Карта - Бланш. Город грехов

Удар. Ещё удар. Кулаки врезались в грушу с такой силой, что металлический крепёж скрипел под напором. Диана не чувствовала усталости — только ритм: вдох, удар, выдох. Каждый раз, когда её мысли пытались вернуться к нему, она била сильнее.

— Если ты продолжишь в таком темпе, нам скоро понадобится новая груша, — раздался голос сзади.

Диана не обернулась, но замедлила темп. Она знала этот голос — Лора, сестра Фэи бывшая военная медсестра, а теперь один из немногих, кто ещё называл её по имени, а не «комендант» или «мадам советник».

— Мне нужно было выпустить пар, — Диана сняла перчатки, вытирая пот со лба.

— Выпустить пар или убежать от мыслей? — Лора протянула ей бутылку воды. — Городской совет ждёт тебя через час.

— Опять делёж зон влияния? — Кеплер закатила глаза и отпила.

— Пусть Бринкс разбирается.

— Он пытался. Но “эти идиот”, как ты их называешь, хотят слышать жену главы…

— Не называй меня так, — рявкнула она.

Каждый раз, когда кто-то напоминал ей о прошлом статусе, в ее жилах закипал огонь. Даже самые близкие не затрагивали эту тему, понимая какая реакция последует.

— Прости, — Лора, словно провинившийся ребенок, округлила глаза.

— Проехали, — Диана провела пальцами по разбитым костяшкам и набросила на шею полотенце давно потерявшее свой сухой вид. Девушка посещала зал каждое утро, считая нужным подготовить себя. Только вот к чему? Кеплер не знала, единственное в чем она была твердо уверена — это быть всегда наготове.

Дверь спортзала захлопнулась за её спиной, и Диана вдохнула полной грудью — воздух пахнул бензином и свободой. У тротуара, прислонившись к фонарному столбу, ждал её «верный путник» — мотоцикл одного Волка, который она отобрала пару недель назад рядом с одним баром.

Чёрный, с поцарапанными боками и перемотанной изолентой выхлопной трубой. Не красавец, но бесстрашен, как и она сама…

Диана провела рукой по бензобаку, ощущая под пальцами вмятину:

— Слыш, — крикнул пьяный мужчина, стоя у входа в бар, — это же ты Диана?

Девушка проходила мимо, очередной раз гуляя вечерним по улицам. Сделав вид, что не услышала, она накинула на голову капюшон, решив оставить проходимца без внимания.

— Я к тебе обращаюсь, — через голову Кеплер пролетела бутылка разбившись об асфальтовую дорогу, — Ты оглохла?

Сжав челюсти, та повернулась посмотрев на незнакомца приподняв бровь.

— Это же ты Диана Кеплер? Та что разрушила наш режим, — мужчина неустойчиво касался из стороны в сторону.

— А если и я, то что?

На небритом лице появился животный оскал – тот самый присущий только волкам.

— Тогда ты должна ответить перед Альфой, — он подошел к ней, — но сначала передо мной.

Его рука легла на ее плечо, от чего Диана закатила глаза.

«Ну зачем опять…», — она схватила его пальцы и со всей силы выгнула в другую сторону. Волк зашипел, пригнувшись по направлению руки. Пока мужчина пытался выбраться, зеленее глаза заприметили в тени бара блестящее железо.

— Твой?

— Не трогай, мою куколку, — разозленно произнес мужчина, но Кеплер уже не слышала, запустив ладонь в карман его куртки за ключами. Найти нужный предмет не составило проблемы. Девушка швырнула незнакомца в сторону и пошла к мотоциклу.

Именно на таких монстрах, банда разъезжала по городу, когда патрулировала улицы.

— Не трогай ее, — сзади послышался свирепый голос. Диана отступила на шаг в сторону и поставила подножку. Волк полетел лбом вперед, ударившись об бак своей «куколки».

— Спасибо за подарок, — тогда бросила она поверженному незнакомцу, усаживаясь на новый транспорт.

Сейчас мотоцикл ее.

Она накинула кожаную куртку, встряхнула волосы и резко ткнула ногой кик-стартер. Двигатель взревел, как зверь, сорвавшийся с цепи.

— Поехали, — пробормотала Диана и рванула с места, оставляя за собой шлейф выхлопа.

Город мелькал в периферийном зрении:

Улицы, где раньше стреляли, теперь были завешаны рекламными баннерами о «новой эре». Магазины заполняли множество людей, а церкви стали снова религиозным местом. Белые тигры бежали из города в другие страны. Проходил слух, что Саломон решил покуситься на место Папы Римского, но был очень вежливо выкинут из государства.

Люди начали новые жизни, выводя детей на игровые площадки, где весло резвились. Но Диана не смеялась.

Она чувствовала его и поэтому продолжала искать.

Проезжая мимо главной площади — сердца Нью-Йорка, Диана все же улыбнулась, смотря на тротуарных уличных музыкантов. Город пел вместе с ними, восставая из пепла.

До конца избавиться от Волков не получалось, время от времени они восседали в ночных барах и местах, где меньше всего людей. Режим, как такого не стало, хотя люди продолжали боятся выходить по вечерки из дома.

«Их можно понять. Какой дурак сунется на улицу, когда знаешь, что где-то еще бродит опасность?»

Диана и ее друзья входили в число тех дураков. Ночное время стала для них, чем то особенным. Каждые выходные они устраивали заезды на длинные дистанции, представляя, что они в фильме «Форсаж».

Мотоцикл рычал под ней, когда Диана резко сворачивала с главной дороги, поднимая тучи пыли. Бывшая школа — массивное здание из красного кирпича с облупившейся краской и выбитыми окнами верхнего этажа. Когда-то здесь были классы, звонки на перемены и смех. Теперь — временный место Городского Совета.

Она заглушила двигатель, и на секунду воцарилась тишина. Только ветер шевелил обрывки плакатов на дверях: «Новый порядок — новая жизнь».

Диана вошла внутрь холла.

Вместо расписания уроков — карта районов с цветными флажками. Вместо школьной доски — список «врагов порядка».

— Комендант на месте! — кто-то крикнул из глубины коридора.

Зал совета отталкивал своей до жути официальной атмосферой. Кеплер осмотрела свой внешний вид после спортивного зала: свободные спортивные штаны, топ, широкая кофта и поняла, что все равно на свой внешний вид. Она не для того столько боролась, чтобы потом носить деловые костюмы.

Бывший актовый зал. Сцену заставили столами, парты сдвинули в круг. Десять пар глаз уставились на неё.

— Опоздала на час, Диана, — шепнул Бринкс у самого входа.

«Как же плевать», — девушка не повела и бровью, пройдя мимо.

— Зато вы за это время ничего не решили, — она бросила ключи от мотоцикла на стол.

— Район у доков должен быть под нашим контролем! — закричал толстяк в пиджаке.

— Ты там наркоту продавал, а не рыбу ловил, — Диана села на стол, игнорируя самое место, — Так что не наглей.

Все замолчали, вытянув лица от возмущения. Да, она знала, что порой позволяла себе слишком много, но слушать убогие предложения бывших торговцев было слишком утомительно.

— Волки не исчезли. Они ждут. И если мы начнём делить город, как пирог, они вернутся. Быстрее, чем ты успеешь сказать "демократия".

— Но Даниэль мёртв! — крикнул Бринкс.

Диана не дрогнула.

— Ты видел тело?

Конечно же нет, никто не видел его тела уже три месяца с момента вызова. Ни его, ни Шона…

Зал заполнили дискуссии. Каждый раз, когда разговор заходил о создателях режима, все политики взрывались от недовольств и глупых теорий.

— Вот и я нет, — сказав себе под нос, Кеплер соскочила со стола.

Ей тут делать было не чего, если жадные мужчины начинали вести спор за районы, то их уже не остановить.

Пока бывший руководитель сопротивления доказывал свою правоту, девушка прошмыгнула к выходу. Она шла прямо по коридору в самую темную часть школы, где то и дело мигала вывеска «Выход».

Бывший кабинет химии. Теперь — её личная берлога.

Столы завалены бумагами, фотографиями, обгоревшими обломками с места последней перестрелки. Диана подошла к доске.

Фото Даниэля в самом центре. Красные нити протянуты от его фотографии в разные стороны: к газетам, фотографиям мест, распечатанным заметок. «Карта-бланш" — приколота рядом, как напоминание о ее обещании.

Она обязательно найдет его, чтобы ей этого не стоило. Рука легла на карту, проведя пальцем по золотой окантовке.

«Ты что-то задумал... Но что?», — размышления Дианы прервал стук в дверь.

— Войдите.

В двери появился Генри — её правая рука. Прижимая здоровой рукой ноутбуку к груди мужчина подошел к ней.

— Не отвлекаю?

— Ты же знаешь, что нет, — Диана настороженно посмотрела на Форда, — что-то случилось?

— Я… Нашёл кое-что, — Он открыл экран, на котором высветился плеер, — ты была права. Его тело не случайно пропало.

На записи камер соседнего здания было видно, как произошел взрыв.

— Может, он действительно не выжил? — горько произнесла она, — от такого взрыва вряд ли, что-то осталось от тела.

— Не совсем, — Генри начал перематывать запись.

Спустя шесть часов после взрыва, на место руин прибыл серый Ниссан, загородив часть обломков. На моменте, когда дверь открылась запись прервалась.

Это была еще одна зацепка, которая зародила внутри новую надежду. Чем ближе разгадка, тем сильнее страх обнаружить неприятную правду…

Вечер. Квартира Кеплеров.

Стены в дырах от тесаков, пол усыпан осколками стекла и гипсокартона. На кухне — разбитая плита, в гостиной — сломанный диван, на котором когда-то спал отец после ночных смен.

Теперь здесь пахло свежей шпаклёвкой и краской. Диана втирала пятна крови с паркета тряпкой, когда за спиной раздался голос:

— Думаешь, отмоешь? — Свен стояла в дверях с ведром раствора.

— Можно попробовать, — Диана бросила тряпку в угол.

— А можно сжечь эту чертову халупу, — сестра пнула ногой оторванную дверцу шкафа. — Почему мы должны страдать из за чужих секретов…

Диана не ответила, она знала, что если начнет развивать тему, то не сможет себя сдержать.

«Порой мне кажется, что приходом мира, многие забыли о прошлом»

Из спальни донёсся стук молотка. Уилл прибивал новую раму к окну.

— Свен, не начинай, — пробурчал он, забивая гвоздь.

— Что «Свен»? Я хотя бы не скрывала от семьи, что работают на сопротивление. Если бы она говорила правду иногда, то может быть всего этого не произошло!

Диана взяла шпатель, начав замазывать трещину. Пульс постепенно подскакивал, забирая с собой частицы самообладания. Рукоять трещала под натиском силы, с которой девушка нажимала на стену. Штукатурка крошилась, осыпаясь на пол, но она давила сильнее, будто могла замазать не только стену, но и всё, что рвалось наружу.

— Еще и полюбила этого…

Раздался хруст. Пластиковая ручка лопнула у неё в пальцах. Последняя капля ударилась об море нервов, вызывая цунами.

— Замолчи, — прошептала Диана, разрезая голосом все слова сестры.

Свен не обратила внимание на угроза, продолжая давить на больные точки.

— Правда глаза колит? Ты думаешь, если будешь молчать, всё само рассосётся?! — она швырнула на пол тряпку, оставив брызги грязной воды на полу. — Он использовал тебя! И ты до сих пор не можешь это принять!

Диана медленно повернулась, сжимая кулаки.

— Ты ничего не знаешь, чтобы так говорить.

— Знаю! Ты предала нас! — Свен взмахнула руками, указывая на разгромленную квартиру. — Всё это — твоя вина! Если бы ты не верила ему, если бы не лезла туда, где тебя не просили. То возможно и мама была жива!

Диане показалось, что под ногами стали хрустеть осколки ее сердца, разбившееся вдребезги.

— Смерть мамы не моя вина…

Тишина.

Уилл замер у окна, молоток застыл в воздухе.

— Но она вина того, кого ты полюбила. А значит и твоя. — дыхание Свен учащалось все сильнее, а щеки покраснели.

Диана не стала подходить к ней, чтобы ответить. В этом не было необходимости, ведь тот момент она умерла на том самом месте, где стояла. У той не до конца зашпаклеванной стены, которая больше не имела значения.

Схватив со стола старую фотографию — они вчетвером, пять лет назад. Ещё до войны. Ещё до него. Бумага разорвалась пополам.

— Хочешь обвинять? Обвиняй. Но не смей говорить, что я не пыталась вас защитить. — Свен отшатнулась. — И не смей говорить о маме.

— Диана…

Диана резко развернулась, смахнув со стола ключи от мотоцикла и, не глядя на сестру, выбежала из квартиры. За спиной остался приглушённый возглас отца и оглушительная тишина, которую оставила после себя Свен.

Трещина в стене казалась ничтожной по сравнению с той, что разверзлась между сёстрами.

Ночь поглотила её. Ветер свистел в ушах, смывая обидные слова.

«Предательница». «Он использовал тебя». «Смерть мамы и твоя вина»

Она выкрутила ручку газа до упора. Мотоцикл взревел и рванул вперёд, подпрыгивая на разбитых дорогах.

Она не видела дороги. Перед глазами стояло искажённое болью лицо сестры. В ушах играло биение собственного сердца, а по венам текла всепоглощающей ярость перемешиваясь с горькой обиды.

«Он не монстр. Он был… сложным», — прокручивала у себя в голове. — «Даниэль был единственным, кто видел во мне не солдата, а просто Диану».

Чувства подсказывали, что все не просто так, что это притяжение было чем то больше, чем новым и непонятным.

Слёзы тут же высыхали на ветру. Асфальт под колёсами превратился в размытую чёрную ленту. Фонари сливались в сплошные светящиеся линии.

Кеплер мчалась, чтобы убежать. От себя. От правды. От его тени.

Пронесясь на бешеной скорости мимо знакомой вывески, скорость начала постепенно замедляться. Мотоцикл, словно ощущая настрой хозяйки повернул на ближайшем повороте. Мотор заглох.

Тишина ударила по ушам. Она тяжело дышала, сжимая руль до побеления костяшек.

«Где я?», — сняв шлем, принялась оглядываться по сторонам. И тут сердце замерло от осознания, куда завезла ее дорога.

Личное стрельбище Даниэля. По какой-то неизвестной причине ее собственное тело помнило дорогу к тому самому месту, где когда то она побывала.

Заброшенное стрельбище лежало перед Дианой как шрам на лице земли. Ржавые железные мишени с выжженными пулевыми отверстиями, бетонные баррикады, испещрённые сколами, и одинокий контрольный пункт с выбитыми стёклами.

«Кто-то здесь был не ради стрельбы»

Ветер гулял между мишенями, издавая тонкий, свистящий звук — будто шепча чужие секреты.

Земля под ногами была утоптана до каменной твёрдости, перемешана с гильзами и осколками. Воздух пах порохом, ржавчиной и холодной сталью. Это место было мёртвым, но оно помнило всё. Каждый выстрел. Каждое попадание.

Ее рука зачесалась именно в том месте, где когда-то находился браслет. Теперь это место болело и чесалась всякий раз, когда она думала о нем. На внутренней стороне запястья остались две маленькие точки, напоминающие о былом времени.

Диана положила руку на рукоять оружия.

Её пальцы дрожали. Не от страха. От отчаяния.

Слова сестры жгли изнутри: «Предательница!»

Она вскинула пистолет.

Первый выстрел.

Грохот разорвал тишину, отдался эхом в ушах. Гильза звякнула о камни. Пуля пролетела мимо цели.

Она не целилась. Просто стреляла.

Три выстрела подряд дались легче, но не морально.

Пули рикошетили от ржавых листов железа, оставляя новые отметины. Она не видела мишеней. Перед глазами стояло лицо Свен — искажённое ненавистью. Лицо отца — уставшее от бесконечной войны. Его лицо и шепот в ухе — легкое и неуловимое.

— Предательница?! — её крик сливался с выстрелами.

Она перезарядила пистолет, движения отточенные, автоматические. Каждая нова мишень поражалась сразу, как дуло пистолета находило цель.

Частые вдохи и выдохи выпускали пар из-за рта, промерзлый воздух осени.

Победы над железными врагами не приносили облегчения. Злость клокотала внутри, требуя выхода.

Она опустила пистолет, дыхание сбивалось. Внезапно её взгляд упал на землю у её ног.

— Какого хрена? Кто-то недавно копал здесь…

Пятно свежей земли, аккуратно присыпанное, но заметное глазу того, кто знает, что искать.

Она упала на колени, начала разгребать землю руками. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Металл.

Она откопала небольшую стальную коробку, похожую на ящик для боеприпасов.

На крышке — гравировка:

D-20.

Сердце пропустило удар, рука открыла крышку.

Внутри лежал пульт, похожий на пульт от бомбы, но более тяжелый. Внутри что-то трусило нажимать на нее, но любопытство было куда сильнее страха.

Сработал скрытый механизм. Где-то в глубине земли раздался тихий, почти неслышный гудящий звук, словно проснулось и заработало давно забытое устройство.

Диана резко подняла голову.

Стена ближайшего бетонного укрытия, вся в шрамах от пуль и осколков, начала меняться.

По её поверхности поползли светящиеся, ядовито-фиолетовые линии. Словно невидимая рука выводила сложный узор. Это был ультрафиолетовый проектор, вмонтированный в землю и активированный её нажатием.

Через несколько секунд на стене проявились чёткие, геометрически точные символы:

29°57'06.0"N 90°04'30.0"W

Надпись пульсировала в ночи, придавая стрельбищу жутковато вид. Это было послание. Расчётливое, точное и нетипичное. Совершенно в его стиле.

Сердце Дианы бешено заколотилось, но теперь уже не от ярости, а от леденящего азарта. Он не просто наблюдал. Он вёл её. Шаг за шагом.

Она почти физически чувствовала его взгляд на себе. Где-то здесь, в тенях, должна была быть камера? Или датчик движения. Он видел её. Видел её слёзы, её ярость, её отчаяние. И все равно не возвращался.

Она не стала искать камеру. Вместо этого она подняла с земли пистолет, не сводя глаз с светящихся координат.

— Хорошо, — прошептала она в ночь, и ветер донёс её слова к невидимому наблюдателю. — Играем твоими правилами. Но помни, я научилась у лучшего.

Она достала телефон, сфотографировала координаты. Светящаяся надпись начала меркнуть, ультрафиолетовый проектор исчерпал заряд, заложенный месяцы назад.

Через мгновение стена снова была просто стеной — грубой, бетонной и безмолвной. Но Диана уже знала, что в скоре ее ждало приключение.

Она повернулась к своему мотоциклу, лицо её было спокойным и решительным. Ярость улеглась, превратившись в холодную, острую как лезвие, целеустремлённость.

Он ждал её. И она не заставит себя ждать.

***

Тёмная комната, бокал алкоголя и дым любимых сигарет. Его любимое комбо, которое спасало в любой ситуации.

Единственный источник света — мерцающие мониторы, отбрасывающие синеватые блики на его неподвижное лицо.

Даниэль откинулся в кресле, пальцы сложены домиком у подбородка. На главном экране — чёткое, слегка зернистое изображение Диана. На коленях в грязи на его старом стрельбище. Она роет землю, её плечи напряжены, в каждом движении — отчаяние и ярость.

Он не моргнул, наблюдая, как она находит кнопку. Уголок его рта дрогнул в едва заметном подобии улыбки.

«Упрямая и бесстрашная, как всегда».

На втором мониторе — температура её тела, считанная скрытым тепловизором. Пульс. Частота дыхания. Он видел её ярость в виде всплесков красного на экране, а затем — леденящее спокойствие, когда она прочитала координаты. Синий и фиолетовый.

«Прекрасно. Моя умница»

Он протянул руку и коснулся экрана, проведя пальцем по контуру её лица.

— Вот и всё, бесстрашная, — его голос был тихим, хриплым от долгого молчания. — скоро мы встретимся.

Он знал каждую её мысль. Каждую боль. Беннеди спроектировал этот путь для неё, как инженер проектирует идеальный механизм. Её побег из дома сыграл на руку, ведь Даниэль не знал, на еще сколько заряда ультрафиолета хватит, чтобы осветить координаты.

Чувство маленькой победы зарождалось внутри, повышая пульс. Он не знал, что им руководило — глубокое, почти одержимое обладание или же что-то большее… Она была его музой, его самым стойким противником и единственным, кто мог понять его игру. Он становился податливым рядом с ней, словно она творец, а он ее творение.

Даниэля видел, как в её глазах гаснет гнев и зажигается холодная решимость. Гордость шевельнулась в нём. Вот она. Не разбитая, настоящая, огненная.

Переведя взгляд на другой монитор — карта города с мигающей точкой. Это она. На мотоцикле. Она уже мчалась обратно в город.

Даниэль взял со стола стакан и сделал небольшой глоток. Жидкость обожгла горло.

— Моя бесстрашная девочка, — прошептал он. — Надеюсь, ты меня простишь.

Откинувшись на спинку кресла, мужчина погрузился в полумрак. Его лицо было каменной маской, но в глазах, отражавших мерцание мониторов, плясали огоньки азарта и бездонная, нездоровая тоска.

Он не просто наблюдал. Он ждал. Как паук в центре паутины, чувствующий малейшую вибрацию.

Игра была в самом разгаре, и он наслаждался каждым её моментом.