Капитан для разбитого сердца

Я выруливаю на кольцевую и прибавляю газ, чтобы обогнать тихоходную малолитражку, когда в кармане начинает вибрировать телефон. Достаю гаджет и врубаю громкую связь.

— Галочка, ты только не волнуйся! — врывается в салон возбуждённый голос подруги.

— Тань, вообще-то не собиралась, но уже начинаю. Все живы? 

— Да-да, все живы-здоровы! — отзывается Татьяна, и я с облегчением выдыхаю. — Что случилось то?

— Галь, ты сидишь? Если стоишь, то лучше сядь! 

— Да сижу я, сижу, — уверяю подругу и ловко обхожу, вылезшую перед самым носом, белую Тойоту.

— И выпей валерьянки, Галь! Пару таблеток! А лучше вина! У тебя есть вино?

Скашиваю глаза на пассажирское сиденье, там как раз лежит бутылка шампанского, которую мне презентовали благодарные клиенты.

— Что, — интересуюсь я, — прям сейчас выпить?

— Да, Галь, бокальчик, а лучше два.

— Можно я до дома сначала доберусь, а потом уже бухну, раз это так необходимо?

— Ты за рулём?

— Да, Танюх, в центр еду, Влад попросил чемодан купить, он в командировку уезжает через несколько дней.

— Вот козёл!

— Что? — восклицаю я, думая, что ослышалась.

— Так! Я сейчас на Оболенской, меня в головной офис перевели со вчерашнего дня. Лети ко мне мухой, на месте всё расскажу.

Подруга отключается, я недоуменно хмыкаю и сворачиваю на Пушкина. Чемодан куплю позже, надо узнать, что стряслось у Татьяны. Такой возбуждённой я её ещё никогда не видела.

Припарковавшись у обочины, забиваю в гугл карты Туристические агентства, и выбираю то, которое на Оболенской. Смотрю номер дома. Ага! Через здание после Магнита. Всё ясно, как божий день. Агентство действительно центральное, Танюха на повышение пошла, радоваться должна, но что-то на это не похоже. Что же у неё всё таки приключилось?

Огромное здание с панорамными окнами. Офис расположен на первом этаже. Поверху бежит табло: “Горящий круиз по Атлантическому океану, цена путёвки вас порадует”.

Я всматриваюсь в цену и тяжело вздыхаю. Как бы я хотела отравиться в путешествие вместе с любимым мужем! К сожалению, нам сейчас это не по карману. Влад днюет и ночует на работе и у него там какие-то проблемы. Вместо долгожданного отпуска его отправляют в командировку в какую-то тьмутаракань почти на месяц. 

Да и с деньгами стало совсем худо. Если раньше он меня баловал, покупал украшения, водил в дорогие рестораны, то сейчас объявил, что надо потуже затянуть пояса. 

Я, конечно, стараюсь, поддерживаю, даже устроилась на вторую работу, но денег всё равно не хватает, питание и содержание дома на мне одной.

Толкаю стеклянную дверь с логотипом и окунаюсь в прохладу и атмосферу роскоши. Здесь всё кричит о изысканности и богатстве.

Мы, конечно, не бедствуем: двухэтажный коттедж, у каждого по крутой тачке, но это всё заслуги Влада, я никогда не была корыстной, по мне, так с милым рай и в шалаше. 

Что интересно, когда мы в этом шалаше и жили, то бишь в общаге — тогда для меня и был настоящий рай.

Море любви и пачка дошика на двоих.

Я улыбаюсь своим воспоминаниям, и подхожу к девушке на ресепшн.

— Это ко мне, — подруга появляется из бокового коридорчика и тащит меня к себе в кабинет.

— Садись, — указывает она на кресло за своим рабочим столом, а сама начинает водить мышкой, открывая какие-то файлы.

Я падаю на мягкое кожаное сиденье и устремляю взгляд на экран монитора. 

Судя по тому, что подруга листает видео — сейчас мне покажут киношку, или на крайний случай фильмец.

— Галочка, ты только не нервничай, — подруга наконец находит нужный файл и нажимает на ярлык.

На экране стойка ресепшн, в помещение заходит парочка. 

О! Да это же Владик, а с ним молодая фигуристая блондинка. Муж обнимает её за талию, притягивает к себе, целует. Она прижимается к нему всем телом, потом откидывает голову, тряся гривой светлых волос и смеётся. 

Что происходит? 

Я откидываюсь на спинку кресла и с недоумением смотрю на подругу.

— Тань, это что сейчас было? — произношу дрожащим голосом, не в силах поверить в происходящее. — Это что, розыгрыш какой-то? 

Наверняка сейчас в кабинет ворвётся муж с криком: “Сюрприз! “.

Подруга тяжело вздыхает.

— Тань, — хриплю я, растирая ладонью грудную клетку. — Это правда Тань? У Влада есть.., — слова застревают в горле. Я просто не могу произнести это вслух. Чувствую, как внутри все начинает дрожать, потом разливается тягучая тупая боль. Голова кружится, перед глазами всё плывёт.

— Галочка! — вскрикивает подруга. — Ты бледная, как полотно. Сейчас! Сейчас!

Она исчезает из поля зрения, я слышу, как хлопает дверца шкафчика, потом в воздухе разливается запах корвалола.

— Выпей-ка, — она вкладывает мне в руку чашку, прохладный фарфор приятно холодит кожу. Я машинально опрокидываю жидкость в рот и морщусь от специфического вкуса. Немного прихожу в себя, поднимаю глаза на Татьяну, её лицо расплывается от накативших слёз..

— Этого не может быть, Тань, — шепчу я. — Погоди, а зачем они приходили? Что хотели? — догадка обжигает. — Это что? Получается, про командировку он мне солгал? Они хотят полететь на отдых?

— Круиз, Галь, — грустно отзывается подруга. — Горящие путевки — цена просто смешная.

— И сколько по времени длится этот круиз?

— Месяц.

— Месяц, — отзываюсь я эхом. — А я ещё и должна купить ему чемодан, — меня начинает душить истерический смех. Я хохочу во весь голос и не могу остановиться.

— Галочка, может воды, — слышу испуганный голос Татьяны и стараюсь взять себя в руки.

— Давай лучше шампанского. У меня в машине на переднем сидении, — я достаю из кармана ключи и протягиваю подруге. — Всё нормально, Тань! Я уже успокоилась. Включи-ка мне заново это видео, я посмотрю повнимательнее, пока ты сходишь за бутылкой.

Татьяна берёт ключи и выходит из кабинета, а я впиваюсь взглядом в экран, стараясь не упустить ни одной детали, отчего делается нестерпимо больно. 

Муж улыбается, смотрит на девицу влюблёнными телячьими глазами, кружится вокруг неё, как глухарь на токовище. Я глотаю слёзы, а на душе становится всё гадливее. 

Татьяна возвращается с бутылкой шампанского, молча открывает её, разливает шипящую жидкость по высоким фужерам, один подаёт мне.

Так же молча чокаемся, я отпиваю из своего бокала и негромко говорю:

— А теперь, слушай меня внимательно. План такой…

— Что ты придумала? — Татьяна плюхается в кресло напротив, а я так и остаюсь сидеть на её рабочем месте.

— Есть у меня одна мыслишка. Ты только скажи, Влад тебя не видел?

— Нет, Галь, меня же сегодня только перевели. И в общий зал я не выходила, увидела их на камерах и офигела. Вот сволочь! 

Подруга начинает медленно покрываться красными пятнами. Прошёл всего год, как она застала своего благоверного с любовницей, и я знаю, что она до сих пор не отошла от предательства. Плачет по ночам в подушку, хотя вида не подаёт.

— Танюх, ну чего ты, — говорю, заметив, что у неё глаза на мокром месте.

— Да почему же они все козлы-то такие? — она смахивает слёзы. — Вот твоему чего не хватало? Дом полная чаша, ты — красавица. Дочка у вас — умничка. Как она, кстати?

— Да нормально, поступила сама, без протекции Влада, будет учиться на бюджете.

— Вот! — восклицает Татьяна. — А чья это всё заслуга? Твоя! — резюмирует подруга, допивает шампанское и со стуком опускает фужер на стол. Берет бутылку и наливает себе ещё, мой бокал стоит почти нетронутый, я только пригубила. 

— Так что ты придумала?

— Я поеду в круиз вместо Влада.

Повисает немая пауза, потом Татьяна заливается смехом. 

— Ну ты, мать, сильна! — восклицает она, вытирая выступившие слёзы. — Погоди! А как же любовница? Ты с ней в одной каюте поедешь? Сорри, поплывешь!

— Да плевать я хотела на эту мочалку. Ты представь, как Влад офигеет.

— Это точно! Я уже в афиге!

— Осталась только техническая сторона вопроса. Надо поменять его имя в билетах на моё. Ты поможешь?

— Галчонок, ты меня под монастырь подведёшь своими идеями, — Татьяна задумчиво морщит красивый носик. — Технически, можно списать на сбой в программе. Слушай, ты у нас Гринко Г. А., он — Гринко В. А. Ошибка в одной букве вполне допустима. Но, если дойдёт до суда…

— Да не станет он судиться, Танюх. Он же ославит себя на весь город, а у них в фирме блюдут семейные ценности и всё такое. Если узнают, что он в круиз с любовницей собрался — конец карьере.

— Ну тогда всё отлично. Смотри, билеты электронные он уже получил. При каких-либо изменениях мы отсылаем письмо на электронную почту. Он, естественно, никакого письма не получит, уж я об этом побеспокоюсь. Лайнер отчаливает от нашего порта. Но Влад же придёт на пристань в день поездки и увидит тебя.

— Его надо будет как-то задержать. К тому времени, как он появится в порту, я должна уже пить коктейль на корабле.

— Над этим подумаем, — Татьяна задумчиво кивает. 

— А когда начало круиза? Сколько дней у меня есть? 

— Да уже через два дня. Сегодня у нас среда, отправление в субботу в 16.00.

— Да, точно! Влад же говорил, что в субботу он уезжает в командировку. Так, Танюх, полетела я тогда за чемоданом, надо ещё на работу заскочить, написать по собственному, новый купальник купить. Как-то собрать вещи, чтобы не вызывать подозрений. В общем дел невпроворот, — отодвигаю фужер с шампанским, из которого я сделала всего пару глотков, встаю и иду к выходу.

— Давай, на связи, — Татьяна пересаживается на своё рабочее место. — Как всё сделаю — отпишусь.

— Хорошо, Тань. Буду ждать.

— И это, Галь! Вещи собери и привези ко мне, так спокойнее будет уехать. При Владе ты же не попрёшь с чемоданом.

— Слушай, а может и ты со мной? — останавливаюсь я на пороге. — Ты ж сама говорила: круиз горящий, стоит копейки.

Подруга вскидывает подбородок, и я вижу, как в её глазах вспыхивают озорные огоньки. 

— Не такие уж и копейки! Но, слушай, а это мысль! Но мы же будем в разных каютах. 

— Ну и ладно, зато всё остальное время вместе. А там, глядишь, сможем договориться, чтобы нас переселили.

— Даже не знаю… Ваньке сейчас поступать, а мой оболтус на бюджет точно не тянет, только на коммерческое. 

— Тань, поехали, а! Ты всю жизнь продаёшь путёвки, а сама ни разу не ездила. Это как-то не по людски. Втюхиваешь людям непроверенный продукт.

Таня делает круглые глаза, а потом снова заливается смехом.

— Слушай, ты даже мёртвого уговоришь. Я подумаю, хорошо? Гляну, может смогу оформить скидку, как сотрудник. 

— Тань, если что, с деньгами на учёбу я помогу. Мне ведь теперь не надо уже содержать этого урода.

— В смысле содержать? — и без того большие, глаза подруги становятся ещё больше. — Разве не Влад…

Она осекается и виновато на меня смотрит.

— Влад утверждает, что у нас кризис. Вот уже год, как мы с Алинкой пояса затянули. Ты думаешь, зачем я на вторую работу устроилась? Пашу́, как Папа Карло, чтобы обслуживать три машины и дом.

— Офигеть! Ты мне ничего не рассказывала. Это что же получается, он с ней уже год?

— Получается, что так, — чувствую, как в груди растекается боль, а на глаза наворачиваются слёзы. 

— Ничего, я отомщу тебе, Влад, — шепчу я. — Ты узнаешь, каково это, когда тебя делают больно.

Татьяна потерянно молчит. Наверное, думает о том же, о чём и я. О том, как возмущался Влад, когда стало известно, что Тане изменил муж.. А сам, получается, как раз в это же время завёл себе любовницу.

— У тебя есть чемодан? — вывожу я подругу из ступора.

— Нет, — она поднимает глаза и делает такую умильную рожицу, что мы хохочем уже вместе.

— Я куплю три, — через смех, говорю я. — Каждому по чемодану, куда прикажете привезти наши?

— Я поздно вернусь, а Ванька, наверняка, где-то то болтается, как обычно. Ты же знаешь тетю Люду, мою соседку? — я киваю в знак согласия. — Оставь ей, а вечером я заберу.

— Хорошо, Танюх, давай, я погнала, — махнув подруге рукой, выхожу из кабинета. Закрываю дверь. Останавливаюсь, чтобы перевести дух. Я держалась изо всех сил, чтобы не показать, как мне хреново. Не хочется расстраивать Татьяну, да и от мысли, что меня начнут жалеть — к горлу подступает тошнота. Я сильная, я справлюсь.

Голова кружится, перед глазами всё плывёт. Ноги ватные, тело не слушается, хочется биться головой о стену. Надо как-то добраться до машины, чтобы подруга не увидела по камерам, что со мной что-то не так.

Делаю глубокий вдох, выпрямляюсь и задираю подбородок вверх. Быстрым шагом выхожу в холл, киваю девушке на ресепшн и толкаю стеклянную дверь.

Почти бегу к своей машине, пикаю брелком, падаю на водительское сиденье, закрываю дверь, включаю магнитофон на всю и начинаю рыдать в голос.

Не знаю, сколько времени я проревела в машине, но когда романс сменился на весёлый рэп, пришла в себя и выключила музыку. В зеркале заднего вида отразилось моё опухшее лицо, размазанная тушь, красные глаза.  

— Я отомщу тебе, Влад! Я этого так не оставлю! — прошипела я, доставая влажные салфетки, и принялась оттирать следы слёз.  

Дышать стало немного легче. Мысли постепенно упорядочивались. У меня есть план! У меня всё будет хорошо, надо только выдержать, доиграть до конца спектакль, в котором я стала невольным актёром. Сейчас самое главное — не выдать себя, ничем не показать, что знаю правду. 

Верить в произошедшее не хотелось, перед мысленным взором мелькали картинки счастливого прошлого. Как Влад улыбается, и в глазах мелькают озорные искорки, как обнимает меня, притягивая к себе, утыкаясь носом в мою макушку, и стонет от наслаждения. Как с гордостью говорит, что я его жена, представляя своим партнёрам на банкете в честь открытия нового предприятия.

В душе всё ещё теплилась призрачная надежда, что всё произошедшее — это какое-то недоразумение, нелепая ошибка. Но, какая ошибка, если я видела всё своими глазами? Как он смотрел на неё, как обнимал. Мой красавчик, любимый муж, которого я в тайне боготворила, просто предал меня…

— Надо купить чемоданы, — громко сказала я, чтобы хоть как-то прийти в себя и начать действовать. 

План был простым и чётким, и это помогло не свалиться обратно в истерику.  

Я завела двигатель, включила поворотник и выехала на дорогу, решив ехать в большой торговый центр в новом микрорайоне, где Влад точно не появится. Он терпеть не мог такие места, предпочитая небольшие брендовые бутики в центре города.

Продавец-консультант, юная девушка с розовыми волосами, смотрела на меня с лёгким испугом — то ли из-за моего вида, то ли из-за того, что я сразу взяла самые дорогие модели, не глядя на ценники.  

— Вам… упаковать? — робко спросила она, глядя на меня с опаской.  

— Нет, спасибо. 

Я расплатилась картой, схватила чемоданы за ручки и с грохотом покатила их к выходу, распугивая людей. Ну вот! От моего растрёпанного вида скоро люди станут шарахаться, девочка продавец уже смотрела на меня с нескрываемым удивлением. Наверняка подумала, что я сбежала из дурки. Так не пойдёт! Надо взять себя в руки! Я всё выдержу и переживу! Но, как же больно! На глаза опять навернулись слёзы. 

С трудом загрузив чемоданы в машину, почти ничего не видя от застилающей глаза солёной влаги, я уселась за руль. 

Поборола судорожные рыдания, которые рвались из груди, смахнула слёзы и, негромко всхлипывая, поехала к дому Тани. 

Тётю Люду я увидела, как только въехала во двор, она сидела на лавочке около подъезда в окружении таких же старушек — на первый взгляд божьих одуванчиков. Я невольно улыбнулась, уж я то знала, что это обманчивое впечатление, милые бабушки любого следака заткнут за пояс умом и наблюдательностью.

Не успела я припарковаться, как ощутила на себе их цепкие взгляды. Вздохнула, вытащила два чемодана и потащила их в сторону подъезда. 

— Галочка, ты что ли? — всплеснула руками тётя Люда, едва я приблизилась. — Да на тебе лица нет, милая! И куда ты с чемоданами? Никак муж бросил?

Я почувствовала, как краска отливает от лица, а губы начинают дрожать. 

С большим трудом, взяв себя в руки, я остановилась под зорким взглядом старушек и вытерла со лба пот, стараясь улыбнуться.

— Нет, теть Люд, просто мы с Танюшкой в отпуск собрались, вот чемоданы и купили, а с мужем всё хорошо. У меня аллергия просто на цветы эти, как их, — я замялась и неопределённо взмахнула рукой, пытаясь вспомнить хоть одно растение, которое начинает цвести в августе.

— Полынь? — приподняла брови одна из старушек.

— Да-да, она самая, — облегчённо выдохнула я. — Можно я у вас чемоданы оставлю, а Таня вечером заберёт, — обратилась я к тёте Люде.

— Конечно, Галочка, пойдём, — старушка тяжело поднялась с места и грузно пошла к крыльцу подъезда.

— А я Влада твоего с молодухой недавно видела, — негромко произнесла тётя Люда, едва мы вошли в парадную. 

— Что? — промямлила я, чуть не выпустив ручку чемодана. 

— Блондинка, красивая очень. Сын меня в аптеку возил, там их и встретила. Витамины они покупали. Для беременных.

Голова закружилась, и я без сил оперлась о стену, не в силах вымолвить ни слова.

— Не нравится мне всё это, — продолжала старушка, медленно взбираясь по лестнице на второй этаж, и не замечая моего состояния. — Посматривать за мужем надо, — наставительно добавила она, — такие мужики на дороге не валяются. Любая подберёт. 

— Это племянница его, — хрипло отозвалась я, не узнавая своего голоса. — В гости приехала на пару недель.

— Вон оно что. Ну, тогда ладно, — старуха зыркнула на меня проницательным взглядом, а я быстро опустила глаза, не в силах на неё смотреть, и потащила чемоданы наверх, с трудом сдерживая поступающую к горлу тошноту. Дурно мне было уже на физическом уровне. 

Надо заехать в аптеку, купить успокоительное, иначе я просто сойду с ума.

Распрощавшись с тётей Людой, я слетела по ступенькам вниз и, не глядя на сидевших на лавочке бабок, кинулась к своей машине.

Сейчас самое главное, чтобы Влада не оказалось дома. Надо успеть вернуться раньше него и привести себя в порядок. Он не должен ничего заподозрить. Я сейчас не выдержу даже любого невинного вопроса.

Уже подъезжая к дому, я издалека увидела припаркованную около ворот машину мужа. 

Ну почему мне так не везёт! Накатило ощущение, что весь мир ополчился против меня…

Вид машины мужа, так привычно припаркованной у нашего дома, заставил сердце болезненно сжаться. Я не представляла, как буду смотреть Владу в глаза, как разговаривать с ним. Кажется, он сразу поймёт, что я всё знаю, стоит ему лишь только взглянуть на меня.

Судорожно сглотнув, я глубоко вздохнула и откинула козырёк от солнца, с обратной стороны которого крепилось зеркало. Глянула на своё отражение. Отчего-то казалось, что вид у меня сейчас, как у сумасшедшей, но нет. 

Только лёгкая бледность, которую можно списать на усталость и горящие лихорадочным блеском серо-зеленые глаза.

Я набрала в лёгкие воздуха, пригладила рыжую копну густых волос и решительно открыла дверь автомобиля. Нечего рассиживаться, если Влад видел, как я подъехала, то удивится, почему я так долго не захожу в дом.

Я вытащила из багажника чемодан и, пикнув брелком, закрывая автомобиль, покатила покупку к дому.

В холле пахло его дорогим парфюмом, не так давно таким родным, а сейчас принадлежащим чужому любовнику.

Горло сжал спазм. 

Из ванной на втором этаже доносился ровный шум воды. Интересно, что он смывает с себя. Следы рабочего дня, или следы её прикосновений?

Я замерла посреди холла, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к собственному сердцебиению, которое отдавалось в висках глухими ударами. В этот миг из-за двери его кабинета раздался настойчивый звонок мобильного. 

Я никогда не проверяла телефон мужа, никогда не пыталась выяснить кто ему звонил, но тут не удержалась, и ноги сами понесли меня к двери. 

Я подергала ручку, но массивная деревянная панель не поддалась. Она была заперта. В моём собственном доме мой муж запер от меня кабинет.

У меня перехватило дыхание, внутри всё словно заледенело. Я схватилась рукой за стену, чтобы не потерять равновесие и вздрогнула от резкого звонка стационарного телефона, который стоял на тумбочке в холле прямо рядом со мной.

Схватила трубку и прохрипела не узнавая собственного голоса:

— Да, слушаю.

— Здравствуйте, вас беспокоит секретарь Владислава Алексеевича. У него не отвечает мобильный. Подскажите, как я могу с ним связаться по срочному делу.

— Здравствуйте, Лиза, — я постаралась, чтобы мой голос звучал, как обычно. — Это его жена. Влад в душе, что-нибудь ему передать?

— Галина Александровна, передайте пожалуйста Владу Алексеевичу, что он забыл подписать заявление на отпуск. 

Необходимо, чтобы он подъехал в офис до конца дня, потому что иначе я не смогу…

Дальше я её уже не слышала. Медленно сползла по стенке на пол, уронив трубку на колени, и уставилась в одну точку.

Это было последней каплей, последним, что убедило меня в реальности происходящего. В глубине души я всё ещё надеялась, что сейчас Влад выйдет из душа, что-то скажет, как-то всё объяснит, и мы вместе посмеёмся над этой нелепой ситуацией.

Получается, он действительно взял отпуск, и ни в какую командировку не едет.

Мир поплыл перед глазами. Звонок Елизаветы добил меня окончательно, убивая последнюю, слабую надежду, теплившуюся где-то внутри моего израненного сердца. Это не ошибка. Это продуманный, выверенный до мелочей план. Мой Влад, мой красавец-муж, собирался в круиз с другой. А я… я ещё и должна была купить ему для этого чемодан.

Вода наверху перестала шуметь. Сейчас он выйдет. С мокрыми волосами, до одурения пахнущий моим мужчиной, с улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги. И я должна буду улыбнуться ему в ответ. Должна буду сказать, что купила чемодан. Должна буду делать вид, что верю ему.

Горечь подкатила к горлу. Но вместе с ней пришла и странная, леденящая ясность. Да, я сделаю это. Я сыграю эту роль лучше любой актрисы. Я улыбнусь и поцелую его. 

Сердце готово было разорваться от боли.

— Ты что сидишь на полу? — голос мужа заставил меня вздрогнуть. — О, ты купила чемодан. 

Он тут же отвернулся от меня, не дождавшись ответа и потащил его в гостиную.

А я так и сидела не шевелясь и слушала, как он возится с чемоданом, расстёгивает и застёгивает молнии, оценивая покупку. И каждый звук отзывался в виске колющей болью.

Он ничего не заметил. Ни моего состояния, ни бледного лица, ни опухших глаз.

Ему на меня наплевать, он словно маленький мальчик, получивший заветную игрушку. 

Он даже не обеспокоился, выяснить , почему я сижу на полу. Может мне плохо, и я заболела.

Он даже не взглянул на меня толком, настолько я ему безразлична.

Как же так случилось? Почему это произошло? В какой момент и что я упустила в наших отношениях? 

Я, конечно, и раньше замечала, что он немного отдалился, но списывала его состояние на усталость, ведь он всё время пропадал на работе. На работе ли?..

Я поднялась, положила трубку на аппарат и пошла в гостиную, остановилась на пороге.

Танюшка почему-то не звонит, неужели у неё ничего не получилось, и Влад всё таки поедет в круиз с любовницей?

Я смотрела на широкую спину мужа, на знакомый изгиб мощной загорелой шеи, на короткий ёжик темных густых волос и понимала, что его не остановит даже моя истерика. Я видела, что Влад уже настолько в своих мечтах о предстоящем путешествии, что он просто переступит через меня и пойдёт дальше.

— Влад, — мой голос прозвучал приглушённо, но достаточно ровно. Он обернулся, приподняв брови в вопросе. — Пока ты был в душе, звонила Лиза.

Я сделала паузу, наблюдая за реакцией. Ни одна мышца не дрогнула на его лице, он был абсолютно спокоен. 

— Я ей перезвоню, — он пожал плечами, возвращаясь к изучению чемодана. 

— Она сказала, что это срочно, — я продолжила, заставляя себя говорить с лёгким раздражением, как бывает, когда звонят с работы в нерабочее время. — Просила передать, чтобы ты обязательно подъехал сегодня. Какой-то документ подписать… Заявление на отпуск, кажется.

Я произнесла последние слова нарочно небрежно, глядя мимо него, на вазу с цветами, делая вид, что пытаюсь вспомнить суть звонка, а не сами роковые слова. Внутри всё замерло. Я с напряжением ожидала его реакцию.

Он застыл на секунду. Затем его лицо озарила широкая, обезоруживающая улыбка. 

— А, точно! Совсем вылетело из головы, — он взмахнул рукой, как бы отмахиваясь от пустяковой обязанности. — Это так, формальность. По бухгалтерии. Чтобы командировочные вовремя начислили.

Он солгал так легко и непринуждённо, видимо считая меня непроходимой дурой, ничего не смысляшей в бухгалтерии. Он даже не отвёл взгляд, и я поняла, что для него это привычно — лгать мне прямо в глаза.

— Понятно, — я кивнула, делая вид, что это меня совершенно не интересует, и повернулась к шкафу за чашкой, чувствуя, как дрожат пальцы. 

— Ну, не забудь тогда подъехать. А то потом начнутся проблемы.

— Не забуду, не забуду, — легко отозвался Влад, и я услышала, как он направился ко мне. Его руки обняли меня за талию, губы ткнулись в шею. Я застыла, превратившись в ледяную статую. Его прикосновение, которое ещё вчера заставило бы меня затрепетать, сейчас вызывало только тошноту. 

— Спасибо, что передала. 

Он отпустил меня и, насвистывая веселую мелодию, направился наверх одеваться, а я осталась стоять у шкафа, сжимая чашку трясущимися пальцами.

Глаза снова предательски наполнились слезами, но на этот раз это не были слёзы боли. Это были слёзы ярости.

В кармане джинсов завибрировал телефон.

Я быстро достала его и сглотнула слёзы. Танюшка.

— Галя, ты не передумала? — спросила подруга, как только я взяла трубку. 

— Нет, Тань. Я не передумала, и уже не передумаю. Всё получилось?

— Да, всё сделала, как и договаривались.

— Отлично, — негромко сказала я, — тогда собирайся. Мы едем в круиз.

Влад сбежал с лестницы через несколько минут. Элегантный, одетый в тонкие брюки и дорогую рубашку из тёмно-синего шёлка, которая идеально сидела на его спортивной фигуре. Верхние пуговицы вальяжно расстегнуты, открывая гладкую, загорелую кожу на груди и массивную цепочку из белого золота, которую я подарила ему на годовщину свадьбы. Он ловко подбросил и поймал на лету ключи от машины, а я невольно отметила, что это благодаря мне у него такой безупречный вид, что это именно я потратила свои вечера на стирку и глажку, пока он “засиживался в офисе”.

Мы никогда не держали помощников по хозяйству, Влад не терпел дома посторонних, и со всей работой я справлялась сама. Лишь два раза в неделю приходил садовник, чтобы привести в порядок газоны.

Влад отпер дверь кабинета, исчез на несколько секунд и тут же вышел, держа в руках клатч и телефон.

Снова провернул ключ в замке, запирая дверь и, не глядя на меня, быстро пошёл к выходу.

На пороге обернулся, быстро скользнул по мне взглядом, и на мгновение в его глазах мелькнуло нечто похожее на жалость, отчего меня передёрнуло.

— Вернусь поздно, к ужину не жди, — бросил он и покинул дом.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Я стояла неподвижно, слушая, как заурчал двигатель его машины, как звук удаляется и, наконец, стихает. Влад уехал. Поехал к ней, к своей любовнице. В этом я была уверена на сто процентов. У него всё складывается прекрасно, только вот у меня — нет.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Она давила на уши, заставляя сердце болезненно сжиматься. Если бы Алинка была дома, мне было бы не так тоскливо и одиноко, но дочь укатила в Барселону на языковые курсы и вернётся только к началу учёбы.

Я просто не могла оставаться одна в пустом доме, поэтому достала из кармана телефон и набрала подругу.

— Он уехал, Тань, — произнесла, как только она взяла трубку. — Наверное к ней полетел. Сказал, что будет поздно, и чтобы я ужинала без него.

— Ты что-то раскисла, мать, по голосу слышу. Но, это же отлично, что он свалил из дома. Самый удобный момент, чтобы собрать вещи, не вызывая подозрений. 

— Ты права, — задумчиво произнесла я. — А ты оформила билет? Ты же едешь со мной?

— Да, Галчонок! Выбила тридцати процентную скидку. Главный, конечно, повозмущался, меня же только перевели, но подписал заявление, когда я напомнила, что уже пять лет не брала отпуск. Так что всё отлично. 

Я с облегчением выдохнула. 

— Собирайся и приезжай, — продолжила Татьяна, — я дома. Круиз уже завтра, надо придумать, как задержать Влада, чтобы он опоздал на лайнер.

— Ты права. Встречаться в порту нам никак нельзя. Надо что-то придумать. 

Я положила трубку и пошла собирать вещи.

Я поднялась наверх и шагнула в большую гардеробную, сияющую зеркалами и светодиодной подсветкой, она была моим маленьким царством, которое я обустроила тщательно и с любовью.

Я огляделась, пытаясь сообразить, что мне может пригодиться в путешествии, и в этот момент по-настоящему осознала, что еду в круиз.

Мысли о предстоящей поездке вызвали лёгкую панику. Я никогда не бывала на таких огромных лайнерах. Что там носят? Как себя ведут? Мои представления складывались из картинок в глянцевых журналах и фильмов: бесконечные ужины, коктейли у бассейна, вечерние шоу и строгий дресс-код после шести.

Я почувствовала, что голова идёт кругом. Так! Надо успокоиться, и ничего не упустить. Первым делом — документы: заграничный паспорт и кредитные карты. Нужно снять немного наличности, вдруг придётся платить грузчикам или горничной, которая придёт убирать каюту.

Теперь одежда. Руки сами потянулись к привычным футболкам и джинсами, но я остановила себя и отобрала несколько лёгких платьев от любимого итальянского бренда, пару шелковых блузок, элегантные шорты и бриджи.

Открывая секцию с вечерними платьями, задержала дыхание, пытаясь решить, что же взять с собой на корабль. Я надевала их крайне редко, каждое не более одного раза. Потянулась к вешалке и решительно сняла нежно-голубое и золотисто-бежевое, свернула и убрала их в пакет. Коснулась пальцами своего любимого платья из плотного  шёлка насыщенного изумрудного цвета, скульптурного кроя, с глубоким вырезом на спине. Я примерила его однажды в бутике и поймала на своём отражении восхищённый взгляд Влада. “Бери. Оно делает твои серо-зелёные глаза абсолютно изумрудными”, — сказал он тогда, и я взяла, но так ни разу и не надела. 

Собрала летнюю обувь: взяла и элегантные босоножки на высоком каблуке, и изящные на платформе, и удобные кожаные на плоской подошве.

С драгоценностями оказалось проще. Я никогда не была их большой любительницей, но Влад когда-то обожал делать дорогие подарки. Я открыла сейф. Серьги с сапфирами, которые так подходят к моим глазам. Массивное колье из белого золота с бриллиантами, которое он вручил мне после рождения Алины. Несколько изящных браслетов. Колечки, цепочки с кулонами. Всё это было аккуратно разложено по специальным футлярам. 

Я решительно сгребла всё — неизвестно, как сложатся обстоятельства, после того, как Влад не сможет попасть на лайнер. Не знаю, как он поступит, знаю лишь, что он будет просто в бешенстве. Может он наймёт кучу адвокатов, чтобы развестись со мной, и я, после возвращения, уже не смогу вернуться в наш дом.

Я понимала, чем грозит мой поступок, но останавливаться и отступать не собиралась. 

В последнюю очередь сложила купальники — две роскошные модели от известной фирмы, которые стеснялась носить даже на нашем частном пляже. Теперь для них самое время. Добавила солнцезащитные очки с огромными стёклами, панаму и косметичку с антивозрастными сыворотками и кремами. Моя кожа, привыкшая к мягкому питерскому солнцу, должна выдержать встречу с океанским ветром.

Оглядев гору пакетов, стоящих на полу, я набрала Татьяну, и пообещала, что скоро буду.

— Давай, — весело отозвалась подруга. — У меня появились некоторые идеи, как задержать твоего благоверного. Они несколько экстравагантны, так что, он точно будет в афиге. Нужно только твоё одобрение.

Подруга так заливисто расхохоталась, что я не смогла удержаться от улыбки.

— Танюш, ты меня заинтриговала, я уже лечу, — отключила телефон, подхватила пакеты и через пару минут уже вырулила на кольцевую, чувствуя, что на душе стало немного легче. 

Влад очнулся от непрекращающегося дребезжания, кто-то с неистовым упорством нажимал кнопку звонка, расположенную у калитки.

— Кого это ещё нелёгкая принесла? — пробормотал он, растирая опухшее от сна лицо. — И чем, интересно, занята Галина, почему не откроет.

Матерясь и чертыхаясь, он выглянул в окно. Со второго этажа прекрасно просматривались кованые ворота, над которыми раскачивалась огромная гирлянда воздушных шаров.

— Что за чёрт! — Влад накинул шёлковый халат и, на ходу завязывая пояс, принялся спускаться по лестнице. — Галя, — заорал он. — Галя, ты дома? Кого там принесло? Открыть не можешь?

В доме стояла полная тишина, Влад глянул на висящие в холле часы: стрелки показывали десять утра. 

— В магазин что ли уехала? — пробормотал он, пересекая двор, и видя, что машины жены нет.

Щёлкнул замок, и Влад с силой распахнул тяжёлую калитку, готовый разорвать любого, кто бы там ни стоял, но готовые вырваться слова застряли у него в горле.

Перед ним, с шарами в руках, кривлялись три девицы в нелепых эротических костюмах. 

Кричащее розовое кружево, сетчатые чулки, туфли на платформе, вышедшие из моды лет десять назад, и неестественно яркий макияж. Одна из них, рыжая, с накачанными до невозможности губами, держала в руках ярко-розовый безвкусно оформленный торт, а две другие, размахивали гелиевыми шариками в виде гигантских фаллосов и сердец. От них несло дешёвым парфюмом и лёгким запахом спиртного.

Лишь только он появился, все трое пронзительно взвизгнули в унисон:

— Сюююрприиииз! Поздравляем с днём рождения!

— Вы… что за нахрен?!! — рявкнул Влад, чувствуя, как от лица отливает кровь. Он инстинктивно оглянулся на фасады соседних коттеджей, и заметил, как шевельнулась штора в окне напротив:. “Чёрт, соседи…”.

— Мы твой подарочек! — картинно подбоченилась блондинка. — Заказ на имя Гринко Владислава. Это ты красавчик? 

— Я ничего не заказывал! — прошипел Влад, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимание соседей. — Убирайтесь! Сию же секунду! У меня нет дня рождения! Вы ошиблись!

— Ай, какой скромник! — захлопала ресницами рыжая. — Понятно, что не ты заказал! Подарок от друга, сечёшь? Оплачено на три часа, полный пакет! Обслужим по высшему разряду!

— Послушайте, убирайтесь миром, прошу вас. И заберите с собой вот эту дрянь, — он брезгливо указал на шарик в виде огромного фаллоса.

Раздался визг тормозов, и напротив коттеджа остановился скутер службы доставки. С него спрыгнул юнец в огромной, как колесо, пицца-шапке и, с трудом удерживая стопку коробок, доходящую ему до подбородка, направился к эпицентру позора.

Он водрузил коробки на парапет забора и, придерживая их одной рукой, достал из кармана телефон.

— Пивоварова 176? — спросил он, зачитывая с экрана. — Десять пицц “Пепперони”. С вас пятнадцать тысяч семьсот.

У Влада поплыло перед глазами. Он ощутил себя в самом центре дурного, сюрреалистичного сна. Его безупречная репутация солидного бизнесмена превращалась в похабный, кричащий балаган.

— Я ничего не заказывал! — голос сорвался на высокую, истеричную ноту. Он схватился за холодные прутья ворот, чувствуя, что свирепеет. — Это чья-то идиотская шутка! Убирайтесь все!

Проспорив с незнакомцами, которые ни в какую не хотели уходить, целуя кучу времени, Влад с грохотом захлопнул калитку и двинулся по направлению к дому, быстро взбежал на крыльцо и зашёл внутрь. 

Это ж надо, какая хрень! Я узнаю, чьи это шуточки! Видимо Павловский решил меня подсидеть и ничего лучше не придумал, как опозорить перед соседями. Я тебе устрою Вальпургиеву ночь. 

Влад грязно выругался и прошёл на кухню, включил кофемашину и глянул на табло электронных часов. Зелёные цифры показывали 10.45.

Он проваландался с проститутками и доставщиком почти сорок минут. 

Терпкий аромат наполнил помещение, Влад добавил в чашку две ложечки сахара и плеснул сливок. 

И что я так распсиховался? От произошедшего стало смешно.

Помешал напиток, взял двумя пальцами изящную чашку, поднёс к губам и сделал небольшой глоток. В ту же секунду с отвращением выплюнул в раковину. Вместо ожидаемой сладости, кофе был горько-солёный.

Влад выругался, осматривая сахарницу, опустил в неё палец, лизнул. Гольная соль. Эта дура перепутала солонку! Ну что за идиотка! И где она шляется с утра? Сегодня же выходной, ей не на работу. Должна была приготовить завтрак. 

Влад шагнул к холодильнику, открыл агрегат и уставился на содержимое. Внутри было непривычно пусто. Несколько упаковок с соусами, дешёвые сосиски, и десяток яиц.

— Совсем оборзела, дома даже пожрать нечего, — пробормотал Влад, выуживая сосиски на белый свет и рассматривая упаковку. 

Нет, такое он есть не решится, даже если будет помирать с голоду. 

Оставались яйца. 

Влад достал тефлоновую сковороду и водрузил её на варочную панель, плеснул масла и повернул рычажок.

Через минуту сковорода нагрелась. Влад разбил в неё три яйца, посолил глазунью из сахарницы, и замер от нестерпимой вони. 

Яйца были испорчены и смердели так, что захватывало дух. Влад быстро выключил плиту и распахнул окно. Сгрёб содержимое сковородки в пакет, завязал его на два узла, чтобы не просачивались отвратные ароматы, и сунул грязную посудину в мойку.

— Я убью тебя, Галя, — Влад кинулся наверх по лестнице за телефоном. — Где тебя носит, падла!

Взбежав на второй этаж, он схватил телефон, намереваясь набрать жену, и заметил, что на часах уже 11.30. 

Ладно, хрен с ней, с Галей, он разберётся с ней потом, когда вернётся из круиза. Надо связаться с Викой, договориться, во сколько за ней заехать. Отправление лайнера в 16.00. Посадка пассажиров начинается за два часа, поэтому на пирсе нужно быть в 14.00. 

Времени в запасе ещё полно. Осталось только собрать вещи, можно было бы поваляться, но пустой желудок требовал завтрак.

Что-то и Вика странно молчит, хотя договаривались, что она позвонит и разбудит его в десять часов. 

Влад включил телефон и замер. На экране светилась надпись: “Нет услуги”.

— Это что ещё за фигня?! — настроение начало портиться. Придётся заехать к сотовому оператору, месяц без связи и интернета, такое себе удовольствие.

Влад отшвырнул телефон на кровать. Ничего, съездит, заодно и перекусит где-нибудь по-дороге.

Он шагнул к комоду, где лежало идеально сложенное, выглаженное Галиной бельё, потянул первую попавшуюся пару дорогих трусов из тончайшего хлопка и отправился в ванную. Побрившись и приняв душ, натянул боксеры и через секунду взвыл от нестерпимой, жгучей боли в паху. Рванул трусы с себя, с ужасом глядя на красные пятна на коже. Потрогал ткань — пальцы также начали гореть. Кто-то щедро насыпал внутрь жгучего переца! Глаза полезли на лоб от невыносимой боли и осознания чудовищной подставы.

— Галя, дрянь! Я убью тебя! — Влад запрыгал по кафелю, стаскивая с себя трусы.

Снова залез под душ, но ни вода, ни гель для душа не помогали избавиться от нестерпимой боли. Горело всё: руки, пах и почему-то лицо, видимо в панике, Влад успел схватиться и за него тоже.

Постанывая и чертыхаясь, Влад выбрался из душа, натянул грязные боксеры и принялся рыться на полочке с косметикой жены в поисках увлажняющего крема. От крема стало печь ещё сильнее, пришлось снова лезть под душ. Когда Влад ступил на кафель в третий раз, его просто потряхивало от невыносимого бешенства. Он найдёт эту гадину, которая по какому-то недоразумению всё ещё его жена, и убьёт её точно и бесповоротно.

Надевать грязные боксеры повторно он не решился, опасаясь, что на них остались следы крема. Обернул полотенце вокруг бёдер и, кряхтя и постанывая, отправился в гардеробную, решив надеть шорты прямо на голое тело. Трусы он купит новые, вряд ли она обсыпала перцем только одну пару, скорее всего перемазала все. Нужно было торопиться, и позвонить Вике. Эта курица, наверное, уже с ума там сходит. Домашнего номера она не знает, а сотовый недоступен. 

Тщательно обследовав шорты на вопрос насыпанного в них перца, и даже лизнув ткань в районе, предназначенном для хранения самого главного, Влад всё же решился их надеть. Убедившись, что печь сильнее не стало, он подхватил мобильник и спустился в холл. Поднял трубку стационарного телефона и выругался. Гудков не было. 

Часы, висящие на стене, показывали 13.10. Оставалось меньше часа до посадки, а у него ещё не собран чемодан, надо заехать в салон сотовой связи, купить трусы и успокоить Вику.

Влад почувствовал, как по спине пробежал холодок, если так пойдёт дальше, он банально опоздает на лайнер. Сунул бесполезный мобильник в карман шорт и рванул наверх собирать вещи.

Капитан Илья Сергеевич Волков тяжёлой, размеренной походкой обходил “Элизиум”. Завтра выход в море, начало круизного рейса, и он должен самолично проверить каждый угол и ткнуться носом в каждую щель. 

Илья Сергеевич не доверял отчётам, он доверял только своим глазам и рукам. Он шёл по лайнеру, постукивая по заклёпкам на трапе и проверяя упругость спасательных плотов у шлюпбалки.

“Элизиум” был его кораблём, его миром, его ковчегом. Здесь царил его закон, его порядок, выверенный до миллиметра и до секунды. И капитан всегда сам обходил судно перед отплытием.

Следил, чтобы пахло свежей краской и воском, а не затхлостью и пылью, чтобы не было ни единой протёртости на леерах, и ни одного пятнышка на медных поручнях.

Он спустился на самую нижнюю палубу, в гулкое царство машинного отделения. 

В узком служебном коридоре, его ждал боцман Матвеич, истоптавший на палубах кораблей не одну пару кожаных сапог.

— К отплытию всё готово, товарищ капитан, — произнёс боцман, сверяясь с планшетом.

— В третьем гальюне для экипажа подтекает кран. Починить до вечера.

— Будет сделано.

В кармане кителя настойчиво зажужжал телефон. Волков достал аппарат, увидел на экране “Олег”, и губы дрогнули в легкой улыбке.

Это был его старинный друг, который когда-то спас ему жизнь на Баренцевом море.

— Продолжайте без меня, — махнул рукой капитан.

Матвеич кивнул и отошёл, делая вид, что изучает схему вентиляции.

Волков отвернулся и принял звонок:

— Олег, приветствую тебя, говори.

— Илья, — голос в трубке был подавленным и уставшим. — Извини, что вот так, напрямую. Ты на судне?

— Где же ещё? — Волков прислонился спиной к прохладному металлу переборки. — Готовимся к отплытию.

— Слушай, мне нужна твоя помощь. 

— Что-то случилось?

— Не у меня. Помнишь я тебе рассказывал про Алексея, мужа сестры жены, творческая личность, художник, непризнанный гений, а по сути простой алкаш. 

Волков промолчал, давая другу собраться с мыслями.

— Так вот. Этого кретина, — продолжил Олег, — Люда моя пожалела и устроила на подработку — помочь перевесить картины в особняке у моего партнёра, Марка Семеновича Розенштейна. Очень обидчивый и амбициозный тип, коллекционер. В общем, Алексей добрался до его бара и совершил идиотизм планетарного масштаба. Одна из картин — мазня какого-то итальянца, стоит как пол твоего лайнера. Так вот этот придурок подрисовал всаднику усы и кое-что ещё. Ему, видите ли, показалось, что картине не хватает жизненной силы, перспективы. Двадцать сантиметров творческого порыва черным маркером поперёк всего холста. Ты представляешь, что там было!

— Да уж, — только и смог пробормотать Волков.

— Этот Марк Семёнович, — голос Олега стал совсем отрешённым, — он не из тех, кто подаёт в суд. Он хочет не денег. Он хочет, чтобы этого идиота на месяц сдали в музей современного искусства в качестве экспоната. С переломанными руками и ногами. 

Волков задумчиво хмыкнул, но промолчал.

— Понимаешь уровень проблемы? Это не криминал, это личная война с сумасшедшим, у которого денег больше, чем у нас вместе взятых. Теперь за Алексеем охотятся. Ему нужно исчезнуть хотя бы на месяц, чтобы его никто не нашёл. Нужно время, чтобы всё уладить, чтобы Розенштейн поостыл. Я уже договорился с реставраторами, они готовы всё исправить, но коллекционер жаждет крови. Люда ночами не спит, плачет, переживает за сестру. Да и я влип, взяли-то его на подработку по рекомендации моей жены.

— Отвези его на дачу в Карелию и запри в подвал! — прошипел Волков, глядя на проходящего мимо матроса с вёдрами. Тот вздрогнул, испуганно отвёл глаза и прибавил шаг.

— Я сам об этом думал, но это первое место, где его будут искать. Илья, я тебя ни разу в жизни ни о чём таком не просил…

Волков сжал телефон:

— Ты хочешь, чтобы я спрятал его у себя на судне? У меня тут не арт-галерея, а круизный лайнер! Тысячи пассажиров, сотни сотрудников, таможня, пограничники…

— Вот поэтому он легко может там затеряться. Никто не станет искать его в трюме твоего корабля. А за месяц я постараюсь всё уладить. Спрячь его, пожалуйста. Сделай так, чтобы его никто не видел. Пусть полы моет, унитазы чистит…

Секунду Волков смотрел в потолок, вдоль которого тянулись идеально ровные трубы вентиляции, но видел не тёплый салон мега-лайнера, а ледяную сталь палубы траулера и слышал рёв шторма в Баренцевом море. Ледяная вода, обжигающая лицо, отчаянная борьба с волной, тащившей на дно его и Олега. Чувствовал свинцовую тяжесть в заледеневших ботинках, и сильные пальцы друга, впившиеся в плечо и не дающие соскользнуть в бушующую пропасть. Слышал его хрипящий голос: ”Держись! Чёрт бы тебя побрал, Илья, держись! “.

— Все документы я беру на себя, — продолжил Олег. — Медкнижку, справки — всё будет в лучшем виде. 

— Как его фамилия? — отозвался Волков.

— Савченко. Алексей Игоревич Савченко.

— Пусть подойдёт к боцману Перепёлко Игнату Матвеевичу. На посту его пропустят, я распоряжусь.

— Спасибо, брат! Я этого не забуду.

— Увидимся, — Волков отключился, постоял секунду, раздумывая, потом оттолкнулся от переборки и зашагал по коридору, на ходу отыскивая боцмана.

— Матвеич!

— Я здесь, товарищ капитан, — боцман вынырнул из служебного помещения.

— Завтра к нам прибудет новый человек на должность уборщика. Савченко Алексей Игоревич. Поступает в твоё полное распоряжение.

Подниматься выше служебной палубы ему категорически запрещено. Ни грамма спиртного, он запойный.

Брови Матвеича удивлённо взметнулись.

— Вопросы есть? — раздражённо рявкнул Волков. — Никаких поблажек, и смотреть за ним в оба. Всё понятно?

По лицу Матвеича было видно, что ничего не понятно, но всё предельно ясно. 

— Так точно, товарищ капитан. Будет под контролем.

Волков кивнул, повернулся и зашагал по коридору. 

Влад быстро покидал вещи в чемодан, натянул чистую футболку и скатился с лестницы в холл. Он чувствовал, что катастрофически опаздывает. 

Выскочил на крыльцо, запер входную дверь и пошёл к машине.

Закинул чемодан в багажник, завёл двигатель и в этот момент заметил, что за воротами стоит какая-то большая желтая хрень, перегородившая выезд.

Чертыхнувшись, пикнул брелком, створки ворот разъехались, и он увидел металлическую громадину распространяющую густой запах солярки.

Грязно выругавшись, Влад вылез из машины и подошёл к кабине эвакуатора.

— Слышь, мужик, отъедь, ты мне выезд перегородил.

— Так я по вызову, — из окна высунулось небритое хмурое лицо.

— Пивовара 176, — водитель выразительно показал на табличку с адресом, висящую на заборе. Заказчик Гринко Владислав.

— Не, мужик, это какая-то ошибка. Я никого не вызывал. Езжай отсюда. 

— Дык это.., — эвакуаторщик выразительно уставился на Влада. — Я сюда час по пробкам полз, оплатить бы надо.

— Что? — Влад почувствовал, как бросилась в лицо кровь. — Что за развод, нахрен! За что я должен платить?!

— Братан, у меня в заявке твой адрес, имя, телефон. Я время убил, солярку спалил. Так что либо машину грузим, либо просто так я не уеду. Вызов стоит пять тысяч.

— Да вы что, совсем охренели? — почти взвизгнул Влад. — Я вам нихрена не должен! 

— Ну, как знаешь, — равнодушно пожал плечами эвакуаторщик, доставая телефон. — Я тогда тут постою, кофе попью. А часов через сорок ко мне напарник подъедет, может, он тоже “по ошибке”. Сиди, не нервничай.

Влад бросил быстрый взгляд на часы. Время уплывало с неумолимой скорость. Из-за стиснутых зубов вырвался сдавленный, хриплый мат. Побагровев, он метнулся к машине, выхватил из портмоне пятитысячную купюру, смял её и швырнул в окно эвакуатора.

— На, чёрт с тобой! Только вали отсюда! 

— Взаимно, — водитель ухмыльнулся, убрал металлическую лапу, и желтая громадина медленно поползла в сторону, освобождая проезд. — Хорошего дня! — крикнул водила, выруливая на дорогу.

Влад проводил его взглядом и, в бессильной ярости сжимая кулаки, быстро запрыгнул в машину и дал по газам, на ходу пиликнув брелком, закрывая ворота.

Долетев до центра города за несколько минут, он лихо припарковался у торгового центра ДЛТ. 

Вбежал через стеклянные двери и, не теряя времени, ломанулся по траволатору наверх. Задев пару недовольных посетителей ТЦ, он вихрем пронесся по второму этажу и вбежал в бутик “49,5”. И только сейчас, тяжело дыша, он почувствовал облегчение. Только здесь, среди сотен шелковых труселей, он чувствовал себя как дома.

Запах дорогой кожи и нового белья подействовал на него успокаивающе. Он привычным жестом взял с полки упаковку боксеров из нежнейшего хлопка и шагнул к кассе, около которой стояла небольшая очередь из трёх человек.

— Простите, — громко произнёс Влад. — Я опаздываю на рейс, не могли бы вы пропустить меня без очереди?

Женщина лет шестидесяти с идеальной седой укладкой и в безупречном тренче, стоявшая первой, оценивающе, и чуть свысока, посмотрела на вспотевшего и явно взвинченного Влада, молча поджала губы и демонстративно посторонилась, давая ему пройти. 

— Добрый день! — молодая продавщица одарила Влада дежурной улыбкой. — Нашли всё, что искали?

— Да-да! Вот, пробейте пожалуйста, — он положил упаковку трусов на кассу.

— С вас сто тридцать две тысячи, — бесстрастно ответила продавщица, и Влад протянул ей карту.

Девушка провела картой через терминал. Её брови чуть дрогнули. Она внимательно посмотрела на экран, затем повторила движение — медленнее, увереннее. 

— Извините…  почему-то не проходит.

— Что? Не может быть. Попробуйте ещё раз, — в голосе Влада прозвучали нотки раздражения. 

Девушка повторила процедуру с церемональной медлительностью, терминал снова издал короткий, неприятный звук ошибки.

 — И снова ничего, — она с ожиданием уставилась на Влада.

Он с силой выдохнул, спиной чувствуя на себе взгляды покупателей и достал другую карту.

Тот же противный писк. Лицо продавщицы стало напряжённым.

— И эта не идёт, — произнесла она, возвращая карту.

Влад почувствовал, как краска заливает лицо, он достал из портмоне ещё одну карту, потом ещё одну…

Девушка отложила последнюю карту и посмотрела на него отстранённо-вежливо.

— Извините, но… все ваши карты заблокированы.

Влад позеленел от стыда. Нужной суммы наличных у него с собой не было.

— Простите, — он оставил покупку на кассе, смел рукой карты и, не поднимая глаз, ринулся к выходу, трясясь от унижения и бешенства.

Выбравшись на улицу, он добежал до машины, рухнул на переднее сидение и со всей силы ударил по рулю. Яростный звук сигнала диссонансом разорвал городской гул.

— Тварь! — прошипел Влад. — Тварь! Тварь! Тварь!

Резким движением повернул ключ в замке зажигания, и с визгом, оставляя чёрные дорожки протектора на асфальте, сорвался с места. 

Его уже не просто трясло от бешенства, его било крупной дрожью.

В салон связи сотового оператора Влад влетел, с ходу сметая по пути стойку с рекламными листовками, заставив отшатнуться двух парней, которые разглядывали витрину.

— У меня не работает телефон! Ни звонков, ни интернета! Немедленно разберитесь! — он, тяжело дыша, навалился грудью на стойку.

— Добрый день. Не волнуйтесь, пожалуйста, сейчас разберёмся. Ваш номер? — испуганно взглянула на него девушка оператор.

Влад выдохнул номер, нервно барабаня по полированной поверхности стойки. 

Девушка быстро пробежала пальцами по клавиатуре, её брови поползли вверх.

— Так… У вас сегодня была оформлена услуга “Замена SIM-карты”. Ваша текущая SIM-карта дистанционно заблокирована. Новая уже готова, можете активировать её прямо сейчас.

Влад онемел. Он смотрел на неё, словно она только что сообщила ему о высадке инопланетян в его коттеджном посёлке. 

— Какую ещё замену? — голос дал петуха. — Я ничего не заказывал.

— Согласно логу операций… услуга была инициирована сегодня в 8:47 через ваш личный кабинет на сайте. Для этого требуется логин и пароль. Новая карта…

— Какие нахрен логин и пароль?! — взорвался он, привлекая внимание всего салона. — Вы что, всем подряд раздаёте доступ к чужим номерам?! Я требую сказать, с какого IP-адреса был этот вход!

Девушка побледнела и снова уставилась на экран монитора. 

— Я… я не могу видеть такую информацию. Могу только активировать вам новую SIM. Может, у вас есть ребёнок? Или жена? Это мог сделать кто-то, кто имеет доступ к вашему личному кабинету.

Её последняя фраза повисла в воздухе, а Влад потерял дар речи.

— Давайте вашу карту, — наконец выдохнул он, чувствуя, как всё плывёт перед глазами. 

Он почти выхватил из рук девушки конверт с новой SIM картой, не стал ждать, пока её активируют, выскочил на улицу, рухнул за руль и дрожащими руками вскрыл упаковку. Выковырял лотком из телефона старую, бесполезную SIM-ку и вставил новую. 

Произвёл все нужные манипуляции и набрал номер службы поддержки банка, прижав телефон к уху так, что костяшки пальцев побелели.

Пока в трубке игрались противные гудки, он свободной рукой безостановочно барабанил по рулю, выбивая нервную, яростную дробь. 

— Служба безопасности, оператор Дарья, слушаю вас, — раздался наконец вежливый голос. 

— Все мои карты заблокированы! Немедленно восстановите доступ! — прорычал Влад, трясясь от безумной ярости.

— Простите, ваш номер телефона не зарегистрирован в нашем банке, для разблокировки карт требуется ваше личное присутствие в любом отделении банка с паспортом.

— Вы что, издеваетесь?! У меня рейс через сорок минут! Мне нужны деньги сейчас! Вызовите старшего! Немедленно!

— Понимаю ваше беспокойство, но это регламент. Я не могу его нарушить. Вам необходимо приехать в отделение с паспортом. 

Влад почувствовал, как кровь отливает от лица. В ушах зазвенело.

Он отключился и еще секунду сидел, сжав кулаки, глядя в одну точку на приборной панели. Паника, ярость и отчаяние сменились холодной решительностью.

— Значит так? Ладно. Хорошо, — пробормотал он, завёл двигатель, и рванул с места так, что взвыла резина.

Минуты ускользали, словно вода сквозь пальцы, но в голове уже был выстроен нужный маршрут. Отделение на проспекте Мира было не самым близким, но именно там Влад открывал счета, а значит, там было его полное досье. Мысленно он уже видел себя, бегущего к стеклянным дверям банка.

Дорога заняла вечность. Каждый красный сигнал светофора, каждый медлительный пешеход казались личными врагами. Влад то и дело бросал взгляд на часы и молился, чтобы в банке не было очереди. Посадка на лайнер уже началась, а он так и не позвонил Вике. Ничего, электронные билеты у неё на руках, и Влад надеялся, что она догадается приехать в порт сама.

В 15.30. он, пересёк две сплошные, нарушая правила дорожного движения, резко припарковал машину в неположенном месте и, не заперев ее, рванул к дверям банка.

Влетел внутрь, окинул диким взглядом ожидавших клиентов и бросился к ближайшему окошку, оттесняя в сторону полную женщину средних лет.

— Мне срочно! Карты разблокировать! Я опаздываю на рейс! — голос сорвался на высокую ноту.

— Подойдите к третьему окошку, — негромко произнесла девушка оператор, быстро переговорив с кем-то по телефону.

Влад рванул к указанному окну, где его уже ждал сотрудник банка.

— Понимаете, — суетливо затараторил Влад, — Карты заблокированы, а у меня посадка на лайнер заканчивается. 

Он быстро глянул на часы:

— До отправления тридцать минут.

— Ваш паспорт, пожалуйста.

Пальцы сотрудника застучали по клавиатуре, наступила мучительная пауза.

— Да, вижу, — наконец произнес клерк. — Блокировка инициирована сегодня в 8.12. На горячую линию поступил звонок о находке карт. По регламенту в данной ситуации банк обязан инициировать блокировку с целью обезопасить средства клиента. В данном случае ваши денежные средства.

— Это какая-то ошибка. Я не терял карты, вот они, — Влад выложил на полированную поверхность стопку карт.

Сотрудник банка сделал несколько уверенных кликов мышкой.

Прошло несколько мучительных минут, которые показались Владу бесконечно длинными, прежде чем сотрудник поднял глаза от монитора.

— Все готово. Карты снова активны. Желаю вам успеть на рейс.

— Отлично! Ещё я хотел бы снять наличные. Тысячу долларов, пожалуйста, — Влад нетерпеливо забарабанил по стойке пальцами. 

Через пару минут подхватил деньги и паспорт и бросился к выходу, не веря своему счастью.

Через минуту он уже нёсся на машине по городу в сторону порта.

Влад влетел на портовую стоянку в 15.50, отыскал единственное свободное место и с виртуозной быстротой припарковался. Заглушив двигатель, он выхватил ключ, выскочил из машины, достал из багажника чемодан и нажал на брелок, запирая авто. Сигнализация отозвалась коротким гудком. 

Влад, подхватил чемодан и рванул к большому зданию из стекла и бетона с надписью “Морской вокзал”. Через автоматические двери он влился в шумную, оживлённую толпу. 

В воздухе витали ароматы кофе и парфюма.

Повсюду сновали люди с чемоданами на колёсиках, у информационных табло толпились туристы.

Влад выхватил взглядом длинный ряд стоек с табличками названий круизных компаний и помчался к той, где красовался знакомый логотип “Элизиума”.

Очереди не было. Подойдя, он сунул свой телефон с QR-кодом симпатичной девушке-агенту в бело-синей форме.

— Добрый день! — выдохнул он, пытаясь улыбнуться. — Чуть не опоздал.

Девушка с профессиональной улыбкой провела считывателем по экрану. Раздался короткий, неприятный звук ошибки, и Влад почувствовал, как отливает от лица кровь. Этот звук, сопровождающий его весь день, резанул по нервам так, что колени задрожали, а зубы непроизвольно выбили дробь. Влад постарался взять себя в руки и воззрился на девушку в немом ожидании.

— Странно, — пробормотала она, нахмурившись, и принялась кликать мышкой, вручную что-то ища на мониторе. — Ваша фамилия?

— Гринко. Владислав Алексеевич Гринко.

Её пальцы застучали по клавиатуре. Прошло несколько томительных секунд. Улыбка сползла с лица, сменяясь лёгким недоумением, и затем лицо стало вежливо-отстраненным.

 — Господин Гринко, — она подняла на него взгляд, — к сожалению, я не могу найти вас в общей базе пассажиров рейса SO-174. Вы уверены, что…

— Конечно, уверен! — голос Влада дрогнул, он ткнул пальцем в экран своего телефона. — Вот же билеты! Бронь подтверждена!

Она вздохнула, снова посмотрела на монитор, пролистала несколько страниц.

— По данному рейсу у нас в манифесте значится только одна пассажирка с такой фамилией, и она уже на борту. Мужских имён в списке нет. Возможно, произошла ошибка при бронировании или…

Она не договорила, но Влад всё понял. Ошибки не было. Был чёткий, холодный расчёт. Галка, эта гадина, подставила его по всем фронтам!

— Мне нужно попасть на борт, лайнер отходит, я разберусь со всем на борту. Это просто банальная ошибка, — потребовал он, чувствуя, как паника сжимает горло.

Девушка покачала головой, в её взгляде мелькнула жалость.

— Мне очень жаль, но без внесения в общий судовой манифест я не могу выдать вам посадочный талон. Его уже утвердили и передали на борт капитану, а также в пограничную службу. Даже если бы я очень хотела, я физически не могу вас пропустить. Это правила международных рейсов. 

— Через сколько отправляется лайнер? — пробормотал он потерянно.

— Посадка пассажиров уже фактически закончена. “Элизиум” отходит от причала через тридцать минут.

Влад отступил от стойки, оглушённый. Шум вокзала, смех, объявления по громкой связи, гул голосов, обрушился на него с новой силой.

Он был в эпицентре движения и жизни, но оказался словно в полном вакууме.

Влад развернулся и на ватных ногах пошёл прочь от стойки регистрации. Автоматические двери морского вокзала раздвинулись, выпуская его на улицу. Солнце ударило в глаза, он остановился посреди огромной асфальтированной площади, заполненной такси, автобусами и снующими людьми. Отсюда был виден весь борт гигантского лайнера.

Влад обогнул здание вокзала, свернул за угол и пошёл вдоль забора с колючей проволокой, отделяющего пассажирскую зону. Колёсики чемодана тарахтели по асфальту.

Через двести метров начиналась служебная зона. Дизельные автопогрузчики сновали между штабелями контейнеров, громко сигналя. В воздухе висела густая смесь запахов машинного масла, рыбы и свежих овощей. К самому борту “Элизиума” был пришвартован низкий грузовой трап, по которому сновали грузчики в униформе.

Внимание Влада привлек бородатый мужик, который ковылял по трапу, с натугой катя тележку с ящиками, заполненными помидорами.

Лицо грузчика было красным и потным, он злобно ругался себе под нос, протирая рукавом лоб.

Влад замер в тени огромного контейнера, наблюдая за грузчиком. Отчаяние постепенно превращалось в холодную, отчаянную решимость. Бородач, оттащив очередную тележку с провизией, остановился на минуту, чтобы перевести дух, и закурил, спрятавшись за стойкой с ящиками.

И Влад решился, он сделал шаг из укрытия и окликнул бородача.

— Эй, — голос прозвучал сипло и неестественно громко в грохоте погрузки.

Мужик обернулся и смерил его подозрительным взглядом.

— Тебе чего? Проходная вон там. — Он мотнул головой в сторону КПП.

— Слышь, мужик, мне до зарезу нужно попасть на борт, — Влад, подходя ближе, снизил голос до шёпота.

Грузчик фыркнул, выпуская струйку дыма.

— Ага, щас. Меня тут боцман Матвеич с утра уже на мыле прокатил. Тебя там в пять секунд вычислят. У них свои списки. Не выйдет.

— Я заплачу, — прошептал Влад, заглядывая ему в глаза. — Тысяча долларов. Наличными. Прямо сейчас.

Взгляд мужика изменился. Скептическое выражение на лице сменилось жадным, живым интересом. Он бросил взгляд на ящики с брокколи и грязные перчатки.

—Тысяча?.. — он протянул словно, оценивая. — А чемодан, что в нём?

— Вещи. Всё твоё. Мне нужно только попасть внутрь.

Грузчик огляделся, его глаза забегали. Он резко кивнул на глухую сторону рефрижератора, скрытую от посторонних глаз.

— Давай за машину.

Они юркнули в узкий проход между фургоном и бетонной стеной склада. Пахнуло мазутом и ржавчиной. 

— Я тут новенький, — заговорил мужик скороговоркой, — меня тут никто не знает. Я и в рейс-то не хотел, так сложилось, но с тыщей баксов я не пропаду, рвану куда-нибудь в другой город. 

— Давай я вместо тебя поплыву, — оживился Влад, понимая, что удача сама плывёт в руки. — Мне только униформа твоя нужна и пропуск.

— Деньги вперёд, — недоверчиво бросил мужик, косясь на Влада.

Тот быстро раскрыл портмоне и выудил из него стопку банкнот.

Мужик цапнул деньги и принялся быстро раздеваться.

Влад стянул шорты, сверкнув голым задом. 

Глаза мужика округлились, но он промолчал и подал засаленные штаны.

Грязная роба жутко воняла потом и химией, Влад поморщился, но быстро втиснулся в ещё тёплую, пахнущую чужим телом одежду. 

Грузчик уже стоял в его шортах и футболке.

— Пропуск, — бросил Влад, борясь с неудобными застёжками.

— В кармане, — отозвался мужик, берясь за ручку чемодана.

— Работаешь на нижних палубах, каюта в кубрике на четыре человека, палуба A, каюта 215. Ты на второй верхней, получается под номером 2А. Душ в конце коридора налево. Твой прямой начальник — боцман Матвеич. Ну всё бывай.

Влад вытянул из кармана штанов пропуск и прицепил его на грудь, натянул на голову кепку, опустив её козырьком на глаза.

Проводил взглядом удаляющуюся фигуру грузчика, котрый быстрым шагом, почти бегом, засеменил прочь от причала, сделал глубокий вдох, подобрал брошенную тележку с ящиками и с силой толкнул её перед собой, направляясь к зияющему люку служебного трапа. 

Сердце бешено колотилось. Он нырнул в огромный трюм, и окунулся в прохладу служебных помещений “Элизиума”.

.

Влад шагнул с грузового трапа, нырнул в зияющий люк и его тут же поглотила прохладная, насыщенная запахами, атмосфера “нижнего мира” лайнера. Густо пахло озоном, машинным маслом, свежей краской и, как контраст, фруктами и овощами, ящики с которыми стояли у стены аккуратными штабелями. 

Гул, который снаружи был лишь фоном, превратился в мощный, вибрирующий грохот, казалось, он идёт отовсюду: со стороны силовой установки, вентиляционных шахт, бесчисленных механизмов.

Влад разгрузил тележку, откатил её в сторону, и оставил у противоположной стены. Огляделся. Так же сновали грузчики, подвозя новые ящики, и на него никто не обращал внимания. 

“Надо хотя бы узнать, как меня зовут“, — Влад оттянул пропуск, висящий на груди, и принялся его разглядывать.

Надпись на пластиковой карточке гласила, что он никто иной, как Савченко Алексей Игоревич.

С фотографии смотрело хмурое и явно похмельное лицо бородача.

— Да уж, — скептически пробормотал Влад вытирая об униформу мигом вспотевшие от напряжения ладони. 

Пропуск лучше убрать в карман, иначе каждая собака догадается, что он не тот за кого себя выдаёт. 

Влад сдернул пластиковый прямоугольник и сунул его в карман.

Интересно, какое наказание предусмотрено за незаконное проникновение на судно? Надеюсь, за это не сажают.

— Эй! Я тебя что-то не припоминаю. Кто такой?! — от громоподобного рыка, прозвучавшего прямо над ухом, Влад вздрогнул и даже чуть присел. Резко обернулся и увидел перед собой высокого крепкого мужика. Было видно, что он уже в годах, и что это совершенно не помешает ему согнуть любого в бараний рог.

Влад уставился на грудь здоровяка и впился взглядом в пластиковый прямоугольник, который как раз висел на уровне его глаз.

На пропуске значилось: “Перепёлко Игнат Матвеевич, боцман”.

А вот и непосредственное начальство. Влад задрал голову и испуганно посмотрел на моряка, ожидающего ответа. По его лицу было видно, что терпение тает просто с невероятной скоростью.

— Дык, я это, — пробормотал Влад, севшим голосом, достал из кармана пропуск и прочитал вслух: — Савченко Алексей Игоревич. Новый уборщик…

Брови боцмана так стремительно поползли вверх, что Влад всерьёз обеспокоился, что они исчезнут под форменной фуражкой, да там и останутся.

Влад глянул на фотографию бородача и почувствовал, как вдоль позвоночника побежали холодные капли пота, а ноги мгновенно стали ватными.

Он был не похож на Савченко от слова совсем, и только последний дурак мог поверить в то, что на фото изображён Влад, а боцман, судя по всему, дураком не был.

— Савченко? — переспросил он, и в его голосе зазвучало откровенное недоверие. — А на фото в пропуске мужик с бородой. И волосатый, как черт. Ты на него ни капли не похож.

— Дык, я это… Побрился, — Влад жалобно уставился на моряка. — Решил начать новую жизнь, так сказать, с чистого лица. Ой! Листа. Море, ветер, дельфины, акулы, — добавил он уже тише, понимая, что несёт несусветную чушь.

— Ладно, Пикассо, в четвёртом кубрике гальюн забился, топай к дяде Ване на склад ЗИП, возьми сантехнический трос. Вопросы есть? — свирепо спросил боцман.

Влад вздрогнул и отрицательно помотал головой.

— Тогда, действуй! — здоровяк развернулся и тяжёлой, раскачивающейся походкой пошёл прочь.

Влад облегчённо выдохнул, глядя ему вслед. Вроде пронесло.

Сквозь общий гул прорвался протяжный, низкий гудок.

Вслед за ним послышались крики матросов, лязг металла, приглушённые команды. 

“Элизиум” дрогнул. Сначала едва заметно, потом сильнее. Грохот работающего на малых оборотах движителя стал ощутим физически — лёгкая вибрация прошла по палубе, по стенам, по перилам, за которые инстинктивно ухватился Влад.

Он кинулся к иллюминатору и увидел, как поплыли назад очертания причала, краны, силуэты портовых складов. Между бортом и пирсом зазмеилась тёмная полоса воды. 

“Дифферент на корму”, — мелькнуло в голове у Влада уже забытое выражение из детства.

“Элизиум” медленно и величаво отходил от земли, Влад глядел в иллюминатор, чувствуя, как колотится сердце. Он на корабле, пути назад больше нет.

Постоял ещё несколько секунд, вздохнул и решительно зашагал вглубь корабля, толкнул металлическую дверь и оказался в длинном, слабо освещённом туннеле. 

По обеим сторонам тянулись переборки, испещрённые люками, клапанами и табличками с непонятными обозначениями: “Форпик”, “Кубрик №3”, “Помпа балластная лев. борта”. Стальные палубы под ногами были рифлёными. Это чтобы не скользить при качке, понял Влад и растерянно заозирался, пытаясь понять куда идти. 

Пошёл вперёд наугад, пропуская мимо себя спешащих куда-то людей в идентичной униформе. Никто не обращал на него внимания, все были поглощены своими делами.

— Простите, — решился наконец остановить одного из моряков Влад. — Как найти дядю Ваню? — продолжил он, чувствуя себя полным придурком.

Матрос лишь притормозил, и не останавливаясь, молча ткнул в дверь за спиной Влада, затем быстро пошёл дальше.

Влад обернулся и уставился на табличку: “Склад ЗИП (запасное имущество и приборы). Кладовщик”.

Когда Влад ушёл, закрыв за собой дверь, хлопок разорвался в моей голове, как выстрел. Это было последней каплей, пропастью, которую он проложил между нами, которой перечеркнул двадцать лет совместной жизни. 

Я выкатила чемодан с собранными вещами на крыльцо и закрыла входную дверь на ключ. Возвращаться домой я уже не собиралась, переночую у Татьяны, а завтра мы едем с ней в путешествие по Атлантическому океану.

Машина неслась по раскалённому асфальту, из-под колёс вздымалась мелкая сухая пыль. 

Я судорожно вцепилась в кожаную оплётку руля, в ушах стоял гул, а в внутри всё было выжжено дотла. 

Я вела машину на автомате, то и дело смахивая набегающие слёзы. Повороты, светофоры, обгоняющие фуры — всё проплывало мимо, как в дурном сне. Перед глазами стояло только его лицо. 

Как он смеётся, и в уголках глаз появляются мелкие морщинки, как смотрит с прищуром, не в силах сдержать улыбку, как ласково касается меня большими, сильными, но такими нежными руками.

Всё было ложью. 

Каждая улыбка, каждое “люблю” теперь казались таким чудовищным обманом, что меня подташнивало на физическом уровне.

Боль накатывала волнами, сжимала горло, не давая дышать. Я сильнее впивалась пальцами в руль, стараясь следить за дорогой. 

Это было не просто предательство: весь мир, который я выстраивала годами, просто рухнул, как карточный домик.

Наша общая жизнь, наши воспоминания, планы… Он разрушил всё так легко и непринуждённо, что это просто не укладывалось в голове. 

Неужели всё, что было так ценно для меня, для него ничего не значило?

Чувство, что меня обманули вдвойне, выжигало сердце, и оно отчаянно саднило, обливаясь кровью.

Он обманул меня как женщину, которая любила, и обманул как дуру, которая до последнего ему верила. Стирала его бельё, хранила его старые фотографии, варила по утрам его любимый кофе.

На глаза опять навернулись предательские слёзы, застилая плывущий в мареве асфальт. Я смахнула их тыльной стороной ладони, злая на саму себя. 

Я не прощу предательства, ты обо всём пожалеешь, Влад! 

Эти слёзы — последнее, что ты от меня получил. Больше я не позволю себе раскисать, я начинаю новую жизнь!

Я резко свернула в знакомый двор, заглушила двигатель и несколько секунд просто сидела в тишине салона.

Потом глубоко вдохнула, вышла из машины и решительно захлопнула дверцу. Пришла пора действовать.

Квартира Татьяны встретила меня запахом кофе и свежего печенья, которое подруга испекла к моему приходу. На кухонном столе стояла непочатая бутылка вина.

— Пить будем позже, сегодня тебе надо будет ещё раз съездить домой, — сказала Татьяна, разливая по чашкам ароматный напиток.

— Танечка! Зачем? Я не смогу туда вернуться, это выше моих сил! 

Лицо Татьяны стало серьёзным, но в глазах загорелись знакомые огоньки азарта и готовности к бою.

— Держись, Галчонок! Ты справишься! Мы ему такой круиз устроим, век будет помнить!

Подруга за пару минут выложила план действий. И уже через мгновение мы хохотали, давясь слезами, представляя, как у Влада побелеют губы и задрожит челюсть, когда он всё поймёт.

— Ладно, уговорила. Надо поспешить, хотя вряд ли он рано вернётся, придёт как всегда под утро, — я быстро допила кофе и поднялась.

— Пока ты съездишь, я закажу девочек, пиццу и эвакуатор, — сказала Татьяна, провожая меня до двери. — А утром займёмся картами и симкой.

Выскочив на лестничную площадку, я почти столкнулась с тётей Людой, которая спускалась по лестнице.

Она явно куда-то спешила, сжимая в руке белый целлофановый пакет.

— Галочка, родная! Вот ироды!  Опять мне тухлятину подсунули! Вчера купила яйца, а они все… зелёные! Воняют! Совсем народ обнаглел!

В моей голове мгновенно родился план.

— Тёть Люд, да не расстраивайтесь вы так! Я как раз мимо еду. Давайте я их сдам, мне не сложно. А вам свежих привезу.

— И сосиски, деточка! Они совсем не съедобные!

— Давайте и сосиски, всё поменяю.

Тётя Люда просияла, сунула мне в руки пакет и, рассыпаясь в благодарностях, поплелась обратно к себе.

Дорога до дома пронеслась в одном сплошном вихре. Я влетела в квартиру, как ураган. Холодильник был полон. Йогурты, которые он обожал, сыр, который я покупала для него, фрукты, нарезка. Всё это полетело в пакет. А на освободившуюся полку, аккурат рядом с банкой соуса, я водрузила яйца и сосиски из пакета тёти Люды. 

Быстро оглядевшись, высыпала из сахарницы сахар в пакетик и доверху наполнила ёмкость мелкой солью. 

Кофе. Дорогой, его любимый сорт. Я сняла крышку и щедро, не жалея, высыпала туда половину пачки чёрного перца. Хорошенько перемешала. Вот так! Пусть утро начнётся с перчинки.

Взбежала по лестнице на второй этаж, открыла комод с нижним бельём.

Методично нашпиговала боксеры красным перцем и, аккуратно сложив, вернула на место.

И, наконец, финальный аккорд. 

Я подошла к телефонной базе, несколько секунд смотрела на мерцающий огонёк, чувствуя, как внутри всё опять закипает от незаслуженной обиды. Плеснула из графина воды в стакан и аккуратно вылила жидкость на базу.

Вода тонкой струйкой затекла в щели. Я аккуратно вытерла лишние капли и оглядела аппарат. 

Снаружи всё выглядело просто идеально, но я знала, что внутри, на микросхемах, уже начался необратимый процесс, который вскоре убьёт связь с внешним миром.

Я подхватила пакет с продуктами, вышла из дома, захлопнула дверь и больше не оглядывалась. Села в машину и глубоко вдохнула.

Дело сделано, можно ехать к Татьяне.