КАТАРСИС. Не его фанатка

Гораздо легче погасить в себе свет, чем рассеять тьму вокруг ©.
Владимир Васильев «Дневной Дозор»   

Темнота на экране, режим ночной съемки, женский шепот за кадром: «Камера пишет». Посторонний монотонный звук. Это поезд? Это купе, она крупным планом, смотрит прямо в камеру.

–  Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать, –  она улыбнулась, –  Это не про меня. Меня искать не надо. Знаешь, у человека три проявления инстинкта самосохранения: бей, беги или притворись мертвым. Ха, видишь, Белоснежка знала толк в выживании.

Она подмигнула и продолжила:

–  Притворяться мертвой не прикольно. А физически я гораздо слабее большинства моих оппонентов и многих жизненных обстоятельств. Поэтому я бегаю. Да я уже чёртов чемпион по бегу от проблем. Вот и сейчас инстинкт говорит мне, что нужно бежать. Хотя, это не интересно. Давай я лучше расскажу тебе про бульдозер. Начну с самого начала, но в общих чертах.

Жила была очень эмоциональная и эмпатичная девочка, которая однажды очень сильно влюбилась. И любовь зажгла в ней костёр, она просто вся светилась как факел. У девочки было много счастья, просто она это ещё не понимала. А потом выключили свет. И включили боль. Костер стал сжигать девочку изнутри. Тогда каждую ночь перед сном она стала представлять, что внутри неё работает бульдозер, который ровняет костёр с землей, и не даёт пламени разгореться. Ночь за ночью бульдозер делал свое дело, пока внутри нее не осталась голая земля и пустота. В пустоте нет боли. В пустоте вообще ничего нет. И тогда она услышала океан – звук прибоя и шелест волн. Тогда ей стало спокойно и легко. И она начала жить. Теперь каждый раз, когда внутри начинает искрить, девочка раз за разом мысленно тушит эти искры пальцами, чувствуя боль и облегчение одновременно. А если это не помогает, на помощь приходит бульдозер.

Сейчас мой бульдозер не справляется. Я начинаю приучать себя к мысли, что мне придётся потеряться навсегда, и я больше никогда тебя не увижу.

Полгода назад

–  Итак, основные рабочие моменты обсудили. А теперь можно вопрос? Последние работы у вас были с американцами, кажется. Почему теперь вы выбрали нас? – молодой мужчина в костюме и белой рубашке с интересом смотрел на собеседника.

–  Работа с одной командой приводит к тому, что все итоговые продукты одинаковые, по стилистике, по подаче. А потом видишь, что твой клип по картинке повторяет клипы ещё дюжины групп. Захотелось чего– то нового, свежей крови.

–  У нас нет такого мощного портфолио как у того же у Брэда Майлза, например. Мы только начинаем выходить на международный рынок. Я просто хочу убедиться, что мы друг другу подходим, и планируем один и тот же результат.

–  Я видел то, что она делает. Это нереально, это цепляет. Смотрел её работы с фестивалей, пересматривал несколько раз. И увидел, что на выходе у нас с ней получится очень крутой продукт. А теперь можно я задам вопрос?

–  Да, конечно, –  молодой человек улыбнулся. В переговорной было душно, он позволил себе расстегнуть пуговицу на воротнике рубашки.

–  В чём её секрет? В чём её фишка?

Парень рассмеялся.

–  Это не секрет. Она гений. Она мыслит видеорядом, вместо мыслей видит готовые картинки, концепцию, кадры. И у неё поразительная ассоциативная интуиция, –  он махнул рукой, –  Забудьте, что я только что сказал. Просто она волшебник.

–  Извините за личный вопрос, вы –  пара?

–  Нет, мы профессионалы, это только работа.

  Начало

 –  Сегодня всё по плану?

–  Да, всё без изменений. Рок-группа, наш прорыв на Западе, кстати. «На краю» называется, молодые ребята, договоры о неразглашении группе раздал.

–  Ок, помню. Ну, на счёт прорыва не знаю, не слышала. Так, что там, правок к сценарию не было, документацию утвердили, локации мы выбрали.

–  Да, всё без замечаний, концепция устроила. Съёмки три дня, первый на выезде, два других –  в павильоне. Сегодня начало согласовали в 15:00 часов, завтра и послезавтра в 10:00 часов. Съёмочный день восемь часов.

–  Агентство, кастинг?

–   Продюсер утвердил Кристину.

–  Твою ж мать, –  она обречённо вздохнула, –   Они, что, совсем сценарий не читают? *Запрещено цензурой* тогда я их пишу?

–  Скажи лучше, как ты их вообще пишешь! Про группу не слышала, а сценарий они твой одобрили с первого раза, режиссерский тритмент согласовали, бюджет утвердили. Чёрт возьми, как ты это делаешь?

–  А я слушаю. Текст и музыку. И в голове появляются картинки, ты ж знаешь, –  она рассмеялась, показав ровные белые зубы, –  А мне вот другое интересно –  почему они прорываются на Западе, значит, а клип приехали сюда снимать?

–  Ты лучшая, Мать, –  молодой человек толкнул её в плечо.

За способность контролировать абсолютно любой процесс в команде, а также держать управление при полном вовлечении в творческий процесс оператор провёл аналогию и в шутку назвал её как бортовой компьютер корабля «» –  Мать.

Теперь она Мать. Лейтенант Рипли бы ей была довольна.

Она хлебнула крепкий кофе, который оказался на удивление очень горячим, и она неожиданно для себя обожгла губы.

Через час, загрузившись оборудованием, они с группой выехали на локацию. Для съёмок было выбрано заснеженное поле за городом. Мать знала, что во второй половине дня небо потемнеет, соберётся тяжелыми густыми тучами, перебирая оттенки от сизо– серого до лилово-дымного. Именно пустое холодное белое поле в совокупности с дымным густым нависающим небом с кучными тяжёлыми облаками должно было создать нужную картинку и придать кадру атмосферности. Солнца не было, в воздухе стояла еле уловимая дымка, было облачно, и морозно. По прогнозу в телефоне стоял «снег».

Мать, одетая в объемную стеганую куртку, которая была ей велика, в надвинутой почти на самые глаза шапке крупной вязки, носилась по полю и руководила сборкой и расстановкой оборудования, чем раздражала оператора. Она проваливалась в глубокие сугробы, из-за чего снег забил угги уже через полчаса, и она пошла в микроавтобус, где нехотя переобулась в валенки. Мороз щипал нос и щёки, и ей приходилось тереть лицо мягкими варежками. Радиостанция в кармане ожила: «Встретили. Ведем их, они едут за нами. Скоро будем».

Руслан подавил смешок, Мать выглядела забавно, но за ее нахмуренными бровями, сосредоточенному виду и блеску в глазах он видел гения.

Она была похожа на маленького любопытного гнома в куртке на два размера больше и забавной шапке, при этом её стройные ноги смотрелись в валенках как карандаши в стаканах. Точно, смешной гном, и, хотя она была среднего роста, весь её прикид делал её ниже, шире, и несуразнее. Вряд ли догадаешься, что стройная русая блондинка с космическими стальными глазами и гном в красной шапке с голубыми рукавичками это одна девушка. Вот за что он её любил, так это за непредсказуемость. А ещё за весёлый нрав и убийственное чувство юмора с абсолютно серьезным лицом. Всегда. Он так и не научился с точностью определять, когда она шутит, а когда говорит серьезно.

К нему подошла Уля, ассистент по гриму и костюмам.

–  Да, морозит неслабо. Сейчас заморозим звёзд заграничных, и потом фанаты будут нас ненавидеть, –  подмигнула она, –  Где их черти носят? Я уже готова замазывать красные носы и синие руки.

–  Костя уже ведёт их, за ними едут, готовность номер раз. Кстати, термо белье не забыла? –  Нет, конечно, на всякий даже больше взяла. Костюмы легковаты, замёрзнут парни. –  Молодец! А кто у нас за термосы отвечал?

–  Тоже я. Всё взяла. Греться будем зачётно, –  отчиталась Уля и отправилась в импровизированную гримёрку в кинотрейлере.

За час до начала съёмок подъехали первые музыканты. Обычные молодые ребята. Её обрадовало то, что они уже давно вышли из подросткового возраста, значит, порядка на площадке будет больше.

Хотя, первое впечатление её обмануло. Это были подростки в телах молодых мужчин. В прочем, пока её работе это не мешало.

Угрюмый блондин, Кей, был фронтмэном и вокалистом группы, он был не в духе, хотя съемки еще даже не начались. Подвижный, самодовольный парень с темными волосами и пирсингом на лице, как позже выяснилось, ударник Келла, саркастичный грубиян. Близнецов она рассматривала долго и подробно, надо было запомнить, как их отличать, оба брата были гитаристы. Один был философ, другой резкий наглый шутник. У наглой руки полностью забиты тату, так, значит, он Рэн, а другой –  Фил. Хотя, если присмотреться, они всё– таки были разные. Ещё один гитарист похож на гота, немного мрачноват, но волосы шикарные, отметила про себя Мать. Так, блондина подбадривать, близнецов разнимать и разгонять по разным углам. С барабанщиком шутить, иногда ставить на место. Гот Арин совсем не гот, тоже философ, только без альтер-эго в виде близнеца, самую малость мрачноват, больше загадочный, ему нужны четкие инструкции и улыбка, проблем с ним не будет. Всё стратегия работы выбрана. Всё– таки, хоть и мужчины уже, все равно детский сад, отметила про себя Лана.

Мать подошла, представилась, и они приступили к работе. Они не были похожи на звёзд с мировым именем –   никто не ныл, не капризничал, и не требовал каких– то особых условий. На съёмочную площадку музыкантов выпускали поочередно в соответствии с планом сцен, чтобы остальные в это время грелись в машинах. Тяжелее всего приходилось гитаристам, пальца на морозе становились красными, так ещё и изображать игру на гитаре замерзшими скрюченными пальцами было невозможно. Но решение было найдено, и сцены отсняли без потерь. На удивление быстро отсняли общие и ключевые сцены, парни выкладывались на все сто, было видно, что они привыкли много работать с полной самоотдачей. За час до планируемого завершения съемок пошел долгожданный снег. Снегопад был мощный, снег падал часто и крупными хлопьями. Лана подняла голову вверх и начала ловить ртом снежинки. На две секунды она опять почувствовала себя школьницей на школьном стадионе, на ней снова светло– бежевая шубка из искусственного меха, любимый бледно розовый шарф. И сейчас она побежит наперегонки со специально открытым ртом, чтобы собирать снежинки. Мать вздрогнула и отогнала воспоминания.

 Она быстро организовала повтор ключевых сцен, чтобы получить шикарные снежные кадры.  После чего все съёмки на открытом воздухе были закончены, и съемочная группа начала демонтаж оборудования. Мать подошла к музыкантам объявила о завершении первой части съёмок и о встрече завтра в съемочном павильоне в десять утра.

 
–  Мать, ты много работаешь, тебе нужно больше отдыхать и расслабляться, –  сказал Руслан.

Она следила за демонтажем оборудования и терла варежками щеки. Они стояли чуть в стороне от места съёмки.

–  Прекрасно, и что ты предлагаешь? –  спросила она, на что в ответ Руслан многозначительно заиграл бровями.

–   Скажешь пошлость –  убью, –  предупредила она.

А говорить пошлости у него и в мыслях не было, вместо этого он быстро схватил снег, повернулся к ней и мгновенно натёр им её щеки.

Мать заорала от неожиданности, загребла снега в обе руки и побежала за ним. Вернее, поскакала по сугробам, высоко поднимая ноги. «Лошадка мохноногая торопится, бежит» – вдруг всплыла в голове строчка из детской песенки. Руслан резко развернулся и сунул пригоршню снега ей за шиворот, Мать взвыла, и прижала снег к ушам Руслана, он зарычал. За это он закинул её к себе на плечо, сделал пару оборотов вокруг себя и уронил её в сугроб. Из сугроба раздалась ненормативная лексика. Рус подал ей руки, вытащил из сугроба и очень быстро уволок в машину греться.

–  Если работа, то только такая, –  сказал Келла, глядя на них.

Музыканты курили возле машины, сначала услышали визг, а потом лицезрели всю сцену.

–  Они вместе? – спросил Рэн.

–  Говорят, просто работают, –  пожал плечами Кей.

Уже в машине, сняв валенки, надев сухие носки и переодев мокрый свитер, Мать обозвала Руслана дураком и сказала, что с него глинтвейн по пути. И он купил ей два, безалкогольных, в первом же кафе вдоль дороги.

– Вот почему ты не работаешь с графикой по полной? Технологии сейчас позволяют выпустить крутой продукт, не покидая павильона. Нет же! Тебе надо нестись чёрт знает куда для красивой картинки. Ты готова двигать бюджет, урезать свои расходы, да свое вознаграждение готова пилить, если для видео надо ехать в Катманду.  Почему, а?

– Ты же сам ответил! Красивая картинка. Вот ради этой красивой, и, что немаловажно, естественной картинки стоит.

– Что?

– Ехать! В Катманду, на Остров Правды или в Гималаи, ну, или куда там ещё.

– Ты сумасшедшая! Ты знаешь об этом? – Руслан хохотнул и покосился на неё.

– Нуууу, так-то да, –  Лана широко улыбнулась и скосила глаза.

– Давай тебя сразу домой, с техникой разберусь сам, –  предложил он.

Мать кивнула головой.

Дома она приняла горячий душ, выпила большую кружку чая с малиновым вареньем и рухнула в кровать.

Утром в 09:00 она была уже на площадке. В худи оверсайз нежно– мятного цвета, свободных синих джинсах, с пучком на голове и стаканчиком капучино в руке она ждала, пока соберется вся съемочная группа. Яркий свет ламп заставлял её щурить глаза, спала она плохо и уже в шесть утра сидела на кухне и листала инстаграм. Музыканты приехали без опозданий, съемки начались ровно в запланированное время.

Все сцены в павильоне снимали на фоне хромокея, потом в финальной обработке планировалось добавить графику. Общие групповые сцены отсняли достаточно оперативно, был объявлен перерыв, и музыканты разбрелись по площадке в ожидании индивидуальных кадров.

Как она и ожидала, проблемы начались с Кристиной.  Предыдущая съемка с Кристиной вообще обернулась катастрофой – она устроила скандал, после чего просто покинула место съёмки, и один съёмочный день был потерян. И к тому же, хотя она действительно была очень красивая, в этом случае совершенно не подходила на роль – двигалась очень вычурно и манерно, не улавливала сути настроения и была физически не подготовлена.

–  Милая, ну это же не сложно! Смотри на меня – встаёшь вот так, берешь меч в руку, и делаешь выпад, а потом на шаг отступаешь и…, –  она объясняла девушке как ребенку простейшие движения, но ничего не получалось, –  Вот, посмотри, как будет смотреться вся сцена.

Она взяла меч катана, зачаровано провела пальцем по тупому лезвию, встала в позицию и дала сигнал ассистенту включить музыку.

Каждое движение было отточено, казалось, что она совсем не думала над тем, что надо делать дальше. Вся съёмочная группа замерла, наблюдая за её танцем, в котором, как и в музыке, была ярость и боль. Парни из группы застыли каждый в своей части площадки, но, несомненно, все наблюдали за ней. Магия продолжалась не больше минуты.

Она остановилась, выдохнула, повернулась к модели.

–  Ну? Это будет уже смонтированная сцена, мы будем каждое движение снимать отдельно.

–  Ты издеваешься? Да ты с дуба рухнула что ли, Лана! Я ж изрежусь вся, если даже по движениям повторять буду!

Разубеждать её и объяснять, что меч не заточен, она не стала. Она дала знак Кристине подождать, и пошла на другой конец площадки к Андрею Коверину.

–  Скажите, нам точно нужно это лицо в кадре? – тихо спросила она.

–  Ну, я думал, что красивая девушка в красном, парни, мечи.

–  Вы увидели, что смысл не в этом? – спросила она, и он утвердительно кивнул, –  Сейчас я уменьшу бюджет на много денег.

Она развернулась и пошла к Кристине.

–  Милая, твой менеджер мудак, потому что не смотрел референсы, не читал сценарий. Это опасно, лапуль, а он, мудак, прислал тебя сюда, –  тихо сказала она модели, а потом притянула её к себе и добавила, –  Детка, ты очень красивая.

И поцеловала Кристину в губы.

–   Тебе оплатят час рабочего времени, –  она подмигнула девушке.

–  Увидимся, –  Кристина довольная медленным шагом от бедра покидала площадку.

А она тем временем подошла к ассистенту по гриму и костюмам.

–  Уля, у тебя двадцать минут, чтобы сделать меня красоткой, и впихнуть мой М в её S, –  сказала она и услышала смешки за спиной, она развернулась и указала пальцем в сторону одного из усмехающихся музыкантов –  И это было не ругательство, я про костюм.

Через полчаса она вышла из гримёрки, подошла к оператору, тихо дала ему указания по кадрам, её нужно было снять лёгкой и воздушной.

–  О, смотри, ниндзя, –  пошутил один из близнецов ей в спину. Она обернулась и бросила на всю компанию красноречивый взгляд, и взгляд её остановился на одном из братьев, который увлеченно что– то говорил на камеру телефона.

«Твою ж мать, рррррр, ещё один блогер», –  прорычала она мысленно.

–  Так! Ты! – Мать пригвоздила объект указательным пальцем, – Гитарист, да, ты, ты! Говорю один раз. Повторять больше не буду. Моя площадка – мои правила.  Убирай камеру, к чёртовой матери! И чтоб я тут этого больше не видела. Здесь один режиссер. Я.  И камеры пишут только под мою команду.

В «боевом раскрасе» выглядела она грозно – Уля добавила художественного замысла в грим, и теперь её глаза украшала черная маска, на фоне которой глаза горели как два стальных огня. Акцент был сделан на губы, была чуть подправлена и так красивая от природы форма, естественный цвет подчеркнул объем.

А Лана добавила художественного замысла в сценарий, и теперь у неё за спиной была два меча катана.

Она как бабочка порхала по площадке в красном комбинезоне, размахивая мечами, в конце сцены она упала на одно колено, склонила голову, опустив мечи параллельно друг другу вдоль тела, и подняла взгляд вверх. На площадке было тихо, даже оператор старался не дышать.

За полчаса все сцены с девушкой камикадзе были отсняты, взяты все планы и все ракурсы.

Оставался финал. В финале герой целует девушку и убивает её, она падает с обрыва. Падение планировалось снимать с трёх камер на хромокее, чтобы потом смонтировать сцену как можно правдоподобнее, захватив реакции, а главным героем был один из близнецов.

«Ну что ж, хотя бы голову не задирать», отметила она, они были почти одного роста.

–  Не курю, не пью, в связях не замечена, плановый стоматолог три месяца назад, –  выпалила она в лицо парню, когда заметила, что он задумчиво разглядывает её губы.

Он нагло ухмыльнулся.

Объявили дубль, прозвучало заветное «камеры пишут», а он продолжал стоять с серьёзным лицом напротив неё.

–  Да целуй уже меня, и поедем по домам.

–  Я тебя ещё убить должен, –  напомнил он.

Тут не выдержал оператор:

–  Долго ещё в гляделки играть будете?

–  Рэн, какие-то проблемы? – крикнул блондин, в ответ парень показал средний палец.

«Фу, не люблю блондинов», –  подумала она.

Объявили ещё один дубль, и он поцеловал её, нахально уставившись в глаза.

–  Стоп, сначала. И ты, Мать, глаза закрой, по сценарию ты подлянки не ожидаешь.

–  Ррррррр. Окей, –  она кивнула.

Следующий дубль. Она закрыла глаза. Поцелуй стал напоминать настоящий. Она мысленно голыми пальцами давила искры, которые начинали разгораться внутри.

Он взял её за плечи и притянул к себе, и она почувствовала его запах, слабый, чуть слышный: запах его кожи был перемешан с тонким запахом свежести с древесными нотками, но не сильным и не резким, видимо гель для душа, подумала она. Его пальцы впились в её предплечья. Вместо затухающих искр тут же возникали новые, и она не успевала с ними бороться.

–  Стоп, снято, –  проорал оператор, –  Давайте сразу на финальную сцену.

Они уже стояли на платформе, внизу были сложены маты, на которые она должна была упасть.

Объявили дубль. И он поцеловал её. По– настоящему. Ворох искр закружился вихрем внутри, и тут она получила толчок в грудь. Она распахнула глаза, в которых мелькнуло недоумение. На секунду сердце упало вниз, и её утащила за собой вниз свобода падения, которая всегда так похожа на свободу полёта, пока не столкнешься с землёй.

–  Стоп! Снято! –  крикнул Павел, затем критично посмотрел в монитор, –  Надо же, с первого дубля. Красавцы.

Она навзничь лежала на матах, разглядывая яркие лампы под потолком, которые слепили её холодным белым светом. А сверху с платформы её разглядывал её «убийца». В ушах у нее звенело, она медленно перевернулась на бок и прыжком встала на ноги.

Работа была закончена на полтора часа раньше запланированного, она прикидывала в уме, сколько денег ей удаться вернуть с оплаченной аренды павильона и дополнительного оборудования, если они уложились в один день, а не в два, как планировалось, получился неплохой бонус к гонорару.

Она не была многословна, выступления всегда давались ей непросто, но она переборола себя, подошла к музыкантам и сказала:

–  Хорошо поработали, всем спасибо, –  и добавила, –  Я просмотрю отснятый материал сегодня, при необходимости доснимем завтра, сообщу сегодня до 23:00. В любом случае, черновой монтаж будет готов через две недели. Всем пока.

Мысленно добавила про себя эпичную фразу "Всем спасибо, все свободны" и направилась в гримёрку.
Как вам новая/старая история?
Делитесь впечатлениями в комментариях!

***

–  Ты это видел? Офигеть, –  Рэн присвистнул, обычно его было сложно удивить.

–  Она не рыжая, –  заметил Фил.

Келла презрительно окинул их взглядом:

–  Не мечтай, зубы сломаешь.

–  Да, крута, как её там... Мать, –  Кей вдруг развеселился, –  Хорошо, хоть не Дочь.

–  Интересная игра может получиться, –  предположил Рэн.

–  Чего? –  Келла смотрел на него как на идиота.

–  Хочу её себе, –  сказал Рэн задумчиво. В нем уже проснулся азарт охотника.

–  Ты вообще её заточку видел, когда она там в Джеки Чана играла? Да она тебе голову откусит и пойдет дальше, –  усмехнулся Келла, –  И тогда сестрёнкой из вас двоих будешь ты.

–  Джеки Чан? Он же вроде просто дрался, без мечей, –  удивленно вмешался Фил, и Келла послал его.

–  Обычно у меня всё получается, Келлыч. Я же не путаю слова «играть» и «жениться», –  Рэн заржал.

–  Ой, бл4, хватит себя пяткой в грудь бить. Я зуб даю, дело закончится расчленёнкой, у неё, вон, уже и мечи заточены, –  не унимался Келла.

–  Я не в теме, что происходит, –  вмешался Фил.

Рэн хищно улыбнулся. Мальчики выросли, игры изменились. Больше никакого выбора. Прикидываться кем-то другим, когда тебе за тридцать, уже не так интересно. Начинаешь чувствовать ложь костным мозгом, и становится скучно. Привлекают более жизненные забавы. На что готова девушка, чтобы прикоснуться хоть на секунду к их известности? С чем готова распрощаться навсегда, что готова оставить, кого способна предать? Но всё чаще в голове возникает вопрос абсолютного принятия. Существует ли такая, которая способна принять тебя в абсолютном смысле, естественно, которая не будет торговаться о более выгодных условиях, без сознательного ущемления каких-либо своих качеств. Такое вообще возможно? Не с ним. Не в этой жизни.

Рэн не верил в любовь. Он не верил в отношения. Он не верил в женщин в целом. Физически его, конечно, привлекали красивые девушки, и недостатка в длинноногих красотках с шикарной грудью и пухлыми губами никогда не испытывал, но он и представить себе не мог провести с одной из таких хотя бы неделю в замкнутом пространстве. Вторые сутки уже становились пыткой. Все они как одна были красивые, поверхностные и скучные. После тусовки о таких забываешь. Совсем – ни имён, ни особенностей внешности.

Интересно, а если соперник будет сильный, интересный и умный? Можно влюбить в себя такую девушку, и насколько быстро это можно сделать?

–  И что? – с сомнением спросил Келла.

–  Я в теме, –  хлопнул его по плечу Рэн.

Разговор переключился на обсуждение последней репетиции.

В перерывах между дублями, пока Рэн ждал своей очереди, он подошёл к помощнику режиссёра, которого звали Руслан. Молодой мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, подтянутый и жилистый, он производил впечатление серьезного делового человека.

Информацию тянуть клещами не пришлось, Руслан охотно шёл на контакт, и как только ему пообещали автографы всех членов группы для племянницы, он принял предложение встретиться в неформальной обстановке. Договорились встретиться в «Starbucks» в Сокольниках на следующий день.

От предвкушения чего-то интересного, от осознания того, что встреча была не для посторонних глаз, кончики пальцев у Рэна покалывало, дышал он ровно, но испытывал какой-то необъяснимый трепет.

За разговором под кофе Рэн узнал, что режиссёра зовут Лана, и Руслан работает с ней уже пять лет, и отношения у них слегка выходят за рамки рабочих, они больше приятельские.

–  А почему Мать? Странное обращение к режиссёру на площадке, –  спросил Рэн, –  Звучит, будто у неё дети, и их много.

–  Точно! Наверное, странно выглядит, никогда не думал об этом, –  ответил Руслан, –  Это Паша оператор отжёг, он прям фанат старой фантастики. Ты видел фильм «Чужой»? Старая фантастика про космос и космическое чудовище, Сигурни Уивер в главной роли?

–  Ну, да, что-то припоминаю.

–  Это оттуда. Главный компьютер на космическом корабле называли Мать. Лана наша Мать –  всё контролирует, регулирует, организует, она в курсе всего, у неё не мозг, а компьютерная программа с неограниченными возможностями. Ни разу не слышал от неё «невозможно». И при этом, она гений.

Руслан не просто уважал её как коллегу, он восхищался ей. Интересно, всё же, между ними что-то было? Хотя вряд ли. Обычно люди не могут расстаться просто так, без причин. Кто-то всегда остается обижен, у кого-то остаются претензии. Хотя бы у одного остаётся осадок, даже если это был просто секс. Сам проходил это не раз. Невозможно было бы вот так работать, очень близко, плечом к плечу, вести одно дело, не вынося личное во вне, не перекладывая личные претензии на работу. Значит. Даже если и была какая-то химия, до отношений там не дошло.

Кто владеет информацией, тот владеет миром. Понадобилось всего пара ненавязчивых вопросов, и он узнал, что у нее как раз сегодня тренировка по кэндо. И вот Рэн уже в спорткомплексе с надвинутым на глаза капюшоном наблюдает за тренировкой через стекло, встав от него подальше. «Она боец», –  отметил он сразу, «бьётся как в последний раз, и не даёт тренеру атаковать». «Красиво», –  подумал Игорь. И тут она упала. Не успев толком приземлиться, прыжком поднялась на ноги и продолжила бой, хотя и ненадолго, тренировка закончилась.

Тяжело дыша, с лицом в красных пятнах, в кимоно, перекосившемся на левую сторону, Лана вышла из зала, подняла глаза и увидела Рэна. Нахмурившись, она шагнула к нему на встречу,

–  Что он тут делает? –  показывая пальцем на него, зашипела она Руслану. Тот в ответ начал что-то мямлить, в итоге она махнула рукой и пошла в раздевалку.

Игорь и сам не знал, как здесь оказался. Вчера все было как обычно, приехали на съёмки клипа. Всё по плану, оператор, режиссёр, ассистенты, гримёрка. Режиссёр –   девчонка в худи оверсайз и свободных джинсах, выглядела так, будто главная задача у нее была слиться с оборудованием. И тут она выхватила у модели меч и начала двигаться. Вроде хрупкая тонкая девушка, но в ней такая сила. Проснулся спортивный интерес.

«А она красивая, хотя сразу и не цепляет», –  отметил Рэн. Наверное, это потому что она не старается казаться лучше, чем есть. Обычно девушки из кожи вон лезут, чтобы кто-то из группы «На краю» обратил на них внимание. Светло-русый блонд холодного оттенка, холодные стальные глаза и шокирующая безмятежность. Она как море –  её не волнует.  Красный комбинезон вчера показал, что под оверсайз скрываются очень соблазнительные формы. Невысокая, очень гармонично сложенная, она была как натянутая струна, а в глазах была какая-то своя особенная галактика. Он там вчера чуть не потерялся. Сильный интересный соперник как раз то, что нужно. Игра началась.

–  Ну и? Цель какая?  –  спросила она Рэна, как только вышла из раздевалки. Они втроём двинулись к выходу из здания.

–  Что? – переспросил он.

–  Ой, не исполняй. Какого хрена ты здесь делаешь? С ним я потом поговорю, –  она кивнула в сторону Руслана, и тот поёжился.

–  Что за наезд, Мать драконов, –  он усмехнулся.

–  Не помню, чтобы нанимала тебя на работу. Для тебя исключительно Зинаида Матвеевна, –  и она деловито прищурилась и начала смеяться, –  Ты, конечно, может и рок стар, но тупишь как школьник.

–  Поехали, подвезу тебя, Матвеевна, –  он кивнул в сторону машины.

Она пожала плечами.

–  А поехали, –  Лана подняла ладонь и кивнула, прощаясь с Русланом, тот недоуменно уставился на них.

Игорь не успел открыть ей дверь, она уже уселась на пассажирское сидение и пристегнулась. Они выехали с парковки.

–  Значит, так, Демин, вези меня аккуратно –  возраст у меня предпенсионный, а ещё я впечатлительная натура, могу сознание потерять, если лихачить будешь, –  злобно пошутила она.

–  О, фамилию мою знаешь, значит.

–  Мама научила с незнакомыми мужчинами в машины не садиться.

–  А твоя фамилия? А то так нечестно.

–  Слушай, и слова какие знаешь! Честность… Так и не скажешь, что из шоу бизнеса, –  продолжала она троллить.

–  Матвеевна, сейчас пешком пойдёшь, –  рассмеялся Рэн.

–  Ну, вот посмотри на меня и скажи, какая у меня ещё может быть фамилия?

– Вещай!

– Ну, Иванова я.

–  А что, Иванова Зинаида Матвеевна – звучит, –  подкалывал он.

–  А-то! – соглашалась она, –  Вот здесь поверни.

Адрес она ему не сказала. Он ехал вслепую, следуя её указаниям. К слову, штурман она была так себе и в городе ориентировалась плохо.

–  Приехали, вот здесь останови, –  она показала на парковку возле торгового центра.

–  И всё? Торговый центр! Да ты гонишь! Боишься, что в гости приду? – пошутил он.

–  Классно целуешься, Демин, –  она подмигнула ему и вышла из машины.

Странно было увидеть Рэна после тренировки сегодня. Мать искренне верила в отсутствие совпадений и случайностей в жизни. Обычно ничего просто так не бывает, и ему что-то от неё надо. Только понять бы, что именно. Нет, он, конечно же, симпатичный, только резкий, временами даже грубый, с отличным чувством юмора, но интуиция подсказывала ей, что там не всё так просто. Целуется он, конечно, классно, но в целом, обычный избалованный женским вниманием придурок, одним словом, рок стар. Если он рассчитывает, что она лёгкая добыча, что ж, надо дать понять суперзвезде, что он ошибается. Но что ей совсем не понятно –  у этих товарищей армия фанаток по численности превосходит армию Мордора, на кой чёрт ему нужен в своём списке какой-то режиссер «короткого метра» из России. «Надо хоть почитать про эту группу, что ли», –  подумала Лана.

Мать считала себя вполне симпатичной, в меру привлекательной девушкой, у неё обычные серые глаза, светло-русые волосы, тонированные в холодный оттенок блонд, средний рост, среднее телосложение. Она была средне прекрасна. Без каких-либо выдающихся особенностей, вполне обычные природные данные. Конечно, если сделать мейк ап и надеть платье, она будет шикарна. Как и большинство молодых девушек. Она не видела причин для столь явного интереса к её персоне. Он не мог знать, что о том, что она, когда дело касалось её интересов, достаточно прямолинейная и жёсткая, как и не мог знать о её чувстве юмора при постоянном «poker face», о том, что она влюблена в каждую мелочь и незначительную деталь своей жизни, и часто даже не смеётся, а ржёт. У Рэна просто не было на это времени. Он не мог узнать всё это так быстро, а некоторые вещи надо один раз увидеть, чем сто раз услышать о них от кого-то.

Уже дома она набрала в поисковике название группы и начала изучать подборку.

Рок-группа «На краю», официальный сайт был скуп на информацию, дата образования, альбомы, клипы, фото парней, их сценические имена – фронтмэн Кей, бас гитара Арин, ударник Келла, гитаристы Фил и Рэн. На фото видно, как менялись участники группы со временем, на более ранних фото татуировок у них было меньше, у Келлы –  синий цвет волос. На фан-сайтах было повеселее, там активно обсуждали личную жизнь парней, обсуждали, что Кей и Келла уже имеют пару, Фил сделал предложение прям со сцены. А ещё на фан-сайтах было очень много ненужной информации, которая просто отнимала время. Мелькнуло какое-то обсуждение скандала с блогершей Скорп, вроде как бывшей Фила, какое-то упоминание аморального поведения Рэна, его фото с девочками, пару раз в тексте мелькнуло «наркотики».

Настоящих имен не было, как и точной информации о личной жизни, и Лана сделала вывод, что это часть имиджа, фанаткам гораздо охотнее мечтается о какой-нибудь рок– звезде с кличкой вместо имени, чем о Василии Огурцове, который имеет жену и трое детей, живущих в городе Саратове, но при этом классно поёт и играет на гитаре в известной рок-группе.

Хорошо, что она наблюдательна, умеет слушать, и, слава богам, у неё есть свои источники. Она сделала вывод, что, несмотря на потрясающую работоспособность и хорошую музыку, парням повезло. В самом начале пути им улыбнулась удача, и они её не упустили. Она закрыла ноутбук и включила плейлист в телефоне.

Второй клип

 Через месяц с ней связался Андрей Коверин и предложил поработать над клипом для следующей песни. Они говорили по скайпу полчаса, выясняя тонкости технического задания и пределы творчества Ланы, проговаривая детали контракта. Они сошлись в общих вопросах, договорились устроить совещание после утверждения сценария для согласования режиссерского тритмента.

Руслан светился как новогодняя гирлянда –  то, что достаточно известная рок– группа выбрала их для дальнейшей работы, несомненно, сказывалось на его самооценке.

Лана ходила и улыбалась, слушая вечерами свой океан внутри, шелест волн и крики чаек. Ей хотелось творить. На следующий день она получила входящий видео звонок по вотсап с неизвестного номера. Звонок она приняла, не включая камеру, чтобы узнать, кто же именно ей звонит.

–  Лана, ты здесь? – с таким странным вопросом к ней обратился Кей, фронтмен группы «На краю», –  Мы можем поговорить? Привет.

–  Да, можем, что у тебя? – она включила камеру, она была без макияжа, с конским хвостом, в пижаме с принтом капкейков и других сладостей.

–   Лана, ты, конечно, гений, но не могла бы твоя муза сообразить новый сценарий без привязки к конкретному месту?

–  Не поняла вопрос. Говори конкретнее, –  она нахмурилась, меж бровями залегла складка.

–  Я хочу домой. Синий хочет домой. Фил хочет домой. Мы все хотим домой. Всё зависит только от тебя.

–  И?

–  Сделай так, чтобы мы клип снимали дома, –  Кей перешёл к просительной части без особых реверансов, –  ну, пожалуйста, Мать, ну будь человеком.

–  Господи, да я ж даже песню ещё не слышала, –  засмеялась она.

–  Вот песня, –  он перекинул ей в месседжер звуковой файл, –  и по– человечески прошу, ну сделай так, чтобы можно было снимать в павильоне. Или в особняке каком– нибудь. Иначе будут скупые мужские слёзы.

Она кивнула, сказала «окей, пока» и завершила звонок.

Парни хотели домой. Они скучали по семьям и рассчитывали, что удастся уговорить Андрея снимать новое видео в их родном городе, если сценарий позволит это сделать.

«Ну, хорошо, павильон, значит павильон, ну, на крайний случай, готика в особняке», –  мысленно уже согласилась и включила звуковой файл. Она прослушала песню дважды. Затем взяла листки бумаги, карандаш, снова включила песню и начала рисовать.

Когда Лана не пришла утром на работу даже к одиннадцати, ей позвонил Руслан, чтобы убедиться, что она в порядке. Спать она так и не ложилась. Сутки она не выходила из своей квартиры и писала сценарий, делала раскадровку для тритмента.

После того, как она отправила всё на согласование Андрею, она отключила телефон и упала спать, в общей сложности она проспала двенадцать часов.

Когда она включила телефон, в вотсапе было много сообщений, и одно из них было от Кея – «Спасибо». В ответ Антону полетел перечень оборудования, которое должно быть в наличии для съёмок в его городе, и рекомендации, где можно его найти с просьбой о содействии.

В город, где должны были состояться съемки клипа, Лана прилетела с минимальным составом съёмочной группы –  Уля, оператор Павел и мастер по свету Ярослав. В аэропорт Андрей прислал за ними микроавтобус, было решено, что разместят их за городом, при этом на таком размещении настоял менеджер группы. Лана же, напротив, настаивала на гостинице для всех членов съемочной группы. Андрей долго уговаривал её остановиться всё– таки в пригороде, объясняя это большим количеством фанатов в родном городе музыкантов и необходимостью сохранять тайну их пребывания в России. В итоге их поселили в пригороде, в котором находился поселок «Весенний» со шлагбаумом и круглосуточной охраной. В одном из его особняков, как позже выяснилось, принадлежащем близнецам Деминым. От внешнего мира дом ограждал прочный каменный забор. В большом двухэтажном доме с огромным количеством комнат Лану поселили отдельно от её группы в доме для гостей. Она по– прежнему не верила в совпадения и начала злиться, ей играли, и не особо пытались скрыть это.

Дом для гостей был небольшой, он состоял из небольшой гостиной, совмещенной с кухонной зоной, и спальни, на самом деле мало чем отличался от её квартиры, так что она достаточно быстро освоилась.

 На следующий день её привезли в студию, где Лана встретилась с группой для обсуждения рабочих моментов и согласования режиссерского тритмента.

На входе она столкнулась с Филом. Она на секунду засомневалась, кто из братьев перед ней, но увидела не забитые татуировками руки и расслабилась.

 –  О, милый брат, –  кивнула она Филу, –  А где классный?

Фил широко улыбнулся, Лана рассмеялась и похлопала его по плечу.

Вся группа была в сборе, обсудили сценарий, локации и расписание съемочных дней. Планировалось снимать семь дней, начинали на следующий день в десять утра. После совещания Лана оставила своих ребят и отправилась гулять по городу, в котором она была впервые. Обычный большой город, атмосферный и живой, много молодёжи. Все города для неё были похожи один на другой. Все кроме одного. Она купила капучино на вынос в кофейном киоске и почти час просидела на скамейке в парке, пока у нее не начали синеть пальцы, перчатки она забыла, а весна была ещё ранняя. Густое синее небо и легкие пёрышки облаков над её головой, наушники и её океан внутри. Потом она пообедала к каком– то кафе, которое ей посоветовал Google, и сходила в кино. Сидя на последнем ряду в зрительном зале она вдруг поймала себя на мысли, что все участники группы «На краю» наверняка бывали здесь. Вот так же сидели на заднем ряду с компанией парней или девчонками, наслаждались тем, что происходит здесь и сейчас, и думать не думали о такой бешеной популярности. Они просто люди. Они не звёзды.

В посёлок «Весенний» она вернулась, когда начало темнеть.

Утром за час до начала работы в съёмочный павильон начали подтягиваться музыканты. Первым приехал Кей, Уля тут же утащила его в гримёрку, чтобы привести в порядок. Ярослав заканчивал настраивать свет для общих сцен.  Все были в сборе.

К Лане подошёл Рэн, протянул ей стаканчик с кофе, это был сырный капучино. Без сахара, как она любит.

–  Спасибо, –  она сделала первый глоток и оценила вкус.

–  Ну, Мать, готова к созданию шедевра? – он с любопытством посмотрел на неё.

–  К шедевру не надо готовиться, мне нужно просто быть здесь, –  Ну, и где ваш готический друг с шикарными волосами?

–  Арин не гот.

–  Я знаю. Эпатажный образ. Но из всей вашей компании он один не выпендривается. Он остаётся собой. Камера это любит. А вот ты играешь. Просто из кожи вон лезешь, как бы преподнести себя. И получается фигня.

–  Может дело не во мне? У кого– то руки не оттуда растут?

–  Гитару научись держать сначала, гений. Это не класс виолончели, –  ехидно улыбнулась Мать, –  Не агрись, лучше съешь конфетку.

Рэн психанул,  а Келла, услышав последнее, начал ржать в голос.

Лана, пожав плечами, засунула в рот апельсиновый леденец, от которого отказался Рэн.

–  Всё, проехали. По местам! – чётко скомандовала она, –  А ты чего ржёшь, Синий? Быстро в гримёрку!

Первый и второй день съёмок смешались в одно сплошное «Дубль один», «Стоп! Снято», «Ещё раз эту сцену». Лана превратилась в Наполеона. Она носилась по съемочной площадке как акула. Спорила с Кеем, орала на Келлу, что– то тихо объясняла Арину. Рэн заметил, что она ему даже улыбнулась. Вот что за хрень. На него она почти не обращала внимания. Просто оказывалась рядом, когда они в Филом начинали цепляться, спорить, ругаться, и разгоняла их, вернее, хватала Фила под руку и уводила, что– то объясняя, к оператору Паше или к Уле в зону отдыха.

Когда она в следующий раз была рядом, потому что они опять начали спорить, Рэн быстро опередил её, взял под руку и послушно пошёл туда, куда она собиралась опять увести Фила.

–  Да, ёшкин матрёшкин, Рэн! Ну, какого …, –  и тут она повернулась и злобно впилась в него глазами, –  Ты специально! Вот что за… Ты его провоцируешь?! Сукин сын.

Лана психанула. Она была как дракон, казалось ещё чуть– чуть и начнет палить огнем. Ей понадобилось тридцать секунд, чтобы взять себя в руки.

–  Перерыв! Двадцать минут, – крикнула она оптимистично.

А потом схватила Игоря за руку и увела за собой со съёмочной площадки.

–  Да что с тобой не так? Это работа. Тяжелая, мать твою, работа. И ты мне её усложняешь. Специально. Потому что это не взрослый мужик передо мной, а маленький мальчик, которому внимания не хватает, –  абсолютно спокойно сказала она ему.

Он ожидал ора, крика, нецензурщины и эмоций. Видимо на него она свои эмоции тратить не намерена.

–  Ну, я же его добился, –  он улыбнулся с видом «посмотрите, какой я молодец».

–  Продолжай в том же духе, пацан. К концу съемок от твоего вида меня будет тошнить. Я даже злиться не буду.

–  Почему ты такая сука? При чём, только со мной, –  спросил он.

–  Потому что только ты замечаешь это. Остальные работают. Кобель.

–  Где ты вчера была весь день? – он пропустил мимо ушей констатацию факта, кем она его считает.

–  Игорь, слушай, я прошу тебя, давай все нерабочие моменты будем решать в нерабочее время. Сейчас мы пойдём и отработаем ещё три часа, наш рабочий день будет закончен, и я отвечу на любой твой вопрос. Договорились?

Он продолжил вопросительно смотреть на неё, ожидая ответа.

–  Гуляла, –  она пожала плечами, –  Может, кофе?

Лана оставила его и пошла в зону отдыха. Через три часа рабочий день был закончен. 

Когда Игорь подъехал к дому, увидел машину Келлы. Он вышел из машины со стаканом капучино, увидел, что Ефим и Антон разговаривают с Ярославом.

Он подошёл к ним, достал сигарету и закурил.

–  А где Мать? Её кто– нибудь видел? – спросил он у Келлы.

–  Поехала в город с Нелли, Фил их увёз, –  ответил Келла, –  Что, бросила тебя, да?

Рэн проигнорировал выпад. Перекинулся ещё несколькими словами с ребятами, а потом сел в машину и позвонил Филу.

–  Мать с тобой? – ответил он на приветствие.

–  Нет, мы оставили её возле «Тринадцатого этажа». Позвони ей.

–  Не берет трубку, на сообщения тоже не отвечает.

–  Соскучился, что ли, –  хохотнул Фил.

–  Иди в жопу, –  огрызнулся Рэн.

–  Лану ищет? Она в спортзал собиралась, –  Рэн услышал голос Нелли.

–  Спасибо, мелкая, –  крикнул он в трубку и завершил вызов.

В торговом центре «Тринадцатый этаж» был только один спортзал, и тренировок кэндо в нём не было.  

Ему пришлось купить кроссовки и шорты, охрана не хотела его пропускать в зал без сменной обуви. Он заглянул в окно каждой двери, за которыми шли групповые занятия. Разумеется, её там не было. Оставался только тренажёрный зал, и был риск, что его узнают. Он надел капюшон свитшота и опустил голову вниз, натянул рукава на кисти рук посильнее и засунул руки в карманы. Лану он увидел не сразу, даже уже был готов уйти.

А потом вдруг увидел её, вернее её спину – она делала тягу верхнего блока и сидела к нему спиной. Он ни разу не видел её голые плечи, поэтому не узнал. Красивый рельеф, мышцы, длинная шея и слегка загорелая кожа. Он пошёл на беговую дорожку, продолжив наблюдать за ней краем глаза. После четырех подходов и небольшого перерыва, она улеглась на скамью и начала выполнять жим штанги лёжа, вес был смешной, но по её усилиям было видно, что ей непросто.

Теперь было понятно, откуда такая шикарная физическая форма, это не только кэндо, оно и естественно, для того, чтобы махать мечом, нужно иметь определенную силовую подготовку и немалую выносливость.

Она была упрямая и целеустремлённая, и ему это в ней нравилось. Хотя её упрямство и выбешивало его. Но в его представлении именно так выглядела хорошая девочка, которая выросла.

Лана уже со штангой делала перекрёстные выпады, она была вымотана и еле держалась на ногах.

В перерывах между подходами он дождался, пока она положит штангу, подошел сзади и наклонился к ней и тихо сказал: «Они тебя не простят».

Лана вздрогнула от неожиданности и нецензурно выругалась.

–  Твою ж мать.

–  Где твои конфетки? – широко улыбнулся Рэн.

–  Кто меня не простит?

–  Калории, детка, калории, –  а потом добавил, –  Пойдем, закинемся мороженым, после трени самое то.

Лана посмотрела на него с таким выражением лица, что ему стало не по себе. Где– то там внутри мелькнул кровожадный огонек, и она уже мысленно выбирала, что из снарядов опустить ему на голову. А потом вдруг сказала:

–  Да пошло оно все в сад, –  улыбнулась ему и продолжила, –  Пойдём! Ты платишь.

Они купили мороженое и поехали за город. Рэн привез её на классную поляну у реки, и они, сидя в машине, начали уничтожать запасы купленного.

–   Так, что ты делал в спортзале, где я тренируюсь? Ты меня преследуешь? – прям в лоб спросила Лана.

–  Ага, щас, не дождёшься, –  ответил Рэн самоуверенно.

–  Давай сразу – поцелуй, конечно, был огонь. Но на продолжение можешь не рассчитывать, –  Лана приподняла одну бровь

–  Вот это у тебя самооценка! Ты вообще в курсе, что мы популярны? Ты думаешь, что я преследую тебя, потому что хочу?

–  А это не так? – Лана прищурила один глаз, внимательно разглядывая его, она пыталась считать его и понять, где он лжёт.

 –  Нет, не так, слишком много усилий для меня, чтобы залезть к тебе в трусы.

–  Ну, вот и отлично, всё выяснили, поэтому продолжаем шутить и есть мороженое, –  она довольно улыбнулась.

–  Почему фисташковое, Мать? – вдруг сменил тему Игорь, –  Почему из всего всех возможных вариантов ты выбрала фисташковое.

–  Всё просто, я люблю его, –  ответила она.

–  Значит, ты всегда выбираешь то, что любишь?

–  Да, –  она улыбнулась. Рэн довольно ухмыльнулся.

А потом добавила:

–  В городе, где я жила в детстве, фисташковое мороженое появилось самое последнее. О том, что есть мороженое из орешков, мы уже знали из американских фильмов. Было очень любопытно – какое оно, мороженое со вкусом орешков. Очень хотелось попробовать. Фисташковое мороженое это мечта. До сих пор помню мою первую порцию, это было классно. С тех пор фисташковое мороженое это для меня воплощение мечты. Каждый мой успех, конец сложного проекта, я отмечаю тем, что покупаю себе фисташковое мороженое.

–  Прям блокбастер, –  рассмеялся Рэн.

Лана утвердительно кивнула.

–  Почему ты такая невозмутимая? – следующий вопрос от Рэна.

–  А не вижу смысла психовать.

–  Почему?

–  Всё просто. Кот Шрёдингера –  кот одновременно и жив, и мертв, –  убедительно задвинула Лана.

Рэн непонимающе уставился на неё.

–  Проблемы не имеют значения, всё решаемо, только результат разный, –  пояснила Лана.

–  Какую– то фигню наговорила. А по– простому? – прозвучало грубовато.

–  Игорь, набираешь ванну, ложишься и слушаешь море, кстати, могу плейлист кинуть. Всё просто. Мир неидеален, люди неидеальны.  Теперь живи с этим, –  она улыбнулась.

 –  Я не тупой. Не говори со мной так, –  он состроил недовольно– пренебрежительное лицо.

–  Боже, ну как я с тобой говорила, а?

–  Предвзято, свысока. Будто ты самая умная.

–  И в мыслях не было.

–  Я не тупой.

–  Не плачь, возьми конфетку, –  улыбнулась она левым уголком губ и сунула ему в руку горсть маленьких апельсиновых леденцов, которые достала из кармана.

 Лана ума не могла приложить, как объяснить этому засранцу, что мир не крутится исключительно вокруг его персоны. У неё куча задач, которые ей необходимо выполнить в сжатые сроки, и переживать и эмоционировать по поводу и без повода времени у неё просто нет. Если разобраться, у человека вообще мало времени, просто не все это понимают.

Когда с мороженым было покончено, Игорь отвёз Лану в коттеджный посёлок.

Следующие два для съемок пролетели как один, работа кипела.

Первый же день начался со спокойного глубокого голоса Матери в громкоговоритель:

–  Демин, который старший. Выключи камеру и убери свой телефон. Напоминаю второй раз, моя площадка – мои правила. Кроме меня тут никто не снимает. И Игорь, если я найду видео со мной в сети во время работы над вашим клипом, я откушу тебе голову, –  спокойно и без эмоций это звучало хуже, чем угроза, это было похоже на план действий.

За два дня они почти не пересекались, два раза они спорили на площадке, но не по существу работы, процесс был построен идеально, Рэн получил ещё два замечания по поводу съёмок для своего блога, в итоге Мать конфисковала у него телефон.

–  Мать, я заеду за тобой вечером, –  сказал Рэн после завершения съемок четвертого дня.

–  Зачем? – не понимая сути предложения, спросила она.

–   Покатаемся по городу.

–  Для чего? – подозрительно продолжила Лана.

–  Хочу тебе показать город ночью.

–  Зачем? – продолжила она задавать односложные вопросы.

–  Ну, ночь, огни, красиво.

–  Я буду занята, –  пожала она плечами и вышла из комнаты.

Вечером он всё равно приехал и зашел к ней в гостевой домик. Дверь она не запирала, поэтому он не стал стучать, а просто вошел. Его никто не встретил. Тогда он прошел в маленькую гостиную.

Он увидел её на полу, она расположилась спиной к входной двери. Лана лежала на животе, подняв вверх согнутые в коленях ноги и перекрестив щиколотки. Она усердно и быстро работала карандашом на белом листе формата А4. Рядом лежала стопка таких же листов, некоторые уже были в росписях и рисунках, выполненных простым карандашом. Он увидел наушники, она была полностью погружена в свое занятие и не слышала, как он вошёл. Её руки порхали как бабочки над листом, делали короткие и отрывистые движения, иногда она останавливалась, смотрела перед собой, а потом продолжала рисовать. Он остановился и начал наблюдать за ней. Выбившаяся из пучка прядь, движения по её укрощению и попытки заправить непослушные волосы за ухо, тонкие запястья, покачивание головы в такт музыке в наушниках. На ней была белая футболка на несколько размеров больше и бордовые свободные трикотажные шорты средней длины, он был готов поклясться, что это мужские шорты, у него были похожие. Зато носочки на её лапках были по– девичьи милые и забавные, с какими– то рыжими корги на ярко бирюзовом фоне. Вот такой контраст, серьёзная «девушка– ниндзя» в одежде из мужского отдела в забавных носках. Черт, это было так мило, что он улыбнулся. Впрочем, что ожидать от девушки, которая пахнет ванилью, любит капучино и фисташковое мороженное, при этом машет мечом как самурай, ловит свой дзен на тренировках по кэндо да ещё и штангу от груди жмёт.

Твою дивизию, почему у него не выходит? Физически он ей нравится, он в этом уверен, физические реакции тела не обмануть – расширенные зрачки, дыхание, непроизвольные касания. Но у них всё так и осталось на уровне физического притяжения. Он признавал, что миссия близка к провалу. Целью игры было не только обладание телом, это самое простое, к чему можно склонить даже самых морально крепких соперников. Целью была её привязанность, её зависимость. Он хочет получить её всю, чтобы она, постепенно привязываясь, начала отдавать ему время, свои эмоции. Он хочет получить свою порцию восхищения, а когда она будет на крючке и никуда не денется, то можно идти дальше. Потом он исчезнет. Или нет?

Теперь он смотрел на её забавные носки со смешными корги и думал о том, что он не хочет исчезать. У него почему– то возникло желание загрести её в охапку и увезти в какое– нибудь тихое уединенное место, где нет связи, интернета, мобильных, компьютеров и группы «На краю».

Рэн прервал размышления, аккуратно подошёл к ней, присел и дотронулся пальцем  спины в районе лопаток. Лана резко дёрнулась, перевернулась на спину, и через секунду у его лица был остро заточенный карандаш.

–  Идиот! – заорала Лана.

–  Дура! Я чуть без глаза не остался!

–  Какого хера ты подкрался ко мне?

–  Это ты, какого многочлена, легла спиной к двери и наушники воткнула?

–  Придурок, бл4.

И тут он обратил внимание, что её бьет мелкая дрожь. Видимо, он сильно напугал её. Тогда Рэн, не задумываясь, наклонился и поцеловал её. Медленно и уверенно, он пробовал ей губы на вкус, сладкий цитрус на её губах говорил о том, апельсиновая леденцы с ней всегда, даже сейчас, наверняка, она в карманах её мужских шорт. Чуть слышный легкий аромат ванили смешивался с ароматом её кожи, запах был пьянящим,  терпким и ему хотелось прижаться к ней сильнее, чтобы надышаться им. Одной рукой он крепко прижимал её к себе, она подалась вперёд, и ответила на его поцелуй. Её пальцы блуждали по его спине, вычерчивая только ей ведомые линии. Медленно, поймав его ритм, она растворилась в нём. Это было обжигающе горячо. В одно движение он склонил её ниже, уложил её на пол, завёл её руку за голову и целовал всё увереннее и настойчивее. Раздался стон, она резко оторвалась от него, перевернулась на бок и освободила руки.

–  Стоп, –  она села и отодвинулась от него.

–  Что?

–  Не делай так больше.

Рэн разочаровано отступил.

–  Я за тобой, поехали, –  он встал и подал ей руку, –  Едем смотреть ночной город.

–  Слышишь, какой твой родной язык, если ты русский плохо понимаешь? Сказала же, буду занята.

–  С меня три капучино на мой выбор, один из них будет сырный.

–  Твою ж мать, да ты просто змей искуситель, –  Лана захохотала. Её искренний не сдержанный хохот был заразителен.

И она ушла переодеваться.

Весна уже вступила в свои права, вытеснив снег и холодную зиму. Зелени ещё не было, была особая шоколадная пора, когда в природе преобладают насыщенные кофейно– шоколадные оттенки, и в воздухе едва уловимо начинает пахнуть дымом и свежестью одновременно. Уже стемнело, город осветился фонарями и огнями иллюминации. Они оба были в джинсах и простых стеганных темных куртках, что позволяло им гулять, без риска быть узнанными, и ничем не выделяться от других парочек в сумерках.

После сырного капучино и прогулки по парку, на колесе обозрения выяснилось, что Лана боится высоты. Причём, она в этом отказывалась признаваться, но когда их кабина начала подниматься, глаза у неё расширились, и она двумя руками вцепилась в руки Игоря. А когда кабина зависла на самом верху, она на выдохе издала такой забавный писк, что Рэн не сдержался и заржал. Он обнял её одной рукой, притянул к себе и крепче сжал её ладонь. Когда они вновь сошли на твёрдую землю, Лана была пугающе бледная.

Он решил отвезти её на набережную. Следующим он взял для неё капучино Кьяро. Они остановились у ограждения и смотрели на воду, на темно– фиолетовом небе уже появились звёзды.

–  Ты проиграла!

–  А вот и нет!

–  Ты проиграла мне желание, –  он слегка толкнул её в бок, –  Да ладно, я тоже не люблю проигрывать.

–  Как мне узнать, что ты меня не обманываешь? Что это именно японский, а не английский.

–  Завтра спросим у Фила. Хотя, давай прям сейчас! Чтоб по– честному, – он набрал номер, а когда ответили, включил на громкую связь.

–  Плюшевый, я по громкой, расскажи про мой псевдоним. Что он означает. И запомни, от тебя зависит судьба человечества, бро.

–  Рэн это лотос с японского. Всё. Добби свободен? – и у Фила в трубке раздался разочарованный возглас Ланы и победный клич Игоря.

–  Давай, –  и Рэн сбросил вызов, –  Японский! Слышала?

–  Чёрт, была уверена, что это английский, и перевод круче – маленькая птичка. Прям очень маленькая и кругленькая как шарик, вооооот с таким торчащим хвостиком, –  она показала расстояние большим и указательным пальцами.

Игорь с непониманием уставился на неё, а потом почему– то разозлился.

–  Ну, колись, что ты придумал для меня? – она ухмыльнулась, приготовившись к худшему.

–  Ответь на мой вопрос. Только честно.

–  Всего– то? Я готова.

–  Ок, скажи мне, почему нет. Почему ты сказала, чтобы я больше не делал так?

Лана молчала. Она думала, насколько безопасно будить спящую собаку.

–  Игорь Демин, я никогда не стала бы с тобой иметь что– то общее, честное слово, –  заявила она, глядя ему в глаза.

–  Почему?

–  Потому что ты, как бы это сказать помягче… Потаскушка мужского пола.

–  Что ты только что сказала? – он приподнял бровь.

–  Ну, по моей информации, вы все не святые, конечно. Вроде повзрослели, некоторые женились. Но половина женского фан– клуба точно прошла через твою кровать.

–  Почему только половина? – он улыбался.

–  До второй половины просто руки не дошли ещё. Ну, или не руки, –  она засмеялась.

–  Так я же не один, Арин помогал, он тоже ещё без пары.

–  Арин не выставляет свои похождения напоказ.

–  А ты, значит, не такая, да? – с вызовом заявил он.

–  Нет, не такая.

–  И почему?

–  Целибат.

–  Что это?

–  Google в помощь.

Он тут же достал телефон и забил в строку поиска нужное слово. Ответ его озадачил. Он недоуменно уставился на неё.

–  Это поэтому ты такая сука? –  Даааа, –  улыбаясь, ответила она.

–  Я тебе не верю.

–  Не стоит проверять.

Он притянул её к себе спиной и обнял сзади, положив голову ей на плечо – он увидел, что она замерзла и дрожит.

–  Почему ты не сказала, что боишься высоты? –  спросил Рэн, когда они возвращались в коттеджный посёлок.

–  А я и не боюсь.

–  Ага, а вцепилась в меня мертвой хваткой, потому что захотела прикоснуться к прекрасному, –  ухмыльнулся он.

–  Я ничего не боюсь, –  продолжала отрицать она, сжимая ладонями стаканчик с классическим капучино.

–  Мать, бояться не стыдно, мы все чего– то боимся, это нормально.

–  Да не боюсь я! Я первый раз на колесе обозрения каталась, –  выпалила она.

–  Ахренеть. А что, в Ниндзя– Лэнде не было колеса обозрения? – удивился он, –  Ну, или откуда ты там.

–  Откуда я, там таких больше нет, –  она отвернулась и стала смотреть в окно.