бровь.

– Алиса, иногда мне кажется, что ты не человек, а гном. Со всего возьмешь свою выгоду. Так, ладно-ладно, – тут же одернул себя магистр, – будет тебе оплата, главное – не подведи и собери как можно больше. Что еще, – Нэш замер, – ах да, тебе положено обмундирование, амулеты, все это получи у кладовщицы, ей уже передали. С тобой идет магистр Квонс, и не радуйся, – тут же возмутился учитель моему довольному лицу. – У него четкие указания, как за тобой следить. Маркус почему-то уверен, что ты учудишь, хотя я не понимаю, с чего у него такие мысли. Ты ответственная…– магистр оглядел меня с ног до головы, — а где твой паук?

– На задании, – я, наверно, густо покраснела. Мы с Самелем переписываемся через Фредди. Его возможность пролезть в любую щель восхищает, даже когда Самель в закрытом полигоне. Фредди обходит щиты, не замечает ловушки, он самый лучший на свете шпион, главное, чтобы об этом знало, как можно меньше людей и нелюдей. Думаю, немало добра переварилось в красном брюхе моего питомца, о пропаже которого хозяева даже не подозревают.

Записки я придумала посылать. Не знаю, что нашло, но теперь это кажется таким романтичным. Как приятно получить записку со словами: «Иса, ты госпожа моих мыслей».

– Так, Ниверова, ты чего краснеешь, надеюсь, он не в хранилищах академии?

Я даже испугалась и тут же посмотрела в свой браслет-артефакт, задала поиск питомца по академии и выдохнула, когда поняла, что Фредди недалеко от монстрятни темных.

– Не в хранилищах, – сказала Нэшу, тот фыркнул.

– Завтра с утра я тебя провожу, думаю, Дорро придет посмотреть, как ты уйдешь. До конца каникул ты свободна и сама отвечаешь за свои делишки, так что смотри не вызови там переселение подземных червей на небо.

– Там есть черви? – я поморщилась, сразу представляя себе огромных страшилищ.

– Иди уже, – рассмеялся Нэш, – твое богатое воображение находка для артефакторов.

Я улыбнулась. Видеть как Нэш смеется редкое явление. Когда я вышла за дверь, столкнулась нос к носу с Ладьярой и, наверно, побледнела. Интересно, Нэш включал свою антипрослушку или посчитал разговор несерьезным… Беда.

----------------------------------------------------------------------
Дорогие читатели, представляю вам новую серию об Алисе и ее учебе в "Великой Академии Изумруд" ВАИ, но не могу не рассказать вам о еноте, он как всегда в деле))
Лина Шамаева 

Вечером мы чуть не поругались с Самелем. Это первая наша ссора после того, как мы стали считать себя парой, не прошло и недели. И, конечно, камнем преткновения стала печать, которую поставил мне на ауру темный. Самель даже не отрицал, хмурился и говорил, что мне не о чем беспокоиться.

– Я верю, что ты у меня сильнейший, – сказала я, когда он пришел, – но что, если ты все-таки проиграешь? Мне интересно это знать, ты проиграл, и что, неужели ты со мной порвешь?

– Иса, это старая шутка, еще никто не разрывал отношения с парой, даже если проигрывал. Просто потом будет бой, который даст отыграться.

– Любовь – это не игрушка, – возмущалась я, – она как сосуд с тонкими стенками, перельешь – выльется наружу, сильнее сожмешь – рассыпется осколками. Тут важно соблюдать равновесие и понимать другого. Ты прекрасно знал, что мне не понравится ходить с печатью, но все равно ее поставил.

– Нет, любовь – это скала, на которой выбиты наши имена, ни ветер, ни вода не смогут их стереть, – не остался в долгу Самель, говоря, как он видит наши чувства.

Я замерла, пытаясь осмыслить то, что мы говорим друг другу, и поняла, что это слишком… пафосно, что ли. Есть мы, а все эти слова ничего не значат.

– Я хочу, чтобы ты стер свою эмблему, – твердо сказала я, – прямо сейчас.

– Иса, – хотел что-то еще сказать Самель, но я поджала губы и темный понял, что говорить мне свои доводы бесполезно.

Он попытался применить запрещенные приемы. Притянул меня к себе и поцеловал, прижимая к стене прихожей, где я его встретила. Но я ловко вывернулась из его притягательных объятий и сложила руки на груди.

– Самель, или ты стираешь свою печать, или я за себя не отвечаю.

– Иса, пойми, это проигрыш, если я сотру свою печать, значит, не претендую на тебя.

– Ну, это уже слишком, – возмутилась я и одним мазком стерла все четыре печати, плевать кто там их ставил и зачем. – Я  разочарована, –  сказала я, – поэтому не скажу тебе кое-что важное.

– Что? – Самель тоже поджимал губы, и его сила темными волнами ходила вокруг, показывая, как темный недоволен.

– А, уже ничего, – сказала я.

– Иса, печати не важны, это дань старинным обычаям, не нужно было их стирать.

– Думаю, ты знаешь других желающих на мое сердце и тело, так что разбирайся, я не лезу в ваши мужские дела, но таскать на себе клеймо, словно скотина бессловесная, я не собираюсь. И, если ты проиграешь, сразу предупреди своего оппонента, что подходить ко мне за выигрышем, или что там у вас, ко мне бесполезно, если он, конечно, не хочет стать чучелом для отработки заклинаний.

Самель выдохнул и прикрыл глаза. Он был красив. Белые волосы взлохмачены борьбой со мной, грудь вздымается, словно он пробежал стометровку. Тяжело темному сдерживать раздражение, по себе знаю. Рубашка белая с расстёгнутым воротничком открывает впадинку, где бьется жилка, очень хотелось припасть к его груди и поцеловать нежную кожу.

У нас с Самелем еще не было секса, как-то темный ловко уходит от этой темы и от разговора о том самом. А годы-то у меня идут, так и старой девой остаться можно. Но настаивать сама я не решалась. Как-то боязно, хоть иногда после жарких поцелуев и нежных касаний везде, где только можно, я готова на все.

Самель подошёл ко мне и упал на колени, уперся лбом в живот и выдохнул:

– Иса, знал, что тебе это не понравится, даже решил не ставить печать, потом увидел другие и обозначил, что ты моя.

– Мог бы мне сказать, стерла бы эти печати сразу. Кстати, что за магия такая, почему я не почувствовала?

Я с наслаждением касалась волос Самеля, чувствуя их шелковистость, почему-то я считала, что у него более жесткие волосы.

– Это старая разработка, такая старая, что, наверно, никто не помнит, как появились эти печати. Как-то одному ревнивому адепту захотелось показать, что одна девушка только его, он поставил на нее печать. Это можно сделать только на первом курсе, – Самель поднял ко мне лицо, жмурясь от удовольствия, от моих прикосновений. - Потом все узнают про эти печати и стирают. Считается, что драться на дуэли за свою любовь престижней, да и сил это прибавляет, когда знаешь, что на кону.

– Я все это понимаю, и мотивацию, и желание самцов показать себя и обозначить, – Самель фыркнул. – Не смейся, я в свое время много всякой литературы перечитала психологической.

– Не забывай, что здесь в академии не одна раса, и у всех свои понятия чести, морали и всего другого тоже. А что ты мне хотела рассказать? – Самель перевёл разговор в нужное ему русло.

Он встал и притянул меня к себе, вдохнул запах волос, коснулся губами кончика уха. Я, конечно, поплыла, но свои слова хорошо помнила. Дай ему слабину и будет думать, что я не держу слово. Обидно, конечно, уходить в другой мир, не сказав ему об этом, но… сам виноват.

– Ничего, – решила я не продолжать первый наш конфликт. Он не стер свою печать, я не расскажу ему, что ухожу, квиты. Самель внимательно посмотрел в мои глаза.

– Ты не можешь врать, – усмехнулся, – но ты в своем праве.

И как это у него получается? Мне стало неудобно, что я такая упертая, но Самель заглушил все мои терзания новым поцелуем, от которого ноги ослабели. Я повисла на его руках безвольной тушкой, и мысли мои точно были не о завтрашнем походе.