Казус богини Бастет

Счастье должно быть неповторимым… Дом — тёплым…
Погода — а без разницы какая погода!
Любовь должна быть взаимной…
Мужчина должен быть любимым, единственным и обязательно твоим…

Предположительно, Э.М. Ремарк, но это не точно.

I

Снежинки, нарисованные на стекле искусственным инеем, на фоне воздушных хлопьев за окном притворяются живыми.  Во дворе три одинаковых чёрных куста на белом снежном полотне похожи на жирное многоточие. Предновогоднее настроение, оно такое. Во всём видишь знаки и ждёшь чуда или хотя бы намёк на него.

Смотрю в окно в ожидании подруги.

Это она разрисовала стёкла искусственными снежинками и изморозью. 

"Весной нарисуем сирень, летом — ромашки, осенью — жёлтые листья. Не витражи, конечно, но лучше маленькая рыбка, чем большой таракан", — Динка волшебница. Создаёт красоту из всего, до чего может дотянуться.

Зябко передёргиваю плечами. Квартира маленькая и старая, деревянные допотопные окна пропускают холод. А что ещё могут себе позволить сельские девчонки в большом городе. Небольшая родительская помощь едва окупает аренду. Но нам с Диной тут хорошо. Мы всё отмыли, навели уют. Новые шторы, новый диван и шкаф для одежды, купленные в рассрочку, яркий шерстяной ковёр на полу, привезённый из дома, и много книг — в больших корзинах, за неимением книжных полок. Теперь здесь уютно. 

Я волнуюсь, потому что она прислала сообщение: «Есть новость, вечером обсудим».  Боюсь, что Динка хочет съехать с квартиры. Мне придётся одной оплачивать нашу лачужку. У неё появился парень. Я предполагала, что однажды она переедет к нему, но не в Новый год же и без предупреждения!

С удовольствием кутаюсь в тёплый свитер с оленями. Щеглов подарил.

Я замёрзла на лекции, и он, надел его на меня прямо поверх моего свитера. Тепло мягкого полотна отозвалось во мне ощущением уюта и заботы. С Борькой всегда так: легко и комфортно. Не надо притворяться, кого-то изображать, быть в курсе, в тренде, на волне… Можно делать лишь то, что у всех получается лучше всего — быть собой. Потому что он сам такой, искренний, открытый, настоящий.

— Оставь себе, — остановил он меня, когда я хотела вернуть ему свитер. — Бабуля дарит мне очередной каждый Новый год. Вяжет, тренирует моторику. Развивает нейронные связи, — постучал он пальцами по макушке. — У меня этих свитеров целая коллекция.

До Нового года почти две недели. Моя учёба благодаря Щеглову встала на рельсы и покатилась легко и ровно. В прошлом году я подумывала бросить универ, и первый курс филфака мог стать последним, если бы не появился Борька.

За несколько месяцев знакомства мы стали как Холмс и Ватсон, как Астерикс и Обеликс, как Гарри и Гермиона — так нас, кстати, и называют однокурсники.

— Гарри, вы с Гермионой придёте на вечеринку двадцать третьего? Костюмированный бал. Партнёру не говорить о своём образе. Вы должны будете узнать друг друга под масками. Будет весело. Придёте? — Элла устраивает студенческую тусовку в каком-то ресторане, которым, кажется, владеет её родственник. Нас она приглашает из-за Борьки. Он ей нравится, я знаю.

Мы с Борькой решили пойти, заплатили за участие.  И конечно же обсудили, кого мы будем изображать. Зачем нам сюрпризы, мы хотим сразу узнать друг друга.  Я — богиня Бастет, Борька — Бетмэн. Просто у меня есть красное платье и подруга визажист, а у него есть костюм супергероя. Борька подрабатывает аниматором на детских праздниках. На новогоднюю тусовку он согласился пойти из-за меня. 

— Ладно, отработаю ещё один вечер Бетмэном. Только ради тебя, Лав.

И вот завтра костюмированный бал, к которому я так готовилась, а Щеглов заболел. 

            Слышу звук ключа в замочной скважине. Дина пришла. Бегу ставить чайник. Горячий чай с печеньем то что надо, чтобы согреться и поговорить с подругой.

— Любань, я тебе что-то скажу, только ты не расстраивайся, ладно? — Дина приземляется на стул, поджав под себя одну ногу.

Я напрягаюсь.

— Твой ботан тебя обманывает. Нет у него никакого гриппа. Я его сегодня утром видела в кафе с девицей.

Это не то, что я ожидала услышать, но это то, что отозвалось во мне странным неведомым раньше чувством.

— Ты наверняка ошиблась, Дин. Я звоню ему каждый день. Он отвечает. Мы болтаем по полчаса.

— Я не ошиблась. Вошла утром в кафе и сразу его увидела. У бара ждала свой кофе, он мимо меня прошёл к выходу со своей дамочкой. Я его видела, вот как тебя сейчас, на расстоянии вытянутой руки. Здоров как бык. Хотя какой там бык. Тощий долговязый жираф.

Щеглов уже пять дней не появляется в универе. На звонки и смс отвечает сразу, общается, шутит. Но на мои предложения приехать к нему, что-то привезти, отвечает категоричным отказом. 

— Лав, грипп дело нешуточное. Серьёзные побочки. То, что ты заболеешь — факт, а то, что переболеешь легко не факт. Да и потерянное время, пропущенные лекции и семинары. 

Вот ведь подлец. Он просто втюрился и теперь не хочет идти на бал со мной.

Я не буду спрашивать у Дины, как выглядит эта «девица». Мне всё равно. В конце концов, мы не пара. У нас просто дружба на взаимовыгодных условиях. Нас потому и называют Гарри и Гермиона. Не Тристан и Изольда, не Ромео и Джульетта…

Интересно, Щеглов из кого-то лепит очередную Галатею или это уже Тристан и Изольда?

Скорее всего это Элла. Она всегда улыбается ему и пристаёт с умными разговорами. Элла интересная, тонкая и звонкая, похожа на Бэллу Ахмадулину. Та же причёска, те же выразительные стрелки на веках, голос, манера говорить. Неземная девушка-поэзия. И имя — Элла, добавь одну буковку и вуаля. Я была уверена, что разговаривает она стихами, пока однажды на физкультуре Элла, вымотанная бесконечным бегом, не разразилась ругательствами. Мы, как всегда, нарезали круги на спортивной площадке универа. Я заходила на свой сто первый круг, когда услышала тираду ямщика поэтичным голосом Эллы. Ничего особенного она не произнесла, набор всем известных обсценных оборотов, но то, кем и каким голосом это было произнесено, привело всех в восторг. «Жила-была одна культурная дама. И вот как-то раз она поскользнулась», — пробегая мимо, пошутил одногруппник Димка Савельев.  До финиша Эллу девчонки донесли на руках за хорошее настроение.

Почти за год я так привыкла к Щеглову! Он стал моим парашютом, моей катапультой, спасательным жилетом... Если сейчас этот Пигмалион начнёт лепить очередную Галатею из Эллы, не знаю, как я это переживу. И это не ревность. Я просто привыкла на него надеяться. Нет, я, конечно, справлюсь. Я встала на крыло, научилась учиться, я уверена в себе, но... Он что о себе возомнил? Думает, что я буду писать ему курсовик, а он, прикинувшись болезным, будет шляться по вечеринкам с другой? Из этих лап ещё никто не вырывался... безнаказанно!

Я пойду на этот бал одна. Хочу увидеть его лицо, когда он припрётся туда со своей новой Галатеей. Да и обидно пропускать мероприятие. Я готовилась к нему. Динка добыла мне роскошное красное платье с декольте и длинным шлейфом. И аквагрим кошки мы отрепетировали, и миленькие маленькие пушистые ушки пришили к ободку для волос. Моя подруга мастер по гриму, учится на визажиста и гримёра. В платье с кошачьей мордочкой я просто неотразима. Такой Щеглов меня ещё не видел, он ещё не в курсе, какую богиню потерял.

Борька Щеглов элитный отпрыск. Мать — доцент кафедры Технического университета, отец — профессор. Дед руководил авиационным заводом, когда нас ещё не было; выпускал самолёты, которых теперь нет. Вся его семья — технари. Борька же, как в бородатом детском анекдоте: папа — во, мама — во, а я не уродился.

Мы познакомились на экзамене по зарубежной литературе, который я пришла сдавать уже в третий раз. Я не тупая и не ленивая, но тогда у меня ещё не выработался навык читать по книге в день, тасуя русские и западные литературные перлы. Все прочитанное в темпе бешеной собаки перемешалось и запуталось.

Гаргантюа, Пантагрюэль, Панург, Эпистеион, Лаура, Виола, Орсин, Пампинея, Фьяметта, Панфило, Филострато, и тут же: Новходоносор, Протопоп Аввакум, Бова Королевич, плач Иосифа, Полк Игорев... Голова, набитая именами авторов и персонажей, гудела, как пчелиный рой. Литература эпохи Возрождения завязалась в узел и не желала распутываться.

На пересдаче экзамена, взяв билет, я снова мяукнула: "Пожалуй, я в другой раз", — и засеменила к двери.

— Не убегай, Любовь, не убегай, Любовь, не убега-а-ай, Любовь, — пропел доцент столетнюю мелодию Антонова. — Вы приходите уже в третий раз. Давайте не будем пытать вашу удачу, просто расскажите, что знаете. Рабле?

Какой смысл называть, что я прочитала, если я не могу вспомнить ни одного имени героя. Они все перепутались в моей голове.

— Нет.

— Монтень?

— Нет.

— Петрарка?

— Нет, — обречённо вздыхаю.

— «Декамерон» Боккаччо?

— Не читала ни того, ни другого.

 Тишина аудитории взорвалась лошадиным гоготом. Я зло посмотрела на источник.

Долговязый парень с копной светлых взъерошенных волос сотрясался от хохота. Вот так я и узнала Щеглова.  Потом он извинился, загладил вину шоколадным пирожным в студенческом кафе и научил меня учится. У него был дар структурировать информацию и отметать лишнее. 

— Борис, — протянул он мне шоколадное пирожное.

— Любовь, — приняла я его извинение.

—Извини за ржач, Лав, — мы потрясли рукопожатием через пирожное.

— Почему выбрала филфак? — спросил он.

— Книжки люблю читать, — честно ответила я.

Он опять заржал. Борька открыто проявлял эмоции, никому не подыгрывая и не подстраиваясь под собеседника.

— А тут не те книжки и слишком много нудятины? 

— Да! Один старославянский чего стоит. И главное, для чего? Чтобы вот это вот: «Полечу, — рече, — зегзицею по Дунаеви, омочу бебрянъ рукавъ въ Каяле реце, утру князю кръвавыя его раны на жестоцемъ его теле», — школьникам наизусть прочитать и впечатлить редких впечатлительных?

—Ты в школе преподавать собираешься? — криво ухмыльнулся он.

— Боже упаси! — Борька опять заржал. — А физра? Здесь филологов готовят или диверсантов? Бесконечные километры бега и зимой, и летом. Разнообразие только в том, что зимой к ногам привязывают лыжи. Нас что собираются забрасывать в тыл врага? — я с наслаждением жаловалась на судьбу.

— «Кому повем печаль мою, кого призову к рыданию?» — процитировал Щеглов и снова заржал. — Знаешь, а это было бы разумно. Языки мы учим, мировую культуру тоже. Выносливые, терпеливые, не хватает опыта жизни за рубежом.

— Желательно, у моря. — уточняю я.

— И хорошо бы счёт в буржуйском банке. Для полного погружения в среду. — Тут мы заржали дуэтом, в знак солидарности.

Я поражалась, сколько информации в его голове. В моей, пожалуй, тоже немало, но она свалена в беспорядочную кучу, из которой можно было взять только то, что упало сверху. Борька помог разложить всё по полочкам. За несколько месяца знакомства он буквально вырастил меня. Научил бегать, правильно дышать, понимать, когда откроется второе дыхание и не паниковать. Оказывается, когда не думаешь о том, что ты бежишь, а вместо этого разбираешь на ходу сюжетную линию, характер героев, только что прочитанной книги или повторяешь вехи истории Древней Руси, например, то бежать можно хоть до Канадской границы. Мой английский окреп, и я начала читать книги в первоисточнике.  Борька научил меня простым, но очень нужным правилам. Если на лекции строчишь всё подряд, дома перечитай и выуди главное в схему или таблицу. Сразу выучишь и запомнишь, зрительно и кинестетически. Успеть прочитать все тексты к экзамену и знать материал лекций, это хорошо, но следовать рекомендациям старшекурсников, которые изучили нрав и повадки преподавателей — тоже не лишнее. Так, фольклор студенткам следует сдавать в кокошнике, с заплетённой косой или с цветастым русским платком на плечах. На семинарах старославянского языка задавать умные вопросы по существу. Запомниться преподавателю студенткой, млеющей от мёртвого никому не нужного языка, тогда на экзамене препод не отошлёт тебя на пересдачу из-за одной ошибки в письменной работе. Это же правило и для латыни. Если время до экзамена поджимает, а непрочитанных текстов вагон, используй часы физкультуры. Преподы по физре — звери, а вот зав. кафедрой — отличный мужик, с ним можно договориться сдать зачёт не километрами на лыжах, а лёгкими покатушками на коньках.

Мы научились помогать друг другу. Если свободное время вырисовывалось у него — он писал мой курсовик. Если свобода маячила в моём графике — я писала его работу.

Мы даже ходили на защиту курсовых друг к другу. Слушать его было сплошное удовольствие. Держался он уверенно, много цитировал, читал наизусть и очень удачно шутил. Я ловила себя на мысли, что, слушая его, любуюсь им.

И вот мой Пигмалион бросил меня перед самым балом, о котором я так мечтала. Похоже он закрутил роман с Эллой? Был уверен, что я без него никуда не пойду? Вот тут-то и есть ошибка резидента. Он себя переоценил.