Кельтский клад

Болстер не мог уснуть. Он лежал без сна в своей постели, устремив глаза в потолок над головой, слушая, как волны разбиваются о скалы под его домом. Ветер выл и визжал, со свистом врываясь в трубу и поднимая облако дыма по комнате. Взгляд Болстера скользнул по грязной посуде и на мгновение задержался на камине, наблюдая, как ветер, наконец, задул пламя. Он громко фыркнул и закатил глаза к потолку. Вздохнув так тяжело, что кровать затряслась под его гигантским телом, он спустил ноги на пол с соответствующим стуком.

Он посмотрел в окно, вниз, на пенящуюся воду внизу. Он видел много кораблей, потерпевших крушение на этих скалах, и что-то заставило вспыхнуть в его сердце маленькую искорку радости.

Болстер накинул куртку на свои огромные плечи и вышел на улицу. Ветер трепал его волосы, чайки боролись с воздушными потоками, их жуткие крики напоминали ему о сельских жителях, которых он любил мучить. Его тяжёлые шаги прогрохотали по тропинке, подальше от вершин скал, на сушу. Струйки дыма спиралями поднимались в небо из многочисленных труб крошечных домиков в деревне. Медленная улыбка расползлась по его лицу, когда он подумал обо всех этих маленьких людях, что забивались в свои домики, спасаясь от бури.

"Сидячие утки", - со смешком подумал он про себя.

В мгновение ока его гигантские ноги привели его в деревню. Ветер здесь был не таким сильным, его скрывали деревья, которые служили заслоном для капризов Атлантики.

Болстер постоял мгновение, решая, в какую сторону идти. В воздухе зазвучали оживлённые голоса, и он проследил, откуда доносился звук, - до таверны. Там он всегда мог найти себе развлечение по душе. Кивнув, он повернулся в сторону трактира, представляя лица этих добрых людей, потягивающих из своих кружек. Ему никогда не надоедала эта игра.

За его спиной внезапно послышались торопливые шаги.

- Извините! - воскликнул женский голос.

Болстер ухмыльнулся. Итак, вот и новое занятие. Новизна добавляла ему интереса. Он продолжал идти, взволнованный тем, каким же будет следующий шаг женщины.

- Извините! Эй, вы, здоровенный болван, я с вами разговариваю!

Он медленно повернулся, придавая своему лицу выражение, которое, как он знал, было его самым устрашающим хмурым выражением. Он покажет этим низким маленьким женщинам, кто такой болван.

- Итак, вы меня услышали! Хорошо. Я слышала о вас, - воскликнула она. – Вы приходите в деревню, самоутверждаетесь. Вы чуть не до смерти напугали моего дедушку. Мне пришлось приехать из Труро, чтобы приглядывать за ним.

Великан оглядел молодую женщину сверху вниз. Он видел, как раскрывался и закрывался её рот, напоминающий розовый бутон, наблюдал за её изящными руками, которыми она бурно жестикулировала, и заметил, как нетерпеливо притопывали её совершенные ножки. Но он не слышал ни слова из того, что она сказала.

- Вы даже не слушаете меня! - взорвалась она, щёки её вспыхнули от ярости.

- Я - Болстер.

Она вздохнула и закатила свои васильковые глаза:
- Я точно знаю, кто вы. Я слышала все эти истории. Как вы крали овец у Джорджа Полруана, как вы бросали камни в рыбацкие лодки в море, как вы окунули бедного Джема Трегерена в кричащий пруд на Бодмин-Мур. Что ж, - я, например, больше не могу этого терпеть. Вы слышите меня, Болстер-великан?

Во глубине утробы Болстера что-то шевельнулось. Лицо его вспыхнуло, а сердце застучало в груди, как будто армия мышей отбивала внутри него чечётку.

Стараясь говорить как можно тише, он обратился к храброй молодой женщине:
- Мне очень жаль, что я расстроил вас, мисс. Я не хотел никого обидеть. Это просто шутка.

- Шутка? Травля, вот что это такое, просто и ясно. Но теперь это прекратится. Вы меня слышите?
Болстер прищурился. Эта молодая женщина была не только дерзкой, она была самым красивым существом, которое он когда-либо видел. Длинные рыжие волосы ниспадали до талии, развеваясь на ветру. Изящная, миловидная и при этом бесстрашная, она стала бы идеальной женой для великана. Он представил себе эту сцену: чистый и уютный дом, красивая молодая горничная, которая будет присматривать за ним, отважная жена, которая будет держать его в тонусе... В его голове сложился план, и он улыбнулся женщине сверху вниз.

- Как тебя зовут? – спросил он тихо.

Она нахмурилась, застигнутая врасплох переменой в великане:
- Агнес. Агнес Хэмметт. Зачем вам, какая вам разница?

Болстер лукаво улыбнулся:
- Для меня это имеет значение, потому что твоё имя скоро изменится.

Агнес скрестила руки на груди и осталась стоять на своём:
- И что заставляет тебя так думать, великан?

Великан пожал плечами, и движение это вызвало некоторую дрожь под ногами Агнес:
- Потому что мне нужна жена, и я нацелился на тебя.

Рот Агнес раскрылся от шока. Прошло несколько секунд, прежде чем она собралась с силами и отступила на шаг от великана:
- Тогда тебе следует поискать кого-нибудь другого, потому что я не буду твоей женой.

Болстер уставился в облака, обдумывая следующий ход в этой смертельной игре:
- Я так и думал, что ты это скажешь. Но если ты хочешь, чтобы я оставил жителей деревни в покое, ты согласишься стать моей женой. Я дам тебе время всё обдумать. Не каждый день женщина получает такое предложение.

Прежде чем Агнес успела ответить, великан уже начал удаляться. Агнес подобрала юбки и побежала в таверну, распахнув двери и высматривая своего дедушку. Он ошеломлённо слушал, как она рассказывала о том, что произошло. Другие жители деревни пришли посмотреть, в чём дело, отчаяние и беспокойство исказили их лица.

- Теперь он зашёл слишком далеко, - проворчал Джордж, сердито отхлёбывая из своей кружки. - Может быть, это просто шутка. Не путайся у него под ногами, малышка Агнес, и он забудет о тебе.

Агнес медленно кивнула, но в её голове укоренились другие мысли.

В ту ночь никому не спалось спокойно. Лица выглядывали из окон при каждом ударе и скрипе ветра, который кружился вокруг дверей и окон и задувал в дымоходы. Агнес расхаживала по гостиной, пока у неё не заболели ноги. Она надеялась, что её дедушка был прав и этот Болстер всего лишь насмехался над ней. Но в глубине души она знала, что он вернётся.

За ночь ветер стих, приветствуя тёплый день с голубейшим небом и ярчайшим солнцем. Агнес выбежала из дома пораньше, чтобы сходить за продуктами, её глаза и уши напряжённо искали какие-либо признаки её потенциального поклонника... Но повсюду безраздельно царили мир и покой.

Ближе к вечеру того же дня Агнес усердно трудилась, ухаживая за грядкой с овощами в саду своего деда, когда земля начала пульсировать и вибрировать.

- О нет! - вскрикнула она, вскакивая на ноги и вбегая обратно в дом. Она заперла двери и окна на засовы, спрятавшись в углу гостиной. Шаги Болстера прогремели по деревне, его глубокий и рокочущий голос звал её по имени. Она прижала руки к ушам, громко напевая, чтобы заглушить голос великана, но всё равно услышала его.

Час спустя Болстер перестал звать её по имени, но она знала, что он остался в деревне, потому что не слышала звука его удаляющихся шагов. Она подкралась к окну и как раз в тот момент, когда протянула руку, чтобы отдёрнуть занавеску, внезапную тишину разорвал испуганный крик мужчины.

Всё существо Агнес затопил гнев, и она бросилась к двери, распахнула её и выбежала наружу. Там, в центре деревенской площади, стоял Болстер, лицо его было краснее, чем миска со свёклой. В руке его болтался источник крика.

- Немедленно отпусти его! - закричала Агнес.

Болстер приподнял бровь:
- Ты знаешь, что должна сделать.

- Мне нужно больше времени. Это важное решение, которое нужно принять, - умоляла Агнес, хотя желудок её сжимался от этого.

- Так-то лучше, - ответил Болстер, бросая мужчину в удобную тележку с сеном.

- Но ты больше никому не причинишь вреда. Ты должен пообещать.

Болстер прикусил губу, его отвратительные зелёные зубы блеснули на солнце:

- Согласен, - сказал Болстер. - Но я хочу, чтобы ты ответила скоро.

Агнес кивнула и опустила взгляд, надеясь, что Болстер оставит её в покое.

- Из тебя получится красивая невеста.

Агнес поёжилась, но стояла твёрдо. Наконец, Болстер ушёл обратно в своё логово на вершине утёса. Он оглядел свой неуютный дом, представляя, как он будет выглядеть, когда сюда переедет Агнес и сработает волшебство её прикосновения. Он ни на миг не выпускал её из виду.
Следующие несколько дней прошли по тому же сценарию. Болстер ходил в деревню и кричал, чтобы Агнес вышла на улицу. Каждый день он требовал ответа, его обветренные щёки надувались от разочарования и ярости.

- Я больше не буду ждать, - взревел он, ударив правым кулаком вниз и разбив повозку.

- Ещё один день, - уговаривала Агнес. - Я обещаю.

Успокоенный, Болстер вернулся к себе, бормоча и вздыхая всю дорогу до дома.

- Тебе придётся бежать, - сказал ей дедушка.
- Я не могу так поступить. Он будет причинять всем вам горе, пока я не вернусь.
- Тогда что мы можем сделать?
- У меня есть идея, - улыбнулась она.

Когда Болстер вернулся за ответом, он обнаружил, что Агнес ждёт его. Её лицо выглядело суровым и несчастным, и сердце великана дрогнуло в груди:
- У тебя есть ответ, или мне сломать что-нибудь... или кого-нибудь?
- Мне нужны доказательства, - тихо сказала она.
- Доказательства? Какие доказательства?
- Мне нужны доказательства того, что я действительно тебе небезразлична.

Болстер нахмурился:
- Но я каждый день говорю тебе, что хочу, чтобы ты стала моей женой. Почему этого недостаточно?
- Женщина должна знать, что она - всё и даже больше для мужчины, который хочет жениться на ней. Как я могу быть уверена, что ты хочешь только меня? Как я могу быть уверена, что на побережье нет сотни других девушек, на которых ты хотел бы жениться?

Болстер протяжно и громко выдохнул, его зловонное дыхание коснулось её лица. Она подавила желание повернуть голову и проглотила подступившую к горлу тошноту.

- Боже правый, что за женщина! Как я могу доказать это?

Агнес посмотрела на него сквозь ресницы:
- Способ есть, но лишь по-настоящему храбрый мужчина может принять этот вызов.

- У меня есть храбрость десяти великанов и тысячи мужчин, - сказал он, гордо выпятив свою огромную грудь.

- Тогда следуй за мной.

Они составляли странную пару: крошечная женщина шла впереди, в то время как мужчина-гигант изо всех сил старался ступать как можно легче. Он последовал за ней по вершинам скал в направлении, противоположном его дому, к Порт-Чэпел. Здесь волны вздымались и переворачивались, словно табун диких лошадей разбивался о берег внизу.

- Вот мы и на месте, - сказала она с ноткой торжества в голосе.

- Что здесь происходит? - спросил Болстер, почёсывая свою жирную голову.

- Видишь вон ту дыру внизу, похожую на котлован?

Болстер выглянул из-за скал и увидел тёмную пропасть внизу:
- И что из того?

Агнес медленно улыбнулась:
- Легенда гласит, что мужчина, который по-настоящему любит женщину, наполнит эту чашу своей кровью.

- Кровь? - переспросил Болстер, чувствуя тошноту от этой мысли.

- Почему, ты ведь не боишься, не так ли? У такого гиганта, как ты, не должно возникнуть никаких трудностей, верно?
- Конечно, нет. Я наполню твою чашу, а потом мы поженимся.
- Верно.

Агнес наблюдала, как великан спускается по крутой тропинке в скале. Он тяжело опустился на край чаши и протянул руку. Впервые за всё время Болстер почувствовал то, что, как он предположил, должно быть страхом. Язык казался ему толстым, как матрас, и пыльным, как камин. Он оглянулся на вершину утёса, где, наблюдая за ним, стояла крошечная фигурка Агнес, её юбки развевались позади неё в лёгком морском ветерке.

- Я могу это сделать. Это совсем немного, - сказал он, доставая из-за пояса нож. Он вонзил лезвие себе в кожу, морщась от боли, и побледнел, увидев, как кровь хлынула из его вен.

Дыра начала заполняться, мутная, вязкая жидкость пульсировала под ним. Победа была не за горами, и он позволил себе на мгновение подумать о дне своей свадьбы. Как позавидовали бы ему друзья, увидев его хорошенькую маленькую жену! Как бы они поздравили его с таким достойным приобретением! И как только они поженятся, ничто не помешает ему приступить к своему любимому занятию - играть с жителями деревни.

Он снова обратил своё внимание на отверстие, ожидая увидеть, что оно заполнено. Но крови было далеко до верха. Он истекал кровью уже час, но отверстие всё ещё было заполнено лишь наполовину. Раздражённый, он вонзил нож немного глубже, громко кряхтя от усилия. Кровь теперь текла быстрее, и Болстер почувствовал слабость. Он опустил голову и закрыл глаза, уверенный, что чаша скоро наполнится.

Но он продолжал истекать кровью, а дыра так и не заполнилась.

Агнес наблюдала за происходящим с вершины утёса. Далеко под отверстием непрерывный поток кроваво-красной жидкости просачивался из отверстия вниз по утёсу, встречаясь с пенящимся внизу морем. Теперь оставалось недолго.
Она подождала ещё час, лениво сплетая гирлянду из маргариток и мысленно сочиняя стихотворение. Она снова посмотрела на скалу, где Болстер лежал неподвижно, как камень.

- Болстер! Ты меня слышишь?

Болстер не пошевелился и не издал ни звука. Кровавая река медленно текла по своему пути к морю. Агнес выкрикнула его имя ещё раз, просто для верности…

Когда она вернулась некоторое время спустя, в деревне был переполох.

- Мы думали, он забрал тебя! Мы искали тебя, - всхлипнул её дедушка. - Где ты была?

Агнес рассказала о событиях того дня, и глаза её деда на его усталом лице стали огромными, как блюдца.

- Чаша в Чэпел-Порт? Но все знают, что она бездонная и стекает в море.

Агнес усмехнулась:
- Ну, не все…

Когда жители деревни пошли по тропинке к Чэпел-Порт, они нашли тело Болстера обмякшим и обескровленным. С усилием они столкнули тело в море, наблюдая, как свирепые воды уносят их мучителя далеко-далеко.

Мир и спокойствие вернулись в деревню. Она была переименована в честь смелой Агнес несколько лет спустя. Так появилась деревня Сент-Агнес. И если какой-нибудь зоркий наблюдатель присмотрится достаточно внимательно, он увидит красноватый оттенок, сохранившийся на скалах, - последний след Болстера-великана.

Давным-давно жил-был несправедливый управляющий по имени Трегигл, разбогатевший на чужих деньгах. Он совершил так много дурных дел, что целая книга не вместила бы рассказов о них. Но в конце концов и он должен был умереть, как все остальные, и никто не жалел о том, что его благополучно схоронили.
Жил-был богатый хозяин, который нанял Трегигла, чтобы тот собирал для него арендную плату, и вот этот хозяин после смерти управляющего заявляет, что один из его арендаторов уже много лет должен ему деньги. Жилец сказал, что заплатил деньги Трегиглу, но не смог этого доказать, поскольку Трегигл не дал ему расписки.
Итак, домовладелец и арендатор обратились в суд, и адвокаты с обеих сторон долго спорили о том, были ли уплачены деньги, пока, наконец, не было решено, что дело будет рассмотрено судьёй и присяжными. Итак, все собрались в зале суда: судья в парике и мантии, адвокаты в париках и мантиях, присяжные на своей скамье.
Но если один человек говорит, что заплатил деньги, а другой, что не получал их, как могут судьи, адвокаты или присяжные решить, кто прав, а кто нет? Арендатор настаивал на том, что он заплатил деньги Трегиглу, и повторял это снова и снова, пока хозяин не потерял терпение и не вскочил и не закричал:
- Ну, если Трегигл получил деньги, я бы хотел, чтобы Трегигл пришёл и сказал об этом!
Едва эти слова слетели с его губ, как пол расступился, и в суде появился Трегигл, закутанный в саван и покрытый землёй.
Кто-то закричал, кто-то упал в обморок, кто-то выбежал вон. Присяжные соскочили со скамьи и бросились бежать, адвокаты закрыли лица руками, хозяин и арендатор вздрогнули и застонали, судья задрожал, схватился за подлокотники кресла и прошептал: - Трегигл, во имя Неба, скажи нам истину!
- Я больше не могу лжесвидетельствовать, - сказал призрак голосом, который эхом разнёсся по двору, как эхо волн в пещере. - Мне заплатили деньги, а я их потратил.
Теперь никакого дела не существовало. Деньги исчезли, и на том всё закончилось. Судья поспешно закрыл дело, затем встал и, подобрав свою мантию, словно его единственной мыслью было как можно скорее покинуть зал суда, приказал Трегиглу удалиться туда, куда он пришёл.
Трегигл не двигался.
- Изыди! Прочь! - сказал судья. - Дело закрыто.
Трегигл по-прежнему не двигался.
Адвокаты удалились, хозяин и арендатор ушли. В зале не было никого, кроме судьи, стоявшего на возвышении, и Трегигла, неподвижного, словно статуя, стоявшего под ним. Судья снова заговорил, затем, поскольку Трегигл по-прежнему не двигался, судья взял свои бумаги и поспешил прочь из зала суда.
На следующий день Трегигл всё ещё стоял на том же месте. Он стоял там день за днём, и неделя за неделей, потому что по всему зданию суда, и в земле под зданием суда, и в воздухе над ним демоны ждали, чтобы схватить эту порочную душу и утащить его в ад, как только он покинет место, куда его призвали. Демоны кричали, стучали в двери, грохотали под полом, свистели над крышей и так пугали всех в городе, что люди не смели высунуть нос из своих домов, и все дела были приостановлены.
В то время в Корнуолле было великое множество святых; а так как невозможно быть святым, не будучи храбрым, святые нисколько не боялись демонов. Поэтому, когда эти святые услышали о бедственном положении горожан, они всей толпой вышли из своих часовен и келий и прошли мимо толпы демонов, как будто демоны эти были не более чем надоедливые, шумные коты. Святые вошли во двор, окружили Трегигла кругом из света и повели его через город к высоким вересковым пустошам. Демоны последовали за ними, воя от ярости, но не осмеливались войти в круг света, так что они не могли добраться до Трегигла.
Высоко на вересковых пустошах был глубокий тёмный пруд, называемый Досмери, и к берегу этого пруда святые привели Трегигла, и там они остановились.
- Мы дадим тебе задание, Трегигл, - сказал святой Пров, который говорил от имени всех святых. - Этот пруд бездонный, и твоя задача - вычерпать его воду разбитой раковиной морского блюдечка. Пока ты упорно трудишься, демоны не могут прикоснуться к тебе, но если ты остановишься на мгновение, они схватят тебя и утащат в ад. Непрестанный труд - это твоё покаяние за все грехи, которые ты совершил в своей жизни. Но через века, когда наступит конец света, твоё покаяние закончится, и ты сможешь упокоиться с миром.
Затем он вложил разбитую раковину моллюска в руку Трегигла.
Святые удалились, Трегигл приступил к делу, демоны ждали у бассейна. День за днём, в темноте и при свете, в бурю и при свете солнца, Трегигл черпал воду. Вода же, когда он поднимал её в своей раковине, стекала обратно в пруд через отверстие в дне раковины, и ни на одну каплю вода в бассейне не уменьшалась. Демоны сбились в кучу, ухмылялись ему в лицо и глумились над ним. Трегигл ёжился и стонал, но продолжал вычёрпывать воду.
Затем демоны высушили воздух, и из земли поднялся обжигающий пар, окутав Трегигла, так что он терял сознание от жара, но всё равно продолжал черпать.
Тогда демоны вызвали чёрные дождевые тучи, и дождевые тучи стояли над прудом и с громким рёвом изливались, и дождь стучал по голове Трегигла безостановочно сорок дней и сорок ночей, но он всё ещё продолжал черпать.
Затем демоны вызвали гром, молнию, град, землетрясение и сильный шторм ветра; огненные шары с шипением падали в бассейн, земля вздыбилась под ногами Трегигла, вода в бассейне вскипела и забурлила, молнии обвились вокруг него, как огненные змеи, градины величиной с грецкий орех били его по спине. Трегигл кричал и визжал, но продолжал черпать.
Затем земля разверзлась, и из неё поднялись легионы новых демонов, только что вышедших из ада. Трегигл больше не мог этого выносить. Он отбросил раковину и убежал. Он бежал по вересковым пустошам, а демоны бежали за ним по пятам. Он пробежал половину Корнуолла, а гром гремел, град сыпался на землю, и молнии раскалывали тучи. В одно мгновение сцену погони озарил яркий свет - искажённое мукой лицо Трегигла, отвратительные лица демонов, их вытянутые конечности, их длинные тени — в следующее мгновение всё исчезло, и лишь крики Трегигла и насмешки и смех его преследователей указывали направление погони.
В ту ночь в часовне на высокой скале посреди унылого пустыря молился отшельник. Трегигл увидел свет, льющийся из окна часовни, и бросился к нему. Здесь было убежище, если бы он только мог добраться до него! Одним прыжком он вскарабкался на скалу и просунул голову в окно. Но окно было слишком маленьким, он не мог пролезть в него, и демоны хватали его за ноги, тянули и тянули. Трегигл вцепился в оконные решётки и заревел от боли, потому что, хотя его голова была в безопасности, когти демонов впились в его ноги, как раскалённые докрасна клешни. Отшельник поднял голову, увидел грозное лицо, смотревшее на него сверху вниз, и стал молиться громче.
День за днём отшельник молился, не переставая, а Трегигл выл и корчился, а демоны дёргались, царапались и наполняли воздух своими криками. Отшельник не мог ни есть, ни спать, он умирал. Что было делать?
Святые услышали об этом и явились снова, и святость, исходившая от них, была так сильна, что демоны выпустили ноги Трегигла и с воплями упали. Святые увели Трегигла далеко на северное побережье Корнуолла и дали ему новое задание. Они посадили его на песчаную отмель в устье реки и велели сделать из песка путы и связать их верёвками.
Трегигл собирал песок в связки, но море смывало их; он пытался изготовить верёвки, но песок вываливался у него из пальцев. И поскольку он не мог выполнить свою задачу, он начал выть и неистовствовать.
А прямо за песчаной отмелью был рыбацкий городок, и вой Трегигла был таким громким, что никто в городе не мог уснуть. День и ночь продолжался вой, пока, наконец, все люди не разбежались. Они пошли к доброму святому Петроку, который жил неподалёку, и попросили его удалить Трегигла. Добрый святой Петрок сжалился над ними. Он выковал крепкую цепь, каждое звено которой было молитвой, и этой цепью он связал Трегигла и увёл его в песчаную бухту на южном побережье Корнуолла.
- Трегигл, - сказал он, - я даю тебе ещё одно задание. Возьми этот мешок, наполни его песком и отнеси в соседнюю бухту. Опустоши его, вернись и наполни снова, и продолжай, пока залив, в котором мы стоим, не очистится от песка до самых скал. Пока ты упорно трудишься, демоны не могут прикоснуться к тебе. Итак, трудись не покладая рук, веками, веками, и когда наступит конец света и твоё задание будет выполнено, почий с миром!
Добрый святой Петрок вложил мешок в руки Трегигла, и ушёл. Трегигл приступил к делу, и демоны столпились вокруг него, наблюдая и насмехаясь над ним. Он зачёрпывал песок, пока мешок не наполнился, взвалил мешок себе на спину и пошёл по волнам вокруг мыса к следующей бухте; там он вытряхнул песок и побрёл обратно. Но, прежде чем Трегигл добрался до первой бухты, песок возвратился в неё, потому что прилив подхватил его и смыл песок вокруг мыса туда, откуда он появился. И когда это случалось раз за разом, Трегигл понимал, что его задача бесконечна и безнадёжна, и снова начинал выть и визжать. Он выл так долго и так громко, что его слышали на много миль вокруг, и ни для кого не было ни отдыха, ни покоя.
Тогда народ послал гонцов ко всем окрестным святым, умоляя их, чтобы те избавили их от воя Трегигла, и святой Эрт, и святой Иларий, и святой Лугдван пришли и связали Трегигла заклинательными молитвами и повели его на Край Земли. Они вложили ему в руку метлу и велели подметать песок вокруг могучих утёсов от бухты на юге до бухты на севере.
И там, пока великаны, обитающие в замках на утёсах, с изумлением наблюдают за ним, и ведьмы кружатся на ветру над его головой, и демоны шумят вокруг него, собираясь напасть, Трегигл всё подметает, подметает и подметает. Но песок всегда летит обратно к его метле, и потому подметает он и по сей день.
Иногда тёмными ночами, когда бушуют бури, в отчаянии он бросает метлу и убегает. Потом начинается охота, и, завывая от ужаса, по всему Корнуоллу бежит и петляет, разворачивается и кружится Трегигл, а за ним по пятам бегут вопящие демоны. В такие ночи мудрые люди задёргивают шторы, зажигают свет, подбрасывают дрова в огонь и остаются дома. Потому как никудышнее дело оказаться на улице во тьме, когда крики Трегигла слышатся сквозь ветер, и завывания его заглушают шум моря.

ВЕТЕР В ТИШИ 
Воспоминанья, как голос ветров, -
Ветер в тиши, ветер в тиши,
Шёпот, что брошен на волны веков, -
Ветер, о, ветер в тиши.
Песнь голосами на зорьках звенит -
Ветер в тиши, ветер в тиши,
Тайны детей нерождённых хранит
Ветер, о, ветер в тиши.
В ветре, как память, рождаются сны, -
Ветер в тиши, ветер в тиши,
Олово, медь, влюблены, рождены, - 
Ветер, о, ветер в тиши.
Сны, словно замки, что спят на песке, -
Ветер в тиши, ветер в тиши,
В пальцах скользят иль застыли в руке, -
Ветер, о, ветер в тиши.
Песни, как сны, дочь шахтёра прядёт, -
Ветер в тиши, ветер в тиши;
Олова жалобу в песню вплетёт
Ветер, о, ветер в тиши,
Ветер, о, ветер в тиши.
ПРИМЕЧАНИЯ: