Киллер на мою душу

Пролог

Снова оказавшись в углу комнаты, я притихла. Боль в запястье, где сжались его пальцы, была отрезвляющей и ясной, как колокол. Угроза висела в воздухе неоспоримым фактом. Он вернулся к кровати, но книгу уже не брал. Просто сидел, уставившись в одну точку на стене, его лицо было совершенно бесстрастным, отстранённым. Эта способность отключаться, уходить в себя, пугала больше, чем вспышки гнева. Она говорила о глубоком, холодном профессионализме.

Время от времени мой взгляд уплывал за окно, и я мысленно оказывалась в других местах, где была абсолютно свободной. Я вспоминала, как родители впервые привезли меня в эту квартиру, когда я была совсем крохой. С каждым днем я становилась старше, осваивая новые высоты в виде маминых полок. Как же я обожала рыться в её коробках с нитками и лоскутами — для меня это был целый волшебный мир. Наверное, именно там и проснулась моя страсть к шитью. Воспоминания вставали перед глазами такими ясными, будто я со стороны наблюдала, как та маленькая девочка достаёт с полки новый кусок материи, чтобы первой примерить его оттенок. Я бы, наверное, ещё долго пребывала в этом состоянии, но из грёз меня выдернул голос мучителя.

— Скоро, — произнес он беззвучно, будто про себя, но я услышала. Он обернулся, и в полумраке его глаза казались абсолютно черными, лишенными всякого выражения. — Собирайся, пора. — Повторил он громче

— Я никуда не пойду! — возразила я.

— Детка, не доводи меня. Не заставляй причинять тебе боль, — раздражённо произнёс парень, сжимая кулаки. — Оденься так, будто идешь со мной на свидание.

— Ха-ха, это чтобы убийство прошло приятнее? — не сдержав горького смешка, выпалила я.

— Раз не хочешь сама, я помогу.

В тот же миг он схватил меня за футболку, развернул к себе спиной и начал рвать её прямо на мне.

— Ты что делаешь? Ты с ума сошёл? — закричала я, пытаясь прикрыться от такой наглости. Но он не останавливался, и вот я уже почти обнажена перед ним. — Стой, пожалуйста, я всё поняла… я сама, не надо… — сдалась я, осознав, что это не шутка.

Немного отстранившись, он бросил: — Шевелись быстрее, а то опять полночи потеряем.

— Выйди… — едва слышно пробормотала я от страха.

— Теперь будешь переодеваться при мне, раз по-хорошему не понимаешь.

— Я поняла, пожалуйста, отвернись хоть ты, — почти взмолилась я.

К удивлению, он уступил — спасибо и на этом, может, в нём ещё осталась капля жалости. От испуга у меня дрожали руки и кружилась голова. Практически на ощупь я добралась до шкафа. Что надеть? У меня никогда не было свиданий. В школе я была, мягко говоря, не самой привлекательной — мальчишки не замечали меня, а иногда и вовсе дразнили из-за роста, я была самой высокой в классе. Постоянные насмешки стали обыденностью и породили комплексы, из-за которых я пролила немало слёз. Но всё изменилось в институте: там на мой рост никто не обращал внимания, многие девушки были не ниже, а высокий рост даже ценился. Вот только удача снова отвернулась — в университете я уже не интересовалась парнями. Хотя я следила за собой, и внимание со стороны было, но меня заботили лишь учёба и работа, на личную жизнь не оставалось ни времени, ни сил. Порой я завидовала одногруппницам, у которых не было таких забот — им нужно было просто ходить на пары и не проваливать сессию, чтобы получать деньги от родителей и жить без хлопот.

Что-то я сегодня слишком углубилась в прошлое. Видимо, правда, что перед смертью жизнь проносится перед глазами. От этой мысли по телу пробежала дрожь, а дыхание участилось.

— Мне долго ждать? — проворчал недовольный парень. — У тебя пять минут, потом я развернусь.

Включи голову, Адель. На улице уже темнеет, ночью будет холодно, а я не знаю, куда меня повезут. Значит, платья отпадают. Что есть?.. О, надену-ка я клетчатую рубашку, и стильно, и удобно. И юбку? Нет, не стоит. Кто знает, где окажусь — в лесу в юбке не побегаешь, в подвале замёрзнешь. Чёрные джинсы — беспроигрышный вариант. На ноги — светлые лодочки в тон рубашки, лёгкий макияж и быстрые небрежные локоны.

Что ж… Словно собралась на пары, а уж никак не на свидание, — подвела я итог, бросая последний взгляд в зеркало.

— Всё, — дала знак своему надзирателю.

— Практично, но так не пойдет. Ты бы ещё кроссовки напялила, — окинув меня взглядом, неодобрительно бросил он.

— А можно? — Ну а чего он ждал? Чтобы я нарядилась, как на праздник?

Парень приблизился к шкафу, осмотрев вещи на полках достал достаточно короткую кожаную юбку цвета графита

- Это наденешь и рубашку поменяй, не в офис идешь

- Я не буду переодеваться! - Возразила я не сдерживая свое недовольство

Он замер, и в его неподвижности было что-то зловещее. Пальцы медленно разжали кожаную ткань юбки, и он сделал шаг ко мне. В тишине комнаты его шаг прозвучал гулко, как приговор.

— Последний раз говорю. Надень это. Или я сделаю это за тебя. — его голос был низким и ровным, без колебаний. В нём не было злобы, только усталая, ледяная решимость. Это был голос человека, который не собирается больше тратить слова. Я поняла, что выбор иллюзорен. Сопротивление сейчас — это лишь унижение и лишняя боль, которая не изменит финала. Мне нужно время. Любая отсрочка, любой шанс, который может появиться позже.

Молча, опустив глаза, я взяла из его рук юбку. Он отошёл к окну, спиной ко мне, демонстрируя своё редкое «великодушие», но теперь это уже не имело значения. Мои пальцы всё ещё дрожали, когда я снимала джинсы. Холодная кожа юбки облегла бедра, она была непривычно короткой и лёгкой. Я застегнула молнию и, не глядя на него, подвязала рубашку оголяя живот.

— Лучше, — констатировал он, бегло осмотрев меня. В его взгляде не было ни одобрения, ни похоти — лишь холодная оценка объекта, приведённого в нужный вид. — Обувь. Туфли на каблуке.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Туфли на высоком тонком каблуке. Бежать в них невозможно. Это был чёткий, невербальный сигнал, лишавший меня любой возможности к бегству. Я покорно надела их, чувствуя, как неустойчивость каблуков перечёркивает все мои наивные планы.

Подойди сюда.

Голос был ровным, приказным. Я подчинилась, ноги двигались сами, ватные и непослушные.

— Руки за спину и не дергайся. - произнес парень и вытащил из кармана моток веревки.

Плетеная веревка плотно обвила мои запястья, затянулась мертвым узлом. Он делал это быстро, без суеты, привычными движениями. Потом осмотрел свою работу коротким, оценивающим взглядом и кивнул.

— Слушай сюда, — схватив меня за волосы и притянув к себе, продолжил мужчина. — Мы выходим. Мы идем спокойно, рядом. Один крик, одна попытка привлечь внимание — я моментально сверну тебе шею, а потом найду твою подружку Катю и позабавлюсь с ней. Ты все поняла?

— Поняла, — опустив глаза, ответила я. Мне уже было нечего терять, но Катя была ни при чём — она самое светлое, что появилось в моей жизни после смерти родителей.

Он накинул на мои плечи мою же кожаную куртку, скрыв связанные руки. Его движения были почти заботливыми, если бы не их конечная цель.

— Сейчас тихо, без резких движений спускаемся к машине. Ведёшь себя спокойно, или я не ручаюсь за себя… Пошли. — Схватив меня за локоть, он направился к выходу.

Он приоткрыл дверь, прислушался к тишине подъезда, затем легким толчком в спину вывел меня на площадку. Холодный воздух подъезда ударил в лицо. Мы стали спускаться. Каждый шаг по скрипучим ступеням отдавался в висках гулким эхом. Внизу хлопнула дверь, и я вздрогнула, прижавшись к стене. Его рука легла мне на плечо, твердо и неумолимо направляя вперед. Мы вышли в сырую, промозглую ночь. Двор был пуст. Вокруг стояла гнетущая тишина, лишь издали доносился приглушенный собачий лай. Осмотревшись и немного помедлив, он потянул меня в сторону заставленной машинами парковки. Уже почти ночь, наверное, все жильцы вернулись с работы и теперь ужинают в тепле дома, — с тоской подумала я.

Пройдя несколько метров вдоль парковки, мы остановились у чёрного джипа с тонированными задними стёклами и неоновыми надписями на капоте. Разобрать, что именно там написано, в сгущающейся темноте было невозможно, как и номера — они наверняка были намеренно замазаны грязью.

— Садись, — подтолкнув меня к задней двери, сказал парень.

Я не стала перечить и покорно села. Кричать или сопротивляться было бесполезно — вряд ли кто-то увидит, а даже если и увидит, помочь не успеет. Да и в наше время мало кого волнуют чужие проблемы, все предпочитают пройти мимо. И почему же я тогда не смогла просто пройти мимо? Почему?

Мужчина заботливо пристегнул меня ремнём, зафиксировав так, что я почти не могла двигаться.

— Сиди тихо, — бросил он на прощание и захлопнул дверь.

Из-за тонировки почти ничего не было видно, но парень не садился в машину, а ходил сзади, громко ругаясь. Через некоторое время я услышала уже несколько мужских голосов, что-то горячо обсуждавших, но разобрать слова не получалось — звуки были искажёнными и глухими. Затем салон на мгновение осветили фары машины сзади, и снова всё поглотила темнота. В этот момент мучитель вернулся, устроился на водительском месте и, раздраженно сдерживая злость, попытался завести машину, но что-то шло не так.

Спустя пару минут к джипу подошли и постучали в окно. Не сразу опустив стекло, мой похититель взглянул на меня, затем на того, кто стоял снаружи.

— Чего надо? — зло крикнул он.

— Брат, ты выезжаешь? Меня дома ждут.

— Сейчас, — пробурчал мужчина, поднимая стекло.

Только теперь до меня дошло, что нас заблокировала другая машина — вот причина ругани. Разборки из-за парковки всегда неприятны. Я попыталась повернуться, чтобы оценить обстановку, но ремни не давали. Рядом — возможный шанс на спасение, нужно как-то привлечь внимание второго водителя.

Сердце заколотилось, учащенно и громко, заглушая почти все остальные звуки. Я видела лишь смутный силуэт человека за стеклом, его озабоченное лицо, мелькнувшее в проеме. Он стоял так близко, всего в метре от меня, отделенный тонированным стеклом и тонким листом металла. Это был шанс. Единственный.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Крик мог разозлить похитителя, но молчание было гарантированной погибелью. Когда незнакомый водитель уже начал отворачиваться, я резко рванулась всем телом вперед, насколько позволяли ремни, и ударилась лбом о стекло. Звук получился глухой, негромкий. Но мужчина снаружи обернулся. Нашелся и голос — хриплый, сдавленный, но наполненный отчаянием: «Помогите!».

Водитель замер, его взгляд встретился с моим через затемненное стекло. На его лице промелькнуло недоумение, сменившееся внезапным пониманием и настороженностью. В эту же секунду мой похититель рванул ручку двери и выскочил наружу, грубо оттолкнув мешающего ему человека.

— Отвали! Не твое дело! — его голос прозвучал как рык.

— Да что тут происходит? — не отступил тот, отшатнувшись, но не уходя. Он вглядывался в салон, пытаясь разглядеть меня.

Между мужчинами возникло напряженное молчание, видимое даже мне. Мир сжался до этого темного пятачка между машинами, до двух мужчин, застывших в противостоянии. Похититель сделал шаг вперед, явно пытаясь запугать, заслонить собой вид на джип. Но было уже поздно — семя сомнения упало в плодородную почву. Незнакомец медленно попятился к своей машине, не спуская с нас глаз.

Мой мучитель, выругавшись, прыгнул обратно за руль. Его пальцы нервно забегали по панели, снова пытаясь завести двигатель. На этот раз мотор, с рычанием и кашлем, наконец ожил. Фары резко вспыхнули, освещая задний бампер машины-препятствия. Он дал задний ход, шины взвыли по асфальту, затем рванул вперед, протискиваясь в узкий промежуток с протирающим скрежетом. Мы вырвались на проезд между рядами машин. В боковое зеркало я успела увидеть, как человек, стоявший на парковке, быстро полез в карман, доставая телефон.

Джип нырнул в арку двора, выкатился на пустынную улицу и рванул в ночь. В салоне пахло страхом, дешевым ароматизатором и его злостью, которая висела почти осязаемым холодным облаком. Он больше не ругался. Эта молчаливая, сосредоточенная ярость была страшнее любой брани. Он давил на газ, безжалостно бросая машину на поворотах, увозя меня от случайного свидетеля, от крошечного луча надежды, который на секунду блеснул и погас в промозглой тьме.

Глава 1

С самого утра яркие солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь тёмный тюль, предвещая день прекрасный и незабываемый. Как же иронично, что всё пошло наперекосяк, и я стала случайной свидетельницей преступления. И занесла же меня нелёгкая на ту злополучную прогулку! Видно, судьба наградила меня особым талантом попадать в переделки. Но обо всём по порядку.

Мой сладкий сон взбудоражил запоздалый будильник, тут же сброшенный на пол. Эта назойливая коробочка трезвонила без умолку, и мне страстно хотелось швырнуть её в окно. Нехотя пришлось сползти с тёплой кровати, лишь бы только умолкла эта дурацкая мелодия. О, как я ненавижу утра! Кто их вообще придумал? Почему нельзя приходить на работу хотя бы к десяти? Согревало лишь одно — сегодня мой последний рабочий день. Больше не будет этой ежедневной нервотрёпки, вечно недовольных клиентов и придирчивого начальства. Эх, но пока нужно собраться и провести этот день если не с радостью, то хотя бы с достоинством. Ничто и никто не должны омрачить мой финал!

— Всем доброе утро! — с неподдельной, почти дерзкой радостью бросила я, заходя в офис.

— Здрасьте. Готова к трудовому дню? Прямо светишься от счастья, — с лёгкой усмешкой заметил начальник. — Поделишься рецептом с коллегами?

— Конечно, Максим Викторович, только ради вас! Главный ингредиент — свобода. Теперь я смогу наконец отгородиться от всего этого негатива. Я безумно рада своему решению!

— Только с кондачка не спрыгни. У тебя ещё сегодня впереди, соберись, Адель, и на линию. Звонки сами себя не примут!

— И вам удачного дня, Максим Викторович! — с едва уловимой ехидной улыбкой направилась я к своему месту, чувствуя на спине завистливые взгляды коллег.

Внутри трепетали бабочки — не терпелось поскорее закрыть эту главу. Завтра начнётся новая жизнь, свободная от офисной рутины. Но вместе с предвкушением к горлу подкатывал тёплый комок ностальгии. Ведь за этим столом я провела почти четверть жизни. Попав в эту сферу ещё во время учёбы, я в ней и застряла. А куда было деваться? Пустой диплом юриста никому не нужен, а студента без опыта брать на работу не хотели принципиально. Замкнутый круг: как набраться опыта, если тебя даже на стажировку не берут? Пробиваются лишь те, у кого есть связи. У меня их не оказалось, поэтому диплом отправился на пыльную полку, а в руки пришлось взять гарнитуру.

Оператор колл-центра — не самая плохая профессия, мне даже в какой-то мере повезло. Если бы не клиенты, вымещающие на тебе свою злость, и не начальство, штрафующее за каждый чих, может, я бы и осталась. Но к вечеру я возвращалась домой разбитой, будто меня весь день поливали помоями и вырывали душу по кусочкам. И это было недалеко от истины. Нужно было отключать чувства, становиться роботом, но у меня не получалось. Я не могла, сбросив вызов, забыть о проблеме клиента — я искренне переживала и сочувствовала. Эх, если бы эти клиенты были хоть чуточку благодарнее…

Люди привыкли отыгрываться на других, а оператор — идеальная мишень: безликий голос в трубке, часть ненавистной системы. Особенно когда сама «система» начинает обманывать своих же. В последнее время нас нещадно штрафовали за всё: за разговор на пару минут дольше, за жалобу, за низкий рейтинг, за несоблюдение интервалов. Большинство штрафов были высосаны из пальца — лишь бы урезать зарплату. Апофеозом стали десять тысяч за месяц. Десять! Это стало последней каплей. Я тут же написала заявление. Я не готова была терпеть эту нервотрёпку за гроши. Поговаривали, директору срочно нужны были деньги на какую-то авантюру, но это уже не моя забота.

Работать сегодня не хотелось категорически, и я до последнего тянула с выходом на линию, надеясь, что утром звонков будет немного. Как же я ошибалась! Едва приняв смену, я погрузилась в водоворот гневных голосов, перебивающих друг друга. И снова этот шквал негатива… Почему люди уверены, что во всех их бедах виноват оператор? Порой мне казалось, что я работаю не в колл-центре, а на телефоне доверия. Кое-как дотянула до обеда. Последний день оказался самым тяжёлым, но я не должна была раскисать. Всё плохое должно остаться здесь. Беру себя в руки!

— Катюш, ты на обед? Целых двадцать заслуженных минут, даже не знаю, куда их деть, — с горькой иронией обратилась я к коллеге напротив.

— Конечно, идём. Минуточку, Адель, нужно скинуть договор… Всё, пошли, а то всё без нас съедят!

— Сегодня просто какой-то потоп. Обычно утром успеваю кофе спокойно выпить, а сегодня — треш.

— А ты разве не в курсе? Всем урезали зарплату вдвое, а то и втрое, под предлогом некомпетентности и жалоб. Половина операторов тут же уволилась, даже не отрабатывая. Теперь нас в два раза меньше, а звонков — в три раза больше. Чтобы всех обслужить, надо укладываться в минуту на разговор. Ты сама понимаешь, это нереально.

— И обед урезали… Двадцать минут — разве это отдых? Только проглотить успеешь.

— М-да… Видимо, начальство считает нас бездушными роботами… Ой, ты же вроде тоже увольняешься? Когда последний день?

— Сегодня! — выпалила я.

— Сегодня? Бросишь меня так сразу?

— Не переживай, буду звонить. Ты мне уже как родная.

— Я буду скучать… Хотя знаешь, я тоже в поиске. Что-то тут совсем пахнет жареным. Говорят, наш директор в погоне за амбициями набрал кредитов под бешеные проценты, а теперь долг растёт как снежный ком.

— Печально, что свои проблемы он решает за наш счёт. Надеюсь, ему всё вернётся бумерангом.

В этих разговорах и пролетели наши жалкие двадцать минут. Хватает их лишь на то, чтобы умыться и на бегу проглотить бутерброд. Греет одно — половина дня уже позади. Осталось совсем немного потерпеть.

Возвращаться на рабочее место после обеда было тошнотворно. Голова гудела от сотни голосов, и каждый новый звонок будто долбил по ней молотком. Последние часы тянулись невыносимо. Я считала минуты, а потом и секунды, механически повторяя заученные фразы и глядя на часы. Когда, наконец, стрелка приблизилась к заветной цифре, внутри всё затрепетало от облегчения. Последний звонок. Я сбросила гарнитуру так, словно это был раскалённый уголь, и медленно выдохнула. Всё. Свобода.

Собрала свои немногочисленные вещи с рабочего стола: любимую чашку, фото с мамой и засохший кактус, который пережил со мной все эти годы. Максим Викторович на прощание лишь кивнул с каменным лицом, даже не подняв головы от бумаг. Коллеги молча провожали меня взглядами — в них читалась усталость и зависть. Только Катя обняла меня у лифта, прошептав: «Держись там, счастливица».

Дорогие читатели, буду рада вашим отзывам и лайкам, которые вдохновят на новые свершения! Всем желаю приятного чтения!