Кейн. Трилогия

1 января. 2 часа после полуночи.

– Что произошло? – Тяжело вздохнул молодой полицейский и привычно раскрыл блокнот, – никому не нравится выезжать на вызов в новогоднюю ночь, но сегодня именно ему выпала та самая короткая спичка. – Вы видели, кто на вас напал?

– Санта. – Пробасил огромный мужик с каталки, с подвыванием баюкая ломаную руку. – Огромный Санта, очень злой.

Полицейский осмотрел двухметрового гиганта и с удивлением разглядел на его лице слезы. Это прикол какой-то? «Праздничный» вызов от коллег?

– Описать сможете? – Всё же спросил он.

– Это Сан-та! Вы фильмы не смотрите что ли?! – мужик всхлипнул и поморщился от боли. – Обычный, волосы длинные как у бабы, красная шуба, шапка с этим… круглым, помпоном. Он вырубил охрану, чтобы добраться до тридцать шестой квартиры.

Полицейский почесал авторучкой лоб и оглянулся, рассматривая жильцов вышеупомянутой жилплощади – худенькая миниатюрная женщина стояла около дверей и прижимала к себе дочь. Девочке на вид лет семь. Волосы светлые, глаза голубые, платье простое, не праздничное. Малышка обнимала большого рыжего кота и улыбалась. Огромный кот вытянулся во весь рост, с трудом стоял на задних лапах, но отчаянно делал вид, что ребенок держит его на руках. Мейнкун что ли? Говорят, умная порода.

– Он ограбил их? – Очнулся полицейский.

– Нет! – Взревел потерпевший и попытался встать, но лишь со стоном повалился обратно на каталку. – Он выбил дверь и ушёл. А старик и кот ему помогали.

– Старик? – Полицейский все больше сомневался в адекватности мужика. Спиртным от него не пахло. Может, наглотался чего запрещенного? – И кот?

– Да! – Потерпевший ткнул пальцем в сторону девочки. – Вот этот кот подсказывал ему куда бить, а старик постоянно твердил о своей Саре. Кто это – Сара?

– С ними была женщина? – Полицейский захлопнул блокнот и нахмурился. – Скажите, вас били в голову?

– Били, били, – радостно закивал мужик. – И в голову били, и по яйцам.

– Понятно, – служивый покрутил пальцем у виска, давая знак санитарам, что подозреваемого можно увозить и желательно сразу в психушку. – Не волнуйтесь, разберемся.

31 декабря. Где-то за сутки до Нового года.

В баре было шумно, звякали бокалы, вскрикивали довольные фанаты, хихикали официантки. В воздухе витали ароматы кислого пива, соленых орешков и пота. Это был хороший бар, настоящий.

Кейн оглянулся через плечо, лениво скользнул взглядом по телевизору, закрытому решеткой – неудачная попытка уберечь технику от ярости перепивших гостей.

– Здравствуйте, мистер Кейн, – дребезжащий старческий голос прервал ленивый поток мыслей.

Оборотень покосился на говорившего, снова уставился в никуда, лениво отпил напиток. Это ещё кто такой?

– Вы же мистер Кейн? – Старик оказался настырным, и уходить явно не собирался. Более того, он забрался на высокий барный стул и облокотился на стойку с явным намереньем встретить тут свою смерть.

– Допустим, – вздохнул оборотень и отставил бокал. – И-и?

– Я хотел бы воспользоваться вашими услугами.

Кейн нахмурился, осматривая новоиспеченного нанимателя.

Старику лет семьдесят, седой как лунь, резная трость стоит рядом, прислоненная к столу. От деда исходил резкий аромат табака и скотча – дорогих сигар и дорогого скотча.

– И-и? – Снова повторил он вопрос. К черту матч и телевизор – дед его заинтересовал. Было в старике что-то странное, что-то необычное, притягивающее взгляд.

– Я готов заплатить, – сморщенная ладонь протянула ему конверт.

Кейн втянул ноздрями воздух – пять тысяч брагов мелкими купюрами, всё как он любит. Интересно.

– Мало, – оборотень отвернулся от нанимателя, хотя прекрасно понимал – он согласится на его предложение в любом случае.

– Так и работа простая.

– Мало, – упрямо повторил он. – Увеличьте гонорар вдвое.

– Вы даже не знаете, что я хочу вам предложить, – удивился старик, но попытки уйти не предпринял.

Кейн вздохнул и снова повернулся к деду.

– Ваша трость уникальна – ручной работы, сделана на заказ. Судя по рукояти – девятнадцатый век, по запаху – внутри есть металл, скорее всего, кинжал. Вы носите костюм из шерсти очень высокого качества, рубашку из египетского шелка, швейцарские часы и английские очки. Вы очень обеспеченный человек, но всё же пришли на встречу без охраны… Нет, с охраной – двое ждут на улице. Работа не стоит того, что лежит в этом конверте. Удвойте задаток, а дальше посмотрим.

– Хорошо, – наниматель согласился подозрительно быстро и улыбнулся. – Остальной расчет после выполнения.

Кейн нахмурился, но всё же кивнул:

– Договорились. Счет выставлю по факту. Что я должен сделать?

– Посылка, – вздохнул старик. – Вы должны доставить посылку.

– Подробнее?

– Вес – плюс-минус десять килограмм, тридцать на пятьдесят сантиметров… примерно, адрес местный, вручить Джейн, Джейн Доу.

– Доу? – Переспросил Кейн и впервые за вечер улыбнулся. – Как в фильме?

– Как в фильме, – старик прищурился. – Возьметесь?

– Фото адресата есть?

– Есть, – наниматель вытащил из нагрудного кармана рубахи фотографию и протянул её оборотню. – Передать лично в руки.

С фото на Кейна смотрела девочка лет семи. Светлые кудряшки обрамляли круглое личико, а яркие лучистые глаза светились восторгом и наивностью.

– Это ребенок, – констатировал оборотень и удивленно посмотрел на старика.

– Вы очень наблюдательны.

– Не хамите. Что в посылке?

– Подарок на Новый год. – Уклончиво ответил наниматель. – Ничего такого, что навредит ей.

Кейн нахмурился, наклонился к старику, будто хотел прошептать ему на ухо великую тайну бытия, вдохнул запахи, отсортировал их и, наконец, выдал:

– Подарок? Я правильно понял, вы нанимаете меня для роли деда Мороза?

– Или Санты, как вам будет удобнее. – Наниматель кивнул. – Маленькой девочке подарки вручает Мороз или Санта.

– Вы знаете, кто я? – Спросил оборотень, отходя от шока. И отодвигаясь от деда. Старик хочет его унизить или подставить?

– Знаю, мистер Кейн, – дед грустно улыбнулся. – Я знаю природу вашего таланта, знаю, где вы служили и на кого работали. Поверьте, я тщательно выбираю тех, кому плачу.

– Знаете и всё же просите напялить красную шубу и бороду?

– У меня есть одно условие – посылка должна быть доставлена не позже, чем за одну минуту до полуночи. – Старик соскользнул со стула и добавил, подхватывая трость. – Адрес возьмете у Абрама Моисеевича. Знаете его?

– Его знают все, – угрюмо ответил Кейн. – Только я ещё не согласился на эту работу.

– Согласились, молодой человек. Даже оборотни любят Новый год.

Пока Кейн осмысливал то, что услышал, дед вышел.

31 декабря. 3 часа утра.

У Абрама Моисеевича была своя антикварная лавка – маленькая, всего на две комнаты. В первой стояли полки и стеллажи, заваленные битыми статуэтками, ломаными игрушками и китайскими часами. На ценниках красовались цифры с таким количеством нулей, что за тридцать лет существования магазина не было зафиксировано ни одной продажи. Во второй комнате стоял стол, стул и старая печатная машинка.

Тем не менее, дела у Абрама Моисеевича шли прекрасно – от клиентов не было отбоя, как, впрочем, от налоговиков и контрольных закупок полиции.

Секрет успеха был прост – лавка антиквариата служила ширмой для не совсем законной деятельности. Абрам Моисеевич был перекупщиком. Или менялой. Или барыгой. Да кем угодно, лишь бы за его услуги платили.

Кейн частенько обращался к нему за помощью. Чаще всего – продать что-то, чтобы купить нечто у него же. Но чтобы еврей для кого-то стал почтальоном – такое оборотень слышал впервые.

Кейн открыл дверь в лавку, привычно зажал рукой колокольчик под потолком, извещающий о приходе клиентов, и прошел к кассе.

– Шалом, молодой человек, – Перекупщик выплыл из-за неприметной двери, ведущей в тайную третью комнату, и улыбнулся. Да так широко, что оборотень на секунду задумался, не задолжал ли чего еврейскому проныре.

– И вас туда же, – привычно буркнул в ответ.

– Таки я имею радость видеть вас, – снова расплылся в улыбке Абрам Моисеевич, и Кейну совсем поплохело – точно, где-то задолжал! – Начнем-с?

– Можно, – осторожно ответил оборотень и на всякий случай оглянулся – за спиной никого не было, как, впрочем, и в самой лавке. То есть, старик был рад видеть именно его. Странно.

– Так-так, – еврей плюнул на палец и уставился в старую замусоленную временем тетрадь, старательно выискивая нужную запись. – Шо тут у нас? У нас тут заказ на доставку.

– Угу, – на всякий случай поддакнул Кейн.

Не дай Боги, перепутает чего и отправит в Зимбабве искать правый палец левой ноги почившего шамана!

– Адрес тут, – Абрам Моисеевич показал оборотню лист, удостоверился, что тот прочел надпись и тут же сжег бумагу над свечой. Чёрный пепел развеялся над прилавком, подхваченный сквозняком.

– Квартира тридцать шесть, получатель – юная леди Джейн Доу,– тетрадь перекочевала к Кейну. – Поставьте подпись… таки ви большой молодец! Шоб я так жил, как ви смелы.

Оборотень ничего не понял, но настроение всё равно поднялось – адрес был ему знаком. Дом находился всего в паре кварталов от лавки – старая высотка с вечно дремлющим консьержем на входе. На всё про всё уйдет минут тридцать. Он даже успеет заглянуть в бар, пока туда не набегут толпы ряженых людей с петардами и фейерверками подмышками.

– Посылка где?

– Где-то тут, – Абрам Моисеевич захлопнул тетрадь, убрал её в ящик под прилавком и развел руками. – Он таки обиделся, шо я подал ему несвежее молочко и удрал.

– Не понял, – Кейн нахмурился. – Кто удрал? Посылка?

– Как говорила моя Сара, не кидайте брови на нос, а ищите котика.

Оборотень цокнул языком, сдерживая ярость:

– Я должен доставить ребенку кота?

– Не обичного кота, молодой человек, – Абрам Моисеевич выкатился из-за прилавка и посмотрел на Кейна снизу вверх. – Котолаки – очень редкие создания. Они упрями, своенравни и обидчиви. Но вернее друга ви не найдете.

– Кажется, я сильно продешевил с ценой, – оборотень тяжело вздохнул и присел, рассматривая запыленный пол под стеллажами. – Кис-кис-кис!

– О, не беременейте мне мозг! – Еврей пошатнулся, хватаясь за сердце. – Его зовут Изя и у него острие когти!

– Он тоже еврей? – Кейн заглянул за прилавок. – Как он выглядит?

– Как котик! – Абрам Моисеевич удивленно приподнял обе брови разом. – Ви таки знаете, как виглядят котики?

– Примерно. Окрас какой?

– Рижий. Ви думаете, что в моей лавке таки много котолаков? Он один и мне поскорее хочется вернуть его отсюда!

– Тогда ищите! – Оборотень прикрикнул на еврея громче, чем хотел, но к немалому удивлению Абрам Моисеевич не обратил никакого внимания на его тон. Перекупщик с таким воодушевлением присоединился к поискам, что Кейн понял – избавиться от животного стало смыслом его жизни!

31 декабря. 4 часа утра.

Кот нашелся сам. Минут через сорок поисков. Когда Кейн и Абрам Моисеевич по третьему разу заглянули на все полки, под стеллажи и в закутки, мурлыкающий тонкий голосок сварливо подсказал откуда-то сверху:

– Посмотрите за печатной машинкой, вдруг оно там?

– Смотрел! – Перекупщик с трудом разогнул спину и громко охнул. – Я таки скукожился. И таки смотрел везде, но он будто испарился.

– А что вы ищите? – Снова поинтересовался незнакомец.

– Таки котика, – старый еврей зачем-то приподнял с полки наручные часы, будто кот мог спрятаться под ними.

Тяжелая ладонь Кейна зажала Абраму Моисеевичу рот прежде, чем он успел продолжить разговор.

– А кто это говорит, не думали? – Прошипел оборотень. – Не моя ли «посылка»?

– Какая посылка? – Котолак выглянул с верхней полки стеллажа и с любопытством пошевелил длинными роскошными усами.

– Плюс-минус десять килограмм и тридцать на пятьдесят сантиметров примерно. – Отрапортовал Кейн, схватил кота за шкирку одной рукой, второй зажал ему лапы. И прижал добычу к себе под какофонию возмущенных воплей.

– Произвол! – Истерично заорал Изя, дёргаясь в объятиях оборотня как припадочный. – Какие десять килограмм? Во мне нет и семи!

– Плюс-минус. – Напомнил Кейн.

– Возьмите эти плюсы себе, а во мне семь ровно! – Орал котолак.

– Ой-вей! – Абрам Моисеевич облокотился на стеллаж и промокнул платком пот со лба. – Молодой человек, не рвите мне нерви, таки отпустите котика.

– Этот котик – моя работа, – Кейн встряхнул котолака и зашипел, сдерживая ярость. – И я доставлю его по адресу.

– Я буду жаловаться! – Снова заорал Изя. – Волки совсем охамели!

– Слушай, ты, рыжий клубок шерсти, – от тихого проникновенного голоса Кейна остолбенел даже старый еврей. – Наниматель не упоминал о том, что посылка должна быть вручена девочке живой и невредимой. Так что не зли меня!

– От тебя воняет псиной. – Насупился кот, но вырываться перестал.

– А от тебя рыбой. Но я же молчу.

Кейн засунул котолака под куртку и уже направился к двери, но резко остановился, потому что лавку заполнил визжащий рев. Изя пел! В ноты не попадал, но эту промашку с лихвой компенсировал громкостью и старанием.

– Меня сковали цепя-ами,

 Меня избили кнута-ами!

 Я прошу лишь свободы-ы-ы-ы

 Да хлеба чуток!

 Меня на галеры отправя-ат,

 Меня помоями травя-ат!

 Но я сбегу-у

 Как закончится сро-ок!

Последняя строчка вышла особенно рвущей душу – Кейн услышал, как вдалеке завыли собаки, вторя коту.

– Ты что делаешь? – Оборотень нахмурился. – Затянуть пасть скотчем?

– От тебя воняет! – Снова насупился Изя. – Я не хочу всю дорогу сидеть у тебя под курткой!

– Да кто тебя спраш…

– Меня сковали цепя-ами…

– Ладно, – Кейн примирительно поднял руку, второй продолжая придерживать кота под зад. Изя тут же с готовностью вытащил башку из-под куртки. – Как предлагаешь тебя нести?

– Не «как», а «кто»! – Котолак хитро прищурился, выглядывая из-под куртки, и посмотрел на еврея. – Он.

– Я-а? – Возопил Абрам Моисеевич и побледнел. – За шо?

– За молоко, – Изя ударил Кейна по руке лапой и легко запрыгнул ему на плечо. – Кто пожалел для котолака сливок?

– Я таки имею, шо вам сказать! – Затараторил еврей, подбежал к Кейну и задрал голову, рассматривая кота. – Моя Сара не отпустит меня! Она так и говорит: «Абраша, не ходи пешком. Ты простудишься и натрешь себе мозоль, как у дяди Сёмы». А я, знаете ли, всегда слушаю Сару, потому что Сара…

– Давайте его вырубим, – предложил оборотень, понимая, что теряет терпение. – Вколем ему снотворное. У вас есть?

– У меня таки есть всё, но с котолаком это не поможет.

– Почему?

– Потому что оно на меня не подействует, – Изя обернул хвост вокруг шеи Кейна, заставив последнего поморщиться. – К тому же, я вам пригожусь.

– Нам? – Нехорошо прищурился оборотень.

– Вам, – промурлыкал котолак. – Ты – сила, я – мозг, Абраша – тачка.

– Абрам Моисеевич, – машинально поправил Изю еврей. – И почему таки я – тачка?

– Носильщик, такси, извозчик, – рыжий хвост напрягся, сжимая горло оборотня. – А еще он очень много говорит. Может быть приманкой. Или отвлекающим фактором.

– Для кого? – Кейн сузил глаза и впервые внимательно посмотрел на котолака.

– Для тех, кто захочет тебя остановить. Оборотней твоего уровня просто так Сантой не нанимают. А теперь можно мне сливок?

– Ох-вей, – еврей закатил глаза и схватился за сердце. – Моя Сара таки меня убьет!

31 декабря. 5 часов утра.

Сара Абрама Моисеевича не остановила. Но это не помешало ей долго отчитывать его по телефону. Старый еврей только кивал и хватался за сердце, иногда вставляя в разговор короткие емкие фразы типа «ой-вей» и «вей-вей».

– Почему «Изя»? – Кейн развалился на стуле, к слову единственном в лавке, и лениво посмотрел на огромного кота.

Котолак дернул ухом и поморщился:

– Это аббревиатура – «Исключительно Замечательный Я». А твое имя как переводится?

– Как Кейн, – оборотень с любопытством наблюдал, как Изя встал и с кряхтением потянулся, выпячивая пушистый зад. – Кто на тебя охотится?

– Кто только не охотится, – котолак снова лег на прилавок и положил огромную башку на лапы. – Оборотни охотятся, власти охотятся, банды всякие и ученые. Я этот… как его… уникальный индивид!

– И после того как ты окажешься у ребенка, вся эта толпа перестанет тобой интересоваться?

– Точно.

Оборотень ему не поверил, но и настаивать на ответе не стал, – не его проблема! Хотя, голубые доверчивые глаза ребенка что-то разбудили в его душе. Кейн волновался за будущее кудрявой малышки.

– Ви таки ещё тут, – Абрам Моисеевич появился на пороге и поцокал языком. – Я так надеялся, шо ви ушли и мне придется вас догонять.

– Мы заботимся о твоих мозолях. – Изя приоткрыл один глаз. – Идём?

– Таки да, – Перекупщик выудил из-под прилавка черную шляпу с приклеенными к полям двумя косичками и водрузил её на голову. – Идём не то слово.

В этот момент колокольчик над входной дверью коротко звякнул. Тяжелые шаги троих человек разнеслись по комнате. Котолак тут же шмыгнул за спину Абрама Моисеевича, растворяясь в темноте дальней комнаты. Кейн стремительно приблизился к прилавку.

– Таки ви хотите часики? – Мгновенно среагировал Перекупщик и помахал перед носом оборотня китайской пластиковой подделкой, неизвестно как оказавшейся в его руке. – Торг не уместен. От сердца отрываю, шоб ви знали!

Кейн перевел взгляд, рассматрел гостей в отражении стеклянного циферблата – короткие стрижки, черные спецовки, судя по шагам, на ногах – берцы.

– Чем могу помочь? – Абрам Моисеевич улыбнулся им так, словно увидел осыпанных бриллиантами должников. – Купить, продать, обменять?

– Где кот? – Глухой низкий бас резанул уши.

Оборотень поморщился – риск не успеть сегодня в бар возрастал.

– Таки какой котик вас интересует? – Еврей масляно улыбнулся. – Есть «Китти» с розовым ремешком, но такие часики только для девочек. Хотя кто я такой, шобы вас судить?!

– Где. Кот?

– Я за него, – Кейн развернулся и отошел на пару шагов от прилавка. Три пары глаз посмотрели на него с угрозой.

– Молодой человек, таки спешу напомнить, шо товары бесценни. Если разобьётся хоть один экспонат, ви таки станете моим навечно, пока не отработаете стоимость!

– Могу отойти в сторону и позволить господам продолжить допрос, – оборотень сделал вид, что собирается выйти и еврей тут же схватился за сердце.

– С другой стороны, у меня таких побрякушек целая коробка! Как говорит моя Сара, не уговаривайте меня, а сломайте руки им!

– А если мы тебе сейчас что-то сломаем? – Пробасил один из вошедших.

Кейн зарычал и наклонил голову, привычно закрывая горло. В подворотне со шпаной это бы сработало, но на этот раз перед оборотнем стояли тренированные бойцы.

– Парни, валите охранника, потом старика допросим.

– Хто старик? Таки я?!

Первый удар Кейн пропустил над головой и, присев, впечатал кулак в живот главаря. Согнувшегося и хрипящего мужика он оттолкнул на второго бойца, выигрывая время. Третий оказался более расторопным – пришлось обменяться парой-тройкой ударов, прежде чем оборотень смог дотянутся до челюсти нападавшего. Красивый полет бессознательного тела остановила стеклянная витрина. Град осколков посыпался на пол, наполняя комнату звоном и треском. Берцы дернулись и затихли.

– Слева, – проорал знакомый мурлыкающий голос, и оборотень недолго думая саданул кулаком в указанную сторону.

– С другого лева! – Истерично исправился котолак.

Оборотень тряхнул головой – пропущенный удар оказался ощутимым, в глазах на секунду вспыхнули искры.

– Сзади!

– Ой-вей!

Кейн разозлился и налетел на двоих вояк, щедро раздавая тумаки.

Когда все три тела перестали шевелиться, оборотень выпрямился, откидывая с лица волосы:

– Теперь можно идти?

– Таки нужно, молодой человек! – Абрам Моисеевич засунул за пазуху тетрадь и поправил шляпу. – Я впечатлился дальше некуда и таки готов к прогулке.