Капитан "Химеры". Под небом Элантии

Руки дрожали так сильно, что клинок вот-вот должен был вывалиться из одеревеневших пальцев. Клара почти ничего не видела из-за застилавших глаза пота и крови, тонкой струйкой стекающей со лба. 

Хорошо ее приложило, ничего не скажешь! Но девушку это совсем не волновало. Она даже не ощущала боли, ведь все ее чувства и внимание, вся ее суть были сосредоточены на опасности и человеке за ее спиной. 

Там, притаившись, испуганная и совершенно сбитая с толку, тихо всхлипывала Джен. Она тряслась, как осенний лист, который сорвало с дерева злым ветром и бросило прочь в безразличное небо.

А впереди покачивалось и мягко припадало к земле нечто.

Издалека существо можно было принять за гигантскую кошку, но блестевшая на солнце чешуя и массивный, толстый хвост, которым хищник цеплялся за ветви могучих местных деревьев и в таком положении таился в засаде среди листвы часами, выбивались из представления Клары о кошках. 

Совершенно круглые желтые глаза рассматривали добычу не мигая, а из мощной глотки раздавалось утробное, низкое рычание. 

– Клара, нужно бежать, – пискнула девчонка. Ее голос надломился и превратился в тихий, полный ужаса шепот.

– Сдвинешься с места, и оно сожрет нас обеих!

– Ты не можешь с ним драться! Папа…

– Стой. На. Месте, – отчеканила Клара и подняла тонкий, немного изогнутый меч. Сейчас как никогда она пожалела о том, что оставила пистолет в доме на берегу. Он бы ох как пригодился!

В груди все холодело от мысли, что с ней сделает капитан. 

Мало того, что ушла без разрешения, так еще и Джен в опасность втянула.

Бальтазар ее по голове не погладит! Закопает где-нибудь на пляже, чтобы ее неприкаянная душа могла вечно любоваться прекрасными закатами Тау Элантия. Дура, какая же она дура! 

Говорил же капитан, предупреждал! Напоминал несколько раз, что Джен боям не обучена, что ей всего пятнадцать, что стычка с местными хищниками, которых полно за пределами защитного городского периметра, может закончиться трагедией и лучше следить за ней, пока его не будет поблизости. 

Новое место, девочка не понимала, что вокруг полно опасностей. И хоть Кларе и казалось, что мужчина слишком уж опекает дочь, сейчас она была бы рада его присутствию.

Ведь она могла и не спасти их обеих.

Кошка шагнула вперед, припала к земле, готовясь к прыжку; чешуйчатое тело выгнулось: гибкое, смертоносное, готовое к изматывающей охоте. 

Клара только рот раскрыла для громкого окрика, как существо взлетело вверх, “выстрелило”, будто взведенная пружина, – и в последний момент девушка успела оттолкнуть Джен в сторону, в высокую траву, чтобы спасти от удара массивных острых когтей.

Кошка развернулась, выбрав ребенка; но Клара не замешкалась и, пошарив рукой по земле, подхватила камень и запустила им прямо в голову хищника. 

– Сюда иди! – зло выкрикнула она. – Я твой противник! Я!

Зверь резко повернулся, протяжно рыкнул и бросился вперед. Увернувшись от взмаха лапой, Калара едва не упала, поскользнувшись на влажной траве. Эта ошибка спасла ей жизнь, когда когти прочертили широкие дуги там, где было ее горло.

Шаг назад, еще один. 

Под ногами захрустели мелкие камешки и полетели вниз, с обрыва. Чуть в стороне Клара успела заметить широкий деревянный мост, перекинутый через расщелину, но добежать туда с противником на хвосте – не успела бы. 

Кошка зарычала, захлестала себя зло по бокам. 

Прыгнула, раскрыла клыкастую пасть, собираясь впиться в тело и вырвать из него кусок посочнее. 

Клара отшатнулась, потеряла опору под собой. Полет был коротким и болезненным, но пальцы впились в камень мертвой хваткой, удержав ее над темной бездонной пропастью.       

Хищник повис рядом, протяжно зарычал, почти завыл и клацнул зубами у самого плеча Клары. Когти зарылись глубоко в камень, вспоров его, как масло. Кошка медленно поехала вниз и в ярости попыталась дотянуться до врага. Мощная лапа полоснула по предплечью Клары, заставив девушку закричать.

Пальцы разжались сами собой, боль прокатилась по нервам, будто в них воткнули сотню раскаленных иголок, а в голове Клары мелькнула яркой вспышкой мысль, что Джен не пострадала. 

“И хорошо, – думала девушка, летя вниз, навстречу бурлящей воде. – Бальтазар бы не пережил, если бы с ней…”

Удар вышиб воздух из легких. Холодная вода хлынула в рот и нос, а перед глазами была только темнота и красные мушки близкого беспамятства.

Взмахнув руками, Клара попыталась за что-то ухватиться, но мощный поток дернул ее за ноги и потянул на дно. 

В кромешный студеный мрак.

За два дня до...

Клара лениво открыла глаза и попыталась сориентироваться в окружающей темноте. Это были привычные и безопасные предрассветные сумерки, к которым она давно привыкла. 

В них пахло домом, обжитым, полным мелочей местом, где можно ни о чем не волноваться, ничего не бояться и не прислушиваться к каждому шороху.

Девушка подняла руки и хлопнула в ладоши, отдав приказ скрытым датчикам. Над головой вспыхнул теплый желтоватый свет, разгоняя по углам тени.

Осторожно сев, она спустила ноги на пол и сладко потянулась, разминая затекшие мышцы. В квартире было тихо, как в склепе, но и к этой тишине Клара привыкла, хоть и начала испытывать странное чувство разочарования: ее прошлая съемная комнатушка была в разы меньше и, скорее, напоминала каюту на "Химере", чем полноценное жилье, но странным образом дарила обволакивающее чувство уюта; это же место было слишком большим для нее.

Слишком большим для одного человека. 

И если раньше Клару это совершенно не волновало и она искренне наслаждалась простором и тем, что кухня больше не напоминала крохотный шкаф, то сейчас девушка ощущала себя непривычно… одиноко. 

И к ее огромному огорчению капитан не собирался делить с ней жилье. Пока что. 

Несколько дней назад он показал ей тот самый второй сюрприз, который подготовил. Пляжи далекой Тау Элантия, где Бальтазар умудрился обзавестись небольшим домом, можно даже сказать – берлогой.

– Я здесь часто… прятался, – сказал он, иногда переглядываясь с удивленной Кларой. – Работа не всегда бывала простой и понятной, приходилось делать всякое. 

– Зачем вы оправдываетесь?

Бальтазар усмехнулся и притянул Клару к себе, почти заставил ее сесть к себе на колени.

Он вообще стал более… открытым, что ли? Девушка не могла подобрать нужного слова. Он больше не был похож на каменную статую, с заложенными за спину руками.

Капитан проверял ее границы. По-своему, конечно. 

Каждое его прикосновение сопровождалось пытливым вопросительным взглядом, в котором легко угадывались простые вопросы: "Можно? А если вот так? Ты не против, если я обниму чуть сильнее? А если еще сильнее?"

Получая только одному ему известные сигналы, Бальтазар делал именно так, как Кларе нравилось, угадывая желания даже по легкому изгибу бровей или слабой улыбке. 

Не мог же обычный живой человек так хорошо понимать и чувствовать другого человека? Так хорошо, словно проник к нему в мысли и читал все-все, что там крутилось.

Ведь не мог же, правда?   

Он не обжигал Клару холодным взглядом, когда она, забывшись, рассматривала мужчину чуть дольше, чем следовало. Девушка могла голову дать на отсечение, что капитан тихо радовался ее интересу, откровенно им наслаждался, будто сто лет никого вот так не держал на руках и не давал перебирать темно-медные пряди на затылке.

Не так давно де Сото спросил, противен ли он ей.

И теперь во всем искал подтверждение ее твердому "нет". И находил, тут и там, по крупицам. Упивался ее реакциями, не стеснялся прижиматься носом к светлым локонам и говорить, что Клара совершенно особенно пахнет. 

"Лакричными конфетами, – шептал он. – Отец мне их покупал в детстве. Наверное, миллион лет назад".

Девушка смущенно ойкнула и зажмурилась, когда капитан направил корабль к планете. Вообще, сидеть и чувствовать себя совершенно беспомощной – было непривычно. Даже при большом желании капитан бы не дал ей дотянуться до штурвала, а ощущение сильного тела под собой спутало все мысли, отчего Клара с трудом сосредоточилась на голосе Бальтазара. 

– Я не оправдываюсь, Наварро, – его дыхание защекотало завитки на ее шее, отчего по спине побежали мурашки, а руки непроизвольно сжались, вцепившись в подлокотники кресла. – Просто почувствовал, что должен кое-что объяснить. И времени у меня для этого не слишком много.

– Почему?

Его слова Клару откровенно насторожили.

– Вдруг за четыре дня я не успею вам рассказать все-все, а вы потом откажетесь быть со мной?

Девушка замерла, а через секунду расхохоталась, откинув голову назад и уперевшись затылком в крепкое плечо. 

– Ну и что смешного? – капитан недовольно ворчал, отчего девушку пробрала новая волна хохота. 

Она могла представить, как мужчина хмурится и медленно мрачнеет его лицо, но никак не могла остановить смех. На глаза навернулись слезы, и ей пришлось поспешно вытереть их ладонями.

– Я не собираюсь от вас убегать, капитан! Вам не кажется, что я уже сполна доказала это?

Мужчина не ответил. Обдумывал, наверное. Подыскивал подходящие слова.

– Прошу прощения, – тихо проговорил он. – Я не забыл, Наварро. Я просто все еще не могу поверить.

Такой сильный и взрослый... и такой уязвимый. Как странно. Клара никогда бы не могла подумать, что капитан позволит ей лицезреть эту сторону себя. 

Девушка прикрыла глаза. Нельзя сказать, что опасения Бальтазара задевали ее, – она все понимала. Пожалуй, даже слишком хорошо. После всего, что Клара увидела, после стычки с его бывшей женой и того чувства вины, что капитан взращивал в себе и хранил столько лет, доверие от другого человека выбивало почву из-под ног.

– Мы с вами достаточно пережили. Мне не нужно ничего объяснять.

Бальтазар прижал ее теснее, опаляя ладонью даже сквозь одежду.

– Мы проведем здесь четыре дня. – Планета плавно приближалась, краски становились все ярче, они почти обжигали глаза. Густая лазурь медленно смешивалась с тягучей лесной зеленью. – Вдвоем.

– Совсем-совсем вдвоем? – пискнула Клара. И нервно поерзала от всепоглощающей мысли, что ей предстоит целых четыре дня жить в одном доме с де Сото.

И им придется спать вместе? Или там несколько комнат?

Короткий смешок за спиной девушки пробежал по ее позвоночнику нервной дрожью. 

– Почему же? Планета обитаема. Здесь есть два больших города, несколько мелких поселений и необъятные просторы местной экзотики. Но, – она обернулась и увидела ленивую широкую улыбку, расплывшуюся на лице капитана, сделав его черты еще опаснее. Де Сото был вызывающе красив, когда позволял эмоциям вырваться из-под контроля, – вас от меня никто не спасет.

Клара нервно сглотнула. 

– Вы только… не переусердствуйте. Я жить хочу.

Ее ворчание позабавило мужчину.

– Хотите поспорим, что вы первая на меня наброситесь? – Девушка едва не задохнулась от смущения. – И это мне придется молить о пощаде.

– Как вам не стыдно!..

Клара возмущенно фыркнула и попыталась вырваться из крепкой хватки, но куда там! Рука Бальтазара почти впечатала ее в широкую грудь.

Теплые губы прижались к ее шее сзади. 

– Я не пытаюсь обидеть вас, Наварро. Воспринимайте это как… игру. Попытку увлечь вас, вызвать азарт. – Нежные, почти невесомые поцелуи скользнули ниже, к плечу, прикрытому только легкой рубашкой.

– У меня в таких делах опыта мало, капитан, – бросила она, не повернув головы.

Бальтазар тяжело вздохнул и, отдав управление кораблю, прижался лбом к плечу девушки.

– Ваш опыт волнует меня меньше всего, – он прикоснулся к ее шее самыми кончиками пальцев, вычерчивая круги и крохотные завитки. Отодвинув в стороны мягкие светлые локоны, Бальтазар прикусил нежную кожу, оставляя на ней след. Клара вскрикнула от неожиданности и удивления, а капитан мягко лизнул место укуса, собирая крошки боли и извиняясь за собственную грубость. – Мы поживем на Тау Элантия, чтобы узнать друг друга, не заботясь о том, что на нас могут напасть, пристрелить или взять в плен. 

– Будем надеяться, что мы не найдем проблем сами, – хмыкнула девушка. – И что там не водятся какие-нибудь жуткие монстры, древние ордены или пираты.   

Ведь они заслужили немного покоя, правда?

Вынырнув из воспоминаний, Клара прошлепала на кухню и одним прикосновением к панели на стене запустила кофейный аппарат и убрала пластиковые, похожие на чешуйки жалюзи с окон, впуская внутрь слабый солнечный свет. 

Еще было совсем рано. Клара так и не привыкла спать вдосталь, не привыкла нежиться в постели, сколько захочется, и не торопиться куда-то бежать. Она ругала себя за каждое раннее пробуждение, напоминала себе, что отдых – это хорошо и полезно, что потом может не подвернуться возможности просто поваляться под одеялом.

Но нет. Ее тело знало лучше и никак не хотело слушаться хозяйку, поднимая на ноги в дикую рань, когда даже птицы еще спали.

Ополоснувшись в душе, Клара застыла перед высоким зеркалом, рассматривая собственное отражение. Волосы она обрезала немного короче, чем было, из-за чего и без того вьющиеся пряди слегка подпрыгнули вверх, превратившись в настоящее светлое облако крупных кудрей. У основания шеи красовался внушительный шрам, оставленный проклятыми псами Падальщиков. Черный порошок Бальтазара хоть и стянул рану, но след этот можно было убрать разве что в коррекционной клинике. Клара хотела туда сунуться, но все никак не могла собраться с духом. Не любила она врачей. 

Да и Бальтазар совершенно не обращал внимания на эти отметины. Не замечал их, даже когда целовал и прижимался губами к коже, – ему было абсолютно плевать, как это самое плечо выглядит.

Подхватив с крючка просторную рубашку, девушка вернулась на кухню и плюхнулась на высокий табурет у окна. Кофейный аппарат тихонько побулькивал, а Клара улыбнулась, почувствовав приятный и знакомый запах. Эти зерна она выпросила у Бальтазара. Как выяснилось, на корабле у капитана был богатый кофейный запас.

От пронзительного писка коммуникатора девушка едва не свалилась на пол и, схватив со стола браслет, посмотрела на крохотный экран. 

Жель. 

Саджа всемогущая, еще же дикая рань!

Удивление быстро сменилось волнением и даже страхом. 

Может, что-то случилось? С ней или Асази? А если капитан снова ввязался во что-то?!

От одной только мысли, что Бальтазар мог полететь куда-то и попасть в беду, Клару пробрал холодный пот.

– В чем дело? – спросила она без приветствия, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на женщину с расспросами.

Опешив от такого напора, Жель слабо улыбнулась, не совсем понимая, как реагировать на нервный выпад Клары. Ее лицо, искаженное голографическим экраном, дернулось и немного расплылось. 

– Ничего особенного, – медленно проговорила она. – Просто решила зайти пораньше – я знаю, что ты просыпаешься ни свет ни заря.

Девушка вздохнула с облегчением. 

– Ты меня до смерти напугала. Сейчас, подожди минуту. 

Поднявшись, Клара прошлепала к двери и, нажав кнопку на электронном замке, наклонилась к голосовой панели: 

– Гость в квартиру 47.

– Принято, – ответил тихий женский голос управляющей программы.

Где-то внизу щелкнул замок входной двери и Жель вошла в прохладный, стерильно белый холл. Лифт сам довезет ее до нужного этажа, а светящиеся стрелки на полу укажут дорогу к квартире.

Жель застыла на пороге уже через три минуты, и Клара, немного замешкавшись, впустила ее внутрь. 

Женщина была совершенно невосприимчива к температуре. И любила платья. Откуда у нее взялась эта странная тяга к цветастым сарафанам, Клара могла только догадываться, но готова была поставить чашку кофе, что в этом была заслуга Асази: механик мог в разговоре ляпнуть, что нравятся ему девушки в платьях, – и вот, пожалуйста. И это при том, что к столице уже вовсю подбиралась зима, а вид у Жель был очень даже летний. Клара тихонько хихикнула, представив, что люди, наверное, головы себе посворачивали, рассматривая ее.

Каждое движение Жель было четко выверенным, экономным и аккуратным. Она подошла к столу и опустилась на стул, расправив складки канареечно-желтого сарафана на тонких бретелях. 

– Капитан нам ничего не рассказал, – слабая улыбка ни на секунду не исчезала с ее лица. – Но вы уже выбрали, где будете отдыхать?

– Тау Элантия.

– Хм, мне сразу стоило догадаться, – Жель моргнула, будто сверилась с какими-то внутренними данными. – У капитана там дом. Судя по моему внутреннему архиву – там очень красиво. 

Улыбка у женщины стала хитрой, отчего Клара незамедлительно напряглась. Жель явно придумала что-то. И заставит ее принимать в этом участие…

– Мы просто обязаны выбрать тебе купальник, Клара.

Девушка так и застыла с двумя чашками в руках, возле булькающей кофеварки. 

– Это обязательно?

– Я бы даже сказала – жизненно важно, – Жель скрестила руки на груди и совсем по-человечески ухмыльнулась. – И по моим подсчетам я даже знаю, какую модель подобрать. 

Клара едва удержалась от полного отчаяния стона. 

– Уговора на купальник не было, – промямлила она тихо. 

– Клара, ты что? Стесняешься? 

Девушка аккуратно поставила чашки на стол и вытянулась перед Жель в полный рост. 

– Ты посмотри на меня! Какой купальник?

Жель приложила палец к губам и нахмурилась. Будто и правда раздумывала над ответом. 

– Лично я вижу красивую женщину. Мне стоит проговорить твой рост и вес вслух и сообщить, что у тебя идеальные параметры? Или просто сойдемся на том, что ты – ста двадцати фунтовое облако милоты?

– Да ну тебя, – простонала Клара и плюхнулась на стул. – Я вообще-то пилот! Грозный пилот, ясно?

– Конечно-конечно! – Жель уселась рядом и накрыла ее ладонь своей. – Грозный, как стадо зайцев. 

Заметив, что Клара готова выставить ее вон, Жель примирительно подняла руки. 

– Собирайся, – сказала она твердо. – Возражения не принимаются.

– Я не уверена, что стоит… Жель, отпусти меня, честное слово, я не сбегу!

Но женщина ничего не слушала и, сжав ладонь Клары, тащила ее по сверкающим неоновыми вывесками залам торгового центра, висящего где-то в двух сотнях ярдов над столицей. Девушка готова была цепляться за все, что под руку подвернется, но Жель предусмотрела и этот вариант, перехватив ее за пояс и притянув поближе к себе. 

– Клара, твое упрямство просто иррационально, – говорила она мягко, как с маленьким ребенком. – Я же не на прием к стоматологу тебя тащу. 

– Да лучше уж к нему, – промычала Клара в ответ.

– У тебя прекрасные зубы. 

– Вот это мне повезло!

– Ты считаешь, что тебе не повезло с чем-то другим? 

– Отпусти, Жель, я вполне могу идти сама! – Клара не удержалась и сорвалась на рык, а женщина все-таки сжалилась и разжала руки, позволив подруге почувствовать твердую опору под ногами. – С купальником я могла бы справиться и самостоятельно. 

– Ты, скорее, сидела бы дома до самого отлета.

Девушка неопределенно передернула плечами и не захотела уступать: 

– Я всегда сама себе одежду подбираю.

– Мама с тобой никогда ничего не покупала? – Жель удивленно моргнула. – Мамы обычно с дочерьми выбирают всякие… рюшки-ленточки-платья.  

– У нас не тот уровень отношений.

Женщина склонила голову набок, Клара даже видела, что она хотела что-то еще спросить, но передумала. Наверное, пыталась в своих обширных базах данных найти причину, почему мамы не ходят по магазинам. 

Не станет же Клара ей рассказывать, что походы за тряпками превращались в самое настоящее мучение, щедро сдобренное упреками, насмешками и бесконечными тычками в слишком худое тело, слишком светлые волосы и чересчур бледную кожу. От одного только воспоминания по спине бежала предательская дрожь и совершенно не хотелось никуда идти.

Клара старалась отвлечься, рассматривая огромные разноцветные вывески, голографические экраны, зазывавшие людей со всех сторон. Навязчивые картинки пробирались в самое нутро, воздействовали на рассудок, мелькая перед глазами цветными всполохами, изображениями сумок, платьев, массивных украшений, загоревших тел, лежавших на далеких пляжах неизвестных планет под палящим зеленым солнцем. Зрачки моделей зеркально поблескивали, мужчины и женщины, сверкая безупречными улыбками, рассказывали о преимуществах модификации глаз, что “позволит чувствовать себя уверенно даже в самый безоблачный день”. Наверное, с такой модификацией можно было смотреть в упор на вспышку сверхновой. 

– Вот сюда.

Жель выбрала магазин без живого продавца. Здесь ты был сам себе хозяин и мог брать что угодно, а расплачиваться – при выходе. Тут и видеонаблюдение не устанавливали, потому что сканирующая защитная система не дала бы вынести вещь, даже если бы потенциальный покупатель ее проглотил.

Стоило только войти, как за спиной Клары тихонько закрылась прозрачная дверь. Огонек возле створки горел зеленым, но девушка знала: как только она возьмет что-то в руки, выход автоматически заблокируется до того момента, пока вещь не будет возвращена на место или оплачена.

Жель молча прохаживалась среди рядов прозрачных боксов, где аккуратно лежали самые разные модели купальников. Клара потянулась было к скромному и закрытому, но получила легкий шлепок по руке и отскочила в сторону. 

– Клара, ты себя просто унижаешь, – Жель покачала головой и протянула ей раздельную модель, которая при каждом движении меняла цвет от темного кобальта до яркой оранжевой охры. – Кабинки для примерки вон там. Я не буду подглядывать. 

Женщина подтолкнула Клару в нужном направлении и ничего не ответила на ее недовольное, возмущенное ворчание. Ведь ей бы больше подошел сдельный купальник! Она была почти на сто процентов уверена…

Продолжая бурчать себе под нос проклятия, Клара нашла скрытые от посторонних глаз кабинки и скользнула в ближайшую, плотно закрыв за собой белую матовую перегородку.

Глянув на выбранный Жель купальник, девушка залилась предательским румянцем. Как все стало сложно! Просто невыносимо.

Когда Бальтазар был ей совершенно чужим человеком, Клару не волновало, какой он ее видит, как относится к ее телу, о чем думает. А сейчас какой-то клочок ткани совершенно вывел ее из равновесия и обрушил на плечи миллион вопросов.

И они разрывали Клару на части, расплескивались по внутренностям самой настоящей кислотой сомнений, которая медленно, но уверенно разъедала ей нутро.

Стянув с себя одежду, девушка торопливо примерила купальник и несмело посмотрела в зеркало.

Неплохо, конечно, но…

Грудь казалась больше, чем была, и цвет интересный. Но, может, все-таки закрытую модель?   

– Жель, я не думаю, что…

Она толкнула дверцу и замерла на пороге, прошитая насквозь пристальным взглядом льдисто-голубых глаз.

Бальтазар стоял напротив кабинки, привалившись спиной к стене и скрестив руки на груди. 

И Жель рядом с ним не было. 

Предательница!

“Это она с капитаном связалась? Ну подожди, я до тебя доберусь!” – негодование и возмущение переполняло Клару, бурлило под горлом и пыталось найти выход, но не могло. 

Не орать же на капитана в самом деле.

– Я думаю, что вам очень идет, – качнувшись вперед, мужчина привычным жестом заложил руки за спину, но в его глазах плясали золотистые искры и губы едва заметно дрожали. При всей своей показной серьезности капитан едва сдерживал улыбку. – Вы выглядите взволнованной, Наварро. Все в порядке?

– Й-а… пойду переоденусь…

– Зачем? – в бездонной синеве появилось странное, шальное лукавство. Как обычно бывало, когда Бальтазар сидел за штурвалом и на полной скорости выписывал невероятные зигзаги. – Я еще не рассмотрел вас как следует. 

Клара и пискнуть не успела, а Бальтазар уже подхватил ее и, шагнув в кабинку, закрыл дверь. В одно движение повернув девушку к зеркалу, он прижал ее спиной к своей груди так крепко, что Кларе показалось – ребра вот-вот треснут.

– Вы проиграете спор, – выдохнула она. 

– Клара, – тихий, вкрадчивый шепот подкосил колени. Если бы не уверенные объятия, то она осела бы на пол. От прикосновения грубого вязаного свитера к обнаженной коже Клара покрылась мурашками от пяток до затылка, а судорожный вздох застрял в горле, заставив ее вцепиться пальцами в крепкие запястья. 

За что Бальтазар аккуратно прикусил лихорадочно бьющуюся жилку на белоснежной шее. Дернувшись в его руках, Клара с удивлением почувствовала прилив жара, медленно сползавшего от места укуса вниз, к животу, где огненные всполохи тихонько скручивались в раскаленный тянущий узел болезненного возбуждения.

Девушка и подумать не могла, что от столь острой ласки может так колотиться сердце. 

– Суть спора, вроде как, была не в этом. – Новый укус, и Клара выгнулась дугой от неожиданности. Больно не было, Бальтазар не пытался ранить ее. Но чувство полной, всепоглощающей беззащитности и осознание, что выбраться из крепкой хватки не выйдет, делали с ней что-то странное. 

Эти ощущения ей нравились.

Нравилось чувствовать власть над собой.

Впрочем дело было не в самой власти, а в конкретном человеке...  

– Жель сказала, что вы отчаянно сопротивлялись.

Капитан кропил ее кожу мягкими медленными поцелуями. Его руки не двигались, просто удерживали девушку рядом, не позволяя отстраниться. 

– Чего вы стесняетесь?

Опустив голову, Клара пыталась спрятать лицо, но Бальтазар не дал ей закрыться. Подняв ладонь, он сжал ее подбородок и вынудил снова посмотреть в зеркало.

– Я знаю хорошее средство от стеснения, – шепнул он, – хотите узнать, какое именно?

– Не в магазине же! – отчаянно зашипела Клара. 

– Во-первых, Наварро, о чем конкретно вы подумали? – Oт его смешка захотелось сквозь землю провалиться! – А во-вторых, здесь нет систем наблюдения. Вы не думали, почему Жель привела вас именно сюда?

– Вы ей приказали?! – Клара дернулась, но тут капитан скользнул рукой по ее боку и накрыл грудь широкой ладонью. – Постойте, я!..

Слова превратились в один крошащийся стон, стоило де Сото зажать ее затвердевший сосок между пальцами и чуть-чуть потянуть. Другой рукой он продолжал удерживать ее лицо, заставляя наблюдать за каждым своим движением. 

– Не закрывайте глаза, Клара. – Жадный укус-поцелуй обжег плечо, и девушка невольно застонала сквозь стиснутые зубы. – Посмотрите на меня.

– Не м-могу…

– Почему? – Рука сместилась с груди вниз, и кончик пальца очертил полукруг под кромкой лифчика. Едва-едва, почти не прикасаясь к коже, надавливая ровно настолько, чтобы захотелось прижаться сильнее. – Знайте, Клара, вы очень красивая. 

Она нервно хихикнула. 

– Не верите? 

Девушка запнулась на полуслове, почувствовав давление на поясницу.

Это же... 

– Лучшее доказательство, вам не кажется? – хмыкнул капитан.

Клара распахнула глаза и столкнулась с его взглядом в зеркале. В кабинке, даже при работе кондиционера, стало невыносимо жарко. Свободная рука Бальтазара медленно двинулась вниз, погладила подрагивающий живот и, переместившись на бедро, застыла, едва прикасаясь к тонким завязкам купальника. Капитан задумчиво накрутил бантик на палец.

Отпустил. 

Накрутил снова.

Клара облизнула пересохшие губы и задрожала. Ноги окончательно отказались слушаться, и, чтобы не упасть, она закинула руки за голову и зарылась пальцами в густые темно-медные волосы де Сото. Ей было приятно чувствовать их под ладонями. Жесткие гладкие пряди, отливавши темной жгучей медью в свете сциловых ламп. 

– Значит, – протянул он медленно, снова накрутив завязку на палец, – вас интересует средство от стеснения?

– Только, – тяжело сглотнув, девушка наблюдала, как снова и снова бантик исчезает в его ладони, – больно мне не делайте. 

Капитан застыл. Замер как каменное изваяние, и в его глазах мелькнуло что-то такое, чего Клара там никогда не видела.

Что-то темное. 

Почти дикое. 

Злое.

И эта злость была направлена не на нее, нет, а на что-то извне, что когда-то сделало больно девушке и навечно поселило внутри страх повторения.  

– Запомните раз и навсегда, Наварро, – его голос в этот раз не казался таким спокойным, как раньше. – Я никогда не сделаю ничего, о чем вы сами не попросите.

– Обещаете?

Капитан убрал руку от бантика и обнял ее так крепко, как только мог, зарываясь лицом в короткие кудри. 

– Обещаю, Клара, – выдохнул он. – Обещаю…

До самого отлета они почти не разговаривали. Перебрасывались парой фраз, но каждый улаживал свои дела и занимался сборами. Жель, выслушав от Клары полный негодования монолог, пропитанный всеми возможными проклятиями на свете, только улыбнулась и предложила помочь с упаковкой дорожной сумки. За что была награждена недовольным ворчанием и тихим: “Хорошо. Заходи вечером”.

И Жель пришла. Притащив с собой Асази.

Механик потрепал Клару по волосам и развалился за кухонным столом. Хорошо хоть ноги на него не забросил. Впрочем, девушка не могла на него злиться – при всей своей бесцеремонности, Асази искренне радовался, что Клара летит на Тау Элантия. И он не забыл отколоть пару скабрезных шуток по поводу того, что капитан составит ей компанию.

– Не слишком ли маленькая сумка? – спросила Жель, скептически осматривая небольшой саквояж, куда девушка укладывала свои пожитки. 

– Во имя всего святого! Мы летим всего на четыре дня.

– Не уверен, что одежда им вообще потребуется, – хохотнул Асази и едва успел поймать летящий в его голову стеклопластовый стакан. – Полегче, Клара, а то я могу начать шутить всерьез.

– Лучше кофе свари, шутник хренов.

– И никакой тебе любезности, – Асази закатил глаза, но послушно встал и пошел к кофейному аппарату. – И все равно я думаю, что одежда у тебя в сумке лишняя. 

– Поддерживаю, – поддакнула Жель.

– Ой, да пошли вы…

Клара нервно сложила пару сарафанов, простые свободные брюки и несколько просторных цветастых рубашек. Купальник отправился в сумку последним. Бальтазар сам за него заплатил, не позволив девушке лишний раз даже слова сказать.

– Когда отправляетесь?

– Через час. 

Клара нервничала все больше. Не в силах справиться с дрожью в руках, она бродила по квартире и собирала всякие мелочи, мысленно прокручивала в голове весь список. Старалась не думать о том, что скоро окажется на "Химере".

Один на один с капитаном.

– Клара, у тебя такое выражение лица, будто ты на казнь собралась.

Асази поставил на стол три чашки. Хоть Жель и не пила кофе, но любила наблюдать, как люди смакуют терпкий напиток, и быть частью компании.

– Тебе мерещится, – Клара плюхнулась на стул и отхлебнула из чашки. Асази по привычке добавил подсластитель, но девушка не возражала. Вкус оставался все таким же горьковато-пряным, как и всегда.

Максимум через десять минут она должна была идти, иначе Бальтазар снова начнет отсчитывать секунды ее опоздания. 

Жель не пыталась начать разговор, да и Асази отложил свои шутки до лучших времен. Они понимали, что простая молчаливая поддержка куда лучше пустого трепа. Впрочем, Клара же не на смертельно опасную миссию собиралась, а в короткий отпуск.

Но чувствовала себя, как перед главным в жизни сражением.

Когда все вещи было собраны, кофе выпит, а мысли так и не пришли в порядок, Клара окинула квартиру долгим взглядом и подумала, что она очень скоро сюда вернется и лучше сосредоточиться на отдыхе.

– Все будет хорошо, конфетка, – подразнил ее Асази и обнял за плечи. – Прихвати нам парочку сувениров.

Закатив глаза, Клара ткнула механика локтем в бок и, подхватив сумку, вышла вместе с гостями в коридор. 

За спиной пискнул замок, а девушке показалось, что это был сигнал тревоги, который будет звенеть в ее ушах до самого космопорта.

***

Она стояла перед “Химерой” и медленно скользила взглядом по гладкому черному боку. Корабль был в идеальном состоянии, как новенький. Асази хорошо над ним поработал в последние несколько недель. Заменил кое-какие узлы и механизм щитов, чтобы “капитан ни о чем не волновался в отпуске”.

Трап опущен, дверь – в стороне. Корабль стоял открытым.

Клара опустила глаза и уставилась на кольца, тускло поблескивающие на ее руках. 

Парные аркалунские кольца. 

Одну пару ей предстояло отдать Бальтазару в конце этого короткого путешествия. Он еще не знал, что девушка в любом случае отдала бы ему его пару. Уже привычные “игры”, споры и увиливания от прямого ответа – все вело к одному. Даже если Клара и делала вид, что что-то может измениться. 

– Наварро, вы что-то у себя под ногами потеряли?

Клара вскинула голову, а Бальтазар, без лишних слов, подхватил сумку из ее рук и, шутливо поклонившись, кивком приказал подняться на борт. Девушка кожей чувствовала его взгляд, по спине побежали предательские мурашки, но мужчина не делал попыток к ней прикоснуться или приобнять. Он словно отстранился, выстраивая привычную стену, которую Клара уже видела раньше. Еще в самый первый момент их знакомства.

Она что-то сделала не так? 

Сказала что-то не то?

– Можете ни о чем не волноваться, – тихо сказал капитан. – Я сам подготовлю корабль к прыжку. 

Знакомый тон. Если Бальтазар сейчас поставит ее сумку на постель и заложит руки за спину, Клара разрыдается. 

Обязательно разрыдается!

Мужчина открыл дверь в ее каюту и прошел внутрь.

– Располагайтесь. Лететь недолго, – он говорил так, будто не Клара совсем недавно летала с ним смотреть на место их будущего отдыха. Поставив вещи у койки, Бальтазар обернулся и двинулся к двери. – Мы будем у Тау Элантия через пять часов.

Ухватив его за рукав куртки, Клара сжала пальцы изо всех сил, а капитан, удивленно моргнув, посмотрел на нее с таким выражением лица, что девушка почувствовала себя круглой дурой.

– Что-то не так? – пролепетала она и с досадой подумала, что никак не может говорить спокойно. Голос предательски дрожал.

Бальтазар перехватил ее ладонь и прижался к ней губами. Его глаза стали светлее и привычно заискрились.  

– С чего вы взяли?

– Просто мне показалось, что вы… отстранились. Что я вас разочаровала. 

Бальтазар тяжело вздохнул и, отпустив ее, стал похож на преподавателя, нависшего над провинившейся ученицей.

– Я стараюсь понять вас, Наварро, – сверкнув глазами, он спрятал взгляд за ресницами. – Вы совершенно очевидно меня боитесь. 

– Это неправда!

– Правда, – уверенно заявил де Сото. – Человек, который не боится, не станет просить меня не делать ему больно.

– Я просто… опыт показывает…

– Какой опыт? Прошлых отношений? 

Клара коротко кивнула. 

– Я не отстраняюсь от вас, Наварро, – Бальтазар повернулся к ней спиной. – Я даю вам пространство для маневра. Уважаю ваши чувства и пытаюсь показать, что не животное какое-нибудь, что способен вас услышать и сделать выводы, – голос капитана стал ниже, а Клара отступила назад, всем своим телом ощутив расходящиеся в стороны, подавляющие волны силы. – Может, я и хотел бы наброситься, но мне много лет и я хозяин себе и своим порывам. Я буду показывать вам это до тех пор, пока вы не привыкнете к мысли, что любое мое прикосновение контролируется вот здесь, – он выразительно постучал себя по виску кончиком пальца. – Что я – не ваши прошлые отношения. И хочу порадовать вас, а не мучить.

Он шагнул в коридор, и дверь за его спиной закрылась с тихим шелестом.

Клара осторожно присела на край койки и прикрыла глаза, мысли в голове окончательно спутались, а руки, вцепившиеся в грубое покрывало, дрожали от волнения. Упав на спину, девушка накрыла лицо подушкой в отчаянной попытке спрятаться от всего мира. 

– Вот и поговорили…

Пять часов, при определенных обстоятельствах, похожи на целую жизнь. Они могут тянуться и тянуться, как детская игрушка-слизняк. За все это время Клара успела принять душ, поворочаться с боку на бок, почитать и прогуляться на техническую палубу. На мостик она заглядывать опасалась. Внутри нее бурлило какое-то противоречивое чувство. С одной стороны Бальтазар в чем-то был прав.

Она боялась его. Совсем чуть-чуть. 

Но ведь это совершенно естественно! Они по факту чужие друг другу люди, незнакомцы, только начавшие друг друга узнавать. Да, у них был долгий и полный опасностей совместный путь, но воспоминания о далеком прошлом и всех тех ошибках, что Клара натворила когда-то, останавливали ее.

С другой стороны девушка едва сдерживалась, чтобы просто не ворваться на мостик, вцепиться в воротник форменной куртки капитана и поцеловать его так, чтобы искры из глаз посыпались! Чтобы де Сото не думал, что ей нужно это самое “пространство для маневра”! Что она не просто так таскает на руках кольца и собирается отдать Бальтазару его пару в конце путешествия!

Клара расхаживала по каюте в длинной футболке, до середины бедра, и с каждым новым шагом накручивала себя все больше. 

Пространство для маневра, вы только подумайте!

“Не хочу я пространство, – мысленно выкрикнула она. – Не хочу!”

Глянув на дисплей коммуникатора, девушка прикинула, что до Тау Элантия лететь еще два часа.

Прорва времени.

Замерев перед выходом из каюты, она несколько раз глубоко вдохнула. 

– Давай, соберись! Пойди и выскажи все, что думаешь!

Выскочив в коридор, Клара не обратила внимания на то, что даже не обулась и шлепала босиком, и залетела на мостик она с заготовленной речью.

Которую некому было говорить, потому что Бальтазара там не оказалось. Корабль медленно плыл на автопилоте сквозь непроницаемую пустоту. Тихонько попискивали приборы, а в слабом свете можно было рассмотреть карту над центральной консолью и пометки на ней. 

Это было подробное объемное изображение Тау Элантия с несколькими отмеченными на ней местами и дополнительными приписками:

“Красивый вид. Посетить на закате”.

“Самая вкусная на планете радужная рыба”.

“Роща Химер. На восходе лучше всего”.

Дальше шло еще несколько строчек и значков, которые девушка не смогла разобрать. Чуть повернув карту, она заметила крохотную красную точку и мелкую надпись: 

“Лилии Ан-Кивай. Кларе должно понравиться”.

Девушка провела по буквам кончиком пальца – и те пошли легкой рябью. Голограмма чутко отреагировала на прикосновение.

Все заметки – рассудительные и обстоятельные. Не возникло ни малейших сомнений, что именно капитан их сделал.  

Он что, специально выбирал интересные места, чтобы показать ей? 

К горлу девушки подкатил плотный комок, и в груди стало совсем тесно. Увиденное было настолько трогательным, что Клара, пожалуй, не нашла бы слов, чтобы описать захлестнувшие ее чувства.

– Какая ты все-таки плакса, – пожурила она саму себя. – “Химера”, а где капитан?

Корабль ответил незамедлительно: 

– Капитан де Сото в своей каюте. Судя по показаниям датчиков – бодрствует. 

Видать, отдал управление “Химере”, а сам решил отдохнуть. Планов у него на карте начеркано столько, что и за две недели не справиться. Как Бальтазар собрался все это посмотреть за четыре дня?

Осторожно прокравшись по коридору и приблизившись к каюте на носочках, девушка увидела, что замок мерцает зеленым. Дверь была открыта и будто только и ждала, что гость войдет внутрь.

И Клара вошла. Смущенная до предела, смявшая подол футболки в кулаке и решившая выпалить все как на духу: сказать, что совсем она не боится и пусть лучше капитан не держит дистанцию, поскольку это слишком невыносимо думать, что она что-то делает не так. Потому что она – всего лишь девчонка, которая может и будет себя накручивать. Что в перестрелках ей везло куда больше, чем в отношениях, что она в этом полный ноль и никогда не привыкнет, если Бальтазар сам не покажет ей, как может быть.  

Что пусть не будет таким холодным, как всегда. 

Что она ему доверяет.

Слова, готовые слететь с кончика языка, застыли, стоило девушке только войти внутрь и пошарить взглядом по каюте.

Бальтазар стоял к ней спиной, в душевой. Тугие горячие струи били капитана в голову и разлетались в стороны радужными брызгами, а мужчина уперся в стену двумя руками и, как показалось Кларе, даже не дышал. Думал о чем-то своем. 

О чем, интересно?

Чуть убавив напор воды, мужчина выпрямился, но не обернулся.

– Не спится, Наварро?

Клара чуть не вскрикнула от неожиданности. Да Саджа его разорви, у капитана, что ли, глаза на затылке?!

При таком шуме он бы не услышал, как открывается дверь. 

Или он чувствовал присутствие Клары, как хищник чует добычу?

– Не спится, – смело ответила девушка.

Ей показалось, что это было смело. Вон, даже голос не дрогнул. Да она полна решимости!

– И что вы по этому поводу думаете? 

Он так и не повернулся к ней лицом, а Клара подошла ближе. Застыла всего в паре футов от прозрачной стенки.

Клара невольно залюбовалась: широкими плечами, сильными линиями спины, зигзагами контуров модификаций, мягко мерцавших под смуглой кожей. Она могла рассмотреть каждый мускул на руках, запечатлеть в памяти узоры наполненных кровью вен. Темные волосы ложились на сильную шею тугими завитками, а крохотные прозрачные капли катились вниз по щекам и ниже.

“Посмотрите на меня, – приказала Клара мысленно. – Я хочу видеть все”. 

– Я надеялась, что у вас есть средство от бессонницы. Вы ведь врач на этом корабле. 

Эти слова заставили Бальтазара повернуть голову. 

Очень медленно. 

Наверное, он подумал, что ослышался.

– Есть. – Его глаза немного потемнели, а пальцы зарылись в волосы, небрежно откинув их назад. – Если хотите, могу поделиться.  

Клара тяжело сглотнула, почувствовав, что соскальзывает в раскаленную трясину, откуда очень скоро не сможет выбраться. Облизнувшись, девушка неловко переступила с ноги на ногу.  

– Я хочу к вам.

Бальтазар молчал, как показалось Кларе, слишком долго. Кивнув каким-то своим мыслям, он отвернулся и увеличил напор воды. И только девушка подумала, что ее снова отшили, как в каюте прозвучал тихий, полный сладкого дурмана голос:

– Раздевайтесь, Наварро... – Клара чувствовала, что он улыбается: очень по-мужски, уверенно, с вызовом и обещанием дать все, о чем она попросит. Она судорожно вдохнула, осознавая, что вот-вот подогнутся коленки, и, чтобы позорно не растянуться посреди каюты, вцепилась руками в стоящий рядом стул; а Бальтазар, со всей своей откровенностью, решил окончательно ее добить вкрадчивым, обволакивающе-бархатным рокотом: – ...и идите ко мне.

Клара набралась смелости, чтобы стянуть через голову футболку. Для этого ей потребовалась пара глубоких вдохов и коротенькая мысленная медитация:

“Он считает меня красивой. Да и Бальтазар уже видел меня без всего. 

Почти без всего…” 

Она прижала ткань к груди, как последний осколок брони, от которого ей предлагали избавиться. Под футболкой не было абсолютно ничего, и Клара осторожно положила одежку на стул. Подумала – и аккуратно свернула футболку, чтобы повесить ее на спинку. 

Подумала еще – и положила ее на сидушку. 

Вот теперь хорошо. 

Обхватив себя руками, она подумала, что вот сейчас капитан на нее посмотрит и выпроводит вон. Посмеется, что она так глупо ему поверила.

Что за нелепые мысли?! Он бы никогда так не сделал!

– Вы передумали, Наварро?

– Нет, – пискнула она в ответ и подошла к душевой вплотную. Дверь немного отъехала в сторону, почувствовав приближение еще одного человека; в лицо девушки ударило облако пара и запах мыльной пены. Крепкая рука неожиданно втянула Клару внутрь – и створка захлопнулась, отрезая все пути к бегству. 

Поток горячей воды обрушился на голову, волосы сразу же облепили лицо и скрыли от Клары мужчину. Всего на мгновение. 

– Не слишком горячо? 

Мягкое прикосновение к щеке – и девушка подняла взгляд, стараясь не смотреть на де Сото ниже пояса. Она несколько раз моргнула в попытке убрать тяжелые капли с ресниц, но те продолжали застилать взор мутной пленкой. 

– Вы дрожите, Наварро. Вам страшно?

Уперевшись затылком в прохладную поверхность душевой, Клара закусила губу и рассматривала Бальтазара из-под ресниц, не в силах отвернуться. Да что там, она даже не могла говорить! В тонкой дымке из влаги и пара мужчина выглядел как демон из детской сказки: пугающий, властный, способный одним только приказом заставить тебя встать на колени.  

Нереальные голубые глаза прожигали насквозь, но взгляд не опускался ниже ее лица. 

Он ждал разрешения. Какого-то неуловимого знака, позволения на то, чтобы прикоснуться, чтобы изучить ее, Клару, от макушки до самых пяток. 

Бальтазар мог бы украсть ее душу, если бы захотел. 

“Уже украл, – подумала девушка. – И ничего с этим не сделать”.

Подняв дрожащие руки, она положила их на грудь капитана и провела пальцами по тонким силовым линиям модификаций. Те мягко пульсировали и посылали крохотные искорки и вибрации сквозь ее запястья, растекаясь в крови невыносимым жаром.

Возбуждение ударило наотмашь – и Клара едва устояла на ногах от мощного, неодолимого импульса, толкающего ее вперед, прямо в сильные объятия, но девушка не двинулась с места.  

Она удержалась. 

Закусив губу, Клара продолжала исследовать смуглую кожу, отмеченную не только линиями модификаций, но и шрамами. Она мягко очерчивала их, удивляясь, что не обращала внимания раньше. Это просто было неважно, а сейчас хотелось запечатлеть в памяти каждый дюйм, каждый изгиб и впадину, каждую отметину на идеальном теле.

Идеальном…

Раньше она и подумать не могла, что вообще существуют такие тела.

Бальтазар только наблюдал, не делая никаких попыток ответить такой же лаской. Просто позволял изучать себя, рассматривать, трогать, как экспонат на выставке, а слабая улыбка, спрятавшаяся в уголках его губ, подсказала Кларе, что все хорошо.

– Откуда это? – она провела пальцем по лихому зигзагу в виде полумесяца.

– Ойшен. У меня была небольшая стычка с наемниками.

– А этот? – Палец скользнул ниже, на бок.

– Схлестнулся с Дэваем. Давно. 

Клара вздрогнула, но ничего на это не сказала. Воспоминания о глупо погибшем пирате, который принес им достаточно бед, – не то, о чем хотелось сейчас говорить.

– Оба – с одной стороны. Вам стоит об этом подумать. 

Капитан склонил голову набок, рассматривая Клару с интересом и усмешкой во взгляде. 

И для чего она это говорит? Будто такой опытный вояка и без нее не разберется, за чем и как ему следить... 

– У вас острый глаз, Наварро. 

Она покраснела и отвернулась, сделав вид, что рассматривает стенку душевой.  

– Это простая наблюдательность, – пробормотала Клара. – Она же мне говорит, что вы – красивый. – Быстрый взгляд из-под ресниц подсказал ей, что Бальтазар не слабо так удивлен.

Уж красивым его никто, наверное, не называл.  

Де Сото невольно вздрогнул.

– И не такой уж и страшный, правда?

Она коротко кивнула и тихонько вскрикнула, когда мужчина опустился перед ней на колени.

– Что вы делаете?..

Лепет Клары его не остановил. Капитан только наградил девушку хитрой, многообещающей улыбкой. 

Язык у Клары заплетался, слова ломались, и она вжалась в стенку, будто могла пройти сквозь нее, сбежать и спрятаться от сильных прикосновений горячих ладоней.

– К-капитан! – она взвизгнула, ощутив его пальцы на внутренней стороне дрожащих бедер. Закрыв лицо руками, Клара тихо всхлипнула, пытаясь собрать разбитые на куски мысли и чувства. В груди стало тесно и жарко, воздух со свистом вылетал сквозь стиснутые зубы, а Бальтазар только гладил ее и пробегал ладонями по напряженным мускулам.

– Наварро, вы боитесь?

Клара мотнула головой.

– Вас так никто не трогал? – рука капитана скользнула выше, легла на плоский живот.

Она снова неопределенно кивнула, а Бальтазар только тихо вздохнул и прижался губами к распаренной коже, заставляя Клару тихонько вскрикнуть. Вцепившись пальцами в его волосы, девушка попыталась устоять на ногах.

– Я не сделаю вам больно, Наварро.

Клара сжала дрожащие губы и заметила, что Бальтазар смотрит ей в глаза: пристально, изучающе.

Готовый в любой момент отступить.

– Я вам доверяю, – шепнула она тихо. 

– Точно? Вы уверены?

Короткий кивок – это все, на что хватило ее сил. 

Подхватив ее ногу под коленом, Бальтазар положил ее себе на плечо. Девушка дернулась, прижалась к стенке изо всех сил.

– Не бойтесь, Клара, – его тихий, обволакивающий голос пробрался ей под кожу, прошелся по оголенным нервам, и только девушка подумала, что вполне может справиться с волнением – даже в такой откровенной ситуации – как Бальтазар прикусил кожу на внутренней стороне ее бедра. 

Клара запрокинула голову, подставляясь под струи воды, и попыталась сосредоточиться на тугих горячих каплях, катившихся по ее лицу и груди, но капитан явно не собирался давать девушке передышку и медленно, по крупице вытягивал из нее стоны и всхлипы короткими, острыми прикосновениями. Его ласки были почти невесомыми, но обжигали не хуже угольков костра. Ловкие пальцы пробежали по бедрам и нырнули вниз, к мягким, нежным складкам, где уже появилась первая влага. Девушка чувствовала себя раскрытой, как раковина, распластанной, беспомощной и предельно беззащитной; в горле забулькал тихий, протяжный крик, когда палец мужчины проник внутрь, осторожно растягивая и поглаживая.

Клара захлебнулась стоном, опустила голову, но не рискнула открыть глаза. Испугалась накативших чувств, раскаленной тяжести в животе и того, что она могла увидеть.

Короткие толчки внутри нее задевали все возможные чувствительные точки, ласкали глубоко, мучительно приятно, на острой грани между болью и ощущением, что мир перед глазами вот-вот развернется многослойной радугой и разлетится искристыми брызгами. 

– Клара, – голос Бальтазара сел, в нем появилась совершенно невозможная хрипотца; а внутри девушки стало теснее, когда капитан добавил еще один палец. – Посмотри на меня.

Как странно. 

Он вдруг перестал обращаться к ней на “вы”. Это было так неожиданно и непривычно, что Клара невольно подчинилась.

Столкновение их взглядов было похоже на удар меча. В воздухе что-то сверкнуло, разлетелись искры. Или, возможно, девушке просто так казалось; а голова окончательно отказалась работать, крыша сорвалась с места и улетела прочь, оставив хозяйку без единой трезвой мысли. 

Протянув ладонь, Клара коснулась лица де Сото, пробежала пальцами по щеке, а капитан отвечал на каждое ее движение мягкими короткими толчками внутри ее тела.

Очертив его нижнюю губу, Клара затаила дыхание, наблюдая, как Бальтазар медленно, с удовольствием провел по ее пальцам языком, пробуя на вкус. Втянув их в рот, он мягко прикусил кожу и двумя глубокими протяжными толчками заставил Клару забиться на его руке, вильнуть бедрами, чтобы насадиться сильнее, в попытке поймать каждую крошку удовольствия, пробившего ее будто насквозь, распускаясь в груди огненным цветком.

Мужчина прижался губами к ее животу, ощущая, как каждый мускул сокращается под кожей, как крупная дрожь снова и снова сотрясает хрупкое тело. Маленькие руки Клары вплелись в его волосы, судорожно пропуская мокрые пряди сквозь дрожащие пальцы.

– Что это было вообще? – хрипло выдохнула она.

Опустив голову, девушка рассматривала капитана с какой-то странной настороженностью, будто не могла понять, что именно он сделал с ее телом и как такое в принципе возможно.

Мужчина же только наградил ее тихим смешком.

– Это тайная магия, – Бальтазар поднялся, навис над Кларой весь такой разгоряченный, совершенно дикий, с горящими глазами. Мир вокруг поплыл, растворился в мареве накатившей неги, а голова девушки безвольно уткнулась в плечо мужчины. – Оргазм называется. Слышали о такой?

Он точно знал, что сейчас Клара закатит глаза и недовольно заворчит. 

– Сталкивалась пару раз, – буркнула она. – Только… все было не так… сильно.

– Волшебник криворукий попался. Такое случается. 

Его широкие ладони собирали ее дрожь, гладили плечи, путались в коротких волосах. Клара хотела бы, чтобы они стояли вот так вечно, прижимаясь друг к другу, но Бальтазар отключил воду и, подхватив девушку на руки, вышел из душевой. Уверенными движениями он укутал Клару в полотенце, а сам быстро оделся, не дав ей… увидеть лишнего.

Впрочем, она и так все видела. 

Любопытно ведь, не было сил терпеть. Краснея и содрогаясь от собственной дерзости, она изучала тело капитана, пока он на нее не смотрел.

Все-таки он идеальный. Везде.

И в глубине души она жалела, что капитан не пошел до конца. Размякнув, как мороженое на солнце, Клара бы позволила ему все, что угодно, но Бальтазар выбрал тактику неторопливого завоевания.

Девушка повернулась на бок и наблюдала, как де Сото натягивает штаны и простую черную майку. Убаюканная плавностью его движений и накатившей усталостью, она прикрыла глаза и, прежде чем провалиться в глубокий сон, подумала, что, наверное, никогда до этого не чувствовала себя настолько беспечно-счастливой.