Карамельная роза

Ну а это наш главный герой, чье имя во избежание спойлеров и подвешивания некоторой интриги, я пока называть не буду. :)))

Кайри в последнее время часто задумывалась, какой бы могла быть ее жизнь, если бы в ней случилось или, напротив, не произошло то или иное событие, та или иная встреча, болезнь или смерть. Время на это было. Сколько часов, которые складывались в дни и недели, она провела у постели своего истинного? Когда-то Натан был сильным волком-оборотнем, настоящим альфой в правильном понимании этого слова, но возраст, который смело можно было называть преклонным, и тяжелая болезнь трагически изменили слишком многое.

Нет, врачи уверяли, что по крайней мере на выздоровление шансы есть. И Кайри надеялась. Истово и искренне, до сжатых кулаков и решимости сделать все, что потребуется, чтобы помочь Натану. Да и как иначе, если этот мужчина, зрелый оборотень стал для нее — совсем юной чистопородной волчицы — всем? Но сам при этом относился к Кайри, будто к прекрасной, хрупкой, бесконечно соблазнительной, но недоступной карамельной розе…

Красоту подобного цветка, созданного из тончайшего полупрозрачного лакомства, довелось впервые увидеть, когда это произведение кондитерского искусства подарили на пятидесятилетний юбилей как раз Натану. Тогда в доме было много гостей, но никто очень долго не решался даже просто притронуться к съедобным лепесткам, порушить созданное мастером-кондитером совершенство. А потом кто-то все-таки отломал первый кусочек, и сразу после к идеальному, нетронутому еще минутой раньше цветку потянулись новые руки…

И вот теперь Кайри сидела и думала: что было бы, если Натан оказался таким же, как тот отломавший первым? Если бы его внутренний зверь взял верх над разумом, и Натан сделал своей юную самку-волчицу, над которой взял опеку еще в детстве, став ее приемным отцом? Было бы хорошо или, напротив, ужасно, если бы он овладел ею, с присущей ему деликатностью дождавшись возраста согласия? Казалось, что хорошо, потому что тогда у Кайри, быть может, уже был бы ребенок от ее истинного, а так… Так она до сих пор сидит дура дурой, по-прежнему нетронутая и в окружении таких же пока что нетронутых карамельных роз, изготовлением которых она с некоторых пор и зарабатывала себе на жизнь.

Заказов было не так и много, но, пока Натан не попал в больницу, на жизнь хватало. Тем более что изготовление уникальных карамельных цветов было не единственным заработком в их семье: Натан Браднер — опекун Кайри и одновременно ее истинная пара — был учителем с многолетним стажем и колоссальным, очень востребованным опытом. А потому, даже заболев и выйдя на пенсию, он продолжал преподавательскую деятельность.

Пока не оказался на больничной койке в ожидании спасительной операции. А Кайри сидела рядом, всматриваясь в посеревшее усталое лицо, и разбирала по косточкам свою не такую уж длинную жизнь, раз за разом задавая себе глупые, не имеющие ответов вопросы в духе «а что было бы, если бы». А что было бы, если бы мама Кайри, родившая ее не будучи замужем, не отказалась от ребенка еще в роддоме? Встретился бы тогда на ее жизненном пути Натан или нет? Или вот такой вопрос: что было бы, если бы Кайри отдали в другой детский дом, в котором директорствовал бы другой мужчина — не такой порядочный, умный, тонко чувствующий и любящий? Или еще, снова, по стопятьсотому кругу: какой была бы жизнь Кайри, если бы инстинкты в стареющем учителе, который, как выяснилось, сразу почувствовал в маленькой воспитаннице детдома свою истинную пару, победили, и он, не удержавшись, в первую же течку овладел ею?

Но Натан был Натаном. А потому о том, что она — его истинная, Кайри узнала, уже вступив в тот возраст, когда, еще не считаясь совершеннолетней, уже могла выйти замуж. Таковы уж были законы их страны…

Да и то настигло ее это узнавание случайно. По неопытности Кайри долгое время полагала, что настолько привязана к опекуну, который забрал ее из детдома и растил, будто свою родную дочь, просто потому, что любила Натана именно дочерней любовью. А вот ведь как получилось…

Узнав истину, Кайри надеялась, даже была уверена, что уж теперь-то ее истинный, который хоть и был на много лет старше, но оставался мужчиной крепким, возьмет свое. Изменит статус, отказавшись от роли приемного отца, и предложит замужество, после подарив своей истинной не только отцовскую любовь, но и любовь мужа. Но Натан в ходе непростого разговора, который с неизбежностью произошел между ними во время очередной течки у Кайри, от сексуального контакта отказался категорически:

— Я стар. Так уж сложилась судьба, что разница в возрасте между нами слишком велика. Я много думал об этом, как ты, должно быть, догадываешься, и все для себя решил. Я умру значительно раньше тебя, девочка моя. А ты… Ты встретишь другого, куда более подходящего тебе партнера. Быть может, если повезет, и это будет не человек, а волк-чистокровка, то тоже истинного. Ты же знаешь, что Единый распорядился так, что у каждого оборотня в нашем мире есть несколько предназначенных для него или для нее партнеров.

— Но я хочу быть с тобой! — возражала Кайри. — Я люблю тебя. Ты нужен мне!

— И я всегда, до самой своей смерти, буду рядом с тобой. Буду любить тебя, оберегать тебя. Как твой отец. Потом ты поймешь, насколько я был прав, а пока… не плачь, милая. Я ведь с тобой, и все у нас хорошо.

Этот разговор теперь, в больничной палате, Кайри вспоминала особенно часто. И в первую очередь именно из-за этих самых слов: «до самой смерти». Как же они пугали! Да и остальное… Натан мучился от болей, стремительно худел, угасал на глазах! А денег на срочную операцию, которая могла бы его спасти, не было! Не было! Да и мыслей о том, где их взять, особо не находилось.

Идею стать суррогатной мамой, выносить ребенка для супружеской пары, неспособной на деторождение, подбросила Кайри медсестра, с которой она иногда болтала, уходя на Натана, или, наоборот, возвращаясь к нему после работы (если появлялся заказ на изготовление сладкого карамельного подарка). Она же показала ей как-то красивую молодую пару, которая пришла на прием к одному из врачей.

— Небедные и вообще нормальные такие ребята, любят друг друга всей душой, но вот не дал Единый им возможности завести ребенка.

— А искусственное оплодотворение?

— И это никак. Какие-то там совсем капитальные проблемы с вынашиванием у женщины. Но ты, это… Строго между нами всё! И так-то выболтала тебе по доброте душевной то, что не должна была. И только ради того, чтобы сообщить: сейчас они как раз ищут ту, кто мог бы стать для них суррогатной мамочкой.  

Личные ароматы этих двоих с того расстояния, на котором стояла Кайри, уловить не представлялось возможным, но парочка понравилась. И внешне: оба высокие, стройные, уверенные в себе, ухоженные, дорого и стильно одетые (это, последнее, Кайри отметила про себя особо — с печальной завистью). А главное даже ей — совершенно посторонней волчице — было очевидно, что медсестра не соврала, когда говорила, насколько эти двое друг друга любят. На это указывало многое — взгляды, прикосновения, забота, с которой они относились к друг к другу даже в мелочах.

— Так что, если решишься, выношенный тобой ребенок будет жить в богатой и счастливой семье, — закончила свои недозволенные речи медсестра.

— Я слышала, нерожавшим не разрешают становиться суррогатными мамочками, — неуверенно пробормотала Кайри, которая на самом деле не то что не рожала, но и вообще до сих пор с упорством, достойным лучшего, хранила невинность.

Причина такого была проста и глупа: как-то в запальчивости она заявила Натану, что либо с ним, либо ни с кем, и с тех пор изменить собственному слову как-то и не решилась. Из принципа, как утверждала она сама. Или потому, что просто до сих пор не встретила никого подходящего, как уверял с доброй улыбкой Натан.

— Да, обычно суррогатными мамочками становятся те, кто уже обзавелся собственным потомством. Причин на это много. Но всегда ведь возможны исключения. Только… тебе бы порешать что-то с твоей невинностью, девочка. Я не оборотень чистой крови, а всего лишь полукровка, но и то аромат твоей нетронутости чувствую. Это прекрасно, Кайри, но для твоих целей… — тут она пожала плечами и отвела глаза.

Кайри какое-то время была практически уверена, что на подобное не пойдет никогда, потом колебалась, выискивая помимо «против», очевидные «за»… А после просто пришел очередной счет из больницы. Цифра, стоявшая в графе «Итого», поставила точку на всех возможных сомнениях.

И начать свой путь к суррогатному материнству, пожалуй, действительно стоило с того, чтобы оставить позади детство. Надо было действительно как-то лишиться невинности! Причем так, чтобы без последствий во всех смыслах: ясно, что без беременности, но и это ведь еще не все. Нужно ж было устроить как-то так, чтобы волк-оборотень, полукровка или человек, с которым она ляжет в постель, после не решил, что хочет продолжения и не начал как-то там домогаться.

Идеальным решением казался один клуб, про который, смеясь и перешептываясь, судачили две ее клиентки, ожидавшие, пока Кайри закончит поковать для них свой очередной карамельный шедевр: темно-бордовую розу, которую эти две болтушки заказали в подарок подруге на день рождения. Кайри тогда только глаза округляла, слушая их рассказ о подобном: о том, что взрослые люди — мужчины и женщины — надевают маски, как-то там прячут свои индивидуальные ароматы, если речь шла про оборотней, и в греховной полутьме специального клуба ищут себе пару на ночь. Для анонимного секса. Просто чтобы потешить свою плоть, снять физическое напряжение или, за неимением партнера, провести с кем-то на то согласным гон или течку…

Тогда все это показалось возбуждающе-неприличным, Кайри еще подумала, что вот она бы никогда. А теперь…

«Никогда не говори «никогда», — повторила она себе слова, которые регулярно говорил ей Натан, а потом еще и «глубокомысленно» добавила: — Потому что вот…»

Название того клуба не забылось. Назывался он многозначительно: «Голод». Правда, клиентки те утверждали, что речь не только о телесном голоде в смысле секса. В ресторане клуба работал какой-то там топовый шеф-повар, который реально готовил так, что к нему, попробовать его кулинарные шедевры, шли и те, кому не было никакого дела до творившегося в закрытой части клуба — там, где голодные до секса мужчины искали доступных женщин… Или сами женщины стремились найти того, кто удовлетворил бы их желания.

Кайри зашла на сайт заведения, несколько раз, пунцовея щеками, перечитала правила, отметила про себя тот факт, что для женщин вход бесплатный — как видно, дам среди желающих анонимно спустить пар было маловато и их завлекали как могли. Это в какой-то степени успокаивало: шанс прийти, переступив свою гордость, а после еще и оказаться никому не нужной при таком гендерном «раскладе» был мал. Теперь требовалось купить маску, которая бы как следует спрятала лицо, и… решиться.

И если с первым проблем не возникло вообще, то второе… Это оказалось так сложно! Однако Натан увядал на глазах, а потому времени на дальнейшие колебания не оставалось совсем.

Беспокоил тот факт, что Кайри в свои полные двадцать лет формально все еще оставалась несовершеннолетней. Вот ее сверстники волки-оборотни мужеского полу уже два года могли полностью распоряжаться собой, а для молодых волчиц давно устаревшее законодательство в качестве рубежного ставило другой, куда больший возраст — двадцать один. Причем возможность официально выходить замуж, рожать детей у них появлялось тогда же, что и у самцов — в восемнадцать, а вот полные гражданские права и свободы самки получали много позднее. Пережиток тех времен, когда женщины вообще шли как некое приложение к своим отцам, братьям, а потом мужьям.

Короче говоря, хоть закон и не запрещал двадцатилетней Кайри Браднер вступать в интимные контакты, но оставался вопрос: пустят ли ее в клуб, в котором на этот счет могли быть свои правила. На сайте ни о чем подобном речь не шла, но кто знает, как все повернется, когда охранники на входе потребуют предъявить удостоверение личности…

Однако никто у Кайри ничего подобного и не подумал спрашивать: два здоровенных вышибалы — волк-оборотень и полукровка, ему габаритами ничуть не уступавший, оба с четко видимой даже такому неофиту, как Кайри, военной выправкой — лишь принюхались заинтересованно и, как показалось, удивленно, а после вручили Кайри ключ с номерком от шкафчика в раздевалке: перед тем, как выйти в общий зал, где, собственно, все посетители и тусили, надо ведь было надеть маску, а главное, сменить обычную уличную одежда на что-то куда более фривольное и легкое, соответствующее критериям, четко прописанным в правилах для посетителей клуба.

Кайри выбрала плотные белые трусики, более похожие на купальные шортики и такую же маечку-топ, открывавшую не только руки и плечи, но и живот. Крепко сидевшая на голове маска скрыла лицо и, главное, пылавшие стыдом щеки. Вот только выражение глаз никак не могла, а в них так и стыли растерянность и страх. Кайри сморгнула и отвернулась от зеркала в туалетной комнате. Пора было прекращать жевать сопли и выходить в ту дверь, в которую ранее, смеясь и болтая друг с другом вышло уже несколько женщин…

Они шли туда с удовольствием! Развлекаться и флиртовать! Им предстоящее нравилось! Так может, понравится и Кайри?..

Темный зал клуба встретил ее громкой музыкой и ударившими в чувствительный волчий нос запахами потных тел и сексуального влечения. В темноте просторного помещения, расчерченной лучами светомузыки, бившими со стороны небольшой сцены в дальнем углу, ходили, обнимались или танцевали, привлекая к себе дополнительное внимание, мужчины и женщины. Последних действительно было меньше, а потому возле каждой иной раз увивалось сразу несколько претендентов, боровшихся за внимание приглянувшейся им дамы.

— Пойдем выпьем, кроха! Я угощаю! — какой-то здоровяк подхватил растерявшуюся Кайри под локоток и повлек за собой в сторону неярко освещенной барной стойки. — И что такая чистенькая маленькая мышка делает в этом логове разврата? 

— Ищу того, кто не будет задавать лишних вопросов, — несколько резче, чем хотелось, ответила Кайри.

— Так это ж я! — тут же возвестил ее внезапный компаньон и, подтолкнув Кайри к стойке, окликнул женщину-бармена. — Две водки, красотка!

— Я не пью крепкое, — попыталась возразить Кайри, но волк-оборотень, который ею и завладел сейчас, даже ухом в ответ не повел.

Принял две стопки от барменши, запустившей их в его сторону по полированному дереву стойки, одну сразу опрокинул в себя, вторую пододвинул Кайри, а когда та заупрямилась, вдруг начал пытаться влить в нее водку насильно… 

— Не видишь, дама не хочет! — Рядом возник еще один волк.

— Отвали, — тут же откликнулся первый.

Слово за слово, и в конец перепуганная Кайри неожиданно оказалась в эпицентре какого-то кошмарного урагана: даже не двое, а сразу несколько волков-оборотней обступили ее, и каждый спорил с другими, доказывая, что… Даже слушать не хотелось, что именно! Было мерзко, а потом, когда двое крепких мужчин, чьи лица были скрыты масками, а тела, напротив, максимально оголены, сцепились, нанося друг с другу удары, еще и страшно.

Впрочем, длилось это недолго — в тот момент, когда озверевшие драчуны начали еще и оборот, собираясь продолжить бой уже в волчьей ипостаси, их мигом успокоила та самая девица, которая разливала напитки за барной стойкой. Ловко перепрыгнув через нее, она одному только-только начавшему обрастать шерстью волку отвесила недвусмысленный и разом его вырубивший удар по яйцам, а второму съездила по роже, да так, что у того кровь из разбитого носа так и хлынула. Взревев, он попер на нее с занесенными кулаками и оскаленными клыками в ставшей волчьей пасти… и тут же, еще до того, как к месту драки подоспели клубные охранники, был вырублен каким-то крепким, высоким мужчиной, который, недолго думая, опустил ему на голову стоявший рядом стул.

Стул развалился, драчун рухнул на пол, а Кайри… Кайри после просто взяла и разрыдалась. От нервов и осознания того, что план ее рухнул: не сможет она здесь… с такими…

Спрыгнув с высокого барного стула, на который ее усадил самый первый «ухажор», желавший во что бы то ни стало напоить ее водкой, она метнулась в сторону… чтобы немедленно оказаться в крепких объятиях того самого типа, который только что вдребезги разбил стул о голову другого волка-оборотня.

— Нам водички бы с лимончиком и мятой, — пробасил он у Кайри над головой, а потом вдруг погладил ее по голове успокаивающе и добавил: — А то девочка совсем перепугалась и теперь наверняка думает, что тут одни уроды. А тут не все такие, есть и нормальные. Я, например.

Барменша, к тому моменту успешно сдавшая драчунов охране, так же привычно и легко, как ранее, перепрыгнула через стойку и только переспросила деловито:

— Воду со льдом?

— Тебе со льдом, зайчуня? — уточнил у Кайри этот новый претендент на ее внимание и вдруг громко принюхался. — Вкусная… И нетронутая. Что делаешь-то тут? Не расскажешь? Я не обижу, честно.

И Кайри, странным образом в объятиях этого незнакомца успокоившись и даже как-то расслабившись, шмыгнула носом и пообещала:

— Расскажу. И да, мне со льдом, пожалуйста, если можно.