Каникулы с огоньком. Менталистка в Зазеркалье. Книга 3

Что пробуждается первым, когда возвращаешься из небытия? Зрение? Слух? Сознание? У меняпервой пробудилась память.

«Впервые за долгое время Пустота всколыхнулась чуть больше года назад в первый день осени. Волнение было несильным, но в этом году она всколыхнулась вновь, в этот раз по-настоящему...»

«Что тебе известно о не прошедших испытание, Сетри?»

«Очевидно, грани между порталом и Пустотой истончились, и твари почувствовали твою магию, едва ты появилась. Это заставило Пустоту содрогнуться — настолько, что пойманный в ней дух смог воззвать к тебе...»

В памяти возникали фразы, произнесённые Лаэром, когда мы говорили о моём испытании, во время которого я провалилась в Пустоту. Потом — образ тени, появлявшейся несколько раз с момента, как я попала в академию. Но только в ночь Изумрудного Бала я смогла впервые рассмотреть по-настоящему. Терес Велха — уверена, что у тени было его лицо. Он — второкурсник, значит, первое волнение в Пустоте, о котором говорил Лаэр, произошло в год поступления Тереса в академию. И что-то произошло во время его испытания.

«При первом же взгляде на тебя у меня появилось чувство, будто мы уже знакомы, — как-то признался он. — И с тех пор меня тянет к тебе, Сетри, я не могу это объяснить...»

Что, если наша с ним встреча во время приветствия новеньких на факультете ментальной магии — на самом деле не была первой? Что если...

— Сетри, — голос Тереса прозвучал так отчётливо. — Сетри...

— Терес... — прошептал я... и распахнула глаза.

Я лежу на узком ложе в незнакомой комнате. Вокруг меня — подобие светящейся завесы, по которой ежесекундно пробегает лёгкая рябь. Я чувствую исходящую от «завесы» энергию. Это что-то вроде силового щита... от меня? За этим «щитом» — очертания нескольких фигур, не могу их рассмотреть...

— Она пришла в себя! Наконец-то... Можно убрать защиту! — голос Артара.

— Я сообщу декану Спуру, — голос Ройгоса.

— Сетри, ты меня слышишь? С тобой всё хорошо? — голос Тереса.

Я приподнялась на ложе, всматриваясь в окружающую меня пелену. С «той» стороны к ней подошла ещё одна фигура. Я тут же ощутила лёгкое прикосноение к моему сознанию и сбивчиво пробормотала:

— Д-декан Спур...

— С ней ведь теперь всё будет хорошо, профессор? — этот голос мне знаком, но не могу определить откуда.

— Думаю, да, — мне показалось, декан подавил вздох. — По крайней мере, пока.

Пелена вдруг распалась, и я тут же попыталась соскочить с ложа. Но декан удержал меня за плечо.

— Не торопись, Сетри. У тебя может кружиться голова.  

— Как... долго я пробыла здесь?

— Три дня.

Я невольно глянула на свои руки — никаких когтей... и облегчённо выдохнула.

— Твоя магия вышла из-под контроля, — проговорил декан. — Ты разрушила башню тектонической магии и едва не убила адепта. Что этому предшествовало?

Я скользнула растерянным взглядом по окружившим меня лицам. Ройгос, Терес, Артар... и ещё один парень, которого я не знаю. А за ними чуть поодаль — Ларта Вилл. И все выжидательно смотрят на меня.

— Вракк, которого я однажды одолела в поединке, подстерёг меня у входа в бальный зал и с помощью артефакта перенёс в отдалённую часть академии... хотите сказать, это был заброшенный факультет тектоников?

— Да, — кивнул декан. — Продолжай.

Меня задела холодность в его голосе. Как если бы всё произошло по моей вине!

— Он напал, я защищалась, — дёрнула плечами. — Всё.

Но лицо декана стало ещё более отчуждённым.

— Как там оказался реморра?

На мгновение я растерялась. Декан Спур знает о Лаэре?! Неужели Идж... и тут же чуть не застонала: Идж... Последнее, что помнила — как его отшвырнуло прочь. Хотя нет... моё последнее воспоминание — не о вайше, а о Лаэре... и его поцелуе. Вскинув голову, я спокойно встретила строгий взгляд декана.

— Реморра учил меня контролировать мою магию, профессор Спур. Вы ведь знаете, что мой истинный уровень — не «хета», а «дигамма». И также знаете, что люди с таким уровнем магии рано или поздно становятся одержимыми. Никто здесь, в академии, не смог бы остановить меня сейчас, когда один из ваших адептов спровоцировал опасный поединок. Единственный, кому это было под силу — реморра. Если бы не он, потери академии не ограничились бы заброшенным факультетом и спесивым адептом, не умеющим мириться с собственными поражениями.

На несколько секунд повисло молчание. Декан задумчиво смотрел на меня, будто решая, что теперь со мной делать.

— У Сетри... уровень «дигамма»? — очнулся от шока Артар.

— Ты общалась с реморра? — сдвинул брови Терес.

— Да, общалась, — заявила я. — И он рассказал мне кое-что интересное. Впервые за долгое время Пустота всколыхнулась чуть больше года назад — в первый день осени. Не в этот ли день было твоё испытание, Терес?

— Какое это имеет... — начал он, но я его перебила:

— Я видела тебя, когда потеряла контроль над магией. Точнее, не тебя, а тень с твоим лицом. Она преследует меня с момента, как я попала в академию — после моего испытания, которое закончилось тем, что пойманная в Пустоте душа утянула меня за собой. А что произошло во время твоего испытания, Терес? Почему ты не любишь темноту?

Он отшатнулся. Взгляд немигающих глаз разного цвета впился в моё лицо, а с побледневших губ сорвалось едва слышное:

— Не может быть...

— Что не может? — заинтересовался незнакомый парень.

Я мимолётно глянула на него... и тут же забыла о Тересе, во все глаза уставившись на незнакомца.

— Чего смотришь? — фыркнул он.

И я внезапно узнала голос — немного изменившийся, но с теми же сварливыми нотками. Но это... и, не веря в собственное предположение, ошарашенно пробормотала:
— Идж?!

Вайш самодовольно улыбнулся.

— Не сразу узнала, да?

Узнать было действительно мудрено. Вместо чертырёхлапого змеёныша-переростка передо мной стоял стройный парень с абсолютно человеческим и очень привлектельным лицом — только глаза остались ярковатого оранжевого оттенка и с вертикальным зрачком, а под кожей то и дело пробегал узор змеиной чешуи.

— Но как... как... — сбивчиво начала я.

— Поглотил слишком много магии, когда пытался тебя остановить, — сухо пояснил декан. — Его это чуть не убило...

— ...убило бы — не отшвырни ты меня прочь! — влез Идж. — Так что, можно сказать, ты спасла мне жизнь, и...

— Прошу тебя, ас-сайед Идж, сейчас не время, — оборвал его декан и едва заметно глянул на зав. кафедрой.

Та подошла ближе, а декан снова повернулся ко мне.

— Ты должна была сказать о преследовавшей тебя тени, Сетри. И о реморра. Утаивание подобных вещей — непростительно.

— Как и утаивание от меня моего истинного уровня магии, — не моргнув глазом, парировала я. — И что одержимости мне не избежать.

— Как не избежать? — выпалил Артар. — Профессор... это ведь не так?

— И с более низким уровнем магии люди часто становятся нестабильными, — тихо проговорил молчавший до того Ройгос. — Но Сетри удалось сохранить рассудок до сих пор. Может, её это и минует.

Благодарно глянув на ултуана, я заметила и взгляд, каким обменялись Терес и декан Спур. Последний едва заметно кивнул, будто давая позволение, и Терес повернулся ко мне.

— Ты спросила, почему я не люблю темноту, Сетри. Потому что вижу её всякий раз, когда закрываю глаза и погружаюсь в сон.

— Каждый «видит темноту», когда закрывает глаза... — начал Идж, но Терес его оборвал:

— Я вижу не просто темноту, а Тьму Пустоты, в которой уже больше года обретается часть моего сознания.

Оторопелое молчание — даже Идж забыл прикрыть рот.

— Не знаю, что именно произошло во время моего испытания, Сетри, — глаза Тереса снова впились в мои. — Знаю лишь, что чувствовал присутствие Тех-Кто-Ждёт, слышал их зов. В Сифаксе каждого родившегося с даром ментальной магии обучают практике расслаивания сознания. Её применяют, когда магия грозит выйти из-под контроля. Практика — очень сложная, применение её — опасно, но у меня не было иного выбора. Это помогло — я вырвалася из власти чудовищ... и лишь позднее понял, что часть моего сознания всё же утянуло в Пустоту...

— Вы знали об этом? — резковато обратилась я к декану Спуру.

— Да, знал, — ответил за него Терес. — И о том, что, лишившись части сознания, я со временем неизбежно стану одержимым. Но потом появилась ты. И... теперь всё встало на свои места. Я понимаю, почему меня так влекло к тебе с самого начала, и почему что-то во мне изменилось в первый день осени этого года — в тот день ты проходила своё испытание и... каким-то непостижимым образом нашла утерянную часть моего сознания!

— Как это возможно? — сдвинул брови Ройгос. — Ничто не возвращается из Пустоты, так как... всё это могло произойти? И почему я не слышал никакого зова чудовищ, хотя мой уровень магии не уступает уровню Тереса?

Декан Спур смерил всех нас тяжёлым взглядом и вздохнул.

— То, что вы сейчас услышите, не должно покинуть этих стен. Иначе существование факультета ментальной магии и всех обладающих ею может снова оказаться под угрозой.

— Почему? — недоверчиво переспросил Идж.

— Сознание менталиста — это мостик, связующий Пустоту с материальным миром, — послышался тихий голос Ларты Вилл. — Особенно это касается менталистов-людей.

Едва заметно она обменялась взглядом с деканом и, видимо, получив одобрение, перевела взгляд на Ройгоса.

— Твоя магия действительна сильна, Ройгос, но ты — ултуана, а значит всегда будешь сильнее и слабее человека, обладающего тем же уровнем магии. Ментальная магия — самая опасная из всех и для людей она не предназначена. Сознание других рас подготовлено к ней лучше, и они с детства учатся управлять ею. Но люди, самые слабые, подверженные страстям и сомнениям существа во Вселенной, не могут овладеть ею в полном объёме. Их ментальная магия всегда стихийна, неуправляема и более разрушительна, чем любая другая. И именно она — самая желанная для чудовищ Пустоты. Ултуана, даже обладающие уровнем «хета», спокойно проходят через испытание, не слыша зова и не чувствуя присутствия вечно жаждущих тварей. Люди — иное дело. Особенно люди, владеющие такой силой, как Терес и Сетри.

— У тебя тоже «дигамма»? — сросила я Тереса.

— Нет, — ответил за него декан Спур. — Но его уровень магии максимально приближён к «дигамме». За все пятьдесят лет факультет ментальной магии не знал человеческих адептов, сильнее его — пока не появилась ты.

— За время существования нашего факультета границы между Пустотой и материальным миром истончались год за годом, — снова заговорила профессор Вилл. — И твари за гранью ждали, когда наступит их час. С появлением Тереса он наступил...

— ...и Пустота содрогнулась впервые за долгое-долгое время, — вспомнила я слова Лаэра. — А потом, год спустя, появилась я и сотрясла её настолько, что сознание Тереса смогло установить со мной психо-связь, явившись в виде прикованного к стене парня. Когда я притронулась к нему, желая освободить, мы оба оказались в Пустоте...

«Не трогай. Или хочешь составить ему компанию?»... Но я не послушалась предупреждения девочки с головой волка.

— Уверена, что именно сознание Тереса вытолкнуло меня обратно, — я посмотрела на Тереса. — Наверное, связь между нами осталась, ведь я видела твою тень всякий раз, когда оказывалась в беде. Но дух не может попасть в материальное измерение без плоти. Твоё сознание всё ещё там.

— Я уже смирился, что мне его не вернуть, — слабо улыбнулся он. — Но теперь рад, что всё обернулось именно так, и моё сознание помогло выбраться из Пустоты тебе.

— Она не попала бы в неё — если бы не твоё сознание, — резковато бросил Артар.

— Как знать, — возразил декан. — Твоя сила очень велика, Сетри. Я не знаю, что с этим делать.

С него я перевела взгляд на профессора Вилл и с сомнением спросила:

— А ректор Доррен знает о... Тересе и обо мне? И о грозящей нам одержимости?

— Нет. Условием существования нашего факультета была абсолютная гарантия, что ни один адепт не будет представлять опасности для академии. В отношении вас двоих я не могу дать такой гарантии. Но и не могу позволить, чтобы вас двоих просто... — декан запнулся, и я закончила мысль:

— ...уничтожили? Поэтому вы сказали, что мой уровень «хета»? Но это риск... и вы идёте на него...

— ...потому что считаю, ничего не происходит просто так. Твоё существование чуть ли не противоречит законам магической природы, Сетри. И всё же ты существуешь, и я убеждён, этому есть причина. Терес прибегнул к практике расслоения сознания, зная, чем это может для него обернуться, но всё же решился на это, чтобы освободиться от влияния монстров. Магический мир — слишком сложен, и его нельзя делить на «хорошо» или «плохо», «имеет право существовать» или «не имеет». Вы оба способны сопротивляться силам Пустоты, и я не считаю, что кто-то вправе оборвать ваши жизни, пока вы не представляете настоящей угрозы.

— Вы говорите... об одержимости? — невольно переспросила я.

— Да. Как только у вас появятся первые признаки, у меня не останется иного выбора. Но пока этого не произошло, я не позволю никому причинить вред моим адептам. А теперь, — он обвёл глазами всех собравшихся. — Отдохните. Твоя магия не представляет опасности, Сетри, можешь вернуться в свою комнату. Остальным я благодарен за помощь, — и, кивнув профессору Вилл, направился к двери.

Та улыбнулась нам всем и последовала за деканом.

— Одному мне кажется, между ними что-то есть? — ехидно посмотрел вслед зав. кафедрой Идж.

— Тебя это сейчас беспокоит? — осадил его Ройгос и повернулся ко мне. — Как ты?

— Думаю, лучше, чем вракк. Он... жив?

— К сожалению, — хмыкнул Ройгос.

— Но сильно ранен, — вставил Терес.

— Поделом ему! — фыркнул Идж.

— Согласен, — кивнул Артар.

Я пробежала глазами по лицам четырёх окруживших меня приятелей, смотревших с одинаковым выражением напряжённого ожидания... и уставилась в пол.

— Мне бы хотелось побыть одной, прийти в себя... после всего.

— Конечно, отдохни Сетри, — Артар легко сжал моё плечо, чем вызвал яростный блеск в глазах Иджа.

Но ожидаемой словесной перепалки не последовало, и, выслушав пожелания, как можно быстрее прийти в норму, я осталась в помещении одна. Естественно, у них немало вопросов, но дать ответы сейчас я просто не в силах. Может быть, завтра? Одно радовало: кажется, во время этого «припадка» у меня не было проявлений одержимости, иначе декан Спур бы об этом узнал, как узнал о появлении реморра...  При мысли о Лаэре моё сердце слабо трепыхнулось. Почему он оказался там? Неужели почувствовал, со мной что-то не так, и поспешил на помощь, хотя это значило для него разоблачение, если не опасность? И... его слова, прежде чем он поцеловал меня: «Теперь я точно знаю, что испытываю к тебе, Сетри!»... Сделав глубокий вдох, я постаралась унять участившееся сердцебиение и, соскользнув с ложа, направилась к выходу.

Хорошо бы сейчас было время трапезы, и в переходах никого не оказалось. Мне есть не хотелось — хотелось только поскорее попасть в мою комнату. Теперь, когда Идж из четырёхлапого змеёныша превратился в почти человеческого парня, ему наверняка выделят другое обиталище, и Лаэр сможет приходить в любое время. Как бы хотела, чтобы он появился сейчас! Нужно о стольком его спросить! И... просто поблагодарить.    

В моей комнате было непривычно тихо и пусто — Идж отсутствовал. Всё выглядело, как я оставила три дня назад, собираясь на бал. Мантия, небрежно наброшенная на спинку стула, возле зеркала — расчёска и заколка для волос. Всего три дня, а казалось, всё это было в другой жизни. Пройдясь по комнате, я упала на кровать, раскинув в стороны руки. «Как только у вас появятся первые признаки, у меня не останется иного выбора, — слова декана Спура. — Но пока этого не произошло...» Произошло. Просто он об этом не знает — пока. А, как только узнает, выбора не останется не только у него. Одержимость одной адептки поставит под удар весь факультет. А если к этой одержимости добавится ещё одна — Тереса, факультет ментальной магии падёт и вряд ли возродится вновь... Мысли сменяли одна другую, приводя во всё большую безысходность. Не заметила, как закрыла глаза...

Мне снилось, что отражающаяся в зеркале стена вспыхнула голубоватым светом, и из тоннеля выпрыгнула знакомая гибкая фигура. Вот он увидел меня, подошёл к кровати... В светлых глазах вспыхнуло едва заметное свечение, на сероватом лице застыла полуулыбка и не очень сочетающееся с ним выражение мягкости. Наверное, так же чуднó выглядит хищник, ласкающийся, как котёнок. Моё сердце забилось часто-часто. Я распахнула глаза... и невольно вздрогнула — Лаэр действительно стоял возле кровати.

— Лаэр... — пробормотала, приподнимаясь. — Как ты здесь... Я видела тебя... до того, как увидела!

— Да, — ничуть не удивился он. — Мы обменялись дыханием, помнишь? А теперь ещё и энергией. Я поглотил часть твоей магии.

— Чтобы помешать мне разрушить академию?

Он кивнул.

— Декан Спур знает о тебе... — пробормотала я и, почувствовав, как на лице проступает румянец, опустила глаза. — Ты появился там, хотя знал, что тебя могут увидеть?

Едва заметное движение воздуха — и Лаэр неуловимым движением оказался рядом со мной на кровати.

— Посмотри на меня, Сетри, — я послушно подняла на него глаза. — Ты веришь, что я не хочу тебе зла?

Теперь пришёл мой черёд кивнуть, и Лаэр, чуть наклонившись, осторожно, будто опасаясь спугнуть замершую перед ним стрекозу, коснулся кончиками пальцев моей щеки.

— Привязанность таких, как мы, болезненна. Ты привлекла меня, едва я тебя увидел. Повстречайся мы несколько поколений назад, я бы, не мешкая, забрал тебя с собой и... очень скоро после этого ты начала бы мечтать о смерти...

— В одном из Домов Боли? — глухо переспросила я. — Зачем говоришь об этом сейчас?

— Хочу, чтобы ты знала, что значит привязанность одного из нас. Наши сознание и разум устроены гораздо сложнее, чем у большинства рас, и эмоции мы переживаем куда острее, чем свойственно другим. Испытывая страсть, реморра имеют приблизительно равные шансы как возвести объект желания на пьедестал божества, так и уничтожить его наиболее жестоким из всех мыслимых способов. Мы подавляем нашу тёмную суть, но она никуда не исчезла. И, глядя на тебя раз за разом, я силился понять, какие желания твоя близость будит во мне.

Он замолчал, вглядываясь в моё лицо, будто пытался определить, какое впечатление произвели на меня его слова.

— Ты ведь можешь заглянуть в моё сознание, — тихо проговорила я. — И узнать всё, что тебя интересует.

— И понять, что всё равно не разгадал тебя, — слабо улыбнулся Лаэр. — Помнишь, я говорил, ты для меня — загадка? Но теперь я, наконец, понял, что на самом деле испытываю к тебе. Твоя сила устрашает, Сетри. В какой-то мере, она превосходит мою...

— ...потому что я — человек, и моя магия — более стихийна, неуправляема и разрушительна, чем любая другая? — не удержалась я.

— Да, — Лаэр снова едва ощутимо скользнул ладонью по моей щеке. — И когда я почувствовал, что она готова поглотить тебя, моим первым и единственным порывом было броситься к тебе и оградить от грозящей опасности любой ценой.

— От опасности стать одержимой? — спросила это почти беззвучно, и Лаэр так же беззвучно ответил:

— Да.

Вздохнув, я, сама не ожидая от себя такой смелости, просто опустила голову ему на плечо и прошептала:
— Спасибо...