Капитан твоих фантазий

Рико

Она подошла ко мне и взвесила на ладони член.

Пользовательски, как будто я мешок с мукой.

Стиснул зубы, стараясь не плюнуть ей в лицо. А толку? Проклятая тварь даже не замечает моих гримас.

Смотрит только туда, вниз. Кажется, что ей вообще безразлично лицо. Разглядывает и ощупывает, перекатывает в руках. Свободной рукой проходится по груди, задевает зудящий сосок

Стискиваю зубы сильнее и тихонько вою про себя — как бесит то, что от этих касаний всё твердеет между ног…

— Привязка полная?

— Да, миледи.

Пропускает затвердевшую бусинку между пальцев. Играется, уродина… Колени становятся ватными — вот-вот рухну. Да куда я рухну, руки-то крепко скованы над головой…

А проклятая мразь всё равно зачем-то подхватывает меня под поясницу. Ещё один повод пощупать или что?

Как же я вляпался, Семнадцать Священных Звёзд…

Мысль рассеивается на полпути, когда её ладонь пускается в путешествие по животу.

Спускается к члену, вокруг которого не осталось ни единого волоска — чувствую себя ещё более голым, чем на самом деле есть. Хотя куда уж ещё…

Твёрдо намереваюсь сжать бёдра и не позволить ей добраться «туда»… И понимаю, что ноги предательски расступаются под её напором. Грубая и жёсткая кожа её пальцев касается самых нежных мест. С нетерпением и ненавистью жду, когда проникнет внутрь…

Нет, на самом деле она не уродина. У неё чёрные длинные волосы, слегка испорченный горбинкой узкий нос… Высокие скулы и что-то такое индейское в разрезе глаз. И руки… такие руки, что я опасаюсь, что и без этой проклятой модификации позволил бы ей себя хватать… И от этого ещё хуже. Я уже не понимаю, где поработали палачи, а где на самом деле я. Да и к тому же… Красивых убивать всегда тяжелей.

А мне придётся её убить, иначе я никак не выкарабкаюсь из того дерьма, в котором завяз по уши.

Пальцы скользят кругом моего входа, распаляют искорки желания, заставляют их пуститься в пляс.

И я сам подаюсь навстречу. Проклиная себя. Убеждая: «Это просто секс…»

Всё это дерьмо началось три дня назад.

Началось спонтанно и, наверное, причиной было то, что вечером в пятницу мне уже не хватало денег оплатить номер в дешёвой припортовой ночлежке.

Впрочем, возможно, я бы впутался в это дело и без всякой ночлежки.

Просто когда я сидел в баре, потягивая отвратный разбавленный местный лагер, ко мне подсел Дэйла Чембер, такая же отвязная авантюристка, как и я.

У нас с Дэйлой была парочка общих дел, и все они выгорали в хорошенькие суммы… Ха! Да если бы первое не выгорело, то мы бы не просто не стали больше работать… Мы бы свои буйные головы до ближайшей больницы не донесли.

Дэйла, как и я, любит рисковать. Так что б уж взял денежки — и залёг на полгода на дно. У неё есть кураж и работать с ней — всегда в кайф. А за делом обычно следует постель — и в этом Дэйла тоже хороша.

Одним словом, когда эта ловкая и не в меру харизматичная стерва опустила бёдра на мой столик, я решил, что эта встреча сулит мне одно из двух: или сегодня ночью за номер можно не платить, или она предложит мне работу… И тогда за номер всё равно можно не платить.

Знамение так и так было хорошее. И, терпеливо ожидая, пока она закажет вина, я готовился услышать её предложение.

Интуиция не обманула.

— Был когда-нибудь на Гуанаде? — словно бы невзначай поинтересовалась моя визави. Рука её поднесла к губам кружку, и собеседница позволила мне лицезреть, как колышется её почти неприкрытая тканью большая грудь.

— Очень давно, — признался я. Откинулся на спинку стула, ожидая продолжения, и Дэйла меня не обманула.

— Тут попался в руки интересный буклет, — Дэйла извлекла из заднего кармана джинсов разноцветную бумажку. Опустила на стол передо мной.

— Сердце Мистраля — уникальный экспонат, демонстрируется в первый раз. Хм… — я задумчиво разглядывал изображённый в шапке массивный рубин. Чтобы продемонстрировать размер, неведомый рекламодатель поставил рядом чашку кофе — рубин был примерно в её треть. — Одно из двух, — предположил я, — или туда набегут все медвежатники, которые найдутся в семи днях лёту, или сигнализация такая, что нас схватят ещё на орбите.

— Скорее всего… и то, и то, — пожала плечами Дэйла. — Но у меня есть план.

И понеслось…

Закупка снаряжения, подготовка корабля, изучение карт. Перелёт, ночная вылазка, пустые коридоры выставочного комплекса, редкие силуэты охраны на мониторе сканера.

Спуск на верёвке, серебристые лучи сигнализации… Вой, крики, беготня.

Лицо Дэйлы и её протянутая рука.

Боль под рёбрами. Одно единственное слово «дерьмо», которое так и крутится на языке.

Потом всё, темнота.

В себя я пришёл уже на суде.

Ну это я так культурно называю «суд», а вообще это был длинный тёмный коридор, вдоль которого тянулись ряды фиксирующих платформ — вертикальные перегородки, на которых такие же как я висели, как колбаса.

Оказалось, бюрократии на Гуанаде нет. В том смысле, что никаких камер предварительного заключения, присяжных, прокурора и тем более адвоката — тоже нет.

Зевая от скуки, судья вынес приговор:

— Модификация в раба желаний и на аукцион.

Впервые с начала этой маленькой, но очень неудачной авантюры, я почувствовал страх. «Аукцион» — это ещё ничего. А вот «модификация в раба желаний» — полный каюк.

Райла

— Говорят, на Гуанаде самые лучшие рабы, — голос Лиски прорывается сквозь мои собственные мысли.

Честно говоря, рабы — последнее, что меня интересует. Свободных по уши хватает.

Я на этом рынке ради оружия. Толстушка старпом всё косит глазами на помост с обнажёнными невольниками, а как по мне, лоток с ассианскими лезвиями куда интересней.

Присмотрела пару экзотических игрушек и подумываю отправиться к следующему лотку — тому, где огнестрел. Я его не люблю. Мало толку в абордажном бою. Или герметизацию нарушишь, или самой себе голову снесёшь.

А наземные стычки у нас случаются не часто. Не мой профиль. «Королева Мистраля» предпочитает брать добычу в открытом космосе.

Вот уже третий год, как мы остерегаемся заходить в имперские гавани.

Гуанада — редкое исключение, и то лишь потому, что у нас тут намечена сделка. Грех не воспользоваться случаем и не посмотреть товары, которых не встретишь в пиратских портах. А такие есть.

— Вот это куколка! — Лиска присвистывает так красноречиво, что я инстинктивно поднимаю взгляд.

И замираю, что б его, оценив…

Рико Даймонд. Бриллиантовый мой.

Я это личико узнаю из ста тысяч лиц. Потому что в каждой второй таверне оно висит рядышком с моим. На доске почёта под надписью: «Назначена награда».

Я только сумму припомнить не могу — она, кажется, стабильно растёт.

Кто-то сошёл с ума. Или я — или тот придурок, который его продаёт.

— Я б такого взяла… — мечтательно заявляет Лиска и демонстрирует характерный жест.

— Вместо кока.

— Чего?

— Вместо кока, — повторяю я. — У нас денег на кого-то одного.

Лиска мнётся. Явно не хочет прощаться с надеждой на хорошую жратву. Но это правда — я действительно собиралась подыскать нам нового повара, и действительно не смогу оплатить и то, и то.

Впрочем, нолики стремительно щёлкают в голове.

До Лиски ещё не дошло, потому она до сих пор старпом, а не капитан.

Сдать этого Даймонда галактической полиции по номинальной цене — самый простой вариант. Вряд ли тут за него запросят тот же миллион, что дают там.

А могут быть варианты поинтересней… Например, заставить работать на меня. Пускай сам себя выкупит. А я уж позабочусь о том, чтобы денег на это ему не хватило никогда.

Отбросив замечательное ассианское лезвие, которое в мгновение ока перестало меня занимать, медленно, но уверенно продвигаюсь к помосту. Не смотрю ни на Лиску, ни на зевак, которых приходится раздвигать. Только на невольника.

Чёрные волосы, такие же неопрятные, как на фото. Впрочем, ещё бы… Ночь в загоне для рабов проторчать. Глаза карие, зло блестят. Смотрит не на меня, вообще ни на кого. Поверх голов, как будто всех нас считает дерьмом. Ничего, лапочка, ты у меня быстро поймёшь, кто есть кто…

И абсолютно обнажён. А фигурка, между тем, ничего. Её на фотороботе нет. В нашем деле в основном крепкие мужики, но это не тот вариант. Плечи узенькие, кожа загорелая. Умеет, видно, отдыхать. Живот подтянутый, грудь почти что плоская, только выделяются густо коричневые соски. Так и хочется подойти и сжать между пальцев.

А, собственно, почему нет?

Пробившись сквозь толпу, запрыгиваю на помост и подхожу к невольнику.

Его очередь ещё не пришла, и охранники пытаются заступить мне дорогу. А вот купчишка сразу же меня узнаёт. Даёт им отмашку, и те останавливаются по обе стороны от нас.

В глаза невольнику я больше не смотрю. Нечего остальным знать, какой тут интересный товар.

Пользуясь случаем, ловлю и взвешиваю его обмякший член. Весьма-весьма…

А неудачник прогибается, так и подаётся навстречу.

И тут я начинаю понимать ещё кое-что…

Или его накачали наркотой…

Бросаю быстрый взгляд на лицо — вот и нет. Абсолютно ясные глаза, да и на голых предплечьях следов от уколов нет.

Либо куда более интересный вариант… да он же модификант.

С трудом удерживаю желание расхохотаться. Быть не может, что мне так повезло. Но надо держать себя в руках. И проверить, права я или нет.

Сжимаю пальцами его затвердевший сосок.

Раб так и плавится в моих руках.

— Привязка полная? — смотрю на его затвердевший член, а обращаюсь к торгашу.

— Да, миледи.

По голосу слышу: он всё-таки понял, что сумел меня заинтересовать. Сейчас цену задерёт. Прощай кок.

Скольжу рукой по животу невольника — уже и сама не знаю, проверить хочу или что, потому что мне просто в кайф. Такой чувственный… А после того, как куплю, будет полностью зависеть от меня.

Стоит пальцам коснуться его лобка, как у раба подкашиваются ноги.

Не задумываясь, подхватываю его и только потом понимаю, что он прикован к транспортной платформе. Не упадёт.

Ну, ничего. Всё равно мне нравится его держать.

— Сколько? — спрашивает Лиска у меня за спиной. Я эту интонацию знаю так хорошо, что не сомневаюсь — она сейчас или облизывается, или очень хочет это сделать.

Торговец называет цену. Нехилую такую цену и я б её сбила вдвое. Но не в этот раз.

Во-первых, меня уже узнали.

Во-вторых, могут узнать его.

Значит, надо спешить.

— Лиска, отсчитай, — приказываю я.

Старпом недовольно сопит, но мне наплевать. Я полностью погружена в созерцание того, что находится передо мной.

Стоит коснуться груди, слегка прижать сосок — как покупочка начинает тяжело дышать. Я почти ощущаю исходящий от него жар.

Нет, галактической полиции не по карману такой товар.

Наконец, в мою ладонь ложится хозяйский браслет. Повинуясь распоряжению торгаша, стражник отстёгивает раба.

Напоследок окидываю взглядом обнажённое тело и приказываю:

— Иди за мной.

Чувствую себя котом, взбесившимся по весне.

Когда она выходит за дверь, ещё какое-то время лежу, пытаясь унять нестерпимое желание. Ничего не выходит. Мысли всё время возвращаются к этой «хозяйке». И желание становится только сильней. А по мере того, как оно усиливается, нарастает и злость.

Наконец, заставляю себя подняться и иду искать душ. Это и правда необходимо. И хотя умом понимаю, что сначала стоит обыскать комнату, удержаться от этой маленькой слабости не могу.

Кажется, что струи воды потихоньку смывают всё, что произошло со мной за последние три дня. Вместе с чувством облегчения приходят и воспоминания, но я старательно выталкиваю их из сознания. Никому не будет лучше, если я впаду в истерику. В том числе и мне самому. Поэтому держусь.

Ощущение необратимости случившегося подкатывает всё ближе, и вместе с ним приходит страх.

Поняв, что омовение идёт уже не в прок, в последний раз споласкиваю волосы и выхожу из душевой.

Оглядываюсь по сторонам. Каюта у нашего капитана небольшая. А теперь уже точно ясно, что это — капитан. Причём, капитан одного из самых известных в восточном секторе кораблей — «Королеву Мистраля» трудно не узнать, даже если видел её только в новостях. Длинный чёрный лансер с криво загнутым к низу носом — похож на коршуна с лица и на ската сбоку. И ещё — на свою владелицу. Ёпта! Знать бы раньше, что это баба! Рэй. Чтоб её. Стил! Райла, получается. Стальная ты наша… Тьфу.

Впрочем, и правда стальная. И мышцы как сталь, и взгляд…

Начав вспоминать, остановиться уже не могу. Снова чувствую её руки на своих плечах. На груди. На животе. У себя между ног. Хочется или треснуться башкой об стену — или кого-нибудь убить.

Кое-как совладав с бурей эмоций, заставляю себя снова сосредоточиться на каюте.

Мешок мой валяется на полу, но чёрта с два я ещё раз надену эту дрянь.

В одной из стен проступают дверцы шкафа, и я решаю начать оттуда. По крайней мере, если кто-нибудь зайдёт — встречу его в одежде.

У Райлы тут несколько пар этих проклятых явно обтяхивающих штанов… три из пяти кожаные… Кожаный плащ, две кожаных куртки… Пафос наше всё. Ага. А вот и какой-то унисекс, для спортзала чтоли, который возможно и мне подойдёт. Прикладываю к бёдрам свободные бесформенные брюки – вроде сойдёт. И мягкие такие. Пахнут правда… «Ей». Едва не мурлыкаю. Семнадцать звёзд, ну наконец-то почувствую себя хоть чуточку хорошо…

Натягиваю штаны и замираю. Во-первых, ни маек, ни рубашек унисекс тут нет, а в женском ходить я точно не собираюсь.

Во-вторых — у меня появляется мысль, что, если постоянно грубить, добьюсь лишь такого же отношения к себе. Нужно заставить её мне доверять. А вот потом уже можно сковырнуть с неё браслет и сбежать.

Как штаны связаны с грубостью? Да очень просто. Можно же правда рубашку не надевать. И вообще не надевать ничего. А потом посмотреть, надолго ли она останется стальной.

Определившись с этим, торопливо бросаю штаны обратно в шкаф. Закрываю дверцу и продолжаю обыск, но, увы, ни ящика с оружием под кроватью, ни других атрибутов пиратской жизни не нахожу. Только несколько карт на столе в углу… Но к чему они тут, понять не могу. Несколько звёздных и парочка наземных. Кажется, это Альтарас. Довольно пустынный мир, там только одна колония биологов. И что она собралась там искать?

Так углубляюсь в разглядывание карт, что едва успеваю заметить, как пиликает замок — кто-то вводит снаружи код.

На ходу драпируя бёдра полотенцем, поспешно скольжу на кровать. Поправляю складки так, чтобы скрывали всё, что нужно, но не скрывали ни плоского живота, ни рельефной груди – моя гордость, если что! -  и при этом красиво падали на матрас.

Райла

Хых. Экипаж к привязке готов.

Хотя инструктаж только что прошёл довольно тяжело, вид этого котёнка, его длинных ног и красивого, почти плоского живота, почти не спрятанного моим любимым огромным полотенцем… Красивые мускулы груди и рельефные коричневые соски… Всё это действует на меня умиротворяюще.

И хотя понимаю, что бесплатный сыр только в мышеловке — особенно, с такими как он — прямо сейчас наши желания явно совпадают.

Не глядя, нажимаю на сенсорную панель, и дверь с шипением закрывается за спиной.

А я, недолго думая, берусь за край майки и стягиваю с себя.

В глазах котёнка мелькает жадный огонёк.

О да, мой бриллиантовый. Под майкой я ношу «ничего». И всё это сегодня для тебя.

Избавиться от джинсов не спешу. Только от обуви и тут же опускаюсь на кровать перед ним. Пододвигаюсь, накрывая собой.

Края полотенца легко расступаются в стороны, открывая узкие бёдра и упругий поднявшийся член.

Повиснув на одной руке, провожу другой по его коже — сначала вверх, потом обратно вниз.

Живот подрагивает под моими прикосновениями. Грудь Рико вздымается всё тяжелей.

И в то же время на меня смотрят абсолютно ясные глаза. Глаза, на дне которых, лишь слегка замаскированная дымкой желания, проступает потребность управлять.

Сейчас это не важно.

Наклоняюсь, чтоб запечатлеть на его шее поцелуй. Сейчас, когда от него исходит слабый запах хвои — мой, что б его, запах — прикасаться к нему ещё приятнее, чем днём.

Рука спускается ниже. Скользит по внутренней стороне бедра.

Рико

Её ладони скользят по моим бёдрам. Всё тело накрывает волна… нет, даже не желания. Облегчения.

Её бёдра раздвигаются, седлая меня, а мои непослушные, только толкаются вверх, силясь потереться о неё. Пах норовит прижаться к её пока ещё затянутой в ткань промежности. Жёсткая ткань трётся о нежную кожу, вызывая наслаждение на грани боли.

Её рука сжимает мой член. Проходится по нему — медленно, сильно и осторожно.

Дышу всё тяжелей. Разум почти что тонет за бешеным шумом крови в ушах.

Спускаюсь руками по её обнажённой спине. На кончиках пальцев искрит электричество.

И всё же, добравшись до края её брюк, не забываю выудить спрятанный под ремнём нож. И осторожно выронить у себя над головой, прикрыть подушкой. Как использовать — разберусь потом.

Проклятая сука играется со мной. Всё тянет. А когда наконец освобождается от брюк и слегка впускает в себя, делает это так медленно, что чувствую каждый миллиметр её тела на своём члене.

— Такой нетерпеливый… — шепчет в самое ухо.

Становится противно — я-то знаю, что это не я нетерпеливый. Это поработали проклятые гуанадские врачи.

Но уже через мгновение забываю об отвращении, потому что её тело полностью принимает меня. Тяжело дышу и, качнувшись, толкаюсь навстречу, пытаюсь насадит её глубже.

Не знаю, кто здесь и чего хочет — я, модификация, или проклятая сука — но это самый потрясающий секс в моей жизни. Уже сейчас. А всё ведь только началось.

Ещё целую минуту разыгрываю из себя покорного простачка, после чего, плюнув, опрокидываю любовницу на спину.

Плотно примкнув бёдрами к её бёдрам — так, чтобы не дайте звёзды, не ощутить трения внутри, потому что иначе просто сорвусь — наклоняюсь и начинаю втягивать губами твёрдые, как камешки, соски. Целую обнажённые загорелые плечи. Снова спускаюсь на грудь.

Тело вибрирует, когда слуха касается её протяжный стон.

А потом её пальцы вплетаются в мои волосы, и я тону в этом странном и незнакомом чувстве. Там, где они касаются кожи, меня как будто током бьёт.

Не замечаю, как начинаю движения. Толкаюсь бёдрами всё быстрей.

— Не смей…

О, я догадываюсь, чем должна закончиться эта фраза — да вот только я быстрей.

— Зараза! — выдыхает моя «хозяйка». Рывком возвращает меня на матрас и вбивает в себя так быстро и яростно, как будто боится куда-то опоздать.

Лежу, полный сладкой неги. Конечно же, никак не ощущаю, когда она расслабляется и пульсирует на мне. И даже не беспокоюсь об этом — своё я взял.

Райла оседает на меня. В последний раз целует в плечо. Спускается ниже. Ловит губами сосок и поиграв языком, выпускает на волю.

Не замечаю, как моя рука оказывается у неё в волосах. И даже совсем не хочется называть его сукой.

Кажется, она тоже устала. И мы просто лежим, тяжело дыша и не думая ни о чём.

Райла

Коронной фигурой этого страстного танца должен был стать запрет кончать. И он, как раб желаний, подчинился бы мне. Нарушить приказ просто не смог бы.

Я уже предчувствовала, как он будет беситься — и как будет меня умолять. И как сделает всё, что я скажу.

Увы, заразе удалось меня обмануть. Но прямо сейчас даже не хочется что-то с этим делать. Просто лежу. Только сейчас понимаю, насколько устала. И насколько хорошо отдохнула.

Когда нашла его на рынке, время уже перевалило за три по центральному. Пока добрались до корабля, пока провела инструктаж… Наверное, уже шесть. И я хочу есть.

Какое-то время это желание борется с другим — лежать, прижавшись щекой к его груди, кончиками пальцев ласкать разгорячённую кожу… и не вставать.

Потом обзываю себя тряпкой и сажусь.

— Нам нужно поговорить.

Рико расслабленно смотрит на меня. Потом, видимо, опомнившись, сводит бёдра и запахивает полотенце.

— Самое время, — соглашается он.

Однако, сначала еда. Встаю с кровати, подхожу к стене и, нажав на сенсорную панель, открываю кухонный уголок.

Ответом на мои действия звучит восторженный возглас за спиной.

— Не додумался, — комментирую я. И, взяв в руки хлеб, принимаюсь нарезать бутерброды. Рико соскальзывает с кровати, оказывается рядом со мной. Оплетает вокруг поясницы одной рукой и, отобрав бутерброд, жадно откусывает.

— Я не ел со вчерашнего дня, — признаётся с набитым ртом.

Мне, честно сказать, это только сейчас в голову пришло.

С лёгким удивлением смотрю на него.

— Может, тогда чего-нибудь поплотней?

— Всё равно, — качает головой и продолжает жевать бутерброд.

Всё равно, так всё равно. Бутерброды то нарезать быстрей, чем варить суп. И, может быть, хоть один достанется мне.

— Знаешь, кто я такая? — спрашиваю, отворачиваясь и продолжая кромсать хлеб.

— Рэй Стил, — отвечает, всё также не переставая жевать. Однако, подумав, убирает руку с моего пояса. — Контрабандистка и пиратка. Твой корабль называется «Королева Мистраля». За живую дают… — он замолк и посмотрел в потолок. Я тоже перестала резать и с любопытством смотрела на него. — За мёртвую пятьсот. За живую, кажется, все два.

— Память на числа у тебя ничего.

Хмыкнув, пожимает плечами.

— Тем и живу.

— Что ж, я тоже знаю, кто ты такой.

Рико с удивлением смотрит на меня.

— И знаю, что делать из тебя постельную игрушку — крайне неразумная трата живого материала.

Рико молчит. Даже бутерброд до рта не донёс.

Я тоже молчу, жду, когда осознает положение вещей.

— И что тебе от меня надо? — наконец спрашивает он. — Собираешься перепродать?

Улыбаюсь той самой улыбкой, от которой у тех, кто мне не угодил, леденеет кровь.

— О нет, бриллиантик. У меня есть мысль, как применить тебя с большей пользой.