Капкан чувств

Внимание!
Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет.

В тексте присутствует: ненормативная лексика, откровенные сексуальные сцены, эпизоды психологического и физического насилия, сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения. Все события, места, персонажи и диалоги являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны.

Произведение предназначено исключительно для развлекательного чтения.

Пролог

Я стоял у окна, глядя на медленно падающий снег, который сквозь свои белые завесы скрывал от меня парк и людей внизу. Каждая снежинка, казалось, падала в такт моим тревожным мыслям. Звонок от младшего брата, который всегда приносил радость, на этот раз принес с собой бурю.

Телефонная трубка, казавшаяся такой лёгкой минуту назад, теперь весила тонну. В словах Тимура было что-то неуловимо тревожное, и я, насторожившись, прислушался. Но услышанное ударило меня, как гром среди ясного неба.

— Отец попал в аварию, сейчас находиться в больнице, он в коме. Это покушение, Дамир, — слова Тимура разлетелись эхом в моей голове, оставляя за собой невыносимую пустоту. Будто весь мир вокруг вдруг остановился, замер, и только моё сердце продолжало бешено колотиться, отказываясь верить в услышанное.

Я лбом прижался к холодному стеклу, пытаясь собрать мысли. Мне нужно было действовать быстро, я разум отказывался подчиняться. Я вспомнил отрывки разговора с Тимуром — нападение, кома, больница. Кто мог решиться на такое? Кто осмелился бросить вызов Абрамову?

Собравшись с силами, я отошел от окна и вернулся к столу. Времени было мало, но я знал, что должен завершить текущие дела. Быстро передав все важные задачи своему доверенному лицу, я начал собираться в дорогу. Это было как автоматическое действие — каждое движение выверено и точно, как будто я делал это уже тысячу раз.

Первый же рейс — и вот я уже в аэропорту, с билетом в руках и тяжелым сердцем. Будто это последняя нить, связывающая меня с прежней жизнью. Внутри самолета, сидя у иллюминатора, смотрю на облака, проплывающие внизу, и думаю о том, что ждет меня впереди. 

Бортпроводница с дежурной улыбкой подходит ко мне и предлагает напитки, но я лишь отрицательно качаю головой. В ушах звучит монотонный гул двигателей, а в голове крутится калейдоскоп мыслей. Я пытаюсь собрать их в единую картину, но всё расплывается: страх, надежда, тревога — всё смешивается в один клубок эмоций.

За окном - бескрайняя синева, слишком безмятежная для моего нынешнего состояния. Где-то там, внизу, остались незавершённые дела. Но самолёт неумолимо несёт меня вперёд.

В кармане пиджака лежит телефон с десятком непрочитанных сообщений. Каждое из них - ещё один гвоздь в крышку моего привычного мира. Я закрываю глаза, но вместо темноты вижу лишь бесконечные строки контрактов, цифры отчётов, холодные глаза партнёров...

Самолёт попадает в зону турбулентности, слегка подбрасывая в кресле. Ирония судьбы - даже природа даёт понять: лёгкого пути не будет.

1 глава

Олеся

Две недели назад…

Проснувшись утром, я почувствовала, как всё тело ломит от усталости. Взглянув на часы, я простонала — время уже поджимало, а я так не хотела вылезать из-под одеяла. Вчерашний вечер был незабываемым, и я вернулась домой глубокой ночью, практически без сил. Заснула прямо в одежде, и теперь за это расплачиваюсь.

Мы с девочками отмечали окончание сессии — событие, к которому готовились последние несколько месяцев. Это был наш заслуженный отдых, и мы решили отпраздновать его как следует. Воспоминания о вчерашнем веселье грели душу, несмотря на то, что голова раскалывалась.

С трудом поднявшись с постели, я направилась в ванную. Горячая ванна — вот что мне сейчас нужно. Наполнив её до краев, я погрузилась в воду, ощущая, как тепло обволакивает тело, смывая остатки усталости. Выдохнув, я позволила себе расслабиться и вспомнить о вчерашнем вечере.

Иришка, моя лучшая подруга и сокурсница, устроила настоящее шоу. Вечер начался с непринужденных разговоров и танцев, но потом случилось нечто неожиданное. Ирка, которую мы знали как "пацанку", вдруг забралась на сцену. Взгляды всех присутствующих, включая наши, были прикованы к ней. Она начала танцевать рядом с профессиональной танцовщицей, и это было потрясающе! Никто не ожидал такого от нашей Иришки.

Я не могла упустить такой момент и тут же достала телефон, чтобы заснять её выступление. Видео получилось просто шикарным! Теперь у меня есть доказательство того, как Ирка может зажигать, и это точно будет приятным воспоминанием. Уже представляю, как она закатит глаза, когда я покажу ей запись. Но в глубине души она будет рада, ведь это было действительно круто.

Пока я лежала в ванне, эти мысли снова и снова прокручивались у меня в голове, вызывая улыбку. Это было одно из тех событий, которые остаются с тобой надолго, напоминая о лучших моментах студенческой жизни.

Утро началось с тихого семейного завтрака. Спустившись по лестнице, я увидела отца, который уже сидел за столом с газетой в руках. Он всегда был ранней пташкой. Подойдя, я чмокнула его в щеку и села рядом.

— С добрым утром, папуль! — сказала я с улыбкой, стараясь скрыть остатки усталости от вчерашней вечеринки.

Отец отложил газету в сторону и взглянул на меня, пригубив горячего кофе. Его взгляд был мягким, но внимательным.

— С добрым, — ответил он. — Ты вчера поздно вернулась? Вон синяки под глазами, — он не ругал, но в его голосе звучала забота, как будто я вновь была подростком.

— Пап, не ругайся. Я не так часто гуляю. Вчера мы с девочками отмечали окончание сессии, — ответила я,  и смотрю на него так жалобно, как кот из Шрека.

Отец улыбнулся, и я почувствовала, как тепло разливается внутри. Он всегда понимал и поддерживал меня, гордился моими успехами и помогал справляться с неудачами.

— Только практика ещё будет. Посмотрим, куда направят, — добавила я, намазывая тост сливочным маслом и откусывая кусочек. Горячий кофе приятно согревал и бодрил.

Отец кивнул, продолжая улыбаться. Его гордость за меня всегда была очевидна, и это придавало мне сил и уверенности.

— А где мама? — спросила я, заметив её отсутствие.

— Вчера улетела на выставку к подруге. На днях должна вернуться, — киваю головой. Откусываю ещё хрустящий тост и делаю глоток.

— Может, вас с матерью отправить на отдых перед практикой. Сил наберёшься? — предлагает отец.

— Папуль, я только за. Давно не отдыхали, — улыбнулась я, представляя, как мы с мамой проводим время на пляже или в горах. — Может, и ты с нами?

— Работы много. Не смогу, дочка, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая грусть.

— Жаль, давно мы всей семьёй не отдыхали, — сказала я, чувствуя, как ностальгия захлестывает меня. Воспоминания о наших совместных поездках всегда были светлыми и радостными.

— Ну ничего, в следующий раз, — сказал отец, и я знала, что он искренне верит в это. 

Мы продолжили завтрак в приятной тишине, наслаждаясь моментом, который казался таким простым, но таким важным.

Моя мама — настоящая поклонница шоппинга. Она может часами бродить по магазинам, рассматривая витрины и примеряя наряды. Отец же совершенно не разделяет этого увлечения — типичный мужчина, который предпочитает более спокойные занятия. Но для нас с мамой это всегда было отличным способом провести время вместе и расслабиться. А если добавить к этому отдых на пляже, то отдых обещает быть просто великолепным.

Ближе к вечеру я встретилась с Иришкой. Она всё ещё не могла поверить в своё вчерашнее выступление на сцене, и я решила показать ей видео. Разумеется, на слово она мне не поверила, пока не увидела всё собственными глазами.

— Олесь, только никому не показывай, что ты это сняла. Окей! — попросила она с лёгкой тревогой в голосе.

— Не бойся, подруга, это тайна останется со мной, — заверила я её, подмигнув. Видя, как она смущается, я чувствовала, что она постепенно расслабляется, понимая, что её секрет в надёжных руках.

Мы заказали чай с пирожными и, уютно устроившись в кафе, болтали обо всём понемногу. Время незаметно пролетело за разговорами и смехом, и вскоре мы заметили, что засиживаемся допоздна.

Возвращаясь домой на такси, я расплатилась с водителем и направилась к дому. Ночь была тёмной и тихой, и лишь свет уличных фонарей слегка освещал тропинку. Но вдруг я почувствовала странное покалывание в затылке, как будто за мной кто-то наблюдает. Это чувство было настолько внезапным и неприятным, что я замерла на месте.

Обернувшись, я всматривалась в темноту, но ничего подозрительного не увидела. Двор был пуст, и только лёгкий ветерок шевелил листья на деревьях. Но тревога не отпускала, будто тень от чего-то невидимого скользила рядом.

Постаравшись не поддаваться панике, я быстро зашла в дом и закрыла дверь. Внутри было тепло и уютно, но я ещё долго не могла избавиться от ощущения, что за мной следили. Может, это просто воображение разыгралось после насыщенного дня? В любом случае, я решила быть настороже.

Дамир

Неделю назад

Мой день начался с приятного пробуждения. 

Я проснулся от звонка будильника. На часах – семь утра. Потянулся, чувствуя, как мышцы приятно напрягаются после сна, и в этот момент маленькая ладошка скользнула по моему животу, опускаясь ниже… и накрыла моего «младшего дружка».  

 «О, мы только за».  

Без лишних прелюдий я перевернул податливое женское тело под себя и с ходу вошел на всю длину. Девушка вскрикнула, её ноги мгновенно обвили мою талию, притягивая ближе. Так я проник еще глубже и начал двигаться резко, быстро, как отбойный молоток. Сильнее. Быстрее.  

Её волосы раскидались по подушке – светлые, шелковистые. Красивая, чертовка. Она обвила мою шею руками, впилась в губы страстным поцелуем, доводя до безумия. Наши языки сплелись в горячем танце, она прикусила мою нижнюю губу, потом снова целовала, а я… я рычал, как зверь. Моя ладонь сжала её упругую попку, я двигался резкими толчками, унося нас обоих к вершине.  

Она застонала, выгнулась – я почувствовал, как её тело напряглось, подбираясь к оргазму. Ускорился ещё, доводя до предела. «Ну же, давай…»

И вот – её накрыло. Ногти впились в мою спину, её тело содрогнулось в наслаждении. Я сделал ещё несколько мощных толчков и… разрядился внутри, изливаясь на её упругое тело, ощущая, как все напряжение уходит.  

После этого я направился в ванную. Горячие струи воды помогли мне окончательно проснуться и снять остатки утренней усталости. Душ был как ритуал, позволяющий настроиться на предстоящий день. Сегодня меня ждал важный контракт, и нужно было всё тщательно продумать и подготовить.

Когда я вышел из ванной, заметил, что Эллы уже не было в спальне. Она, вероятно, пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Это было для неё обычным делом, и я ценил такие моменты, когда всё шло своим чередом.

Пока я одевался, мысли были заняты предстоящими делами. Важно было всё успеть и ничего не упустить. После утреннего душа я чувствовал себя готовым к любым вызовам. Время было на моей стороне, и я знал, что смогу справиться со всеми задачами. Выйдя из спальни, я был настроен решительно и уверенно, готовый встретить новый день.

Мой график работы всегда был плотным, и времени на личную жизнь оставалось немного. Я привык к такому ритму, где отношения с девушками были свободными и необременительными. Мы встречались, чтобы провести хорошо время, не связывая себя обязательствами. Никаких свадеб, детей и прочей мути. Это устраивало меня: просто удовольствие и снова работа. Но в последнее время я начал замечать, что эти встречи перестали приносить ту самую искру, что раньше. Возможно, пришло время что-то изменить в своей жизни.

Выйдя на кухню, я увидел, что завтрак уже готов. На столе стояли тарелки с едой и ароматная кружка свежесваренного кофе — именно то, что нужно для бодрого утра.

Элла стояла у окна, задумчиво глядя вдалёке. Её короткий шёлковый халатик слегка колыхался от утреннего ветерка, который проникал через приоткрытую балконную дверь. В руках она держала дамскую сигарету и время от времени покусывала ноготь, погружённая в свои мысли.

Девушка была блондинкой с голубыми глазами и шикарными формами. Ноги – от ушей. Мы не встречаемся, просто спим время от времени. 

Сейчас я наблюдал за ней, делая глоток кофе. Она выглядела красиво и даже немного загадочно в этом утреннем свете. Возможно, она тоже размышляла о том, что пора что-то поменять. Этот момент казался мне подходящим, чтобы обсудить наши отношения, которые, как я чувствовал, подходили к своему естественному завершению. Впереди был новый день, полный дел и решений, но я знал, что сначала нам нужно было поговорить.

— Нам нужно поговорить, — начал я. Если уж решил заканчивать – лучше сразу.  

— Нам нужно расстаться, — произнесли мы одновременно.  

«Вот это поворот». 

Так даже лучше. Оба хотели одного и того же. Никаких обид, претензий, сцен.  

— Хорошо, — сделал глоток кофе.  

— Извини, но у меня появился другой. Давно собиралась сказать, но... — её губы растягиваются в виноватой улыбке, — Вчера не успела... Сам понимаешь.

Её голубые глаза смотрят на меня с лёгким смущением, но в уголках губ играет та самая ухмылка, которая когда-то сводила меня с ума. Да, вчера я действительно не дал ей и слова сказать — ввалился в квартиру после позднего совещания, скинул пиджак на спинку стула и просто взял её, прижав к стене в прихожей, пока она ещё пыталась что-то лопотать про «как день прошёл».  

Даже сейчас, сидя за столом с утренним кофе, я понимал, что она пыталась донести до меня нечто важное. Но вместо обиды я почувствовал облегчение. Мы оба знали, что наши отношения подошли к логическому завершению.

Сделав очередной глоток кофе, я спрятал ухмылку. Взглянув на тёмно-синий циферблат часов на левой руке. Я понял, что время поджимает. Стрелки безжалостны: показывали 7:45.

Нужно было торопиться, чтобы не застрять в утренних пробках и успеть на все запланированные встречи.

Поднимаюсь из-за стола. Остатки яичницы, аккуратно выложенные на тосте, уже остыли. Я бросил благодарный взгляд на Эллу.

— Спасибо за кофе, — сказал я, стараясь вложить в эти слова искреннюю благодарность за всё, что у нас было.

Она отрывается от созерцания окна, поворачивается ко мне. Шёлковый халат приоткрывается, обнажая ту самую родинку на ключице, которую я всегда целовал перед тем, как…  

Она посмотрела на меня с лёгкой грустью:

— Уже уходишь? 

В её голосе — лёгкий укор, но больше похоже на формальность. Мы оба знаем, что этот разговор давно назрел.  

— Да, мне пора, а то в пробке застряну. Спасибо за всё, — повторил я, направляясь к выходу. Мой голос звучит ровно, без эмоций. Не потому, что мне всё равно — просто сегодня нет времени на драму. Поворачиваюсь и выхожу из кухни. Через прихожую, мимо зеркала, в котором мелькает моё отражение — собранное, готовое к работе. 

Сегодня предстоял действительно тяжёлый день. Нужно было отдать последние указания по проектам, быстро закончить все дела и вылететь в Москву. Впереди ждала важная встреча, от которой многое зависело. Я знал, что день будет насыщенным и требовательным, но был готов к этому.

Закрыв за собой дверь, я ощутил, как свежий утренний воздух бодрит и настраивает на рабочий лад. Впереди была Москва, новые возможности и, возможно, перемены, которые я давно искал.

«Всё к лучшему».

 Наши дни. Москва.

Всю последнюю неделю я работал как проклятый. Без сна и отдыха, только редкие перекусы, когда удавалось выкрасть минутку. Душ принимал на скорую руку, а спал по два-три часа в сутки, чтобы снова погружаться в работу. Долгая, трудная неделя, когда всё легло на мои плечи.

Пришлось взять на себя все дела компании. Заключал контракты, над которыми трудился отец, решал вопросы, касающиеся поставок необходимого материала для строительства, оборудования, сроки, сдача объектов. Я вертелся как белка в колесе, стараясь не упустить ни одной детали.

Партнёры отца оказались не так просты, как могло показаться на первый взгляд. Многие из них — влиятельные люди в определённых кругах, имеющие свои интересы и амбиции. Здесь начинались настоящие испытания, и я понимал, что в этом мире нужно быть осторожным.

Мой отец, Абрамов Павел Викторович, был высоким жилистым мужчиной почти под шестьдесят. Он славился в бизнес-сообществе, его уважали и боялись. В его мире, где власть и сила имеют первостепенное значение, он умело лавировал, создавая взаимовыгодные отношения с другими сильными игроками.

Отец часто посещал приёмы высшего света, где формировались альянсы и заключались сделки. Это была настоящая арена, террариум хищных акул, где выживает только сильнейший. Либо ты сожрёшь, либо тебя сожрут. В этом мире не было места слабым — малейшая ошибка могла обернуться катастрофой, и в любой момент кто-то мог пустить пулю в лоб.

Я понимал, что мне предстоит продолжать его дело, и это наполняло меня одновременно гордостью и тревогой. Я должен был показать, что способен на большее, чем просто быть сыном успешного бизнесмена. Важно было не только перенять его опыт, но и найти свой путь в этом жестоком мире, где правила игры постоянно менялись, а ставки были высоки.

Отец был бы рад видеть меня за управлением его детища. Он всегда мечтал о том, чтобы первенец занял его место. Но у меня были свои планы на этот счёт. Я не собирался просто следовать по его стопам, хотя понимал, что рано или поздно займусь делами компании. Но не сейчас, и не так, как планировалось.

Все эти мысли обрушились на меня, когда я осознал, что одна сука решил засунуть свою руку в чужой карман. 

Владимир Миронов, вероятно, решил, что имеет право делать всё, что ему вздумается, и запустить свои клешни в общак. Это было не просто глупо — это было самоубийственно. 

Я знал, что мой отец никогда не прощает предательства. Он всегда говорил, что кто-то рано или поздно может проколоться, но это не освобождает от последствий.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза, пытаясь избавиться от усталости, накопившейся за время бесконечных встреч и переговоров. Лживая лесть, завуалированные комплименты — как им жаль, что такой замечательный человек, как мой отец, попал в аварию. Да, жаль им. Я не верил ни единому слову. В их глазах я видел жадность, желание урвать кусок пожирнее. 

Снова вспомнил тот день, когда прилетел в Москву. Город встретил меня снегопадом, словно создавая завесу, скрывающую от меня действительность. Снег, мягкий и пушистый, падал с неба, укрывая асфальт белым покрывалом. Это была как раз та метель, которая могла бы затопить мои мысли, но я знал, что не могу позволить себе потерять фокус. 

Каждый шаг в этом снежном городе был полон напряжения и ожидания. Я знал, что впереди меня ждут вызовы, которые нужно будет преодолеть. Этот снег, казалось, был символом того, что необходимо очищение, новый старт, но для этого нужно было справиться с тем, что уже было запущено. Я готовился к борьбе, зная, что в этом мире не может быть слабых.

Открыв глаза, я потёр лицо руками, осознавая, что не могу позволить себе расслабляться. Дела сами не сделаются. Я обвёл взглядом свой стол, заваленный документами, папками и стопками бумаг. На краю стола стояла недопитая кружка кофе, которая напоминала мне о том, сколько времени я провёл за работой. Зацепившись взглядом за досье на семью Миронова, я почувствовал, как внутри меня что-то зашевелилось. Но сейчас не время об этом. Дел полно, и я не могу отвлекаться. Закидываю папку в ящик стола.

Уважаемые читатели! Мне волнительно выкладывать на ваш суд свою первую книгу и очень надеюсь, что она вам понравится! Буду рада если вы поддержите ее лайками и комментариями! Спасибо вам!

 Дамир

Спустившись с трапа частного самолёта, я почувствовал, как холодный воздух Москвы обжигал лицо. Меня встретил младший брат Тимур. Мы обнялись, и в этот момент я ощутил, как сильно я по нему соскучился. Не виделись, наверное, года три. Он возмужал, стал шире в плечах и мощнее. Тимур у нас профессионально занимается ММА, и с детства любил махать руками.

— Здорова, братишка! — воскликнул он, сжимая меня в своих медвежьих объятиях. — Давно не виделись.

— Здорово! — ответил я, крепко прижимая его к себе и похлопывая по спине. Чувствовал, как в этом простом жесте скрыта вся наша братская связь, несмотря на долгую разлуку.

Сев в его новенький Jeep Cherokee, мы отправились к отцу в больницу. Машина плавно двигалась по трассе, и этот здоровый монстр нёс нас вперёд, уверенно проезжая мимо огней ночного города. За окном мелькали яркие огни, и я понимал, что скоро увижу отца. Давно его не видел, и между нами была недосказанность, ведь мы были в ссоре и долгое время не разговаривали. Не думал, что встреча произойдёт при таких обстоятельствах.

— Ну, рассказывай, — сказал я, обращаясь к Тимуру. Вопрос висел в воздухе, и мне было интересно узнать о том, что происходило в семье за время нашей разлуки. 

Он взглянул на меня, его лицо стало серьёзным.

— Сложная ситуация, брат. Отец попал в аварию, и мы все переживаем. Но он сильный, ты знаешь. Мы будем с ним. 

Я кивнул, понимая, что в этих словах скрывается не только тревога, но и надежда. Мы оба знали, что наш отец — человек, который всегда находил в себе силы справиться с трудностями. Но сейчас, когда его здоровье под угрозой, нам нужно было быть рядом друг с другом, поддерживать друг друга. 

— А что с делами? — спросил я, пытаясь отвлечь себя от мрачных мыслей.

— Непросто. Партнёры отца не дремлют, и, похоже, кто-то уже пытается воспользоваться ситуацией. Нужно быть на чеку, — ответил Тимур, его голос стал ещё более решительным.

Я знал, что в нашем мире жестокости и предательства не было места слабости. Мы должны были объединить усилия, чтобы защитить то, что отец строил на протяжении всей своей жизни. С каждым километром, который мы проезжали, я чувствовал, как нарастающее напряжение обрушивается на нас, заставляя осознать, что впереди нас ждут непростые испытания.

— Помнишь партнёра отца по бизнесу Владимира Миронова? — Тимур бросает взгляд в мою сторону, пальцы нервно постукивают по рулю. А у меня в голове шестерёнки крутятся. Пытаюсь образ его в памяти поймать. — Так вот, — Тимур резко переключает передачу, машина вздрагивает, — Эта сволочь за спиной отца деньги себе присвоила.  

Я чувствую, как сжимаются кулаки. 

— Отец ему верил, как себе, — брат с силой бьёт ладонью по рулю, отчего машина слегка вильнула. — А этот ублюдок... На последней сделке с оружием цену задрал в два раза, от имени отца. Разницу — себе. 

Я не отрывал взгляд от дороги осмысливая услышанное.

— Ты вообще меня слушаешь? — Тимур поворачивается ко мне, в его глазах — та самая ярость, которая кипела во мне всю прошлую неделю. 

— Продолжай, — мой голос звучит тише, чем я ожидал.

— Отец хотел разобраться сам. Но теперь... — брат резко даёт газ, — Теперь это наша работа.  — брат ударяет рукой по рулю.

В салоне повисает тяжёлое молчание. Где-то там, в Москве, нас ждёт человек, который решил, что может безнаказанно плевать на репутацию Абрамовых. 

 « Ошибается.»

За окном мелькают огни города, но я их не вижу. Перед глазами — цифры контрактов, отчёты, которые я лично проверял. И где-то между строк — ловко замаскированное воровство. 

— Когда отец начал копать, — Тимур прикусывает губу, — пошли слухи. Что Абрамов клиентов разводит. Что товар липовый. Что деньги берёт, а поставки срывает. 

Машина резко тормозит на светофоре. 

Я понимаю, что это не просто мелкие проблемы. Абрамов старший всегда дорожил своей репутацией. Виновных он наказывал сразу и жёстко, чтобы другим было уроком. Как говорится, быть готовым ко всему, даже к предательству своих людей, но особенно тех, кому ты доверяешь больше всех. Так и вышло — не доглядел и получил нож в спину. 

Тимур немного помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить.

— В общем, отец приказал проверить всех, кто связан с этим делом, и узнать, откуда ноги растут. Олега Викторовича подключил. Помнишь его? — спрашивает Тимур. — Быстро нашли, сам понимаешь, без лишнего шума.

Олег Смирнов — адвокат и правая рука Абрамова старшего. Я очень уважаю этого мужчину. Он мог найти любую информацию или человека за считанные минуты. Будь ты хоть под землёй, хоть на Луне, он найдет.

— По приказу отца Миронова нашли и доставили к нему. Но тот всё отрицал, говорил, что этого не делал, что его подставили, — я взглянул на брата, приподняв бровь.

— И ты этому веришь? — спросил я.

Тимур вздохнул, его лицо отразило внутреннюю борьбу.

— В общем, нет. Я не верю ему. Отец тоже не дурак. Он знает, когда его пытаются обмануть. Но у Миронова есть связи, и он пытается выкрутиться из ситуации. Так что, возможно, он и говорит правду о том, что его подставили, но это не отменяет того факта, что он сам поднял цену на оружие и заработал на этом. 

Я кивнул, понимая, что ситуация сложная. Миронов мог быть хитрым, и его слова не обязательно были правдой. В бизнесе умение манипулировать фактами и создавать удобную для себя реальность — это обычное дело.

— Отец предложил ему либо найти, кто его подставил, либо вернуть всё по-хорошему, пока без процентов. Но у него не хватило ума на это. Вместо этого он только продолжает врать, — продолжал Тимур, его голос становился всё более напряжённым.

Внутри меня нарастало желание разобраться с Мироновым. Он не только предал отца, но и поставил под угрозу всё, что тот строил.

— Мы должны выяснить правду, — сказал я, решительно выпрямляясь в кресле. — Если он действительно был подставлен, нам нужно узнать, кто это сделал. И если он виновен, то мы должны сделать так, чтобы он заплатил за свои действия.

Тимур посмотрел на меня с одобрением, и в его глазах я увидел тот же огонь, который горел и во мне. Мы были настроены действовать. Мы не позволим, чтобы предательство оставалось безнаказанным.

— Вон папка на заднем сиденье, — продолжает брат, кивая взглядом в сторону.

Я открыл её и наткнулся на досье на Миронова. 

Миронов Владимир Михайлович, 53 года - глянцевая фотография мужчины в дорогом костюме смотрела на меня. Теперь я его вспомнил. 

— Отель "Монарх", —- пробормотал я, пробегая глазами по строчкам. — Четыре звезды, ресторан с мишленовской кухней... Неплохо устроился, сука. 

Перелистнул страницу. 

Супруга — Миронова Светлана Олеговна, 48 лет. Владелица галереи современного искусства "Inception". 

В голове сразу всплыли картинки: светские рауты, шампанское за тысячу долларов за бутылку, натянутые улыбки. 

— Любит устраивать аукционы, — усмехнулся я, — Наверное, отмывает через них наши деньги. — взгляд дальше скользит по бумагам. — Дочь…

Тимур резко затормозил. 

— Приехали. 

Я с силой захлопнул папку, швырнул её на заднее сиденье. 

Сейчас у меня были дела более важные, чем глазеть на собранную информацию на эту мразь. Я открыл дверцу и вышел, хлопнув ею, чтобы выкинуть из головы всё лишнее.

— Здесь лучшие специалисты страны, — сказал Тимур, вставая рядом. — Должны... 

Он не договорил. Не надо. Мы оба знали — они обязаны поставить отца на ноги. За те деньги, что он вложил в эту клинику, они могли бы воскрешать мертвых.

Я поднял голову. Перед нами возвышалось массивное здание клиники —- тот самый медицинский центр, который отец строил три года назад. Помню, как он лично выбирал оборудование, настаивал на немецких аппаратах ИВЛ.

 Я понимал, что сейчас, когда отец в больнице, нам нужно было действовать, чтобы разобраться с Мироновым и обеспечить безопасность бизнеса, единым фронтом. Мы должны были поддерживать друг друга и действовать, чтобы разобраться с Мироновым.

Мы быстрым шагом направились к стеклянным дверям главного входа. Внутри меня нарастало беспокойство.

— Готов? —- бросил Тимур, на ходу поправляя рукав пиджака. 

Я лишь стиснул зубы в ответ. Готов ли ты к тому, чтобы увидеть своего отца прикованным к больничной койке? Такого вопроса не существовало. Мы должны были это сделать. 

Автоматические двери бесшумно разошлись перед нами, впуская в стерильный мир больничных коридоров, где пахло антисептиком и... надеждой. Хотя последнее я уже почти перестал чувствовать.

 Как только мы вошли в холл, я ощутил атмосферу нервозности; люди шептались, и я видел, как несколько сотрудников больницы переглядывались, когда проходили мимо. Я знал, что слухи о состоянии отца уже успели разойтись.

— Нам нужно сразу к нему, — сказал я Тимуру, направляясь к лифту. Внутри меня всё ещё кипели эмоции, и я не мог позволить себе слабость. Мы поднимались на нужный этаж, и в голове мелькали мысли о том, что ждет нас впереди. Мы должны были быть готовыми ко всему, особенно к тем, кто мог воспользоваться ситуацией, как это сделал Миронов. 

Лифт остановился, и двери открылись. Мы вышли в коридор, где царила тишина, прерываемая лишь звуками шагов медсестёр и врачей. Я направился к палате, где лежал отец, и в сердце растёт решимость — мы не позволим предателям разрушить то, что он создал. Мы должны дать ему знать, что он не один.

Палата.

Я стою в дверях, не решаясь сделать шаг. Тишина, нарушаемая только монотонным пиком аппаратов. Отец лежит на койке — бледный, осунувшийся, почти невесомый под белоснежным одеялом. Трубки, провода, капельницы — всё это опутывает его, как паутина. 

 Я подошел ближе, и мне показалось, что время остановилось. 

Смотрю на него и кулаки сами собой сжимаются. И этот человек, который всегда был для меня скалой. Который учил меня держать удар. Который никогда не сгибался перед трудностями. А теперь… Теперь он кажется таким хрупким.

Его руки — всегда сильные, уверенные — теперь лежат беспомощно на одеяле. Лицо осунулось, появились тени под глазами. Даже дыхание какое-то… слабое.  Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.  Кровь стучит в висках. 

Внутри меня разгорелся огонь мести. Я не знал, кто такой Владимир Миронов, но я был готов сделать все, чтобы найти его. 

— Я найду тебя, Миронов, — прошептал я, сжимая зубы. — Ты заплатишь за то, что сделал. Я сделаю так, чтобы ты навсегда запомнил это. 

Вдруг дверь открывается и заходит лечащий врач, выводя меня из ступора. Я медленно разжимаю кулаки.  

 «Сначала — отец.»

  «Потом — месть.»

— Добрый вечер, молодые люди! — говорит Снегирёв, мужчина лет шестидесяти, один из лучших врачей этой клиники. 

Его голос, мягкий, но профессионально-чёткий, разрывает тяжёлую тишину палаты. Врач в белоснежном халате заходит, поправляя очки — его внимательный взгляд скользит от нас к мониторам, фиксируя каждую кривую, каждую цифру.

— Добрый вечер, Михаил Семёныч. Чем порадуете? — я разжимаю челюсти, заставляя себя говорить спокойно и перевожу на него взгляд.

Снегирёв вздыхает, скрестив руки на груди.  

— Состояние пациента стабильно, но... — он делает паузу, и в этой паузе — весь ужас ситуации. — Тяжёлое сотрясение мозга. Два перелома рёбер. Многочисленные ушибы, гематомы, повреждения внутренних органов.

Я чувствую, как по спине пробегает ледяная волна.

— Вашему отцу невероятно повезло выжить после такого взрыва. Остаётся надеяться на лучшее.

«Взрыва.»

Слово повисает в воздухе, обрастая деталями, которые я пока не готов принять. Мои брови сходятся в одной точке. 

«Значит, так…»

Миронов не просто украл. Он решил убрать того, кто мог его разоблачить.  Нет человека — нет проблемы. 

Я смотрю на отца, на его бледное лицо, на слабый подъём груди под одеялом.  

 «Ошибся, ублюдок.»

Тимур всё это время сидел у изголовья кровати отца. Сцепив руки на коленях. Его пальцы белые от напряжения. Голова опущена — будто под тяжестью мыслей, которые он не решается озвучить.

— Да, брат, мне тоже тяжело видеть его таким. И пока он дышит, есть надежда. — я подхожу, кладу руку ему на плечо. — Мы ещё посмотрим, кто кого…

Снегирёв тихо кашляет, напоминая о своём присутствии.  

— Мы будем его наблюдать. Сделаем всё возможное, — сказал Снегирёв, — Не буду вам мешать. — его взгляд — одновременно сочувствующий и беспристрастный. Он видел слишком много, чтобы давать пустые обещания. Чуть склонив голову, он выходит, оставляя нас наедине с жужжанием аппаратов и нашими мыслями.

Только когда дверь закрывается, Тимур поднимает голову.  

— Он не просто хотел украсть… — его голос хриплый, будто пропущенный через наждачную бумагу.  — Он хотел его убить.  

Я медленно киваю, глядя в окно, где уже зажигаются вечерние огни.  

    «Миронов не знает, с кем связался.»

      «Но скоро узнает.»

С этой мыслью я решил, что пора начинать действовать. Я вышел из палаты, полон решимости.

***

Позднее брат привёз меня в дом отца, в дом нашего детства. С этим местом было связано много счастливых моментов.

Массивные кованые ворота с фамильным гербом Абрамовых встретили нас холодным блеском металла в свете фар. Из будки охраны вышли двое крепких мужчин в чёрной форме, автоматы наготове. Тимур опустил стекло, кивнул — охранники мгновенно узнали нас, отдали честь. 

Щелчок. 

Скрип тяжелых петель.

Ворота медленно распахнулись, впуская нас в прошлое.

Фасад дома — камень, дерево и стекло — освещён мягкой подсветкой. Всё так же, как десять лет назад. Только деревья стали выше, а гравийная дорожка — более утоптанной. Я вышел из машины. Ночной воздух пахнул хвоей и мхом — запах нашего детства.

Входная дверь. Массивная, дубовая, с бронзовой ручкой в виде львиной головы. Отец всегда говорил, что лев — символ нашей семьи.

Щелчок замка и мы уже внутри.   

Когда мы вошли в дом, я мгновенно ощутил на себе поток воспоминаний, связанных с этим местом. Здесь, в этом доме, прошло наше детство, наполненное радостью, смехом и уютом семейных вечеров. Каждая комната была проникнута атмосферой тепла и любви, которую создали наши родители. 

«Ничего не изменилось.»

В те дни, когда ещё была жива мама, она часто устраивала пикники на заднем дворе для нас с братом. Всегда радовала вкусными шедеврами. Даже вспоминая её яблочный пирог, рот наполнился слюной. Я его очень любил.

Слева была просторная и светлая кухня открытой планировки. Где мама всегда творила свои кулинарные шедевры, я почувствовал запах её фирменного яблочного пирога. Этот аромат будто бы витал в воздухе, и воспоминания о её заботе и нежности согрели моё сердце. Я вспомнил, как мы с братом часто помогали ей на кухне, украшая пирожки и пробуя начинки, пока мама с улыбкой наблюдала за нами.

По правую руку гостиная. В центре комнаты стол, диван буквой “Г” и два кресла возле того самого камина. Я улыбнулся.

 Книжный шкаф был во всю стену, кожаные корешки, золотое тиснение. Отец собирал эту библиотеку годами. В центре него плазма. Я достал том Драйзера — под обложкой спрятан сейф. Провёл пальцем по кнопкам. Щёлк.

 «Биометрия не изменилась.» 

Другие две стены занимали панорамные окна, выходившие в сад.  

Гостиная была местом, где мы всей семьёй собирались по вечерам. Отец, сидя в своём любимом кресле, читал газету или рассказывал нам истории, медленно покуривая сигару. Мама сидела напротив, занимаясь рукоделием, и с улыбкой поглядывала то на нас, то на отца. Эти моменты были бесценны, и я понимал, как сильно они сформировали меня и Тимура.

Подойдя к камину, я провёл рукой по его каменной поверхности, вспоминая, как зимой мы сидели здесь, греясь у огня. Огонь всегда создавал особую атмосферу уюта и безопасности, и я надеялся, что смогу вернуть это чувство в нашу семью, несмотря на все трудности.

На каминной полке — фотографии: Наша семья на яхте — отец за штурвалом, мама смеётся, мы с братом в спасательных жилетах. Выпускной Тимура в военном училище. Моя защита диплома в МГИМО.

Тимур, заметив мой взгляд, подошёл ближе и слегка похлопал меня по плечу. Его присутствие было для меня опорой; мы всегда поддерживали друг друга, и сейчас, как никогда, нам нужно было быть вместе.

— Пойдём в кабинет, — сказал он, и я кивнул, следуя за ним. 

Кабинет отца находился в глубине дома, и, войдя туда, я сразу же ощутил его дух. Тёмное дерево, кожаные кресла, массивный стол. На стене — карта мира с отметками наших активов. Это было место силы и концентрации, где отец принимал важные решения для семьи и бизнеса. 

Я подошёл к большому письменному столу, на котором аккуратно лежали документы, книги и личные записи отца. Его организованность и внимание к деталям всегда восхищали меня. Я провёл рукой по поверхности стола, чувствуя, как его энергия передаётся мне.

— Здесь ничего не изменилось, — тихо сказал я, обращаясь к Тимуру.

— Да, и это хорошо, — ответил он. — Нам нужно это место, чтобы собраться с мыслями и действовать.

Я кивнул, осознавая, что нам предстоит нелегкий путь. Но в этом доме я чувствовал себя увереннее. Здесь, в окружении воспоминаний о родителях и детстве, я знал, что мы справимся. Мы найдём виновных и защитим нашу семью, как это делал отец.

Я подошёл к окну. В саду, под старым дубом, всё ещё стояла скамейка. Там, десять лет назад, отец сказал мне: «Сын, в этом мире ты либо волк, либо овца.»

Сегодня я понял — пришло время показать клыки.

Я сел в кресло у стола и прикрыл глаза, чувствуя усталость после долгого перелёта. Кабинет был просторным, с книжными шкафами и камином справа, а мини-бар и кожаный диван для посетителей находились слева. Тимур налил нам виски, и, сделав глоток, я заметил папку с досье на Миронова. 

Голос Тимура вырвал меня из пучины мрачных мыслей.

— Тебе бы отдохнуть, братишка, — сказал он с подмигиванием, отпивая глоток виски. В его голосе слышалась забота, и я знал, что он прав. — Твоя комната в твоём распоряжении. Отец ничего не менял с твоего отъезда, — продолжил Тимур, кивая головой. 

Его слова напомнили мне о детских временах, когда мой уголок в этом доме был для меня убежищем. 

— И я, пожалуй, тоже сегодня тут останусь. Сил нет баранку крутить.

Я улыбнулся, зная, что мы всегда могли положиться друг на друга. Это был тот момент, когда я понял, что, несмотря на все трудности, мы справимся. У нас был план, но для его реализации нам нужно было восстановить силы.

Допив виски, я поднялся и направился в свою комнату. Проходя по коридору, я ощутил знакомый запах дерева и старого дома, который всегда ассоциировался у меня с безопасностью и теплом. Открыв дверь в свою комнату, я увидел, что всё осталось таким же, как и прежде: моя старая кровать, полка с книгами и постеры на стенах, которые я когда-то вешал. 

Я быстро принял душ, смыв с себя усталость и напряжение дня. Под струями горячей воды я почувствовал, как постепенно расслабляюсь. Выйдя из ванной, я надел удобную пижаму и направился к кровати.

Завалился на мягкие простыни, и я почувствовал, как тяжесть дня начинает спадать. Воспоминания о детстве, о маме и отце, о беззаботных днях заполнили мой разум, и, прежде чем я успел осознать, я провалился в глубокий сон.

Вот так и прошли две недели, наполненные делами, и у меня не было времени заняться Мироновым всерьёз. Хотя, если задуматься, это не совсем так. Мои люди уже разыскали его. Он укатил на отдых со своей семьёй, как только узнал, что старший из сыновей Абрамова вернулся в город.

Я понимал, что он боится меня. 

В молодости во мне горело что-то неудержимое — ядро бешеной энергии, которое требовало взрывов, драк, адреналина. Я не был просто "плохим парнем". Я был — стихией. Мои кулаки знали вкус крови задолго до того, как мозг успевал подумать: «А стоит ли?» Тогда кровь бурлила, и мне было наплевать, чей отпрыск оказался передо мной, хоть королевы Англии. Я не боялся ни людей, ни последствий, и это создавало вокруг меня ауру опасности.

С первого дня прилета я так эту папку и не открывал. А зачем? Мои люди контролируют каждый его шаг. Пускай отдохнёт напоследок. Скоро ему придётся напрягаться, и вот тогда мы встретимся лицом к лицу.

Вместо этого я сосредоточился на налаживании дел в фирме, чтобы труд отца не пропал даром. Такую империю нужно держать твёрдой рукой. Я понимал, что стабильность компании — это не только финансовые показатели, но и репутация, которую отец создавал всю жизнь.

К тому же на мою голову свалились студенты-практиканты. Каждый день они умудрялись испортить то один документ, то другой. И деть их некуда, ни в какой другой отдел. 

К счастью, со всем этим бардаком справляется Людмила Ивановна, секретарь отца. Она — толковая и милейшей души женщина, которая всегда готова прийти на помощь. Я искренне благодарен ей за поддержку в это непростое время.

Она помогала мне организовать документы, расставить приоритеты и наладить взаимодействие с партнёрами. Каждый раз, когда я смотрел на её преданность делу, я понимал, что в команде есть люди, на которых можно полагаться.

Постепенно я вникал в дела, разбирался с текущими проектами и стратегическими направлениями. Я знал, что в компании много работы, и оставлять её без внимания было нельзя. Каждый успешный шаг приближал меня к цели — восстановлению всего, что отец построил, и, возможно, к встрече с Мироновым, когда придёт время.

Эти две недели стали для меня настоящим испытанием на прочность. Я научился находить выход из сложных ситуаций и справляться с давлением. И хотя Миронов оставался в тени, я чувствовал, что вскоре придёт время, когда счёты придётся свести. Я был готов к этому.

Вечерами, когда я оставался один в кабинете, я размышлял о том, как поступить с Мироновым. Встреча с ним была неизбежна, и я знал, что это будет не просто разговор. Внутри меня накапливалась решимость разобраться с ним, но я понимал, что нужно действовать осторожно и обдуманно. Пока же я сосредоточился на том, чтобы укрепить позиции компании и восстановить доверие наших партнёров.

Мысли мои прервал телефонный звонок. Взглянув на дисплей, я увидел знакомое имя — "Бизон", мой друг детства.

— Терехов, какими судьбами?! — ответил я на звонок, стараясь скрыть свою усталость. Видимо, сказывались три бессонные ночи у больничной койки отца.

— Да вот только узнал, что мой старый друг в город вернулся. Ты чего, старый лис, не звонишь, не приходишь? Совсем меня забыл? — с шутливым упрёком сказал Артём.

— Прости, замотался. Весь в делах, сам понимаешь, — ответил я, проведя рукой по щетине.

— Да, слышал про твоего отца. — произнёс он, и тон его сразу стал более серьезным. — Скорейшего выздоровления.  

— Спасибо, — сказал я, потирая переносицу. Это напоминание о том, что происходит в моей жизни, снова вызывало напряжение. 

— Ну дак что, выделишь время для старого друга? — Артём снова перешел на наш общий язык — наполовину шутливый, наполовину бандитский. — Посидим в нашем клубе сегодня, — предложил "Бизон". Я почувствовал, как его энтузиазм передаётся мне.

— Даже не знаю, — ответил я, взглядом обведя кучу бумаг на столе, которая казалась бесконечной. Дел было действительно много, и каждая минута на счету.

— Да ладно тебе, отдохнём, по трещим, как в старые добрые. Все наши будут! — его голос звучал так, будто он знал, как мне это нужно. — В общем, мы тебя ждём в девять, — добавил он, и, как по команде, сбросил звонок, чтобы я не смог отказаться. Вот жук.

Сложив телефон, я остался в раздумьях. С одной стороны, встреча с друзьями была именно тем, что мне сейчас нужно. С другой стороны, дела не ждали. Я вздохнул, глядя на бумаги, и понимал, что не смогу полностью сосредоточиться, пока в голове будут вертеться мысли о том, что я мог бы сделать.

В конце концов, я решил: одна ночь с друзьями не повредит. Нужен был отдых, чтобы перезагрузиться и не утонуть в рутине. Я собрался, и, оставив дела на потом, быстро собрался. В голове крутились воспоминания о тех временах, когда мы с Артёмом были молоды и беззаботны. Улыбка невольно появилась на моем лице, когда я вспомнил о наших общих выходках.

Часы на стене тикали, и я понимал, что время не ждёт. Встретиться с "Бизоном" и остальными — это не просто отвлечение, это возможность вновь почувствовать ту связь, которая объединяет нас, несмотря на все испытания и изменения в жизни. Я выбрался из офиса и направился к клубу, предвкушая вечер, который, надеюсь, принесёт немного облегчения и радости в эту непростую жизнь.

Олеся

Мы отправились на отдых, как и предлагал папа, и даже он полетел с нами. Правда, через неделю пришлось вернуться обратно, так как стало известно место моей практики. Это была строительная компания "СтройРос". Нужно было подготовиться и узнать, в какой отдел меня направят.

И вот уже неделю я прихожу на работу. Мне здесь нравится. Вокруг отзывчивые люди, что не может не радовать. К тому же Ирка, моя подруга, тоже проходит практику здесь. Однако есть и одна заноза, которая немного портит настроение. Но это не мешает нам получать опыт и оттачивать свои знания. Я надеюсь получить зачёт по практике.

Правда, не всегда всё проходит гладко. Один документ я всё же испортила. Это создало проблемы, так как бумаги оказались очень важными для одной сделки. Пришлось исправлять всё в ускоренном темпе. Поэтому к директору мне пришлось идти самой, чтобы всё объяснить и извиниться за свою ошибку.

Подойдя к двери кабинета, я тихо постучала.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже за закрытой дверью кабинета. Я сжала папку с исправленными документами, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. 

«Господи, только бы не облажаться снова» — пронеслось в голове.  

Тихо постучав, я услышал спокойный, но уверенный голос:  

— Войдите, —  голос с той стороны предложил войти.

  Дверь открылась с легко, и передо мной предстал… совсем не тот директор, которого я ожидала увидеть.  Я увидела мужчину лет тридцати или около того.

Шатен с модной стрижкой, слегка растрепанные волосы говорили о том, что он не из тех, кто тратит часы перед зеркалом, но при этом выглядел стильно. Щетина на резко очерченных скулах добавляла ему брутальности, а глубокий взгляд карих глаз заставил меня на секунду замереть.

«Ого… » — мелькнуло в голове.  

Он сидел за рабочим столом. Верхние пуговицы его белой рубашки были расстёгнуты, где было видно крепкую шею и небольшой участок его груди. Закатанные рукава обнажали мускулистые предплечья — видимо, спортзал для него не просто дань моде. На правой руке сверкали дорогие часы с черным циферблатом — явно швейцарские. 

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волнение. Это был мой первый серьёзный разговор с руководством, и я знала, что нужно быть собранной. Я сделала шаг вперёд, стараясь сохранять уверенность в себе.

— Простите, что отвлекаю. Я принесла документ, который Вы просили, — произнесла я, чувствуя, как во рту пересохло от такой картины. Боже, Олеся, держи себя в руках. За ним, наверно, толпы поклонниц бегают. Тебе далеко до них.

— Вы… по поводу документов? — он отложил ручку и слегка откинулся в кресле. Подняв голову, мужчина рукой дал знак подойти. Преодолев расстояние до его стола, я протянула документ, стараясь не выдать своего волнения.

Он взял папку, его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями — перелистали страницы. Я невольно отметила, что от него пахнет не резким парфюмом, а чем-то свежим, с легкими древесными нотками. Забрав документы, он внимательно его пробежал глазами и кивнул в знак одобрения.

— Я исправила ошибки. Произошло недоразумение, но теперь всё в порядке. — он поднял на меня свой взгляд. И я просто утонула в омуте его карих глаз, которые были полны уверенности и некоторой загадки.

— Да. Теперь то, что нужно. Можете быть свободны, — произнес он, давая понять, что я могу быть свободна.

— До свидания, Дамир Палыч — сказала я, стараясь говорить уверенно, и, опрометью бросилась из кабинета, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Оказавшись за пределами его кабинета, я прислонилась спиной к закрытой двери. Сердце трепыхалось в груди словно птица. Мои щёки пылали и я прижала прохладные ладони к щекам.

Оказавшись за пределами его кабинета, я прислонилась спиной к закрытой двери, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. Щёки горели, и я прижала прохладные ладони к лицу, чтобы охладить пыл. Мысли о Дамире Палыче не покидали меня — его уверенность и харизма произвели сильное впечатление. 

Я глубоко вздохнула, осознавая, что нужно вернуться к реальности и сосредоточиться на работе. В конце концов, я здесь, чтобы учиться. 

На рабочее место я вернулась за сумкой, выключила компьютер и свет. Со спокойной совестью отправилась домой, ощущая, как напряжение, накопившееся за день, постепенно уходит. Усталая, но довольная, я чувствовала, что сегодняшний день был напряжённым и насыщенным, но теперь всё позади.

Сегодня вечер пятницы, и я уже предвкушала возможность расслабиться после напряжённой рабочей недели. Мы были приглашены на день рождения нашего одногруппника в популярный ночной клуб "Феникс". Упускать такую возможность я не собиралась! Вначале думала о том, как сложно будет попасть внутрь из-за длинных очередей, которые обычно образуются у входа. Но, к счастью, у нас был пропуск на вход, что означало, что мы сможем избежать толпы и сразу погрузиться в атмосферу праздника.

Я быстро собрала свои вещи и вышла из офиса, стараясь не задерживаться, чтобы не упустить момент. В голове крутились планы на вечер: веселая музыка, танцы и возможность встретиться с друзьями, отвлечься от повседневных забот и просто насладиться жизнью.

Дома я переоделась в нарядное платье, которое давно ждало своего часа. Я посмотрела на своё отражение в зеркале и улыбнулась — сегодня я чувствовала себя уверенной и готовой к приключениям. Платье идеально сидело, подчёркивая мои достоинства, и я была готова произвести впечатление.

Собравшись с подругами, мы направились в клуб, оживлённо обсуждая, как здорово будет провести вечер вместе. Волнение нарастало по мере того, как мы приближались к входу. Пропуск в руках был словно ключ к новому опыту, и я была готова оторваться по полной! Мы обменивались шутками и смеялись, предвкушая вечер, полный радости и веселья.

Когда мы вошли в клуб, нас встретил мир ярких огней и музыки, которая заставляла сердце биться быстрее. Звуки танцевальной музыки заполнили пространство, и я почувствовала, как энергия вечеринки проникает в меня. Световые эффекты и улыбки людей вокруг создавали атмосферу настоящего праздника.

Я знала, что этот вечер запомнится надолго, и была полна решимости наслаждаться каждым моментом. С друзьями рядом, танцы и смех стали главными составляющими нашей ночи. Мы окунулись в атмосферу беззаботности и веселья, и я была готова отдаться этому мгновению полностью. Ночь обещала быть незабываемой, и я чувствовала, что всё только начинается.

И вот мы здесь, в самом сердце "Феникса", где алкоголь течет рекой, а музыку крутят самые популярные ди-джеи страны. Здесь всё кажется иным — от атмосферы до настроения, и даже я чувствую себя другой.

Сегодня я позволю себе побыть кем-то другим, а не серой мышью. Я сделала фантастический макияж, уложила волосы в стильную прическу, надела милое воздушное платье и высокие каблуки. Образ получился нежным, но с ноткой дерзости, что придавало мне уверенности. Ирка, верная своему стилю, выбрала короткое, но удобное платье, подчеркивающее её естественную красоту.

На первом этаже клуба располагался танцпол, где молодежь позволяла себе расслабиться от мирской суеты. Световые шоу и динамичные ритмы создавали атмосферу настоящего праздника. В большом зале столики располагались по кругу, и их отделяли перегородки, создавая ощущение уединения и комфорта. Музыка играла не слишком громко, позволяя общаться свободно и без напряжения.

Чуть в стороне находился бар, где бармен устраивал настоящее шоу, ловко подкидывая шейкер и смешивая коктейли. Его мастерство завораживало, и многие гости собирались вокруг, чтобы полюбоваться на его умения.

Наконец, мы добрались до нашей группы. Здесь собрались ребята нашего потока, и я почти всех знаю, поэтому чувствую себя свободно и раскрепощенно. Атмосфера была дружелюбной и непринужденной. Танцы до упаду, шутки, смех — все веселились, счастливые и довольные.

Я устала, но мне это нравилось. Чувство радости и лёгкости переполняло меня. Время летело незаметно, и каждый момент был наполнен счастьем и безмятежностью. Это была ночь, которую я не забуду, ночь, когда можно было почувствовать себя частью чего-то большего и просто наслаждаться жизнью.

— Олесь, я устала. Пойду посижу, выпью чего-нибудь, — прокричала мне Ирка, стараясь перекричать музыку. Я просто кивнула в ответ, показывая, что всё поняла.

Заиграл медляк, и я осталась на танцполе, не спеша уходить. В центре зала, окружённая мелькающими огнями и мягкими тенями, я начала двигаться в такт музыке. Мои движения были плавными и естественными, словно я погрузилась в транс, где тело жило своей жизнью, подчиняясь внутреннему ритму.

Каждое движение отзывалось в моей голове, как будто музыка проникала в самые глубины моего сознания. Я чувствовала, как парю в облаках, плавно изгибаясь всем телом, словно танец был моим способом общения с миром.

Плавно проведя руками по бёдрам, я медленно подняла их к груди, обводя ладонями округлые линии, и скользнула выше по шее, запуская пальцы в волосы. Эти движения были полны грации и свободы, и я была словно в трансе, полностью поглощённая моментом.

Мне было всё равно, кто находится рядом и кто может наблюдать за мной. Пусть смотрят — это был мой момент свободы и самовыражения. Танец стал моим способом сбежать от реальности, позволив себе быть настоящей, без условностей и ограничений.

Внезапно музыка изменилась на более ритмичную, и танцпол взорвался криками восторга. Толпа вокруг меня стала напоминать живой океан, бурлящий и пульсирующий в такт музыке. Я почувствовала, как энергия вечеринки захватывает меня, проникая в каждую клеточку моего тела.

Световые вспышки и звуки басов создавали эффект полного погружения, и я была частью этого огромного ритмичного движения. Слияние с толпой давало ощущение единства и свободы, и я позволила себе раствориться в этой энергии, наслаждаясь моментом и отдаваясь музыке полностью.

Когда я вернулась к своему столику, лицо пылало, и мне стало душно от эмоций и движения.

— Ну ты даёшь, подруга! — воскликнула Ирка, когда я подошла к столику. — Ты сегодня просто огонь! На тебя все парни смотрели. Думала, дыру в тебе прожгут, — она подмигнула, дразня меня.

— Да брось, — смущённо ответила я, пытаясь спрятать улыбку в бокале с напитком. — Мне нужно в уборную. Скоро вернусь.

Поставив бокал на стол, я направилась в сторону уборной, стараясь немного успокоиться и привести мысли в порядок. В голове всё ещё звучала музыка, и я чувствовала, как сердце продолжает биться в ритме танца.

Дамир

Пришлось задержаться на работе — одна из стажеров допустила ошибку в документе, и теперь я сидел, ожидая, когда она принесет исправленный вариант. Время тянулось, и я просматривал другие бумаги, стараясь отвлечься. Кофе, который я налил себе ранее, давно остыл, но вставать за новой порцией не хотелось — слишком много работы, слишком мало времени.

Вдруг мои размышления прервал стук в дверь.

— Войдите, — произнес я, не отрываясь от бумаг. Дверь открылась, и в кабинет вошла молодая девушка. Она выглядела робкой и немного нервничала, стройная, с длинными каштановыми волосами, которые свободно спадали на плечи.

На ней была аккуратная блузка и брюки со стрелками, которые подчеркивали её стройные ноги. Я не мог не заметить, как она привлекательно выглядит, и задумался, каков её возраст — ей явно было немного за двадцать.

— Простите за беспокойство, я принесла документ, который вы просили, — сказала она, немного покраснев. Подняв голову, я рукой подозвал её к себе, и она, преодолевая расстояние до моего стола, протянула мне бумаги.

— Я исправила ошибки. Произошло недоразумение, но теперь всё в порядке, — произнесла она, и в этот момент наши взгляды встретились. В её больших глазах читалась неуверенность, словно она переживала, что не оправдала мои ожидания. Она напоминала лань, настороженную и трепетную. Я понял, что у меня нет места для лодырей — мне нужны только ответственные и трудолюбивые сотрудники.

Её личико было лишь слегка тронутым косметикой, что придавало ей естественный вид. Взгляд её серых глаз пленил меня, а губы были полными и сочными, как спелая клубника. Я почувствовал, как меня это привлекает, и внутри возникло беспокойство, которое я старался подавить.  Мои мысли стали немного сбивчивыми — даже в штанах стало тесновато.

Меня повело, как мальчишку.

Я протянул руку, взял документ и внимательно пробежал его глазами. После того как я убедился, что всё в порядке, кивнул в знак одобрения.

— Теперь то, что нужно. Можете быть свободны, — сказал я, отпуская её.

— До свидания, Дамир Палыч, — произнесла она, и в её голосе звучала нотка облегчения.

Пока девушка направлялась к двери, я не удержался и успел оценить её фигуру, заметив, как она привлекательно движется. В этот момент я понял, что она оставила на мне сильное впечатление.

Вот чёрт! это ещё что? Никогда не засматривался на молоденьких, а тут чуть башню не сносит. Я всегда предпочитал более опытных и раскрепощенных, которые знают, чего хотят. С ними, как правило, меньше проблем.

Так, стоп, Дамир. Пора расслабиться. Нужна хорошая компания друзей, девушек и немного выпивки. Иначе так и будешь блуждать в своих мыслях.

Закончив все дела на работе, я решил, что стоит заглянуть в клуб к Артёму. Встречусь с нашими. Сколько лет не виделись! На душе стало легче от этой мысли. Я не стал заезжать домой, чтобы переодеться — знал, что если увижу свою кровать, то просто упаду и не встану.

Дорога до клуба прошла быстро. Как только я зашел внутрь, меня охватила ностальгия. Всё казалось знакомым, но в то же время изменилось. Дорогой интерьер сразу бросается в глаза. Артём действительно поднял планку "Феникса" — это теперь элитный ночной клуб, куда стекается золотая молодежь.

На входе меня встретила симпатичная девушка-администратор, которая с улыбкой проводила к VIP-зоне на втором этаже. Я поднялся по лестнице и увидел наших. Встреча была бурной: крепкие рукопожатия, братские похлопывания по спине и радостные возгласы.

— А вот и наш Дамир пожаловал! — радостно воскликнул Артём, широко улыбаясь. Его уверенная улыбка всегда поднимала настроение. 

— Не смог тебе отказать, — в ответ я приподнял одну бровь, словно намекнув, что не смог ему отказать.

— Проходи, садись, — произнёс Бизон, указывая на пустое место за столом. Не успел я усесться, как в моей руке уже оказался стакан с крепким напитком. — Наконец все в сборе! — сказал он, потирая ладони, словно предвкушая веселую ночь.

— Выпьем за встречу! — поднял тост Артём, его голос звучал уверенно. — Хочу выпить за своих друзей, которые есть в моей жизни и без которых она не была бы такой интересной.

    Все дружно поддержали его слова улюлюканьем и одобрительными кивками. Мы весь вечер вспоминали нашу юность, и какими мы были. Алкоголь тек потоком, и с каждым глотком атмосфера становилась всё более расслабленной и дружеской.

Постепенно разговоры угасли, и я перевёл взгляд на танцпол. Толпа людей напоминала море, которое плещется у скал, поднимаясь и опускаясь в ритме музыки. Внезапно мой взгляд остановился на одной девушке — она танцевала одна, погруженная в музыку.

Её движения были плавными и уверенными, она не стеснялась, а наоборот, выглядела так, будто наслаждается каждым моментом. Как будто она была создана для танца.

Я не мог отвести от неё взгляд. Она была как ангел, нежная и чувственная, с каждым её движением меня уносило всё дальше. Каждое движение рук по её телу и меня уносит. В штанах опять жаром обдало. Что за хрень? Не пацан же, взрослый мужик, а поплыл, как школьник.

Второй раз за вечер уже. Надо снять кого-нибудь и избавиться от напряжение. А то после Эллы не было никого. Собственно, и времени не было. Одна работа на уме. Казалось, что я веду себя как монах. 

Музыка сменилась на более ритмичную, и моя нимфа пропала из виду. Мне тоже пора. Устал зверски.

— Ладно, пацаны, мне пора, — сказал я, поднимаясь из-за стола. Я распрощался со всеми, кивнув на прощание, и направился к выходу. Приказал подогнать машину ко входу и стал спускаться вниз.

  Олеся

Выходя из зала, я старалась как можно быстрее протиснуться через толпу. Внутри было душно, и мне хотелось скорее вдохнуть свежий воздух. Толпа людей, смеющихся и танцующих, казалась немного удушающей в этом моменте.

Наконец, оказавшись в коридоре, я почувствовала, как прохлада освежает меня. Это было настоящим облегчением. Направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок и немного освежиться. Сполоснув руки в холодной воде, я приложила их к лицу. Как же это хорошо!

Посмотрела на себя в зеркало. Глаза блестят, на щеках румянец, а улыбка не сходит с лица. Атмосфера клуба оставила приятные воспоминания, и я знала, что долго буду вспоминать этот вечер. Но пора было возвращаться обратно.

Выходя в коридор, стала расправлять складки на подоле платья и не заметила мужчину, спешившего на выход. Мы столкнулись. Или точнее я на него налетела. И упала бы, но сильные мужские руки поддержали меня.

— Простите, это моя вина, — прошептала я, подняв взгляд. И тут же утонула в его карих глазах. Полумрак коридора добавлял загадочности, но, присмотревшись, я узнала в этом мужчине нашего директора, с которым виделась всего несколько часов назад. Боже!

В этот момент сердце забилось быстрее. Наверняка каждая молодая девушка мечтает о такой встрече — столкнуться с принцем, который сможет изменить жизнь. Если в офисе его глаза казались карамельно-карими, то сейчас, в полумраке, они выглядели почти черными, полными глубины и загадки.

Я стояла, не в силах отвести взгляд, и в голове проносились мысли о том, что он может подумать обо мне. Как-то неловко и в то же время волнующе. Этот момент мог стать началом чего-то необычного.

Господин Абрамов смотрел на меня сверху вниз, и его взгляд был одновременно пленительным и пугающим. В его глазах читалась сила и уверенность, которые заставляли сердце биться быстрее. От его мощной ауры меня охватила легкая дрожь. Большие и тёплые ладони легли на мою талию, удерживая от падения, и я почувствовала себя защищённой.

— Ничего страшного, я тоже виноват, — сказал он мягким, но уверенным голосом. — Я чуть не сбил с ног такое прелестное создание, — добавил он с улыбкой.

Эта улыбка была обворожительной. Я словно пропала в этот момент. Почему я не замечала его раньше? Ведь говорят, что любви с первого взгляда не бывает, но это было именно то чувство, которое охватило меня. Я была готова отдать ему своё сердце, не задумываясь о последствиях.

— Хотя я даже не против, раз такая красивая девушка оказалась в моих объятиях, — сказал он, и я смущённо улыбнулась в ответ.

Его тело было как скала — крепкое и сильное. Я чувствовала, как мышцы перекатываются под моими ладонями. Он возвышался надо мной, и даже стоя на каблуках, я была ниже его на голову. Его весь образ был как бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент. В нём всё было гармонично — статный, сильный, красивый. Я не могла отвести от него взгляд.

Мне нравилось в нём всё! И пусть он старше меня, и мы, казалось бы, не подходим друг другу. Он зрелый, знающий себе цену мужчина, а я всего лишь простая студентка. У нас не может быть ничего общего, но в этот момент это не имело значения. Этот шикарный мужчина стоял рядом со мной, и это был волшебный момент, который я хотела запомнить навсегда.

Аккуратно высвободившись из его объятий, я отступила на шаг назад, но тут же ощутила за спиной прохладную поверхность стены. Дальше отступать было некуда. Ситуация казалась одновременно интригующей и немного пугающей.

— Как тебя зовут, малышка? — спросил он, изучая меня с головы до ног. Его взгляд был пронзительным, и от этого по всему телу пробежали мурашки. Я почувствовала, как пересохли губы, и, чтобы скрыть волнение, облизнула их. Этот жест не ускользнул от его внимательного взгляда.

— Олеся, — ответила я, немного удивлена тем, что он меня не узнал или просто забыл моё имени. Впрочем, вечерний наряд и макияж сделали своё дело — вряд ли он мог признать во мне ту девушку, которая сегодня входила в его кабинет. Внутри меня зародился азарт — смогу ли я завоевать этого мужчину?

— Дамир, можно на ты,— предложил он, снова оценив меня взглядом. Его глаза словно сканировали моё тело, и я почувствовала, как волна жара поднимается внутри вместе с его взглядом. — Ты здесь одна? Могу я угостить тебя коктейлем? — предложил Дамир, его голос звучал уверенно и привлекательно.

— Я здесь в компании друзей, но с удовольствием составлю тебе компанию, — ответила я, кокетливо стрельнув глазками, не в силах упустить возможность провести с ним больше времени.

Мы направились к бару, и его рука легла на мою талию. От его прикосновения я чувствовала, как жар проникает глубоко внутрь, и это сводило с ума. Его близость была волнующей, а аромат, исходящий от него, кружил голову, добавляя вечеру ещё больше загадочности и романтики. Всё происходящее казалось нереальным, словно из какого-то фильма, и я хотела наслаждаться каждой секундой этого момента.

Когда мы заняли места у барной стойки, Дамир заказал мне коктейль, а себе — виски. Его уверенность и спокойствие были заразительными, и я чувствовала, как моё волнение медленно утихает.

— Часто здесь бываешь, Олеся? — спросил он, не отрывая от меня взгляда.

— Нет, сегодня впервые, — ответила я, делая небольшой глоток. Мой взгляд скользнул в сторону нашего столика, где весело проводила время моя компания.

— А Вы... Ты часто посещаешь этот клуб? — спросила я, пытаясь поддержать разговор. В его присутствии я чувствовала приятное волнение, и это было новым для меня ощущением.

Дамир пожал плечами, его губы изогнулись в легкой улыбке.

— Не особо, — ответил он. — Встречался со старыми друзьями. И уже направлялся к выходу, но, к счастью, встретил тебя, — добавил он, подмигнув и сделав глоток виски. Я почувствовала, как слегка заёрзала на месте от его прямолинейности.

В этот момент заиграла медленная музыка, и атмосфера вокруг стала ещё более интимной.

— Не откажешь мне в удовольствии потанцевать с тобой? — предложил Дамир, протягивая свою руку.

— Конечно, — ответила я, вкладывая свою ладонь в его. Его рука была теплой и сильной, и это прикосновение заставляло меня чувствовать себя защищённой.

Мы направились в сторону танцпола, и, оказавшись в центре, Дамир притянул меня к себе. Я ощущала его сердцебиение и понимала, что нахожусь в надежных руках. Он обнимал меня так плотно, что не оставлял ни единого шанса отстраниться, но мне этого и не хотелось.

Мой взгляд скользнул в вырез его рубашки, где я заметила, как бьётся его пульс. Подушечкой пальца я провела по этой линии, и внутри меня будто разлилась лава. Затем я перевела взгляд на его губы — они были манящими и казались такими близкими. Я невольно прикусила свою губу, и в этот момент услышала над ухом его хриплый голос:

— Малышка, не провоцируй меня, — сказал он, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела голод, желание, которое отражалось и во мне.

Танец остался незаконченным, когда Дамир вывел меня в фойе. Там он помог мне одеть верхнюю одежду, накинул своё пальто на себя и оставил его расстегнутым. Его глаза блестели от решительности и страсти.

Внезапно он притянул меня к себе и страстно поцеловал. Это было как вихрь эмоций, от которого я готова была растечься лужицей у его ног. Он не просто целовал, он завоевывал, словно штурмовал крепость, и я чувствовала, что готова пасть к его ногам.

Он переплёл наши пальцы и повёл к выходу. Я следовала за ним, чувствуя, что сегодня готова делать всё, что хочу. А хотела я быть рядом с этим мужчиной, который сводил меня с ума.

На улице нас ожидал большой внедорожник, и я знала, что этот вечер станет началом чего-то необычного и захватывающего.

Дамир

Выйдя из ночного клуба "Феникс", я почувствовал, как прохладный ночной воздух обволакивает нас. Мы неспешно спустились по парадной лестнице, и я помог девушке устроиться в кроссовере, открыв для неё дверцу.

— Едем на квартиру, — твёрдо сказал я водителю. Он кивнул, закрыл за мной дверцу и обошёл машину, чтобы занять водительское место.

Машина плавно двигается с места, и в салоне воцарился приятный полумрак. Я села у окна, и мой взгляд был устремлён на огни ночного города. Я заметил, как её маленькие руки лежали на коленях, и накрыл их своими ладонями. Они были прохладными, и я задумался, замёрзла ли она или просто волнуется?

— Николай, сделай обогрев посильнее, — попросил Дамир, и я не смогла удержаться от благодарной улыбки. Его забота и внимание были так естественны и приятны, что я почувствовала себя в безопасности и комфорте.

В этот момент слова действительно были излишни. Между нами установилась особая связь, когда всё было понятно без лишних объяснений. Я ощущала, что этот вечер станет чем-то особенным, и дороги назад уже не было. Внутри меня разгоралось предвкушение момента, когда мы останемся наедине и сможем насладиться обществом друг друга полностью.

Снаружи огни города продолжали мелькать за окном, но моё внимание было сосредоточено на нас и на том, что ждало впереди. Каждое мгновение в его компании казалось значимым и волнующим.

Дорога пролетела незаметно, словно время двигалось вместе с нами в унисон. Ночная трасса была почти пустой, и это добавляло спокойствия и умиротворения нашему путешествию. Когда мы подъехали к элитному зданию, моё сердце забилось чуть быстрее. Я осознала, куда мы прибыли, и это осознание вызвало во мне волну волнения и любопытства.

Выйдя из джипа, я заметила, как Дамир уверенно отпустил водителя:

— Можешь быть свободен, Николай, — сказал он, и я поняла, что его работа на сегодня закончена.

Дамир взял меня за руку, и это прикосновение было тёплым и обнадёживающим. Мы направились к зданию, и я почувствовала, как предвкушение и лёгкое волнение переполняют меня. Лифт быстро поднял нас на последний этаж, и в этот момент я осознала, что назад дороги нет.

Когда двери лифта открылись на последнем этаже, я ощутила лёгкий трепет. Мы вышли в просторный коридор, ведущий к пентхаусу. Дамир достал ключ-карту и открыл дверь, впуская меня внутрь, я была поражена. Просторная гостиная была залита мягким светом, создавая уютную и тёплую атмосферу, словно приглашая расслабиться и насладиться вечером.

Я огляделась вокруг, и, вероятно, в моих глазах заиграли искорки интереса и восхищения. Комната была обставлена со вкусом, и каждая деталь интерьера казалась продуманной до мелочей. Я медленно прошлась по комнате, касаясь взглядом деталей — от стильных картин на стенах до изысканной мебели.

Я ощутила, как Дамир наблюдает за мной, и это внимание было приятно. Его присутствие добавляло уверенности и спокойствия. В этой обстановке я почувствовала себя на своём месте, словно этот вечер был создан именно для нас. Пентхаус был великолепен, и я не могла не отметить, как гармонично он сочетался с образом самого Дамира — уверенного и стильного.

— Чувствуй себя как дома, — сказал он, и я почувствовала, как его слова добавили ещё больше уюта в эту атмосферу.

Я подошла к окну, откуда открывался потрясающий вид на ночной город. Огни мегаполиса мерцали вдалеке, создавая впечатление живой картины. Дамир подошёл ко мне с бокалом вина, и я приняла его с благодарностью.

— Красиво, правда? — спросил он, глядя на городские огни. 

Возле нас витал его лёгкий аромат туалетной воды и виски. Жар его тела окутывает меня, словно кокон.

— Очень, — ответила я искренне. Это было идеально — вечер, компания и обстановка.

Мы стояли рядом, и тишина вокруг казалась особенной, словно она была создана только для нас. Я чувствовала его присутствие, его тепло, и это было невероятно волнительно. Внутри меня переплелись чувства, желание быть ближе, почувствовать его прикосновения. Я мечтала откинуться назад, опереться спиной на его грудь, ощутить его объятия и забыть обо всём, кроме его рук и губ.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — его шёпот был таким близким, что я почувствовала его дыхание на своём ухе, и по моей коже пробежали мурашки. Я прикрыла глаза, погружаясь в этот момент. Его рука легла на мой живот, мягко поглаживая, а губы начали свой путь от мочки уха к ключице, вызывая во мне волну приятных мурашек.

— Да, — выдохнула я, тая от его ласк. Всё происходящее казалось нереальным и в то же время таким желанным.

Внезапно Дамир развернул меня и прижал к стеклу, его движения были решительными и полными страсти. Он поднял мои руки над головой, как будто запирая меня в этом моменте. Его губы нашли мои, и поцелуй был полон страсти и желания. Я почувствовала, как его другая рука медленно скользит вверх по моему бедру, приподнимая подол платья.

— Мне тоже нравится то, что я вижу! — прошептал он, и в его голосе было столько уверенности и восхищения, что я почувствовала себя желанной и любимой.

Контраст между горячим телом Дамира и холодным стеклом за моей спиной был невероятно возбуждающим. Все преграды, которые могли бы быть между нами, исчезли в этот момент. Я понимала, что готова отдаться этому чувству, этой близости прямо здесь, в гостиной, не думая ни о чём другом, кроме нас двоих.

Дамир

Девчонка, окончательно мне сносит крышу. Никакой алкоголь не нужен. Точеная фигурка так и тает в моих руках, как воск. Я вторгаюсь в её сладкий рот, исследуя и лаская её губы. Она отвечает мне сначала робко, её язык едва касается моего, но вскоре она становится смелее, и это сводит меня с ума. Я ощущаю, как желание накатывает волной, и понимаю, что готов прямо тут уложить её, не доходя до спальни. 

  Но с трудом отстраняюсь, делая глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Беру её за руку и веду на второй этаж, зная, что впереди нас ждёт ещё больше.

Зайдя в спальню, я скидываю пиджак и расстёгиваю пару пуговиц на рубашке, чтобы почувствовать себя свободнее. Красавица стоит посередине комнаты, такая робкая и в то же время уверенная в себе. Её большие глаза бегло изучают обстановку, но вскоре её взгляд останавливается на мне, и в этих серых глазах я вижу столько эмоций.

Нет, куколка, я тебя так просто не отпущу. Не разрывая зрительный контакт, я подхожу к ней, чувствуя, как внутри разгорается желание. Запускаю руку в её шелковистые волосы, наслаждаясь их мягкостью, и прижимаю её к себе ближе, создавая между нами неразрывную связь. Держу её за затылок, не давая отстраниться, чувствуя, как её маленькие ладошки ложатся на мою грудь, добавляя ещё больше огня в этот момент.

Ее губы – горячие, влажные, слегка припухшие от моих настойчивых поцелуев. Я чувствую, как они дрожат под моим напором, как ее дыхание становится прерывистым, неровным. Каждый мой вдох – это новый захват ее рта, каждый выдох – обещание того, что будет дальше.

Медленно оттесняя её к постели. Мои руки скользят по ее бокам вниз, и одним движением освобождаю юное тело от одежды. Оставляя девушку в одном кружевном белье и чулках, подчеркивающие каждый изгиб ее молодого тела. Это так сексуально.

Грудь высоко поднимается при каждом вдохе, кожа на животе слегка напрягается, когда мои пальцы скользят вниз, к краю белья. 

Радужка её серых глаз затуманена страстью. Зрачки расширены до предела, поглотив почти всю светлую оболочку, оставив лишь тонкое кольцо переливчатого серого. В этом взгляде – целая буря: страх смешан с желанием, нерешительность борется с любопытством.

Я вижу, как ее ресницы трепещут, когда мое дыхание становится горячее. Как веки непроизвольно смыкаются, когда мои пальцы скользят по особенно чувствительному месту.

Малышка такая нежная, хрупкая. Меня это заводит. Просто крышу сносит.

— Ты... такой нетерпеливый... — ее голос дрожит, но в глазах читается не страх, а предвкушение.  

Я прикусываю ее нижнюю губу, заставляя вздрогнуть:  

— А ты слишком много говоришь.

Неожиданно она проявляет инициативу. Ее пальцы – ловкие, быстрые – вытаскивают мою рубашку из брюк, расстегивают пуговицы одну за другой. Я позволяю ей это, наблюдая, как расширяются ее глаза, когда перед ней открывается мое тело.

Ее ладони осторожно касаются моей груди, скользят вверх, к плечам, и мучительно медленно стягивает рубашку с плеч. Я позволяю ей сделать это. Я вижу, как она задерживает взгляд на моих мышцах, как слегка облизывает губы. 

Вижу восторг в её глазах. 

— Нравится? — хрипло спрашиваю я, чувствуя, как ее пальцы дрожат. Она не отвечает, но ее руки опускаются ниже, к моему ремню и расстёгивает его. 

Больше нет сил терпеть эту пытку. Я опрокинув девушку на постель, одним быстрым движением скидываю брюки вместе с боксерами и оказываясь сверху. 

Ловкий щелчок застёжки и кружевной бюстгальтер расстёгивается, освобождая упругую грудь. Мои губы жадно приникают к нежной коже, сначала просто касаясь, пробуя, ощущая её вкус. Потом – с возрастающей силой. 

Язык вырисовывает круги вокруг соска, заставляя его набухать, затвердеть. Губами сжимаю нежную плоть, но без боли – лишь так, чтобы она почувствовала давление. 

  Я чувствую, как её тело слегка выгибается навстречу – будто боится, что обделю вниманием. Но нет, малышка, я справедлив.

Беру в плен другую грудь. Слышу рваный вздох, который вырывается из неё. Грудь влажная от моих жадных губ, и соски призывно торчат, словно они хотели ещё и ещё.

Её грудь отзывается на каждое прикосновение.

— Ах!.. — ее стон разрывает тишину, когда я слегка кусаю нежную кожу.

Моя рука скользит вниз, задерживаясь на внутренней стороне бедра. Она вздрагивает, когда мои пальцы приближаются к самому сокровенному. 

— Мы только начинаем... — шепчу я, чувствуя, как ее тело напрягается в ожидании. Мои пальцы медленно скользят под тонкую кружевную ткань. Она задерживает дыхание, когда я наконец касаюсь ее.  

— Боже... — ее шепот прерывается, когда я начинаю двигать пальцами. Я чувствую, как она становится влажной, как ее тело само тянется к моим прикосновениям.  

— Ты вся дрожишь... — целую ее шею, чувствуя, как бьется ее пульс.  

Ее руки впиваются в мои плечи, ноги непроизвольно раздвигаются шире. Я ускоряю движения, наблюдая, как ее лицо искажается от нарастающего удовольствия.  

— Не останавливайся... — она задыхается, ее пальцы впиваются в мою кожу. 

Поднимаю её руки над головой, не давая возможности прикоснуться к себе, и вижу мольбу в глубине её глаз. Мой член – твёрдый, как сталь, – находит дорогу без помощи рук. Вхожу не торопясь, медленно, начинаю двигаться, постепенно ускоряя темп. 

Делаю ещё несколько поступательных выпадов и выхожу из неё, переворачиваю резким движением, заставляя встать на четвереньки. Шлёпаю по упругой заднице раз, другой, ладонь оставляет алый отпечаток на её белой коже.

— Ай! — её стон смешивается с моим хриплым смехом. Вхожу снова – грубо, без прелюдий, до самого упора. Её спина выгибается, ногти цепляются за простыни. Она не выдерживает моего натиска падает на локти, но я не останавливаюсь.

До меня доносится тихий стон. Чувствую, девушка уже на подходе. Это сводит с ума. Последние толчки становятся грубее, глубже — я чувствую, как её тело сжимается вокруг меня, но мне уже не до нежности.

Всё моё тело натянуто как струна -– каждый мускул, каждая жила наполнены животным напряжением. Последние толчки короткие, резкие, беспощадные. Я проникаю глубже, грубее, чем планировал. Она вскрикивает, но её голос тонет в гуле крови в моих висках. И я кончаю в неё. 

Я отстраняюсь и девушка вздрагивает, когда мой член выходит из неё. Тёплая струйка вытекает на простыню. 

Моё обмякшее тело падает рядом с ней, не в силах удержать вес.  Притянул девушку к себе и губы сами находят её шею — кожа горячая, влажная, пахнет солью и нашим смешанным запахом.  

— Ты была великолепна, — целую в висок. — Нужно отдохнуть. Сегодня был трудный день. Спи. — накрываю нас покрывалом. И сразу проваливаются в глубокий сон. Трудный день, алкоголь и бурный секс дали о себе знать.

Олеся

Проснувшись рано утром в объятиях Дамира, я не могла удержаться от того, чтобы полюбоваться им. Его расслабленное лицо, волосы, которые немного растрепались, создавали ощущение безмятежности и уюта.

 Я заметила, как его густые чёрные ресницы касаются щеки, а губы, слегка приоткрытые, выглядят так соблазнительно.

Нежно коснувшись его щеки, я провела пальцами по его руке, чувствуя тепло его кожи. Эти лёгкие касания напоминали мне о той замечательной ночи, наполненной страстью и нежностью. Воспоминания о том, как он шептал мне ласковые слова, вызывали мурашки по всему телу, и я не могла сдержать румянца на щеках при этой мысли.

Эта ночь была замечательной, и я точно не буду жалеть об этом.

Стараясь не нарушить его сон, я тихо поднялась с постели и, собрав свои вещи, направилась в ванную. Быстро привела себя в порядок, взглянув на себя в зеркале, чтобы убедиться, что выгляжу хотя бы немного прилично. Открыла дверь в спальню и с облегчением заметила, что Дамир всё ещё спит. Я босиком шагнула по мягкому ковру, стараясь не шуметь, и направилась к выходу.

Спустившись по лестнице, я взяла верхнюю одежду и вышла на улицу. На часах было пять утра, и я чувствовала, как приключения этой ночи постепенно уходят в прошлое. Сев в такси, я позволила себе немного задремать, убаюканная ритмом дороги. Мои мысли о Дамире и о том, что произошло, сливались в сладкую негу. Внезапно голос таксиста разбудил меня, и я вернулась в реальность.

— Девушка, приехали, — произнес таксист.

— Да, спасибо. Вот, возьмите, — ответила я, расплачиваясь и выходя из машины.

Дом встретил меня тишиной, словно ждал моего возвращения. Родители всё ещё были на отдыхе, и я вдруг ощутила, как сильно соскучилась по ним. Вздохнув, я скинула свою шубку в прихожей и поднялась к себе в комнату.

Зайдя в свою уютную комнату, я сразу направилась в ванную. По пути скинула одежду, оставляя за собой след из вещей, которые не успела убрать. Мысль о горячей ванне с душистой пеной наполняла меня предвкушением. Я знала, что это будет именно то, что мне нужно, чтобы расслабиться после бурной ночи.

Погрузившись в тёплую воду, я откинула голову на край ванны и позволила себе закрыть глаза. Вода обволакивала моё тело, словно мягкое покрывало, а аромат пены окутывал меня, создавая атмосферу спокойствия и уюта. В этот момент все заботы и напряжение, накопившиеся за ночь, начали ускользать. Я почувствовала, как тело расслабляется, несмотря на лёгкую боль и усталость.

Скорее всего, я успела задремать, потому что когда открыла глаза, вода уже остыла. Я с улыбкой вспомнила о ночи с Дамиром, о том, как он держал меня в объятиях, и внутренний свет радости наполнил меня. В такие моменты, когда ты позволяешь себе просто быть, и мир вокруг кажется идеальным, понимаешь, что жизнь полна маленьких, но таких важных моментов.

Надев махровый халат и вытирая волосы полотенцем, я вышла из ванной в спальню, где царила тишина. Повесив полотенце на спинку стула, я почувствовала, как усталость накрывает меня с головой, и просто рухнула в кровать. Мягкое одеяло обвило меня, и я с радостью погрузилась в блаженный сон, позволяя телу восстановиться после насыщенной ночи.

  Когда я проснулась, было около обеда. Я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, но при этом ужасно голодной. Спустившись на кухню, я быстро приготовила себе незамысловатый бутерброд с чаем. Это было именно то, что мне нужно, чтобы запустить день.

С бутербродом и чашкой чая я направилась в гостиную, где уютный диван манил меня. Я устроилась поудобнее, включила телевизор и собиралась провести время, наслаждаясь любимыми комедиями и попкорном. В такие моменты, когда я была предоставлена сама себе, казалось, что жизнь идеальна. С пультом в руке я щёлкала по каналам в поисках чего-то интересного.

В конце концов, я выбрала комедию, не вдаваясь в её сюжет, просто погружаясь в атмосферу лёгкости и юмора. В процессе просмотра я стала листать ленту в «VK», ловя себя на мысли о том, как здорово иногда просто расслабиться и не думать ни о чём.

Однако мой покой нарушил звонок телефона. Увидев, что это мама, я с улыбкой ответила на вызов. Её голос, полный заботы и тепла, наполнил моё сердце радостью.

— Здравствуй, дорогая, как дела? — прозвучал знакомый голос мамы, и я не удержалась от улыбки.

— Мамуль, я так соскучилась по вам. У меня всё хорошо. Как вы? — спросила я, ощущая радость от общения.

— У нас всё отлично, дочка, не переживай. Мы с твоим папой отдыхаем, в рестораны ходим. Всё замечательно! — её голос был полон счастья, а на фоне слышался смех отца. — Папа передаёт тебе привет.

— Папе тоже привет большой! Когда вы возвращаетесь? — интересовалась, чувствуя, как внутри разгорается ожидание.

— Я как раз поэтому и звоню, дорогая. Мы прилетаем завтра ближе к вечеру, — сообщила мама.

— Я вас встречу.

— Не стоит, милая, мы сами не маленькие, — ответила она с улыбкой, и я могла представить, как светятся её глаза. — Увидимся дома. Всё, целую, пока, твой отец зовёт. 

— Пока, — ответила я, уже слыша гудки в трубке. Выключив кино, я поняла, что интерес к нему пропал.

Направилась к себе в комнату и, устроившись на постели с телефоном в руках, начала листать ленту новостей. Ответила на пару сообщений и увидела, что подружки уже выложили наши фото. Все такие весёлые, красивые, довольные и пьяные. 

Отложив телефон в сторону, решила прибраться в комнате — это займёт время и отвлечёт от мыслей. Но тишину нарушил звонок телефона. На экране высветилось имя Ирки.

— Алло, подруга. Ты куда вчера пропала? — без предисловий начала она.

— Приветик, прости, Ир, мне вчера плохо стало, не хотела портить другим настроение, — солгала я, не желая делиться деталями своей ночи.

— Ну ты даёшь, подруга, — воскликнула она, — Я думала, ты сбежала с каким-нибудь красавчиком и мне не сказала. 

Я внутренне вздохнула, смущение накрыло меня, и я невольно прикрыла глаза. «Ох, Ир, как ты была права сейчас».

— Прости, что не предупредила. Правда.

— Да ладно, с кем не бывает. Ты чем занимаешься? Может, прогуляемся на улице, тепло сегодня. Может, в кафе посидим?

— Конечно, давай сходим, — согласилась я. Январь, хотя и морозный месяц, сегодня, похоже, решил порадовать нас тёплыми деньками.

Я быстро оделась в тёплые джинсы и водолазку, спустилась вниз. Запихнула ноги в ботинки, накинула пуховик и перехватила сумочку через плечо. Капюшон на голову и, сделав глубокий вдох свежего воздуха, выскочила на улицу, готовая к приключениям с подругой. Солнце светило ярко, и я ощущала, как во мне растёт радость от того, что впереди ждут новые впечатления и общение с любимой Иркой.я

С самого утра я бегала по магазинам, покупая продукты, чтобы приготовить ужин для родителей в честь их возвращения. Несмотря на то что я вернулась с курорта одна, решив не тревожить нашу кухарку Марию Николаевну, я была полна решимости сделать всё сама. Приготовить что-то вкусное с любовью — это было моё маленькое удовольствие.

В седьмом часу вечера, когда почти всё было готово, я вдруг услышала звук мотора. Взглянув в окно гостиной, увидела, как машина отца остановилась, и мои родители вышли из неё, улыбаясь и обсуждая что-то между собой. Сердце забилось быстрее от радости.

Распахнув дверь в прихожей, я встретила их с распростёртыми объятиями. 

— Наконец-то вы дома, мои дорогие! — воскликнула я, обнимая и целуя сначала отца, потом мать. — Как долетели? — продолжала свой допрос, увлекая глубже в дом и усаживаясь на диван.

— Ну, немного потрясло в самолёте, а так легко добрались, дорогая, — ответила мама, а отец просто кивнул, довольный возвращением.

— Ужин готов. Накрою через полчаса, а вы пока поднимитесь к себе и отдохните немного, — предложила я, заметив, как они выглядят уставшими после долгого пути. Мне тоже нужно было переодеться, ведь я всё ещё была в спортивном костюме, который не подходил для ужина.

Как и обещала, я вовремя накрыла стол. Родители спустились вниз, посвежевшие и отдохнувшие, а я надела серые брюки в клетку и белую водолазку, чувствуя себя намного лучше.

Сели за стол и начали ужин. Мама, полная энтузиазма, в красках рассказывала о том, как они провели время на курорте. Каждое её слово было наполнено радостью, и я смеялась в голос над особенно смешными моментами её повествования. В такие моменты я поняла, как сильно я скучала по ним. Без родителей дом казался пустым, а теперь, когда мы снова вместе, всё наполнилось теплом и смехом.

Время пролетело незаметно: разговоры, воспоминания, смех, и я чувствовала, что этот вечер стал не просто встречей, а настоящим праздником для нашей семьи.

— Дочка, дорогая, я тебе подарок привезла, — произнесла мама, её голос звучал загадочно. — Я оставила у тебя в комнате. Пойди примерь. — Улыбка на её лице наполнила меня волнением.

Моё любопытство взяло верх, и я быстро поднялась на второй этаж. Дверь в свою комнату открыла с нетерпением. На кровати действительно стояла небольшая коробка, обернутая в яркую упаковочную бумагу. Я с трепетом открыла её и, когда увидела светло-бежевый сарафан на тонких бретельках, просто ахнула от восхищения. Он выглядел безумно красиво и стильно.

Доставая сарафан из коробки, я ощутила мягкость ткани и нежный запах, который оставила упаковка. Подойдя к напольному зеркалу, я приложила его к себе, и сердце забилось быстрее от ожидания. Сарафан идеально обрисовывал контуры моего тела, а его длина чуть выше колена придавала образу игривости и лёгкости.

Я переоделась, и, снова взглянув в зеркало, не могла сдержать улыбку. Сарафан подчеркивал мою грудь и фигуру, а цвет делал мой загар ещё более ярким. Я чувствовала себя красивой и уверенной, словно готовой ко всему.

Этот подарок оказался не просто одеждой — он стал символом заботы и любви, которую мама вложила в него. Я вышла из комнаты, полная радости и готовности поделиться с ней своим восхищением.

Дамир

Проснувшись, я заметил, что девушки уже и след простыл. Она исчезла, и я почувствовал лёгкую грусть. Хотел продолжить знакомство, начатое накануне, так как она мне действительно понравилась. Но, видимо, не судьба.

Соскочив с постели, я направился в ванную и принял контрастный душ, который помог мне взбодриться. Надев домашние штаны и свитшот, спустился на кухню, чтобы сварить чашку чёрного кофе и сделать пару тостов. Я ушёл в свой кабинет.

За компьютером я погрузился в работу: проверял договора, сметы и решал важные дела по телефону. Но мысли нет, нет, возвращают к ночи с малышкой. Непреодолимое желание найти её и оставить рядом с собой не покидало меня.

Чтобы она всегда была под рукой, чтобы наслаждаться её юным, соблазнительным телом. Представлял, как шёлковистые волосы скользят сквозь мои пальцы, как целую её пухлые губы и пью из её уст. Её глаза, цвета мокрого асфальта, запали мне в душу, и я не мог избавиться от этих мыслей.

Шелковистые волосы пропускать сквозь пальцы, целовать пухлые губы и пить из её уст. И эти глаза цвета мокрого асфальта так запали в душу. Просидев несколько часов за работой, я устало откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Тишину кабинета нарушил звонок от начальника охраны.

Просидев несколько часов за работой, я устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В тишине кабинета раздался звонок от начальника охраны, и я вернулся в реальность. Словно это был знак, что пора отвлечься от своих мыслей и сосредоточиться на делах. Я взял трубку, готовясь к разговору, но в глубине души всё ещё надеялся, что удастся снова встретиться с той девушкой.

— Слушаю, — сказал я, поднимая трубку к уху.

— Дамир Палыч, Миронов возвращается в страну. Завтра вечером будет в городе, — отчитался Николай, мой личный водитель и верный помощник.

— Отлично. Всё готово? — поинтересовался я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. 

— Да, готово, — ответил он, уверенно.

— Тогда отбой, — коротко завершил разговор, повесив трубку.

Теперь у меня в голове крутились мысли о том, что с этим возвращением связаны большие перемены. Миронов — человек, с которым мне предстоит решить главный вопрос, который мучил меня уже долгое время. Его возвращение могло изменить не только мои планы, но и всю ситуацию, в которой я оказался.

Я размышлял о том, как лучше подойти к предстоящей встрече. Нужно было действовать осторожно, взвешивая каждый шаг. В конечном итоге, всё зависело от того, как пройдет эта встреча. 

Собравшись с мыслями, я встал и подошёл к окну. Взгляд скользнул по городу, который начинал погружаться в вечерние огни. В этот момент я понял, что пришло время не только принимать решения, но и действовать. Завтра будет важный день, и я был готов к любым поворотам событий.

***

Получив информацию от своих людей о том, что самолёт Миронова приземлился, мы выдвинулись кортежем из трёх машин в сторону его особняка. По пути я наблюдал, как за пределами окон мчатся деревья, а затем мы свернули на дорогу, ведущую к зданию, окружённому молодыми соснами и елями.

Внедорожник паркуется напротив входа. Я открыл дверь и вышел на морозный воздух, который обжигал легкие. Мои люди ждали приказа, и я обвел взглядом окрестности.

Двухэтажное белое строение выглядело элегантно, с обтекаемыми формами и стеклянными округлыми поверхностями по бокам. Перед особняком была личная парковка, и я почувствовал, как волнение нарастает.

Поднявшись на крыльцо, я подошёл к массивной двери, и Николай уже нажал на звонок. Дверь открыла домработница, которая с испугом взглянула на нас. Её взгляд метался между лицами моих людей, пока не остановился на мне.

— Чем могу помочь? — спросила она, слегка дрожащим голосом.

— Хотел бы увидеть хозяина дома, — ответил я, не скрывая своей решительности.

— Людмила, кто там? — раздался голос Миронова из глубины дома. Николай, начальник охраны, оттеснил женщину в сторону и пропустил меня внутрь.

Я вошёл в дом и увидел мужчину, который спешил мне навстречу. Он остановился в трёх метрах от меня, и я заметил, как его брови сошлись на переносице, что выдавало его настороженность.

— Вы знаете, кто я? — спросил я, глядя сверху вниз.

— Старший сын Павла Викторовича, — ответил он, кивая, но в голосе слышалась доля сомнения.

— Что вам нужно? — послышались истерические нотки женщины, сидящей за обеденным столом. Я предположил, что это его жена, и обратил внимание на то, как она пристально разглядывает меня.

— Дорогая, поднимись к себе, — попросил мужчина, направив взгляд на жену. Она фыркнула, бросила презрительный взгляд в мою сторону и, поднявшись из-за стола, направилась к лестнице.

Я остался на месте, оценивая атмосферу в комнате. Понимал, что разговор с Мироновым будет непростым, и готовился к тому, что впереди нас ждёт важная беседа.

— Мам. Оно великолепно! — слышу торопливые шаги .

 И в этот момент до боли знакомый голос раздается у меня за спиной. Я оборачиваюсь и вижу её, спускающуюся по лестнице. Олеся? Что она здесь делает? Она выглядит как лесная нимфа в своем убийственно коротком платье. Без макияжа она совсем на девчонку похожа.

Увидев меня, она резко останавливается, её тревожный взгляд метается между матерью и отцом.

— А что здесь происходит? — спрашивает она, и заметно, как её голос дрожит от волнения. — Пап? — и взволнованно посмотрела на него.

— Всё хорошо, дочка, не волнуйся. Забирай маму и поднимайтесь наверх, — твёрдо отвечает глава семейства, его тон не оставляет места для обсуждений.

В этот момент я замер, как будто током ударило. Я не ожидал её увидеть, и теперь, когда я смотрю на неё, злоба берёт верх. Как? Из миллионов людей на планете именно она оказалась дочерью Владимира Миронова. КАК?

Я тоже дурак, что не проверил досье до конца, не узнал, чем дышит его чадо. ИДИОТ! КРЕТИН!

Не обращая внимания на домочадцев, мужчина предлагает мне пройти в сторону гостиной. Я следую за ним, ощущая, как напряжение нарастает.

— Давайте присядем, — предлагает Миронов, и я устраиваюсь в кресле. В зале оставались мои люди, их присутствие создавало дополнительное напряжение. Я заметил, как мужчина нервничает: его губы поджаты, а руки слегка дрожат. Это выдавало его волнение и подчеркивало, что он осознает серьезность ситуации.

Я изучал его лицо, пытаясь понять, насколько искренен его страх. В такие моменты, когда на кону стоят жизни и судьбы, сложно отличить правду от лжи. Но сейчас мне было важно сохранить хладнокровие и контролировать ситуацию.

— Как вы понимаете, ситуация непростая, — начал я, стараясь говорить спокойно, чтобы не усугубить его тревогу. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать погоду. Вопрос, который стоит перед нами, требует ясных ответов.

Миронов, сидя напротив, пытался собраться с мыслями. Я видел, как он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить. Его голос звучал немного дрожащим, но он всё ещё старался выглядеть уверенно.

— Я очень уважаю Павла Викторовича, — начинает он свою речь. — Я бы никогда не предал вашего отца. Честное слово, и в мыслях не было. Меня подставили! — его взгляд полон умоляющей искренности. — Я понимаю, что вы испытываете ко мне недоверие, и это вполне естественно. Но я вам клянусь, что я не причастен к тому, что произошло с вашим отцом, — продолжил он, его глаза искали поддержки, как будто надеясь, что я увижу в них искренность.

— Слова — это всего лишь слова, — произнес я, прерывая его. — Мне нужны доказательства. — Как я могу вам верить, если после вашего разговора моего отца пытались убить, подорвав его? Совпадение? Все улики указывают на вас.

— Папа же сказал, что невиновен! — встревает его дочь, но я не обращаю внимания на её возглас, продолжая давить на мужчину.

Словно по команде, мои люди в зале напряжённо переглянулись, понимая, что разговор принимает серьёзный оборот. Я не собирался оставлять место для манёвра. Ситуация была критической, и я не собирался уступать.

Резким движением я кладу пистолет на журнальный стол, разделяющий нас. Краем уха слышу, как девчонка пискнула от испуга, а глаза Миронова округлились. Боится? Это хорошо.

— Вы думаете, я с вами шутки шучу? — смотрю ему прямо в глаза. Он сглатывает комок в горле и качает головой.

— Даю вам срок. Месяц, максимум два. За это время… 

Первое: либо вы находите доказательства своей невиновности, либо человека, покушавшегося на моего отца, — дуло пистолета направляю ему в грудь. — В противном случае наш разговор будет коротким.

Второе: возмещаете убыток с процентами. Как вы это будете делать — мне плевать.

Третье: передаёте свою долю в фирме. Переписываете всё своё движимое и недвижимое имущество до выяснения обстоятельств. Или я вас грохну прямо здесь, и дело с концом. Всё понятно?! — мужчина кивает, его лицо побледнело.

— Договор, — приказываю я, и в руке появляется папка. Кладу её на стол, открываю и подталкиваю к нему. — Что выбираете: жизнь или смерть? — прищуриваю глаза, глядя на него, ожидая его ответа.

Миронов кивнул, и я заметил, как его плечи немного расслабились, но всё ещё оставались настороженными. Теперь, когда я выставил свои требования, мне нужно было наблюдать за его реакцией. Я знал, что это только начало, и впереди нас ждёт много трудных разговоров.

— Со своей стороны постараюсь докопаться до истины и решить все недоразумения по этому поводу, — твёрдо произносит Миронов, глядя мне в лицо. В его голосе слышится решимость, но я остаюсь настороженным.

— Хорошо, — отвечаю, дулом ствола указывая на документ, лежащий слева от него. — Это расписка, в которой говорится, что по истечении данного срока вы, Миронов Владимир Михайлович, обязуетесь предоставить доказательства своей невиновности или готовность выплатить долг в денежном эквиваленте. Прочитайте. Внизу дата, подпись.

Я жду, когда Миронов окончательно осознает, что времени на раздумья у него нет. В этот момент я чувствую, что нахожусь в центре эмоциональной бури, но у меня нет ни капли сочувствия. В этом бизнесе нет места для слабостей.

Миронов внимательно читает текст, его выражение лица становится все более сосредоточенным. Я вижу, как он проглатывает комок в горле, и он ставит размашистую подпись, добавляя цифры, которые означают сумму, о которой шла речь.

— Отец, ты с ума сошел! Не делай этого! — возмущается его дочь, её голос звучит как возглас отчаяния.

— Дочь, помолчи. Светлана, почему вы до сих пор здесь? Уведи её наверх, — раздаётся краткий приказ от Миронова, и мать, не дожидаясь возражений, начинает тянуть дочь в сторону лестницы. Но Олеся вырывается и подлетает ко мне, её глаза сверкали от гнева.

— Да как вы можете так поступать с нами? — выпаливает она, и я вижу, как у неё на глазах собираются слёзы, что злит меня ещё больше.

«Ну извини, милая, это не я начал», — думаю я про себя, понимая, что её эмоции не имеют значения в данной ситуации. Я не пришёл сюда для того, чтобы разбираться с её чувствами или с семейными драмами.

Отвожу от Олеси взгляд, осознавая, что её эмоциональная реакция не имеет значения в текущей ситуации. Молча захлопнув папку, я делаю быстрый кивок хозяину дома, демонстрируя, что все основные моменты обсуждены. Встаю с кресла и направляюсь к выходу, чувствуя, как напряжение уходит, но осознание ответственности только нарастает.

На крыльце останавливаюсь, делая глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Холодный воздух пронизывает меня, напоминая о том, что за дверями этого дома начинается настоящая битва. На этом всё на сегодня. Я понимаю, что это лишь первая часть игры, и впереди меня ждут ещё более сложные испытания. 

Время покажет, кто из присутствующих — друг, а кто враг. Мысли о том, что каждый шаг может повлиять на дальнейшую судьбу, не покидают меня. Остальное дело техники. Я знаю, что смогу собрать информацию и доказательства, чтобы выявить всех, кто причастен к покушению на моего отца.

Сделав шаг в сторону автомобиля, я чувствую, как поднимается решимость. У меня есть месяцы, чтобы разобраться в этой ситуации, и я не собираюсь упускать ни одной детали. В голове уже выстраиваются планы, как действовать дальше, чтобы найти и наказать виновных. Каждый шаг будет продуман, каждое действие — выверено.

Садясь в машину, я оборачиваюсь и в последний раз смотрю на особняк. Этот дом стал местом, где началась моя охота за правдой. Я знаю, что не успокоюсь, пока не добьюсь справедливости. Время — мой союзник, и я намерен использовать его с максимальной выгодой.

***

Уже подъезжая к центру города, в кармане оживает телефон. На экране вижу имя брата.

— Да, Тимур, — отвечаю на звонок.

— Привет. Ты звонил? — слышу, как он тяжело дышит, с одышкой.

— С тобой всё в порядке? Ты где? Помощь нужна? — я тут же напрягаюсь, переживая за него.

— Нет, я на тренировке был, только освободился, — слышу усмешку в голосе. — А ты что, соскучился по мне? — и он начинает смеяться. Вот гадёныш.

— Ну да, может, мне надо мелкому сопли подтереть и помочь с обидчиками разобраться, — усмехнулся я, пытаясь разрядить обстановку.

— Эй, когда это было? Не вспоминай! — фыркает он. — Я сам разберусь, если что не маленький, — но данная ситуация с отцом ставит под сомнения этот факт.

— В данной ситуации не смешно, Тим, — пыхчу в трубку, чувствуя, как напряжение все еще не покидает меня.

— Ладно, проехали. Ты чё звонил-то? — спрашивает он уже твёрдым голосом.

— От Миронова еду. Хотел предложить вместе сгонять. Но не дозвонился до тебя.

— Ясно.

— Тот расписку подписал, — я расслабляюсь, прикрываю глаза и откидываю голову на подголовник. — Теперь результат буду ждать.

— Понял. Принял! — отрапортовал Тим.

— Мои пока за ним проследят, чтобы не выкинул ничего. Кстати, по нашим каналам ничего не слышно?

— Я поспрашивал наших. Пока тишина, — отвечает Тимур.

Перевожу разговор на более важную тему.

— Ты у отца был?

— Да, вчера. Без изменений пока, — вздыхает он.

— Ясно. Завтра зайду к нему, с врачом поговорю. Ладно, отбой.

— Ага, давай, — и отключился.

Убирая в карман сотовый, поворачиваю голову и замечаю, что подъехали к моему дому. Выхожу, и пока поднимаюсь в лифте, костерю себя на чём свет стоит. Вот надо же было так проколоться с Мироновской дочкой.

Её образ до сих пор стоит у меня перед глазами. Это её милое платьице, которое легко треснет под моим напором. Нет, надо было и девчонку себе забрать. Пускай бы папаша мучился, беспокоился за свою единственную наследницу. А я бы насладился всеми прелестями, что уже успел вкусить.

К чёрту всех и вся! Я хочу в душ и спать. Мысли о предстоящих трудностях и запутанных делах постепенно утихают в голове, уступая место уставшему телу. Вечер обещает быть спокойным, и я собираюсь использовать его для восстановления сил, готовясь к новым вызовам, которые ждут меня за порогом.

Олеся

— Папа, что это было сейчас? — вихрем подлетаю к отцу, не в силах сдержать волнения.

— Издержки бизнеса, милая, — отвечает отец, его голос звучит спокойно, но я вижу, что внутри него что-то кипит.

— Вова, надо в полицию звонить, они найдут на него управу! — голос матери переходит на визг, её страх и тревога делают разговор ещё более напряжённым.

— Да какая полиция, Свет? Тут серьёзные люди замешаны. Не всё так просто, — вскакивает с дивана отец, махнув рукой, он уходит к себе в кабинет. — Я сам разберусь.

— Мама, — смотрю на неё, ищу поддержки.

— Я сама ничего не понимаю, милая, — пожимает плечами она, и, не дождавшись ответа, уходит вслед за папой, оставляя меня в замешательстве.

Мне ничего не остаётся, как подняться к себе. Я залетаю в комнату, сердце стучит быстро, а мысли путаются. Первым делом открываю интернет и начинаю искать информацию по аварии, в которой замешан Абрамов старший.

Господи, я даже не знала, что авария наделала столько шума. Да, я слышала о ней, но не придавала этому значения. Читая одну статью за другой, меня одолевают невесёлые мысли, и целый табун сомнений пробегает в голове.

Почему Абрамов Дамир сказал, что мой отец виновен в этом? Боже, папа, во что ты вляпался! Все эти слухи, обвинения — они нарастают, как снежный ком, и я чувствую, как паника охватывает меня. Как мне теперь работать на фирме? Как смотреть ему в глаза, если вдруг придётся столкнуться? Мысль о том, что я могу оказаться между двух огней, заставляет меня нервничать.

Может, попытаться убедить этого мужчину, что отец не причём? Он должен меня выслушать. Я уверена, что если объяснить ему, что все эти обвинения — лишь недоразумение, он поймёт. Но что, если он не захочет меня слушать? Что, если он будет настроен против моего отца?

С такими невеселыми мыслями я легла спать, укрывшись одеялом. В голове всё ещё вертелись вопросы, но усталость одержала верх — я закрыла глаза, надеясь, что утром всё будет немного яснее. Но в глубине души чувствовала, что это будет только начало.

Проснувшись не в лучшем расположении духа, я приняла душ, стараясь смыть с себя остатки вчерашних переживаний. Надела обычный брючный костюм, который придавал уверенности, и собрала волосы в высокий хвост. Заказала такси и спустилась к завтраку.

На кухне уже сидел отец, потягивая свой утренний кофе. Его лицо выглядело усталым, а глаза были круглыми и покрасневшими.

— Доброе утро, пап! — поцеловала его в висок, прошла на своё место и села завтракать. На столе стояла яичница с беконом и помидорами, кофе и круассаны. Всё, как я люблю.

— Доброе, дочка, — ответил он, поднимая на меня взгляд. — Ты на работу сегодня?

Я кивнула, ощущая, как в воздухе витает напряжение. Некоторое время мы ели в тишине, и я пыталась найти слова, чтобы поддержать разговор.

— Па, у тебя всё хорошо? — положила ладонь на его руку и заглянула в его глаза. Мужчина выглядел каким-то бледным, усталым. Наверняка, не спал всю ночь, раздумывая, как выбраться из сложившейся ситуации.

— Конечно, — произнёс он, но в голосе не было уверенности.

Только хотела задать ещё один вопрос, как в этот момент на телефон пришла смс, что машина подъехала.

— Мне уже пора, папа. Такси ждёт, — сказала я, глядя на экран. Отец понимающе кивнул, и я почувствовала, как между нами повисла тишина.

— Удачного дня, милая, — произнёс он, и в его голосе слышалась забота, но и беспокойство.

Пожелав хорошего дня, я прошла в прихожую. Оделась и выскочила за дверь, стараясь не задерживаться.

Водитель быстро домчал меня до места работы. Я расплатилась с таксистом и вышла на тротуар. Скинув капюшон с головы, подняла взгляд к небу. Шёл снегопад. Снежинки падали мне на лицо и на поднятые вверх ладони, а мороз слегка покусывал щёки. Но меня это не смущало — наоборот, я почувствовала себя как в детстве. Захотелось, чтобы не было никаких проблем и забот, чтобы просто наслаждаться моментом.

— Олесь, ты чего тут делаешь? — вдруг услышала знакомый голос Иры Лапиковой.

— Любуюсь, — с улыбкой ответила я. — Детство вспомнила.

— Ну ты даёшь! Время видела? — усмехнулась она, проверяя часы на запястье. — На работу пора, а то опоздаем.

Мы постояли ещё несколько секунд, наслаждаясь моментом, а затем направились к главному входу. Внутри офиса меня встретила привычная суета, но я старалась не думать о проблемах, сосредоточившись на том, что мне нужно сделать сегодня.

Войдя в офис, я сразу погрузилась в рабочую атмосферу. Коллеги обсуждали проекты, звонки раздавались со всех сторон. Я села за свой стол, стараясь сосредоточиться на задачах, но мысли о ситуации с отцом не покидали меня. 

Проверяя почту, решила написать Дамиру Абрамову, чтобы попытаться объяснить ситуацию. Надеялась, что смогу его убедить, что отец не виновен. Внутри меня бурлили эмоции, но я старалась сохранять спокойствие.

Вдруг дверь кабинета открылась, и ко мне подошла Ира.

— Всё нормально? Ты выглядишь задумчивой, — спросила она, прищурив глаза.

— Да, просто много на уме, — ответила я, стараясь скрыть свои переживания.

— Если что, я рядом, — с улыбкой сказала она и вернулась к своим делам.

Я поблагодарила её взглядом и продолжила работать, надеясь, что день принесёт какие-то положительные новости.

Дамир

Утро выдалось отвратительным. Голова гудела от вчерашней выпивки, и я с трудом собрался на работу. После завтрака принял две таблетки от головной боли и отправился в офис, пытаясь сосредоточиться на предстоящем дне.

Приехав от Мироновых, сразу принял душ, переоделся в более удобную одежду, чтобы хоть немного улучшить настроение. Спустился вниз, заскочил в мини-бар, забрал бутылку виски и стакан, а затем направился в кабинет.

Достал то злосчастное досье, которое всё это время лежало на столе. С стаканом в руках сел за стол и начал пролистывать страницы. Вскоре наткнулся на анкету Олеси. Вот я дурак, почему раньше не просмотрел всё досконально? Сам не понимаю, как мог зацикливаться на её отце, не замечая, что за ним скрывается такая персона.

Вот она, Миронова Олеся Владимировна, двадцать лет, студентка. С фотокарточки на меня смотрит девушка с длинными каштановыми волосами, доходящими до талии. Утончённые брови и серые глаза, которые завораживают и притягивают, вспоминаю нашу первую встречу, когда я был поражён её обаянием.

Хотя в тот вечер я оценил больше её нижние девяносто. До того момента она вообще не привлекала моего внимания в офисе. Если бы знал, что Олеся — его дочь, не приблизился бы к ней. Или да? Хотя одно другому не мешает. Так даже интересней и загадочней.

«Так, Дамир, — говорю я себе. — Нужно взять себя в руки. Просто нужно, чтобы она меньше попадала в поле твоей видимости. Целее будет», — размышляю, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые желания.

И вообще, почему я думаю об этом? В голове смешиваются мысли о работе, о том, как справиться с ситуацией, и о ней, о Олесе. Я понимаю, что нужно сосредоточиться на своих планах, но её образ всё равно не покидает моё сознание. Решив, что пора заканчивать с этими размышлениями, я налил себе виски и попробовал вернуть фокус на досье, надеясь, что это поможет отвлечься от ненужных мыслей.

Налив виски, я сделал глоток, чувствуя, как алкоголь немного расслабляет. Затем снова вернулся к досье Олеси. Чтение её анкеты стало для меня своего рода бегством от реальности. Я старался сосредоточиться на информации, но мысли о ней всё равно не покидали.

«Необходимо выяснить, что именно её отец замышляет и как это может повлиять на меня», — решил я. Понимал, что мне нужно быть осторожным, чтобы не заигрывать с огнём. 

Собравшись с мыслями, я закрыл досье и взялся за рабочие дела, пытаясь сосредоточиться на текущих задачах. Внутри всё ещё бурлили эмоции, но я знал, что не могу позволить себе отвлекаться. Время покажет, как развиваются события, и я должен быть готов ко всему.

Пока я работал с документами, не заметил, как опустошил ещё один стакан. Виски действовал расслабляюще, и мысли начали плыть, словно в тумане. Я продолжал листать страницы, но содержание документов уже не воспринималось так четко, как прежде. 

Каждый новый глоток казался мне необходимым, чтобы справиться с растущим напряжением. 

Я попытался сосредоточиться на работе, но всё чаще отвлекался, поднимая взгляд на окно, за которым снежинки продолжали танцевать в воздухе. Мысли о Мироновой снова всплыли в сознании, и я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее. «Не время для этого», — настойчиво повторял себе, но с каждым глотком становилось всё труднее.

Скоро я понял, что нужно остановиться, иначе последствия могут быть серьёзными. Но в этот момент я не осознавал, насколько далеко зашёл.

Дамир

Утро понедельника выдалось насыщенным. 

Состоялось общее совещание, которое длилось два часа, и я успел провести несколько встреч у себя в офисе. В голове прокручивались мысли о предстоящих задачах, когда на обед была запланирована ещё одна встреча, и я, спеша, направился к выходу из приёмной.

— Людмила, я уехал. Если будут звонить, запишите всех, — сказал я, не останавливаясь.

— Хорошо, Дамир Павлович, — ответила секретарша, снова склоняясь над корреспонденцией.

Я вызвал лифт, двери открылись с лёгким шуршанием, и я вошёл внутрь. Спускаясь на парковку, в голове крутились мысли о контракте. На одном из этажей лифт остановился, и двери открылись, впуская новых людей.

Краем глаза я заметил знакомую фигурку. Наши взгляды встретились: её испуганный, мой — надменный. Пространство опустело, оставляя нас наедине. Олеся стояла чуть позади, прижимая папку к груди.

— Нам нужно поговорить, — осмелилась начать разговор девушка.

— Нам не о чем разговаривать! — прорычал я в ответ, чуть повернув голову в её сторону.

Она напряглась, жадно дыша и продолжая смотреть на меня широко открытыми глазами, в которых плескался испуг и ненависть.

— Мой отец не мог так поступить! — настаивала она, полная решимости.

— Ты думаешь, я буду обсуждать это с тобой? — вспылил я, поворачиваясь к ней всем корпусом.

Мелкая вздрогнула, прижала папку к себе сильнее и отступила на шаг. Я навис над ней, как коршун, и мой пронзительный взгляд говорил: сейчас лучше со мной не шутить. Ярость бурлила во мне, и эта пигалица решила указывать мне, кто прав, а кто виноват? Я сам решу, кто будет отвечать, и её папаша — первый на очереди, пока не доказано обратное.

В этот момент кабина остановилась, открывая доступ к побегу, чем девчонка и воспользовалась. Она выбежала, как ужаленная, и я подумал, что правильно: пускай знает своё место. Взрослые сами разберутся.

С трудом разжимая кулаки, я расслабился. Галстук вдруг стал казаться удавкой, сжимая горло и не давая свободно дышать. Спустившись на парковку, я сел в машину. Водитель плавно вывел авто со стоянки и влился в поток других машин.

К месту встречи я прибыл вовремя. Передо мной предстал помпезный ресторан, где была назначена встреча. Красиво, богато, но не удивить. Зашёл в здание, и на ресепшене меня встретила девушка-администратор, проводившая в VIP-комнату.

Обед протекал за обсуждением пунктов договора. Мы говорили о деталях, о выгодах и обязательствах, и в итоге был подписан очередной прибыльный контракт, который, безусловно, был в мою пользу. Завершив обед на прощальной ноте, мы скрепили его рукопожатием и пожелали друг другу успешного сотрудничества.

Олеся

Не заметила, как пролетело время до обеда. Всё это время я старалась не вспоминать сцену в лифте. Я жутко испугалась. Его голос был похож на рычание зверя, и до сих пор мурашки бегали по коже. Теперь я точно знала: лучше не злить Дамира Абрамова.

Прибралась на столе, схватила сумочку и направилась к рабочему месту Иришки.

— Ну что, пчёлка-работница, идём на обед? — спросила я.

— Да-да, сейчас, подруга, сделаю звонок и идём, — ответила она, уже на ходу набирая номер.

— Ты чего такая счастливая? — с интересом спросила я.

— Я сегодня обещала с Ильюшей пообедать. Ты же не против? — резко остановилась, глядя на меня.

— А должна? Вы встречаетесь, что ли? Как давно? — засыпала её вопросами.

— Не части Миронова! — засмеялась она. — С того самого вечера в "Фениксе". Мы вдруг поняли, что нравимся друг другу.

— Дорогая, поздравляю! — приобняла её за плечи, радуясь за подругу.

Но до лифта мы дойти не успели, как нас окликнул начальник отдела. Я думала, уже все на обеде, а оказалось, что нет.

— Девушки! — мы обе обернулись. На встречу спешил мужчина средних лет в очках, чуть полноватый, но это не портило его.

— Девушки дорогие, хорошо, что вы ещё не ушли, — подойдя ближе, сказал он. — Нужно эту папку в бухгалтерию отнести. У меня времени мало, жена внизу ждёт, а она этого не любит. — Он сунул смету мне в руки и заскочил в лифт, двери которого закрылись у нас перед носом.

Сказать, что мы были в шоке, ничего не сказать. Переглянулись и прыснули от смеха.

— Ладно, Лапикова, беги на своё свидание, я отнесу. И передавай привет Илье.

Девушка заскочила в соседний пришедший лифт, а мне пришлось ждать следующий, чтобы подняться на три этажа выше. Стала ждать.

И вот, наконец, дождавшись лифта, я заскочила внутрь и оказалась в стальной коробке. В этот момент почувствовала себя, как лиса, загнанная в одну клетку с тигром, потому что здесь находился Дамир Абрамов.

Он был шикарен: идеально сидящий строгий костюм, начищенные до блеска ботинки и пальто от известной марки. Мы были не одни, и это радовало. Я могла остаться незамеченной, поэтому решила встать позади него, чтобы меньше попадаться на глаза. Но моему желанию не суждено было сбыться — он заметил меня.

Дамир возвышался почти на голову всех присутствующих, и его высокая фигура производила впечатление. Он умел подавлять окружающих своей энергией и мощью.

Люди постепенно выходили один за другим, и в итоге мы остались одни. Переборов свой страх, я всё же смогла выдавить из себя: 

— Мы можем поговорить? — а сама тряслась, как осиновый лист, прижимая папку к груди. Прям дежавю какое-то.

Напряжение между нами витало в воздухе. Угольно-чёрный взгляд мужчины был красноречивей слов. Он казался стальным, будто бетонная плита давила на меня, заставляя сжиматься.

— Я, кажется, ясно дал понять, что разговора у нас не получится, — отчеканил он.

— Мой отец не мог так поступить. Правда, не мог. Он хороший человек, — с последней надеждой выпалила я.

Дамир полностью развернулся ко мне. Его взгляд полыхал, а чёрные пронзительные глаза, скрытые под густыми бровями, светились яростью. Внутри меня всё сжалось от страха.

К счастью, двери лифта отворились, маня желанной свободой. Не долго думая, я выскочила оттуда, как стрела, и помчалась по коридору, не замечая ничего вокруг. Отныне буду ходить по лестнице — больше никаких лифтов.

Быстро заскочила в бухгалтерию и отдала бумаги, немного отдышалась и взяв себя в руки. Я понимала, что если постоянно буду сталкиваться с Абрамовым, то мне придётся нелегко. Нужно обходить этого человека стороной. Он бесчувственный чурбан, деспот.

Мельком глянула на часы. Стрелки неумолимо отсчитывали минуты, отведённые на обед, поэтому я направилась в кафе на первом этаже. Времени почти не осталось, чтобы сходить в кафе на соседней улице, куда мы с Иркой обычно ходим за отличным кофе.

Дамир

После встречи в ресторане я заскочил в офис, чтобы отдать договор для дальнейшего хода работ. Спускаясь вниз, не думал, что снова увижу Миронову младшую. Но, к сожалению, она снова попалась мне на глаза. Я пытался делать вид, что не замечаю её, но взгляд против моей воли снова и снова возвращался к ней. Диалога у нас с ней не вышло, и это только подогревало мой внутренний конфликт.

Спустившись на парковку, я запрыгнул в свой Lexus и завёл мотор. Но мысли о том, как она снова начала свою пластинку про невиновность отца, только раздражали. Почему она оказалась дочкой Миронова? Я пару раз ударил по рулю от злости. Как же бесила эта ситуация.

Мне нужно было отвлечься, поэтому я решил съездить на стройку и проверить, как идут работы. Вырулив с парковки, через сорок минут я уже был на месте.

Осматривая один этаж за другим, я был доволен проделанной работой. Всё шло по плану, и мы укладывались в сроки — что не могло не радовать. Вдруг поймал себя на мысли, что «за мной следят». Не знаю почему, но шестое чувство так и вопило, крича: «Парень, будь внимателен». Это липкое, неприятное чувство жгло затылок и бесило до скрежета зубов.

Я пронзительно всматривался в людей вокруг, но ничего подозрительного не замечал, поэтому продолжил обход. На одной из площадок произошло то, чего я совершенно не ожидал: лопнул трос, и стальные трубы стремительно начали падать на меня. Они угрожали придавить и распластать на холодном бетонном полу, сделав из меня фарш. 

К счастью, положение спас простой работяга, который успел вовремя оттолкнуть меня в сторону. Но, к сожалению, мужчина сам получил травму. Мы остались живы — и это главное. Отделались лишь лёгким испугом.

Сразу поднялась суета: крики, беготня. Но я был уже на чеку, выискивая глазами то, чего не видят другие. В этой суматохе я заметил странную фигуру, стремительно исчезающую за углом. Значит, расчёт всё-таки был на меня. Я был прав: кто-то пытался меня устранить. Интересно, кто это — люди Миронова? Вся ситуация в целом напрягала.

Рабочие вызвали карету скорой помощи, и пострадавшего увезли. Сказали, что он будет жить. Я, не теряя времени, отправился к машине и, мча на бешеной скорости, обгонял и подрезал других водителей. Пребывая в поганом расположении духа, я думал о том, как чудом остался жив.

Внутри меня бурлила ярость, требуя вылиться наружу и наказать причастных к этому делу. Я не из тех людей, что будут бежать, поджав хвост. Так просто меня не напугать. Опасность только раззадоривала во мне желание действовать. Я знал, что должен выяснить, кто стоит за этой попыткой, и сделать всё возможное, чтобы предотвратить повторение.

Сев в машину, я мчался по улицам, пытаясь успокоить бурю в душе. Мысли о том, кто мог стоять за нападением, не покидали меня. Каждый раз, когда я вспоминал о странной фигуре, исчезающей за углом, ярость внутри меня только нарастала. Я должен был выяснить, кто пытается меня устранить, и подготовиться к ответу.

Я не из тех людей, кто будет бежать поджав хвост.

Подъехав к внушительному зданию отеля «Монарх», я почувствовал, как напряжение нарастает. Пересёк холл и направился в кабинет владельца. На дверях красовалась табличка: Миронов П. М. Я влетел без стука, пройдя по комнате вдоль стола, и остановился у панорамного окна, откуда открывался прекрасный вид на парк.

Посетители отеля неспешно прогуливались по заснеженным аллеям. Дети играли в снежки, попадая в случайных прохожих. Но у меня было настроение хуже некуда.

— Что-то Вас привело, Дамир Павлович? — спросил седовласый мужчина, отрываясь от своих дел. — Что-то случилось?

— Это я хочу у Вас спросить, — произнёс я, в голосе прозвучала сталь. На скулах заходили желваки. — На строительной площадке сейчас меня пытались убить. Не ваших ли рук дело? — я изучал его лицо, пронзительным взглядом пытаясь заглянуть в самую душу. Сначала на лице Миронова промелькнуло непонимание, затем осознание ситуации.

— Дамир, побойтесь бога. У нас договор. Мне нет смысла так поступать, — произнёс он искренне, и в его словах была нотка тревоги. — Не за себя, за семью переживаю. Мне лишние проблемы не нужны.

Прошло около минуты, за которую я пытался взять себя в руки. Может, действительно, это не его рук дело? Я накрутил себя, и мне хотелось верить, что он не замешан. Но сомнения гложили, как не доверчивый зверь, скребущий изнутри.

От окна я прошёл вглубь комнаты и сел в кожаное кресло кофейного цвета. Устремив пронзительный взгляд на собеседника, спросил:

— Как у Вас дела с расследованием? Нашли что-нибудь?

— Не совсем уверен, — тихо вымолвил он, нервно крутя ручку пальцами. — Наводку дали, нужно её проверить. Но там не всё так просто.

— Так действуйте. Землю носом ройте, но найдите мне доказательства! — возмущение так и прёт, и я чувствовал, как готов взорваться.

— Мне нужно на это время, — ответил он, избегая взгляда.

В этом взгляде было что-то родное. У Олеси тоже серые глаза, но более глубокого тёмного оттенка. Почему я вспомнил её прямо сейчас? Эта мысль, как заноза, засела под коркой. Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний.

— Мне нужны результаты. Чем скорее, тем лучше, — произнёс я, посылая многозначительный взгляд. — И в первую очередь это выгодно для Вас. Не находите?

— Вы правы, Дамир, для меня это будет лучше всего, — согласился пожилой мужчина, переводя усталый, полный боли взгляд на фотографию в рамке, стоящую на столе. На ней был изображён он с семьёй, и в этот момент я почувствовал, что в его словах есть правда.

— Я надеюсь на вашу оперативность. — Я встал и направился к двери, не желая оставаться здесь дольше, чем нужно. — И если у вас появится какая-либо информация, сообщите мне немедленно.

— Конечно, — ответил он, и я вышел из кабинета, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, но внутри всё ещё оставалась зреющая ярость. Я знал, что у меня нет права на ошибку, и что этот вопрос касается не только меня, но и тех, кто мне дорог.

Распрощавшись с Мироновым, я направился в больницу навестить отца. Он уже две недели находился в коме, и каждый день я ждал новостей, надеясь, что вот сегодня он наконец очнётся. Но телефон упрямо молчал, и с каждым днём в груди нарастало тяжёлое чувство тревоги, грызло изнутри до ломоты в костях. Мы можем его потерять. Я упорно отталкивал эту мысль, не позволяя ей осесть в голове.

Оставив машину на стоянке больницы, я поднялся в отделение. В палате застал медсестру, меняющую капельницу. Женщина обернулась на звук моих шагов.

— Добрый день, господин Абрамов! — поприветствовала она с доброй улыбкой.

— Добрый, — ответил я, проходя вглубь комнаты и рассматривая мужчину на больничной койке. — Скажите, Михаил Семёныч ещё в больнице? — поинтересовался я, надеясь, что врач сможет дать какие-то новости.

— Да, у него сегодня ночная смена. Возможно, сейчас врач у себя в кабинете, — сказала медсестра и вышла из комнаты.

Я постоял немного около постели, поглядывая на дорогого мне человека. Его черты были такими родными, но сейчас они выглядели иными: глубокие морщины прорезали лицо, оно стало угловатым и безжизненным. Это вызывало во мне давящее чувство тревоги, от которого хотелось избавиться.

Вспомнился момент из детства, когда мы с отцом ходили на рыбалку. Мы могли часами сидеть на берегу, ожидая, когда клюнет рыба. Вспоминались наши разговоры у костра, его увлекательные истории о молодости. Он всегда рассказывал так интересно, что можно было слушать часами. Когда Тимур подрос, мы стали брать его с собой. Мы были не разлей вода, и отец всегда старался уделять нам больше времени.

Шагнув ближе, я пододвинул стул к кровати и сел рядом. Взял его руку, на тонкой прозрачной коже проступали паутинки тонких вен. Моё сердце неприятно сжалось, и я почувствовал, как глотку сжимает спазм, словно невидимые пальцы не давали вдохнуть кислород.

Опустив голову на сложенные в замок руки, я держал ладонь отца, и мысли снова унесли меня в прошлое. Тогда он твёрдо решил, что мне пора остепениться и взяться за ум. Он хотел, чтобы я прекратил шататься по клубам, прожигая свою жизнь, завязал с гонками, что было для меня неприемлемо. Я не понимал его тогда, но сейчас, глядя на его бледное, безжизненное лицо, понимал, как важно было его мнение и как сильно я его любил.

В голове всплывали моменты, когда мы бывали вместе, смеялись, делились мечтами. Эти воспоминания наполняли меня теплом и одновременно вызывали горечь утраты. Я хотел, чтобы он снова был рядом, чтобы снова слышать его голос, его советы. Но сейчас всё это казалось недостижимым.

— Папа, я здесь, — прошептал я, стараясь не плакать. — Я жду, когда ты вернёшься. Ты должен вернуться.

После окончания института мы с пацанами мечтали открыть автосервис. Прокачивать тачки для гонок, жить в своё удовольствие. Этот вопрос часто обсуждали, и казалось, что до мечты рукой подать. Я не собирался всё это бросать, но отец был против.

Он пошёл на кардинальные меры: заблокировал все мои кредитки. В тот момент мне пришлось быстро придумывать пути отхода. Я просто не мог жить без драйва, и деньги были мне крайне необходимы. На тот момент казалось, что это важнее всего, чем бы я ни занимался.

Отец упорно вдалбливал мне простую истину: вся империя Абрамовых достанется мне по праву первенства, как и ему, что перешла от его отца, а тому — от деда. Он хотел, чтобы я влился в семейный бизнес, но это всё оставалось лишь мечтой.

В какой-то момент мне пришлось жестко столкнуться с реальностью. Пока я бунтовал и трепал нервы родным, проводя время в своё удовольствие, у нас дома происходило нечто ужасное. Наша мама медленно угасала. У неё обнаружили рак желудка, и она стала чаще уставать. Слабость стала её верным спутником, и всё реже появлялась улыбка на её лице. Эти дни я запомнил надолго, и было тяжело осознавать, что любимого человека скоро не станет. Я корил себя за то, что упустил время, которое мог провести с ней, радоваться простым моментам.

Теперь это повторяется снова. Я не готов потерять ещё и отца. Только не так, не по чужой прихоти. Не в том возрасте, когда жизнь только начинается.

Я потёр лицо руками, сбрасывая с себя воспоминания о том времени. Это было слишком болезненно, и я не хотел застревать в прошлом. Встал, поправил одеяло больного, стараясь придать ему хоть немного комфорта.

Собравшись с мыслями, я зашагал в сторону выхода. Нужно поговорить с лечащим врачом. Я надеялся, что он сможет прояснить ситуацию, объяснить, что происходит, и какие есть шансы на восстановление. В голове вертелись мысли о том, как важно сейчас быть рядом, поддерживать и защищать тех, кто мне дорог. Я не мог позволить себе быть слабым, когда мои близкие нуждались в мне больше всего.

Дойдя до дверей с табличкой "Снегирёв М. С.", я постучал, толкнул дверь и шагнул вглубь кабинета. Врач, мужчина средних лет, сидел за рабочим столом и заполнял больничные карты.

— Добрый вечер, Михаил Семёныч! — сказал я, прикрывая за собой дверь.

— И Вам добрый вечер, — ответил он, снимая очки и потирая глаза. Откинувшись на спинку кресла, он взглянул на меня с лёгким интересом.

— Можете чем-то порадовать? Каково состояние моего отца? — спросил я, подойдя ближе к столу и присаживаясь напротив него.

— Состояние больного меня вполне удовлетворяет, — начал он, и я почувствовал, как внутри меня чуть успокаивается тревога. — Ушибы и гематомы почти сошли, переломы срастаются хорошо. На внешние признаки реагирует, а это хороший знак. Остаётся только ждать, когда пациент придёт в себя.

Снегирёв встал из-за стола, прошёл в угол комнаты и включил кофемашину.

— Кофе будете, Дамир? — спросил он, оборачиваясь ко мне.

— Не откажусь, — ответил я, стараясь скрыть своё беспокойство.

— Вы не переживайте так, у нас всё под контролем, — продолжал врач, забирая кружки и направляясь ко мне. — Персонал строго следит за показателями. Можете быть спокойны, если будут изменения, я Вам обязательно сообщу.

Закончив свою речь, Снегирёв вернулся за стол, поставил кружки перед нами и сел. Я сделал глоток кофе, ощущая его горький вкус на языке, и поставил кружку на стол. Крутил её пальцами, ощущая, как это помогает мне сосредоточиться. Это движение показывало степень моего беспокойства. Не люблю чувствовать себя бессильным, но в этой ситуации я был бессилен как никогда.

— На выздоровление требуется много терпения, — заметил моё состояние Михаил Семёныч, глядя на меня с пониманием. — Поэтому не накручивайте себя раньше времени, молодой человек.

Его слова были мудрыми, и я понимал, что он прав. Однако страх потерять отца не покидал меня. Я продолжал вертеть кружку в руках, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на том, что действительно мог сделать — поддерживать его, когда он вернётся в сознание.

— Михаил Семёныч, а есть ли какие-то прогнозы по срокам? — всё же решился спросить я, надеясь получить хоть какую-то конкретику.

— Трудно сказать. Каждый случай индивидуален. Но я верю, что ваш отец справится, — ответил врач с лёгкой улыбкой. — Главное — это поддержка родных. Вы уже делаете для него многое, просто будьте рядом.

Я кивнул, понимая, что слова врача были и поддержкой, и напоминанием. Важно не терять надежду и оставаться рядом, когда это нужно. С этими мыслями я выпил оставшуюся часть кофе и почувствовал, как уверенность постепенно возвращается.

После разговора с врачом я вернулся в палату, и мне стало немного легче. Значит, надежда есть на хороший исход. Подойдя ближе, я склонился над отцом, стараясь вложить в свои слова всю ту силу, которую испытывал.

— Пап, сдаваться тебе ещё рано. Нужно поднять на ноги, найти врагов и наказать. Приди в себя, ты нам нужен, — произнёс я, прижимаясь лбом к его голове. Надеялся, что он меня слышит и чувствует мою поддержку. Я попрощался, пообещав навещать почаще, и вышел из палаты с лёгким чувством надежды.

Когда я вышел через центральный вход больницы, направился к своей машине. Погружённый в мысли о том, как важно быть рядом с отцом, я почти поравнялся с автомобилем, как внезапно услышал звонок своего сотового телефона.

— Слушаю, Владимир Михалыч, — ответил я, уже садясь за руль.

— Дамир, мои люди взяли одного. Хочешь присутствовать? — услышал я голос Миронова. В его тоне звучала решительность, что сразу привлекло моё внимание.

— Адрес? — произнёс я отрывисто, стараясь сдержать волнение. Это могло быть тем самым шансом, которого я ждал, чтобы разобраться с теми, кто пытался навредить моей семье.

— Записывай. Находится в старом складе ... — он дал мне координаты, и я сразу начал собирать мысли о том, что делать дальше. Это была возможность выяснить, кто стоял за нападением на моего отца.

— Через сколько там будешь? — спросил он.

— Минута на дорогу, — ответил я, чувствуя, как адреналин начинает закипать в крови. — Быстро доберусь.

— Хорошо, жди меня там. Будь осторожен, — сказал Миронов и повесил трубку.

Я завёл мотор, и сердце забилось быстрее. Открыв окно, вдохнул свежий воздух, стараясь успокоиться. Это была не просто встреча — это могло стать началом того, что перевернёт всё. Я знал, что должен быть готов к неожиданностям.

Выехав с парковки, я направился в сторону склада. Мысли о том, что меня ждёт, не давали покоя. Я понимал, что эта встреча могла открыть новые горизонты, но и принести опасность. Стремясь не думать о последствиях, я сосредоточился на том, что впереди меня ждали ответы.

***

Был уже поздний вечер, когда я добрался до места встречи. Выруливая на промзону, я заметил дорогу, ведущую к складам. Людей Миронова заметил почти сразу — значит, они уже были здесь.

Притормозив напротив входа, я вышел и огляделся. Тихое местечко, вдали от городской суеты. Подойдя ближе, я увидел охрану на дверях, которая отступила, пропуская меня внутрь тёмного сырого помещения.

Прошёл глубже и увидел человека, подвешенного за руки. Поработали над ним знатно: глаз заплыл, нос, похоже, сломали, и на его теле виднелись ссадины и синяки.

Миронов сидел за столом и наблюдал, как над ним ритмично рессовали, выбивая ответы.

— Без меня начали, — спросил я, подойдя ближе к Михалычу.

— Подготовили, так сказать, — ответил он, не отрывая взгляда от происходящего.

— Кто он? — спросил я, не отрывая взгляд от тела в центре.

— Местный барыга, прозвище Слон, — ответил мужчина. — Он продал С-4 две недели назад.

— Вы уверены, что это тот, кто нам нужен? — спросил я, переводя взгляд на Миронова.

— Он один из трёх, кого допросили. И у него было то, что нас интересует.

— Что-нибудь сказал? — поинтересовался я, уже зная ответ.

Владимир Михалыч покачал головой.

Подойдя ближе к человеку по прозвищу Слон, я оглядел его.

— Плохо выглядишь, — констатировал я, глядя ему в лицо. Мужчина плюнул мне под ноги.

— Да пошёл ты! — за что и получил по рёбрам. Застонал сквозь зубы.

— Полегче, ребята, мне с ним ещё потолковать надо, — и пристально в глаза тому смотрю. — Кто купил у тебя взрывчатку?

— Если скажу, что никто, поверишь? — с сарказмом ответил он.

— Ты прав, не поверю, — покачал головой. — Мне нужно знать, кто купил С-4. Ты мне как объект не интересен, — говорил я, обходя его по кругу, держа руки в карманах пальто.

Тем временем Миронов поднялся со своего места и подошёл ближе. Он задал вопрос Слону.

— Нам нужно знать, кто подстроил взрыв, в котором пострадал господин Абрамов.

— А разве это не твоих рук дело? — спросил мужчина, изгибая одну бровь. За это он получил в челюсть и пару ударов в корпус. Он сплюнул кровь на пол и с усмешкой в глазах посмотрел на пожилого мужчину в строгом костюме.

— Я бы тогда не спрашивал, — спокойно выдержал его взгляд Михалыч.

— Твоя правда, — согласился Слон. — Только все уверены, что это твоих рук дело. — Он буравил его своим взглядом.

— Кто исполнитель? Кто хочет подставить меня? — не выдержал Миронов, повышая голос.

Обойдя со спины, я снова встал перед этим отбросом, достал пистолет и передёрнул затвор.

— Говори всё, что знаешь, — приказал я. — Иначе за последствия не отвечаю. Мне надоели эти игры. — взвёл курок и направил дуло ему в голову.

— Ээ, мужик, ты наверно шутишь? — у него в глубине зрачков появилась настороженность. — Ладно-ладно, всё скажу, только убери его. — Он нервничал так, что даже пот выступил на лбу.

— Говори, — рыкнул я.

— Пришёл какой-то малый, купил взрывчатку и свалил. Для чего не спрашивал. Да и не моё это дело. Главное, бабки заплатил, — оскалился он, показывая кровавую улыбку.

— Описать сможешь? — спросил я, стараясь не упустить ни одной детали.

— Да, обычный, около тридцати, щуплый. Глаза бегали. Походу, под кайфом был. Но могу ошибаться, — предположил Слон.

— Приметы есть какие? — задал я следующий вопрос.

— Ну, так сразу и не вспомнишь! — снова дуло пистолета замаячило у него перед глазами. — А, да, на шее слева тату в виде змеи. Больше ничего не знаю.

Шестерёнки в моей голове заработали. Наконец-то эта адская машина сдвинулась с места. Теперь у меня была зацепка, и я понимал, что должен действовать быстро. Время не ждёт, и я не собирался упускать шанс раскрыть это дело.

Вышел на улицу и вдохнул полной грудью холодный ночной воздух. Наконец-то мы ухватились за ниточку, которая может привести к заказчику.

Следом вышел Миронов и встал рядом.

— Надо среди местных нариков прошерстить, может, кто что видел, знает, — предложил я. — Всё-таки татуировка в виде змеи бросается в глаза.

— Согласен, — кивнул Владимир. — По своим каналам пробью.

— Со своей стороны тоже пройду, — повернул голову в его сторону. — Дело быстрее пойдёт.

— Что с ним делать? — Михалыч показал головой в сторону склада, где оставили Слона.

— Отпустите, но слежку поставьте. Вдруг наш клиент вернётся, — сказал я, глядя в проём дверей.

Сделал шаг к мужчине, и чуть понизив голос, произнёс:

— Вы же не думаете, что с Вас подозрения спали? Если это всё спектакль, то смерть Вам потом покажется раем. — я пригвоздил его холодным, прямым взглядом, пытаясь довести до него серьёзность ситуации.

Владимир Михалыч сглотнул. Его мозг лихорадочно соображал, подкидывая сцены того, что может произойти, если ситуация выйдет из-под контроля. Я заметил, как его взгляд убегал, и понимал, что он осознаёт всю серьёзность происходящего.

— Ладно, я поеду. Держите в курсе, — обронил я обычным тоном и кивнул в знак прощания.

Направился к своей машине. Пора сваливать отсюда. Этот день был насыщенным, и я устал, как собака.

Завёл мотор, и он заурчал, как грозный зверь. Приятный звук разбавил тишину и ласкал мой слух. Я усмехнулся и вырулил в сторону города.

Вернувшись в свою квартиру, прошёл в гостиную и плюхнулся на диван. Набрал брата. Рассказал ему про разговор с врачом, и он был рад хорошим новостям.

Обсудили то, что я узнал со слов Слона. Тимур обещал разузнать.

— Я понял тебя, Дамир. Проверим, не беспокойся, — сказал он.

— Тим, я улетаю послезавтра в Филадельфию. Нужно провести переговоры, — оповестил его.

— На долго?

— Думаю, на два-три дня должно хватить.

— Понял, лети. Не о чём не думай, — заверил Тимур. — Если что важное будет, позвоню.

В трубке послышались звуки музыки. Наверняка, он зависает в клубе.

— Всё, брат, мне пора. Пацаны зовут, — сказал он и сбросил звонок.

Поднялся в спальню, принял душ и переоделся. Освежившись, я почувствовал, как усталость отступает.

Поужинал, налил себе чашечку кофе и расположился в гостиной. Проверил почту, поработал с документами. Не заметил, как засиделся допоздна. На часах показывало начало второго.

 Убедившись, что всё подготовлено к завтрашнему дню, я пошёл спать. Лёг в постель, но мысли о том, что ждёт впереди, не давали покоя. Надо было быть готовым ко всему, особенно когда дело касается семьи. В конце концов, я не мог позволить себе расслабляться, пока отец в больнице, а угроза по-прежнему висит над нами.

Олеся

После того случая в лифте я старалась не попадаться Дамиру на глаза. В тот вечер в «Фениксе» он манил меня своей силой, грацией и широким разворотом плеч. Я утонула в его шоколадно-карих глазах, забыла обо всём и просто плыла по течению, отключив все предохранители и наслаждаясь моментом.

Но сейчас всё изменилось.

Теперь я боялась этого мужчину. Он стал холодным, расчётливым, готовым на всё ради своей цели. Дамир напоминал машину для разрушения, он разрушал мир, в котором я жила, обвиняя моего папу во всех смертных грехах.

Добравшись до работы, я поднялась на свой этаж и приступила к своим обязанностям. Время до обеда пролетело незаметно, и с каждым днём мне всё больше нравилось работать здесь. Я выполняла поручения быстро и аккуратно, получая от этого удовольствие.

Во второй половине дня мимо меня пронёсся начальник отдела, бормоча что-то себе под нос. Вот надо было мне голову поднять?

— Миронова! — окликнул меня Сазонов. — Ты мне как раз и нужна, не занята? — спросил он чисто формально, как будто его не интересовало, занята я или нет.

— Слушаю, Геннадий Петрович, — ответила я с милой улыбкой, хотя внутри меня разразился шторм.

— Вот эту папку нужно в срочном порядке отнести боссу, — мои глаза округлились. Нет, только не это! — Спустись на подземную парковку, срочно! Дамиру Палычу вылетать надо, а я забыл один договор ему предоставить. — он сунул мне в руки этот злосчастный документ и подталкивал в сторону лифта. Делать нечего, мне придётся встретиться с этим мужчиной, дьяволом во плоти.

Я быстро спустилась на парковку, вышла и прижала папку к груди. Здесь было довольно прохладно, и я прошла чуть вперёд, не зная, в какую сторону двигаться, как вдруг передо мной возник мой персональный демон.

Абрамов Дамир возвышался надо мной, буравя недовольным взглядом своих чёрных глаз. Он явно был не в духе: брови нахмурены, губы поджаты.

— Документы принесла? — проворчал нервно протянул руку. Я кивнула и протянула папку. Наши пальцы соприкоснулись, пропуская заряд искр между нами. Резко отдернула ладонь и опустила глаза вниз.

— У тебя руки холодные. Не могла накинуть на себя что-нибудь? — мрачно изрёк мужчина.

— Простите, я торопилась. Этот договор важен для Вас, — произнесла я, боясь поднять голову и заметить его реакцию, в то время как мои соски, как ни странно, от холода стали твёрдыми под тонкой блузкой. Боже, какой стыд! Быстрым движением я сложила руки на груди, чтобы скрыть это бесстыдство. Щёки горели, а меня трясло — то ли от холода, то ли от стыда.

— Поднимайся на верх, а то простынешь, — приказал Дамир, и я бросила быстрый взгляд, встретив полыхающий откровенный взор мужчины. Или мне это только казалось? Всё-таки заметил. На секунду я прикрыла веки, собравшись с мыслями.

Выдохнув, я подняла голову выше и твёрдым голосом сказала:

— Удачного полёта! — пожелала ему и, чувствуя, как моё сердце колотится в груди, послушно направилась в спасительное тепло офиса.

С каждым шагом я пыталась избавиться от мысли о том, как сильно меня трясёт не только от холода, но и от волнения, связанного с Дамиром. Весь день я старалась сосредоточиться на работе, но его образ не покидал мою голову. Сколько бы я ни старалась, его холодный взгляд, полон решимости и силы, всё равно оставлял след в моём сознании.

Дамир

В тихой ярости я метался по парковке. Время поджимало, а тут ещё договора не хватало. Когда их принесут — чёрт его знает. Я же просил всё проверить перед вылетом! И вот тебе, пожалуйста, ничего доверить нельзя.

Вдруг заметил знакомую фигурку. Присмотревшись, понял — это Олеся. Не думал, что именно за ней эти чёртовы бумажки отправят. Быстрым шагом направился в её сторону.

Она вздрогнула, испугавшись. Ну, напугал девчонку — мне сейчас не до нежностей, время поджимает.

— Документы принесла? — произнёс я грубее, чем следовало, и протянул руку, чтобы забрать папку из её рук. Почувствовал, как её кожа холодная, словно лёд.

— У тебя руки холодные, дрожишь вся. Не могла накинуть на себя что-нибудь? — произнёс я, а у самого сводило скулы. Почему я вообще злюсь? Она мне никто, но дико бесит, что она не может позаботиться о себе.

Эта девушка вызывает во мне противоречивые чувства: задушить или крепко обнять.

Да, она озябла вся, трясётся, как травинка на ветру. Осмотрел её с ног до головы: тонкая блузка нежно-розового цвета, юбка-карандаш, подчёркивающая её аппетитную попку. Шпильки на стройных ногах смотрятся идеально. А каштановые волосы свободно струятся по её спине до самой талии. Так и хочется намотать их на кулак, сгрести её к себе и до одури целовать её сочные губы, которые манят меня при каждой встрече. А её соски, призывно торчащие под тонкой тканью, вызывают жгучее желание в паху.

Эта сладостная пытка быстро закончилась. Олеся сложила руки на шикарной груди, щёки её покрылись румянцем. Мимолётный взгляд её мазнул по моему лицу. Она сморщила носик, а я сделал вид, что ничего не заметил.

Девушка стремглав убежала, когда я отправил её наверх. Вернулся к ожидавшей меня машине и поехал в аэропорт.

По дороге размышлял, почему эта девушка так волнует меня, когда она рядом. Хочется заботиться о ней, оберегать, держать за руку и никуда не отпускать. Наслаждаться её красотой, видеть улыбку на нежном лице, слушать её звонкий смех.

Но, чёрт возьми. Девчонка — дочь врага, и это останется так, пока не решится вопрос с нападением. Её папашу я со счетов скидывать не собираюсь. У нас временное перемирие.

Нужно оставить всё как есть и выбросить эту чертовку из головы. Чтобы она не отравляла мои мысли. В конце концов, у меня есть дела поважнее, чем увлекаться дочерью человека, который в любой момент может снова стать врагом.

Олеся

Я просто трусливо сбежала. Было так неловко. Неужели Дамир всё видел? Я точно знала, что он разглядел всё. Но с другой стороны, что он там не видеть? За ним, пожалуй, толпы девиц бегают на любой вкус и цвет. Вот нашла о чём переживать.

Вернувшись на рабочее место, я старалась собраться с мыслями и сосредоточиться на своих задачах. У меня был твёрдое намерение не вспоминать этого грубияна, с телом Аполлона и взглядом, от которого у меня по спине пробегали мурашки.

Села за стол, открыла компьютер и попыталась погрузиться в работу. Но мысли всё равно возвращались к тому моменту на парковке. Я пыталась убедить себя, что его холодный взгляд меня не волнует, но внутри всё равно трепетало какое-то странное волнение. 

Сейчас он, наверное, уже улетел, и я не должна больше думать о нём. У меня есть свои дела, своя жизнь, в конце концов. Но его образ, его уверенность и сила не давали мне покоя. Я чувствовала, как ярость и раздражение смешиваются с теми странными эмоциями, которые он вызывал во мне. 

Стараясь отвлечься, я начала проверять почту и выполнять рутинные задачи. Коллеги вокруг меня обсуждали свои дела, смеялись и делились новостями. Я старалась включиться в разговоры, но в голове всё равно крутились мысли о Дамире. 

Как бы ни хотелось, я не могла избавиться от его образа. Он словно запечатался в моём сознании. С одной стороны, мне не нравилось его поведение, а с другой — я не могла отрицать, что он притягателен. 

В конце концов, я просто решила, что лучше сосредоточиться на работе и не позволять своим чувствам взять верх. Я должна была быть сильной, не поддаваться эмоциям, которые он вызывал. С каждой минутой я пыталась убедить себя, что не стоит тратить время на размышления о человеке, который был не только грубым, но и опасным.

Так пролетела неделя. Я встречалась с друзьями, ходила в кафе и кино. С Иришкой даже на каток выбралась. Было весело, и я радовалась тому, что могу отвлечься от своих мыслей. Они с Ильёй так мило смотрятся вместе, и это добавляло ещё больше позитива в мои дни.

На днях снова побывала в ночном клубе «Феникс». Лапикова позвонила, сказав, что ждёт меня у себя и отказ не принимается. Я понимала, что особого выбора нет: либо скучный вечер за просмотром фильмов, либо весёлое времяпровождение в клубе. Я выбрала второе.

Не пожалела ни разу, что пошла. Мы развлекались от души, пили, шутили и много танцевали. Но порой ловила себя на мысли, что скучаю по Дамиру. В каждом высоком мужчине искала знакомые черты. Я его несколько дней не видела, а казалось, будто месяцы прошли.

Отец целыми днями пропадал на работе. Однажды он вернулся раньше обычного, что удивило меня. Подойдя к кабинету, я тихо постучала.

— Войдите, — раздался его голос, приглашая войти.

— Добрый вечер, пап, — сказала я, прикрывая за собой дверь.

— Здравствуй, дорогая, — он поднял взгляд на меня. — Проходи. — отец сидел в своём любимом кожаном кресле, разбирая бумаги.

Я подошла ближе к столу и села напротив него.

— Что-то хотела, милая? — не отрываясь от бумаг, поинтересовался родитель.

— Мы совсем не видимся с тобой в последнее время. Вот зашла поздороваться, — слукавила я, хотя на самом деле мне было очень интересно, как движется дело, связанное с отцом Дамира.

— Пап, ты что-нибудь узнал про тот случай с нападением? — спросила я, в предвкушении ожидая последние новости.

Он поднял на меня свой взор цвета тёмных туч и нахмурил брови.

— Дочка, я всё решу. Тебе не о чем беспокоиться, — сердито заверил он меня. — Мне нужно работать. Извини. — отец снова углубился в бумаги, не обращая на меня внимания.

Мне не оставалось ничего, как только выйти из кабинета. Его слова оставили меня в недоумении. Что он умалчивает? Может, он действительно виноват и поэтому молчит? Или просто не хочет рассказывать? Неизвестность пугала меня. Я ощущала, как в груди нарастает тревога.

Выйдя из кабинета, я решила прогуляться и вышла на террасу, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Но образ Дамира вновь всплыл в голове. Я не могла отделаться от ощущения, что он опять где-то рядом, и эта мысль не давала покоя. В его присутствии я чувствовала себя одновременно взволнованной и уязвимой.

Последующие несколько дней прошли как обычно, и ничего не предвещало неприятностей. Но сегодня, как назло, мне пришлось задержаться на работе.

Был уже поздний вечер, и мне ещё предстояло добираться до дома. Я заказала такси, накинула пальто и быстро направилась к лифту. Нажала кнопку вызова и стала ждать. Стрелка показывала, что кабина опускается. Наконец, двери открылись, и я резко остановилась — на пороге стоял Дамир Абрамов.

Что он тут делает так поздно? Деваться некуда. Пришлось войти.

— Вечер добрый, — прошептала я еле слышно, чувствуя, как от волнения меня бросает в жар. Ладони вспотели, и я крепко вцепилась в ремешок своей сумочки.

— Добрый, — услышала я его уверенный ответ. — Работы много накопилось? — спросил он так неожиданно, что я сперва не нашлась, что сказать. Прочистив горло, ответила:

— Решила доделать и не оставлять на завтра. — мельком взглянула на него, пытаясь скрыть волнение.

Скорей бы лифт спустился.

Но Дамир, казалось, решил иначе. Он шагнул ближе ко мне, и я вжалась в стену кабины. Он нажал кнопку подземной парковки, и я проследила за его рукой, как в замедленной съёмке.

— Но мне нужно…

— Я отвезу тебя домой, — произнёс он тоном, не требующим возражений. — Нам нужно обсудить кое-что.

Он отошёл от меня, давая вздохнуть полной грудью. Оказывается, всё это время я не дышала.

Спустившись на парковку, я проследовала за Дамиром к его джипу. Да, такому мужчине только такие тачки и идут. Такая же большая, сильная, мощная, как дикий зверь.

Сев в внедорожник, я пристегнулась и украдкой посмотрела на профиль этого обалденного самца в облике человека. Я так по нему соскучилась. По его сильным рукам, нежным губам, по тому тихому шёпоту, который пробивал броню моей сознательности.

Дорога вела через вечерний город, огни которого мелькали за окнами. Мы ехали молча, но напряжение в воздухе ощущалось, как натянутая струна. Словно между нами витала некая невидимая связь, которую никто не мог разорвать. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, и не могла отвести взгляд от его лица.

Тишину нарушала тихая мелодия из динамиков.

В полном молчании мы ехали некоторое время. Я решила напомнить о себе:

— Вы хотели о чём-то поговорить? — посмотрела в его сторону.

— Да, — ответил он, внимательно следя за дорогой. — Завтра вечером состоится банкет, на котором я обязан присутствовать. И так вышло, что мне нужна спутница, которая сыграет роль моей девушки.

Я захлопала ресницами, не совсем понимая, какова моя роль. 

— Причём тут я? — первый шок прошёл, и я осознала, что именно я должна стать его спутницей!

— Как раз ты и сыграешь эту роль, — произнёс он это так спокойно, что можно позавидовать самой мумии.

— Но почему я? Полно агентств по подбору девушек для эскорта, — не отступала я, пытаясь понять, почему он выбрал именно меня.

— Полно, а так же полно тех, кто будет пытаться залезть в мой карман и не только. А мне этого хочется меньше всего, — высказал свою мысль Дамир, останавливая машину на перекрёстке.

Это что? Выходит, что я для него — меньшее из зол.

— Приём устраивает чита Савиных. Их компания нужна для сотрудничества. Нужно убедить подписать с нашей компанией договор и начать работать над новым совместным проектом. 

Машина тронулась с места, плавно скользя в потоке других автомобилей.

— Савин большое предпочтение отдаёт людям, состоящим в браке. Ну, а на худой конец мы можем сказать, что помолвлены, — сказал Дамир, как будто это было самым обычным делом.

Шок на моём лице, вероятно, отразился очень хорошо, потому что этот демон во плоти усмехнулся, глядя на меня.

До самого особняка я молчала, переваривая всё, что услышала. Очнулась от размышлений, когда поняла, что машина остановилась.

— Завтра к семи будь готова. Я заеду за тобой, — распорядился он, не спрашивая моего согласия.

— Я ещё не дала своего ответа, — посмотрела прямо в лицо мужчине, слегка вздёрнув подбородок.

— Твоего разрешения и не требуется. Твой отец мне должен, а ты — приятное дополнение, — Дамир посмотрел на меня сверху вниз, его глаза выражали недовольство. Он давал понять, что я просто пешка на его шахматной доске.

Я выскочила из машины и громко хлопнула дверцей. Прошагала к парадному входу. Глупая, попала в капкан, из которого только один выход. И это было моё разбитое сердце.

Поднявшись к себе, я поняла, что ужинать не хочется. Настроение упало ниже плинтуса. Как он мог сказать такое после всего, что между нами было? Бесчувственный чурбан. Я решила принять душ и спать.

Зайдя в ванную, я включила горячую воду и старалась сосредоточиться на звуках воды, чтобы успокоить свои мысли. Но даже это не помогало. В голове всё равно вертелись мысли о Дамире, о том, как он смотрел на меня, и о том, что я для него всего лишь пешка в игре.

Выйдя из душа, я надела пижаму и уселась на кровати. Взгляд упал на телефон. Я задумалась, стоит ли написать ему или лучше оставить всё как есть. Но в конечном итоге решила, что лучше не связываться. Завтра будет новый день, и, может быть, всё как-то разрешится. 

Легла в постель, но уснуть не могла. Мысли о предстоящем банкет и о том, какую роль я должна сыграть, не оставляли меня в покое. Как бы ни хотелось отказаться от всего этого, я знала, что у меня нет выбора.

На следующий день...

Время до вечера пролетело очень быстро. После работы я заскочила в салон, сделала прическу и маникюр. Результатом была очень довольна. Вернувшись домой, я поняла, что в моём шкафу не так много вечерних платьев, но пара моделей всё же нашлась, как раз по случаю.

До приезда Дамира оставалось полчаса. Мой выбор пал на тёмно-синее платье в пол с кружевом по рукавам и плечам, а спина была открыта. Оно идеально подчеркивало фигуру и добавляло загадочности. Волосы завиты крупными локонами и собраны в высокую причёску, оставив несколько прядей, свободно спускающихся вдоль шеи. Образ дополнили крупные серьги в виде капель, которые ловили свет и привлекали внимание.

Из размышлений меня вывел звонок в дверь. Я в последний раз взглянула на себя в зеркало, подхватила клатч и выпорхнула из комнаты.

Спускаясь по круглой лестнице, одной рукой придерживая подол платья, а второй держась за перила, я шагала плавно и грациозно. Дойдя до входной двери, не отводила взгляд от Дамира, который стоял в прихожей.

В прихожей стоял отец, явно не понимая, что происходит. Он смотрел на меня с недоумением. А я не могла отвести взгляд от самого главного искушения в моей жизни.

Абрамов Дамир порой пугал меня, но в то же время волновал и притягивал, как магнит. Он был как огонь — хочется прикоснуться, но знаешь, что можешь обжечься. Эти странные мысли и чувства пугали меня, и я не могла понять, как с ними справиться.

Для него я была дочерью врага, и он смотрел на меня, как на ещё один рычаг давления, инструмент для достижения своей цели. Это понимание добавляло напряжения в атмосферу. Я знала, что, несмотря на всё, что между нами произошло, он не сможет воспринимать меня иначе, чем угрожающее напоминание о том, что его мир и моя жизнь переплетены в сложном танце.

Когда я подошла ближе, Дамир встретил меня уверенным взглядом. Его глаза блестели в свете прихожей, и в этот момент всё вокруг словно затихло. Я почувствовала, как сердце заколотилось в груди, и волнение накрыло меня с головой.

— Готова? — спросил он, и его голос звучал низко и спокойно, как всегда.

— Да, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения. — Надеюсь, я выгляжу должным образом.

— Ты выглядишь потрясающе, — произнёс он, и в его взгляде сквозила искренность, что удивило меня.

— Дочка, что здесь происходит? — строго спросил мой отец, переводя взгляд то на меня, то на Дамира.

— Ваша дочь согласилась сопроводить меня на одно мероприятие, — первым нашёлся с ответом Дамир, и в его голосе не слышалось ни капли сомнения.

Папа только поджал губы и посмотрел на меня с вниманием. Я почувствовала, как внутри меня закралась неуверенность.

— Ну хорошо, раз вы уже договорились, — отец перевёл внимание на Дамира, — Не обижай её, Дамир. Она хорошая девушка. И ни в чём не виновата перед тобой, — закончил он фразу чуть тише, явно не для моих ушей.

Абрамов только кивнул, его взгляд скользнул ко мне, давая понять, что нам уже пора выезжать. Я, пройдя мимо них, накинула шубку, взяла клатч и повернулась к Дамиру лицом.

Мы вышли из дома, и я ощутила, как холодный вечерний воздух окутал меня. Это было знакомо и одновременно пугающе. Наверное, именно так себя ощущает человек, стоящий на краю пропасти — и всё равно делает шаг вперёд.

Неожиданно я оказалась так близко к нему. Его аромат заполнил мои лёгкие, и бурным потоком побежал по венам, будоража мою кровь. Это было восхитительно и страшно одновременно.

Сегодня Дамир приехал на кроссовере Lexus RX серебристого цвета, который смотрелся просто шикарно, как и сам мужчина. В салоне был полумрак, только мягкий свет шёл от приборной доски, освещая его лицо. Я украдкой разглядывала его профиль, стараясь впитать в себя образ этого уверенного, сильного самца. От него перехватывало дыхание, и коленки подрагивали от волнения.

В какой-то момент он повернул голову в мою сторону. Я растерялась. Это было так неожиданно и неловко. Я почувствовала себя пойманной с поличным. О Боже! Как же мне хотелось провалиться сквозь землю. Как было неосторожно с моей стороны.

На его лице появилась мальчишеская улыбка, а поза была расслабленной, словно он говорил: «Смотри, я не против». Ему нравится меня смущать? Мои щёки покрылись лёгким румянцем, ладони вспотели, и вдруг стало душно. Я перевела взгляд на дорогу, делая вид, что ничего не случилось.

Зная, что мне предстоит находиться рядом с ним весь вечер, я понимала, что не должна вздрагивать при каждом его взгляде. Поэтому старалась дышать равномерно, чтобы успокоить своё трепещущее сердце.

Весь следующий путь прошёл вполне обычно. На улице уже стемнело, и в салоне играла приглушённая музыка, создавая приятную, успокаивающую атмосферу. Руки Дамира уверенно держали руль, направляя авто в неведомом мне направлении, и я чувствовала себя словно в каком-то волшебном состоянии, когда мир вокруг терял свою значимость, оставляя лишь его присутствие.

Я пыталась сосредоточиться на том, что нас ждёт впереди, но мысли о том, как он смотрит на меня, не покидали. Каждый раз, когда я чувствовала его взгляд, внутри меня разгоралось тепло, и это заставляло меня нервничать. В то же время, в глубине души, я не могла избавиться от ощущения, что в этой игре у нас обоих есть свои цели, и я не уверена, что смогу справиться с тем, что нас ждёт.

Спустя час...

Подъехали к большому зданию, которое просто утопало в огнях. Я была в небольшом шоке. Не думала, что окажусь на горнолыжном курорте!?

— А мы точно туда приехали? — уточнила я, посмотрев на мужчину удивлённым, испуганным взглядом.

— Не переживай, мы там, где нужно, — сказал он так уверенно, что мне это немного успокоило. Дамир вышел из машины, обошёл капот и открыл дверцу с моей стороны, подавая руку, чтобы помочь мне выйти из кроссовера.

Как только я оказалась на свежем воздухе, только тогда заметила и другие автомобили, припаркованные то тут, то там. Это был явно крупный и важный вечер.

Дамир, держа меня за локоть, повёл в сторону пышно украшенного «дворца».

— Напомню, на людях мы с тобой пара. Веди себя естественно, — произнёс он, и я кивнула, стараясь запомнить его слова. Между тем он продолжил: — Савин Олег Петрович, хозяин этого курорта, устроил банкет в честь дня рождения жены Ольги.

Мы поднялись по ступенькам на террасу, и перед главными дверями я остановилась, развернувшись к нему лицом.

— Что требуется от меня? — спросила я, заглядывая в его тёмные глаза, полные уверенности.

— Милая, от тебя требуется только одно: показывать, как ты меня безумно любишь, и не отходить от меня ни на шаг, — произнёс он, наклонившись ближе, обволакивая своим мятным дыханием.

Меня смутило такое обращение, и я опустила ресницы, нервно теребя в руках клатч. Абрамов усмехнулся, его улыбка показалась мне одновременно притягательной и пугающей. Он явно находил удовольствие в моём смущении. Затем он выпрямился и предложил руку. Я ухватилась за его локоть, как за спасательный круг, и мы вместе отправились в самую гущу праздничной толпы.

Зайдя в пышно украшенный банкетный зал, я была поражена тем, как красиво всё оформлено: столы были заставлены изысканными закусками, а шампанское текло рекой. Дамир, взяв бокалы у мимо проходящего официанта, предложил мне один из них.

— Выпей и немного расслабься, — шепнул он мне на ухо, чуть коснувшись губами. Это прикосновение будто опалило меня огнём, и мурашки пробежали по всему телу. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— А вот и Савин! — произнёс Дамир, и не успела я опомниться, как он увлёк меня к красивой пожилой паре, которая стояла в центре зала.

Пока мы пробирались сквозь толпу, рука Дамира уверенно покоилась на моей талии, прижимая меня к себе, не давая отстраниться. Его большая сильная ладонь обжигала меня даже через ткань платья, и я чувствовала, как внутри меня поднимается волна волнения.

— Добрый вечер, Олег Петрович, — склонил голову Дамир в знак приветствия, обращаясь к пожилому мужчине. — Ольга Степановна, — и поцеловал руку виновнице торжества, что добавило ещё больше уверенности в его действиях.

Я пыталась сохранять спокойствие, но сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Словно в таком окружении, где всё было так красиво и эффектно, я чувствовала себя как будто на сцене, где каждое моё движение под прицелом. Я понимала, что должна сыграть свою роль, но мысли о том, что я всего лишь пешка в игре Дамира, не покидали меня.

Госпожа Савина была блондинкой среднего роста, дружелюбной и открытой женщиной лет пятидесяти. На ней был наряд из сочного изумрудного цвета, который ей безумно шёл.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, — продолжал обольщать Дамир, и в его голосе звучали нотки искреннего восхищения.

— Не смущайте меня, молодой человек, — с лёгким смехом пожурила именинница, её глаза светились добротой. — Кто эта милая девушка рядом с вами? — спросила Ольга Степановна, переводя взгляд на меня.

— Познакомьтесь, Олеся, — произнёс Дамир, притянув меня к себе. — Моя девушка, — произнёс он, глядя мне в глаза, и в этот момент я ощутила, как в груди закололо от волнения.

Я сжала тонкую ножку фужера, чувствуя, как шампанское выплёскивается мне на руку. Мы смотрели друг на друга влюблёнными взглядами. Со стороны могло показаться, что так и есть.

— Олег, ты только посмотри, какая красивая пара, — сказала женщина с восхищением, — Правда, дорогой?

— Ты права, любимая, — одобрительно покачал головой мужчина, и это добавляло уверенности в том, что игра, в которую мы ввязались, была успешной.

— Не смеем задерживать других гостей, — обронил Дамир с вежливой улыбкой, и мы продолжили свой путь.

— Поговорим чуть позже, — в тон ему ответил Олег Петрович, — Далеко не уходи, Дамир.

Гости всё прибывали, требуя внимания хозяев. Торжество было в самом разгаре, и «жених» увлёк меня в сторону, предоставляя возможность другим поздравить хозяйку.

Мы шли по залу, лавируя между гостями и столиками, пока не остановились у фуршетного стола. Разнообразие закусок могло утолить вкус любого гурмана.

— Всё прошло замечательно. Ты была великолепна! — он сделал глоток шампанского, разглядывая толпу гостей поверх моей головы. — Господин Савин приверженец семейных уз, — добавил он, опуская взгляд. — Он считает, что только человек в браке способен с полной ответственностью подойти к делу. Скажем так, как может относиться муж к любимой жене.

— Я здесь, чтобы помочь убедить его, — продолжила я с игривой улыбкой. — В том, что Вы, господин Дамир, надёжный партнёр.

— Совершенно верно, дорогая, — с лукавой улыбкой ответил «мой мужчина», и в его голосе звучала уверенность.

В этот момент в зале заиграла медленная музыка, и центр зала начал заполняться парами.

— Пойдём потанцуем, — сказал он, беря меня за руку и увлекая за собой. Я едва успела поставить бокал, как оказалась среди других пар. Дамир привлёк меня к своей широкой груди, положив руку на мою обнажённую спину. От такой близости мой сердечный ритм бешено ускорился. Я отрывисто выдохнула и бросила взгляд из-под изогнутых ресниц на его красивое точёное лицо.

— Савин наблюдает за нами. Улыбайся. У тебя хорошо получается изображать влюблённую женщину, — прошептал он, заставляя моё сердце забиться ещё быстрее.

В этот момент мне нестерпимо хотелось прикоснуться к нему. Импульсивно провела пальцами по щеке мужчины и, нежно улыбаясь, просто тонула в потоке тёмного омута его глаз. Опустила ладонь ниже и прижала голову к его груди, где билось сердце «гиганта».

Я боялась признаться самой себе, что меня непреодолимо тянет к этому мужчине. С первой встречи он заинтересовал меня, занял все мои мысли. Именно сейчас, в данную минуту, так приятно было почувствовать себя его женщиной.

Танец закончился, и он аккуратно вернул меня в реальность, но тепло его объятий всё ещё согревало. Мы снова оказались среди гостей, и я понимала, что, несмотря на всю эту игру, внутри меня что-то изменилось.

— Ты, наверно, устала. Давай присядем, — предложил Дамир, и мы направились к свободному столику. По пути мы встретили Савина Олега Петровича.

— Дамир Павлович, у Вас найдётся минутка? — спросил пожилой мужчина, а затем, обращаясь ко мне с мягкой улыбкой, добавил: — Я украду его у Вас. Ненадолго, дорогая.

— Конечно, — ответила я, хотя внутри меня уже начинало разгораться беспокойство.

— Милая, извини, — произнёс Дамир, и невесомый поцелуй коснулся моих губ. Я осталась одна, полная смятения от произошедшего.

Дамир меня поцеловал!

Губы приятно покалывало, и мне хотелось ещё ощутить вкус его мягких губ. Так, Олеся, успокойся. Это всё понарошку. Он даже не придаст этому значения. А твоё сердечко сейчас выпрыгнет из груди.

Предоставленная сама себе, я вернулась к столу с закусками. Положила на блюдце пару тарталеток и немного салата. Развернулась с намерением отойти, но случайно столкнулась с мужчиной.

— Простите, это всё моя вина, — заволновалась я, чувствуя, как неловкость накрывает меня.

— Ну что Вы, это была моя невнимательность, — заверил меня молодой мужина. — Извините, я даже не представился. Меня зовут Станислав.

— А меня Олеся, — ответила я, ощущая, как между нами завязывается лёгкая дружеская атмосфера. Вышло так непосредственно, что оба рассмеялись.

— Я очень рад нашему знакомству, — произнёс новый знакомый. — Как я могу загладить свою вину? — спросил он, делая шаг в мою сторону.

— Нет, не стоит. Здесь есть и доля моей вины, — утверждала я, не желая создавать неловкость.

— Тогда, может, найдём свободное место? — предложил Станислав. — Только я возьму себе что-нибудь, — подмигнул, вызывая у меня улыбку.

Мы разместились за свободным столиком неподалёку. Некоторое время общались на совершенно разные темы, обсуждая приём и сам курорт в целом. Станислав увлекательно рассказывал истории из своей юности, когда учился ездить на сноуборде. Я смеялась до слёз, забывая о своих переживаниях.

Но вдруг он задал серьёзный вопрос.

— Олеся, скажите, Вы приехали сюда одна? — и его взгляд стал настойчивым.

— Она приехала со мной, — неожиданно раздался голос Дамира, и в нём слышались стальные нотки. Я вздрогнула от неожиданности и быстро поднялась с места. Дамир притянул меня к себе и не отпускал, пока длился разговор между ними. Я боялась просто пошевелиться.

— Эта девушка моя невеста, — отчеканил Дамир, прожигая колким недовольным взглядом мужчину.

Станислав поднялся из-за стола, сразу растеряв всю весёлость. Что они не поделили? Мужчины молча сверлили друг друга взглядами, и в воздухе повисло напряжение.

— Дамир Павлович. Какая встреча! — произнёс с сарказмом Станислав.

— Перестов, — отметил Дамир, продолжая смотреть на него с явным недовольством.

— Я и не знал, что у тебя есть невеста, — сказал Стас, переводя свой заинтересованный взор на меня.

— Тебе знать не обязательно, — процедил Дамир, и его голос звучал угрозой. — Что ты тут забыл? — спросил он, его тон становился всё более агрессивным.

— Я, как и ты, приехал к Савину. У меня есть, что ему предложить, — небрежно обронил Стас. — Ты же не думал, что оставишь меня за бортом? — шагнул и встал напротив моего «жениха». 

Дамир, ослабив хватку, заслонил собой меня и завёл за спину, так что я почувствовала его защиту. Кожу саднило от сильного захвата, и я понимала, что, возможно, останутся синяки. В этот момент мне стало страшно. Что вообще происходит?

Я ощущала себя как будто между двумя горами, и каждая из них готова была в любой момент обрушиться на меня. Станислав и Дамир обменивались взглядами, полными вызова, и я понимала, что это не просто разговор. Это была борьба за власть, и я оказалась в центре этой игры.

— Давайте не будем устраивать сцену на празднике, — вмешалась я, стараясь успокоить обстановку. — Может, просто поговорим спокойно?

Но ни один из мужчин не обратил на меня внимания. Я знала, что должна была сделать шаг, чтобы разрядить напряжение, но в то же время чувствовала, как страх сковывает меня. В этот момент я поняла, что не могу оставаться в стороне, пока они продолжают свою игру.

Я всё своё внимание сосредоточила на мужчинах. Дамир, как опасный хищник, подался вперёд, оказавшись нос к носу со своим конкурентом.

— Делай, что считаешь нужным. Посмотрим, кто получит этот контракт, — заключил Дамир, его голос был полон уверенности и угрозы. В этот момент моя голова показалась из-за спины «жениха». Станислав усмехнулся и кинул задумчивый взгляд на меня.

— Я был рад познакомиться с Вами, Олеся, — произнёс он, переводя взгляд на Абрамова. — Пожалуй, пойду. Есть важные дела. — с этими словами он развернулся и растворился в толпе гостей. Я вздохнула полной грудью, напряжение начало потихоньку спадать. Это что сейчас было?

Не проронив ни слова, Дамир схватил меня за предплечье и повёл на выход из зала. Он был зол, и это чувствовалось по тяжёлой походке. Он шёл как ледокол, и толпа просто расступалась перед ним.

Пройдя несколько помещений, мужчина остановился в пустом коридоре. Отпустил меня, прошёл пару шагов вперёд и провёл ладонью по своим волосам, явно пытаясь успокоиться.

— Дамир... — прикоснулась к его плечу, чувствуя, как внутри меня накаляется напряжение. Абрамов смотрел на меня, разъедая взглядом, от чего становилось не по себе. Собравшись с духом, я сосредоточилась на его серьёзном, колком взгляде. — Скажите, я сделала что-то не так? Кто этот мужчина? 

Он тяжело выдохнул, как будто собрался с мыслями.

— Послушай меня, девочка, — отрезал он. — Перестов — мой самый главный конкурент сейчас, и ты не можешь всё испортить, — бросил он обвинение. — О чем вы говорили? Что он спрашивал? — наседал мужчина, прожигая внимательным взглядом.

— Не о чем. Обсудили банкет, рассказал о достоинствах курорта, — старалась говорить спокойно, хотя внутри меня всё клокотало.

— Это всё? — уточнил он, и в его голосе слышалась настойчивость. — Этот проект важен для компании. Поэтому, Олеся, следи сейчас за тем, что говоришь этому человеку, а лучше вообще не разговаривай с ним.

Я не думала, что такого человека, как Дамир Абрамов, можно выбить из колеи. Его напряжение было очевидным, и я чувствовала, как колебалась вся атмосфера вокруг.

— Вы давно знакомы со Станиславом? — задала вопрос, который мучил меня последние пять минут. — Мне показалось, что вас связывает не только бизнес. Или я ошибаюсь? 

Мужчина молча посмотрел на меня, что-то обдумывая. Я с вниманием ждала его ответа.

— Ты, наверное, устала. Я забронировал номер на пару дней. Если хочешь, могу проводить, — перевёл он тему, не желая прояснять ситуацию, и сделал шаг вперёд.

— Как номер? — переспросила я, недоумевая. Внутри меня всё сжималось.

«Мы останемся здесь вдвоём. Наедине?»

— Да, я тоже не ожидал. Савин предложил перенести разговор на утро, — пояснил «жених» и направился дальше по коридору. — Можешь обращаться ко мне на «ты», мы всё-таки не чужие люди.

Это упоминание смутило меня, подкинув образы первой совместной ночи. Следуя за мужчиной, меня внезапно пронзила ещё одна мысль, словно пуля. Мы останемся вместе на две ночи и два дня.

Смешанные чувства охватили меня — страх, возбуждение и неопределённость. Я не знала, что ожидать, но понимала, что с каждым шагом приближаюсь к чему-то важному и, возможно, опасному. Дамир, с одной стороны, был защитником, а с другой — источником тревоги. 

Пока мы шли по коридору, в голове крутились мысли о том, что нас ждёт дальше. Как сложится наша игра, и как будут развиваться события? Я понимала, что это время может стать решающим, и от того, как я себя поведу, многое зависит.

Дамир

Я не знал, что могу так… ревновать, пока не увидел девчонку с другим. И не просто с посторонним мужиком, а с Перестовым. Сука. Его только тут не хватало.

Быстрым шагом направляюсь в сторону этих двоих. Во мне поднимается ураган. Внутри всё бурлит и клокочет от ярости, впрыскивая в вены за предельную дозу адреналина. Пока пробирался к столу, с девушки глаз не сводил. Видя её улыбку, у меня защемило за рёбрами. Подойдя вплотную, слышу вопрос Стаса.

— Олеся, скажите, Вы приехали сюда одна? — полюбопытствовал он, и в его голосе звучала привычная игривость.

— Она приехала со мной, — чеканю я, фокусируя напряжённый взгляд на нём, стараясь подавить собственную ярость.

Олеся вскидывает голову и испуганно округляет глаза. Поднимается с места, и я сразу притягиваю её к себе, стискивая пальцами, как бы ставя клеймо: «она моя». Чувствую, как ускоряется её сердечный ритм. Плять, напугал девчонку. Она такая нежная, ранимая. Мысленно призываю себя успокоиться. — Эта девушка моя невеста, — произношу с непроницаемым выражением лица, стараясь не выдать свои эмоции.

Станислав поднялся из-за стола и впился тяжёлым взглядом в меня, словно искал слабое место.

— Дамир Павлович. Какая встреча! — произносит он с сарказмом, и я чувствую, как его слова, как острые ножи, вонзаются в мою уверенность.

— Перестов, — отвечаю ему тем же тоном, готовясь к тому, что сейчас произойдёт.

— Я и не знал, что у тебя есть невеста, — замечает Стас, переводя свой заинтересованный взор на «мою» женщину, и в его глазах читается что-то большее, чем простое любопытство.

— Тебе знать не обязательно, — перебиваю его, не желая, чтобы он углублялся в детали. — Что ты тут забыл?

— Я, как и ты, приехал к Савину. У меня есть, что ему предложить, — безразлично обронил Стас, будто не замечая напряжения в воздухе. — Ты же не думал, что оставишь меня за бортом? — Перестов встал напротив меня, и я почувствовал, как всё вокруг затихло.

Сделав встречный выпад, я оказался нос к носу со своим конкурентом, и в этот момент между нами повисло напряжение. Я готов был к любому развитию событий, но внутри меня бушевала ярость. Его самодовольная ухмылка злила меня ещё больше.

Я чувствовал, как её испуганный взгляд скользит между нами, и понимал, что ей некомфортно. Это было не просто соревнование, это была битва за то, что мне дорого. Я не собирался уступать.

Пока тащил «невесту» на буксире, думал, что она успела ему сболтнуть, не повредит ли это сделке. Оставил всего на сорок минут, и вот тебе на. Быстрым шагом прошли пару комнат. Выйдя в пустой коридор, я отпустил руку девушки. Мои ладони жгло от прикосновения к её нежной коже.

Было видно, что Миронова не понимает, почему я себя так веду. Да я сам себя не понимал. «Что меня так взбесило? И на кого я злюсь больше: на себя или на неё?» Плять, а как она Перестову улыбалась! Открыто, нежно, искренне. Даже позавидовал в тот момент, что на его месте не я.

— Дамир… — «невеста» кладёт пальчики на моё плечо. В тот же миг меня пробивает электрическим током. Все мышцы разом сводит от желания. Хочется прямо тут схватить мелкую, прижать к стене и целовать до исступления. Сжимать её податливое тело, провести жадными руками по осиной талии, округлым бёдрам и сорвать стоны ответного желания с её милого ротика.

«Абрамов, влип ты походу конкретно». Смотрю в её глаза цвета неба после грозы и понимаю, что выдержка скоро даст сбой. Охренеть, какая она сейчас красивая. Не даю себе шанса сорваться и возвращаюсь к нашему разговору.

— О чем вы говорили? Что он спрашивал? — прожигаю её внимательным взглядом.

Олеся что-то объясняет, а я не слышу. Просто наблюдаю за малышкой, как она хмурит брови, прикусывает губы. Меня просто штырит в этот момент.

«Может, шампанского перебрал?»

— Это всё? — с большим усилием разрываю зрительный контакт. Делаю глубокий вдох, стараясь вернуть себе контроль.

— Ты, наверное, устала. Я забронировал номер на пару дней. Если хочешь, могу проводить, — отвлекаю её, направляясь в сторону номера. «Чёрт знает, что происходит со мной. Может, сказывается отсутствие стабильного секса? Но сейчас она в моих руках. Если захочу, никуда не денется, будет стонать и извиваться в моих руках до самого утра». От таких мыслей башню сносит.

Мы шли коридором, и я чувствовал, как нарастает напряжение между нами. Каждый шаг приближал к моменту, когда я смогу остаться с ней наедине. Я ловил себя на том, что не мог думать ни о чем, кроме неё. Она как магнит притягивала меня, и я не хотел сопротивляться.

Открыв дверь номера, я включил свет и впустил её внутрь. Апартаменты оказались достаточно просторными. Гостиная с выходом на балкон, откуда открывается шикарный вид на горы и лес. А также кухня и отдельная спальня с большой кроватью. Как будто специально для нас. Осмотрев номер, я остался доволен.

— Располагайся, — произнёс я, стараясь сделать вид, что всё под контролем. — Нужно ответить на звонок. Уже поздно, не буду тебе мешать, — развернулся и вышел, чтобы дать ей время прийти в себя.

Идя по коридору, понимал, что не смогу долго оставаться в стороне. Я не мог позволить себе уйти, когда она была там, в одной комнате, всего в нескольких шагах от меня. Желание было слишком сильным.

Спустившись в бар на первый этаж, я заказал двойной виски со льдом. Мой разум был занят только одной мыслью: она моя, и я не позволю никому, даже самому Станиславу, отобрать её у меня. Я должен был её защитить, и в то же время это чувство ревности сжигало меня изнутри.

— Чёрт, Дамир, ты вляпался, — прошептал я себе, глядя на стакан с виски. Но внутри меня уже шла борьба: с одной стороны, я хотел быть с ней, а с другой — не хотел, чтобы она испытывала дискомфорт.

Я знал, что рано или поздно мне придётся разобраться с этой ситуацией. И чем быстрее, тем лучше. Мои мысли шли потоком, и я не мог их остановить.

 «Интересно, что Стас может предложить Олегу Савину?». Эта мысль не покидала меня, накаляя обстановку в голове.

С Перестовым мы давние приятели, а теперь он оказался моим главным конкурентом на этот проект. Не рассчитывал, что сюда явится. Видимо, не мне одному пришла идея приехать. И Миронову надо держать от него подальше. Не нравится мне, как он на неё смотрел. Она моя. Чёрт меня дёрнул назвать её «невестой».

Дал знак бармену и заказал двойной виски со льдом. Справа мелькнула тень, и на соседний стул плюхнулось тело.

— Где невесту потерял? — обронил Стас, рассматривая меня с лёгкой насмешкой.

— Не твоё дело, — буркнул в ответ и сделал большой глоток, стараясь скрыть раздражение.

— А ты не изменился, всё такой же язвительный, — констатировал старый друг, а ныне мой конкурент. Станиславу принесли его напиток, и он тоже сделал глоток, не отрываясь от меня.

— Давно тебя не видно было. Занялся делом отца? — поинтересовался собеседник. — Насколько я слышал, у тебя свой бизнес в Питере.

— Ты интересуешься моими делами? Следишь за мной? — с усмешкой осведомился я, глядя на него с недоверием.

— Не то чтобы, но кое-что слышал, — отпил ещё глоток. — Про аварию твоего отца пестрели все новостные газеты. «Автомобиль господина Абрамова взорвался. Что за этим скрывается?» «Это была случайность или бандитские разборки?» «Вернулся наследник империи Абрамова. Что за этим последует...» — провёл рукой в воздухе, изобразив заголовки газет, как будто это было шоу. — Трудно было не заметить и твоё появление.

Отсалютовав мне бокалом, Стас одним глотком допил и дал знак бармену повторить.

— Сам как думаешь. Это случайность? — полюбопытствовал я, зная, что это вопрос не из простых.

— Что экспертиза показала? — спросил вопросом на вопрос, и я почувствовал, как он пытается выведать информацию.

— Наличие взрывчатки имело место, — ответил я, делая ещё один глоток, чтобы успокоить нервы. Стас внимательно смотрел на меня, что-то обдумывая, потом изрёк.

— Зная, чем занимается твой отец, могу предположить, — он задумался. — Он мог перейти кому-то дорогу, и таким образом его решили убрать. — произнёс Стас то, что и так вертелось у меня в голове. 

«Мог ли отец кому-то встать, как кость в горле?»

Этот вариант тоже отпускать нельзя. Как только прилетел, сразу проверил круг людей, с которыми отец контактировал в последнее время. Ничего подозрительного не нашёл. Поэтому стал отрабатывать вариант с Мироновым, и все улики показывали тоже на него.

Допив свою порцию, поднялся на ноги. Пора возвращаться в номер. Мелкая, наверно, спит давно. Мысли о ней не покидали меня. Я знал, что должен быть рядом, чтобы защитить её от всего, что может произойти.

— Уже уходишь? — спросил Стас, когда я направился к выходу.

— Да, мне уже хватит на сегодня. И тебе советую, — отметил я, развернувшись и зашагал в сторону лифта. Внутри меня кипела злость и желание.

— Дамир! — окликнул Стас. Я остановился, чуть повернул голову в сторону мужчины, ожидая, что он скажет. 

— Всё-таки я был рад повидаться с тобой, — произнёс он, и я выслушал его слова, кивнул в знак одобрения, но в душе оставалось ощущение, что это не просто встреча бывших друзей.

Я направился на выход, полон решимости выяснить, что на самом деле происходит, и защитить то, что мне дорого. В тот момент, когда я покидал бар, понимал, что это только начало.

Олеся

Когда Дамир вышел, чтобы ответить на звонок, я осталась одна в номере.

Тишина наполняла пространство, создавая ощущение уединения и спокойствия. Обстановка в гостиной была тёплой и уютной, выдержанной в серо-бежевых тонах — мягкие ткани, приглушённое освещение и аккуратная мебель создавали атмосферу домашнего уюта. Я прошла к панорамному окну, где мне открылся чудесный вид.  

За окном наступили зимние сумерки. Вся территория перед отелем была залита мягким светом фонарей, создавая ощущение волшебства. Снег, покрывающий землю и деревья, мерцал и переливался под светом уличных ламп, словно сотни крошечных драгоценных камней — всё это наполняло сердце теплом и спокойствием.

Прошло минут пятнадцать, но мужчина так и не вернулся. Время тянулось медленно, и внутри начало появляться лёгкое беспокойство.

Приоткрыв дверь спальни я осмотрела комнату. Она была уютной: у дальней стены стояла большая двуспальная кровать с мягким изголовьем, на стене слева — шкаф-купе с зеркальными дверцами, а напротив окна — аккуратный туалетный столик с зеркалом и несколькими косметическими принадлежностями. Всё выглядело так тепло и гармонично — словно создано для отдыха и спокойствия.

Закончив осмотр спальни, направилась в ванную комнату. Зайдя внутрь, я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела красивая элегантная женщина — усталое лицо с лёгким блеском в глазах, но всё же излучающая внутреннюю уверенность. Тело всё ломило от усталости после насыщенного вечера, и мне очень хотелось поскорее оказаться под горячими струями воды — смыть напряжение прошедших часов.

Не отрывая взгляда от своего отражения, я сняла серьги и аккуратно положила их на стеклянную полочку у зеркала. Затем вытащила все шпильки из волос и распустила каштановые локоны — они ниспадали до самого пояса мягкими волнами. Мне нравилось ощущать их струящиеся пряди на плечах и спине; это придавало мне уверенности и спокойствия.

Быстро сняв с себя всю одежду — платье, бельё — я шагнула в кабину душевой кабины. Повернув краны, почувствовала упругие струи воды на коже: горячие потоки ласково омывали меня со всех сторон. Издала блаженный стон — так приятно было смывать усталость и напряжение дня. Вода проникала в каждую клеточку тела, наполняя меня свежестью.

Ополоснувшись тщательно, я открыла дверцу душа и обвела взглядом помещение: где обнаружила два мягких банных халата около двери — белый и бежевый. Мне ничего не оставалось делать — нагишом добраться до заветной цели. Быстрым движением накинула мягкую ткань на плечи и туго затянула пояс халата вокруг талии. Высушила копну волос феном — локоны стали мягкими и послушными.

Вышла из ванной обновлённой и посвежевшей; кожа светилась после горячего душа. В гостиной Дамира не было — что само по себе расстроило меня немного. Взгляд сам собой упал на часы: время уже было довольно поздним, а мужчина всё ещё не вернулся.

«Что могло его задержать?» — мелькнула тревожная мысль. Внутри начало расти беспокойство: вдруг что-то случилось? Или он просто задержался по каким-то важным делам? Мои сомнения усиливались с каждой минутой.

Я немного засомневалась, но всё же решила расположиться в спальне. Надеюсь, он поступит как джентльмен и уступит мне кровать или хотя бы проявит заботу о моём комфорте.

Устроилась поудобнее на мягком матрасе: он приятно обнимал тело, создавая ощущение безопасности и тепла. Потянулась немного — расслабление охватило каждую мышцу.

Как только голова коснулась подушки, я провалилась в сладкий сон. Пережитые эмоции сегодняшнего вечера дали о себе знать.

Сны были насыщенными: я видела его уверенный взгляд, его заботливое лицо рядом со мной… Всё вокруг казалось таким живым и ярким! Чем глубже погружалась в сон, тем сильнее ощущала расслабление — забывала о тревогах и переживаниях прошлого дня.

Дамир

Я медленно возвращаюсь в номер, ощущая усталость после прошедшего вечера. Внутри всё ещё звучит эхо вчерашних событий. Темнота окутывает комнату — лишь слабый лунный свет проникает сквозь занавески, заливая пространство мягким серебристым сиянием. В тишине слышится лишь тихий шорох моего дыхания и едва заметное покачивание ветра за окном.

Я прохожу вглубь гостиной, осторожно включаю настольную лампу. Тёплый свет заливает комнату, создавая уютную атмосферу. Мои глаза невольно устремляются к двери спальни — словно магнитом тянет меня туда, к тому месту, где она спит.

Приоткрываю дверь — и передо мной открывается удивительная картина. Девушка, как маленький ребёнок, свернулась на огромной кровати. Её тонкое тело кажется хрупким и беззащитным под мягким одеялом. Ладони подложены под шелковистую щёку, а длинные локоны раскинулись по подушке, создавая вокруг её лица ореол нежности.

Я медленно приближаюсь к ней, стараясь не нарушить её спокойствия. Наблюдаю за тем, как она сладко спит — губы чуть приоткрыты, ресницы тихо шевелятся при каждом вдохе. Внутри меня возникает странное ощущение: я не понимаю, как такое юное создание смогло проникнуть в мои мысли, занять особое место в моём сердце. Я всегда считал привязанность — слабостью. А я терпеть не мог слабости.

Присаживаюсь на край кровати — осторожно, чтобы не разбудить её. Разглядываю милые черты её лица, что стали для меня родными. Каждая черта кажется для меня родной — словно я знаю её давно. Убираю выбившиеся из-под локонов пряди с её лица — пальцами аккуратно касаюсь мягкой кожи щёки. Задерживаюсь на подбородке. Взгляд непроизвольно упал на губы девушки, такие сочные, мягкие. Что так манили меня сейчас.

В этот момент не о чём не хотелось думать. Кто мы и какие обстоятельства нас связывают. Я наклоняюсь и осторожно целую её сладкие уста — мягко и нежно. В этот момент мне хочется разбудить её и повторить наш первый раз, снова ощутить жаркое тело под своими руками, услышать тихие стоны на её губах… Хотелось бы забыться в объятиях этой хрупкой девушки.

Но внутренний голос подсказывает мне: пора вставать. С неохотой я поднимаюсь на ноги и делаю шаг к выходу из комнаты. Прикрываю дверь за собой — тяжело вздыхая и чувствуя внутри себя смешанные чувства: желание остаться рядом и страх потерять контроль.

Добравшись до дивана, я опускаюсь на него и прикрываю глаза рукой — пытаясь собраться с мыслями или хотя бы немного отдохнуть после этого насыщенного ночного переживания. Проваливаюсь в глубокий сон.

Утро встречает меня головной болью — вчерашний алкоголь всё ещё даёт о себе знать: ломит виски и мешает сосредоточиться. Я медленно встаю босиком на пол и направляюсь к кухонной зоне. В одном из шкафчиков нахожу аптечку — достаю аспирин и запиваю его стаканом воды.

Взгляд падает на часы: уже девятый час утра… Время быстро летит.

Я сделал звонок на ресепшн. Затем, не спеша, отправился в душ. На ходу расстегнул пуговицы рубашки, ощущая приятное предвкушение начала нового дня.

Вода в душе была тёплой и мягкой, я медленно принимал водные процедуры, позволяя струям смыть остатки ночной усталости. Сквозь плеск воды вдруг послышался неожиданный звук — захлопнулась дверь. Внутри я чуть напрягся, выключил кран и выглянул из кабинки.

Но в комнате я был один. Обернув бёдра полотенцем, вышел из ванной. Первое, что увидел — Олесю, стоящую напротив приоткрытого окна. Она словно застыла там, в лёгком полумраке утреннего света, который мягко освещал её силуэт.

Увидев меня в таком виде — чуть влажного, с мокрыми волосами и полотенцем на бедрах — девушка немного растеряна. Её глаза широко раскрыты, щёки пылают от смущения или удивления — трудно понять точно. Очевидно, она не ожидала увидеть утром в своей гостиной полуголого мужчину. Или мне показалось? Может быть, она уже всё разглядела? Вон как пылают её щеки… Я ухмыльнулся про себя — внутри всё заиграло от этого мгновения.

— Уже проснулась? Доброе утро,— тихо произнес я с лёгкой улыбкой и прошёл к креслу. На ходу вытирая волосы полотенцем, старался сохранить спокойствие и невозмутимость.

Она ответила мне смущённой улыбкой:

— Доброе утро!

Глаза её снова отвели в сторону — видно было, что она немного нервничает или просто не знает, как реагировать на такую неожиданную сцену.

— Если хочешь, можешь принять душ,— предложил я, но девушка не успела ничего ответить. 

В этот момент раздался звонок в дверь номера. Я быстро подошёл к двери и открыл её — за ней стоял сотрудник отеля с подносом завтрака. Он улыбнулся мне приветливо:

— Доброе утро! Всё готово.

Я принял поднос и вернулся в комнату. Поставил его на столик у окна и посмотрел на Олесю: она всё ещё стояла там же, чуть смущённая и немного растерянная.

— Завтрак готов,— сказал я мягко,— надеюсь, ты голодна?

Она подошла чуть ближе к столу и взглянула на меня с лёгкой улыбкой:

— Да… немного проголодалась.

Я налил ей чашку кофе из кофейника, наблюдая за тем как она улыбается мне в ответ. Внутри всё заколыхалось от волнения — ведь это было начало нового дня для нас обоих: дня близости и доверия.

Олеся

Я проснулась с первыми лучами зимнего солнца, которые мягко проникали сквозь шторы, лаская моё лицо своим тёплым светом. В комнате царила тишина, и лишь лёгкое шуршание ткани создавало ощущение спокойствия и уюта.

Медленно открыла глаза, обвела взглядом другую часть постели — убедилась, что я в ней одна. Сладко потянулась, ощущая каждую мышцу после ночного отдыха, и улыбка сама озарила моё лицо — я чувствовала себя отдохнувшей, наполненной энергией.

С лёгкой грацией поднялась с постели, чувствуя приятное тепло под ногами. Вышла из комнаты и направилась в уборную. Не спеша вошла в ванную комнату. Но вдруг остановилась — меня привлёк плеск воды сбоку. Обернулась и посмотрела на источник звука — так и застыла в изумлении.

В кабинке для душа виднелся силуэт мужчины. Его мощное тело было покрыто струями воды, резкие движения рук смывали остатки пены с головы. Дамир стоял спиной ко мне, во весь свой внушительный рост. Его широкая рельефная спина выглядела великолепно — мускулистая, сильная, словно вырезанная из камня. Крепкие руки и ноги казались как два ствола вековых деревьев — мощные и устойчивые. Я просто пялилась на него, такого красивого, невероятно порочного мужчину!

Внутри всё сжалось от возбуждения: сердце билось как сумасшедшее, дыхание сбилось, а внизу живота медленно растекалась истома. Я сглотнула вязкую слюну и, пока меня не заметили, быстро выбежала за дверь — не желая показывать свою растерянность или смущение. 

В этот момент впервые меня охватил жуткий стыд за свои чувства и мысли. Приложив ладони к разгорячённым щекам, я направилась к панорамному окну что выходит на балкон — хотелось хоть немного остыть и избавиться от этого внутреннего напряжения.

Отодвинув створку окна, впустила свежий прохладный воздух — он остудил мой пыл и помог немного прийти в себя. Я вдруг задумалась: что я вообще делаю? Подсматриваю за ним? Это было безумие! Я словно голодная самка стояла там и смотрела на него с затаённым интересом. Облапала его взглядом с ног до головы.

Мои мысли прервал неожиданный звук: дверь за моей спиной открылась. Я обернулась — из неё вышел Дамир в одном полотенце. Капли воды стекали по его мускулистой груди, подчёркивая каждую мышцу. Он прошёл к креслу, уверенно шагая и вытирая волосы другим полотенцем — его движения были плавными и естественными.

— Уже проснулась? — его голос прозвучал мягко и немного лукаво. — Если хочешь, можешь принять душ.

В этот момент послышалась трель звонка, и этот змей искуситель направился открывать. При каждом его уверенным шаге мышцы бугрились и перекатывались под атласной кожей. Мои ладони жгло от желания прикоснуться к нему — так сильно я ощущала внутреннее влечение.

Не дожидаясь его возвращения я трусливо сбежала в ванную комнату. Залетела в ванную, плотно закрыла за собой дверь, защелкнув на два оборота. Оставшись наедине с собой, пыталась успокоить своё сердце: оно колотилось так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди.

Душ принимала неспеша — неосознанно тянула время до момента встречи с ним лицом к лицу снова. Боялась столкнуться с ним обнажённым или увидеть его в том же виде ещё раз; боялась потерять контроль над собой.

Когда вышла из ванной, заметила его не сразу: он уже переоделся в обычную одежду — бордовый свитер и синие брюки, которые идеально облегали его мощные ноги и подчёркивали сексуальность фигуры. Он даже в повседневной одежде выглядит сногшибательно.

Он расхаживал по балкону, разговаривая по телефону. Его фигура казалась божественной: мускулистое тело выглядело невероятно привлекательным. Я затаила дыхание и наблюдала за ним из укрытия: он был словно воплощение совершенства во плоти.

Увидев меня у двери ванной комнаты, он быстро закончил разговор.

— Олеся, в спальне пакеты с одеждой, — сказал он, входя в комнату. — Переодевайся, нас уже Олег Петрович с супругой ждут на завтрак.

Я кивнула, чувствуя лёгкое волнение, и направилась в указанное место.

На кровати лежали аккуратно сложенные пакеты с обновками. В одном — свежие брюки из мягкой ткани, в другом — бежевый свитер до середины бедра. Всё выглядело мило и практично одновременно — именно то, что нужно для хорошего начала дня.

Я быстро примерила одежду: брюки сидели идеально, а свитер мягко облегал плечи и подчеркивал фигуру. Подошла к зеркалу — довольная своим отражением. Всё было на месте: и цвет, и посадка. Внутри проснулся приятный азарт: как только он успел выбрать такой стильный наряд? 

Я вышла из комнаты. «Жених» стоял у двери, внимательно осматривая меня взглядом — словно оценивая каждую деталь. В его взгляде я уловила одобрение. 

— Готова? — спросил он ровным голосом.  

— Да, — робко произнесла я, чуть покраснев. — Спасибо.  

Мужчина резко кивнул головой и направился к выходу. Я последовала за ним, чувствуя лёгкое трепетание внутри. Прошли по длинному коридору до лифта; нажали кнопку и спустились на первый этаж. В воздухе витала свежесть утра, а за окнами виднелся снег.

В ресторане уже сидела семья Савиных: Олег Петрович с супругой уютно расположились за столом. Он заметил нас и жестом пригласил подойти ближе.

Пока мы шли по залу, я почувствовала тепло руки Дамира на талии. Он не отпускал меня полностью, словно хотел держать рядом даже в этот момент. Подойдя к столу, мужчины пожали друг другу руки в приветствии. Дамир аккуратно выдвинул стул для меня и помог сесть за стол.

— Спасибо, дорогой, — произнесла я, мило улыбаясь «своему» мужчине. Он сделал шаг в сторону и занял своё место рядом со мной, продолжая держать руку на моей спине — так было уютнее.

Олег Петрович подозвал официанта и заказал для всех «Американский завтрак». Его голос был спокойным и уверенным:

— Надеюсь вам понравиться, — заключил седовласый мужчина. 

Когда еда была подана, разговор за столом потек своим чередом: обсуждали планы на день, делились впечатлениями о курорте и предстоящих развлечениях. Время пролетело незаметно: смех, приятные беседы и аромат свежесваренного кофе создавали особую атмосферу уюта.

Допив кофе, Савин Олег Петрович поднял вопрос:

— Дамир, давай пройдём в мой кабинет и обсудим всё в деловой обстановке,— предложил он спокойно. — Дамы, прошу нас извинить.

— Конечно, дорогой А мы, девочки, проведём время с пользой, правда милая, — женщина озорно подмигнула мне. — Отправимся в спа-салон! Там расслабимся немного — приведём себя в порядок.

Она улыбнулась так лучезарно и тепло: видно было её искреннее желание подарить мне приятные минуты отдыха.

— Хорошая идея, Оленька. Покажи девушке, как и что тут нас, — одобрил желание супруги.

Мужчины поднялись из-за стола и отправились на выход. На последок, Дамир бросил предупреждающий взгляд на меня.

— Олеся, дорогая, ты уже выпила свой кофе? — произнесла женщина. Я кивнула, — Тогда поднимайся и пошли. Пока наши работают, мы наведём красоту.

Женщина взяла меня под локоть и мягко повела за собой через просторный уютный холл курорта. Мы миновали зону отдыха с мягкими диванами и креслами для семейного отдыха; дети играли неподалёку на площадке или смеялись у фонтана.

Затем свернули в левый коридор — туда, где расположены процедуры для души и тела.

— Девочки звёздочки мои, — весело защебетала хозяйка курорта при входе,— как ваши дела? 

Она прошла внутрь помещения среди зелени растений: повсюду стояли цветы в горшках; стены украшали картины с пейзажами — всё создавало ощущение гармонии и спокойствия.

На ресепшене сидела стройная блондинка с приветливой улыбкой; она сразу заметила нас и поднялась со своего места:

— Ольга Степановна! Добро пожаловать! — выбежала она к нам на встречу.

— Аллочка! Организуй нам процедуры для гостьи,— сказала я ей мягко.

Девушка внимательно посмотрела на монитор:

— С чего бы вы хотели начать? — поинтересовалась девушка администратор.

— Думаю, начнём с массажа лица, потом скраб для тела с последующим массажем. — ответила Ольга Степановна.

— Хорошо! Одну минутку, — сказала она и быстро вернулась к компьютеру для уточнения деталей.

Через минуту она снова подошла:

— Прошу за мной, — произнесла блондинка, жестом показала следовать за ней.

Аллочка уверенно шла впереди по просторному коридору салона красоты: стены были украшены живыми растениями в кашпо; вокруг витали приятные ароматы эфирных масел — лаванды, цитрусовых или мяты.

Я шла рядом с ней, ощущая тепло её доброжелательной улыбки:

— Олеся, — сказала она тихо, — тебе обязательно понравится здесь. После массажа кожа станет особенно мягкой… А главное — ты почувствуешь себя обновлённой!

Время в спа-салоне пролетело незаметно. Мы провели там почти до самого вечера, наслаждаясь процедурами и отдыхом. Я вышла оттуда обновлённой, свежей и полной сил — кожа сияла, тело было расслабленным, а настроение — приподнятым. Хозяйка салона настояла не только на массаже и маникюре, но и увела меня в отдельный зал, где мне сделали великолепную укладку. Мягкие руки мастера аккуратно уложили мои волосы в лёгкую волнистую прическу, которая идеально дополняла мой образ.

— Спасибо вам за чудесную компанию, Ольга Степановна, — я обняла добрую женщину за плечи,— У вас тут так уютно! Мне очень понравилось.

Она улыбнулась в ответ, её глаза засияли теплом и искренней радостью:

— Не стоит благодарности, дорогая. Это я рада твоей компании. Всегда приятно видеть такую молодую и красивую девушку.

Мы направились в сторону вестибюля. В воздухе витал аромат свежих цветов и эфирных масел — ощущение спокойствия и гармонии наполняло всё вокруг.

— Сегодня вечером у нас будет праздничный концерт, — начала рассказывать Ольга Степановна. — Для гостей подготовили выступления местных артистов: песни, танцы… Вам с Дамиром стоит обязательно посетить это мероприятие. Отличная возможность отдохнуть от городской суеты, расслабиться и насладиться вечером.

Через пару минут мы вышли в центральный холл курорта — просторное светлое пространство с высоким потолком. Отсюда было видно бар: там сидели наши мужчины. Они уютно расположились за стойкой, попивая виски из толстостенных стаканов. Атмосфера была непринуждённой: мягкий свет ламп создавал тёплый уютный фон.

— А вот и вы! Всё уладили? — прощебетала жена Санина, подойдя к своему мужу и положив руку на его плечо.  

Мой босс поднялся навстречу, его лицо расплылось в широкой улыбке. Он аккуратно обнял меня за талию и притянул к себе — взгляд его был внимательным, чуть жадным.

— Очаровательно выглядишь, — прошептал он мне на ухо, поглядывая с высоты своего роста. Его голос был мягким и тёплым.

Наши взгляды встретились: его глаза — как крепкий кофе по утру; мои — цвета неба после грозы. Внимание Дамира смутило меня, и я смотрела куда угодно, только не на него. В себя привёл голос Олега Петровича.

— Да, дорогая,— сказал он спокойно, — мы с Дамиром решили все вопросы по контракту. Надеюсь на плодотворное сотрудничество с компанией «СтройРос». — он широко улыбнулся — его лицо излучало уверенность и удовлетворение.

— Это замечательно! Теперь можно немного расслабиться перед ужином, — сказала жена Савина с радостной улыбкой.

Господин Савин поднялся со своего места, взял жену под руку:

— Ты права, Оленька, — сказал он мягко. — Мы не столь молоды уже… Не будем мешать вам молодым развлекаться. 

Он улыбнулся своей доброй улыбкой и направился к выходу вместе с супругой. В их движениях чувствовалась лёгкая усталость после насыщенного дня — они явно ценили возможность немного отдохнуть и насладиться вечером вдали от забот.

Оставшись наедине, я почувствовала внезапную неловкость, словно между нами возникла невидимая стена. Взгляд мужчины был слишком пристальным, его глаза — словно пронизывающий взгляд хищника. Я медленно отступила на шаг, осторожно освобождаясь от его крепких объятий, чтобы немного разрядить напряжение и дать себе возможность перевести дух.

Чтобы нарушить затянувшееся молчание, я решилась сказать что-то нейтральное:

— Значит, всё прошло как надо, и вы подписали бумаги, — произнесла я тихо, стараясь сохранить спокойствие. Позволив мне отойти Дамир Палыч спокойно сел обратно на своё место, допивая остатки алкоголя из бокала. Его движения были плавными и уверенными.

— Да, Олеся Владимировна. Всё получилось, — ответил он коротко и спокойно. Его взгляд оставался неподвижным, застывшим на мне — словно он пытался прочитать мои мысли или почувствовать моё настроение.

Я нервничала под этим взглядом. Внутри всё сжалось: я чувствовала желание уйти как можно скорее, но одновременно — не могла избавиться от странного притяжения к нему. 

— Значит, мы можем ехать домой? — спросила я тихо, чуть дрожа в голосе.  

Мой босс молчал долгое время, не спеша с ответом. Его глаза оставались неподвижными — он словно разглядывал меня сквозь тень.

— Дамир Павлович, — взмолилась я вдруг, чувствуя на себе его пристальный взгляд, — Не смотрите так на меня… 

Он как опасный хищник в лице мужчины — его выражение лица было одновременно пугающим и притягательным. Внутри меня боролись страх и желание: я понимала, что он способен на многое — его энергетика была мощной и необузданной. Он мог бы меня сломать или же подарить райское наслаждение — всё зависело от его настроения.

Я не знала, как реагировать: хотелось бы просто уйти и забыться в мыслях о том, что было между нами раньше — о тех сильных объятиях и горячих поцелуях. Я так желала снова почувствовать его ладони на своей коже — те руки умели дарить райское блаженство. Хотела ощутить губы — их ласки целовали каждый сантиметр моей разгорячённой бархатной кожи.

Эти мысли зажгли во мне жар внутри; я покусала губы в волнении — это привлекло ещё больше внимания этого брутального самца. Его глаза потемнели: словно погасшие угли в ночи.

После минутного молчания всё же произнёс.

— Что, Миронова, боишься остаться со мной наедине? — он как опасный хищник в лице мужчины. Пугал, притягивал своей энергетикой. Я не знала, как реагировать, просто балансировать на грани чувств.

— Вы мой начальник, я ваша подчинённая. Дело сделано, договор подписан, можно ехать, — на одном дыхании выдала я, боясь сболтнуть лишнего.

Да! Я до чёртиков боялась остаться с ним наедине, потому что я желала снова оказаться в его крепких сильных объятиях. От таких мыслей меня кинуло в жар. 

— Я хочу осмотреться перед ужином,— выпалила я первым пришедшим в голову словом и резко повернулась на каблуках. Не медля ни секунды, стремительно направилась к просторной арке — проходу между баром и центральным холлом.

Мои шаги были быстрыми и решительными — мне нужно было уйти отсюда как можно скорее, чтобы скрыться от этого напряжения и своих собственных чувств.

На первом этаже отеля расположились бутики, где можно было купить всё необходимое или взять напрокат снаряжение для зимнего отдыха. Я решила немного прогуляться и заглянуть в магазин, чтобы купить сувениры для родителей и что-то нужное для себя.

В одном из отделов я нашла небольшую дорожную сумку, которая идеально подошла для моих нужд, и несколько милых сувениров — магнитов и открыток. Забрав покупки, направилась к выходу, когда в коридоре столкнулась с Перестовым Станиславом.

— Какая встреча! Рад снова видеть вас, Олеся! — с широкой улыбкой мужчина шагнул мне навстречу, и его энергия была заразительной.

— Добрый вечер. Я тоже рада, — ответила я, когда он поравнялся со мной.

— Закупаетесь сувенирами? — заключил Стас, глядя на сумку в моих руках, и я кивнула, гордая своими находками.

— Есть немного. А Вы? — поинтересовалась я делами нового знакомого, продолжая свой путь.

— А я, Олесенька, играл в бильярд. Юность вспомнил, так сказать, — произнёс он с лёгкой ностальгией. — Вы торопитесь? — спросил Станислав, когда мы оказались в главном холле.

Я взглянула на наручные часы. Время показывало начало седьмого вечера.

— Нет, у меня есть немного времени, — ответила я, и он предложил.

— Давайте присядем здесь, — он указал рукой на уютные диванчики у большого окна. Я согласилась и расположилась в кресле, ставя сумку рядом с собой.

— Олеся, вы не будешь против, если перейдём на «ты»? — спросил он, и я кивнула с улыбкой.

— Конечно, не против, Станислав, — произнесла и чуть улыбнулась.

— Отлично. Тогда может кофе закажем? — я кивнула в знак согласия, и он поднялся, направляясь к бару. Вернулся он уже через пару минут с двумя чашками, аккуратно поставив их на стол, что разделял нас.

— Олеся, скажи, как Абрамова мог оставить тебя одну? — поинтересовался Перестов, и я заметила, как его взгляд стал внимательнее. — Это неосмотрительно с его стороны. Такую красоту и украсть могут, — добавил он с лёгкой шутливой ноткой.

— У него появились срочные дела. Я не стала ему мешать, — чуть покривив против истины, ответила я, но не могла не почувствовать, как моё сердце забилось быстрее от его комплимента. Вскоре разговор потёк своим чередом, и полчаса пролетели незаметно.

— Станислав, а вы с Дамиром давно знакомы? Мне показалось вчера, что вы знаете друг друга очень хорошо, — спросила я, пытаясь понять, насколько близки между собой эти мужчины.

— Ты права, мы давние знакомые. Если он захочет, сам тебе расскажет, — произнёс Стас, его голос звучал уверенно. — Как никак, он твой жених.

После этих слов я вернулась с небес на землю. Да, только «жених» на словах. Внутри меня что-то дрогнуло при этой мысли.

— Дамир не любит говорить о прошлом, — добавила я, как оказалось, была близка к истине.

— Ты права, он не особо любит вспоминать годы юности, — согласился Станислав, и по его лицу пробежала тень. Видимо, это была непростая тема. Но, взяв себя в руки, он снова вернулся в беззаботное состояние.

На столике передо мной стояла уже пустая чашка. Посмотрев на часы, с сожалением произнесла:

— Стас, прости но мне уже пора, — я поднялась на ноги, беря ручку сумки. — Спасибо тебе за приятную компанию.

— Мне тоже было очень приятно провести с тобой время, милая девушка, — ответил он, поднимаясь со своего места и протянув руку для рукопожатия. Я пожала его ладонь, ощущая тепло и искренность этого момента.

— Пока, Стас, — произнесла я, поворачиваясь к выходу. Каждый из нас отправился по своим делам, и я не могла не думать о том, как быстро пролетело время в компании этого харизматичного мужчины.

Я подошла к лифту и нажала кнопку вызова. Ожидание не заняло много времени. Как только двери открылись, я зашла внутрь и нажала на кнопку четвёртого этажа. В самый последний момент в кабинку протиснулся странный молодой человек.

Заскочив внутрь, он встал за моей спиной, и я почувствовала, как меня охватывает неуютное чувство. Боковым зрением заметила, что мужчина пристально разглядывает меня. Я крепче сжала ручку сумки, так сильно, что костяшки пальцев побелели. 

На вид он был похож на пьяного человека, но характерный запах алкоголя отсутствовал. Его движения были дергаными, а взгляд метался из стороны в сторону. Когда наши глаза столкнулись, в отражении я заметила его расширенные зрачки, и меня пробил озноб. Мысли о том, что я одна в лифте с наркоманом, вселяли ужас! Я резко отвела глаза, молясь, чтобы поскорее выйти отсюда.

С тихим шуршанием раскрылись створки, и я пулей выскочила на своём этаже. Быстро шла к своему номеру, сердце колотилось, как бешеное, ладони вспотели. Оглянувшись, снова увидела его. 

« Боже, неужели он идёт за мной?»

Я ускорила шаг, до нашего номера оставалось всего пятнадцать метров. Вдруг из одного из соседних номеров вышла горничная. Недолго думая, я подбежала к ней.

— Девушка, — обратилась я к темноволосой женщине из персонала. В этот момент тот жуткий тип прошагал мимо нас и свернул в правый коридор. Я вздохнула с облегчением.

— Я Вас слушаю, — послышалось рядом.

— А, нет ничего, — оставив девушку в недоумении, я стремительно направилась к своему номеру.

Этот тип напугал меня до чертиков. Я даже ключ-картой с первого раза не смогла попасть в замок. Руки тряслись, и я постоянно оглядывалась, вдруг тот странный человек вернётся.

Наконец, вставив карту, я зашла в номер. В помещении царил полумрак, свет падал от телевизора, который висел на противоположной стене от дивана.

— Я думал, ты сбежала, заказав такси, — раздался ироничный голос Абрамова.

От неожиданности я вздрогнула и застывала на месте. Мужчина поднялся со своего места, прошёл к выключателю и зажёг верхний свет, бросив на меня внимательный взгляд. Мой вид его явно взволновал.

— Ты чего такая бледная? Обидел кто? — он подошёл и положил ладонь на моё плечо. — Олеся?

— В порядке. Просто... — от жутковатого взгляда незнакомца меня всё ещё трясло. — Меня напугал один тип в лифте. — я прошла к креслу, поставив сумку на пол и присела.

— Что за тип? — спросил он, нахмурившись.

— Я сильно не разбираюсь, но мне показалось, что он был не в себе. Взгляд жуткий, зрачки чёрные. Бррр, — я передернула плечами. — А когда он последовал за мной, вообще напугал до чёртиков. Ладно, в коридоре попалась горничная, — заметила я, стараясь сменить тему. 

Абрамов сел напротив меня, и его лицо стало серьёзным.

— Он когда проходил мимо нас, я заметила тату на его шее, — сказала я, жестом указывая на левую сторону своей шеи.

— Тату? — Дамир встрепенулся, его внимание явно заинтриговало.

— Да, в виде змеи… Точно это была змея, я уверена, — кивнула я, придавая словам больше убедительности.

— Всё уже позади. Иди отдохни, — сказал он, и в его голосе проскользнула нотка заботы. — Через полчаса идём на ужин.

Я заметила, как его настроение изменилось, и губы поджались, а брови нахмурились. На лбу пролегла небольшая морщинка, и было видно, что он о чём-то думает. Что-то не давало ему покоя.

Захватив сумку, я направилась в спальню, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Но мысли о странном человеке и его татуировке продолжали вертеться в голове. Надеюсь, это не станет проблемой, и мне не придётся снова сталкиваться с ним.

Дамир

Как только девушка ушла к себе, я набрал номер брата.

— Алло, Тим, ты что-нибудь откопал на того нарика? — спросил без предисловий, сразу переходя к делу.

— Здорова. Наши следили за барыгой, как ты и просил. Исполнитель туда явился, и за ним проследили. В общем, я разузнал всё, — в трубке послышался шелест листов. — Котов Виктор, двадцать восемь лет. Работал в автосервисе, но его уволили, когда узнали, что наркотой балуется. После этого жизнь пошла под откос окончательно. В каком-то притоне его менты повязали, срок дали.

Тимур продолжал, и я слушал его внимательно, стараясь не упустить ни одной детали.

— Вышел полгода назад и вернулся к бывшей. А та наркоманка конечная, его снова подсадила на иглу. Теперь Котов ищет деньги на новую дозу, — сказал Тим, и я почувствовал, как напряжение нарастает. — Как сам понимаешь, он руки замарать не боится. Тут проблема в другом, — послышался тяжелый вздох. — Он залег на дно. Видать, где-то наши люди засветились. Либо Миронова.

Я сжал рукой виски, пытаясь переварить информацию. Это всё было слишком запутано и опасно.

— У него слева тату на шее есть, верно? — уточнил я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. Снова послышался шелест листов.

— Да, татуха в виде змеи.

— Тимур, скинь-ка мне его фото.

— Ок, сейчас сделаю, отключаюсь тогда, — в трубке послышались гудки, и я остался один со своими мыслями.

Пока переваривал информацию, на телефон пришло фото. Я открыл его, и передо мной предстал он: хмурый взгляд серых глаз, густые брови, нос с горбинкой и тонкие губы, вытянутые в одну линию. Щуплый и невзрачный, на таких не подумаешь, если не знать, чем занимаются.

Значит, эта скотина виновна в состоянии нашего отца? Я откинулся на спинку кресла, ощущая, как гнев и разочарование накрывают меня с головой. Какой может быть процент вероятности, что этот странный тип и есть Котов? По описанию, что дала Олеся, он очень похож на него. Нужно быть настороже. Всё это казалось странным.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, пытаясь успокоить бурю эмоций внутри. Мысли о том, как справиться с этой ситуацией, не покидали меня. Необходимо действовать, но как? Нужно понять, что на самом деле происходит, и всё ли так просто, как кажется на первый взгляд. Каждый шаг должен быть продуман, ведь на кону стояло больше, чем просто месть — дело касалось нашей семьи.

Я просидел так долго, что потерял счёт времени. Не знаю, сколько именно — кажется, целую вечность. Внутри всё было напряжено до предела: сердце колотилось в груди, дыхание было прерывистым, а мысли — словно застряли в тупике.

Просто почувствовал: я не один.

Медленно разомкнул веки. Взгляд сфокусировался на девушке передо мной — она сидела неподвижно, словно статуя, но в её глазах читалась тревога и любопытство. Я смотрел на неё с напряжённым вниманием.

— Олеся, подойди, — попросил я, скорее требуя, — Глянь, узнаешь его? — Миронова подошла, села рядом со мной и взяла телефон в руки. Взгляд её был сосредоточен на фотографии — я видел это по тому, как она прищурилась и заправила волосы за ухо.

 — Я не уверена. Он был в кепке, — в этот момент она оказалась так близко ко мне, что аромат её духов буквально сводил меня с ума: тонкий запах цветочных нот и лёгкой свежести наполнял пространство между нами.

Она сминает свои пухлые губы — будто пытается скрыть внутреннее волнение или раздумья. Губы её выглядят так же спелыми и сочными, как спелая клубника: мягкие и соблазнительные.

— Похоже на то, что я видел,— тихо произносит она, её голос звучит чуть дрожащим от волнения или неопределённости. Я опускаю взгляд на фотографию в телефоне и выдыхаю через сжатые зубы. «Это он значит.»

Решил не торопить события раньше времени. Не стал показывать ей свою тревогу — лучше было держать всё под контролем. Просто наблюдать за ней: важно было не спускать с неё глаз. Пусть думает, что всё спокойно.

Ужин мы провели наедине. Видно было по её поведению: Олеся ведёт себя скованно рядом со мной. Она старается казаться спокойной, но внутри явно кипит что-то другое — нервозность или страх? Меня это не волновало, но, черт возьми, бесило. 

На столе появился десерт — я заказал его специально для неё. Официант поставил блюдо перед нами тихо и аккуратно; аромат сладкого торта наполнил пространство приятной атмосферой уюта.

— Почему ты не стала проходить практику в отеле отца? — задал вопрос я, склонив голову набок и пристально глядя в её серые глаза. Мой голос был спокойным, но внутри чувствовалась скрытая настороженность. — Почему в нашу компанию? — добавил я чуть более холодно; мучила мысль о том, что отец мог послать её следить за мной или контролировать мои действия.

А та ночь — просто приятный бонус. Ведь эта хитрая лиса знала, кто я, и я был в этом уверен. Не могла не знать.

Она вздохнула и немного смутилась: видно было по её реакции, что вопрос задел её за живое. Её испуганный взгляд метался, она боялась прямо взглянуть мне в глаза. Отложив десертную ложку, она всё же произнесла:

— Я прохожу практику там, куда меня определили. Не по своему желанию, — её прямой взгляд и чуть вздёрнутый подбородок показали, что у мелкой заразы всё же есть характер. — Если вы, господин Абрамов, намекаете на недоразумение с моим отцом, то сильно ошибаетесь. Папа так бы не поступил. Я в этом уверена. — продолжила она твердо.

Между нами возникла какая-то искра: взгляды друг друга пылко сверились — оба понимали: между нами происходит что-то важное и непростое. В этот момент к нам подошёл Стас Перестов излучая уверенность.

— Добрый вечер, голубки! Вы уже закончили ужин? — нахально вмешался он в наш разговор без стеснения. — Я решил сходить на концерт. Не составите мне компанию?

— Нет, — буркнул я, не желая продолжать разговор с ним.

Олеся же улыбнулась ему приторной улыбкой:

— Да, с удовольствием, Станислав. Мы составим тебе компанию, — с приторно-сладкой улыбкой ответила Олеся. Она поднялась и направилась к выходу.

Она поднялась из застола и направилась к выходу из зала; видно было по её движению: она уже решила уйти от этого разговора или ситуации.

Стас посмотрел ей вслед с улыбкой:

— Чем же ты невесту так разозлил? — шутливым тоном поинтересовался Стас, с ухмылкой глядя на меня.

— Иди к чёрту! — грубо бросил я, направляясь следом за чертовкой, не желая оставлять её одну.

— Только после тебя, друг мой! — хохотнул мужчина, а я лишь сжал кулаки, стараясь не дать волю гневу. 

Я не мог позволить, чтобы кто-то вмешивался в наши дела. Олеся была слишком важна, и мне нужно было выяснить, что происходит. А сейчас, когда она рядом, я не мог позволить себе терять контроль.

Мы устроились за столиком у сцены, где уже настраивали аппаратуру. Олеся упорно смотрела куда угодно, только не на меня — её щёки горели румянцем, пальцы нервно перебирали край платья. Злиться. Пускай ей даже это идет.

Стас, вечный провокатор, поднял бокал с виски.

— Поздравляю, Дамир, с успешным подписанием контракта, — поздравил он, поднимая свой стакан. Лёд в стакане звонко стукнул о стекло.  — В этот раз ты меня обошел. — и сделал глоток.

Я кивнул, небрежно подняв свой бокал. Виски обжигало горло, оставляя послевкусие дыма и дуба. Взгляд скользнул по залу — высматривая нашего беглеца.

— Вы давно вместе? — вдруг произносит Стас. Мелкая аж поперхнулась коктейлем. — Вы гармонично смотрелись вместе, — продолжил Стас, будто не замечая, как мои пальцы сжимают бокал так, что вот-вот треснет хрусталь. У него что, девять жизней?

— Стас, у тебя здоровья много? — мой голос прозвучал тихо, но чётко. — Мы теперь, не те, что раньше, и делиться личным не собираюсь.

— Да брось. Просто рад, что старый волк решил остепениться, — подмигнул мне, как в старые времена. Как давно это было. Будто в другой жизни. — Ты был ярым противником брака. А теперь сам женишься. Невеста прелесть, — его взгляд скользнул по Олесе, и я почувствовал, как кровь ударила в виски.

— Стас, — мой тон не оставлял места для шуток.

— Понял, понял. Это не моё дело, — он поднял ладони вверх, но в уголках губ играла ухмылка. Его внимание переключилось на группу блондинок за соседним столиком — те уже вовсю стреляли в него глазами.

— Оставлю вас наедине. У меня намечается приятный вечер, — Он встал, поправил галстук и направился к ним, оставив нас в тяжёлом молчании.

Олеся наконец подняла глаза — в них читался вызов.

Олеся

 На сцену выходили группы сменяя друг друга. Концерт получился замечательный. В центре зала веселилась молодёжь.

 Проводив Станислава взглядом, сосредоточилась на выступлении, пригубила коктейль. С Дамиром мы вновь остались наедине. Он сидел мрачнее тучи и цедил свой алкоголь.

Теплый свет софитов.

В этот момент заиграл медляк. Дамир резко поднялся, его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья с такой силой, что наутро останутся синяки.

— Давай потанцуем, — он вытащил меня из-за стола. Не успела опомниться, как оказалась припечатана к его мощной груди. Через тонкую ткань платья чувствую каждый мускул, каждое движение его тела. Его дыхание обжигает шею.

Первую минуту ловила его колкий недовольный взгляд.

— Когда вы успели так сблизиться? — голос низкий, опасный. Дамир прожигал меня чёрными глазами, проникая в самую душу. — Я не желаю его видеть рядом с тобой.

Я вздрагиваю. Его рука на моей пояснице сжимается сильнее.

— Я в праве сама решать, с кем и когда мне общаться! — пытаюсь вырваться — бесполезно. — Ты не в праве решать за меня. Я свободная девушка. — его ладонь скользит вверх по спине, заставляя меня прижаться еще ближе.

— Это пока, — его губы касаются моего уха. — Ты ошибаешься, милая. Это я буду решать.

— Что это значит? Я хочу вернуться в номер, — и не дожидаясь окончания танца, рванула на выход.

Абрамов догнал меня, схватил за руку и повел в сторону выхода. Вырываться смысла не было. Себе только хуже сделаю. Он же как скала.

Лифт. Зеркальные стены отражают его сжатые челюсти, мой испуганный взгляд. Он не выпускает мою руку — будто боится, что я растворюсь в воздухе.

До самого номера мужчина слова не проронил. Зайдя в нутрь, Дамир прямиком, направился к бару. Плеснул себе ещё добрую порцию алкоголя. Я хотела уйти в спальню, но меня остановил его голос.

— В ту ночь. Ты знала, кто я, — не вопрос, а утверждение. Его стакан со звоном бьется о стойку. Он повернулся всем корпусом, взглядом пригрозил меня к месте. — Почему молчишь? — он наступал на меня, давил своей энергетикой.

В воздухе витает запах виски, дорогого парфюма и чистой мужской ярости.

— Давай в другой раз поговорим. Ты сильно пьян, — хотела пройти мимо, не вышло. — Ты меня пугаешь! 

— Я трезв, — он обошел меня по кругу, словно опасный хищник. — Меня давно мучает вопрос: случайно ли ты оказалась в моей постели? В моей компании? — его пальцы впиваются в мои плечи. — Или для тебя это привычное дело - проводить ночь с первым встречным?

У меня ком в горле. Сердце бьется так, что, кажется, он его слышит.

— Как ты смеешь?! Кто тебе дал право со мной так разговаривать? — к горлу подступал ком, не давая дышать.

— Проведённая со мной ночь оказалась для тебя бонусом. Ты же сама в койку ко мне прыгнула, стонала как шлюшка, — я больше не смогла терпеть его издевательства, ладонь сама взлетает, оставляя на его щеке красный след.

— Не смей такое говорить! — прошептала, едва сдерживая слёзы. Я часто моргала, чтобы не заплакать. Только не сейчас, только не перед ним. Но они все равно катятся по щекам.

Он замер на месте. Его взгляд, еще секунду назад пылающий гневом, внезапно дрогнул. В черных глазах что-то надломилось, словно ледяная броня дала трещину.

— Олеся... — его голос прозвучал глухо, почти сдавленно.

Но я уже не слышала продолжения. Ноги сами понесли меня прочь — в спальню, где я захлопнула дверь с такой силой, что задрожали стеклянные фигурки на туалетном столике. Бросившись на постель, я вжалась лицом в шелковистую подушку, пытаясь заглушить предательские рыдания.

Тишина за дверью была оглушающей. Ни шагов, ни стука, ни даже дыхания. Только тиканье старинных часов на каминной полке отсчитывало секунды этого странного перемирия.

Дамир

Девушка скрылась за дверью спальни. Не мог больше слушать её глухие всхлипы, что доносились из комнаты. Поэтому вышел на балкон. Мороз кусал кожу, отрезвляя затуманенный алкоголем мозг. Не так я хотел провести этот вечер.

Лёд под ногами хрустел, как мои нервы. Я стоял, вцепившись в перила, пока морозный воздух выжигал из лёгких остатки алкоголя и бешенства. Каждое слово, брошенное ей в лицо, теперь жгло мне горло кислотой раскаяния. Эта чёртова ревность съедала меня изнутри. Сказал то, чего не должен был. Олеся была невинная в нашу первую близость. 

"Чёрт! Идиот! Кретин!" Ругал я себя на чём свет стоит. Потёр ладонями лицо. Девчонка теперь даже в мою сторону не взглянет. Я со всей злости ударил кулаком по перилам.

Подошло к двери, прислушался.Тишина за дверью резала хуже ножа.  Постучал - ответа не последовало. Заглянул, но в спальню — пустая кровать, смятые простыни, подушка с мокрым пятном от слёз.

Сердце упало в пятки. " Что за чёрт. Она что, сбежала?"

 Вернулся в гостиную и широким шагом направился к выход. 

"Она не должна была уходить. Тут шныряет это псих! Не дай бог ей что-то сделает. Убью. Голыми руками убью." 

Я рванул к выходу, уже представляя, как буду рвать глотку каждому, кто посмел к ней прикоснуться.

Вдруг послышался едва уловимый звук из ванной. Я стопорнул на пороге, прислушался, вернулся обратно и распахнул настежь дверь с такой силой, что она ударилась о стену.

 У зеркала стояла Олеся - бледная, с красными от слёз глазами, в одном полотенце, едва прикрывающем её хрупкое тело. В отражении я увидел её большие от испуга глаза. Она резко повернулась, сжимая махровую ткань на груди.

Я подлетел к ней, схватил за плечи. Заглядывая в огромные, заплаканные, но такие родные глаза.

— Олеся… — два шага — и мои руки уже сжимают её плечи. — Я думал, ты ушла. — мой голос сорвался на хрип.

Её кожа холодная под пальцами. Глаза — огромные, испуганные, но такие родные.

— Я так испугался… — я прижал её к себе, вдыхая запах её шампуня, чувствуя, как её сердце колотится о мою грудь. — Прости.

Одно слово. Но в нём — вся моя боль, весь стыд, вся надежда.

Её пальцы дрожали, цепляясь за мой свитер.

— Ты... ты правда испугался?

Я прикрыл глаза, прижав лоб к её мокрым от душа волосам.

— Как никогда в жизни.

Вдруг крупные слезы покатились из серых глаз, как капли дождя по стеклу. Её невинный взгляд полностью выбил воздух из моих легких. Я прижал ладони к её лицу, ощущая под пальцами влажную теплоту. Не осознавая, что творю, стал покрывать поцелуями там, где были дорожки слёз.

— Прости, малыш… прости… —  шептал я между поцелуями. — Я не хотел. — мои губы скользили по её щекам, вылавливая солёные капли, пока не достигли уголка её рта. Осторожно, едва касаясь — чтобы не спугнуть. Девушка не отстранилась, только прикрыла глаза, позволяя продолжить нежную ласку.

 Уже смелее стал целовать податливые губы. Олеся робко отвечала. Её маленькие ладошки уже не сжимали края полотенца, что придало мне уверенности действовать дальше. Мои руки скользили по плечам, талии, бедрам — запоминая каждый изгиб.

На шее оставил мокрую дорожку из поцелуев. Одним движением освободил налитую от возбуждения девичью грудь. Соски торчали, как острые пики. Девушка вся текла от возбуждения. Я чувствовал её запах. От этого кровь кипит в жилах. Что она моя, не сбежала, доверилась.

Усадил на широкую столешницу раковины. Схватил за затылок и притянул к себе, заглянул в затуманенные желанием глаза. Шире развожу её колени. Вклиниваюсь между ними и полностью распахнул полотенце, освобождая соблазнительное тело моему взору.

— Ты такая красивая... — прошептал я, прежде чем снова захватить её губы. Моя малышка отвечает с такой страстью, что искры летят. Зарывается маленькими пальчиками в мои волосы. Не прекращая поцелуй, нетерпеливо расстегнул молнию на брюках, освобождая своего зверя наружу. 

Вошел в неё, дал время привыкнуть. Она такая тугая, такая горячая, влажная. Не в силах сдерживаться, скользнул ещё глубже и стал двигаться мощными уверенными толчками, разгоняя по венам кровь.

— Дамир... — её голос звучал как стон. Я выбивал из неё стоны удовольствия. Это было то, что нам нужно сейчас. Мощные, глубокие толчки. Всепоглощающая страсть захватила обоих.

Я почувствовал её подступающий оргазм и ускорил темп. Она сжала меня изнутри, дрожа, как лист. Девушка выгнулась на встречу, и по телу прошла дрожь удовольствия. Я кончил следом, заполняя её, прижимая к себе.

Тело Олеси обмяк в моих руках, было влажным от пота. Тяжелое дыхание заполнило воздух вокруг нас. Я снова припал к распухшим губам в томительно нежном поцелуе. Малышка отвечала мне, потянулась, прижимаясь всё сильнее. И только сейчас я понял, что до сих пор нахожусь внутри неё. Чёрт. Как я мог отключить голову.

Вышел, молча поднял на руки и с драгоценной ношей отправился в душ. Поставил её на ноги, и включил воду.

— Всё в порядке? — взял сбоку вехотку, выдавил немного геля.

— Да, — кивнула она.

— Повернись, — я стал водить рукой по телу девушки. Пышной пеной покрывал каждый участок кожи, руки, спину, бёдра. Вторая рука покоилась на тонкой талии. Притянул ближе, давая почувствовать свою эрекцию, что упиралась в её ягодицы. Олеся развернулась ко мне лицом, опустила заинтересованный взгляд. От желания и близости к этой девушке, мой член снова налился, пульсировал требуя высвобождение.

— Хочешь потрогать? — моя улыбка была хищной.

— Хочу, — едва слышно произнесла она.

— Смелее, он не кусается, — её пальцы робко обхватили меня, большим пальцем провела по головке, размазывая смазку. — Сожми крепче… вот так. — я положил ладонь поверх её и показал, как мне доставить удовольствие. Стал скользить вверх, вниз, задавая нужный темп.

Отдался во власть своей женщины и просто наслаждался этим. В какой-то момент мне стало этого мало. Притянул её за шею и впился в сладкий ротик.

— Я хочу, почувствовать тебя там, — прошептал в самые губы. Чуть надавил вниз. Олеся всё поняла, опустилась на колени и робко прикоснулась к нему язычком, пробуя на вкус. Её язык скользил по головке, неумело, но так возбуждающе. — Смелее милая! — я весь горел в предвкушении. Малышка не стала медлить, разомкнула сладкие губы и взяла головку в рот. Я испытал наслаждение. Девушка делала так, как я просил. Охренеть, как мне нравилось это.

Но я не выдержал.

Рывком поднял её, развернул и прижал к стене. Вошел на всю длину, насаживал упругую задницу на свой член. Быстро, грубо, без прелюдий. Мощные шлепки оглушают в тесном пространстве душевой.

— Да…вот так… — девчонка постанывала, подавалась на встречу круговыми движениями. Я положил ладонь на её влажные складки, и стал массировать чувствительный бугорок.

— Давай, милая, — подводил её к кульминации. — Кончай со мной... — прошипел я ей в ухо.

— О боже! — она закричала, сжимая меня ещё сильнее и по её телу прошла волна.

— О да, детка, — кончил следом, извергаясь в недрах её лона.

Ополоснувшись на скорую руку, отнес Олесю в спальню. Уложил в постель и лёг рядом. Притянул к себе. Она прижалась ко мне, уже почти спящая.

— Спи... — прошептал я, целуя её в лоб.

 Но сам ещё долго лежал в темноте, слушая её дыхание. Подождал, пока девушка уснёт, и тогда сам вырубился без сновидений.

Её запах на моей коже.

Её тепло рядом.

И это странное чувство…

Что всё изменилось.

Я проснулся от настойчивой вибрации телефона. За окном — кромешная тьма, только свет фонарей пробивался сквозь шторы. Олеся мирно спала в моих объятиях, её дыхание ровное, спокойное. Аккуратно убрал прядь каштановых волос с её лица. В лунном свете она казалась совсем юной. Сколько ей? Двадцать? Я же на десять лет её старше. Раньше никогда не связывался с такими молодыми, предпочитал женщин поопытнее. Но тут...

Телефон снова зазвонил. Я встал и пошел на звук. Телефон оказался в ванной на полу вместе с одеждой. Взглянул на экран. Двенадцать пропущенных. В четыре утра? В этот момент аппарат свова ожил. Это был Тимур.

— Брат, ты время видел? — прохрипел я, сдерживая раздражение.

— Дамир… Чёрт! — в трубке слышался шум, будто он куда-то бежал.

— Ты меня для чего разбудил в такую рань, — подавил зевок, — Говори давай.

— Отца пытались убить, — новость как обухом по голове.

Мир на секунду остановился.

— Что, — голос сорвался на рык. — Повтори! — сон как рукой сняло.

— Его пытались прямо в палате убить, — пояснил брат.

Кровь ударила в виски.

— Да чтоб вас там. Через час буду, — я бросил трубку, оделся, и решительным шагом направился в спальню.

«Всё принцесса. Вставать пара».

— Олеся, — задел плечо. — Просыпайся.

— М-м? Что случилось? — сонно прошептала она. — Который час?

— Вставай, у тебя десять минут, — и направился к выходу. — Нужно срочно выезжать.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в машине. Выехал с парковки в сторону города.

— Дамир, ты скажешь, что случилось? — в её голосе слышалось волнение.

— Да, есть кое-что, — не стал я вдаваться в подробности.

Всю дорогу ехали молча. Девушка больше не задавала вопросов. Вскоре задремала. Это, пожалуй, к лучшему.

Я барабанил пальцами по рулю, гонял мысли в голове. 

«Кто? Кто, сука, это сделал? Если Котов был здесь и следил за нами, то получается, кто-то ещё. Кто-то, кто знал, что отец в больнице. Кто-то, у кого хватило смелости напасть на Абрамова прямо в клинике.

Или…

Мысли проносились со скоростью двигателя.

Или это предупреждение. Мне.

Спидометр показывал 140. Я прибавил газ.

Перед самым городом сзади идущая машина резко врубает дальний. Свет фар ослепил меня, ворвавшись в салон, как нож. Я резко сбросил скорость, но черный внедорожник уже рванул вперед, подрезая.

— Черт!

Пытаясь уйти от удара я резко вывернул до упора, машину занесло. Её кидало из стороны в сторону. Не сбавляя газ, мне удалось выровнял авто. В этот момент Олеся проснулась.

— Что происходит?! — испуганно вскрикнула она.

— Да идиот какой-то, подрезал, — сквозь зубы бросил я, ловя контроль над машиной. Слежу за водителем, но тот не пропускает. 

«Да что за кретин?».

Вдруг этот урод бьёт по тормозам. Резко, неожиданно. Благо у меня реакция хорошая. Руль выворачиваю влево, увожу из-под удара малую, и кроссовер ставит поперек дороги.

Дверь открылась.

Из тачки выходит мужик весь в чёрном и направляется в нашу сторону. У меня предчувствие нехорошее. Быстро достаю из бардачка пистолет, щёлкаю затвором. Холодная сталь привычно легла в руку.

— Сиди в машине, — берусь за ручку дверцы.

— Нет! Не уходи! — она в панике хватает мою руку.

— Будь умницей. Всё будет хорошо, — я вышел, морозный воздух обжег легкие. Я шел навстречу, держа ствол вдоль бедра. В любой момент готовый к выстрелу.

Десять шагов.

Сократив расстояние. Смог разглядеть лицо.

— Котов, — произношу со злобой.

— К вашим услугам, господин Абрамов, — он усмехнулся, обнажая желтые зубы.

— Ты пришел умирать? — делаю шаг вперёд.

— О нет! Это ты можешь умереть прямо сейчас, если я захочу, — он резко вскинул пистолет. — У меня такой шанс был тебя убрать, но увы, не вышло. А всё так удачно складывалось. — хмыкнул он, качая головой.

Сердце застучало медленно, как перед боем.

— Значет на стройке... Это ты.

— Прекрасное представление было правда? — он рассмеялся. — Жаль, рабочий помешал. Мне приказали тебя напугать. Чтобы не лез в это дело. А то нос свой суешь везде.

— Нападение твоих рук дело. И взрыв ты устроил, верно? — констатировали я.

— Верно, я. Прекрасный взрыв был, правда же? — скатиться, собака.

— Ах ты, мразь! — я двинулся в его сторону. Вскидываю ствол и целюсь ему в голову.

— Стоять. А то застрелю девчонку! — навёл пистолет на Олесю.

— Убери пушку и поговорим, — закрываю собой обзор на малую, не дай бог, пострадает от рук этого психа.

— У меня с тобой один разговор. Псов своих отзови, хватит меня преследовать, а то пожалеешь. Я тебе обещаю.

— Кто тебя нанял? Имя назови, — «Это единственное, что меня волнует». — Скажи, тогда и поговорим.

— Тебе одно нужно знать. Папаша твой, перешёл дорогу не тому человеку.

Кровь ударила в виски.

— Кто? — сжимаю челюсть, до скрежета зубов. Наступаю. Глаза кровью наливаются. — КТО! — ору во всё горло.

Послышался выстрел, и острая боль пронзила плоть. Делаю ответный выстрел. Один, второй, третий... Он падает, лежит без движения. Медленно подхожу, держа его на мушке, опускаясь на одно колено. Слышу его тяжелое дыхание.

— Говори, кто тебя нанял? — хватаю его за грудки. — Всё равно скоро сдохнешь.

 — Иди к чёрту.

— Только после тебя! — бью кулаком в лицо. —  Кто за всем этим стоит? Кто он?

— Не знаю. Я указания по телефону получал, — заношу кулак для нового удара. — Постой, я правда не знаю. Честно.

И тут слышу за спиной торопливо шаги.

— Дамир…

— Я сказал тебе, сидеть в машине, — встаю и поворачиваюсь к ней. — Вернись обратно.

— У тебя кровь! — она стремительно приближается.

— Пустяки. Просто царапина, — я схватил её за руку, толкая обратно к машине. — Садись. Сейчас поедем.

В этот момент меня пронзила адская боль, что не даёт дышать. Вижу огромные, распахнутые от ужаса глаза моей девочки. Её крик доходит в моё сознание сквозь вату.

Падаю на колени. Спину жжёт огнём. Сплёвываю кровь на белый снег.

— О боже! Дамир! — Олеся опускается рядом со мной. Руки трясутся, глаза на мокром месте. — Дамир…

— Я тебе говорил не связываться со мной! — слышу голос Котова. Он обошел нас по дуге, держа в руке пистолет.

— Как… — захожусь кашлем.

— Бронежилет, — распахивает куртку и хлопает себя по груди.

Котов направил оружие на девушку. А она вся дрожит от страха, как лист на ветру. У меня внутри начинает всё леденеть. Во рту пересохло. В груди — ледяная пустота, будто кто-то выдрал все внутренности и набил ватой.

«Неужели это всё? Конец?»

— В следующий раз, этой цыпе не поздоровится, — Котов медленно отступал, не опуская ствола. — Обещаю. Держись от меня подальше.

И он уходит. Слышу, как отъезжает машина и наступает тишина. Мы одни на пустынной трассе. Только наша прерывистое дыхание нарушало мертвую тишину.               

— Тебе срочно нужен врач! — Олеся суетится, глотая слёзы. — Нужно позвонить в скорую, — она вся бледная, руки дрожат.

— Позвони… брату… — я с трудом вытащил телефон.

— Да-да, конечно, — смартфон падает из её пальцев. — Какой пароль, Дамир! О боже. Открой глаза! — мир плыл перед глазами. — Ты меня слышишь? — чувствую себя хреново, сознание ускользает от меня. Мне всё труднее оставаться на плаву.

— Дай мне, — я едва успел разблокировать экран, прежде чем пальцы ослабли. Почти сразу слышу голос Тимура.

— Алло, ты уже подъехал?

— Брат… Помоги… — приступ кашля не дает говорить.

Олеся забирает телефон, объясняет наше местоположение. Проходят мучительные минуты. Сколько мы так просидели, не знаю. Вдалеке послышался вой сирены.

— Дамир, потерпи ещё немного. Они почти приехали. Слышишь? — почувствовал прохладную ладонь на своей щеке. — Скоро всё закончиться. Ты обязательно поправишься. — шептала она.

Подъехала машина скорой. Тут же появились медики, засуетились вокруг. Меня уложили на носилки. А дальше, как в тумане. Последнее, что я почувствовал — её руку в моей. И тогда все исчезло.

***

Очнулся уже в больнице. Я открыл глаза, и первое, что ощутил — острую боль в плече. Взгляд медленно скользил по потолку, опускаясь к трубкам капельниц, датчикам, мерцающим экранам аппаратов.

Тимур сидел в углу, ссутулившись над ноутбуком. Синий свет экрана подчеркивал усталость на его лице.

— Тимур... — мой голос прозвучал хрипло, как будто я неделю не пил воды. Брат мгновенно поднял голову.

— Очнулся! Сейчас позову врача, — он уже вскочил с места, но я слабо махнул здоровой рукой.

— Подожди… — сглотнул я. — Сколько, я был в отключке? — каждое слово давалось с трудом. Тело ныло так, будто меня действительно переехал каток.

— Четверо суток, — Тимур провел рукой по лицу. — Ты меня до чёртиков напугал. Как себя чувствуешь?

— Живой, — и тут в мозгу щёлкает, что я был не один. — Где девушка? Та, что была со мной?

— Та симпатичная шатенка? — Тимур усмехнулся.

— Да, именно она.

— Только что отправил ее домой. Четыре дня дежурила у твоей кровати, как тень. Сегодня еле уговорил отойти поспать, — в его голосе зазвучали шутливые нотки.

— Чего ухмыляешься? — нахмурился я.

— Да так, — Тимур подвинул стул ближе и сел, скрестив руки на груди. — Она приходит каждый день, интересуется твои состоянием. Между вами что-то есть?

— Ты о чём? — непонимающе уставился я на него.

— Всё о том же, — брат чуть ли не ржет в голос. — Такая девушка тебя вниманием окружила…

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как боль снова накатывает волной.

— Главное не это. Ты знаешь, кто она?

— Ну? —Тимур насторожился.

— Дочь Владимира Миронова, — выдаю я. Лицо брата исказилось от изумления.

— Да ну... — он присвистнул. — Ты издеваешься? Ты что, не читал досье?

Я отвернулся к окну, где уже занимался рассвет.

— В тот момент меня больше волновал ее отец, а не она.

— И что теперь? — Тимур задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Теперь… — я закрыл глаза, чувствуя усталость. —  Теперь нужно выяснить, знает ли ее отец, с кем она проводит время.

В дверь постучали. Вошла медсестра с градусником.

— А, наш пациент наконец-то с нами! Как самочувствие, господин Абрамов?

Я лишь слабо улыбнулся в ответ, глядя, как Тимур выходит в коридор — наверняка пошёл к отцу.

За окном вставало новое утро. И я знал — когда выйду отсюда, все изменится.

Олеся... Дочь моего врага…

Какой же черт меня дернул ввязаться в это?

Но даже сквозь боль и усталость я чувствовал — что-то между нами действительно было.

И это "что-то" могло стоить нам обоим жизни.

Дверь резко распахнулась, впуская белый свет коридора. В проеме появился Снегирёв в сопровождении незнакомого мужчины.

— Ну вот и наш пациент пришел в себя! — обрадовался врач, подходя к моей кровати. Его пальцы ловко проверили показания мониторов. — Как самочувствие, молодой человек?

— Думаю, жить буду, — ответил с иронией.

— Шутите? Это замечательно. Это прекрасный признак! — Снегирёв обернулся к своему спутнику. — Пятнадцать минут, не больше. Пациент еще очень слаб.

Когда Михаил Семёныч вышел, незнакомец представился.

— Добрый день, господин Абрамов. Меня зовут Антон Ковальский. Я следователь по вашему делу. Вы в состоянии ответить на несколько вопросов? — он ждёт моего ответа. Его взгляд был профессионально-бесстрастным, но я уловил в нем скрытое любопытство.

— Да, — скрипяще ответил я, чувствуя, как каждое слово отдается болью в перебитых ребрах.

— Вы помните, что с Вами произошло?

Допрос тянулся мучительно долго. Я отвечал односложно, мысленно считая минуты до его окончания. Но последний вопрос заставил меня напрячься.

— И последнее. В протоколе указано, что на месте преступления находилась девушка. Кто она?

— Моя сотрудница. Возвращались с деловой встречи, — ответил я, стараясь сохранить ровный тон.

— Ясно. Я могу с ней побеседовать? — я напрягся.

«Ещё этого не хватало». 

Впутывать девчонку в это дело вовсе не хотелось. Пускай держится от этого подальше. Я должен сам найти этого ублюдка и покончить с ним. 

Вопрос только в том, кто будет быстрее: я или правоохранительные органы?

Миронов бы свою единственную дочь под пули подставлять не стал. Не, это маловероятно. Значит, есть кто-то ещё, кто отдаёт приказы.

В этот момент дверь снова открылась — на пороге застыла Олеся. Ее глаза мгновенно наполнились радостью, но, заметив следователя, она резко остановилась.

—  Извините, я... я позже зайду.

— Миронова, подожди, — остановил я ее. — Тут с тобой следователь хочет побеседовать.

— Это та самая девушка? — уточняет мужчина.

— Да, можно мы одну минуту, — намекаю на общение тет-а-тет.

— Конечно, — тот отходит.

— Олеся, подойдите, — оказавшись рядом, она поглядывала то на меня, то на Тимура. — Как дела на фирме? — спрашиваю так громко, чтобы мент слышал, о чем идёт речь.

— Всё в порядке, Дамир Павлович. Можете не волноваться, — дальнейший разговор его не интересует, и он отходит на значительное расстояние.

— О том, что было на трассе молчи. Скажи, что сидела в машине и ничего не видела, ничего не слышали, — почти шепотом давал указания.

— Но как же… — eе пальцы дрожали в моей руке, но она кивнула.

— И, конечно, номер и марку машины ты не запомнила. Всё поняла? — схватил и сжал хрупкое запястье. — Поняла?

— Да, — так же тихо ответила она.

— Отлично. Можешь идти, — я  откинулся на подушку. Силы были на исходе.

После их ухода я повернулся к Тимуру.

— А теперь ты.

— А что я?

— Выкладывай, что с отцом.

— Да я сам толком не понял. Позвонили среди ночи, — он стал нервно расхаживать по палате, нарезая круги. — Охрана сообщила, что медсестра, делая обход, в палате застала постороннего...

— Поймали? — перебил я, чувствуя, как адреналин снова заставляет сердце биться чаще.

— Нет, в маске был. Увидел медсестру — и наутёк. Охрана…

— Охрана где была? Уснули всё, что ли? А Захар где был, мать его. Он должен постоянно с ним находиться! — я попытался подняться, но острая боль пригвоздила к кровати. — Черт! — выдохнул я, падая на подушки.

Захар - глава охраны. Он на отца работает порядка десяти лет. На сколько помню, всегда был собран, внимателен. Мимо него муха не проскочит.

— Почему людей на местах не было? Захара ко мне, хочу с ним поговорить. Пускай разъяснит.

— Брат, давай ты сперва отдохнёшь, сил наберешься, а потом…

— К черту отдых! 

— Успокойся! — Тимур нахмурился. — Тебя еле откачали, три пули извлекли. Можно сказать с того света вытащили. 

— В смысле, с того света?

— В прямом. Во время операции у тебя сердце остановилось. Думали уже всё… — ошарашил он меня новостью. — Твоя девчонка в обморок рухнула, когда услышала. — Тимур тяжело вздохнул. — Когда в палату перевели, она от твоей постели не отходила.

Его телефон прервал разговор. Пока Тимур выходил, я закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Сердце остановилось? Олеся в обмороке? Эти обрывки мыслей смешались с накатывающей слабостью.

Из раздумий вывел звук открывающейся двери. Это принесли обед. От запаха еды свело желудок. Я только сейчас понял, что очень голоден.

Подкрепившись, откинулся на подушки. Глаза сами собой закрылись, и я провалился в тяжелый, беспокойный сон, где тени прошлого смешивались с неясными угрозами будущего.

Олеся

Сегодня у меня появилась возможность заглянуть в больницу во время обеденного перерыва. Четыре дня. Четыре бесконечных дня он провел между жизнью и смертью.

То, что произошло тогда, вспоминаю с ужасом.

Трасса.  Кровь, такая яркая на бледной коже Дамира. Его дыхание — прерывистое, хрипящее. И почти синие губы, что недавно дарили нежность и ласку. Я пыталась заткнуть рану подручными средствами, но алая жидкость просачивалась сквозь пальцы, оставляя липкие следы. С каждой минутой жизнь покидала его, забирая, лишая меня надежды на будущее.

«Не уходи... Пожалуйста, не уходи…»

Я даже не заметила, когда слезы начали капать на его лицо. Только потом, в машине скорой, осознала — я люблю этого чертового упрямца. Люблю его резкость, его грубые руки, его привычку решать все по своему.

Проведённые часы у дверей операционной были самые тяжелые. Минута проходила за минутой. Неизвестность пугала. Страшила больше всего. Я боялась, что могу потерять того, кем ещё не успела насладиться в полной мере. 

Нервы были взвинчены до предела. От волнения я расхаживала по коридору, заламывая руки. Всё это время, рядом находился его младший брат Тимур. Я впервые видела его. И он стал моей невольной опорой в эти часы. Они похожи — тот же стальной взгляд, та же линия подбородка. В другой ситуации я бы восхищалась им. Но он так похож на своего брата, что я не могла смотреть в его сторону. Было мучительно больно.

Неожиданно засуетился медперсонал.

— Что происходит?! — остановила я мимо пробегавшую медсестру. 

— Как он?! — Тимур быстро оказался рядом.

— Успокойтесь, врач выйдет и всё скажет, — ответила женщина.

— Умоляю, ответьте! — я вцепилась в её рукав, как утопающий за соломинку.

Медсестра тяжело вздохнула, положив свои пальцы поверх моих.

— У пациента... — женщина перевела взгляд на Тимура, — Остановилось сердце... — шокировала она. — Девушка! с Вами всё в порядке?!

Что дальше произошло, не помню. Очнулась я уже в палате под капельницей.

— Очнулась, — где-то со стороны услышала голос. Тимур.

— Дамир… — в панике я стала вытаскивать иглу.

— Что ты делаешь, — он перехватил мои пальцы. — Успокойся, с ним всё в порядке. — его ладонь мягко, но твердо прижала мое плечо к кровати. — Операция прошла успешно.

— Я должна его увидеть! — я подняла на мужчину полные слёз глаза, попыталась подняться, но сильная ладонь не позволила.

— К нему пока нельзя. Когда переведут в обычную палату, тогда. Эту ночь проведёшь здесь. Я уже договорился. Отдыхай.

Он говорил спокойно, но в его глазах читалась та же боль, что терзала меня. В этот момент я поняла — мы оба любим этого безумца. По-разному. Но одинаково сильно.

Я ворочалась на жесткой койке, прислушиваясь к каждому звуку из коридора. Где-то там, за несколькими дверями, спал человек, ставший мне дороже всего на свете. И завтра... Завтра я увижу его снова.

Мои пальцы сжали край одеяла.

"Выживи, Дамир. Выживи, чтобы я могла тебе сказать..."

Но что именно? Что люблю? Что он идиот? Что нам обоим это счастье не светит?

Капля скатилась по щеке и впиталась в подушку.

Всё последующие дни прошли в ожидании. После работы бежала бегом, чтобы побыть с ним, быть рядом, когда Дамир очнётся.

Сегодня меня отправили по поручению, и я быстро справилась с ним. И решила забежать ненадолго.

Я летела по длинному коридору, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Белый халат мелькнул впереди — Снегирев!

— Михаил Семёнович! — остановила его, едва не споткнувшись о собственные ноги. — Правда ли, что он...? — я взволнованно кидала взгляд в сторону палаты.

— Здравствуйте, Олеся! Правда, недавно пришел в себя, — врач улыбнулся, и в его усталых глазах появились теплые морщинки.

— С ним всё в порядке?

— Показатели в норме, остальное зависит от него. Организм молодой, быстро пойдёт на по…

Сердце забилось так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Не дожидаясь конца фразы, я уже мчалась к палате, с трудом сдерживая слезы радости. Я летела, будто на крыльях. Желая поскорее увидеть его, заглянуть в любимые глаза.

Рука сама потянулась к ручке, и я стремительно направилась к Дамир. Но останавливаюсь. Улыбка слетает с лица.но в последний момент я замерла.

— Простите, я... я позже… — прошептала, увидев незнакомого мужчину рядом с кроватью Дамира.

— Миронова, подожди! — его голос, хоть и ослабленный, все еще имел ту властную нотку, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Тут следователь хочет с тобой побеседовать.

Я вошла, чувствуя, как краснею под пристальными взглядами трех мужчин. Дамир лежал бледный, но уже с привычной твердостью в глазах. Тимур стоял у окна, а незнакомец — тот самый следователь — изучал меня цепким взглядом.

— Как дела на фирме? — неожиданно спросил Дамир деловым тоном.

— Всё в порядке, Дамир Павлович, можете не волноваться, — отвечаю в тон ему. Работа так работа.

Пока следователь что-то записывал, Дамир резко сжал мое запястье и потянул ближе.

— Ни слова о том, что было на трассе, — его шепот обжег ухо. — Ты ничего не видела. Ничего не слышала. Номер машины не запомнила.

— Но, как же, — я не понимала, почему.

— И, конечно, номер и марку машины ты не запомнила. Всё поняла? — он ещё сильнее сжал моё запястье. — Поняла?

— Да, — кивнула я, чувствуя, как его пальцы оставляют следы на моей коже.

— Отлично. Можешь идти, — даёт он последние указания.

Следователь оказался мужчиной средних лет грузнова телосложения, с цепким взглядом. Допрос прошел быстро. Я механически отвечала на вопросы, мысленно отмечая, как побледнел Дамир. 

Распрощавшись со следователем, направилась обратно к любимому.

Я стояла у кровати, разглядывая его лицо — теперь спокойное, почти безмятежное. Даже во сне его брови слегка нахмурены, будто он все еще что-то решает.

Дамир порой невыносимо груб, высокомерен и выводит меня из себя. И пускай мы встретились не при лучших обстоятельствах, но время расставит всё по своим местам. Я уверена. Нужно только подождать. 

Мои пальцы сами потянулись поправить одеяло, но я остановилась. Он ненавидит, когда о нем заботятся. Ненавидит слабость. Даже свою.

— Лучше пойду, — тихо сказала я Тимуру, который молча наблюдал за этой сценой. — Пусть поспит.

На пороге обернулась в последний раз. Дамир спал, а в моей груди что-то болезненно сжалось.

Он грубый, высокомерный, невыносимый... и я люблю его. Люблю так, что это пугает.

Но время все расставит по местам.

Проснулся ближе к вечеру. За окном уже сгущались сумерки, окрашивая палату в синеватые тона.  С трудом сел в постели, свесил ноги. Выдернул ненавистную капельницу. Капля крови проступила на бледной коже, но мне было плевать. Некогда разлеживаться. Нужно проверить отца, поговорить с охраной. Нужно выяснить, что тут случилось.

Шатаясь, как пьяный, добрался до палаты отца. У дверей — наши ребята. Заглянул внутрь. Отец находился один в палате.

— Начальник ваш где? Пускай зайдёт немедленно, — мой голос прозвучал хрипло, но они сразу поняли — шутки кончились.

— Будет исполнено, — один из охранников бросился выполнять приказ.

Я прошёл глубже в палату, присел рядом с отцом. Он лежал неподвижно, но уже не так бледен, как в первые дни. Мониторы показывали ровную линию пульса. Ушибы и ссадины исчезли. Осталось только, чтобы он очнулся. 

— Куда ты вляпался на этот раз, старик? — прошептал я, опускаясь на стул рядом.

Дверь открылась.

— Вызывали? — Захар стоял на пороге, его лицо было напряжено.

  — Вызывал, — я поднялся и всем корпусом повернулся к мужчине чувствуя, как гнев накатывает волной. — Какого хрена тут произошло? — шагнул к нему, ткнув пальцем в грудь. — Где была охрана? Где был ты?

— Прошу прощения, это моя вина, — Захар опустил глаза.

— Рассказывай.

— Я подозреваю, что наших людей специально вывели из игры. Парни говорят, одна молоденькая медсестра угостила кофем. После этого им стало плохо.

— Почему тебя тут не было? — я не сводил с него пристального взгляда.

— Поступил звонок. Нужно было срочно машину отогнать, а ключи только у меня. Это моя оплошность.

— Что дальше?

— Вернувшись, обнаружил, что охрана отсутствует. Из палаты выбежала медсестра, сообщила, что какой-то мужчина пытался сделать инъекцию господину Абрамова.

— Она видела его лицо. Сможет опознать?

— Боюсь, что нет. Он был в маске. Увидев её, скрылся.

— Камеры проверили?

— Да, лица нигде не видно.

— Медсестру нашли?

— Проверили. Такой даже в базе больницы не числится.

Я подошел к окну, сжимая кулаки. За стеклом мерцали огни города — такие далекие, такие равнодушные.

— Хочешь сказать, что у тебя ни одной зацепки. Какой-то тип спокойно проник в охраняемою палату и почти закончил то, что начал?

— Простите…

— Мне не нужны твои изменения Захар, — я резко обернулся. — Найди и приведи мне этого ублюдка. Хоть из-под земли достань. Мне нужно знать, кто всем руководит. Мы должны найти их раньше полиции.

В наступившей тишине слышны были звуки аппарата. Что отдавалось в висках, будто стрелка на часах отсчитывает секунды.

— Вот ты где? — в дверях появился Тимур, его лицо выражало облегчение.

Я отпустил Захара жестом.

— Ты зачем встал? — брат подошел ближе. — Искал тебя по всей больнице.

— Всё хорошо. Решил отца навестить.

Мы стояли у окна, плечом к плечу, глядя на ночной город.

— Кто тебя так? — неожиданно спросил Тимур. И смотрит так внимательно. — Ты ведь не всё  рассказал следователю?

— Это был Котов, — мой кулак обрушился на подоконник.

— А он то там откуда? Чего хотел?

— Хочет, чтобы с него слежку сняли. В отеле за девушкой проследил. Напуган её.

— Ты по этому фото его просил? — догадался он.

— Да. Он же устроил взрыв на стройке.

— Вот же урод! Его найти и прижучить надо! — и тут до брата дошло то, что я сказал, — Так, стоп! Какая стройка? Ты о чём?

— Да так. Он пытался меня то ли напугать, толи убить хотел.

— Ты почему молчал? — Тимур нервно провёл пятерней по коротким волосам.

 Наступила тишина.

— Он мой. Я сам с ним разберусь, — сказал я.

  Тимур хотел что-то сказать, но я уже повернулся к выходу.

Больничный коридор. Каждый шаг отдавался болью, но я шел, стиснув зубы. Котов думал, что может играть со мной в кошки-мышки?

Ошибался.

Я найду его.

И когда это случится — он пожалеет, что вообще родился на свет.

  Вернулся в свою палату. Чувствую себя хреново, быстро устаю, что не радует. Я сидел на кровати, ощущая, как слабость разливается по телу. Казалось, даже поднять руку — уже подвиг. 

— Что говорят? Когда меня выпишут?

— Примерно восемь-десять дней. Придётся полежать.

— Ясно. Тогда принеси мне всё необходимое: телефон, ноутбук. Хоть работой займусь.

— Ну, как скажешь, «Big boss», — в шутливой форме ответил брат. — Я как раз смартфон твой принёс, — он протянул его. — Отдыхай тогда, а я полетел.

— Давай, — обнялись, по-братски похлопав друг друга по плечу.

Оставшись один на один со своими мыслями, я снова прокручивал в голове разговор с Котовым.

 «Папаша твой перешёл дорогу не тому человеку». Что он хотел этим сказать? Кому дорогу перешёл?

Я перебирал возможные варианты. Миронов? Нет, слишком очевидно. Да и зачем ему рисковать собственной дочерью? 

Ну нет же, это абсурд. Все разъяснения может дать только отец. Возможно, я что-то упустил. Надо ещё раз проверить его окружение за последнее время.

Всё это время я  вертел в руке телефон. Включил дисплей. Время - вечер. Олеся, наверное уже дома. Пальцы сами набрали её номер. Я отсчитывал гудки. Один, два, три…

— Дамир! — ее голос прозвучал так, будто она только и ждала этого звонка. — Ты в порядке?

— Да, жив-здоров.

 Наступило неловкое молчание. Прочистив горло, я спросил:

— Как разговор со следователем? Сказала всё, как я говорил? — я напрягся, ожидая ответа.

— Все сказала, как ты велел, — в ее голосе зазвучали нотки недовольства. — Но я не понимаю, почему? Его бы поймали!

— Всё не так просто. Я сам разберусь.

— Дамир, этот человек тебя чуть не убил у меня на глазах. Что значит сам разберусь?

Я стиснул зубы.

— Олеся, этот человек причастен ко всему. К взрыву, к нападению на отца... Он не случайно оказался на той трассе.

— Ты хочешь сказать... он следил за нами? — ее голос дрогнул.

— Да.

Тишина в трубке. Я представлял, как она сейчас сидит у себя дома, сжимая телефон в дрожащих пальцах.

— Ты в опасности, — наконец сказал я. — Держись подальше от больницы, пока я не разберусь.

— Дамир, я…

— Обещай мне.

Еще одна пауза.

— Обещаю.

Я положил трубку и откинулся на подушку. В своей голове я выстроил план. Но сперва дождусь выписки, а потом… потом я лично разберусь с каждым, кто посмел угрожать моей семье.

***

После того разговора прошло две недели. Меня уже выписали. Работаю сутками. И только день сменяет день.

Я откинулся в кожаном кресле, разминая затекшую шею. За окном — яркий солнечный день, высотки города сверкали стеклами. Сейчас разгар рабочего дня. Люди в компании работают, как пчёлы в улье. 

Тишину нарушил звонок телефона.

— Слушаю, Тимур.

— Очнулся! — голос брата дрожал от волнения, — Отец пришёл в себя! — кровь ударила в виски. Я вскочил, сбивая со стола папки. 

— Когда? Ты сейчас там? — я прошёлся по кабинету.

— Да, я в больнице.

— Скоро буду, — скинул звонок, на ходу накинул пальто и вышел из кабинета.

Лифт поднимался мучительно медленно. Пальцы сжимались в кулаки, но я ничего не мог с собой поделать. В палату я входил с волнением. Всё-таки давно не виделись. Ведь у меня свой бизнес в Питере, по этому приезжаю редко.

Павел Викторович Абрамов сидел на кровати, обложенный подушками. Бледный, исхудавший, но — живой. Его глаза, такие же пронзительные, как я помнил, встретились с моими.

— Здравствуй, сын, — голос - хриплый, но твердый.

— Отец…

— Здравствуй, сын! — радость светилась в глазах отца.

В комнате ещё находился Тимур и лечащий врач.

— Добрый день, Михаил Семёныч! Тимур, — я приветствовал их кивком головы.

— Здравствуйте, молодой человек, — с улыбкой ответил врач. — Павел Викторович, — обратился врач к больному. — Сильно не переутомляйтесь, вам нужно беречь себя.

— Доктор, не переживайте. Мы присмотром за ним, — заверил Тимур.

— Ну, тогда не буду вам мешать. Зайду позже, — он вышел, прикрыв за собой дверь.

— Как себя чувствуешь? — я подошел, не зная, то ли обнять его, то ли ругать за все эти бессонные ночи. В итоге просто сел рядом, ощущая, как что-то тяжелое и колючее застряло в горле.

— Не смотри так, будто я призрак, — отец усмехнулся, и в этом жесте было столько привычного мне упрямства, что я невольно расслабился.

— Просто поверить не могу. Мы ждали, когда ты придёшь в себя. Да, Тим? — я посмотрел на брата, он стоял у ног кровати, его пальцы впились в металлический бортик.

— Мы ждали, — подтвердил он мои слова.

— Как я рад видеть вас вместе. Оба сына рядом со мной. Что для счастья надо, — взгляд родителя скользил с одного на другого.

Отец расспрашивал о делах, о компании. Глаза его становились все живее, голос крепчал.

— Дамир, брат, сам введёшь отца в курс дела. Мне бежать пора, — его взгляд упал на часы. — Время поджимает.

— Конечно, удачи, — мы попрощались, пожали руки.

— Отец, позже забегу, поговорим, — заверил Тимур.

— Хорошо, сын.

И за ним захлопнулась дверь.

— Всё на своих тренировках пропадает. Мальчишка. Надеюсь дожить, когда он начнёт работать на благо компании.

— Доживёшь, отец. Он молодой, кровь кипит. Тимур занимается любимым делом. Бои - его страсть.

— Так-то оно так. Боюсь, как бы дух из него не выбили.

— Он сильный. Справиться.

После ухода Тимура в комнате повисла тишина, нарушаемая только равномерным пиканьем мониторов. Отец откинулся на подушки, его пальцы нервно постукивали по одеялу.

Теперь мы остались одни. И я хотел задать мучивший меня вопрос.

— Ты хотел что-то спросить? — он первым нарушил молчание.

— Почему подозрение пало на Миронова? — я придвинулся ближе.

— Ты же в курсе, что у нас с ним партнерство? — отец тяжело вздохнул, будто готовился к долгому рассказу.

— Да.

— Так вот, последние две сделки он проводил без моего участия. Я тогда в Дубай улетел по делам фирмы.

— И…

— И, у него был полным доступом к ресурсам. Мы же не первый год работаем вместе.

— Значит, вы давно знакомы? — уточнил я.

— Мы с Володей знакомы тридцать лет, — начал он, глядя в потолок. — В девяностые вместе "крышевали" ларьки, потом он ушел в легальный бизнес. Стал владельцем роскошного отеля класса люкс. "Монарх" — его детище.

Я кивнул, вспоминая досье, которое изучал.

— И после того наши пути разошлись. Каждый пошел своей дорогой.

— Как вы снова встретились?

 Отец сделал пару глотков, смочил горло и продолжил свой рассказ.

— Шесть лет назад он пришел ко мне с предложением, — продолжил отец. — Хотел строить сеть гостиниц. 

— И для этого ему понадобилась строительная компания.

— Совершенно верно, — кивнул он. — И так получилось, что мой старый друг вернулся и снова стал правой рукой. Я дал ему доступ к ресурсам, контрактам... Доверился как старому другу. — его голос дрогнул на последних словах.

— Что пошло не так?

— До меня стали доходить слухи, которые мне не понравились.

Я сидел и слушал внимательно рассказ отца. Любая мелочь была важна в данном вопросе.

— Однажды ко мне пришёл человек. Скажем так, не последний в нашем бизнесе. Очень влиятельный.

— Чего он хотел? — я подался вперёд, положив локти на колени.

— Он заявил, что на последней сделке его люди получили брак. И переплатили вдвое. — отец тяжело вздохнул.

— Ты проверил?

— Самолично! — отец ударил кулаком по подлокотнику. — Я проверял партию перед отправкой! Все было чисто!

Его дыхание участилось, на лбу выступил пот. Я положил руку на его плечо, чувствуя, как дрожат старые мышцы под больничным халатом.

  — Что было дальше?

— А дальше, мне пришлось вернуть долг с процентами. Провёл пару сделок, собрал соответствующую сумму и расплатился с долгом. Вот так я остался без товара и без денег.

Я молчал, давая собраться отцу с мыслями. После минутной паузы я сказал.

— И ты думаешь, это Миронов? 

— Все улики против него. Но... — он сжал кулаки. — Когда я вызвал его на разговор, он клялся, что не виноват. — покачал головой отец. — Я предложил ему найти решение проблемы самостоятельно.

Отец отвернулся к окну.

— Хотя, кто его знает, — пожал плечами мужчина. — Столько лет прошло, пока мы не виделись. Люди меняются. 

Я встал, подошел к окну. За стеклом медленно садилось солнце, окрашивая город в багровые тона.

— Значит, кто-то третий.

— Крыса в моей команде, — тихо сказал отец. — Кто-то, кто знал все наши схемы, все маршруты.

Я обернулся, встречая его взгляд. В глазах отца читалась та же мысль, что крутилась у меня в голове:

Предательство всегда приходит от своих.

— Я найду его, — пообещал я.

Отец кивнул, закрывая глаза.

— Будь осторожен, сын. Этот человек уже дважды пытался меня убить. Он не остановится.

Когда я вышел в коридор, написал Тимур.

«Готовь людей. У нас охота на крысу.»

Тени в коридоре становились длиннее, сливаясь в одну черную полосу.

Где-то в этом городе наш враг уже готовил следующий удар.

Но теперь мы знали — он существует.

И этого было достаточно, чтобы начать войну.

Олеся

  За прошедшие две недели мы очень сблизились с Дамиром. Он стал более нежным, ласковым, внимательным. Каждая моя частичка тела стремиться к нему. Хочу быть с ним каждый час, каждую минуту. Слышать его голос, чувствовать прикосновения рук по своей коже, ловить на себе взгляд, что разжигает в крови пожар.  

За это время мы много где побывали. Так же сходили в шикарный ресторане. Это был наш первый совместный ужин в качестве пары. Было так волнительно знать, что отныне принадлежу мужчине, которого люблю. 

Дамир снял весь ресторан. Этот вечер был только для нас.

Золотистое мерцание свечей отражалось в хрустальных бокалах, окрашивая стены теплыми бликами. Весь зал был наш — только мы, тихая музыка и далекий шум ночного города за высокими окнами.

Я сидела напротив него, нервно поправляя прядь волос. Черное платье с открытой спиной казалось вдруг слишком откровенным, хотя выбирала его специально для этого вечера.

— Ты сегодня великолепна, —  его голос, низкий и бархатистый, заставил меня вздрогнуть. Но так приятно услышать это именно из его уст. Что я красива, что нравлюсь ему. 

Глаза Дамира горели тем особенным огнем, который я уже научилась узнавать. В них читалось восхищение, желание и... что-то еще, от чего в груди щемило.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как жар разливается по щекам.

В этот момент заиграла красивая мелодия. Дамир грациозно поднялся со своего места и протянул свою ладонь.  Его тень легла на скатерть.

— Позволь пригласить тебя на танец, — его ладонь — теплая, с едва заметными шрамами — коснулась моих пальцев. Я позволила увлечь себя в центр зала, где свет люстры создавал золотой круг, будто специально для нас.

Его руки обняли мою талию, притягивая ближе. Я положила голову ему на плечо, вдыхая знакомый аромат — древесины, кожи и чего-то неуловимо мужского.

Моё сердце поёт от радости. До сих пор не верю, что мы вместе. В его объятиях так спокойно. Я просто таю в его сильных, надёжных руках. Чувствую себя маленькой девочкой, что нашла свою тихую гавань.

— Ты дрожишь, — прошептал он мне в волосы.

Я лишь сильнее прижалась к нему, чувствуя, как бьется его сердце — ровно, мощно, как ритм этой ночи.

Он наклонился, и мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Вкус дорогого вина, тепло его дыхания, легкий запах его одеколона — все смешалось в головокружительный коктейль.

Мои пальцы вцепились в его пиджак, когда он углубил поцелуй, заставляя забыть обо всем:

О том, что мы в публичном месте.
О том, что я — дочь его врага.
О том, что завтра может не быть.

В этот момент существовали только мы — он и я, затерянные в музыке и темноте зала.

Когда мы наконец разъединились, он провел большим пальцем по моей нижней губе, смахивая следы помады.

— Пойдем домой, — прошептал он, и в его голосе звучало обещание, от которого ноги стали ватными.

Я молча согласилась, ощущая, как тяжелая ткань его пиджака легла на мои обнаженные плечи, сохраняя тепло его тела. 

Такси мчалось по ночному городу, но для нас время словно остановилось. Его пальцы не отпускали мою руку ни на мгновение, а нежные круги, которые он выводил на моем запястье, заставляли сердце выпрыгивать из груди. 

Когда мы оказались дома, в нашей спальне, дверь с глухим стуком отделила нас от всего мира. В темноте его губы вновь нашли мои - теперь уже без прелюдий, без нежности, только жадное, всепоглощающее желание. 

— Я столько ждал этого, - его шепот обжег кожу, а руки одним решительным движением освободили мое тело от платья. 

И когда его ладони скользнули по моей коже, я осознала - это не просто страсть, не мимолетное увлечение. 

Это то самое чувство, ради которого не страшно потерять голову. 

То, что делает риск оправданным, а все запреты - незначительными.

Мы украдкой ловили моменты — быстрые поцелуи в пустых переговорках, прикосновения пальцев при передаче документов, долгие взгляды через весь зал. Каждая секунда разлуки казалась пыткой.

Этот мужчина - мой личный наркотик. Он открыл во мне женщину. Страстную женщину, которая знает, чего хочет. А хочу я этого мужчину.

— Олеся, ты вообще меня слышишь? — подруга Ира махнула рукой перед моим лицом, вырывая из сладких грёз.

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

— Прости, задумалась. 

— Оно и видно, — Ира закатила глаза. — Рабочий день закончен, пчёлка.  Домой собираешься? 

— Ну тебя, — усмехнулась я. — Одну минуту. — выключаю компьютер и, прихватив сумочку, мы вместе направились к выходу.

Мы втиснулись в переполненную кабину. Только тут я заметила знакомый взгляд — тёмный, горячий, принадлежащий только одному человеку. Дамир стоял в углу, едва сдерживая улыбку.

Склонив ко мне голову, Ира шепотом завела разговор. 

— Знаешь, Олесь, Илья так изменился в последнее время. Я его просто не узнаю. Вечно ворчит, бубнит. Дома больше нет той романтики, понимаешь? — Ира продолжала жаловаться мне на ухо. — Нет, это я должна ворчать. Кто из нас в положении, в конце концов. — подруга всё больше распылялась, что вызывала у меня улыбку умиления. — Нет, я его точно пристукну.

— Может, он просто переживает? Ты же знаешь, мужчины тоже стрессуют в таких ситуациях, — я еле сдерживала смех. — Ты тоже хороша. Клубнику ей подавай в три часа ночи. Тут любой ворчать начнёт.

Толпа хлынула из лифта. Я сделала шаг вперёд последовав за подругой— и вдруг чья-то сильная рука резко притянула меня назад. Дверь лифта захлопнулась перед носом ошарашенной Иры. Оставляя меня наедине с опасным хищником. Эти руки я узнаю из тысячи.

—  Ты с ума сошёл! Ира сейчас... — я обернулась, встречаясь взглядом с горящими глазами Дамира.

— Пусть думает что хочет, — он прижал меня к стене лифта. — Мне интереснее другое — кто этот Илья?

Я рассмеялась, поднявшись на цыпочки:

— Ревнуешь? Это парень Иры. Мой сокурсник.

Его брови нахмурились, но в глазах промелькнуло облегчение.

— Докажи, что не врешь, — прошептал он, наклоняясь.

Поцелуй был жарким, властным, оставляющим на губах вкус запретного плода.

Парковка.

— Поужинаем у меня? — предложил Дамир, открывая дверь Lexus.

Я кивнула, чувствуя, как сердце замирает в предвкушении.

Его рука легла на моё колено, пока машина выезжала с парковки.

— Ты уверена, что хочешь просто поужинать? — его пальцы скользнули выше по бедру.

Я прикусила губу, чувствуя, как по телу разливается тепло.

— А что ты предлагаешь?

Его ответ был прост — педаль газа в пол, и Lexus рванул вперёд, унося нас в ночь, где не было места никому, кроме нас двоих.

Лифт мягко поднял нас на верхний этаж, и уже через мгновение я очутилась в просторной прихожей, залитой теплым светом.

— Располагайся, — Дамир нежно прижал мои губы к своим, оставляя на них сладкий след обещаний. — Я переоденусь и вернусь.

Его шаги затихли на мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.

Я сбросила туфли, позволив босым ногам утонуть в мягком ковре. Пальто скользнуло с плеч, оставляя кожу оголенной для ночного воздуха.

Огромное панорамное окно открывало вид на ночной город — миллионы огней, переливающихся, как драгоценные камни. Я прижала ладонь к холодному стеклу, чувствуя, как сердце бьется в унисон этому живому, пульсирующему мегаполису.

Вечерний город утопал в огнях. Неоновые вывески мерцают, завлекая жителей города. А я там, где хочу находиться больше всего - с любимым мужчиной.

— Не скучала? — его голос заставил вздрогнуть. Теплые руки обхватили мою талию сзади, а губы коснулись шеи.

— Очень, — прошептала я, откидывая голову на его плечо. Так приятно и спокойно находиться в его объятиях. Его тело — твердое, надежное — стало моей опорой. Запах свежего душа смешался с легким ароматом его кожи.

— Если устала, отдохни. Я приготовлю ужин, —  его губы коснулись виска, оставляя легкое покалывание. 

Но я не могла отпустить его. Я последовала за ним, как тень.

— Давай помогу, — предложила я свою помощь, но он лишь покачал головой, доставая из холода продукты.

— Сегодня я балую тебя. Можешь просто составить мне компанию, —  подмигнул он. Его руки ловко орудовали ножом, шинкуя зелень.

 Я устроилась на барном стуле, подпирая подбородок ладонью. Даже сейчас в домашней одежде он выглядит сексуально. Впервые вижу его таким. 

В простой белой футболке, обтягивающей рельефный пресс, и мягких тренировочных штанах. Волосы, еще влажные после душа, беспорядочно падали на лоб.
— Не знала, что ты умеешь готовить, — призналась я.

Дамир улыбнулся, и на его щеках появились те самые ямочки, которые сводили меня с ума.

— Учеба за границей, — он бросил в сковороду кусок масла. — Денег на рестораны не хватало, а есть хотелось достойно. Так что быстро освоил кулинарное искусство, — бросил на меня игривый взгляд. 

Аромат чеснока и трав заполнил кухню. Я наблюдала, как его мускулистые предплечья напрягаются при перемешивании соуса.

— Что? — он поймал мой взгляд.

— Просто... ты здесь другой.

— Какой?

— Настоящий.

Он отложил ложку, подошел ближе. Его пальцы коснулись моей щеки.

— Только для тебя.

В его глазах горело что-то настолько искреннее, что дыхание перехватило. Сковорода зашипела, но мы уже не слышали ничего, кроме биения сердец.

Я даже не заметила, как передо мной появилась тарелка с идеальными спагетти карбонара — сливочный соус стекал по золотистой пасте, обволакивая хрустящие кусочки панчетты. Аромат пармезана и свежемолотого перца заставил мой желудок предательски урчать.

— Боже, это пахнет потрясающе, — прошептала я, закрывая глаза на секунду, чтобы полностью насладиться моментом.

Дамир тем временем наполнял хрустальные бокалы рубиновым вином. Его пальцы ловко обращались с бутылкой, будто он делал это каждый день.

— Попробуй, — он пододвинул мою тарелку ближе, и в его глазах читалось неподдельное ожидание.

Первый укус буквально взорвался во рту — нежные сливки, солоноватая панчетта, идеально приготовленная паста…

— Это... божественно, — призналась я, чувствуя, как по телу разливается тепло.

— Я рад, что тебе понравилось.

Мы ели в комфортной тишине, прерываемой только тиканьем старинных часов в углу. Вино оставляло на губах терпкое послевкусие, идеально сочетаясь с блюдом.

— Расскажи о себе, — я нарушила молчание, делая небольшой глоток.

Дамир задумался, его пальцы медленно вращали бокал.

— Что именно ты хочешь знать? — тоже делает глоток и ставит бокал на стол.

— Каким ты был в юности?

Он откинулся на спинку стула, и в его глазах появилась какая-то далекая тень. Повертев ножку своего бокала, Дамир начал рассказ. Я слушала его, не перебивая. Это было впервые, когда он стал рассказывать о своём прошлом.

— Я был... проблемным ребенком, — начал он, и в голосе зазвучала ирония. — Представь себе типичного мажора — клубы, алкоголь, драки. Я сбегал с уроков как и все подростки. — он снова сделал глоток. — Жил на полную катушку, благо финансы нашей семьи это позволяли.

 Его губы тронула улыбка при воспоминаниях. 

— Но была одна вещь, которая действительно зажигала меня — уличные гонки. — он сделал паузу, его глаза заблестели. — Полуночные заезды на окраинах, адреналин, когда полицейские сирены завывали сзади... Это была настоящая страсть.

Я наблюдала, как его лицо преображается при этих воспоминаниях — будто передо мной сидел не успешный бизнесмен, а тот самый дерзкий паренек.

Дамир допил вино, его пальцы нервно постукивали по хрустальному бокалу. В его глазах мелькали тени прошлого.

— Мы с пацанами мечтали об автосервисе, — начал он, и в голосе слышалась та ностальгическая грусть, которая бывает, когда вспоминаешь что-то дорогое, но безвозвратно утраченное. — Не просто мастерской, а настоящим тюнинг-ателье. Чтобы клиенты приходили за мечтой, а не просто за ремонтом.

Я наблюдала, как его лицо оживляется при этих воспоминаниях — губы растягивались в полуулыбке, глаза блестели.

— Почему ты не реализовал эту мечту? — спросила я, и сразу заметила, как его взгляд потускнел.

Он нахмурился, словно решая, стоит ли открывать эту дверь.

— У меня был друг. Лучший, —  Дамир отхлебнул вина, его пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. — С четырнадцати лет мы были не разлей вода. Познакомились, когда я вмазал паре гопников, которые его кошелек отбирали.

Я улыбнулась, представляя юного Дамира — дерзкого, с горящими глазами, бросающегося в драку без раздумий.

— Конечно, я вмазал самому наглому из них, — мальчишеская улыбка заиграла на его лице.  — Мы стояли спиной к спине тогда, — продолжил он, и в голосе появились нотки гордости. — А потом десять лет делили все — и первые гонки, и первые провалы, и эту дурацкую мечту о сервисе…

— Однажды я чуть не разбился насмерть, — продолжил он, и его голос стал тише. — После этого отец отправил меня на учебу в Швейцарию. Думал, дисциплина исправит меня.

Он отхлебнул вина, и я заметила, как его пальцы слегка сжали бокал.

— А исправила? — не удержалась я от вопроса. Дамир посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то неуловимое.

— Нет. Просто научила направлять энергию в нужное русло, — тень улыбки скользнула по его губам, когда он поднял бокал.

— Дамир... что случилось с твоим другом?

Он замер, его спина напряглась.

— Он умер. Для меня, — эти слова прозвучали как приговор. Он резко встал, собирая тарелки. — На сегодня хватит воспоминаний.

Но я не могла так просто отпустить эту тему. Я подошла к нему, обняла сзади, прижавшись щекой к его спине. Его сердце билось так сильно, что я чувствовала его сквозь ткань рубашки.

— Оставь посуду, — прошептала я.

Он развернулся, и в следующий момент его губы уже были на моих — жаркие, требовательные, с привкусом вина и боли. Дамир прервал наш поцелуй и напоследок прикусил нижнюю губу. И тут же провёл большим пальцем по месту укуса.

— Останься ненадолго, — не дожидаясь ответа, он взял меня за руку и повёл в гостинной. 

Мы оказались на диване, он положил голову мне на колени. На экране мерцала какая-то комедия, но мы оба знали — это просто фон.

Его голова покоилась на моих коленях, и я не сразу заметила, что Дамир задремал. 

Я нежно касалась его мягких волос, пропуская их между пальцами. Напряжённость покидала его тело, дыхание становилось ровным, а веки тяжелели. Я очертила контур его носа.

В этом моменте было что-то настолько хрупкое и интимное — видеть этого сильного мужчину таким беззащитным. Мои пальцы скользили по его лицу, впитывая каждую деталь — резкую линию скулы, легкие морщинки у глаз, след старого шрама на подбородке.

Я сидела так ещё несколько минут, наслаждаясь близостью этого сильного и смелого человека, который не побоялся защитить меня перед лицом смерти. Я бесконечно благодарна ему за это. Мне так хорошо сейчас, что уходить совсем не хочется, но пора возвращаться домой.

Я осторожно приподнялась и укрыла его пледом. Легко, почти невесомо коснулась губами лба. 

— Спокойной ночи, мой храбрый мальчик, — прошептала я, зная, что он не проснется.

Дверь тихо закрылась за мной.

В лифте я прислонилась к зеркальной стене, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Впервые он открыл мне кусочек своей души — и этот кусочек оказался поломанным.

Но я знала одно — если ему нужно время, чтобы снова научиться доверять, я дам ему это время.

Потому что некоторые раны исцеляются только любовью.

И я готова была ждать.

***

Прошло три недели после того, как отец пришел в себя. Его состояние постепенно улучшается. Врачи выписали его, но медсестра все еще приходит дважды в неделю для проверки.

Тяжелые дубовые двери закрылись за мной с глухим стуком. Отец сидел за массивным столом, заваленным бумагами, его пальцы медленно перелистывали отчет. При моем появлении он лишь поднял взгляд — холодный, оценивающий.

— Здравствуй, отец.

— Здравствуй, сын, — кивнул он в сторону кресла.

Я расстегнул пиджак, опускаясь в кожаное кресло. В воздухе витал знакомый запах — дорогого коньяка, кожи и старых книг.

 — Как самочувствие?

— Как видишь, в полном порядке, — ответил он, откладывая бумаги в сторону. — Решил документы просмотреть. А ты неплохо справлялся без меня. Прибыль выросла на двенадцать процентов.

— Старался, как мог, — я усмехнулся.

— Теперь давай серьёзно, — отец откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. — Что удалось узнать. Сдвиги по делу имеются? — спросил отец.

— Да, — я подошел к бару, налил себе виски. Золотистая жидкость плескалась в стакане, отражая свет лампы. — Вышли на след. В клубе "Адреналин" его знают как "Змея". Покупает кокс у местного дилера.

— Взяли? — в голосе отца прозвучала стальная нотка.

— Ушел. Двое наших в больнице.

Отец резко хлопнул ладонью по столу:

— Бестолочь! За что я им плачу?! Чтобы штаны просиживать? Уволю всех к чёртовой матери! Так и передай. Совсем расслабились.

   Тишина. И только тиканье старинных часов на камине.  

— В следующий раз езжай сам, — наконец сказал отец, снова беря документы. — А я займусь фирмой. Найди мне этого ублюдка.

В дверь постучали.

— Войдите.

— Павел Викторович, медсестра пришла, — заглянув внутрь, робко произнесла горничная.

— Хорошо. Иди, — дверь закрылась.

Отец тяжело поднялся, поправил пиджак и направился к выходу. Я остался один. Размышляя о том, что делать дальше, я залпом выпил стакан и поднялся в свою комнату.

В родительском доме всё осталось по прежнему. После моего отъезда в Питер спальню не трогали. Вещи стоят на своих местах. На полках — кубки и книги, на стене — медали и грамоты. Всё как в юности. Кажется, что годы прошли незаметно. Я снова почувствовал себя подростком. Как будто вернулся после долгого отсутствия и отец снова меня отчитывал.

Скинув с себя одежду и направился в душ.  Встал под тугие горячие струи воды, смывая напряжение и усталость сегодняшнего дня. Пар окутывал тело, но не мог прогнать мысли о ней.

В последнее время у меня даже времени нет на встречи с моей девочкой. Могу себе позволить редкие звонки. Слышу её голос и кайфую. Закрываю глаза, представляю, что она рядом. И на какое-то время отпускает.

Я сжал кулаки, упершись лбом в кафельную стену.

А так хочется прижать её к себе и ласкать до исступления юное податливое тело. Услышать стоны удовольствия. Чёрт, даже мысли о ней вызывают стояк. И что мне теперь делать? 

 После душа достал ноутбук, проверить электронку. Ответив на несколько писем закрыл его.  Взяв телефон, отправился в постель. Тапнул по экрану и высветилось: «Олеся»

Открыл сообщение и увидел фотографию девушки в милой пижаме. В руках она держала медведя. Под фото была надпись:

«Любимый я скучаю, спокойной ночи. Целую, обнимаю».

Это был тот самый медведь, которого я недавно подарил ей в качестве извинений. К нему прилагалась записка: «Пускай он оберегает тебя и напоминает обо мне».

Прочитав сообщение, я улыбнулся. Мои пальцы быстро набрали ответ:  «Целую, скучаю. Приятных снов».

Олеся

Возвращаясь вечером от Дамира, я чувствовала тревогу. В последнее время кажется, что за мной следят. Я не видела кого-то конкретного, но ощущение появилось недавно.

Я выскочила из такси, холодный ветер взметнул мне в лицо прядь волос. Я направилась к воротам. Внезапно ощутила легкое покалывание на затылке. Тревога и паника нахлынули волной. Дрожащими руками попыталась открыть калитку. С первой попытки не получилось, но со второй она поддалась. Я быстро оказалась на территории особняка и поспешила к дому.

Я ворвалась во двор и почти бегом преодолевая путь до дома. Войдя внутрь, сообщаю о своём появлении. Запах жареного мяса и специй встретил меня у порога.

— Дорогая, я тут! — с кухни доносится мамин голос. Сегодня она сама готовит ужин. Мама иногда балует нас вкусной едой.

Мама стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде. На ней был тот самый сиреневый фартук с вышитыми цветами — подарок мой пятилетней давности.

— Привет, мамуль! — я прильнула губами к ее теплой щеке, вдыхая знакомый аромат духов и ванили. — Вкусно пахнет. Что готовишь? — заглядываю ей через плечо.

— Папины любимые ребрышки, — она улыбнулась, и в уголках глаз собрались милые морщинки. — С картошечкой, как он любит.

— Где папа?

— Наверное, в кабинете, — предположила женщина.

— Загляну к нему. Потом пойду отдыхать, очень устала, —  я схватила яблоко из вазы — зеленое, кислое, именно такое, какое люблю.

— Разве ты не будешь ужинать с нами? — удивилась она.

— Я уже поела, спасибо, мам.

Я прошла по коридору и постучала в дверь отцовского кабинета. Осторожно заглянула внутрь.   

— Проходи, дочка.

Он сидел за массивным столом, очки сползли на кончик носа. Компьютер отбрасывал голубоватый свет на его усталое лицо.

— Добрый вечер, пап! — я обняла его сзади, прижавшись щекой к макушке. Его волосы пахли дорогим шампунем и сигарами.

— Ты сегодня поздно, — он откинулся в кресле, снимая очки. — Работы много?

Я откусила кусок яблока, почувствовав, как кислый сок наполняет рот.

— После работы Дамир пригласил меня на ужин, — воздух в кабинете словно загустел. Пальцы отца замерли на ручках кресла.

— Дочь... — он повернулся ко мне, и в его глазах читалась знакомая тревога. — Ты знаешь мое мнение. Эта ситуация с Абрамовыми…

— Пааап! — я сжала его плечи крепче, пряча лицо в его шее. — Все будет хорошо. Обещаю.

Его ладонь легла поверх моей — теплая, шершавая, испещренная прожилками.

— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, — он вздохнул так, будто эти слова дались ему с трудом.

— Я уже взрослая. И я люблю его, — я прижалась губами к его виску — быстрый, легкий поцелуй.

Он ничего не ответил. Только провел пальцами по моей руке, как бы говоря: «Я услышал тебя. Но мне нужно время.»

Я поднялась к себе с тяжёлым сердцем. Не хотелось накручивать себя, думать о плохом. Буду надеяться, что всё решится в ближайшее время. Папа докажет свою невиновность Абрамову, отцу Дамира. Тогда у нас появится шанс на счастливую и долгую жизнь. Всё будет хорошо.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней. В горле застрял ком. На тумбочке лежал плюшевый медведь — подарок Дамира. Я схватила его, прижала к груди и вдохнула едва уловимый запах его одеколона, еще сохранившийся в плюше. За окном закат окрашивал небо в багряные тона.

 «Все будет хорошо,» — повторяла я про себя, как мантру.

Но глубоко внутри уже зародился холодный червячок сомнения.

***

Каждый день без него тянулся мучительно долго. Мы ловили редкие моменты, когда он мог выкроить время для звонка. По вечерам, когда экран ноутбука освещал мое лицо голубоватым светом, а его усталое, но такое любимое лицо появлялось передо мной, мир будто обретал краски.

Мы могли говорить часами — о пустяках, о серьезном, о том, как соскучились. Иногда он засыпал прямо во время разговора, и я тихо наблюдала за его спокойным дыханием, за тем, как его губы чуть шевелятся во сне. В эти моменты мне так хотелось протянуть руку сквозь экран, коснуться его щетины, провести пальцами по его губам...

На работе был завал: доклады, отчёты, всё нужно было делать быстро и без ошибок. Начальство держало нас в напряжении, поэтому домой я возвращалась почти всегда поздно. В этот раз я освободилась поздним вечером и вызвала такси.

Я вышла из здания, морозный воздух обжег легкие. На телефоне загорелось уведомление: "Ваше такси подъезжает".

Из-за поворота показалась машина. Я сделала шаг вперед, подняв руку…

Неожиданно  меня ослепило ярким светом фар, и машина стала приближаться с невероятной скоростью.

Я инстинктивно отшатнулась, но было поздно. Тупая боль накрыла меня, и я рухнула на землю, выбив из лёгких весь воздух. Ладони саднило, на снегу виднелись багровые капли крови — моей крови. Я попыталась подняться, но тело не слушалось. В ушах звенело, перед глазами всё плыло.

Я услышала рёв мотора и в следующую секунду машина исчезла в темноте. Она оставила после себя рыхлый снег из-под колёс и дым выхлопного газа. 

— Девушка! Вы в порядке?! — голос охранника доносился сквозь туман в голове. Его руки подхватили меня, но я не могла говорить — только кивала, чувствуя, как по спине бегут мурашки от шока.

Уже в больнице я начинаю приходить в себя. Открываю глаза и вижу себя на больничной койке. Мама сидела рядом, ее пальцы сжимали мою руку так крепко, что костяшки побелели. По ее щекам текли слезы, смывая тушь.

— Мама, — мой голос звучал чужим, хриплым.

— Доченька... — она прижала мою ладонь к губам. — Вова! Она пришла в себя, — отец вскочил с кресла, его лицо было бледным.

— Милая, как ты? У тебя всё впорядке? Где у тебя болит? — вопросы посыпались градом.

— Что случилось? — спросила я, с трудом поворачивая голову.

— Тебя сбила машина, — он говорил сквозь зубы, и я видела, как дрожат его сжатые кулаки. — Но ты будешь в порядке.  — голос звучал спокойно, но с лёгкой дрожью. — Не переживай, дочка. Всё обошлось. Ты в порядке. Пара ушибов и царапин. Ничего серьёзного. Слава богу.

Дверь с грохотом распахнулась и в палату врывается ураган. Шторм, готовый сметать всё и вся на своём пути. И имя ему - Абрамов Дамир. В два шага он преодолевает разделяющее нас расстояние. Его глаза темнее ночи сейчас. В них горит огонь, готовый уничтожить всё вокруг.

— Кто это сделал? — его вопрос повис в воздухе, обращенный больше к отцу, чем ко мне.

Я видела в его взгляде обещание — кто бы ни стоял за этим, пожалеет о своем решении родиться на свет.

Он наклонился, его губы коснулись моего лба — горячие, дрожащие.

— Я разберусь, — прошептал он так тихо, что услышала только я.

И в этих словах было столько ярости и нежности, что по спине пробежали мурашки.

— Давай выйдем. Пусть Олеся отдохнёт, — сказал отец направляясь к выходу.

Дамир посмотрел на меня, словно высекая мой образ в памяти. Он хотел запомнить, что со мной сделали, чтобы потом наказать виновного так, чтобы это запомнили навсегда.

Дамир

Отойдя на приличное расстояние от больничной палаты, мы с Мироновым остановились посреди длинного, пустынного коридора. Гулкое эхо наших шагов затихло, и наступила тягостная тишина, которую я не выдержал первым.

— Как это произошло? — голос сорвался, выдавая внутреннюю дрожь. — Она же видела нападавшего! Да не молчите вы, чёрт возьми! — Пальцы впились в волосы, взъерошивая их в бессильной ярости. Всё тело напряглось, руки сами собой сжимались в кулаки — так и подмывало что-нибудь разнести вдребезги. А лучше найти того ублюдка и переломать ему рёбра.

— Дамир. Я знаю, мы начали не с того… — Миронов тяжело вздохнул, заложив руки за спину. — Но хочу сказать одно. Я тебе доверяю, как никому. — его обычно уверенный голос звучал приглушённо.

— Владимир Михалыч…

— Это случилось, когда она возвращалась с работы. Прямо напротив выхода из здания, — Его глаза потемнели. — Это не случайность. Мою девочку чуть не убили. — Он резко сжал моё плечо. — Я прошу тебя, как отец: найди этого подонка. У тебя получится быстрее, чем у полиции.

— Отец…

— Обещай мне, что защитишь её, Дамир! — его голос дрогнул. —Я вижу, как она к тебе привязалась. Она… всё, что есть у меня. Моё сокровище.

— Я сделаю всё возможное, — произношу ровным, уверенным голосом. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и направляюсь к выходу.

Через двадцать минут я уже мчался по шоссе, выжав педаль газа в пол. Внедорожник ревел, как разъярённый зверь, а в голове пульсировала одна мысль: «Найти. Уничтожить».

«СтройРос» — вывеска мелькнула в лобовом стекле. Я резко затормозил у входа, даже не заглушив двигатель, и ворвался в помещение охраны. Дверь с грохотом ударилась о стену, но мне было плевать.

— Покажи мне запись сегодняшнего ДТП, — отдаю приказ, не сводя глаз с экрана.

— Да… да сейчас… — тот, растерявшись, заёрзал за мониторами, но через пару секунд нужный фрагмент уже был на экране.

Мне остаётся только следить за тем, что происходит на мониторе. Появляется Олеся… Вот она идёт на встречу… яркий свет, удар и девушка лежит на земле. У меня зубы скрипят от бессилия, от злобы. В душе снова подниматься волна гнева на себя, что не уберёг, не защитил.

— Отмотай назад! Стоп! — скомандовал я, впиваясь взглядом в размытое лицо водителя. И узнал его. 

«Змееей. С*ка! Как только посмел на беззащитную девушку напасть.» — Можешь скинуть этот кусок видео мне? —  бросил охраннику, уже набирая номер на телефоне.

Тот кивнул, и через пару минут файл был у меня. Сотовый сообщает о новом входящем. Я выхожу из душной аппаратной. На ходу звоню знакомому. Он должен помочь. Я вышел на улицу, резко вдохнув холодный воздух. Ещё мгновение — и я в машине. Включаю зажигание и со шлифом покидаю парковку.

 Охота началась.

***

  — Да, да, сейчас… Кого нелёгкая принесла в такой час, — за дверью послышалось шарканье босых ног, щелчок поворачивающегося ключа — и в проёме возникла фигура мужчины лет тридцати. Взгляд его, сначала сонный, моментально прояснился, едва он меня узнал. — О, какие люди! И без охраны! — губы растянулись в ухмылке. — Ты когда вернулся? Да ты не стой на пороге, заходи. — он отступил вглубь квартиры, и я последовал за ним, скидывая на ходу обувь.

Оказавшись в просторной гостиной, я на секунду замер, окидывая взглядом знакомую обстановку. Почти ничего не изменилось. Тот же потрёпанный кожаный диван, те же полки, заваленные техникой, проводами и книгами по криптографии. Даже запах — кофе, сигареты и немного пыли — остался прежним.

Артём.

Для своих — просто «Duff» (от кельтского «тёмный»). Для остальных — один из лучших хакеров в стране.

Мы дружили с детства. Одно время его семья жила по соседству с моей, и мы днями пропадали вместе — то на стройках, то в компьютерных клубах. Потом судьба раскидала нас по разным городам, но связи не оборвались.

 — Прости, что поздно. Не отвлекаю? 

  — Да нет, проходи, садись, — указал в сторону кресла. — Рассказывай, какими судьбами? Чай, кофе или чего покрепче? — Тёма всегда говорил в своей манере — чуть насмешливо, но беззлобно.

— От кофе не откажусь. Спасибо, — я сбросил пальто на спинку стула, машинально ослабил галстук. Он душил, как петля. Внутри всё сжалось в тугой узел, как пружина перед последним толчком.

— Ок, сей момент, — он скрылся на кухне, но я не остался ждать.  Я весь на нервах. По этому следую за ним. Я прислонился к дверному косяку, наблюдая, как он насыпает в турку молотые зёрна.

— Тёма. Я к тебе за помощью. Профессиональной, — он приостановился, бросив на меня заинтересованный взгляд поверх очков.

— Уже интересненько, — ложка звякнула о металл.  — Давай, выкладывай. В чем дело?

Но перед тем, как начать, я посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты готов нарушить пару законов? — уголок его рта дрогнул. — А когда это меня останавливало?

Кофе на плите зашипело. Дело начиналось.

Я вкратце изложил ему суть происшествия, наблюдая, как его лицо постепенно становилось всё серьезнее. Он слушал внимательно, изредка кивая, пока нас не прервало шипение кофеварки. Насыщенный аромат свежесваренного кофе заполнил комнату, и я невольно глубоко вдохнул — горьковатый запах действовал как успокоительное, слегка снимая напряжение.

— Ну что, пошли искать твоего "горе-водилу", — пробормотал Тёма, разваливаясь в кресле перед мониторами. Его пальцы уже бегали по клавиатуре, а на экранах мелькали окна программ, терминалов и камер наблюдения. Я молча переслал ему видео, и он тут же приступил к работе.

Я придвинулся ближе, следя за тем, как он ловко взламывает базы данных, подключается к городским камерам, фильтрует данные. В его движениях не было ни капли сомнения — только холодный, отточенный профессионализм.

— Щас пробью номера… Хотя, сто пудов, машина краденая, — процедил он сквозь зубы, не отрываясь от экрана.
Время тянулось мучительно медленно. Минуты сливались в часы, а я, уставший от адреналина и бессонницы, незаметно провалился в дрёму, облокотившись на спинку кресла.

Меня разбудил резкий щелчок зажигалки. Я вздрогнул, потирая лицо ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Ну что, есть сдвиги? — поднялся и заглянул за его плечо.

На экране застыла карта города с помеченным маршрутом движения машины.

— Нашёл его, — Тёма откинулся назад, закуривая. — Машина уехала на окраину. Там камер почти нет, так что дальше — только на месте.

Я стиснул зубы. Значит, придётся действовать по-старинке.

— Понял. Спасибо и на этом, — кивнул я. — С меня причитается.

Duff лишь коротко мотнул головой в ответ.

— Локацию скинул тебе. Если ещё понадобится помощь — звони, — добавил он, выпуская дым. — Чем смогу — помогу.

Я уже натягивал пальто, когда он вдруг обернулся:

— Дамир… Будь осторожен. Этот тип явно не случайный прохожий.

Я задержался в дверях, встретившись с ним взглядом.

— Я знаю.

Дверь закрылась за мной с глухим щелчком.

Теперь — охота.

Вернулся домой, когда за окном уже брезжил рассвет. Скинул пиджак на спинку кресла и рухнул на диван лицом вниз, даже не раздеваясь. Сознание отключилось мгновенно, словно кто-то выдернул вилку из розетки.

Резкий телефонный звонок ворвался в мой сон как нож в масло. Первые секунды я лежал неподвижно, не понимая, где нахожусь. Телефон продолжал назойливо трезвонить, заставляя окончательно прийти в себя.

— Дамир, ты где? — услышал я голос Тимура, когда наконец поднес трубку к уху.

— Да, дома, — ответил хрипло, протирая лицо ладонью.

— Хорошо, буду через десять минут, —  коротко бросил он и скидывает вызов.

Глянул на экран: 08:15. Чёрт возьми, я проспал меньше трёх часов. С трудом поднялся с дивана, чувствуя, как каждая мышца тела ноет от усталости. Нужно было срочно привести себя в порядок.

На ходу скидываю рубашку и брюки, оставляя их валяться на полу. В ванной включаю воду и сразу становлюсь под ледяные струи. Тело вздрагивает от шока, но через несколько секунд переключаю на горячую. Контрастный душ бодрит лучше любого кофе, смывая остатки сна.

Спустя пятнадцать минут, уже одетый в свежую одежду, спускаюсь на кухню. Тимур сидит за столом с кружкой кофе, явно ожидая меня.

— Наконец-то! — восклицает он, увидев меня.

— Ты чего так рано? — спрашиваю, наливая себе кофе из турки.

— Ты вчера скинул мне инфу, — объясняет брат, отпивая глоток. — Я ребят подключил, они весь район прошерстили.

Делаю глоток обжигающего кофе, чувствуя, как он разливается теплом по уставшему телу.

 — И? — поднимаю бровь, ожидая продолжения.

— В общем, нашли тачку! — Тимур буквально сияет от возбуждения, затем его лицо становится серьёзнее. —  Кстати, как там девушка? Она в порядке?

— Сильно испугалась, но в целом всё нормально, — отвечаю, вставая из-за стола. — Думаю, пару дней и выпишут. Мне нужно позвонить.

— Конечно, — кивает брат.

Набираю уже знакомый номер. После второго гудка слышу спокойный, но настороженный голос:

— Слушаю, — ответил Миронов.

— Простите за ранний звонок. Нам нужно срочно поговорить. Это насчёт вашей дочери, —  говорю я, чувствуя, как напрягается атмосфера на другом конце провода.

Короткая пауза, затем чёткий ответ:

— Жду.

Дорога до "Монарха" заняла у меня ровно тридцать минут. Я ехал, прокручивая в голове все детали, оттачивая формулировки, чтобы изложить информацию максимально четко. Охранники у входа, узнав меня, молча пропустили внутрь - видимо, Миронов уже предупредил о моем визите.

Кабинет Владимира Михалыча встретил меня прохладой кондиционированного воздуха и привычной атмосферой деловой строгости. Миронов сидел за массивным дубовым столом, его пальцы нервно постукивали по стеклянной поверхности. Я без предисловий опустился в кожаное кресло напротив и начал доклад:

— Мы вышли на след. Машина действительно была угнана, но нападавший - это Змей. Он действовал намеренно, — мои слова повисли в воздухе, наполненном напряжением. — Поэтому я настоятельно рекомендую отправить Олесю подальше отсюда. Пусть отдохнет, восстановится. А мы тем временем разберемся с этой проблемой.

Миронов медленно поднял на меня глаза. В его взгляде читалась целая гамма эмоций - отеческая тревога, ярость, беспомощность. Его обычно безупречно гладкий лоб теперь пересекали глубокие морщины, а брови сведенные вместе, образовывали резкую складку между ними.

— Если Змей решился на покушение, — продолжал я, следя за его реакцией. — он не остановится. Это лишь первая попытка.

В кабинете воцарилась тягостная тишина, нарушаемая только тиканьем дорогих швейцарских часов на стене. Миронов откинулся в кресле, его пальцы сложились в замок перед собой. Я видел, как в его голове прокручиваются различные варианты, взвешиваются все "за" и "против".

Наконец, он глубоко вздохнул и произнес:

— Хорошо, Дамир. Будет по-твоему, — его голос звучал устало, но твердо. — Сегодня же организую отправку жены и дочери за границу. Пусть едут в наш санаторий. Там и отдохнут, и под наблюдением хороших врачей будут.

Он потянулся к телефону, но затем замер и добавил:

— Только смотри... — в его глазах вспыхнул стальной блеск. — Этого урода я хочу видеть. Лично.

Я кивнул, прекрасно понимая его чувства. В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и секретарь робко поинтересовалась, не нужен ли кофе. Миронов резко махнул рукой, давая понять, что сейчас не до формальностей.

— Детали переезда я беру на себя, — сказал я, вставая. — Лучше, если маршрут будет известен минимальному кругу лиц.

Миронов утвердительно кивнул, его взгляд уже был устремлен в окно, где за стеклом кипела жизнь большого города - такая обычная и такая далекая от наших нынешних забот. Я тихо вышел, оставив его наедине с тяжелыми мыслями, но зная, что теперь у меня есть карт-бланш на действия.

 Олеся
Дверь за Дамиром закрылась, и с тех пор я его больше не видела. Всё время со мной находилась моя мама. Она не отходила от моей кровати ни на шаг — то чай принесет, то одеяло поправит, то просто сядет рядом и гладит меня по руке, будто боится, что я исчезну, если она хоть на секунду отвлечется.

Я не спрашивала, где он. Знала. Он не успокоится, пока не найдет того человека. И не перестанет винить себя за то, что случилось.

Я видела это в его глазах, когда он стоял у моей больничной кровати — взгляд, полный ярости, боли и… стыда. Будто он, а не тот незнакомец за рулем, сбил меня.

Но я не плакала. Не спрашивала, куда он ушел. Не накручивала себя. Просто ждала. Придет время — и мы будем вместе.

  Мои размышления прервала медсестра, вошедшая в палату.

— Доброе, день! Как Вы себя чувствуете? — зашла девушка, веселая, с теплыми карими глазами. Она проверила капельницу, поправила трубку, по которой в мою вену медленно поступали лекарства.

— Всё хорошо. Почти не болит, — ответила я, хотя это была ложь во спасение.

— Замечательно! — медсестра улыбнулась, и у нее появились маленькие ямочки на щеках. — Вам сейчас волноваться нельзя. Поправляйтесь, хорошо?

— Спасибо, — кивнула я.

Она вышла, оставив после себя запах антисептика и легкий шорох халата.

Я закрыла глаза.

И снова ждала.

После выписки папа был непреклонен — нам с мамой нужно уехать. На семейном совете решили: летим в Венгрию, в наш семейный санаторий у озера Хевиз.
Дамир так и не появился. За это время мы всего пару раз разговаривали по телефону. Но так хотелось увидеть его и оказаться в его объятиях. Чувствовать его запах. Чисто мужской, присуще только ему. 

  За всеми этими событиями я упустила один важный момент. Месячные! Эта мысль пронзила меня как гром среди ясного неба. И тут же сложилось все в голове: утренняя тошнота, головокружения, странная усталость…

Руки дрожали, когда я разворачивала тест.

Две полоски.

Я села на край ванны, не в силах оторвать взгляд. Во мне росла его частичка.

Слова медсестры теперь звучали по-другому: «Вам сейчас волноваться нельзя». Я прижала ладонь к еще плоскому животу и впервые за эти дни улыбнулась по-настоящему.

— Вернешься, — расскажу.

Я безумно счастлива. Во мне растёт частичка любимого человека, и это наполняет меня радостью. Улыбка не сходит с моего лица. Я обещала себе рассказать всё Дамиру, когда вернусь, и мы будем жить счастливо, только мы и наш малыш.

Вылет был назначен на вечер. Сумки собраны, документы проверены. Я готова ехать. 

— Милая. Нам пора, — мама уже стояла в дверях, ключи в руке. — Если не хотим застрять в пробках.

— Иду!

Я схватила сумочку (в ней лежал тот самый тест, как талисман) и спустилась вниз. Багаж уже ждал в машине.

Папа обнял нас по очереди, его губы дрогнули:

— Звоните сразу, как приземлитесь, — отец обнял и поцеловал нас по очереди.

— Не переживай, — мама поправила ему воротник. — Соскучиться не успеешь.

Когда мы устроились в салоне внедорожника, я помахала отцу на прощание. Водитель тронулся с места и выехал за ворота особняка. Машина плавно катила по дороге, за окном мелькал пейзаж. Я закрыла глаза и вспомнила последний разговор с Дамиром. Мы болтали почти до утра, смеялись, шутили, обсуждали планы на будущее.

Город оставался позади.

Я закрыла глаза, вспоминая наш последний разговор с Дамиром.

«Когда все закончится, мы уедем. Куда-нибудь, где только море и мы двое», — смеялся он тогда.

Теперь нас будет трое.

Мысли о будущем, о малыше, о Дамире — все разом оборвалось оглушительным скрежетом металла.

Я вздрогнула, сердце бешено заколотилось, и в панике я стала озираться по сторонам. За окном мелькали фары, черные силуэты машин, снежная круговерть.

— Что происходит?! —  мамин голос прозвучал неестественно высоко, почти истерично. 

— Кажется, на нас напали, Светлана Олеговна… — ответил охранник на пассажирском сидении. — Пригнитесь! — его крик слился с первыми выстрелами.

Мы с мамой инстинктивно пригнулись, прижались друг в друга. Ее пальцы впились в мою руку так, что стало больно.

«Боже, что происходит?!»

Нас преследовали два массивных джипа, черных, как сама ночь. Стараясь прижимали нас к обочине. Их фары слепили в зеркалах, а из полуоткрытых окон торчали стволы. Наш водитель ловко уворачивался от новых ударов. Вдавив педаль в пол, мчался только вперёд.

Но страх уже сковывал меня, заползал в горло, мешая дышать. В душе поднималась паника, что я так и не успею сообщить любимому важную новость. Что моя жизнь оборвётся здесь и сейчас. А я так хочу жить.

Мы мчалась на бешеной скорости, пытаясь оторваться от преследователей. Были слышны выстрелы. Пули звенели по крыше, впивались в дверцы. Одна пробила заднее стекло — осколки дождем рассыпались по салону. От каждого выстрела я вздрагивала, но не отпускала рук матери. 

Мама что-то кричала, но я не слышала — в ушах стоял оглушительный звон. Ее лицо было белым как мел, губы дрожали. Я, наверное, выглядела еще хуже.

Охранник отстреливался до последнего. Когда магазин опустел, он с горечью бросил:

— Димон, я пуст! — прокричал мужчина.  И эти слова похоронили последнюю надежду.

Либо нас убьют.

Либо мы разобьемся на этой проклятой заснеженной трассе.

Один из джипов рванул вперед и резко перегородил дорогу.

— Держитесь! — прокричал водитель и резко ударил по тормозам.

Машину закрутило. По инерции меня бросило вперед, и я сильно ударилась плечом. Но это было только начало. В нашу сторону посыпался град выстрелов. Лобовое стекло рассыпалось на тысячи осколков. 

Я зажмурилась, а когда открыла глаза — Кровь. Алая, липкая, стекающая по сиденьям. Водитель и охранник были мертвы. Мы здесь совершенно одни, на пустынной дороге. Без надежды на спасение.

Двери джипов уже открывались — из них выходили вооруженные люди в масках. Один из них направился к нам, подняв пистолет.

То, что произошло дальше, навсегда врезалось в память.
Дверь внедорожника с моей стороны резко распахнулась, и чьи-то сильные руки грубо выдернули меня на мороз. Я закричала, царапалась, кусалась — но похититель лишь флегматично швырнул меня на снег, будто отряхиваясь от назойливой мошки. Голова резко откинулась назад, и глаза наполнились горькими слезами.

Нападавшие все в чёрном, на лицах - маски. От этого страх усиливается. Неизвестность пугает. Что будет с нами?

Ее голос доносился с другой стороны машины — испуганный, надрывный. Я рванулась к ней, но меня дернули за капюшон. Ткань впилась в горло, перекрывая воздух. В глазах помутнело, по щекам потекли горькие слезы.

— Пустите меня! — прохрипела я. Неожиданно мне на голову накинули холщовый мешок и поволокли подальше от прошлой жизни. 

— Пустите мою дочь! — где-то рядом мама кричала мое имя, но звук оборвался на полуслове. — Олес… 

— Что вы с ней сделали?! Мама?! — мой голос сорвался в истерике. 

— Заткнись и иди, — последовал грубый толчок в спину и прикосновение холодного дула пистолета к ребрам. Это заставило меня двигаться вперед.

Я больше не осмеливалась говорить. Надеялась, что мама жива и с ней ничего не случилось.

Когда меня посадили в машину похитители, я притихла и прислушивалась к каждому шороху и слову. Внезапно они сорвали с моей головы мешок и прижали к носу платок. Я пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Мне пришлось вдохнуть едкий запах, и я почувствовала, как сознание покидает меня. Я погрузилась во тьму.

Я очнулась от дикой головной боли и мучительной жажды. Огляделась и поняла, что нахожусь в подвальном помещении. Холодные бетонные стены и пол. Под дверью пробивался слабый свет.

Я лежала на грязном матрасе, брошенном в углу сырого подвала. Без окон. Без понятия о времени.

Попыталась пошевелиться — веревки впились в запястья. С трудом перекатилась на бок, подтянула ноги. Руки затекли. Пытаюсь пошевелить ими и понимаю, что они связаны так же, как и ноги. Кое как принимаю вертикальное положение. Это дается мне с большим трудом. 

Теперь могу в полной мере рассмотреть свою тюрьму. У дальней стены стояли пара шкафов, какие то коробки. В противоположном углу ящики и пара сломанных стульев. Здесь было холодно и сыро. Благо я была отдела в тёплые брюки и пуховик. Но от ушибов меня это не спасло. Слёзы снова потекли по моим щекам, оставляя грязные дорожки. Сердце наполнилось глухим отчаянием.

И тишина, которая давила сильнее, чем веревки.

Моя паника достигла предела. Меня похитили!Эти люди явно гнались за нами, им нужна была я. Но зачем?

Я не знаю, что происходит родными. Жива ли мама? Ищут ли меня? А Дамир? Я закрыла глаза и представила его лицо.

Мысли о нем успокаивали. В глубине души я верила: он найдет меня, чего бы ему это ни стоило.

Я давно пришла в себя. Но похитителей не было видно. Может, забыли обо мне. Незаметно для себя, даже успела задремать. 

Вдруг раздался звук тяжелых шагов. Похоже, их было несколько. Ключ повернулся в замке, и дверь открылась. Яркий свет из коридора ослепил меня, и я закрыл глаза, пока они не привыкли.

Передо мной стоял худой мужчина с седыми висками и тростью в руке. Его восточные глаза изучали меня с холодным любопытством. Он остановился посередине комнаты. Кивнул каким-то своим мыслям, произнёс.

— Очнулась, — констатировал он без эмоций.

Голос был хриплым, с акцентом. Мужчина опирался на трость и смотрел на меня сверху вниз, явно демонстрируя своё превосходство.

— Кто вы? Почему я здесь? — я сглотнула ком в горле. От этого человека у меня мурашки по коже.

— Всему свое время, — ответил он грубо и с усмешкой, повернувшись к охраннику. — Развязать. Дать воды. Она мне еще нужна живой. — от этих слов я напряглась.

Он молча вышел, не сказав больше ни слова.

В комнату вошёл охранник с ножом. Я испугалась и напряглась. Он схватил меня и одним движением разрезал верёвки на запястьях. Потом освободил ноги. Второй охранник принёс бутылку воды и бросил её рядом со мной. У двери поставил ведро. "Туалет".  Как заботливо.

Всё происходило в абсолютной тишине. Когда дверь за ними закрылась, я глубоко вдохнула. Свобода.

Я растерла затекшие руки, с трудом открыла бутылку и сделала пару глотков воды. Стало легче. В желудке предательски заурчало. Я не помнила, когда ела в последний раз. «Прости меня, малыш», — мысленно обратилась я к своей крохе, погладив плоский живот. «Я обязательно о себе позабочусь. Нужно только выбраться отсюда».

Я быстро огляделась, но не нашла ничего, что могло бы меня защитить. Вернулась на исходную позицию.

Шаги повторились. Я встала, разминая ноги, и обхватила себя руками, словно защищаясь. Что же ждет меня впереди?

Поворот ключа — и на пороге возникла огромная скала. Появился первый охранник, который освободил меня от пут. Он бросил на меня злобный взгляд, оставил поднос на пороге моей временной тюрьмы и с грохотом захлопнул дверь. От неожиданности я вздрогнула.

Подошла ближе и увидела тарелку с едой: кусок хлеба и что-то ещё. Голодом меня морить не собираются. Я ему нужна живой — пока…

Я забрала еду.

Нужно есть.

Нужно выжить.

Ради него.

Ради них обоих.

Дамир

Сегодня был обычный день и ничего не предвещало беды. Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Отец».

— Да, слушаю.

— Срочно приезжай домой. Есть серьёзный разговор, — Его голос звучал неестественно напряжённо.  

— Что-то случилось? У тебя всё в порядке? — я мгновенно насторожился, пальцы непроизвольно сжали трубку.

В трубке - короткая пауза.

— Дочь Миронова похитили, — в трубке повисла тишина.

Злость поднялась во мне как цунами, горячая волна ударила в виски.

— Что, блять… Как похитили?! — мой голос превратился в хриплый рык.

— Миронов у меня. Ждём.

В особняк я ворвался как торнадо, не замечая ни охраны, ни приветствий слуг. Распахнул дверь кабинета — оба мужчины вздрогнули от резкого звука.

— Дамир, — начал отец.

— Что за чертовщина тут твориться?! —  прошипел я, переводя пылающий взгляд с отца на Миронова.

Владимир Михалыч сидел сгорбившись, его лицо было серым, глаза пусты. 

Меня же разрывало изнутри.

— Сынок, присядь…

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — я ударил кулаком по столешнице, обращаясь исключительно к Миронову.

Он поднял на меня виноватый взгляд:

— Как и договаривались… я отправил их за границу, — я кивнул, соглашаясь с ним. — Это я виноват. Надо было две машины с ними отправить… — его голос дрогнул, пальцы впились в подлокотники.

Я замер, чувствуя, как внутри закручивается стальная пружина.

— Продолжайте.

— Они должны были вылететь вечером… — Миронов сжал виски. — Водитель и охранник… их просто изрешетили.

Картина возникла перед глазами слишком чётко:

Олеся в машине.

Выстрелы.

Кровь на стёклах.

Я зашагал по кабинету, сжимая кулаки.

— Мне позвонила жена… — голос Миронова прерывался. — Олесю забрали… Светлану оглушили…Я сразу выехал на место происшествия. Передо мной предстала ужасная картина.

— Как вы допустили это?! — взрыв. Мужчина весь сжался в кресле. От горя весь поник. На нём лица нет. Но мне всё равно. — Когда это случилось?

— Два часа назад… — он виновато посмотрел на меня.

— И вы только сейчас…

— Дамир, успокойся! — резко вступил отец.

— УСПОКОИТЬСЯ?! Вы вообще понимаете, что она из-за вас в этом дерьме оказалась, — рванулся к нему, забыв о субординации. — Она сейчас одна у этих ублюдков! А ты…

Осекся.

Подошёл к бару, налил виски и залпом выпил содержимое. Горло обожгло, мне стало чуть легче.

— С вами уже связывались? — спросил ледяным тоном.

Миронов молча покачал головой.

— Я поднимусь к себе, — развернулся к выходу, но на пороге обернулся. — Если с ней что-то случится… — я кинул взгляд, от которого оба побледнели.

Поднимаясь по лестнице, стал набирал номер Артёма.

— Уже соскучился по мне, — послышался шутливый голос друга.

— Тёма. Мне нужна помощь. Можешь оказать ещё одну услугу? — парень резко стал серьёзным.

— Говори.

Дверь за Дамиром захлопнулась с глухим звуком, оставив в кабинете напряженную тишину. Абрамов-старший медленно перевел взгляд на Миронова, его пальцы сжали подлокотники кресла.

— Я смотрю, мой сын неровно дышит к твоей дочери, — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между насмешкой и досадой.

Владимир Михалыч устало прикрыл глаза, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Я давно это понял, — ответил он, опуская плечи.

— Есть что-то еще? О чем ты умолчал? — Павел Абрамов пристально изучал друга, его взгляд стал жестче.

Миронов резко поднял голову, встретившись с ним глазами.

— Я тебе уже говорил, Паш… — его голос звучал устало, но твердо. — Я тут ни при чем. Мне твой товар даром не нужен — своего бизнеса хватает. А что произошло тогда… черт его знает.

Он поднялся с кресла, тяжело опираясь на стол, и направился к мини-бару. Движения его были медленными, будто каждое давалось с трудом. Налил в два стакана виски, вернулся и молча поставил один перед Абрамовым.

Глубокий глоток обжег горле.

— Ты мне сказал перевезти товар со склада на место сделки. Я так и поступил. — Владимир Михайлович говорил четко, отчеканивая каждое слово. — Проконтролировал загрузку, получил деньги, отдал товар. Всё.

Тишина в кабинете стала гробовой.

Миронов наклонился вперед, уперев локти в колени.

— Доступ был только у твоих ребят, — его голос понизился до опасного шепота. — Ищи крысу в своих рядах, Паш.

Он откинулся назад, не отводя взгляда.

Абрамов замер. Его пальцы сжали стакан так, что костяшки побелели.

Они оба знали - где-то рядом был предатель.

И теперь он затронул не просто бизнес.

Он затронул их семьи.

А это уже война.

Олеся

Ночь прошла тихо. Никто не приходил, не тревожил. После того как я съела принесённый ужин — холодную похлёбку и чёрствый хлеб — тело немного расслабилось. О том, что на улице уже вечер, я узнала случайно, подслушав обрывки разговора охранников за дверью. Их грубые голоса, смешки, потом шаги, удаляющиеся по коридору.

Я осталась одна.

Сначала я сидела, обхватив колени, и просто слушала тишину. Потом волна паники накрыла снова — я вскочила, подбежала к двери, прижала ухо, попыталась толкнуть её плечом — но толстый металл даже не дрогнул.

Бежать некуда.

Я вернулась на матрас, свернулась калачиком и зарылась лицом в вотот куртки. Слёзы текли сами, горькие, бессильные. Я плакала, пока веки не опухли, а горло не сжалось от кома.

Потом провалилась в сон — тяжёлый, беспокойный. Очень хотелось, чтобы это был сон. Проснуться и понять, что я дома, в своей постели. А всё это — лишь кошмар.

Проснулась от острого приступа тошноты. Соскочив с места, кинулась в угол комнаты. Меня тут же вывернула наизнанку. Я просидела с ведром в обнимку, пока не почувствовало, что тошнота отступила. Я вытерла выступившие слёзы тыльной стороной руки. 

Вопросы роились в голове: «За что это мне? Кто эти люди? Почему я здесь?» Чем больше я думала, тем сильнее нервничала. Нервы были натянуты до предела. Что ждет впереди - неизвестно. Чем больше думала, тем сильнее сжимался живот от страха. 

Я нервно ходила по комнате, нарезая круги. Время тянулось медленно. Сколько я здесь, не знаю. Кажется, день или два. Без окон невозможно определить, который час.

Не помню, как меня вырубило. Проснулась от ощущения чужого взгляда. Резко села, сердце заколотилось где-то в горле.   Напротив на стуле сидел пожилой мужчина. Тот самый, кого я видела в первый же день. Он внимательно изучал меня, его цепкий взгляд скользил от головы до кончиков ног. Я поежилась, чувствуя себя неуютно под таким пристальным взглядом.

Он смотрел.

Молча.

Я сжалась, стараясь стать меньше. Его присутствие давило, как тяжёлый камень на груди.

— Ну что, пташка… — он наклонился вперёд, положив руки на трость. — Пора поговорить. Голос — как скрип ржавого ножа. Я поняла — кошмар только начинается.

— Кто вы, — мой голос осип, пришлось откашляться, прежде чем продолжить. — Зачем я здесь?

Мужчина сидел напротив, закинув ногу на ногу. Его правая рука лежала на трости с набалдашником в виде львиной головы — золотой, холодной, с пустыми глазницами.

— Меня зовут Азамат Рахимов, — его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались мертвыми. — Я тот, кто заказал убийство Абрамова.

От неожиданности мой рот непроизвольно округлился, и я прикрыла его ладонью.

Вот кто это был.

Выходит, это он подставил отца. Значит, папа не при чём. С плеч свалился камень, который давил всё это время. Моя семья чиста.

— И подставил твоего отца тоже я, — он постукивал тростью по полу, наслаждаясь моей реакцией. — Он стал козлом отпущения. Хотел, чтобы они сгрызли друг друга.

— Зачем?! — вскипела я. — Зачем втянули его в это?!

Порываюсь броситься на него — расцарапать это самодовольное лицо — но не успеваю.

Из тени появляется охранник — огромный, молчаливый. Его ручищи впиваются в мои волосы, резко дёргают назад.

— А-а-а!

Цепляюсь за его жилистую руку, но бесполезно. Глаза застилают слёзы, фигура Рахимова расплывается, и я почти рада этому.

— Сиди смирно! — рычит надо мной охранник, и я замираю.

Мне нельзя их провоцировать. Теперь я не одна. Я в ответе за ещё одну жизнь.

— Ты хотела знать, зачем ты здесь? — Рахимов наклоняется ко мне, его дыхание пахнет табаком и чем-то кислым. — Потому что ты — подстилка Абрамова. Потому что его сынок слишком активно суёт свой нос не в свои дела.

Его глаза — чёрные, бездонные — горят безумием.

— Похитив тебя, я убью двух зайцев. Выведу из игры обоих. А ты мне в этом поможешь.

— Не бывать этому! — шиплю я, сжимая кулаки. «Пусть сдохнет, прежде чем я помогу этому уроду».

Удар. Огненная волна боли пронзает щеку. Меня швыряет на матрас, губа раскусывается о зубы, во рту — привкус крови.

— Молчи, сука, — он нависает надо мной. — Ты будешь делать то, что я скажу. Из тебя выйдет отличная приманка. — Его смех — скрип ржавых петель. Его забавляет мой страх.

 — Старший сын Абрамова придёт туда, куда я скажу. Без охраны. Так будет проще прищучить его, — он гордиться своим планом, глаза сверкают. — Потом дойдёт очередь и до тебя. Я заставлю их прочувствовать горе.

Я сглатываю горький комок в горле. Внутри меня бушует страх, обида и злость. Этот коктейль эмоций скручивает все внутренности, словно тугой узел.

Рахимов поднимается, смотрит на меня свысока - презрительно, с ненавистью. Я сжалась в клубок, пряча живот руками.

Он разворачивается, выходит — медленно, прихрамывая на больную ногу. Дверь с шумом закрывается. Я остаюсь в одиночестве. На моих губах — кровь. В душе — страх.

И только одна мысль:

«Дамир, не приходи. Это западня».

После долгого напряжения я расслабляюсь. Слезы текут, освобождая накопившиеся чувства. Лежа на пыльной подстилке, я вдыхаю запахи плесени и страха, словно это последнее, что останется со мной. Этот момент кажется вечным, но я знаю: он всего лишь мгновение. Веки тяжелеют, я погружаюсь в темноту. Позволяю себе забыться и найти утешение.

Мне приснился сон, где мы с Дамиром — большая, любящая семья, сияющая, как звезды в ночи. Это мой личный остров счастья, где тьма исчезает, уступая место свету. Ребёнок — наш ребёнок — смеётся где-то рядом, звонко, беззаботно.

Я протягиваю руки, чтобы обнять их обоих, но…

Дамир

Ночь прошла в беспокойном бдении. Каждая минута тянулась мучительно долго, как будто само время издевалось надо мной. Где она? Жива ли? Что с ней делают эти твари? Эти вопросы грызли мой мозг, не давая ни на секунду расслабиться.

Я не мог просто сидеть и ждать, пока полиция что-то сделает. Поэтому снова и снова пересматривал материалы с места преступления. Благодаря связям отца в органах, у нас был полный доступ ко всем данным: фото, видео с регистраторов, протоколы.

Я пересматривал видео с регистратора в машине Миронова уже в сотый раз. В ушах снова звучали крики моей дочери. На записи видно, как Олесю грубо заталкивают в салон, не обращая внимания на её хрупкость.

Я сжимал кулаки от бессильной ярости. Хотелось разорвать на части того, кто посмел к ней прикоснуться. Снова включаю запись и всматриваюсь. Номеров не видно, лица скрыты под масками. Но должно же быть хоть что-то!

Ярость вскипела во мне с новой силой. Развернулся и со всей дури ударил кулаком в стену. Раз. Два. Штукатурка осыпалась, костяшки разбиты в кровь.

— Дружище, хватит! — Артём вскочил, оттаскивая меня. — Ты мне всю квартиру разнесешь! — Артём появляется из кухни с двумя чашками кофе. — Ты чё творишь? Жди, аптечку принесу, — ставит напитки на стол и выходит из комнаты, качая головой. Вернулся довольно быстро. Поставил пластмассовый контейнер передо мной.

— Держи.

— Тёма, — мой голос хрипел от напряжения. — Мы должны найти хоть что-то.

— Окей. Ещё раз взгляну. А ты успокойся, — он направился к своему рабочему месту.

Минуты тянулись, как часы. Я метался за его спиной, не в силах усидеть на месте. То и дело бросал взгляд на монитор в надежде уловить хоть какую-то деталь, которая ускользает от нас. В очередной раз мазнул взглядом в экрану.

— Стоп, — Артём замер. — Вот тут. Когда её сажают в машину. Видишь? — он пригляделся. — Смотри. Это что у него?

На запястье одного из похитителей мелькнуло нечто тёмное.

— Увеличиваю,  — Артём увеличил изображение одного из нападавших. Тот самый, который трогал мою любимую. На его руке была татуировка. 

Экран замер.

— Но я не могу понять, что она означает. Подожди, — он запустил программу распознавания, и через мгновение мы узнали, что это.

Меня осенило, как удар молнии.

— Котов. Сука наркоманская.

Теперь у нас была зацепка. И я знал, где его искать.

Ярость кипела во мне, как раскалённая лава. Опять этот ублюдок Котов. Сколько раз он ускользал от нас, словно тень? Кто-то постоянно его прикрывает, даёт фору в этой смертельной игре.

— Тёма, ещё одна просьба, — мой голос звучал хрипло, на грани срыва.

Он хитро усмехнулся, закинув ноги на стол:

— Излагай...

Звонок Абрамова старшего оказался своевременным. Всё наконец-то шло к развязке.

— Слушаю, отец.

— Сын, есть новости о девушке.

— Говори, — я был на взводе. Нервы были натянуты до предела. Я был готов идти по следам, как зверь, преследующий добычу.

— Пришло анонимное сообщение с местом и временем встречи. Приезжай, нужно обсудить план действий.

Заброшенные склады

23:00.

Темнота.

Мы с отцом решили пойти одни. В письме ясно говорилось: «Иначе ей не жить». Ну что ж, меня это устраивало.

Мы прибыли туда на двух внедорожниках. В одном находились мы с отцом. Во втором следовал за нами Миронов со своей охраной. Мы остановились в нужном месте и вышли на свежий воздух. Чуть поодаль притормозил «Мерседес» Миронова. Он не спеша подошел к нам.

— Вы останетесь здесь и будете прикрывать в случае чего, — повернулся я к нему.

— Но там моя дочь! Я не могу здесь просто стоять и ничего не делать! — Михалыч был на взводе. Блять, я тоже на взводе. Не хватает ещё его истерики выслушивать. 

Я резко развернулся к нему, сжав кулаки:

— Это не обсуждается. На кону жизни Олеси. По этому Вы останетесь тут, — я указал пальцем место, где мужчина стоял. 

Миронов сглотнул. Он понял, что я серьезен, и спорить со мной сейчас не стоит. Мужчина явно был недоволен, но не сказал ни слова.

— Так то лучше. Отец, нам пора. 

Мы медленно продвигались вперед,  каждый шаг давался с усилием — не из-за снега под ногами, а из-за напряжения, сковывающего мышцы. Каждый вдох казался слишком громким, каждый шелест одежды — предательским.

Это могла быть ловушка.

И если так — нам конец.

Но я не собирался умирать. Не сегодня. Не здесь.

Скрип снега под ботинками звучал громче, чем выстрелы. Сердце стучало в висках, как загнанный зверь, рвущийся наружу.

Охранник осторожно приоткрыл ворота и, заглянув внутрь, дал знак продолжать. Мы продвигались медленно, шаг за шагом, углубляясь всё дальше. Внезапно впереди показался тусклый свет.
Мы вошли в темноту. Воздух был пропитан пылью, плесенью и чем-то металлическим. Возможно, это была кровь. Мы продвигались метр за метром, углубляясь в неизвестность. Впереди забрезжил тусклый свет. Я шагнул в проём, и мир сузился до одной картины.

В комнате по периметру стояли вооруженные бойцы. В центре сидел пожилой мужчина с восточными чертами лица. Его трость с львиной головой лежала между коленями. Я видел его впервые. Вскоре вошел отец.

— Кто это? — тихо спросил я у отца, остановившись в пяти метрах от незнакомца.

— Может, где-то пересекались… — ответил он.
— Добро пожаловать, Абрамовы! — это приветствие было адресовано моему отцу. Во взгляде читалось презрение, неприязнь, ненависть. 

«Где же отец успел насолить этому мужику?» 

Я видел, как пальцы отца непроизвольно сжались.
— Вы знакомы? — спросил отец, пристально глядя на незнакомца. Охрана стояла позади, готовая защитить нас в случае опасности.

— Так и думал, что не вспомнишь. "Гренада". Тендер. Ты тогда оставил меня без контракта, — Рахимов усмехнулся, обнажив желтые зубы.

— Азамат Рахимов, — в глазах отца мелькнуло понимание
— О! Вспомнил наконец, — язвительно заметил старик.

— Причем здесь Олеся? — я не выдержал. — Какое отношение она имеет к вашим делам?

Рахимов медленно перевел на меня взгляд:

— Она твоя слабость, мальчик, — сузив глаза, Рахимов подался вперёд. —  А слабости надо уничтожать. Не надо было переходить мне дорогу. 

Мне хотелось схватить его за горло, сжать шею и не отпускать, пока он не испустит последний вздох. Я двинулся в его сторону, но подойти не успел. Из мрака появился Змей с пушкой, направленной мне в грудь.. 

— Не советую, красавчик, — он подмигнул с насмешкой. Пришлось отступить, хотя так хотелось разорвать им обоим глотки.

— Три месяца назад была сделка с оружием, — продолжил Рахимов. — Ты увел покупателей прямо из-под носа. Я потерял деньги из-за твоей ошибки. Мой племянник Али расплатился за это своей жизнью. Его избили до полусмерти и оставили умирать.

Рахимов больше не мог сдерживать эмоции. Он поднялся, его акцент стал сильнее от волнения. Взгляд черных глаз был полон злобы.

— Ты за это ответишь, — сказал он. — А потом я возьмусь за твоих детей. Я не успокоюсь, пока не уничтожу все семейство Абрамовых.

— Там было всё честно. Назначил цену. Мне заплатили. Каким боком тут твой племянник, не пойму? Откуда мне было знать, что кто-то пострадал. 

Отец оставался спокоен:

— Бизнес есть бизнес. Я предложил лучшие условия.

— Ложь! — Рахимов ударил тростью по полу. — Ты знал! Знал, что это мои клиенты! И теперь я сотру твой род с лица земли! Начну с твоего старшенького, — он указал на меня тростью, - а закончу той девчонкой в подвале.

В этот момент что-то щелкнуло у меня в голове. Они не знали, что мы уже вычислили Котова. Значит, у нас есть козырь.

Я перевел взгляд на отца - в его глазах читалось то же понимание. 

Игра только начиналась.

Отец сделал три резких шага вперед, сократив расстояние между собой и Рахимовым до минимума. Его взгляд, холодный как сталь, медленно скользнул по фигуре противника - от полированных туфель до седых висков.

— Кто подменил мой товар? — голос отца звучал тихо, но в этой тишине слышалось обещание расплаты. — Может, это твоих рук дело? Может, в моих рядах завелась крыса?

Котов резко встал между ними, но я уже не мог терпеть. Все мое существо требовало одного - знать, где Олеся. Я рванулся вперед, схватил его за грудки. Мне было важно знать, где она, убедиться, что с ней всё хорошо.

— Где она?! — мой крик эхом разнесся по заброшенному цеху. — Я знаю, это ты ее забрал! — я готов был на месте свершить возмездие над этим сукиным сыном. Разорвать на мелкие кусочки, стереть в порошок это отребье. 

Котов попытался вырваться, но я уже наносил первый удар - точный, в солнечное сплетение. Он ахнул, сгибаясь пополам. Второй уход пришелся в челюсть - я почувствовал, как кости хрустнули под моими костяшками.

Но и он не остался в долгу. Его кулак впился мне в бок, второй рассек бровь. Теплая кровь заструилась по лицу, но боль только подстегнула ярость.

— ХВАТИТ! Разошлись щенки, — скомандовал Рахимов. Его люди щелкнули затворами, давая понять, что выстрелят, если я не отступлю.

— Дамир, остынь, — отец положил руку мне на плечо.

— Я еще доберусь до тебя, — прошипел я в сторону Котова, вытирая рот тыльной стороной руки.

— Буду ждать с нетерпением, — он сплюнул кровь, отступал. Прячась за спину Азамата. 

Рахимов тем временем удобно устроился в кресле, наслаждаясь моментом.

— Твои условия? — сквозь зубы спросил отец.

— Во-первых, — Рахимов откинулся на спинку, — Ты отказываешься от сделки с Савиным. Во-вторых - уходишь из оружейного бизнеса. На-всег-да. Вот мои условия. 

— Это невозможно, — ответ отца был категоричен. 

— Тогда девчонка умрет, — он развел руками, — А твой сын и Миронов возненавидят тебя. Красиво, не правда ли?

  — Отец... Ты же не… — я схватил отца за рукав.

— Хочу увидеть девушку. Тогда поговорим, — Абрамов-старший не отвел взгляда от Рахимова.

Рахимов задумался, постукивая пальцами по львиной голове трости. Наконец кивнул:

— Конечно. Я могу это устроить. 

Он жестом подозвал одного из охранников и что-то шепнул ему на ухо. Тот быстро вышел.

Сердце бешено колотилось в груди. Скоро я увижу ее. Увижу и пойму, как вытащить отсюда живой.

Тем временем Рахимов достал сигару, не спеша обрезал кончик и прикурил. Дым кольцами поплыл вверх, смешиваясь с пыльным воздухом склада.

— Ждать осталось недолго, — ухмыльнулся он, и в его глазах читалось торжество.

Но я-то знал - это торжество преждевременно. Потому что пока они вели нас к Олесе, Артем со своими людьми уже должен был окружить здание.

Олеся

Тишину подвала внезапно разорвал шум шагов в коридоре. Тяжелые, мерные, приближающиеся. Мое сердце заколотилось так сильно, что казалось, вырвется из груди. Я инстинктивно прижала руки к животу, сжалась в комок в углу, прижавшись к холодной бетонной стене.

В замке повернулся ключ, и в комнату вошли двое. Тот, кто подошел ко мне, был чуть выше среднего роста, лысый, с множеством татуировок. По его рукам змеились чёрные узоры. Его взгляд был пугающим. Он смотрел на меня так, словно раздевал. От этого я почувствовал себя ещё более неуютно. «Зачем они пришли? Что сейчас будет?»

Страх охватил меня с новой силой. Хотелось убежать подальше, но стена за спиной не давала такой возможности.

Второй был поменьше, он пристроился на табуретке в центре комнаты. 

— Вставай. Тут с тобой поболтать хотят, — лысый рывком поднял меня с матраса, как котенка за шкирку. Его грубые пальцы впились в воротник пуховика, принудительно усадив на колени. — Смотри в камеру, — второй направил на меня объектив телефона. И тут я услышала знакомый голос. Это был Дамир. 

— Олеся, ты меня слышишь? — слезы хлынули рекой, горло сжалось от кома. Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. — С тобой всё в порядке? 

Истерика подступала к горлу. Разум отказывался принимать происходящее как реальность.

— Потерпи немного. Я приду. Ты веришь мне?

— Да… Дамир, вытащи меня отсюда.

Я была на грани срыва. Осознание, что это могут быть мои последние дни, часы, секунды, обрушилось на меня. Я боялась не успеть сказать самое важное.

Связь оборвалась резко, оставив меня в гробовой тишине. Тюремщики вышли из комнаты, оставив меня одну. Как такое возможно? Жизнь может измениться на сто восемьдесят градусов и ударить так сильно, что все предыдущие проблемы покажутся мелочью. По сравнению с этим настоящим кошмаром.

Слезы текли сами, ожогами проходя по щекам. Жизнь перевернулась в один миг, оставив лишь страх, боль и ощущение ловушки.

"Как так? Почему я? Что будет с малышом?"

Глаза горели, веки становились тяжелыми. Сознание уплывало в темноту, унося с собой хоть на время этот кошмар.

Я уснула. Но где-то в глубине души теплилась искра надежды.

Он обещал.

Он придет.

***

Азамат Рахимов поднялся с кресла, постукивая своей львиной тростью по бетонному полу. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке - он чувствовал себя победителем, держащим нас на крючке.
— Ну всё, хватит. Убедился, что с девчонкой всё в порядке, — его голос звучал сладко, ядовито. Он точно знал, что взял врага за яйца. 

Я стиснул зубы, вспоминая её лицо на экране. Потухшие глаза, бледные губы, дрожащие руки, прикрывающие живот... Моя Олеся, такая хрупкая, испуганная. Цветок, который я клялся беречь, а вместо этого отдал на растерзание этим уродам.

— А я тебе говорил, что твоя девка пострадает, — прошипел Змей, проходя мимо.

— Тебя заткнуть! Сука, — кровь ударила в виски. Я рванулся к нему.

— Оставь. Сейчас не время, — отец грузно положил руку мне на плечо. Он остановила меня от опрометчивого поступка. Мы в меньшинстве. Пока люди Миронова подоспеют, нас перебьют, как щенков, — Мне нужно время подумать. — обратился мой отец к Рахимову. 

Рахимов кивнул, довольный собой:

—  Жду до десяти утра. Надеюсь, на положительный ответ.

Они ушли, оставив за собой тяжелый шлейф дорогих духов, табака и угроз. Змей, проходя мимо, подмигнул мне, как старый знакомый. "Скоро мы сведем счеты, ублюдок", — промелькнуло у меня в голове.

Мы вышли на улицу, где нас поджидал Миронов. Он выскочил из «Мерса» и широким шагом приблизился к нам. 

— Где моя дочь?! — он смотрел за мою спину, пытаясь найти Олесю.

— Её там не было, — тихо ответил я. — Но я с ней говорил. Она жива.

— Ты обещал вернуть её! Клялся! — его лицо исказилось от ярости и бессилия.

— Владимир, успокойся, — отец вмешался, отводя его в сторону. — Мы разберёмся. Поехали.

Особняк Абрамовых

В гостиной повисло тяжелое молчание. Отец вкратце объяснил ситуацию, подчеркнув, что найдет решение. 

Миронов был неумолим:

— Откажись от поставок! Или они дороже жизни моей дочери?! Я проклинаю день, когда снова связался с тобой! — в сердцах выпалил отец девушки. 

— Он дал мне время всё обдумать. Мне не наплевать на твою дочь Владимир. Но пойми, я не сразу стал таким, как сейчас. Мне пришлось разгребать то, что ты оставил, — отец встал с кресла и подошёл к окну, где снег укрывал всё вокруг. — Тогда я хоть слово тебе сказал? Нет. Я тебя отпустил, потому что понял: у тебя семья. И ты имеешь право на спокойную, счастливую жизнь. 

— Она всё, что у меня есть. Паш. Я сильно переживаю за свою дочь, — тихо произнёс мужчина. 

Я стоял в стороне, сжимая в руке телефон. Ждал. Один единственный сигнал. Одно сообщение.

И оно пришло.

Экран загорелся:

"Готово. Координаты есть. Ждём сигнала."

 Я поднял голову, глядя на спорящих отцов.

 

 Олеся

Я не знала, сколько времени провела в забытьи. Проснулась от того, что голова раскалывалась, а во рту было сухо, будто я наглоталась песка. С трудом поднялась с матраса, ноги дрожали, как у новорожденного олененка.

У двери стояла бутылка воды и пакет с едой. Я схватила их, словно драгоценности, и вернулась в свой угол. Первый глоток воды показался мне нектаром богов - прохладная влага смыла горечь страха, хоть ненадолго.

Заглянула в пакет. Бургер. Даже не самый свежий, с помятыми краями и подсохшей булкой. Но для меня сейчас это был пир богов. Я впилась в него зубами, забыв обо всех приличиях, чувствуя, как слюна наполняет рот. Никогда не думала, что смогу так наслаждаться фастфудом.

Закончив трапезу, я снова почувствовала усталость. Беременность давала о себе знать - последние дни меня постоянно клонило в сон. Укутавшись в пуховик, я пристроилась на матрасе, закрыв глаза…

Тук-тук-тук.

Мое сердце бешено заколотилось. Эти мерные удары в дверь стали для меня звуком приближающейся беды. Я резко поднялась - не хотелось встречать его лежа, как жертва.

Дверь открылась, и в комнату вошел Рахимов. Он остановился напротив, его холодные глаза скользнули по опустевшему пакету из-под еды.

— Уже поела? Хорошо. Возможно, в последний раз.

Мое дыхание перехватило.

— Вы… хотите меня убить? — голос предательски дрогнул. — Но вам это не с рук сойдёт. Дамир найдёт вас. Он уничтожит всех, кто ко мне прикоснулся.

Рахимов усмехнулся, как будто слушал детские угрозы.

— Прибереги нервы, девочка. Твоя судьба решится через несколько часов. Все зависит от того, как поступит старый Абрамов.

— Чтоб ты в аду сгорел! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Его ладонь со свистом рассекла воздух. Удар был настолько сильным, что я отлетела к стене, почувствовав вкус крови на губах.

— Еще слово - и я вырву твой язык, — он наклонился так близко, что я почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с чем-то металлическим. — Поняла?

Я лишь кивнула, прижимаясь спиной к холодной стене.

— Умница.

Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. Я медленно сползла на пол, обхватив колени руками.

Слезы текли сами собой, но внутри уже не было паники - только холодная решимость.

Он придет.

Он обязательно придет.

А я... я должна быть готова.

Я провела рукой по животу, мысленно разговаривая с малышом:

— Терпи, кроха. Папа уже в пути.

Дамир 

Часы показывали три утра, когда мы вернулись в особняк. Время тянулось невыносимо медленно, каждая минута казалась вечностью. Отец заперся в кабинете, мы с Тимуром оставались в гостиной. Он только вернулся с соревнований, его лицо еще светилось от адреналина, но быстро помрачнело, когда я объяснил ситуацию.

— Значит, у нас крыса? — переспросил Тимур, сжимая кулаки.

— Точно. Теперь нужно вычислить, кто это сделал, и остальное — дело техники. Мы знаем, что Миронова подставили. Осталось вернуть девушку невредимой.

Телефон в кармане завибрировал.

— Тёма, что скажешь?

— Я его вычислил. Скидываю координаты, — послышалось в трубке. 

Я щелкнул языком, удовлетворенно.

— Я твой должник. Проси, что хочешь. Да, давай, — я нажал отбой.

— Хорошие новости? — Тимур поднял бровь.

— Мы знаю, где девушка, — кинул через плечо, уже направляясь в кабинет отца. 

Кабинет отца был погружен в полумрак. Павел Викторович сидел за столом, его лицо скрывала тень, но когда я вошел без стука, он поднял голову — и в его глазах вспыхнула холодная сталь.

— Отец, у меня есть адрес. Выезжаем.

Он встал, не задавая лишних вопросов.

Через пятнадцать минут два десятка бойцов были в полной готовности. Кортеж из пяти машин выдвинулся на рассвете.

Я внимательно следил за маленькой точкой на экране, которая с каждой минутой приближалась к моей цели.

— Откуда ты узнал, где находится Рахимов? — спросил отец, глядя на точку на карте.

— Жучок на Котове. Не просто же я с ним дрался, — тец хмыкнул, одобрительно сжав мое плечо.

Было четыре утра, когда мы полным составом подъехали к нужному месту.

Таунхаус Рахимова был настоящей крепостью: три этажа, высокий забор, камеры. Но мы знали слабые места.
Часть команды отправилась с Тимуром с тыла. Мы же зашли с парадного входа. Действовали тихо и решительно. Снимали противника одного за другим. Методично ликвидировали врага.

Тишина.

Только хруст гравия под ботинками.

Первого охранника сняли бесшумно. Второго — тоже.

Проникнув на первый этаж здания. Рассредоточились по всему дому. Я открывал одну дверь за другой, лихорадочно ища мою девочку. Она была одна и, наверное, сильно напугана. 

Рахимова нашли в спальне. Он даже не успел схватиться за оружие.

— Ну вот, мы и встретились, — сказал Абрамов старший, сидя в кожаном кресле посреди гостиной. Его рука лежала на подлокотнике, сжимая пистолет. — Ты же не думал, что твои выходки сойдут тебе с рук? Я не прощаю тех, кто обижает моих близких. Семья для меня на первом месте. А ты осмелился угрожать моим детям и моему бизнесу. Это было крайне неосмотрительно с твоей стороны.

— Да пошёл ты! — Азамат сплюнул на пол со злобным взглядом. Выражая в этом жесте всю ненависть к сидящему перед ним человеку. 

— Я то пойду. И тебя с собой заберу, — Рахимов не успел опомниться, как оказался на полу с пулей в голове. — Заканчиваем тут. Найти девушку. Она должна быть где-то здесь. 

Наши люди уже прочесали весь дом, остался только подвал. Вот туда я и направился. Спустившись вниз, обнаружил длинный коридор, который уходил далеко в сторону от основного строения. С пистолетом в руках я двигался быстро, но тихо, чтобы не обнаружить себя раньше времени. 

Свернув на очередном повороте, услышал голоса. Там находилось трое. Один из них был Змей. 

«Ну всё, сука, сегодня ты умрёшь!».

Я сделал шаг вперед... и в этот момент зазвонил телефон.

"Блять!"

Громкий звон разорвал тишину, словно взрыв. Охранники резко обернулись, выхватив оружие, открыли огонь. Началась перестрелка. Одного снял быстро, раз - и нету. Он падает, хватаясь за грудь. Кровь растекается по серой бетонной стене.

Второй нырнул за ящики, но я уже видел его в прицеле. Пуля прошила плечо, оставив кровавый след. Он закричал, вываливаясь из-за укрытия. Еще один выстрел — и все.

Подошел к нему, смотрю сверху вниз. Этот тип весь в тату, и я сразу его узнал. Это он, ублюдок, который тронул мою женщину. Я видел, как он держал её за шиворот, когда мы говорили. Он начал хрипеть, задыхаясь в своей крови. Не думая, выстрелил ему в лоб.

Третий... Где третий?

Котов.

Я рванул к двери, пиная ее ногой.

И то, что я увидел, повергло меня в шок, пробило броню моего самообладании. Моя девочка была в лапах этого ублюдка. На её лице красовался синяк,  губы кровоточили. А эти огромные, пасмурного неба глаза были залиты слезами. Они стекали по её щекам, оставляя грязные разводы. 

Змей прижал ствол к ее виску.

— Брось пушку, ублюдок, — прошипел он, — иначе девке конец.

Сердце остановилось.

Я бросил оружие.

Девушка всхлипнула ещё больше, задрожала, как осиновый лист на ветру. Пришлось бросить пушку. Выхода нет. Сейчас Котов владеет ситуацией. У него в заложниках смысл моей жизни. И я терять её не намерен. 

Вдруг Змей отвлёкся на что-то позади меня. И тут же прозвучал выстрел. Не долго думая, я перекатился и, подхватив свою Беретту, одним точным выстрелом всадил ему пулю между глаз. 

Олеся вскрикнула, закрыв лицо руками. Я рванулся к ней, обхватив ее дрожащее тело.

— Тише, любимая, я здесь, — шептал я, прижимая ее к себе. — Все кончено. Смотри на меня. — приподнял её лицо за подбородок, заставляя, заглянул на себя. 

Тимур стоял за спиной. Отлично, он вовремя вмешался и отвлек этого мудока. Теперь Котов никому не угрожает. Его тело лежало у дальней стены, рядом с лежанкой, которая служила постелью для девушки.

Я попытался поднять Олесю, но ее ноги не держали. Тогда я просто взял ее на руки, как драгоценность, и пошел к выходу. Она прижалась ко мне, спрятав лицо в моей груди.

Мы шли к свету.

К свободе.

Я не выпускал Олесю из рук всю дорогу, чувствуя, как её хрупкое тело дрожит от пережитого ужаса. Она прижималась ко мне, словно ища защиты, а я целовал её в макушку, всё ещё не веря, что держу её в своих руках.

Мы вернулись в отцовский дом. Внедорожник остановился у входной двери. Держа девушку на руках, я вошел внутрь. Олесю разместили в гостевой комнате. Вызвали врача для осмотра.

— Ну, как она? — в нетерпении спросил я. 

— Физически всё в порядке, — ответил доктор. — Нужен покой, хорошее питание и никакого стресса. В её состоянии вредно волноваться. Выздоравливайте. — он собрал свои вещи в портфель, поклонился и вышел из комнаты. 

Я кивнул, не сводя глаз с её бледного лица.
— Владимиру Михалычу сообщил, что его дочь у нас? — поинтересовался я отца. 

— Ещё нет. Но сейчас самое время, — он развернулся на каблуках и направился к выходу. 

Оставшись один в комнате, я вздохнул с облегчением. Вот она здесь,  рядом со мной, жива и здорова. Остальное - ерунда. Пододвинул кресло поближе к постели и уселся в него. Вытянул ноги, сложил руки на груди и всматривался в нежные черты лица.  

Олеся даже не проснулась, когда вытаскивал её из салона, пока поднимался по лестнице, даже когда осматривал врач. Насколько же она была измучена? Бедная моя девочка, ей столько пришлось перенести. 

 Мои веки тяжелели. Перестав бороться с сонливостью, я отключился. 

Шум голосов разбудил меня. Я медленно открыл глаза. На кровати девушки сидели её родители. Мать рыдала, что-то причитая. Отец хмурился. 

Миронов-старший, узнав, что дочь найдена, примчался мгновенно. Его обычно каменное лицо дрогнуло, когда он пожал мне руку:

— Спасибо, сынок. Ты сдержал своё слово. Я рад, — в глазах мужчины появились зачатки слёз, которые он не смог сдержать. — Давай спустимся вниз, — предложил Миронов, указывая на дверь. И только сейчас я заметил, что девушка пришла в себя. Её взгляд говорил, что она рада снова видеть меня, семью. Что наконец-то весь этот кошмар закончился. 

Мы спустились в гостиную, где отец с Тимуром уже ждали.

— Как вы её нашли? — не терпелось узнать Миронову.

— Это всё Дамир! — Тимур хлопнул меня по плечу. широко улыбаясь.— Да брат!

— Да нет тут никакого секрета. Я попросил у одного знакомого GPS-жучок, мне нужно было его как-то присобачить. Ну и вот, я и полез в драку с Котовым, за воротник его пальто зацепил. А дальше дело техники, — я откинулся на диван.

Разговор плавно перешёл на судьбу Рахимова и его людей. Отец твёрдо заявил:

— Они больше не побеспокоят.

— Это хорошо. Когда я могу забрать дочь?

— Пусть переночует здесь, — предложил отец. — Ей нужно набраться сил.

Когда гости уехали, оставив Олесю у нас на ночь, я вернулся к ней.

  Олеся

  Когда началась пальба, я не знала, чего мне ожидать. Сжавшись в комок, я забилась в дальний угол и спряталась за ящиками и коробками, на сколько это было возможно. 

Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату ворвался мужчина. Его лицо показалась смутно знакомо. Он быстро отыскал меня и стал вытаскивать из укрытия. Я отбивалась как могла, руками, ногами. Но силы были неравны. Поймав одну ногу, он потянул на себя. Я сопротивлялась, шипела, как кошка. 

 Когда нападавшему надоело моё сопротивление, он на отмашку ударил меня по лицу. Я сразу ощутила привкус крови на губах. В ушах появился звон. И я уже не могла сопротивляться. 

Вдруг стало тихо, прекратились звуки выстрелов. Он резко схватил меня за пуховик, заставляя подняться на колени, и приставил пистолет к моей голове. 

Дверь открывается и вошел Дамир. Его глаза, полные боли и ярости, когда увидел пистолет у моего виска. 

Всё произошло очень быстро. Прозвучал выстрел, потом другой, и всё стихло. Я ощутила родной запах и тепло ладоней на своём лице. Посмотрела на него и пропала. 

Дамир пытался мне помочь встать, но я не могла пошевелиться. Последствия последних дней давали о себе знать. Любимый поднял меня на руки и вынес из этого кошмара. В машине он не отпускал меня. Мне было так уютно, я наслаждалась его родным запахом. Не заметила, как уснула в его крепких объятиях.

Проснулась в незнакомой комнате. Мама рыдала над моей кроватью, отец молча сжимал мою руку.

— Доченька, наша родная, что же они с тобой сотворили! — Мать разрыдалась. Отец нежно погладил меня по руке, выражая поддержку. Затем встал и пошел к Дамиру. Дамир! 

Дамир стоял в пару метрах от меня, и в его взгляде была вся вселенная — тёплая, безопасная, наша.

Слёзы потекли сами собой, когда мужчины вышли.

—  Мама, — прошептала я, — у меня есть кое-что важное…

И рассказала ей о ребёнке.

***

Я лежала в постели, прислушиваясь к щебету птиц за окном. Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы, рисуя золотистые узоры на деревянном полу. В доме царила непривычная тишина после вчерашних событий.

Дверь скрипнула.

— Дамир!

Он стоял на пороге, свежий после душа. Капли воды еще сверкали в его темных волосах, а чистый черный джемпер подчеркивал рельеф плеч. От него пахло мятным гелем и чем-то неуловимо родным — тем самым запахом, по которому я скучала все эти страшные дни.

Он закрыл дверь и в несколько шагов преодолел расстояние до кровати. Теплые губы коснулись моей макушки, а сильные пальцы осторожно обхватили мою ладонь.

— Ну, как ты? — его голос был мягким, но в глубине карих глаз все еще плавала тень вчерашнего ужаса. Большой палец нежно провел по моему синяку, который я уже успела разглядеть в зеркале после душа.

Я прижалась щекой к его руке:

— Теперь уже лучше, ведь ты рядом. — Мое сердце бешено забилось, когда его пальцы переплелись с моими. — Что доктор сказал? Мама упоминала, что меня осматривали…

Дамир слегка нахмурился:

— Говорил что-то про постельный режим, усиленное питание и отсутствие стрессов. — Он покачал головой. — Так и не понял, к чему он это…

Не сдержавшись, я расплылась в широкой, сияющей улыбке. В этот момент солнце окончательно вырвалось из-за туч, залив комнату теплым светом.

После всех пережитых событий врачи настояли на двухнедельном отдыхе. Я не сопротивлялась — тело и душа действительно нуждались в передышке. Но сегодняшний день был особенным: мой первый визит к гинекологу после... всего.

Клиника встретила меня ярким светом и стерильным запахом. В коридорах было непривычно тихо, только эхо моих шагов по линолеуму.

— Миронова? 

Я вздрогнула, услышав свою фамилию.

— Да, — ответила, чувствуя, как ладони становятся влажными.

— Проходите, доктор вас ждет.

Кабинет оказался уютным, с большим окном, через которое лился солнечный свет. За столом сидела женщина с короткой пепельной стрижкой и внимательными глазами.

— Садитесь, пожалуйста, — ее голос звучал спокойно и профессионально.

Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожь пробегает по ногам.

Пятнадцать минут вопросов. Дата последних месячных, хронические заболевания, аллергии... Каждый ответ я выдавала с трудом, будто проходила испытание.

После заполнения карты началось самое страшное.

Кабинет УЗИ.

Холодный гель заставил меня вздрогнуть. Датчик скользил по животу, а я, затаив дыхание, наблюдала за врачом. Она не отрывая взгляда от монитора. Затем произнесла цифры, которые медсестра быстро записала в документы.

— Плод развивается согласно сроку, примерно восемь-десять недель,  —  наконец произнесла она. — Хотите послушать сердцебиение? — глядя на меня, поинтересовалась врач.

Я только кивнула, губы дрожали.

Она включила звук аппарата. И тогда…

Тук-тук-тук.

Я услышала сердцебиение нашего ребёнка. Внутри разлилось тепло. Малыш в безопасности, с ним всё хорошо. Слезы хлынули сами собой.

— Вы в порядке? — надо мной послышался взволнованный голос.

— Да, порядке. Это просто от счастья, — стираю выступившую влагу из глаз.

— Можете одеваться, — с улыбкой произнесла она. 

Я вытерла остатки геля. Встала, поправила одежду. Взяла медицинскую карту и вышла за дверь. 

Выйдя из больницы, я почувствовала невероятное облегчение. Мне не терпелось поделиться радостью с любимым. На душе стало легко и спокойно. Даже погода сегодня, казалось, радовалась вместе со мной.

Мартовское солнце ласкало лицо, а под ногами весело журчали первые весенние ручейки. Я медленно шла по парковой аллее, вдыхая свежий, еще по-зимнему колючий воздух. На деревьях уже набухали почки, предвещая скорое пробуждение природы.

Присев на скамейку, я запрокинула голову, подставляя лицо теплым лучам. Глаза закрылись сами собой, а в ушах зазвучала симфония пробуждающегося леса — щебет птиц, шелест ветра, далекий смех детей...

Из сумки донесся звонок. На экране — фото Дамира, его любимая ухмылка.

— Алло?

— Привет, солнце. Как ты? — его голос, низкий и теплый, заставил мое сердце учащенно забиться.

— Всё замечательно, — я не смогла сдержать улыбку. — Сижу в парке, греюсь.

 — Какие у тебя планы на сегодня? Поужинаем вместе? Только мы, — предложил Дамир. 

— Гм... У меня сегодня важная встреча намечалась... — сделала драматическую паузу, наслаждаясь моментом.
— С кем?! — его голос мгновенно стал напряженным.

— С одним вредным, несносным мужчиной. Но таким любимым.

 В трубке послышался  облегченный смешок.

— Ну ты даешь, интриганка моя. Заеду за тобой часов в семь. Целую.

— И я тебя!

Телефон замолчал, а я еще долго сидела, гладя ладонью едва заметный пока животик, представляя его реакцию.

День пролетел незаметно. Приняла ванну, уложила волосы в прическу, нанесла легкий макияж. Блеск на губах, нежные тени и стрелки в уголках глаз — ничего лишнего.

С выбором наряда я провозилась. Остановилась на сером трикотажном платье с чёрными вставками: от середины груди оно плавно переходило из чёрного в серый. Платье едва доходило до колен, открывая длинные стройные ноги. К наряду я выбрала серьги в виде крупных капель, подходящих по цвету, и каплю духов на запястья.

Зеркало отражало сияющую девушку с тайной в глазах.

«Совершенство», — подумала я, поправляя прядь волос.
 

Я не услышала, как подъехал Дамир — почувствовала. Сердце внезапно забилось чаще, а по спине пробежали знакомые мурашки. Последний взгляд в зеркало, проверка, что снимок УЗИ на месте в бархатном отделе сумочки — моё самое драгоценное доказательство того, что внутри меня растёт наше чудо.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как каждая ступень приближает меня к новой жизни. Дамир стоял в центре гостиной, залитой золотистым светом люстры. Его карие глаза, обычно такие уверенные, сейчас смотрели на меня с немым восхищением.

— Дочка, ты просто сияешь! — мама ахнула, поправляя несуществующую складочку на моём платье. Отец молча улыбался, но в его взгляде читалась гордость.

— Ты... — голос Дамира внезапно охрип, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку. Его губы были тёплыми, а запах парфюма — знакомым и таким родным. — ...сводишь меня с ума.

Мы уехали из родительского дома и отправились в город. Дамир привёз меня в ресторан, где мы однажды провели незабываемый вечер. Тогда он впервые сказал: "люблю".

Дамир открыл дверь машины с церемонной галантностью, его пальцы бережно обхватили мою ладонь, когда я выходила. По дороге к входу его рука неизменно находила мою талию — собственнически, бережно. Мы поднялись по парадной лестнице и вошли в роскошный холл. Сняв верхнюю одежду, мужчина взял меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Закрой глазки, — его шёпот обжёг ухо, когда мы остановились в холле.

Я послушно опустила ресницы, чувствуя, как он ведёт меня — то ли по ковровой дорожке, то ли по новой судьбе.

Тишина. А потом лёгкий аккорд рояля где-то вдалеке.

Любимый подошёл сзади, обнял меня за плечи. Я почувствовала нежный аромат его туалетной воды. Ноздри защекотало от приятного запаха. Это был самый родной запах моего мужчины. 

— Можно смотреть? — прошептала я.

— Теперь можно, — произнёс Дамир над самым ухом, слегка касаясь его губами. Тут же мурашки побежали по коже. 

Я медленно открыла глаза. Всё вокруг было погружено в мягкий полумрак. Только красная дорожка, усыпанная лепестками роз, вела к центру зала, где стоял стол, накрытый для романтического ужина. По краям стояли маленькие свечи, их мерцание создавало уютную и романтическую атмосферу. 

— Дамир, как это прекрасно! — восхищенно воскликнула я, прикрыв рот рукой.

— Сегодня всё для тебя, моя самая прекрасная девушка, — и передо мной оказался огромный букет цветов. Как же это трогательно.

Мы прошли к столу. Дамир вёл меня по красному ковру из лепестков. Помог сесть за стол. 

Нас ждал романтический ужин при свечах. Официант появился из полумрака, забрал цветы и поставил их в вазу. Букет был огромным. 

 Дамир сделал знак рукой, и в зале полилась живая музыка. Перед нами оказался сочный стейк в белом соусе. Официант налил вино в бокал Дамира, а свой я прикрыла ладонью, давая понять, что мне пока не нужно. 

— Мне просто воды,  — любимый кивнул в знак согласия. 

— Спасибо, дальше сами, — сказал Абрамов, не сводя с меня глаз. 

Мы ужинали, разговаривали, смеялись. На душе было спокойно. Мы вместе, мы любим друг друга. Разве этого мало для счастья?

— Потанцуй со мной, — предложил он, поднимаясь и протягивая руку. Я вложила ладонь в его тёплую и крупную руку, ощущая надёжность и силу этого прикосновения. 

Мы закружились в танце. Дамир обнимал меня так крепко, что через платье я ощущала пуговицы на его рубашке.

Дамир, завершив танец, не торопился возвращаться к столу. Он смотрел на меня, не отводя взгляда. Медленно достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку. 

Кольцо.

Бриллиант играл в свете огней, как слёзы в моих глазах.

Дамир опустился на колено, его глаза были серьёзными, как никогда:

— Олеся, любимая! Я не могу жить без тебя и твоего смеха. Без тебя я задыхаюсь. Всегда хочу быть рядом. Хочу радовать тебя и видеть твою счастливую улыбку. Хочу видеть, как ты морщишь носик по утрам от солнца. Хочу любить тебя вечно. Ты выйдешь за меня? Он с волнением смотрел на меня.

Слёзы радости наполнили мои глаза. Я не могла осознать, что всё это происходит со мной. Здесь и сейчас. Это не сон.

— Да, — мой голос прозвучал тихим. — Да, любимый, — сказала громче. Я хотела, чтобы услышали все вокруг, чтобы даже на других планетах знали. Я люблю этого мужчину! 

В этот момент я поняла — он не знает. Не догадывается. Этот вечер — его сюрприз, его исповедь. А у меня в сумочке лежал наш снимок УЗИ. Две новости за один вечер.

Два чуда.

Одна жизнь.

— Дамир, у меня для тебя тоже есть подарок, — я волновалась не меньше, чем он, когда он сделал предложение. — Пока он еще маленький и не виден, но я надеюсь, ты полюбишь его или ее. — Я посмотрела ему в глаза и выпалила: — Я беременна. Ты будешь отцом.

— Ты беременна? — прошептал Дамир, подходя ко мне вплотную. Он крепко обнял меня. — У нас будет ребенок. Слышите все? Я стану отцом! — его голос звенел от радости.

Мой смех утонул в аплодисментах. Поздравления сыпались со всех сторон. Дамир был счастлив. Я встала на цыпочки и прижалась к его губам. Обвила руками его мощную шею, и мы слились в страстном поцелуе.

⁠⁠⁠Месяц спустя… 

Солнечные лучи мягко скользили по стенам моей спальни, когда я проснулась в это особенное утро. Сегодня день, который навсегда изменит мою жизнь — день нашей свадьбы.
В доме уже царила приятная суета. Ира, моя верная подруга, несмотря на округлившийся животик, носилась по комнате с блокнотом в руках, сверяя последние детали.

 — Олесь, парикмахер приехал! — крикнула она, распахивая дверь.

Я устроилась перед зеркалом, пока искусные руки мастера превращали мои каштановые волосы в настоящее произведение искусства — мягкие волны, собранные в элегантную полуприческу с нежными завитками, обрамляющими лицо.

— Подруга, ты просто богиня! — Ира замерла в дверях, любуясь отражением. — Дамир точно потеряет дар речи.

Визажист завершила образ тонкой работой: легкие персиковые тени подчеркнули мои глаза, румяна добавили нежного румянца, а на губах заиграл натуральный блеск.

И вот настал самый волнительный момент — облачение в свадебное платье. Оно было совершенством. Многослойная шифоновая юбка, струящаяся как водопад. Изысканное кружевное топико с кокетливым V-образным вырезом. Романтичные рукава-фонарики, добавляющие образу воздушности. Изумительный шлейф, словно след ангела.

  Мама замерла на пороге, её глаза наполнились слезами.

— Доченька... — её голос дрогнул, когда она осторожно провела рукой по кружеву моего наряда. — Ты самое прекрасное создание на свете.

Я повернулась к зеркалу и увидела не просто невесту — я увидела счастливую женщину, готовую шагнуть в новую жизнь.

— Поехали, — прошептала я, беря маму под локоть. — Пора к моему счастью.

Сердце бешено колотилось, когда я спускалась по лестнице. Где-то там, в зале ресторана, меня ждал он — мой Дамир, мой любимый, мой спаситель, мой будущий муж.

И наша тайна, которая сегодня станет самым прекрасным подарком для родных…

Дамир

Последние две недели в Питере тянулись мучительно долго. Каждый день я просматривал фотографии Олеси на телефоне, представляя, как совсем скоро она станет моей женой. Переговоры о передаче управления, открытие московского филиала — всё это казалось теперь такой мелочью по сравнению с главным событием моей жизни.

Самолёт приземлился глубокой ночью. Я мчался по пустым улицам Москвы, сердце бешено колотилось — не от скорости, а от предвкушения.

Моя невеста.
Моя жена.
Мать моего ребёнка.

Эти мысли крутились в голове, когда я наконец добрался до дома.

Утро свадьбы

Тимур не давал проходу с самого рассвета:

— Ну что, жених, как ощущения? Готов к "плену на всю жизнь"? — он игриво подмигнул, поправляя мой галстук.

Отец и Владимир Михалыч стояли у бара, бокалы с виски в руках. Их лица светились гордостью — два патриарха, объединяющие свои династии.

— Сын, — отец положил тяжёлую ладонь мне на плечо, — сегодня твой звёздный час.

Миронов кивнул, его глаза неожиданно стали влажными:

— Береги её, Дамир. Она для меня... — голос дрогнул, и он быстро отхлебнул виски.

Отель "Монарх"

Роскошный банкетный зал в бело-синих тонах напоминал зимнюю сказку: хрустальные люстры, рассыпающие тысячи бликов. Лёгкие тюлевые драпировки на высоких окнах. Столы, украшенные серебряными подсвечниками и белыми розами. Наш стол во главе зала — массивный, с резными ножками.

 — Они подъезжают! — сообщил брат, входя в банкетный зал. Он был одет в смокинг тёмно синего цвета, как и я. Только в моём случае в нагрудном кармане красовалась бутоньерка.  

Оркестр замер в ожидании. Я встал у импровизированного алтаря, чувствуя, как ладони становятся влажными.

И вот…

Оркестр заиграл свадебный марш Мендельсона. Двухстворчатые двери медленно, словно в кино, распахнулись под первые аккорды. Я забыл, как дышать.

Она плыла по белому ковру, как видение: платье, струящееся словно облако. Фата, лёгкая как утренний туман и улыбка, от которой перехватило дыхание. За её спиной сияли витражи, создавая эффект нимба.

Моя.
Навсегда.

Когда она приблизилась, я заметил особый блеск в её глазах — тот самый, что обещал ещё много сюрпризов в нашей совместной жизни.

Священник начал церемонию, но я уже не слышал слов. Всё моё существо было сосредоточено на хрупких пальцах, дрожащих в моей ладони, на шёпоте её дыхания, на обещании, которое мы давали друг другу не только на эту жизнь, но и на все последующие.

И когда настал момент сказать "Да", весь зал взорвался аплодисментами.

Но самый главный момент был ещё впереди...
 

  Олеся

Сердце бешено колотилось, когда я стояла перед массивными дубовыми дверями, за которыми собрались все наши близкие. Пальцы непроизвольно впились в руку отца.

— Я так волнуюсь, папа…

— Всё будет прекрасно, доченька, — его тёплая ладонь мягко покрыла мою дрожащую руку.

Торжественные аккорды свадебного марша разнеслись по залу. Двери распахнулись, и передо мной предстала волшебная картина:

сотни свечей мерцают в полумраке зала. Дамир, высокий и статный, в тёмно-синем смокинге, стоит у алтаря в лучах света. Священник в белоснежной мантии улыбается нам обоим.

Я шла по лепестковому ковру, чувствуя, как сотни глаз устремлены на меня, но видела только его — моего любимого, моего спасителя, моего будущего мужа. Его карие глаза сияли такой любовью, что у меня перехватило дыхание.

Отец бережно передал мою руку в сильную ладонь Дамира. Их мимолётное рукопожатие говорило о многом — о доверии, о принятии, о начале новой семьи.

Священник начал церемонию. Его голос, глубокий и проникновенный, звучал как музыка:

— Дорогие гости, мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями чуда — соединения двух любящих сердец…

Но я почти не слышала слов. Всё моё существо было сосредоточено на тёплых пальцах, сжимающих мою руку, на биении сердца, которое я буквально чувствовала через тонкую ткань его смокинга.

— Теперь жених и невеста произнесут свои клятвы.

Я сделала глубокий вдох.

— Дамир, мой любимый... — голос дрогнул, но я собралась. — Ты вернул мне смех и мечты. Ты научил меня снова радоваться жизни. Я хочу провести с тобой все свои дни — в горе и радости, в богатстве и нужде. Клянусь быть твоей верной женой до конца наших дней.

Слёзы катились по моим щекам, но я не стала их вытирать — пусть все видят, как я счастлива.

Дамир шагнул ближе. Его глаза были влажными, когда он начал говорить:

— Олеся... С первого взгляда я понял — ты та, кого я искал всю жизнь. Клянусь любить тебя в любую погоду нашей жизни. Клянусь быть твоей опорой и защитой. Ты — мой выбор, моя судьба, моя вечность.

Священник улыбнулся:

— Объявляю вас мужем и женой. Жених может поцеловать невесту.

Аплодисменты взорвались, когда Дамир притянул меня к себе. Его поцелуй был страстным обещанием — жарким, властным, но в то же время бесконечно нежным. Я отвечала ему с той же страстью, забыв о сотне свидетелей вокруг.

В этот момент время остановилось.

Были только мы — молодые, влюблённые, связанные теперь не только чувствами, но и священными узами.

А когда мы наконец разъединились, Дамир прошептал то, от чего сердце замерло:

— Теперь ты навсегда моя, госпожа Абрамова.

И в его глазах я увидела ещё одно обещание — что самое прекрасное в нашей жизни только начинается...

КОНЕЦ