Карум шат. Месть кортианца - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Энканта (самиздат)

Он вел себя так скромно, что Муава даже не сразу заметила, как этот парень начал преследовать ее. Когда поняла, первыми эмоциями было искреннее удивление и замешательство — надо было сказать апкум*(*отказ мужчине на Кортиании), но почему-то не хотелось. Лицо было ей знакомо — он учился с ней в одной школе в старших классах, примелькался на тропинках между корпусами и во дворе.

Но парень был на курс старше, и никогда не пытался заговорить с ней, пока не выпустился, так что она понятия не имела, что привлекла внимание.

Теперь ей девятнадцать, значит, ему — двадцать или двадцать один. И они оба уже не школьники. Она — аптат*(*студент, с кортианского), а он, судя по форме, военный. Скорее всего, тоже учится, но выглядит намного взрослее, чем она. Пока Муава шла по улице, преодолевая небольшое расстояние от автолетной станции до здания Высшей гимназии Куммикана, ее сердце билось чуть чаще обычного.

Она сама не знала, что будет с ним делать. Может, она отказала уже слишком многим и на этот раз не хотела торопиться. А может, ей было тепло от того, что они учились в одной школе.

В гимназии оказалось намного сложнее, чем она думала. Однокурсники не торопились заводить с ней дружбу — здесь у многих были родители побогаче, чем ее. У них были свои автолеты, более модная одежда и какие-то совсем другие разговоры. Девочки выглядели совсем чужими, а мальчики неожиданно превратились в опасных собеседников. Не успевала она на кого-то взглянуть, как на нее нападали, начинали дразнить и преследовать.

Когда это произошло впервые, Муава расстроилась до слез, но подруги мгновенно подняли восхищенный визг, и тут пришло осознание — они повзрослели, и теперь их отношения с мальчиками вот такие. Постепенно она научилась быстро распознавать истинный смысл грубостей со стороны одноклассников и начала ими гордиться. Осознавая, насколько ее тело и лицо теперь красивы и привлекательны для парней, Муава стала чаще разглядывать себя в зеркало.

Круглая попа, тонкая талия, пышная грудь — все это на каждом шагу оценивалось и одобрялось взглядами парней, как и большие зеленые глаза, пухлые губы и высокие скулы. Уже лет с семнадцати все начали тренироваться — парни в шутку преследовали одноклассниц и получали свои первые отказы или горячие поцелуи — как повезет. Учителя строго присматривали и гоняли их, но это было уже не остановить, и многие ее одноклассницы распрощались с невинностью до окончания школы.

Муава сама не знала, как и почему дотянула до предельного возраста пур шат. Возможно, так получилось потому, что ее хотели слишком многие, и ей было боязно от этого. Казалось, если она начнет, вся ее жизнь пойдет кувырком, и все мужчины бросятся на нее сразу. Теперь ее поджимало время, оставаться дольше неудовлетворенной было неприлично и даже незаконно.

Она не планировала заключать уш-па*(*официальные отношения на Кортиании) — просто найти кого-то для удовлетворения. Но скромность и спокойствие этого парня подкупали. Он не спешил приближаться и требовать чего-либо, просто терпеливо преследуя ее целых два дня до того момента, когда решился поздороваться — прямо перед дверями гимназии.

Он окликнул ее по имени, и Муава обернулась, настороженно глядя на него. Черные глаза внимательно посмотрели прямо в лицо:

- Привет.

Внутри разлилось что-то очень теплое: его голос был приятным, бархатным, и в то же время очень низким, настоящим мужским. Очень короткий ежик, шрамы на лице подчеркивали брутальность внешности, которая ей понравилась.

Муава замерла, поскольку чувствовала, что хочет услышать еще что-нибудь, и он шагнул к ней:

- Ты очень красивая. Меня зовут Тцахоор.

- Спасибо. Мне надо идти, — смущенно сказала она, краем глаза увидев хихикающих однокурсниц.

- Конечно. Я буду здесь, когда закончатся занятия.

Молча кивнув, она резко повернулась и бросилась вверх по лестнице.

В тот день однокурсницы впервые заговорили с ней и пригласили на совместный обед в перерыве. Загадочно улыбаясь, три девушки с любопытством расспросили ее о парне на лестнице, а потом одна из них спросила:

- Сколько он уже за тобой ходит?

- Не знаю, пару дней, а что? - спросила Муава, очень счастливая от того, что они наконец заметили ее.

- Если он продержится больше пяти дней, ты будешь нашей королевой апкума, — серьезно объявила одна из девочек. — Сейчас это Шелиза, она отшила парня ровно через пять дней.

- Но…

Муава растерянно открыла рот, чтобы сказать, что она еще ничего не решила, как та девушка, которую звали Шелиза, подалась вперед и впилась в нее взглядом:

- Уж не собираешься ли ты стать девушкой парня со шрамами?

Все трое замолчали и уставились на нее. И Муава поняла, что ответ на этот вопрос очень важен. Она выдавила улыбку:

- Нет, конечно. Думаешь, я слепая и не видела его лица?

Когда три часа спустя Муава спускалась по лестнице вместе с новыми подругами, он снова был там и пошел за ней. Девчонки хихикали, долго плутая вместе с ней по улицам города, магазинам и кафе, заставляя его дежурить возле магазинов белья и женских туалетов. Они забавлялись так до позднего вечера, а на следующий день Муава поняла, что об этом знают уже не только три ее подруги.

Конкурс на «королеву апкума» оказался очень популярным среди женской половины гимназии, да и некоторые парни были в курсе. С каждым днем за тем, как она выходила из гимназии, наблюдало все больше людей, а подруги провожали ее до дома, и он больше не решался окликнуть ее или приблизиться — просто молча преследовал.

- Ну что, сегодня? — спросила Шелиза четыре дня спустя и, прежде чем Муава могла осведомиться, о чем она, остальные напомнили: это был шестой день.

- И что я должна сделать, по вашим правилам? — улыбаясь, спросила она. На лицах всех вокруг было сплошное нетерпение и предвкушение забавы, и Муава невольно поддалась этому настрою.

- Просто поощри, на лестнице, когда выйдешь. Скажи что-нибудь оскорбительное. Он подойдет, чтобы схватить тебя, и ты скажешь апкум, ничего сложного, — снисходительно пояснила Шелиза.

- Но это как-то… нехорошо. Мне надо было сказать ему раньше, — вдруг опомнилась Муава, заливаясь краской.

- Не будь ребенком, — улыбнулась одна из новых подруг. — Это будет весело.

Это было ужасно. Ей поручили заключить самый большой контракт года, и она очень гордилась… пока не узнала имя того, с кем лично предстояло вести переговоры. Тцахоор. Капитаном судна, который привез проклятые камни с Земли, был тот, кого она меньше всего хотела бы встретить снова. И особенно не хотела бы встретить при таких обстоятельствах.

Муава готова была бы отдать очень большие деньги за то, чтобы просто вырвать то воспоминание из своего прошлого. То, каким выглядело его лицо, когда она сказала ему апкум на лестнице, в присутствии не менее пятидесяти человек, которые с интересом наблюдали за этой сценой. То, как опустились его руки. То, как смеялись все вокруг и что они при этом говорили про него и шрамы на его лице.

Она пожалела об этом еще до того, как он дошел до своего автолета, но изменить и отменить уже ничего было нельзя.

За этим последовали недели угрызений совести и страха: если бы он пожаловался на ее поведение, ее могли бы осудить и оштрафовать за аморальное поведение и манипуляции чувствами.

Но Тцахоор ничего не сделал, и тогда ненадолго пришло облегчение, но с чувством вины стало еще хуже. Найти его и извиниться Муава так и не решилась — ей казалось, он просто убьет ее при встрече, и правильно сделает.

Теперь, более чем двадцать лет спустя, она понимала, что была ужасной дурой и трусихой. Она должна была поговорить об этом с кем-то — с родителями или наставником в храме, тогда кто-нибудь, возможно, объяснил бы, как важно все-таки пойти и извиниться. Но девятнадцатилетняя Муава предпочла быстро принять симпатии красивого парня из гимназии и просто постараться забыть обо всем.

Поднимаясь на борт его корабля, она думала только о том, что наконец-то получила по заслугам. За много лет немало изменилось — они оба уже не были вчерашними школьниками. Он был капитаном корабля, который недавно прилетел с товарами с Земли. А она — главным закупщиком одной из компаний, которой нужна была часть товара.

Итог этого разговора был понятен заранее — она здесь не для того, чтобы успешно заключить контракт. Единственное, чего было пока не понять — зачем вообще Тцахоор назначил эту встречу. Вряд ли он мог забыть ее имя, скорее, просто хотел высказать все, что думал все эти годы, решила она.

От входа ее провожал юный пухлощекий офицер, похожий на вчерашнего школьника. Корабль был довольно большим — и коридор повернул еще дважды прежде, чем путь завершился возле широкой двери. Офицер кивнул, и Муава шагнула вперед, а дверь открылась сама.

Тцахоор сидел за столом, не обращая на нее внимания, пока она не сделала несколько шагов вперед, а дверь не закрылась за спиной. Все ее внимание было приковано к нему, на кабинет Муава едва бросила взгляд, но успела оценить его огромные размеры и удобство. Сердце екнуло. Он стал не просто капитаном, а коотшатом* и очень влиятельным человеком. Ее успехи, по сравнению с этим, были куда скромнее.

- Добрый день, капитан, — сказала Муава, когда он молча поднял голову, и его внимательный взгляд ожидаемо обжег холодом. В том, как хозяин кабинета сделал приглашающий жест в сторону свободного кресла, чувствовалось напряжение.

- Здравствуй, Муава. Ты можешь называть меня по имени, — ровным тоном сообщил он. — Слушаю тебя.

Тцахоор смотрел в сторону. Она растерянно вздохнула, и мысли смешались. Его вид был очень отстраненным. Может, он вообще ничего не хочет вспоминать о том, что было, и сочтет это новым оскорблением?

- Как вы знаете, коот*, я представляю интересы региональной ресурсной компании Утлана. Нас интересуют образцы драгоценных камней и…

- Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

По тому, как он яростно перебил и впился взглядом, Муава сразу поняла, что предположила и начала неправильно. Щеки загорелись.

- Прости меня, — вырвалось у нее само собой, когда их взгляды встретились. — Мне так жаль.

- Тебе и должно быть, — безжалостно отрезал он, но сразу отвел взгляд, давая понять, что услышал, что хотел.

- Мне было ужасно стыдно, Тцахоор, — взмолилась она, подавшись вперед. — Я поступила как сволочь… и как трусиха. Я хотела извиниться, но…

- Спасибо, дальше не интересно, — бросил он, сделав небрежный жест рукой, и она замолчала, инстинктивно отшатнувшись и ощутив себя так, словно получила заслуженную пощечину.

- Ты очень великодушен… — заметила Муава после паузы, снова растерянная.

- Я не сказал, что простил тебя, — изумленно возразил он, резко вскидывая взгляд. — По-твоему, одного извинения через столько лет достаточно?

Потеряв дар речи, она невольно резко вскинула взгляд и сразу же опустила, на этот раз заливаясь краской до ушей. Только сейчас Муава окончательно поняла, что пришел на этот разговор злым. Очень злым на нее.

- Тогда почему ты назначил эту встречу? — тихо спросила она.

- Хороший вопрос. Потому что я предположил, что тебе действительно нужны эти образцы. Или, может, твоя драгоценная компания дождется прилета следующих кораблей через пару-тройку месяцев? — осведомился Тцахоор скучающим голосом и поднялся из-за стола.

Глубоко внутри ее живота задергался нерв. Все гораздо хуже, чем она предполагала. Он не собирается просто выгонять ее с позором после извинений. Он настроился на месть.

- Нет, нам важно получить именно первую партию, тут ты прав, — замороженным голосом ответила она, лихорадочно соображая, что же Тцахоор задумал и как именно хочет отомстить.

Он сделал несколько шагов, обходя стол, и Муава напряженно выпрямилась, глядя перед собой.

- Ты хотела меня тогда, я это чувствовал, — внезапно сказал он, наклоняясь над ней, нависая совсем близко — так, что их лица почти соприкасались.

- Да, — тихо признала она и заметила, как его ноздри дернулись от гнева.

- Так почему отвергла? Ты хотела посмеяться? Набрать очки у однокурсников за мой счет?

- Да, — еще тише признала она, не видя смысла отрицать очевидное. Его угрожающая близость заставила ее тело отреагировать — инстинктивным страхом, но и желанием тоже.

- Что будет с твоей карьерой, если я откажу твоей компании в этой закупке и вдобавок доведу до сведения твоего руководства, почему я отказал тебе? — шепотом осведомился Тцахоор.

Муава ужаснулась. Такого она не предполагала. Если до руководства компании дойдет, что они по ее милости лишились выгодного контракта, никакие оправдания в расчет приниматься не будут. Даже если бы они у нее были.

- Ты так не сделаешь, Тцахоор, — неуверенно возразила она. — Ты даже не пожаловался на меня в тот раз…

- В тот раз я был растерянным мальчишкой. А сейчас, Муа, я похож на мальчишку?

Его черные злые глаза прожигали ее насквозь, и она почувствовала, что вот-вот разрыдается — от страха и беспомощности. Если он расскажет о том, что она сделала, и во что это обошлось компании, ее уволят. Ее не просто уволят — карьера на этом будет закончена, совсем.

- Что ты хочешь? — умоляюще спросила она.

- Еще один отличный вопрос. Ты сегодня молодец, — зло усмехнулся он, выпрямляясь. Он, наконец, отошел от нее, позволяя вздохнуть, но она внимательно следила взглядом за каждым его движением. И чем дольше Тцахоор молчал, глядя на ее грудь, тем больше до нее доходило.

- Ты хочешь секса? — изумленно спросила она.

Он посмотрел ей в глаза, заставив замолчать, и после очень длинной паузы тихо сказал:

- Я хочу тебя на этом столе, послушную как сукри.*

Ее первая реакция была скорее инстинктивной — руки сами собой перекрестились на груди:

- Да пошел ты.

- Поступай как считаешь нужным.

Впервые за все время разговора ее охватила злость. Она гневно посмотрела на него и схватила сумку, поднимаясь. Тцахоор спятил, если думает, что она согласится на это. Он…

Когда она дошла до выхода, и дверь открылась перед ней, Муава остановилась. Она представила, что будет с ней, если завтра она вылетит с работы без выходного пособия. Можно будет сразу попрощаться с мечтами о собственном доме в Куммикане, на который она копила десять лет. Не будет больше отпусков на других планетах. И вся жизнь потеряет смысл, ведь она действительно очень любит свою компанию и работу в ней.

Сжав руки в кулаки, Муава глубоко вздохнула и повернулась, не глядя на него:

- Хорошо.

- Уверена? — негромко спросил он, закрывая дверь с пульта и блокируя ее.

Муава молча вернулась к его столу, бросила в кресло сумочку и быстро, пока не передумала, начала расстегивать платье. Тцахоор приблизился и легким движением погладил ее шею, отбрасывая волосы назад, чтобы наклониться и вдохнуть запах. Ее мышцы напряглись, и он тихо хмыкнул:

- Если ударишь меня хоть раз, или попытаешься оттолкнуть — наши договоренности аннулируются, малыш.

- Да, коот, — послушно ответила она, сцепив зубы.

- Умница. Будь вежливой и послушной, — хмыкнул он, прижимаясь к ней, и Муава ощутила его возбуждение.

От него шло тепло и приятный мужской запах. Ее тело не могло не откликнуться. Молния обожгла от груди к низу живота, и она вздрогнула, почувствовав его ладонь на ягодицах. Она сама сняла платье под его требовательным взглядом.

- Как вы хотите, коот?

- А как ты готова?

Муава закрыла глаза и сжала зубы. На это существовал лишь один правильный ответ от сукри.

- Как пожелаете, коот.

Внутри нее что-то оборвалось. Она провалилась в огромную черную яму. Никогда прежде она не отдавалась мужчине вот так — без чувства собственного достоинства, беспомощная и безропотная. На миг ее охватило отчаяние. Это только начало. Дальше все будет хуже…

- Одевайся. Пошла вон, — внезапно сказал он.

- Что?

Уставившись на него, Муава даже испугалась. Он передумал? Она что-то сделала не так?

- Это все, глупышка, — скучающим тоном объяснил он, глядя на нее едва ли не с отвращением. — Неужели ты думала, что я буду трахать женщину, которая этого не хочет? И которую, признаться, не очень-то хочу я сам?

Кууптин.
Если бы можно было провести все отпущенное время в такой же блаженной неге, как последние недели, он прожил бы самую счастливую жизнь в Галактике. Эта мысль посещала его снова и снова: у него впервые в жизни было все, чего он хотел.

Сначала появился интересный и очень хорошо оплачиваемый заказ с захватывающим путешествием на Землю, в которое он отправился в компании лучшего друга. Потом они с другом притащили с Земли самую красивую женщину и соблазнили ее. Да, Марьяна не сразу оценила все преимущества обладания двумя мужчинами, но зато каким было возбуждение и какие были сладкие стоны, когда они впервые обладали ею вдвоем.

А потом они с Тцахоором вспомнили, что на корабле осталась еще куча диковинных товаров, и стали не спеша продавать их на Кортиании.

Популярные вещи и скоропортящиеся продукты после путешествия на Землю разошлись быстро, но самые дорогие и редкие они не собирались отдавать первым попавшимся покупателям. И последние недели Кууптин занимался тем, что ему очень нравилось — вел переговоры и отчаянно морочил голову всем претендентам, чтобы получить лучшую цену.

Но этот процесс уже подходил к концу. Оставалось только договориться о самой выгодной сделке с утланцами, которые предложили больше других за драгоценные камни — как вдруг вмешался Тцахоор.

- Никакой сделки с этой компанией, — отрезал он за ужином, когда Кууптин спросил, зачем тот внезапно встретился с главным закупщиком утланской компании сам и почему заморозил весь процесс после этой встречи.

Они дружили не первый год, и даже не первый десяток лет — Кууптин отлично знал это выражение лица у друга. Оно означало «даже не пытайся», но это, конечно, не могло остановить его от выяснения подробностей.

- Не сейчас, — после паузы ответил Тцахоор на его новый вопрос, указав глазами на Марьяну, которая, разумеется, ужинала с ними.

Фактически они жили втроем с землянкой больше месяца. Такого опыта прежде в его жизни не было, но Кууптин вдруг понял, что это даже приятнее, чем иметь собственную карум шат. Он чувствовал себя намного свободнее при том, что был полностью удовлетворен и мог трахать сладкую земляночку практически сколько вздумается, как и Тцах. Тцахоор никогда не ревновал к нему, и, если они оба хотели ее одновременно, то просто трахали вдвоем — все исключительно по настроению. Марьяна все еще иногда жаловалась, что у них слишком много секса, но ее тело было довольно выносливым, и она обычно отказывала только в шутку.

При этом все их общение не сводилось к сексу. Она стала чем-то вроде их младшего друга, которого они с удовольствием обучали жизни. У Марьяны были тысячи вопросов о Кортиании, и они помогали ей вникнуть в тонкости кортианского языка, рецепты кортианской кухни, правила поведения в общественных местах, законы, а также психологию кортианцев. Не было никаких секретов, и работу тоже обсуждали при ней — тем более, что она в последнее время касалась в основном продажи земных товаров на Кортиании.

Когда Тцах попросил Марьяну оставить их ненадолго после ужина, Кууптин был удивлен не меньше, чем землянка.

- Помнишь, я рассказывал тебе о девушке, которая оскорбила меня перед огромной толпой? — медленно начал Тцахоор, глядя в сторону.

Его челюсти теперь немного сжались от неприятного воспоминания, а темные глаза стали черными. Шрамы обозначились на светлой коже ярке, и все лицо стало выглядеть опаснее. Было ясно, что ни о чем хорошем при этом воспоминании он не думает.

Кууптин медленно кивнул, припоминая — такую историю забыть трудно. Услышав ее впервые, когда все и случилось, он предлагал найти обидчицу и отомстить. Тогда они оба были очень юными и взрывными, и вступали в конфликты с другими мужчинами без раздумий. Но к женщинам Тцахоор относился иначе, несмотря на то, как ужасно они обращались с ним.

Тцах тогда отказался мстить, и, как это ни бесило Кууптина, он так и не смог выпытать имя девушки и название того учебного заведения, где все произошло.

- Она как-то связана с компанией Утлана? — быстро сообразил он.

- Эта Муава, их главный закупщик, — нехотя процедил Тцахоор, посмотрев ему в глаза. — Ты ведь знаком с ней?

- Вот тварь, — вырвалось у Кууптина. — А выглядит такой милой. Жаль, что ты не сказал мне сразу, кто она.

Тцахоор улыбнулся, безмолвно благодаря его за поддержку.

- Так что, ты послал ее? — нетерпеливо осведомился Кууптин. — Сказал ей в глаза все, чего она заслуживала?

- Ну, в общем, да, — хмыкнул Тцахоор и поделился с другом подробностями беседы с Муавой, отчего Кууптин мгновенно повеселел и даже рассмеялся:

- Не ожидал от тебя такого, но очень круто. Должно быть, она была в бешенстве.

- Она была очень растеряна, — покачал головой Тцах. — Но, полагаю, она это заслужила.

- Не вздумай жалеть ее, — быстро предупредил Кууптин. — Того, что ты сделал, все еще мало, чтобы считать это восстановлением справедливости. Я бы на твоем месте все же поговорил с ее руководством. У меня, кажется, были контакты…

- Нет, я этого не хочу, Кууптин. И ты не вздумай, серьезно, — жестко сказал Тцахоор, пронзая его тяжелым взглядом. — Я не собираюсь бежать и жаловаться на нее как обиженный школьник.

- Ладно, — кивнул Кууптин. — Но земные алмазы все еще у нас. И она не знает, что ты на самом деле не хочешь жаловаться. Не хочешь позабавиться с ней?

- Я не знаю.

Челюсти Тцахоора снова сжались, а взгляд уставился в одну точку. До этого момента он никогда не считал себя мстительным человеком, но теперь, когда судьба сама подарила ему такую возможность, он вдруг понял, что испытывает серьезный соблазн.

- Тцах, напомни мне, — вкрадчиво начал Кууптин после длинной паузы, — Сколько после той ситуации ты испытывал проблемы с тем, чтобы начать снова преследовать женщину?

- Около пяти лет, — нехотя ответил Тцахоор, закрывая глаза. Его челюсти сжались так, что зубы заболели.

- Итак, эта сукриподобная дрянь испортила тебе пять лет жизни, а ты ей испортил настроение на сколько? Минут на пятнадцать?

- Она не получит контракт. У нее будут проблемы на работе, — напомнил Тцахоор.

- Или не будут, потому что в прошлом еще куча удачных контрактов, и ей все простят, — давил Кууптин.

- Ради Капхарры, что ты хочешь? — тихо спросил Тцахоор, но уже и сам чувствовал то же самое: неудовлетворение, почти такое же яркое и сильное, как сексуальное. Только на этот раз он хотел не секса, а справедливости.

Откинувшись на спинку кресла, Кууптин скрестил руки на груди:

- А что бы ты чувствовал, если бы кто-то поступил так со мной? Или с Марьяной?

- Я бы хотел, чтобы она страдала, — еле заметно кивнув, твердо ответил Тцахоор.

В тот вечер, когда между мужчинами произошел какой-то странный секретный разговор, Кууптин исчез, а Тцахоор пришел к ней необычно задумчивый. Марьяна не стала надевать ничего, кроме крошечных трусиков — в спальне было жарковато, и она просто отдыхала после душа в ожидании секса.

Он лег рядом, такой огромный, что вся кровать качнулась вместе с Марьяной, провел кончиками пальцев ее телу, от шеи до бедер, и перехватил запястье, когда она попыталась оттолкнуть его. Теперь она всегда так делала перед сексом и уже не понимала, как раньше могло быть иначе.

Приличные женщины всегда сопротивляются и громко возражают — это кортианское правило уже глубоко вросло внутрь.

- Не смей… не трогай меня, — возмущенно прошипела она, пока Тцахоор такими же привычными жестами укрощал ее, перехватывая запястья, заводя их за голову.

Теперь она не боялась, что он причинит ей боль — ее любимый кортианец был достаточно сильным и умелым, чтобы справляться с ней мягко, даже когда она дралась не на шутку. Иногда он поддразнивал ее, но в этот раз просто молчал и страстно смотрел в лицо, наслаждаясь ее гневом и желанием.

Марьяна попыталась дотянуться до шеи, чтобы укусить — когда он был таким сексуально-серьезным, его хотелось съесть. Но Тцахоор не собирался позволять этого и просто чуть-чуть нажал на ее плечо, чтобы удержать ее зубы на расстоянии.

Извиваясь в его сильных руках, которые с возмутительной легкостью пленяли, она начала постанывать, и Тцахоор перешел к ласкам — точнее, к тому, чтобы бесстыдно лапать ее в интимных местах правой рукой, пока левая продолжала удерживать запястья.

- Нет… оставь меня, ненасытный сын сукри, — простонала она, когда его пальцы пробрались под трусики и принялись дразнить клитор.

Тцахоор наклонился, чтобы поцеловать и куснуть ее сосок, а потом проделал то же самое со вторым под ее возмущенные возражения и стоны. Его пальцы, тем временем, бесцеремонно проникли внутрь.

Приподняв голову от ее груди, он посмотрел в лицо, и Марьяна замолчала. Его огромные черные глаза сегодня были полны каких-то необычных эмоций, и они завораживали ее. Потянувшись к нему, она получила жадный поцелуй, а затем Тцахоор перевернулся и, дернув ее на себя, потянул вниз.

Утратив вкус к сопротивлению, она нетерпеливо расстегнула ему брюки и освободила огромный красивый член, который ждал ее ласк и поцелуев. Тцахоор издал тихий стон, когда ее губы обхватили головку, и Марьяна начала дразнить ее языком, все еще не пропуская его глубоко.

Он больше не держал. Ей нравились эти мгновения, когда у нее была власть над здоровенным сильным мужским телом. Его сильные руки вцеплялись в простыню, грозя разорвать ткань, а мышцы пресса судорожно напрягались. Желание удовольствия делало его беспомощным.

- Марьяна… глубже, — выдохнул он нетерпеливо, и она послушно стала сосать его так, как ему хотелось.

Он был слишком большой, чтобы помещаться в ее рот полностью, но Марьяна старалась доставить максимум приятных ощущений, позволяя слегка давить на верхнее небо у горла, посасывая и лаская языком по всей длине. Ощущать его на вкус, доставлять удовольствие и дразнить всегда было особым удовольствием для нее.

Рука Тцахоора добралась до ее волос и сжала, но Марьяна не обратила на это особого внимания — она знала, что он никогда не принудит взять его глубже, чем ей комфортно. В этот момент она управляла всем сама, и главным наслаждением были звуки, которые он начинал издавать от нетерпения.

Возбудившись до крайности, он довольно скоро коснулся ее плеча, снова подмял под себя и широко развел ее бедра, касаясь языком клитора и лаская ее в ответ.

И только добившись безумных стонов, Тцахоор лег сверху и плавно вошел в нее, глядя в глаза. Их губы встретились, и они долго целовались, одновременно трахаясь, пока он не начал ускоряться, чтобы довести ее и себя до финала.

- Тцах, пожалуйста, пожалуйста, — жалобно застонала она, чувствуя, что вот-вот кончит, и начала царапать его плечи, заставляя двигаться еще немного жестче, и он сжал ее бедра руками, глубже насаживая на себя, пока Марьяна не выгнулась, ошеломленно хватая воздух ртом, как всегда делала во время оргазма.

С негромким стоном он кончил сам, и на несколько мгновений опустился на нее, уткнувшись носом в ее волосы — но почти сразу перекатился на бок, чтобы не придавить.

После душа она внимательно посмотрела на него:

- С тобой все в порядке?

- Да, карум шат, — так же задумчиво ответил он и погладил ее по волосам, а потом вдруг посмотрел в глаза и спросил:

- Скажи, тебя когда-нибудь беспокоили мои шрамы?

- Конечно, — улыбнулась она, но как только Тцахоор нахмурился, продолжила:

- Они очень сексуальные, и каждый раз, когда я смотрю в твое лицо, меня беспокоит мое собственное тело.

Его лицо просветлело, но все же он нахмурился снова:

- Я серьезно, сладкая. Я верю, что нравлюсь тебе таким, как есть, но, может быть, тебе когда-нибудь хотелось, чтобы у меня не было шрамов?

- Нет. Правда, нет. Я давно к ним привыкла и просто не представляю тебя без них. Мне они нравятся, — прошептала Марьяна, прижимаясь к нему и запрокидывая лицо, чтобы поцеловал.

- Я так тебя люблю, — прошептал он и, поцеловав ее, добавил:

- Твои губы сегодня были волшебными.

- Твои тоже, — улыбнулась она и потерлась носом о его плечо.

- Что тебе нравится во мне? - спросил он, когда они забрались в постель.

Да, определенно, у Тцахоора было философское настроение. Он лежал абсолютно голый на спине с полузакрытыми глазами, обнимая ее рукой за плечи. Марьяна закинула ногу на его бедро, такое твердое и большое, что казалось, вообще не ощущало ее веса. Она обожала его силу. Но больше всего — то, как изменилась рядом с ним ее жизнь и какой уверенной и счастливой она теперь себя чувствовала.

- Мне нравится в тебе многое, — немного подумав, не спеша ответила она. — Твое тело. То, как ты относишься ко мне и к другим людям. Но больше всего мне, как женщине, нравится твоя решительность и твое упорство. Это делает тебя потрясающим и очень сексуальным мужчиной, — тихо сказала Марьяна, касаясь губами мускулистого предплечья.

- Кууптин тоже решительный, — лениво заметил Тцахоор. — Только еще и красивый.

- Тцах! — воскликнула Марьяна, почувствовав раздражение. — Что с тобой сегодня? Почему ты опять зациклился на своей внешности и о чем ты секретничал с Кууптином? Это как-то связано?

Забравшись на него, она уселась верхом и надавила ладонями на плечи, заставляя открыть глаза. Его настороженный взгляд ей не понравился — но дал понять, что она попала в точку.

- Я встретил женщину из прошлой жизни. Она оскорбила меня из-за шрамов, очень сильно, — признал Тцахоор, нежно погладив бедра Марьяны. — Но ты права, я слишком зациклился на этом. Я завтра схожу в храм и поговорю с наставником.

- Что сделала эта сучка? — тихо спросила Марьяна, меняясь в лице. Ее ноздри раздулись от злости на неведомую женщину.

- Это неважно.

- Расскажи, — настойчиво перебила она, и на этот раз Тцахоор гневно блеснул глазами:

- Не говори со мной таким тоном.

- Прости.

Марьяна успокаивающе погладила его ладонью по груди и мышцы под кожей ощущались твердыми как камень. Он явно был напряжен.

- Я не хочу ныть тебе о своих проблемах, малыш, — сказал Тцахоор, подумав. — Поэтому давай без подробностей. Просто она оскорбила меня, при многих людях, и это было очень жестко и больно. Я был молод и уязвим.

- А сейчас это как-то связано с твоей работой? — тихо спросила она.

- Да. У меня появился рычаг давления, и я мог бы отомстить. Но не знаю, будет ли мне потом легче.

Марьяна кивнула и глубоко вздохнула, внимательно наблюдая за его нахмуренными бровями:

- Похоже, ты, действительно, в сомнениях. А что говорит Кууптин? Он знает больше, чем я?

- Да, он знает все. И он хочет ее крови, — усмехнулся Тцахоор.

- Кууптин — настоящий друг. Возможно, он прав, — заметила Марьяна.

Тцахоор снова задумчиво погладил ее бедра, а потом с внезапным любопытством посмотрел в лицо:

- А ты бы стала мстить обидчику, если бы была возможность?

- Это зависит от ситуации, — пожала плечами Марьяна. — Есть ли шанс, что она это сделала случайно?

- Нет, исключено, — быстро покачал головой Тцахоор, криво усмехнувшись.

- Она хотя бы извинилась?

- Только вчера.

- Вчера, когда уже знала, что ей что-то от тебя нужно? — дотошно уточнила Марьяна.

- Да, именно так, — подтвердил Тцахоор, и его челюсти сжались. — Спасибо тебе, малыш.

- За что? — удивилась Марьяна.

Тцахоор поднял ее в воздух и аккуратно снял с себя, а затем быстро встал с кровати и начал одеваться:

- Ты только что помогла мне принять решение, — пояснил он, просовывая руку в рукав рубашки. — Я к Кууптину, буду поздно. Ложись спать без меня.

Марьяна с интересом наблюдала за ним, пока он одевался — Тцахоор был так увлечен своими мыслями, что даже не поцеловал ее перед тем, как покинуть спальню.

- Ну ты и задница, — пробормотала она себе под нос, но потом без каких-либо негативных эмоций обняла подушку и закрыла глаза.

Это была первая ночь за месяц, когда Марьяна заснула в постели совершенно одна, и она наслаждалась каждой минутой глубокого беспробудного сна.