Кай. Ледяные осколки вечности

Кай смотрел сквозь мутную стену льда.

Это была не просто стена — толща. Мутная, слоистая, словно живущая собственной жизнью и волей. Кай видел сквозь нее, как смотрят сквозь старое плохо отлитое стекло: очертания плыли, звуки тонули, но происходящее было слишком реальным, чтобы оказаться сном.

За стеной была зала. Огромная настолько, что в ней под потолком гуляло эхо, с резными узорами на стенах и мощными колоннами, инкрустированными самоцветами. Она давила своим величием и пустотой.

В этой пугающей, гнетущей своей безликостью зале на покрытом инеем полу лежала юная девушка.

Она была жива. Пока ещё жива. 

Но лед неумолимо сковывал ее тело с поистине ужасающей быстротой. Она пыталась вырваться из ледяной хватки так судорожно и так отчаянно, однако… 

Кожа ее побелела, покрылась коркой льда и инеем, будто залитая стеклом. Холодные страшные оковы, опутывающие нежное тело, добрались до груди. Девушка задыхалась, рот открывался в немом крике. Кай не знал, действительно ли она не издавала звука или он просто не смог пробиться сквозь толщу льда.

Кай шагнул вперёд.

И не сдвинулся с места.

Он попытался снова. Сильнее, резче. Тело не подчинилось. Ноги будто вросли в пол, руки налились мертвенной тяжестью. Он бил ладонью по льду — или думал, что бил, — но поверхность даже не дрогнула.

— Нет… — вырвалось у него. Звук утонул.

Кай не знал её.

Не узнавал черт, не мог назвать имени.

Но понимал — если она умрёт, в нём самом погибнет что-то важное.

Лёд сомкнулся на лице. Последний выдох застыл белым облачком и рассыпался крошкой. Иней побежал по коже, расписывая лик девицы изящным морозным узором, черты застыли, превратившись в безупречную ледяную маску. Волосы покрылись серебром, ресницы слиплись, а глаза потускнели. Она смотрела остекленевшим взглядом куда-то вверх. Не на него, а в пустоту, словно увидела то, чего не дано узреть живым.

Тишина стала абсолютной.

Кай замер, вжимаясь лбом в неподатливую толщу льда. Один, беспомощный, опустошенный. И вдруг в груди, под слоем привычного холода, что-то болезненно дернулось. Слишком остро. Слишком живо.

Кай стоял в ловушке собственного бессилия. И впервые за сотню лет вновь ощущал ужас, боль потери и вину. Чувства, которые он навек похоронил, всплыли, как осколки разбитого зеркала, режущие его изнутри.

Впервые за целый век он понял:

сердце может болеть даже тогда, когда оно ледяное.

Стена чуть дрогнула, пошла рябью, как потревоженная брошенным камнем озерная гладь.

Над телом девушки прямо из воздуха возникла красная роза. Словно ее сжимали невидимая рука. А может так оно и было, и благородный цветок держала длань самого провидения?

Лепестки отрывались от бутона и, медленно кружась, осыпали ледяной пол. Последний лепесток сорвался и упал на грудь девушки, туда, где еще недавно билось горячее сердце. 

Алый символ разбитой надежды.

Кай закричал.

В общей комнате женского пансиона «Метелица» царило небывалое оживление. Что вовсе неудивительно. Ведь это весеннее утро было последним, которое воспитанницы проведут в стенах, за шесть лет обучения ставших им родными. Девушки болтали друг с другом без умолку, словно стараясь наговориться напоследок. Сегодня им предстояло разъехаться по домам. И кто знает когда теперь подружки смогут снова встретиться и поболтать в непринужденной обстановке.

Думать об этом было грустно.

Но полноценно прочувствовать вкус грусти от грядущего расставания девушкам пока не давало одно важное событие. 

Сегодня их ждал Выпускной бал. На который по традиции должен был явиться сам Кай, наместник богини Зимы. И каждая юная леди мечтала очаровать всемогущего правителя, а затем навек завладеть его сердцем.

Герда смотрела в окно, сидя на подоконнике, хоть это и было строжайше запрещено. 

«Настоящая благородная барышня никогда не станет себя вести подобным образом», — сказала бы про поведение Герды преподаватель этикета, госпожа Фишер. 

Герда старалась не нарушать это правило во время учёбы, ведь один строгий взгляд наставницы по этикету заставлял сердце холодеть. Однако был их последний день в пансионе, и вряд ли даже госпожа Фишер стала бы стыдить выпускниц сегодня.

В отличии от большинства однокурсниц, взбудораженных предстоящим событием вечера и оттого излишне шумных и весёлых, Герда с самого утра впала в меланхолию. Ей внезапно стало жаль покидать пансион, расставаться с соученицами, даже теми, которые не были ей подругами. И со строгими, но ставшими такими родными за годы учёбы, преподавателями. Она чувствовала, что будет скучать по общей комнате, которая так долго её раздражала. И по строго запрещённым ночным посиделкам, сплетням и шушуканьям по углам. Всё это давало ощущение беззаботности и защиты. А теперь они должны были пойти в большую жизнь.

Большинство барышень были полны надежд на светлое будущее. А Герду не покидало стойкое чувство тревоги, словно покалывающее нежную девичью кожу с самого пробуждения. Это было странно и пугающе. Ведь её взрослая жизнь как раз-таки уже была полностью спланирована.

Герда с детства увлекалась выращиванием цветов и растений и была самой преуспевающей ученицей леди Арианы, преподавателя ботаники. Девушка готова была пропадать в теплицах часами и впитывать бесценные знания о растениях от любимой преподавательницы. Леди Ариана по достоинству оценила её талант и трудолюбие. По окончании  пансиона благодаря её рекомендации Герда была приглашена на работу в городскую оранжерею. Это было главным желанием девушки и высокой честью. Она до сих пор не верила в столь быстрое исполнение своей золотой мечты.

А вскоре, через несколько месяцев, Герда должна была отправиться под венец со своим женихом, Рихардом. Они познакомились прошлым летом в модном салоне госпожи Штольц, куда Герду притащила её неугомонная тетушка. Тетушке не давала покоя мысль, что Герда скромница и домоседа, предпочитающая выходам в свет уютные посиделки с книгой или возню с растениями, останется в итоге старой девой. Удивительно, но первая же вылазка «в общество» увенчалась успехом. Госпожа Штольц сразу же познакомила не с симпатичным учтивым юношей, который сразу же принялся активно за Гердой ухаживать. Девушка не спешила отвечать взаимностью, ведь той самой любви, что описывают в романах, когда пылают алым румянцем щеки и трепещет от нежности сердце, она к молодому человеку не испытывала.

— Милая моя, — тетушка только рассмеялась, когда Герда поделилась с ней этими мыслями, — любовь — это, конечно, хорошо. Но жизнь совсем не похожа на романтические книги. Прождать того самого можно до самой старости. Статус замужней женщины даёт множество  преимуществ. И к великому сожалению, без него ты ничего толкового в этой жизни не добьешься. Ах, если бы это было не так, женщины порхали бы как бабочки, одурев от свободы, в поисках истинной любви. Но есть же, в конце концов, элементарные приличия. Я бы на твоём месте долго женихов не перебирала. Тем более, и перебирать-то некого.

Герде было обидно слышать подобные слова, и всё же к мнению тётушки она прислушалась. Всё же жизненного опыта этой достопочтенной леди было не занимать. 

Герда ответила Рихарду сначала на ухаживания, а после приняла и предложение руки и сердца. Их отношения были тихими, спокойными и немного пресными. Однако, по тетушкиным словам, сулили светлое будущее. Ведь Рихард служил гвардейцем, нес службу во дворце само́го наместника Кая, был красив, статен, уважаем в обществе. И, что вовсе немаловажно, души не чаял в своей юной невесте. 

Так что дальнейшая жизнь Герды обещала быть счастливой, сытой и, главное, стабильной.

И всё же именно сегодня, в день выпускного, у Герды внутри внезапно зародился страх взрослой жизни.

Все годы учебы, проведенные в пансионе, она часто чувствовала себя самозванкой среди своих однокурсниц — девушек исключительно благородного происхождения. Это ощущение порой было слишком острым, настолько, что ночами вместо драгоценных минут сна она задавалась философскими вопросами вроде «Что я здесь делаю?» и «Где моё место на самом деле?»

Тайна возникновения этих минорных мыслей крылась в том, что пансион “Метелица” был самым известным заведением для обучения и подготовки благородных барышень дворянских кровей. Успешные выпускницы «Метелицы» нередко получали возможность устроиться на службу во дворец Наместника, как правило плавно перетекающую в удачный брак с не менее благородными господами. Ни то, ни другое Герде, девушке простого происхождения, не светило. Как бы она ни старалась.

Её родители были мещанами, вели тихую жизнь в небольшом городке и воспитывали единственную дочь. Герда вспоминала ту свою жизнь с ностальгической теплотой. В той жизни все было понятно: настоящее радовало своим неизменным постоянством, а будущее было прозрачно словно льдинка.

К сожалению, возвращаясь однажды домой от гостеприимных родственников, родители Герды попали в жуткую метель и заплутали. Им так и не суждено было вернуться домой, где их ждала маленькая доченька, в добром здравии. Их нашли далеко не сразу. Даже после того как метель стихла. А когда нашли, увидели два замёрзших тела, переплетённых в объятиях. Столь крепких, что разомкнуть их так никто и не сумел. Их так и похоронили, вместе, в одной могиле. 

В глубине души именно родители, а вовсе не любовные романы, стали для Герды символом той самой настоящей любви, что и в горе, и в радости. Ведь даже сама Смерть не смогла их разлучить.

Уже дав согласие на брак, девушка задумывалась, а смог бы Рихард до самого конца обнимать ее, утешая и стараясь спрятать от неминуемой кончины? И захотела бы она сама именно в его объятиях закончить свои дни?

Но жизнь не сказка. А если и сказка, то исключительно страшная. Так что принимать решения в ней лучше холодным разумом. Безумие любви же дано судьбой испытать далеко не каждому сердцу.

Ставшую сиротой Герду приняла к себе под опеку родная тетка, сестра отца. Хоть тетушка и была неблагородного происхождения и вовсе не обладала богатствами, у нее имелось то, что ценилось порой гораздо дороже денег. Нужные связи. Именно благодаря им ей удалось пристроить племянницу в элитный пансион. Дав тем самым возможность найти хорошую работу и самой обрасти уже собственными полезными знакомствами в высшем свете.

Девочке сначала в пансионе не понравилось. Благородные выскочки насмехались над ней и совсем не спешили протягивать руку дружбы. Однажды, она даже сбежала ночью через окно домой и в слезах умоляла тетушку забрать ее из ненавистной школы. Но родственница осталась непреклонной и утром отвела Герду обратно, велев наставнице назначить девочке самое строгое наказание.

Как говаривала матушка Герды, если ты оказался в каком-то месте, значит туда тебя привело проведение. Задумку проведения Герда категорически не понимала, но в какой-то момент решила просто довериться матушкиным суждениям и смирилась. 

Сейчас же она была благодарна и материнскому совету, и теткиной стойкости.