Кимберли

Где-то на самом далеком краю необъятной вселенной земля неподвижно висит в центре мира, а вокруг нее вращаются звезды и планеты, закрепленные на небесной сфере. Привычные законы физики там не действуют, на той земле правит магия.

Четыре континента и бесчисленное количество островов и архипелагов омывают воды великого океана. До нас дошла и практически полностью сохранилась карта части магического мира, на которой видны остатки некогда обширного архипелага – территории Островной Империи.

   Время и стихия уничтожили почти все острова архипелага. Осталось лишь три небольших островка и останки четвертого, когда-то именовавшегося «Золотой остров». Раньше на нем добывали руду, строили заводы – теперь от него осталась лишь скалистая гряда, не без основания прозванная «Островами Небесного гнева». Другие уцелевшие острова Империи носили не менее громкие имена: Остров Яростного Величия, на котором располагалась одноименная столица Империи, Остров Процветания и Остров Благополучия. Однако, помпезные названия не могли скрыть тот факт, что крах Островной империи близок – утрата территорий крайне болезненно сказалась на экономике страны.  

Соседние страны из восточного и западного континента не преминули воспользоваться ослаблением соседей и начали открыто демонстрировать свое пренебрежение, беспрепятственно посещая основные рыболовные промыслы островитян, проверяя границы терпимости Владыки Островной Империи.

Единственным шансом сохранить Империю стало рискованное предприятие: колонизация неизведанного южного континента. Колонистам пришлось столкнуться с первобытной природой и жестокостью местных племен, вооруженных примитивным оружием, но обладающих непревзойденной ловкостью и хитростью.

Первые колонии возникли на окраинах южного континента, привозя золото, уголь и древесину в Островную Империю. Но освоение южного континента, оказалось куда более трудным делом, чем представлялось вначале: колонисты Империи стали встречаться со следами загадочной и безусловно враждебной цивилизации.

***

Эту историю можно начать с рождения одной маленькой девочки, а можно с того момента, как корабли Дома Семи Богов покинули Островную Империю, но, пожалуй, лучше всего ее начать с того дня, как над бескрайним океаном появилась темная зловещая тень похожая на грязное рваное покрывало. Тень отвратительной твари кружила над синими волнами, над островами и городами, пряталась среди облаков и изрыгала проклятия на головы тех, кто беспечно жил своей жизнью там, внизу, не догадываясь поднять голову вверх. 

Она долго летала, незамеченная никем, пока что-то не привлекло внимание отвратительного существа среди бесконечных волн. Тварь спустилась к океану, почти касаясь волн и сливаясь с ними, превращаясь в брызги и пену.

По волнам плыл небольшой кораблик с пассажирами. Часть пассажиров сидела на палубе за накрытым столом. По их благородной наружности можно было понять, что это весьма влиятельные господа, но не они стали причиной столь пристального внимания загадочной твари.

Две молодые девушки, стоящие на самом носу корабля – вот на кого обратила жадный, любопытный взгляд эта темная зловещая тень…

Никем не замеченная безобразная тварь влажным пятном приклеилась к деревянному борту ни пропуская ни одного слова, сказанного на корабле, ни одного жеста, сделанного этими беспечными людьми.

…На корабле отдыхали представители двух влиятельных семей столицы.

Верховный Маг Империи Бэ́кон Стрэндж и его старинный друг Имперский Маршал Но́лан Куи́нн с женами и детьми собрались, чтобы отметить сразу два события: окончание учебы их старших дочерей и их немедленную помолвку. Как правило, эти два события совпадали у всех девочек Островной Империи. Не стали исключением и дочери благородных аристократов. Ки́мберли Куи́нн и Франческа Стрэндж закончили четыре полных курса Академии Прекрасных Дев. Этого образования считалось вполне достаточным для того, чтобы незамедлительно выйти замуж.

О предстоящем замужестве Франчески и Кимберли стоит рассказать подробнее, поскольку именно эти события явились отправной точкой в этой истории.

Итак, замужество Франчески и Ки́мберли готовили задолго до совершеннолетия дочерей, взвешивали все «за» и «против», рассматривали не только самих кандидатов, но и всю их родню до четырнадцатого колена. Бедные, больные, с дурными привычками в расчет не брались. Потом отсеивали тех, кто не преуспел в учебе, плохих наездников, и, наконец, кандидатов маленького роста. Госпожа Маршал предложила отказаться и от лысых, но ее супруг счел это блажью. Впрочем, среди возможных претендентов на руку и сердце девушек, лысых не оказалось.

Ки́мберли и Франческу, которые с тревогой и надеждой наблюдали за деятельностью родителей, больше беспокоил возраст кандидатов.

- Я замуж за старика не пойду, – категорически заявила Франческа, когда вопрос о замужестве остро встал на повестке дня в семьях Куи́нн и Стрендж.

Ки́мберли немедленно поддержала подругу.

Девочек заверили, что кандидаты будут не старше сорока лет. Невесты запаниковали. Сорок лет! Этот возраст для юных выпускниц Академии Прекрасных Дев казался запредельным.

- У всех стариков вставные челюсти, – мрачно вещала Ки́мберли. –  Он тебя поцелует, а его челюсть выпадет. И застрянет у тебя во рту.

Франческа, когда представила эту картину разревелась. Умереть, задохнувшись чужой вставной челюстью, что может быть ужаснее? Франческу долго успокаивали, и ее мать торжественно обещала, что мужа со вставной челюстью у Франчески не будет.

Мама Ки́мберли поспешила добавить, что ее дочь тоже минует эта незавидная участь.

Ки́мберли и Франческа знали, что им суждено выйти за тех, кого выберут и одобрят родители: так было заведено в благородных домах Островной Империи. Однако, это знание не мешало им предаваться мечтам о будущих избранниках.

- Я бы хотела выйти за сына Влады́ки, – вздыхала Франческа. – Но один его сын то ли умер, то ли пропал, а два других уже женаты, а их жены, хвала Святой Инквизиции, здоровы.

- Как может пропасть сын Влады́ки?!

- Никто не знает, – таинственно шептала Франческа. – Хотя болтают разное…

Отец Франчески, по долгу службы часто бывал во дворце и от него Франческа раньше других узнавала те новости, которые вскоре становились достоянием общественности.

- Он был такой дрянной, ужас! – восклицала Франческа, сокрушенно качая головой и закатывая глаза. – Мот и развратник. Говорят, он нарушил волю отца, сбежал в Колонии, где и сгинул.

- Сбежал в Колонии?!

Девочки были уверены, что никто в здравом уме не отправится по своей воле в Колонии, только авантюристы и наемники. Все уважаемые люди жили на островах – удобных, обжитых, цивилизованных. На южном континенте обитали лишь дикие звери, колонисты, разбойники и ведьмы. Кимберли считала, что разницы между ними нет никакой.

Впрочем, все эти разговоры давно канули в прошлое. Сегодня, здесь на борту прогулочного судна их не интересовал ни Влады́ка, ни его сыновья: всё, что занимало головы юных невест – это вчерашнее свидание и помолвка.

Девушки устроились на самом носу корабля, подальше от любопытных глаз и ушей. Они обе стояли на пороге величайшего события в их жизни и им не терпелось обговорить все его детали.
 

Каждый, кто увидел бы их сейчас, непременно залюбовался бы их юной красотой: Кимберли, темноволосая, быстрая и гибкая, как кошка, и очаровательно-жизнерадостная блондинка Франческа – девушки не зря слыли первыми красавицами столицы.

     - Ты знаешь, мне кажется, что мой парень… странный, – Ки́мберли Куинн попробовала на вкус сочетание слов «мой парень».  

Вкус оказался приятным и Кимберли с удовольствием подумала, что не каждая из ее знакомых, может небрежно произнести нечто подобное.

Однако, Франческа сегодня была плохой подругой, она не спросила Ки́мберли, в чем же странность «ее парня».

 - А мне кажется, что у моего волосатый живот, – уныло произнесла Франческа.

Кимберли покатилась со смеху, глядя на нее рассмеялась и Франческа.

- Да разве бывают волосатые животы? – спросила Ки́мберли.

- Бывают. Мы с дядей Грином ездили на пляж, так вот у него ужасно волосатый живот. И он его всё время почесывал.

 - А «твой» тоже чешет живот? – округлила глаза от любопытства Ки́мберли.

- Нет. Не заметила.

- Так чего же ты волнуешься?

- Не знаю. Просто представила…

Ки́мберли снова захотелось поговорить про странности «ее парня», но тут девочек окликнули. Судно приближалось к причалу и пора было возвращаться домой.

На берегу семьи Стрендж и Куи́нн тепло распрощались и разъехались, каждая по своим поместьям. К этому времени, солнце уже уходило на закат, прокладывая яркую багряную дорожку по беспокойным синим волнам. Темная тень, неотступно следовавшая за кораблем, развернулась и полетела назад к горизонту, едва касаясь вод и не разобрать было: то ли это волны, то ли крылья неведомой твари полощутся на ветру…

… Вечером, когда Ки́мберли Куинн осталась одна в своей спальне, она перебирала в памяти события последних дней. Время было отходить ко сну, но спать ей не хотелось. Ким вспомнила про волосатый живот жениха Франчески и снова прыснула: придумает же такое! Интересно, а у «моего», какой живот? И вообще, какой он?

Вчерашнее свидание живо предстало перед внутренним взором Ки́мберли до мельчайших подробностей.

***

…В приемный зал Ки́мберли, как и положено, ввела мать. Отец шел следом. Жених и его родители уже были там и встали при их появлении. Невесте положено держать себя скромно, смотреть в пол, но Ки́мберли не могла удержаться и то и дело поглядывала на своего суженого. Ему было проще, он-то разглядывал Ки́мберли без всякого стеснения (также, как и его родители!). Но, кое-что Ким всё-таки увидела.

Роберт Сен Дени, несомненно, был красив. Высокий, хорошо сложенный с холеным, чуть полноватым лицом. Волосы светлые, гладко зачесаны назад. Проще всего было рассматривать его руки и ноги на чем Ки́мберли и сосредоточилась. Его руки были в веснушках. «Наверное, это мило. Буду считать, что мило», - думала Ки́мберли.

Странность «ее парня» заключалась в том, что пальцы его рук всё время выбивали ритм «там-та-ра-там, там-та-ра-там». С момента первого свидания прошел уже целый день, но у Ким при воспоминании о его веснушчатых руках в голове снова зазвучало «там-та-ра-там». Может он маг? Есть такие маги, что при помощи звуков, ритма, могут изменять время и пространство, призывать духов и вытворять прочие вещи. Но мама Ки́мберли говорила, что он из семьи ученых. Изучает звезды, их влияние на людей и всякое такое. Хотя, это почти что маг. «Хорошо, если бы он был маг», –думала Ки́мберли. Отец Франчески маг и он ей нравился: Бэкон Стрендж был славным и веселым человеком.

Жених Ки́мберли не казался веселым. Он ужасно вежливый. Ки́мберли всё время хотелось сделать книксен. И она сделала пару раз, чем явно удивила маму, но его родителям понравилось. Ки́мберли успела увидеть довольную ухмылку на лице его папаши.

- Что ж, думаю, пора оставить молодых людей, пусть пообщаются, – услышала Ким голос своего отца. – Роберт, Ки́мберли, ждем вас через пятнадцать минут в обеденном зале.

Пятнадцать минут! Что можно узнать о своем избраннике за пятнадцать минут?!

Родители выходят, и Роберт склоняет к Ки́мберли свою гладко причесанную голову:

 - Ки́мберли Куинн, я очарован. Уверен, ты станешь прекрасной женой.

- Ах, Роберт, ты так великодушен! Я приложу все старания.

Снова книксен.

Ким, не раздумывая, выпалила заученные фразы, но всё же заметила, что жених, отринув приличия, сказал ей «ты» и не преминула ответить тем же.

Роберт взял Ки́мберли за руку и приник к тыльной стороне ладони долгим поцелуем. Ким смотрела на его макушку и думала, что пройдет всего несколько лет и на голове красавца Роберта появится плешь.

- Ки́мберли, у тебя такие прекрасные, маленькие ручки, позволь мне сделать тебе подарок.

Роберт достал из кармана маленькую коробочку и торжественно открыл. В коробочке, уютно примостившись на бархатной подушечке лежал тонкий золотой браслетик с вкраплением нежно-голубых камней. «Подошло бы Франческе к ее голубым глазам», - подумала Ким. А вслух: «Благодарю, Роберт, ты так щедр!»

Книксен.

Взгляд опущенных глаз скользнул по ногам Роберта и Ки́мберли подумала, что его колени очень острые. Ну, вот прямо видно было под штанами, какие они острые.

Роберт выпятил грудь и принялся надевать на руку Ки́мберли браслет. Веснушчатые руки ласкали ее запястье и неожиданно поползли выше, к локтю, дальше…

Ки́мберли ахнула:

- Роберт!

Он, как ни в чем не бывало убрал руки.

 - Пятнадцать минут прошли, дорогая. Нам пора.

Рука об руку они вошли в обеденный зал. Щеки Ки́мберли алели. Роберт шел с выражением крайнего довольства на лице. Невеста ему понравилась.

Обед не отличился от тысячи других обедов. Всё было решено. Родители жениха и невесты были приторно милы. Роберт воодушевленно расписывал их совместное будущее, Ки́мберли согласно кивала, односложно отвечая на вопросы и не поднимала головы от стола, как и положено невесте. Словом, всё было прекрасно, если бы не эти пальцы в веснушках, что выстукивали «там-та-ра-там, там-та-ра-там».

Когда обед закончился, все вышли в сад, где за оградой их уже ожидали экипажи. Семьи жениха и невесты попрощались. Из окна своего экипажа Ким видела, как Роберт подсаживает свою мать в экипаж и поднимается сам.

Острые коленки. Всё-таки у него чертовски острые коленки.

От этого Ки́мберли стало немного уныло. 

В Академии их учили: «Девочки, не стройте иллюзий. Муж не статуя, на него любоваться не надо. Муж – ваша опора и отец ваших детей. От мужа – защита и благополучие, от вас – любовь и красота.» Эти тезисы юные девы знали наизусть, но согласитесь, легче примирится с замужеством, если твой избранник не является владельцем волосатого живота или острых коленок?

Ночью Ки́мберли приснились острые коленки. Отдельно от своего владельца. Они гонялись за Ким по садам, переходам и залам поместья Куи́нн и Ки́мберли просыпалась в тревоге. Потом снова засыпала, но коленки не отставали. Дождавшись, когда Ки́мберли закроет глаза они выскакивали из самых неожиданных мест и старались боднуть девушку в живот.

Утром Ки́мберли проснулась совершенно разбитой.

Как обычно, Ким поднялась с постели ранним утром, когда в поместье Куинн все еще спали.

Ежась от холода, и держа ботинки в руках, она босиком спустилась по ступеням широкой постройки – фавелы, где обитали дочери Имперского Маршала: старшая Кимберли и младшие Агнес и Волофея. Сыновья Маршала: Гектор и Луис жили на мужской половине поместья. Гектор – старший ребенок в семье, на год старше Кимберли, а малышу Луису было всего девять.

Кимберли осторожно пересекла брусчатую площадку перед фавелой Дочерей, ступила на мелкий гравий дорожки, ведущей через сад и только тут обулась без опаски, что топот ее ног будет услышан. Она не хотела, чтобы кто-то заметил, что она покинула спальни девочек.

Кимберли обогнула кухонную фавелу, где прислуга готовила еду, услышала, как кто-то из слуг уже гремит кастрюлями и ускорила шаг.

Узкая дорожка, заросшая по обе стороны лаймовыми деревьями, привела ее к самой дальней фавеле поместья Куинн, скрытой от посторонних глаз густыми частоколом, поросшим плотной стеной разноцветных лиан.

В дальней фавеле жил дядя Донован, родной брат отца Кимберли. Его младший брат.

В семье Куинн дядя Донован был не в фаворе. Многочисленная родня старалась его всячески избегать, в чем не было ничего удивительного, ведь Донован Куинн был зверерожденным.

В Островной Империи зверерожденных не жаловали (впрочем, как и везде). Говорят, что в Колониях зверерожденные востребованы в бесконечных континентальных войнах, благодаря своей звериной силе и ловкости, но известно, что в Колониях живут лишь отпетые парии, на мнение которых достойные островные жители всегда смотрели свысока. Да и что островитянам до континентальных войн? Как говаривала матушка Кимберли: «Пусть бы они все поубивали друг друга, нам бы жилось спокойнее».

Как получилось, что в известной и благородной семье Куинн появился зверерожденный, спросите вы? Так ведь Демону Ветра и Пламени на высокие титулы людей наплевать. По какому принципу он выбирает младенцев для своих демонических забав никому не известно, хотя многие ученые бьются над этой загадкой. Немало научных трудов исписано на эту тему, немало выдвинуто гипотез, но тайна остается тайной.

Сто́ит родителям на миг зазеваться, как Демон тут как тут: дохнёт на младенца демоническим огнем, поднимет вихрь над его младенческой головкой и – будьте любезны! Корень зверя уже угнездился в крохотном теле ребенка. Если бы вовремя заметить такую напасть, можно призвать магов для избавления ребенка от звериной сущности. Обряд извлечения звериного корня болезненный, сложный, но осуществимый на ранних порах. Беда в том, что разглядеть влияние Демона Огня и Пламени на душу и тело ребенка практически невозможно. Явные признаки появляются только после десяти лет, когда дитю уже никакой маг не поможет. 

Первый признак – зрачки ребенка при сильном испуге сужаются и становятся вертикальными, как у змеи. Цвет глаз приобретает золотистый оттенок, что светится словно пламя.

Второй признак – розовые детские ноготки́ обретают стальную крепость и способность втягиваться, как у кошки, в нужный момент выпуская наружу острые когти-лезвия.

Третий признак – чудовищная сила и быстрота. При должной тренировке зверерожденные достигают невероятной мощи, но кто будет тренировать зверерожденного? Это запрещено законом, поскольку последствия такого нечеловеческого развития непредсказуемы.

Мальчиков и девочек после десяти лет проверяют на наличие первичных признаков зверерождения и, если они обнаруживаются, несчастных детей отнимают от родителей, заковывают и отправляют в рудники Островов Небесного Гнева. Там, зверерожденные едва доживают до зрелых лет.

Но такие, как уважаемое семейство Куинн не подлежат общей проверке и потому маленькому Доновану удалось избежать печальной участи. Его родители, да и вся родня, тщательно скрывали от общественности постыдный факт появления в семействе Куинн зверерожденного и потому в Островной Империи мало кто вообще знал или помнил, что у Маршалла Куинна есть родной брат. Несколько лет Донован Куинн жил, не покидая поместье, а едва ему минуло пятнадцать неожиданно исчез. Семейство Куинн в строжайшей тайне осуществляло поиски Донована. Были тщательно проверены все фавелы, все городские постройки, исследовано дно всех городских каналов – бесполезно. Донован Куинн исчез. Долго семейство жило в страхе, что Донован найдется и его звериная сущность будет обнаружена общественностью, но дни проходили за днями, недели за неделями, а о Доноване было ни слуху, ни духу. Постепенно в семействе Куинн успокоились. То, что Донован в течение многих лет никак не давал о себе знать означало лишь одно – несчастный Донован Куинн погиб. Как иначе объяснить его бесследное исчезновение? Нельзя сказать, что Куинны были бессердечны и не жалели бесславно пропавшего Донована, но все сходились во мнении, что так будет лучше и для семьи, и для самого Донована.

Однако, спустя пятнадцать лет после своего исчезновения Донован Куинн появился на пороге родного поместья, как ни в чем не бывало.

 Загорелый, поджарый, с нахальной улыбкой и быстрыми змеиными глазами, он произвел эффект разорвавшейся бомбы. Родственники всполошились, никто решительно не знал, что делать с Донованом, а тот, вроде бы и не замечая всеобщей паники, спокойно прошествовал в свою отдаленную фавелу со словами: «Поживу пока тут. Передохну».

От каких трудов собрался отдыхать Донован, где он был и чем занимался, родственники боялись себе даже представить. Однако время шло, Донован жил тихо и незаметно, не нарушал покоя поместья, разве что пошли слухи, что его фавелу слишком часто посещали молоденькие служанки. Но от последних никаких жалоб не поступало и все снова успокоились.

Несколько раз госпожа Маршал заговаривала с мужем о его младшем брате, но тот либо отвечал уклончиво, либо не отвечал вовсе, а однажды, ласково положив руку на плечо жены, попросил, чтобы она больше не поднимала этот вопрос.

- Мой брат будет жить здесь столько, сколько сочтет нужным – это и его дом тоже, – твердо сказал Маршал.

 -Но Нолан, если узнают…

 - Поверь, дорогая, есть люди, которые уже знают, – горько усмехнулся Маршал, – и этим людям лучше не переходить дорогу.

Маршал не рассказал своей супруге, что прямо перед появлением брата его вызвали на аудиенцию к Влады́ке. Маршал шел по бесконечным коридорам парадного дворца озабоченно обдумывая, чем мог быть вызван столь внезапный интерес к его персоне? Разумеется, он, как особа приближенная к Влады́ке виделся с ним довольно часто, но то всё были встречи, запланированные дворцовым протоколом и не несущие ничего неожиданного.

То, что хотел обсудить с ним Влады́ка, Маршал Куинн даже не мог предположить.

 - Маршал, мой дорогой друг! Как ваше здоровье? Как здоровье вашей супруги? Детей?

 - Благодарю, все в порядке, – сдержанно ответил Маршал, продолжая гадать, что угодно Влады́ке. Следующий вопрос Владыќи был абсолютно неожиданным.

  - Вы поддерживаете связь со своим младшим братом, Маршал? С Донованом?

Сердце Маршала пропустило удар и забилось так часто, что ему пришлось сделать несколько глубоких вздохов, прежде чем он смог ответить.

 - Мы много лет не слышали о нем. Он уехал путешествовать и… Мы пытались его найти, но поиски не увенчались успехом. Мне жаль, но полагаю он погиб. «Кто доложил?! Несомненно, кто-то доложил Влады́ке о том, что Донован зверерожденный!»

 - По́лно, не огорчайтесь, – Влады́ка дружески похлопал Маршала по плечу, глаза его внимательно наблюдали за лицом Куинна. – Ваш брат жив, здоров. Он был в Колониях, выполнял кое-какие мои указы и теперь возвращается на родину. Вы ведь рады, что ваш брат вернется домой?

 - Ваши указы?! – изумился Маршал. – Несомненно, все мы будем рады видеть Донована, но…

 - Да?

 - Простите, Владыка, я и подумать не мог, что мой брат как-то связан с вами.

 - Все люди в моей Империи связаны со мной, – просто ответил Владыка. – И, кстати, некоторые особенности вашего брата…

«Вот оно! Начинается! – подумал Маршал. – Теперь я окажусь в тюрьме, за то, что скрыл зверерожденного. А как же дети?! Проклятый Донован, лучше бы ему сгинуть в Колонии!»

- Некоторые особенности вашего брата оказались весьма полезны при исполнении моего поручения в Колонии, – неожиданно для Маршала закончил Владыка. – Но, мы не будем волновать общественность, рассказывая, кем является Донован Куинн, не так ли?  

 - Да, Владыка, – поклонился Маршал. Ничего другого он и сказать не мог, пребывая в полнейшем смятении.

 - И наша беседа останется между нами?

 - Разумеется, Владыка.

***

Госпожа Маршал не осмеливалась даже предположить, каких могущественных людей имеет ввиду ее супруг, единственное, что ее успокоило, то это заверение Маршала, что там, где Донован был, его научили прятать своего зверя.

 - Не волнуйся дорогая никто не увидит его змеиных глаз или когтей – он вполне способен себя контролировать.

 - Ты уверен?

 -Да, – коротко констатировал Маршал. – Донован продемонстрировал мне достаточно, чтобы не сомневаться в нем.

После этого разговора Донована больше никто не беспокоил, равно, как и он не беспокоил других, до тех самых пор, пока словно гром среди ясного неба Имперского Маршала не оглушило новое известие – в семье выявлен новый зверерожденный. Им оказалась его старшая дочь Кимберли.

Это случилось ровно в тот день, когда Кимберли отпраздновала свой десятый день рождения. Маршал Куи́нн устроил для дочери роскошный праздник с приглашенными артистами, катанием на лодке, невообразимым количеством подарков, угощений и аттракционов.

Гости разошлись лишь к полуночи. Маленькую Ким невозможно было угомонить, но настало время, когда и ее повели спать. Кимберли, перевозбужденная долгим днем, всеобщим вниманием и массой впечатлений громко капризничала, упиралась и не желала уходить с праздника, пока за дело не взялась мать. Она решительно схватила непослушную дочь за руку и повела к фавеле Дочерей. Именно это спасло семейство Куи́нн от всеобщей огласки тех событий, что последовали далее.

Едва супруга Маршала Куи́нна и ее дочь Ки́мберли оказались на брусчатой площадке перед знакомой фавелой, как из темноты на них набросился Дра́гон – злобный цепной пес, охранявшие главные ворота. Как и почему он сорвался с цепи выяснить так и не удалось. Дра́гон кинулся прямиком к маленькой Ким, а та, не минуты не думая полыхнула взглядом змеиных глаз и располосовала внезапно выросшими когтями огромную морду зверя от уха до уха. Ошарашенный Дра́гон с воем кинулся прочь, роняя на брусчатку темные капли крови.

…Горю матери не было предела. Ее дочь, родная кровиночка, оказалась заражена демоническим корнем зверя! Какой позор, какое разочарование!!! Хуже всего то, что Ки́мберли была старшей дочерью и кроме нее уже подрастали малютки А́гнес и Волофе́я. Если не выдать замуж старшую дочь, то поползут слухи и замужество двух других тоже окажется под вопросом. Какая несправедливость! Госпожа Маршал в жизни своей не слыхала, чтобы девочка стала зверерожденной и вот, пожалуйста! Это случилось с ее собственной дочерью!

Маршала Куи́нна новость поразила не меньше, чем супругу. Оба они поклялись молчать о случившемся и убедили маленькую Ким, что никто, ни одна живая душа не должна знать, что произошло ночью возле фавелы Дочерей. Но Нолан Куи́нн не был бы Имперским Маршалом, если бы не умел принимать решения и находить выход из самого безвыходного положения. И решение было найдено.

На следующий день испуганную Ким отвели к дяде Доновану.

 - Дядя Донован научит тебя поведению в обществе, – дрожащим голосом поучала мать свою дочь. Находиться в обществе своего деверя ей было крайне неуютно.

Малютка Ким чувствовала страх матери, опасность, исходившую от дяди Донована и ее зрачки сами собой стали складываться в узкую золотистую щель. Змеиный взгляд! Госпожа Маршал отвела глаза, смотреть на это уродство было невыносимо.

 - Донован, ты действительно сможешь ей помочь? – спросил у брата убитый горем отец.

 - Без проблем, – пожал плечами Донован. Он единственный сохранял спокойствие, с любопытством поглядывая на тощую Ким. Даже ему не доводилось видеть зверерожденных девочек.

 - Девчонка научится прятать глаза и когти и соизмерять свою силу. Это не сложно. Так что не беспокойся брат. Главное, без промедления выдай ее замуж, чтобы она стала проблемой своего мужа, а не твоя.

Донован захохотал, запрокидывая голову и дергая острым кадыком, а Кимберли мечтательно подумала о том, что неплохо бы проверить остроту своих когтей на его загорелой шее.

С этого дня начались ежедневные встречи Кимберли с дядей Донованом. Он учил ее контролировать эмоции, управлять дыханием, чувствовать силу своего тела. Ким оказалась прилежной ученицей, а Донован требовательным и настойчивым учителем и процесс обучения шел как нельзя лучше.

Доновану было одиноко в поместье, где его избегали и он был рад оказать брату услугу. Постепенно, незаметно для себя он привязался к малютке Ким и каждое утро с нетерпением ждал, когда топот быстрых ног застучит по твердой брусчатке, выложенной перед его отдаленной фавелой. В свою очередь, Донован стал для Ки́мберли тем, кому она могла рассказать все свои сомнения и страхи, не боясь быть непонятой и потому, нет ничего удивительного в том, что два изгоя общества: Ки́мберли и Донован вскоре стали лучшими друзьями, а не только (и не столько) родственниками или наставником и ученицей.

Ки́мберли довольно быстро научилась успешно скрывать изменения своего тела, но друзья по несчастью не спешили прекращать свои встречи. Донован убедил брата, что полученные знания нуждаются в закреплении и тренировке и Маршал Куи́нн дал добро на продолжение занятий. На самом деле Донован и Ким давно забросили свои упражнения и просто болтали или завтракали на открытой террасе дальней фавелы, пока однажды Донован не рассказал Ким о Ристалище.

- Один из островов Островной Империи используется, как свалка и до того зарос отходами, которые свозятся на него со всего округа, что под слоем мусора невозможно докопаться до земли, – рассказывал дядя Донован. – Понятное дело, никто в здравом уме не посещает остров, кроме мусорщиков, и потому на острове стали вершить дела не совсем законные, подальше от глаз полиции и правосудия. Никто сейчас и не упомнит, когда на острове был устроен первый незаконный бой, но зрелище полюбилось, нашло немало поклонников и теперь на ристалище собирается тысячи людей.

Постепенно, мусорщики перебрались на другой отдаленный остров, заполняя его отходами жизнедеятельности, а Ристалище (так стали теперь называть безымянный ранее остров), целиком и полностью перешел в руки организаторов боев.

Кимберли слушала рассказы дяди Донована о Ристалище, как завороженная. Перед ее внутренним взором вставали воображаемые ряды смелых бойцов, которые одним только своим видом обращают противников вспять: рослые, мускулистые, быстрые, как дядя Донован, они заполонили ее сердце, покорив мужеством и отвагой.

 - Дядя, ты сражался на Ристалище?

 - Эге, девчонка! Твой дядя был чемпионом пять лет подряд, пока чертов капитан Ньютон не сломал мне челюсть!

 - Тебе сломали челюсть?!

Дядя Донован демонстрировал, как один точный удар снес нижнюю часть его черепушки на сторону, а Кимберли смотрела на него благоговейно, раскрыв от восхищения рот.

 - Так что с этим капитаном? Ты потом задал ему жару?

 - Кому? Этому сопляку Феликсу Ньютону? Конечно! Как только я получил способность заливать в свою челюсть жидкость мы с ним здорово надрались в таверне «Сломанные кости», и без лишней скромности должен признаться – я его перепил!

Кимберли хохотала, представляя, себе дядю Донована, вливающего виски в перекошенную от удара челюсть. Ее ничуть не смущала жестокая картина, нарисованная собственным воображением – это было так не похоже на однообразный и скучный мир поместья или жизнь в Академии Прекрасных Дев и так захватывающе! Душа Кимберли жаждала приключений, и она снова и снова приставала к дяде Доновану: «Как проходят бои на Ристалище? Кто еще был чемпионом? Как туда попал дядя Донован первый раз?» Вопросов у любознательной Ким было так много, что однажды дядя Донован не выдержал и проворчал: «Эй, девчонка, бери палку и дерись! Тогда и поймешь, как проходят бои. Что толку в одних рассказах?»

Кимберли ухватилась за его предложение с восторгом. Дядя Донован не ожидал такого эффекта, но показал восторженной девчонке пару приемов. Кимберли оказалась понятливой и способной и освоила легкие приемы без труда. Дядя Донован показал еще несколько техник, потом еще и еще…

Неожиданно для самого себя он увлекся, и вот уже ежедневные тренировки стали для неразлучной парочки обычным делом. Узнай Маршал Куинн чему обучает Донован его старшую дочь, не сносить бы его младшему брату головы. Донована не спасли бы ни родственные связи, ни золотые монеты, поскольку обучение зверерожденного приемам боя считалось тяжким преступлением и каралось каторжными работами, а то и смертной казнью, в зависимости от последствий такого обучения.

Но Маршал Куинн и его жена были уверены, что Донован обучает Кимберли контролю и, действительно были довольны, видя реальный результат: никогда больше, начиная с того самого дня, когда десятилетняя Ким располосовала морду свирепому псу и вплоть до сегодняшнего дня они не наблюдали у дочери змеиных глаз или выросших когтей. Потому супруги не мешали Кимберли беспрепятственно посещать дядю Донована и проводить с ним ежедневные занятия. Разумеется, они же обеспечивали Доновану и Кимберли строгую конфиденциальность. От Кимберли требовалось только не попасться на глаза слуг и многочисленных родственников, когда она направлялась или покидала фавелу дяди Донована.

 - Что будет со зверерожденным, если он не контролирует свои звериные признаки? – спросила как-то Кимберли дядю Донована.

 - Да, ничего особенного, – пожал плечами тот. – Со временем звериные признаки становятся постоянными. И клыки. У переродившихся зверерожденных появляются клыки.

Кимберли сжала ладонями свои розовые щеки и провела языком по белоснежным зубам. Клыки ее были не больше обычного. Но Кимберли забеспокоилась. Как же, наверное, ужасно она будет выглядеть с клыками, торчащими изо рта.

 - Не переживай, – успокоил ее дядя Донован. От него не укрылось беспокойство девочки. – С контролем у тебя полный порядок. Если не забросишь упражнения контроля, звериные признаки скрывать не сложно.

- Дядя, а тебе раньше приходилось видеть девочек-зверерожденных? – спрашивала Кимберли

 - Нет. Видеть не приходилось, но слышал, что на южном континенте такие водились. Может и сейчас есть, да только никто не признает, уж больно это необычно.

 - Что, ничего и уродливее нет? – упавшим голосом спрашивала Кимберли.

- Эй, девчонка, кто сказал про уродство? Необычно, не значит уродливо. Просто людей пугает все непонятное, только и всего. А уж если говорить про необычное, то, к примеру, женщина-маг пострашнее будет, чем маленькая зверерожденная девочка.

 - Ведьма?! – со сладким ужасом вопрошала Кимберли и замирала от одной только мысли, что где-то по земле может скитаться такое страшное существо.

 - Ведьма, – мрачно кивал головой дядя Донован.

- Кимберли, ты даже не представляешь, насколько это ужасно!

Белокурые локоны Франчески прыгали по ее точеным плечикам, длинные ресницы наполнились влагой, щедро бегущей из широко распахнутых голубых глаз. Лучшая подруга Кимберли, изящная Франческа пребывала в отчаянии.

Столичная газета Острова Яростного Величия опубликовала фотографии весенних нарядов невест, которые юные девы наденут на парад. Парад планировался через два дня после того, как пройдут первые свидания, то есть, до его начала оставался ровно один день. В течение этого дня все жители Острова Яростного Величия будут обсуждать наряды и делать ставки на то, чье платье будет признано в этом году самым лучшим.

Франческа, как и все невесты, придирчиво рассмотрела все наряды и нашла, что платье выскочки Лоренцы Бротц в точности копирует ее собственный наряд. Это было невыносимо! Выйти на парад в одинаковых платьях?! Немыслимо! Разумеется, времени на то, чтобы сшить другое платье не было.

 Кимберли пыталась убедить подругу, что ее платье выгодно отличается от платья Лоренцы.

 - Посмотри, – тыкала Кимберли в газету розовым ноготком. – У тебя спереди глубокий вырез, а у Лоренцы вместо выреза нашиты безвкусные цветы. Ты будешь демонстрировать великолепную грудь, а Лоренце демонстрировать нечего, никакие цветочки не помогут увеличить ее плоский бюст. У твоего платья нежно-розовый цвет, а у Лоренцы кричаще-розовый. С ее рыжими волосами – это будет полная катастрофа!

Франческа продолжала рыдать, но ее всхлипы становились всё реже, а при упоминании рыжих волос Лоренцы она и вовсе торжествующе улыбнулась. Действительно, дизайнер Лоренцы полный кретин, как можно было сочетать такие рыжие волосы и ядовито-розовый тон платья?!

Франческа посмотрела на себя в зеркало, капризно надула пухлые губки, хлопнула длинными ресницами и решила, что никакие происки рыжей Лоренцы не испортят ей праздник.

Молодые невесты принялись обсуждать план праздничных мероприятий, с головой окунувшись в волнующее событие. Праздник планировался грандиозный. Не каждый год такие знатные жители Островной Империи, как Верховный Маг и Имперский Маршал выдавали замуж своих дочерей.

План мероприятий был таким:

1)            первое свидание (уже состоялось). На этом мероприятии молодые люди знакомятся между собой, жених дарит невесте памятный подарок;

2)            парад невест (планируется послезавтра). На параде невесты демонстрируют достаток своих родителей: дорогие наряды, украшения, экипажи. Жители делают ставки, чей наряд займет первое место;

3)            выезд женихов (через день после парада невест). Выезд женихов похож на парад невест с той лишь разницей, что будут демонстрироваться достаток родителей женихов, либо самих женихов, если жених уже достиг определенного благополучия (иногда женихи бывают столь стары, что их выезд больше напоминает похоронную процессию 😊);

4)            лодочная прогулка (на следующий день после выезда женихов). Самая веселая часть праздника. Невесты и их подружки отправляются на прогулку без сопровождения многочисленных мам и тетушек, только под присмотром наставниц из Академии Прекрасных Дев. На лодку приносят многочисленные угощения и напитки, и невесты с подружками веселятся весь день. Женихи на отдельных лодках занимаются тем же самым. Иногда их пути пересекаются в открытом море и тогда идет обмен любезностями, смех и шутки с обеих сторон. Всё в пределах приличия.

5)            праздник возложения цветов (через три дня после лодочной прогулки). Жених и невеста чинно шествует рука об руку к мемориалу памяти – памятнику островитянам, отдавшим свою жизнь в борьбе с дикими обитателями Континента. Разумеется, охочие до зрелищ жители Острова Яростного Величия и тут делают ставки на самую красивую пару. Слух о красоте Кимберли и Франчески давно гремел по округе и пари обещало быть интересным;

6)            бал непорочности (через два дня после возложения цветов). На балу невесты надевали выглядели достаточно скромно: почти одинаковые платья в пол обязательно бледных оттенков, никаких украшений, кроме живых цветов. Сдержанность, достоинство и невинность – вот главный девиз бала;

7)            свадьба. Наконец – кульминация. Молодых венчают в церкви Святых Инквизиторов и, после того как священник провозгласит брак заключенным, новоиспеченные муж и жена торжественным маршем следуют каждый к своей фавеле.

 - Итого, еще шесть нарядов, – озабоченно загибала пальчики Франческа. – Надеюсь, что подлая Лоренца не станет копировать весь мой гардероб!

 - Почему шесть? У меня получается только пять, – не поняла Кимберли.

 - Ты что, не собираешься посещать выезд женихов? Посмотрим, как будут гарцевать мой Антонио и твой Роберт!

Девочки ревниво посмотрели друг на друга. Каждая из них подумала: «Вдруг у нее жених красивее, чем мой?»

 - А какой он, твой Антонио? – осторожно спросила Кимберли.

Франческа наморщила нос и задумалась.

 - У него густые волосы, – наконец сказала она.

 - На животе? – не удержалась от колкости Ким.

Однако Франческа не обиделась, а только звонко рассмеялась.

 - На самом деле я не знаю, что в нем хорошего, – доверительно поведала она Ким. – Я имею ввиду во внешности. У него пухлые красные губы и он их все время облизывает. Знаешь, это неприятно. Но ведь к этому можно привыкнуть, правда?

Ким подтвердила, что можно и рассказала про острые коленки и наметившуюся плешь у своего жениха.

Девочки задумались.

 - Зато наши женихи из хороших семей и нам нет необходимости беспокоится за будущее наших детей, – подвела итог Франческа, подражая тону наставниц из Академии Прекрасных Дев. – Будущих детей.

Ким кивнула, соглашаясь, но вид у нее так же, как и у подруги, был невеселый.

Утром в дальней фавеле Кимберли не обнаружила своего дядю Донована. Озадаченная Ким заглянула во все комнаты его жилища, увидела нетронутую постель и удивилась еще больше. Дядя явно не ночевал дома. Она уже собралась было уходить, когда дядя Донован появился. Вид его нельзя было назвать благообразным: грязная одежда, рваная в нескольких местах, всклокоченные волосы, ссадина на правой щеке.

 - Где ты был?! – воскликнули Кимберли. – ты ранен?!

 - Нисколько! – голос дяди Донована был так весел и бодр, что Кимберли сразу догадалась о причине дядиного отсутствия.

 - Ты был на Ристалище! – ахнула она.

 - Начался сезон! – дядя Донован налил себе стакан воды и жадно припал к краю стакана. – Идут бои на выбывание, первый круг!

Из многочисленных рассказов дяди, Кимберли уже знала, что в боях на Ристалище в идеале участвуют семьдесят два бойца, но бывает больше или меньше – это не запрещено, но к финалу отбирают только шестерых. В первом круге боев на выбывание бойцы сражаются один против одного, тот кто проиграл – выбывает, победитель переходит к другому бою и так до трех раз. Поскольку в первом круге много участников, бои первого круга проходят в два дня.

Ко второму кругу остается, как правило, не больше двадцати четырех бойцов. Второй круг предполагает только один бой между участниками. К третьему кругу выходят двенадцать самых сильных бойцов. Шестеро победителей третьего круга образуют две команды, которые будут участвовать в соревнованиях между Островной Империей и Колонией.

- Дядя, ты прошел первый круг?

 - А то! Все три боя! – хвастливо ответил дядя Донован, наполняя второй стакан.  – И я и Капитан Нью́тон. Если завтра еще пройдет Ловкач Джек, то, считай, команда собрана.

 - Кто такой Ловкач Джек?

 - Опытный боец и отличный парень. Большой силой не отличается, но скорость и выносливость у него, что надо! Вымотает противника так, что он без боя сдастся, - дядя Донован захохотал. – А тут мы с Капитаном: слева – хук! Справа – щёлк!

Дядя Донвана вертелся на месте изображая удары по невидимому противнику. Кимберли восхищенно следила за его руками, и движимая внезапным порывом неожиданно даже для самой себя, взмолилась: «Дядя, возьми меня с собой! Хотя бы раз! Пожалуйста, дядя!»

Дядя Донован остановился, словно ему в лицо холодной воды плеснули.

 - С ума сошла, девчонка? Хочешь, чтобы меня на площади за яйца подвесили?

Но Кимберли уже не могла остановиться. Безумная мысль, угнездившаяся в ее голове, вовсе не желала ее покидать.

 - Дядя, пожалуйста! Никто меня не узнает. Я переоденусь, загримируюсь…

- Нет.

- Дядя!!!

- Сказано, нет! Чего удумала? Еде это видано, чтобы девчонка, да еще дочь Маршала появилась на Ристалище! Нет и нет.

 - Дядя, - на глазах Кимберли появились слезы, - через неделю я выхожу замуж. За Роберта Сен Дени. У него острые коленки и плешь на голове. Но я должна быть благодарна судьбе и рожать детей. У них, наверное, тоже будут острые коленки? И это все, что я буду видеть всю свою оставшуюся жизнь! Роберт. Дети. Острые коленки. И больше ничего. Я прошу тебя хотя бы раз. Только раз перед тем, как моя жизнь изменится навсегда…

 Дядя Донован потрясенно смотрел на Ки́мберли.

 - Ты выходишь замуж за сына Абрахама Сен Дени? Этого напыщенного хлыща? Почему ты раньше не сказала?

 - Ты не спрашивал, - Ки́мберли кусала губы и умоляюще смотрела на дядю Донована.

- Ладно, - вид дяди Донована был мрачен и решителен, - сегодня вечером.  Придешь ровно в семь часов вечера. Не опаздывай. К утру мы должны вернуться в фавелу. Во сколько парад невест?

- Начало в двенадцать.

- Успеем.

***

Кимберли думала, что время до вечера будет тянутся нескончаемо долго, но бесконечные предсвадебные хлопоты не дали девушке и минуты передышки. Сразу после того, как она вернулась из фавелы дяди Донована, привезли украшения для парада. Кимберли облачили в платье, на котором ей предстояло блеснуть на параде невест, а затем мама, тетушки, бабушки, сестры, приглашенные ювелиры, дизайнеры и астрологи принялись наперебой давать многочисленные советы, какие аксессуары должны быть надеты на парадный выезд Ким.

 - Невеста – это воплощение невинности, - трубным басом вещала бабушка Юдифь, матушка господина Маршала. – пусть наденет маленькие серьги с небольшим бриллиантом – скромно и достойно!

 - Матушка, скромность ещё никого не украсила! – отрезала мама Кимберли, и ее гулким хором поддержала армия тетушек. – Кимберли должна блистать! Ким, ты наденешь вот эти – длинные с рубинами и бриллиантами!

Тяжелые серьги оттягивали Кимберли уши, и она отказалась от них наотрез.

Единственное, в чем сошлись единогласно – Кимберли должна надеть рубины, они невероятно шли к ее темным глазам и волосам.

Сошлись на серьгах с крупным рубином в мелком обрамлении многочисленных бриллиантов в форме звезды.

Выбор украшения на шею и запястья прошел быстрее – подбирали под серьги. Внезапно мама спохватилась, что на парад принято надевать подарок жениха, но тонкий золотой браслетик с вкраплением нежно-голубых камней, подаренный Робертом Сен Дени смотрелся на загорелой руке Кимберли инородным телом и было принято единодушное решение: забыть на завтрашний день нелепый обычай.

 - Подаришь своей дочери, когда она родится - небрежно сказала мама, обращаясь к Ким, и ловким броском забросила подарок Роберта в ящик туалетного стола.

После украшений пришло время туфель и сумочки и тут чуть не передрались два приглашенных астролога.

 - Сумку круглой формы в период растущей луны, да вы с ума сошли?! – вопил мистер Лонг, потрясая тощими кулачками. – Хотите обречь бедную девушку на вечное скитание?

 - Но на ней золотые узоры! Узоры, невежественный вы человек! Сочетание узоров и круглой формы в период растущей луны предвещает процветание!

Сошлись на сумке овальной формы с золотыми узорами на черном фоне, что в период растущей луны должно было предвещать богатство и плодородие. Кимберли подумала про себя, что ничего не имеет против скитаний, но кому это интересно?

 Ближе к вечеру Ким запаниковала. Стрелки уже перевалили за восемнадцать ноль-ноль, а бесконечные совещания по поводу завтрашнего парада не прекращались.

Наконец Кимберли громко и демонстративно зевнула и громким шепотом спросила у мамы, успеет ли она выспаться и отдохнуть перед парадом? Не хотелось бы встать с черными кругами под глазами.

Известие про «черные круги» напугало компанию до полусмерти. Тетушки всполошились, мама побледнела, а приглашенные специалисты стали спешно собирать свой многочисленный скарб.

Мама распорядилась отнести в спальню Ким молоко и печенье и строго настрого наказала всем не подходить к комнате невесты до утра, чтобы ничем не обеспокоить ее крепкий и здоровый сон. Лучшего и придумать было нельзя!

Кимберли показательно зевнула еще пару раз и всех ее помощников, как ветром сдуло! До семи часов вечера оставалось ровно пятнадцать минут. Кимберли, тщательно занавесила окна, сунула под одеяло свои старые игрушки, придавая одеялу форму спящего человека и, никем не замеченная, покинула свою фавелу.

Дядя Донован, вымытый, причесанный, переодетый в новую крепкую одежду уже ждал ее на пороге своей фавелы.

Едва Кимберли переступила порог его комнаты, он бросил ей узел с одеждой.

 - Переодевайся! Только быстро, время поджимает!

Кимберли схватила узел, бросилась в соседнюю комнату, закрыла за собой дверь. Через пару секунд раздался ее удивленный и возмущенный голос.

 - Но, дядя! Это же одежда для мальчика!

 - А ты хотела явиться на Ристалище в образе дочки Маршала? Одевайся, время не ждет.

Кимберли медлила. Вспомнились четкие наставления, которые давали девочкам в Академии Прекрасных Дев: «Не чиста та женщина, что наденет мужскую одежду: это от спеси, высокомерия и грехопадения. Мужское – мужчине, а женщине – женское. Запомните девочки и никогда не предавайте свой пол, а первый путь к предательству – подражание мужчине. Сегодня вы наденете мужскую одежду, а завтра что? Потребуете себе должности в правительстве?» И это было не просто предостережение. Женщине, надевшей мужскую одежду, полагалось прилюдное наказание: порка розгами на площади перед ратушей. После этого, разумеется, прощайте все мечты о замужестве, отступницу от своего пола ждал притон разврата, если удастся выжить после жестокого наказания.

 - Ты скоро?! – рыкнул за дверью голос дяди.

Кимберли дрогнула.

 - Дядя, я…

 - Если передумала, то проваливай!

Кимберли показалось, что дядя Донован сам смертельно боится, чем закончится их затея и скрывает свой страх под нарочитой грубостью. Осознание того, что ее большой и сильный дядя трусит, как нашкодивший мальчишка неожиданно придало ей силы и она отбросила всякие сомнения: «Теперь или никогда!»

Кимберли решительно стянула с себя платье и, путаясь в пуговицах и застежках, надела на себя новенький костюм, который мужчины обычно надевали для охоты. Костюм пришелся впору. Сверху Кимберли накинула длинный мужской плащ с капюшоном.

Дядя Донован придирчиво оглядел новый облик Кимберли.

 - Волосы! – коротко приказал он и кинул ей черный мужской шнурок, каким мужчины стягивали волосы на затылке. Кимберли послушно затянула свои короткие кудри, непривычно открытое лицо показалось голым.

Она накинула на голову широкий капюшон и почувствовала себя куда увереннее. В этом обличье трудно было узнать в ней Кимберли Куинн, старшую дочь Имперского Маршала.

 - Хорошо, что у тебя плоская грудь, - удовлетворенно кивнул дядя Донован, - такие титьки, как у блондиночки Франчески, никакой костюм не скроет.

 - Дядя! – протестующе закричала Кимберли и залилась краской.

 - Поменьше реагируй на пошлости, - напутствовал дядя Донован, - там, куда мы едем, ты и не такое услышишь. Двигай!

За дальней фавелой в высокой изгороди оказалась спрятанная от любопытных глаз низкая калитка, куда дядя Донован бесцеремонно толкнул Ким. За забором стоял крытый экипаж. Кимберли и дядя Донован укрылись за его непроницаемыми стенами, и возница помчал их в порт.

Ехали в молчании. Сердце Кимберли билось, как сумасшедшее. Дядя Донован был бледен и беспокойно разглядывал сквозь щелку в парусине, которой были затянуты стены повозки, дома, людей и встречные экипажи. Ничего не подозревающие граждане столицы спокойно прогуливались по вечерней улице, раздавались детские голоса, крики торговцев и цокот копыт. Вскоре в общем гуле городских звуков послышался шум прибоя и характерный гул множества голосов. Повозка прибыла в порт.

Дядя Донован выглянул наружу.

 - Капюшон, - коротко приказал он.

Кимберли натянула капюшон на голову так, что из-под него виднелся только ее подбородок.

 - Пошли. Быстро!

Кимберли спрыгнула с повозки вслед за дядей Донованом и порадовалась, что мужская одежда оказалась такой удобной: не нужно перед тем, как прыгать подбирать многочисленные юбки, из боязни наступить на собственный подол.

Дядя Донован лавировал между многочисленными бочками, мешками, ящиками и людьми, заполонившими пристань. Кимберли не отставала не на шаг. Однажды она столкнулась с зазевавшимся торговцем: толстым неряшливым мужчиной, стерегущим свой товар, пока не прибыли нанятые им носильщики. Торговец рыкнул недовольно и пытался ткнуть Кимберли в грудь огромным волосатым кулаком, но Кимберли ловко увернулась, и торговец полетел с пристани прямо в воду под общий хохот и улюлюканье.

Дядя Донован схватил Кимберли за шиворот и сердито встряхнул.

 - Не привлекай внимание! Какого черта ты творишь?

 - Я не нарочно! – оправдывалась Ким, вырываясь из цепких пальцев дяди. – Ты же видел – он первый начал!

Нужная им лодка оказалась в самой дальней части пристани. Когда дядя Донован и Кимберли до нее добрались, приземистый старик с квадратными плечами уже сматывал канат, дюжий матрос отталкивался от пристани длинным багром. Дядя Донован прыгнул на ускользающую палубу, преодолевая узкую полоску черной воды, Кимберли за ним. «Какое все-таки удобство – ходить в штанах!» - снова мелькнуло в ее голове.

 - Что так долго? – недовольно буркнул старик, зорко огладывая Кимберли.

Ким отвернулась, скрывая лицо.

 - Не ворчи, не опоздали же, - коротко бросил дядя Донован и протянул старику несколько монет – оплату.

 - А это кто? – крючковатый палец старика ткнул в сторону Кимберли.

 - Ученик, - сухо ответил дядя Донован.

Он схватил Кимберли за плечо и толкнул ее на нос вертлявой лодчонки.

 - Сиди здесь. Не высовывайся.

Кимберли кивнула уселась на самый край, свесив ноги над бурлящими волнами. Над лодкой резвились чайки и буревестники, оглашая окрестности резкими криками, лодка резво набирала ход. Это было современное судно, оснащенное магическим кристаллом, позволяющим развивать скорость превосходящую скорость патрульных кораблей. Видимо организаторы боев на Ристалище могли себе позволить дорогостоящее оборудование, в том числе и средства доставки бойцов и зрителей на арену.

Быстро смеркалось, на небе появились первые звезды. Небо почернело так внезапно и бесповоротно, что невозможно стало различить движение волн, только величавый гул океана раздавался в ночи.

Подошел и уселся рядом дядя Донован.

 - Старик сделал ставки, - шепнул он Кимберли, - Ловкач Джек против Громилы Тома, второй бой.

 - На кого поставил старик? – поинтересовалась Кимберли.

 - На Ловкача, разумеется. Громиле против него не выстоять. Шансов ноль. Если Ловкач пройдет отбор, а он его пройдет, мы войдем тройкой в следующий тур! Хо-хо, девчонка!  А вот и огни Ристалища!!!

В первые минуты Ки́мберли показалось, что остров в океане охвачен огнем, так полыхали на его поверхности многочисленные огни, но потом стало понятно, что по побережью движутся толпы людей, в руках у которых были факелы и фонари. Всюду горели костры, огромные арены под открытым небом освещались вереницей магических огней. Ки́мберли подумала, что каждый магический кристалл стоит кучу денег: осветить такую площадь стоило распорядителям целого состояния.

Пирс был заполнен лодками, яхтами, мелкими корабликами самых разнообразных форм и расцветок. Старик-капитан лавировал между многочисленными суденышками, громко ругался, плевался и потрясал увесистыми, вовсе не стариковскими кулаками.

Дядя До́нован не стал дожидаться, когда лодка причалит к пристани, схватил Ки́мберли за рукав и потащил к борту.

 - Прыгай! – скомандовал он и первым прыгнул на палубу соседней лодчонки. Ким без промедления прыгнула следом за ним. Черный, как смоль капитан соседней лодки заверещал возмущенно, потрясая в сторону непрошенных гостей длинным багром, но дядя До́нован уже пересек узкую палубу и прыгнул на следующее судно. Ки́мберли за ним. Прыжок за прыжком они преодолевали расстояние до пирса перемещаясь таким экстравагантным способом, пока сапоги Ки́мберли и дяди До́нована не коснулись земли.

 - За мной!

Толпа на берегу гудела и ревела, как океанские волны. Тут и там раздавался смех, ругань, где-то звучала дикая, первобытная музыка. Возникали стихийные потасовки под восхищенный рев благодарных зрителей. Тут и там танцевали, прыгали через костры, искры пламени взметались яркими фейерверками в черное небо. Ки́мберли совершенно ошалела от шума, гама, толпы разгоряченных мужчин. Идея посетить Ристалище больше не казалась ей такой заманчивой. Она вцепилась дяде До́новану в рукав больше всего на свете боясь потерять его в толпе.

Они пересекли береговую линию, заполненную людьми, и оказались перед низким строением с широкой, гостеприимно распахнутой дверью. Перед дверью стояли двое громил самого устрашающего вида. Народа возле двери не было.

 - Что здесь?  –  шепнула Ки́мберли дяде До́новану.

 - Зал регистрации, – вполголоса ответил тот. – Я запишусь на второй круг отборочных, а ты держись рядом, не отставай.

Ки́мберли кивнула. Отставать она точно не собиралась.

В зале было достаточно многолюдно, но здешняя публика вела себя куда тише, чем толпа на улице. «Это бойцы!» –  мелькнуло в голове у восхищенной Ки́мберли, и она принялась с интересом рассматривать присутствующих.

Сквозь толпу к дяде До́новану пробирались двое: лысый мужчина с худым морщинистым лицом (Ки́мберли бросились в глаза его длинные руки, поросшие рыжим курчавым волосом) и молодой парень самой разбойничьей наружности: растрепанные волосы падают на загорелый лоб и светлые с прищуром глаза, нос перебитый в многочисленных драках, насмешливые губы растянуты в улыбке, на твердом подбородке ямочка.
В одном ухе серьга – маленькая сапфировая капля. Фигуру паренек имел впечатляющую – не слишком высок и широк в плечах, но каждая клеточка его накаченного тела говорила о недюжинной силе и выносливости.

 - Бродяга До́нован!

 - Капитан Нью́тон! Ловкач Джек!

Выяснилось, что лысый мужчина с длинными руками был тот самый Ловкач Джек, которого дядя До́нован хотел заполучить в свою тройку. Второй – Капитан Нью́тон, которого Ки́мберли уже знала по многочисленным рассказам дяди.

Приятели обменялись приветствиями, и Капитан Нью́тон заметил Ки́мберли.

 - Бродяга, а это кто? Это с тобой?

- Со мной. Ученик, – буркнул дядя До́нован, ладонью задвигая Ки́мберли за спину.

 - С каких это пор сопляков принимают на Арену? – удивился Ловкач Джек.

 - Он не участвует, – коротко пояснил дядя Донован. – Просто приглядится.

 - А имя у ученика есть? – поинтересовался Капитан Нью́тон. – Надо же знать, с кем придется сражаться в будущем!

Ловкач и Капитан весело расхохотались, словно сама идея сражения с Ки́мберли показалась им забавной шуткой. Ки́мберли сжала кулаки, насмешки в свой адрес она не терпела.

 - Меня зовут Ким, – с вызовом сказала она, выходя из-за дядиной спины. – Запомни это имя, Капитан, потому что придет время, и я надеру тебе задницу!

Ловкач и Капитан расхохотались пуще прежнего. Ловкач даже прослезился от смеха и утирал свои маленькие глазки грязным носовым платком.

 - Ха-ха, боец! Да твой тощий зад полетит с Арены в первую же минуту! Как ты собрался сражаться? Стрелять красивыми глазками?  Где ты отыскал такого красавчика, Бродяга?

- Ах-ха-ха, До́нован, – подхватил Капитан. – Отличное имя для твоего ученика на Арене – Красавчик Ким!

Ки́мберли вспыхнула от гнева и стремительным, едва уловимым движением отвесила Капитану Ньютону увесистую пощечину. Совершенно по девчачьи! Пока лицо Капитана принимало осмысленное выражение, Ки́мберли скользнула по полу, почти горизонтально, подсекая длинные ноги Ловкача Джека и в следующую секунду Ловкач оказался сидящим на полу с прикушенным языком: «Аххх-гр». Смех застрял в его гортани, смешиваясь с криком боли.

Сильная рука дяди До́нована приподняла Ки́мберли от земли.

-Ты! Что! Творишь?!

Лицо дяди Донована было белым от ярости. Ки́мберли беспомощно трепыхалась в его руках и возмущенно пыхтела.

 - Пусть не лезут. Пусть первые не лезут!..

Потирая покрасневшую щеку, Капитан посмотрел на Ловкача, Ловкач на Капитана… Ки́мберли решила, что сейчас ей не поздоровиться и постаралась спрятаться за дядину спину. Но ничего не произошло.

Первым расхохотался Капитан, следом за ним мелко рассмеялся Ловкач Джек, стараясь не шевелить прикушенным языком. Их смех был так заразителен, что дядя До́нован смягчился и тоже заулыбался, глядя на сидевшего на земле Ловкача.

 - А пацан-то у тебя с характером, Бродяга! – веселился Капитан Нью́тон. – Что, Ловкач, получил на орехи? Уделал тебя малец!

 - А сам-то, – подхватил Ловкач, – как он тебя по физиономии смазал? Вот так Красавчик!

Кимберли выдохнула с облегчением – наказания не будет. Эти двое больше не казались ей такими уж ужасными, и она звонко смеялась вместе со своими новыми знакомыми.

***

Время регистрации близилось к концу, и дядя До́нован с Ловкачом Джеком поспешили к столу регистрации.

 - Я уже отметился, – отмахнулся от них Капитан Нью́тон. – Идите-идите, мы с пацаном здесь вас подождем.

Дядя До́нован хотел было возразить, но безмятежный вид Капитана Нью́тона, надежные стены зала регистрации и общая торжественная атмосфера соревнований не давала повода для беспокойства. Действительно, что может случиться с малышкой Ки́мберли за каких-то пятнадцать минут?

 - Оставайся с Капитаном, – на всякий случай напутствовал Ки́мберли дядя До́нован. – Феликс, не отпускай от себя… э-э-э мальчика ни на шаг!

 - Будет сделано! – Феликс откозырял дяде До́новану и положил руку Ки́мберли на плечо. – Пошли, пацан, посмотришь, как регистрация проходит.

В большом зале регистрации стояло три длинных стола, за каждым из которых сидели представители организаторов, заносили в карточки имена бойцов.  

Возле первого стола не было никого. Здесь регистраторы будут вносить имена тех, кто решиться записаться на третий круг. Но поскольку бои второго круга еще не прошли, регистраторы просто сидели в ожидании.

Стол, к которому устремились дядя До́нован и Ловкач Джек обступила довольно значительная толпа – это были те, кто уже прошел первый круг отборочных и хотел записаться на второй тур.

Третий стол был практически пустой, возле него стояли только два подростка невзрачного вида и вносили свои имена в карточку регистрации. Регистраторы придирчиво рассматривали их документы на предмет подделки – юноши мало походили на бойцов, скорее на амбициозных и неразумных детей, которые решили попытать счастья в боях.

  - Эй, школота, а вас мамка не заругает? – насмешливо обратился к ним Капитан Нью́тон. – Как она вас вообще сюда отпустила?

Но юные бойцы несмотря на потерянный вид оказались не робкого десятка и за словом в карман не полезли.

 - Дядя, а тебе вставная челюсть не жмет? Не пора ли в кроватку, в доме престарелых ужин пропустишь!

 - Ага! Манную кашку!

Капитан Нью́тон беззлобно рассмеялся.

 - Ставлю два к одному, что мой приятель побьет вас на первом же круге! Я бы и сам мог, но детей не бью.

 - Какой ещё приятель?  – поинтересовались юнцы.

Ки́мберли тоже с любопытством покрутила головой, интересно, что за приятель у Капитана?

 - А вот этот!

Ки́мберли, получившая крепкий толчок от Капитана, оказалась у регистрационного стола, прямо перед одним из регистраторов.

 - Давай, Боб, запиши моего приятеля на первый круг! Пусть задаст жару соплякам! Научит их уважать старших! Пиши Боб – Красавчик Ким!

Юнцы покатились со смеху.

 - Красавчик Ким! Ха-ха! Мы тебе подпортим смазливую мордашку!

- Эй, иди сюда, Красавчик! Узнаешь, как дерутся мужчины!

Ки́мберли остолбенела и только молча наблюдала, как регистратор выводит на чистом бланке: «Красавчик Ким, номер одиннадцать».

- У меня нет документов! – зашипела Ки́мберли Капитану Нью́тону. – У меня вообще нет никаких документов!

 - Пустяки! – отмахнулся Капитан. – Мы с Бобом старые приятели и уж он то пропустит моего друга на бой безо всякой бюрократии, правда Боб?

 Боб кивнул, выдавая карточку боев Ки́мберли.

 - Желаю успеха, юноша!

Потрясенная Ки́мберли взяла карточку внезапно похолодевшими пальцами. Такого оборота она не ожидала.

Ки́мберли беспомощно посмотрела на Капитана Ньютона, а тот расплылся в широкой ухмылке: «Не благодари!» Капитан Нью́тон и Ки́мберли возвращались к столу регистрации номер три в разном настроении. Ки́мберли была в бешенстве: этот пройдоха просто обманул ее! Месть за пощечину? Мелко и подло!

В отличие от нее Капитан Нью́тон ликовал.

 - Ты посмотри, пацан, как все чудесно устроилось! Тебе крупно повезло. Все крутые бойцы по первому кругу уже отстрелялись, осталась мелкота вроде этих двоих. Ты их щелкнешь, как два пальца! Приобретешь опыт и будешь хвалиться перед девчонками, что прошел отборочные, а? Драться всяко лучше, чем просто смотреть. От просмотра опыта не прибавиться! И чего Бродяга не давал тебе выступить? Отличный же шанс! Так что, пацан, ты мне еще должен будешь!

 - Что «как два пальца»? – спросила Ки́мберли.

- Чего?

 - Ты сказал «щелкнешь, как два пальца». Что это значит?

Капитан Нью́тон озадаченно посмотрел на Ки́мберли.

 - Ну… в смысле, как два пальца…это ж все знают! Просто, как два пальца обоссать!

Ки́мберли покраснела, как вареный рак и надвинула капюшон на глаза. Святые Инквизиторы, знала бы ее мама, с кем проводит ночь юная Ки́мберли перед своей свадьбой!

Мысли о свадьбе неожиданно настроили Ки́мберли на воинственный лад. Нельзя было не признать правоту Капитана Нью́тона – он предложил ей шанс испытать себя. Причем, Ки́мберли это знала, шанс единственный, больше такого не случиться. Так почему бы не побороться? Ки́мберли прикинула вероятность своей победы так и эдак, вспоминая угловатые фигуры своих противников и решила, что вырвет победу из рук прыщавых юнцов.

С карточками в руках к ним подошли дядя До́нован и Ловкач Джек.

Капитан Нью́тон прижал палец к губам и шепнул Ки́мберли, показывая глазами на дядю До́нована: «Сюрприз!»

Ки́мберли и сама не знала, как объявить дяде, что тоже записалась на бой на выбывание и потому просто спрятала свою карточку в карман. Будь, что будет!

 - Какой номер? – спросил у Капитана Нью́тона Ловкач Джек.

 - Второй, – ответил тот. – Пойду готовиться, думаю, что мой выход объявят скоро.

Так и случилось. Сразу, после первого боя был объявлен выход карточки номер два – Капитан Нью́тон и карточки номер пять – Бешеный Пит.

Ки́мберли уселась между дядей До́нованом и Ловкачом Джеком смотреть на бой Капитана.

На Арене Капитан не улыбался. Его глаза приобрели стальной оттенок, а насмешливые губы сжались в узкую щель. Вид у Капитана стал крайне неприветливый. Его противник, Бешеный Пит, передвигался по Арене боком, подвывая и похлопывая себя по толстым ляжкам огромными ручищами – накручивал себя на эмоциональный взрыв.

 - Бешеный Пит маг, – тихо комментировал дядя До́нован внимательно внимавшей Ки́мберли. – Не высокого порядка, но все же… Набирает энергию вызывающими действиями. Чем дольше готовится, тем сильнее будет удар. Нельзя давать ему время… Капитан! Какого черта он медлит?..

Но Капитан не медлил. Улучив удобную минуту, он метнул в сторону Бешеного Пита узкую белую полоску с тяжелыми шарами на конце – бола. Ноги Бешеного Пита оказались мгновенно скручены, и он рухнул, взрыхлив носом земляной пол арены. В несколько прыжков Капитан оказался на спине поверженного противника и нанес два точных удара ему в висок. Бешеный Пит взревел, дернул ногами – обрывки ремня и тяжелые шары разлетелись в разные стороны. Бешеный Пит с неожиданным для его туши проворством вскочил на ноги и нанес удар Капитану. Капитан увернулся, но все же принял часть удара на себя, голова его безвольно мотнулась в сторону. Толпа взревела.

 - Какие правила? – спросила Ки́мберли. – Существуют какие-нибудь правила?

 - Да, – чуть помедлив ответил дядя До́нован. – Убей или будешь убит.

 Бой Капитана Нью́тона и Бешеного Пита закончился победой Капитана. Бешеный Пит на седьмой минуте битвы рухнул за границей арены и для него бой был проигран.

Капитан Нью́тон, веселый и довольный подошел к друзьям, размазывая по щекам кровь из рассеченного виска.

 - Черт, вот уделал меня Бешеный! Голова гудит, как колокол. Эй, пацан, помоги мне привести себя в порядок!

Капитан Ньютон выдернул Кимберли с трибуны. Дядя Донован дернулся было следом, но тут ведущий объявил: «Второй тур, третий бой! На Арену выходят Бродяга Донован и Грозный Майк!»

 - Феликс, следи за мальчишкой! – крикнул дядя Донован, прыгая на арену. – Не отпускай его от себя ни на шаг!

Капитан Ньютон приложил ладонь к сердцу, всем своим видом показывая, что глаз не спустит с подопечного, но едва дядя Донован оказался на Арене, Капитан потащил Кимберли в противоположную сторону.

 - Шевели булками, пацан! Пропустим твой выход!

Возле Арены, на которой проходили отборочные первого круга народу было немного, в основном приятели и родственники тех, кто участвовал в первых боях на выбывание. Самые зрелищные бои проходили на второй третьей арене и вся толпа, приехавшая на Ристалище, околачивалась там.

Когда Кимберли и Капитан Ньютон подошли к Арене первого круга, они тут же повстречали своих недавних знакомцев. Юноши сидели в окружении своих приятелей и чувствовали себя куда увереннее, чем у регистрационного стола.

 - Эй, Красавчик! – заорали они наперебой. – Не передумал? Смотри, не наложи в штаны!

 - Йо-хо! Торпеда Сэм и Акула Бруно размажут Красавчика на паштет!

- Давай Торпеда! Акула – жги! Набей ему морду!

Кимберли дернулась к ним, сжав кулаки, но Капитан Ньютон остановил ее порыв.

 - Не теряй хладнокровие, - шепнул он Ким. – Помни, потеря самообладания в бою ведет к поражению. Ты слышишь?

- Да, - кивнула Ким и остановилась, медленно восстанавливая дыхание.

- Отлично. Тот сопляк, что справа, левша. Ты заметил?

Ким сказала, что не заметила, но приняла к сведению.

 - У того, что справа, болит нога. Обрати внимание – у него порез на левом бедре. Болит не сильно, но, если ты вдаришь по больному месту, ему будет очень неприятно.

Ким запомнила.

На помост, возвышавшийся над ареной, поднялся ведущий и объявил: «Первый тур, первый бой! На Арену выходят Торнадо Франк и Красавчик Ким!»

- Торнадо Франк? Кто такой Торнадо Франк? – не поняла Кимберли.

С трибуны поднялся и прошествовал на Арену мужчина лет тридцати квадратного телосложения с огромными руками и маленькой головой, вросшей в плечи. Он был похож на гориллу, схожесть с огромной обезьяной придавала не только его фигура, но и низкий покатый лоб с горизонтальными глубокими морщинами.

Кимберли беспомощно обернулась на Капитана Ньютона, тот пожал плечами и развел руками, мол: «Не знаю, как это получилось! Думал, что ты будешь драться с сопляками…» На трибунах заметили нерешительность Ким и в ее сторону посыпались смешки.

 - Эй, кто пустил на Арену малолетку?

 - Убирайся, сынок, пока цел!

 - Задай ему, Франк! Сверни цыпленку шею!!!

Свет прожекторов слепил Кимберли глаза, и она зажмурилась. Кто-то невидимый заботливо отвел слепящие лучи вверх, давая возможность Кимберли оглядеться. Кимберли вздохнула. Выдохнула. Спокойно. Я смогу. Я – зверерожденная, черт побери!

Кимберли стояла на краю Арены и разглядывала своего противника: сильный, жестокий. Очень сильный и очень жестокий. Оружия не видно – надеется на силу? Ноги короткие и кривые – это хорошо. Будем надеяться, что он уступает Кимберли в быстроте. Проверим.

В два быстрых прыжка Кимберли оказалась перед лицом противника. Обманный выпад, прыжок в сторону, удар, прыжок… Торнадо Франк ухмыльнулся и его ладони с длинными пальцами просвистели в опасной близости от горла Кимберли. Да, со скоростью у него все в порядке. Больше Ким не нападала, кружилась вокруг, уклоняясь от ударов: вправо, влево, наклон, нырок. Торнадо Франк промахнувшись в очередной раз стал свирепеть. Отлично. Давай дружище, теряй свое хладнокровие. Теряй, а я подберу.

Увернувшись от очередного удара, Кимберли на секунду распласталась на полу и кулак Торнадо Франка ударил в землю в сантиметре от головы Ким.

Франк взревел от ярости, потрясая ушибленным кулаком, а Кимберли, извернувшись ткнула его носком ботинка в поясницу. Новый рев возвестил о том, что удар оказался весьма болезненным.

 - Дерись, сопляк, - орал Торнадо Франк, - хватит вертеться, как вошь на гребешке!

Кимберли заметила, что по вискам Торнадо Франка текут струйки пота. Устал? Очень хорошо…

Торнадо Франк продолжал наступать, Кимберли уворачивалась. Незаметно она оказалась на краю Арены. Еще один шаг, и она окажется за чертой и тогда арбитр засчитает ей поражение. Ну уж нет! Кимберли ужом скользнула между кривых ног Торнадо Франка. Толпа заревела от восторга. Торнадо Франк обернулся, не понимая, куда делся противник и тут Кимберли подскочила к его лицу, резанула по оголенной груди Франка острым, как бритва когтем и полыхнула взглядом змеиных глаз. Такого Торнадо Франк точно не ожидал. Неизвестно, что поразило его больше, собственная кровь, фонтаном брызнувшая из разорванной груди или горящие глаза и вертикальные зрачки Кимберли, но Торнадо Франк с воплем сделал шаг назад и оказался за пределами аренды.

Кимберли одержала свою первую победу.

 - Двести золотых, – голос Торнадо Франка был тверд, вид непреклонен. – Двести золотых, и никто не узнает, что вы тренируете зверерожденного.

Дядя Донован, Капитан Ньютон, Торнадо Франк и Кимберли сидели за грязным длинным столом в углу таверны «Сломанные кости». Под низким, закопченным потолком стоял стойкий сизый дым. Тускло мерцал неяркий свет от редких фонарей, развешанных вдоль стен. Многочисленные посетители таверны переговаривались вполголоса, делали ставки, пили дешевое крепкое пиво.

Обстановка за столом, куда уселись наши герои была напряженной. Дядя Донован свирепо сверлил глазами Кимберли и Капитана Ньютона. Ким, придавленная чувством вины, глаз не смела поднять от стола. Капитан Ньютон делал вид, что все происходящее его не касается.

В отличие от приятелей Кимберли, ее противник Торнадо Франк выглядел безмятежным. Его грудь крест-накрест пересекала свежая повязка. на поверхности которой выступили капли крови. Удар от когтей Кимберли оказался достаточно глубоким, но Торнадо Франк был довольным несмотря ни на что. Он прекрасно понимал, что вправе запросить высокую цену за молчание.

Двести золотых – сумма немалая. На эти деньги можно приобрести фавелу средних размеров, куда будут входить жилище главы семьи, женская и мужская половина, отдельная кухня и дом для прислуги и ещё останется на лодку, снабженную парой десятков магических кристаллов. Бойцу, чтобы столько заработать, надо побеждать на арене три сезона подряд – не меньше!

 Дядя Донован молчал. Таких денег у него, полностью зависимого от старшего брата не было. Выигрыши, что он получал на Ристалище дядя Донован тратил бездумно, не задумываясь о том, чтобы отложить часть на черный день. О Кимберли и говорить нечего: женщины в семействе Куинн редко держали наличные в руках – не было необходимости, все, что нужно доставлялось им по первому требованию. Капитан Ньютон смотрел в сторону, насвистывал что-то мелодичное и, казалось, не участвовал в общем разговоре.

Дядя Донован пнул товарища ногой под столом.

 - Что? – встрепенулся Капитан Ньютон. – Я тоже готов получить свою часть за молчание. Не моя затея тренировать зверерожденного пацана. Ты мог бы предупредить…

Глаза дяди Донована налились кровью, крепкие руки сжали край столешницы, некрашеные доски жалобно скрипнули.

 Капитан Ньютон вскинул ладони вверх, успокаивая приятеля и рассмеялся.

 - Шутка. Ладно, признаю, я виноват. Не надо было тащить пацана в бой. Так сколько ты хочешь, Франк, двести? - спросил Капитан, поворачиваясь к противнику Ким.

- Двести, - невозмутимо подтвердил Торнадо Франк.

- Завтра?

- Завтра.

- Хорошо. Завтра я привезу двести золотых, отдам тебе, а ты навсегда забудешь о нашем маленьком зверерожденном друге. И если ты о нем вдруг вспомнишь где-то или когда-то – это воспоминание станет последним в твоей жизни. Договорились? – тон Капитана Ньютона утратил насмешливые нотки, стал жестким и непримиримым.

 - Договорились, - Торнадо Франк тяжело поднялся, опираясь руками о стол и вышел без лишних слов.

Дядя Донован дождался, когда его фигура скроется за дверями таверны, после чего схватил одной рукой Кимберли, другой Феликса Ньютона и притянул к себе, злобно скрипя зубами.

 - Вы мелкие засранцы! Оба! Какого черта вы натворили?!

 - Брось, Бродяга, - Капитан Ньютон ужом вывернулся из крепкого захвата дяди Донована, с треском раздирая ворот своей рубахи. – Я же сказал, что отдам Франку деньги!

Часть ворота от рубахи Капитана осталась в руках дяди Донована.

- Испортил мне весь фасад, - Феликс Ньютон огорченно рассматривал порванную одежду. - А у меня, между прочим, сегодня свидание с малышкой Дейзи…

- Ну ты ж у нас богатый, да? Купишь новую рубашку, - процедил Дядя Донован сквозь зубы. Он встряхнул Кимберли за плечи так, что ее голова мотнулась из стороны в сторону и в шее болезненно заныло.

 - Вставай, пошли!

 - Куда? – не поняла Кимберли, возмущенно потирая шею.

-  На Арену.

 - Зачем? – осторожно осведомилась Кимберли.

Капитан Ньютон хмыкнул и предусмотрительно отошел подальше от дяди Донована.

 - А тебе твой новый друг не объяснил? Чтобы пройти первый круг на выбывание надо победить в трех боях. Первая победа твоя – иди побеждай ещё. Впрочем, можешь отказаться, тогда твоя победа не будет засчитана, а мы с Капитаном получим статус кретинов, которые притащили на Ристалище слюнтяя.

 - Разве все три боя в один день?  - не поверила Кимберли.

 - На первом круге, да, - дядя Донован смотрел на Кимберли без улыбки и жалости.

Кимберли шмыгнула носом и накинула на голову капюшон. Из-под темной накидки виднелся только ее гордо вскинутый подбородок.

 - Так что время терять? Пошли.

Пола ее длинного плаща задела металлическую кружку, стоящую на столе. Кружка покатилась по полу жалобно позвякивая на грубых каменных плитах. Посетители заведения обернулись на Кимберли, а она, не замечая направленных на нее взглядов шествовала к выходу из таверны. Бродяга Донован и Капитан Ньютон переглянулись. Капитан показал дяде Доновану большой палец. Дядя Донован печально покачал головой: «Ты даже не представляешь, приятель, в какую передрягу мы ввязались».

***

Народу на первой Арене заметно прибавилось. На трибуне оказалось неожиданно много женщин в крикливо-ярких одеждах с замысловатыми прическами. В первую минуту Кимберли показалось, что на женщинах надеты яркие маски, но потом она поняла, что на их лица нанесена яркая краска: пурпурно-красные губы, зачерненные брови, выкрашенные золотистым и фиолетовым веки. Выглядело это странно, необычно и притягательно.

 - Зачем они разукрасили лица? – спросила Кимберли у Капитана Ньютона. К своему дяде она не осмелилась обратиться, тот по-прежнему был на нее зол.

 - Чтобы понравиться мужчинам, - немедленно ответил Капитан Ньютон и помахал кому-то в толпе девушек. Ему ответил лес рук.

 - Разве это нравится мужчинам? – изумилась Кимберли. За свою жизнь ей еще не доводилось видеть столь ярко накрашенных женщин.

 - Ты скажи, - хохотнул Феликс Ньютон. – Разве ты не мужчина?

Дядя Донован издал странный звук, словно ему кость попала в горло.

 - Смени тему, Капитан, - проворчал он. – Мальчишке еще рано знать про такие вещи.

 - Чего?! – искренне изумился Капитан Ньютон. – Ты хочешь сказать, что твой ученик еще девственник?! Да что ты за учитель, вообще?! Не пускаешь пацана на Арену, не купил ему девчонку?

 - Купил девчонку? – не поняла Кимберли. – Это как? А разве можно купить девчонку…

Кимберли не успела договорить, как ужасная догадка поразила ее мозг.

- Эти девушки из притона разврата?! – выпалила Ким.

Капитан Ньютон хохотал до слез.

 - Притон разврата?! Ты что, парень, учился в Академии Прекрасных Дев?!

Дядя Донован весьма ощутимо шлепнул приятеля по затылку: «Я сказал – смени тему!»

Но Капитана Ньютона не так легко было угомонить, и он бы продолжил и дальше просвещать Кимберли, если бы в этот момент к ним не подошла одна их раскрашенных девиц.

 - Феликс, девочки сказали, что ты привел на арену новенького? Кто этот красавчик?

Ее любопытный взгляд скользнул по фигурке Ким, тщетно пытаясь разглядеть лицо, скрытое широким капюшоном.

Капитан Ньютон не успел ответить, как еще одна девушка приблизилась к ним. Новенькую не интересовала Кимберли, взгляд ее пронзительно-черных глаз был направлен на Капитана.

 - Феликс Ньютон!

 - Дейзи, дорогая… - Капитан Ньютон попытался приложиться к ручке черноглазой девушки, но эта самая ручка неожиданно приложила его по физиономии.

 - Мерзавец!

Феликс мгновенно выпрямился и зажал покрасневшую щеку.

 - За что?!

 - Ты знаешь, негодяй!

- Но это был не я! – быстро проговорил Капитан Ньютон. – Меня оклеветали!

 - Не ты?! – черные глаза Дейзи грозно сощурились. – А кто?!

Капитан Ньютон приложил руку к сердцу и проникновенно сказал: «Дейзи, крошка, разве я мог тебе изменить? Променять тебя на Вивиен? Да как ты могла подумать?!»

 - Вивиен? – холодно осведомилась Дейзи. – Значит, была ещё и Вивиен?

- Упс… – взгляд Капитана Ньютона суетливо метнулся по сторонам. – Э-э-э, Дейзи… а ты про что хотела спросить?

Кимберли не услышала ответа Дейзи, дядя Донован подтолкнул Ким вперед и велел ей поторапливаться, но сзади раздался звук новой пощечины и Кимберли подумала, что ее новый знакомец Феликс Ньютон порядочный негодяй и неисправимый ходок.

 - Держись от него подальше, – проворчал дядя Донован, словно прочел мысли Кимберли.

 - Но ведь он твой друг, дядя?

 - Друг. Он мой друг, потому что он мужчина и я мужчина. Но я бы не стал знакомить с ним свою дочь. И свою племянницу тоже.

 - Но ты познакомил.

 - Я познакомил с ним Красавчика Кима. Пусть всё так и останется.

Кимберли кивнула. Она поняла.

***

Возле Арены их встретили все те же Торпеда Сэм и Акула Бруно. С момента, когда они расстались прошло чуть больше часа, но противники Кимберли изменились до неузнаваемости. На их тощих лицах появился неровный румянец, глаза блестели, узкие плечи горделиво расправлены.

 - Эй, Красавчик! Мы тоже победили в первом бою! Встретимся во втором?

Кимберли кивнула. Былая враждебность быстро исчезла между этими тремя – они были бойцами равными по силе. Ни к чему бойцам устраивать детские распри.

 - Поздравляю с победой, – сказала Кимберли пожимая противникам руки. – Встретимся на Арене – пощады не ждите.

Заверив стороны в совершеннейшем уважении, противники, преисполненные величием собственных побед, разошлись по разным сторонам Арены.

 - Мальчишки с Островов Небесного гнева, охотники – прокомментировал дядя Донован. – Голь перекатная, голытьба. Их жизнь не слишком отличается от дикой жизни жителей Колонии и потому они дерутся, как черти. Им нечего терять, будь с ними начеку.

 - Хорошо, – сказала Кимберли и внимательно оглядела юнцов. При более пристальном рассмотрении стали видны не только их тощие шеи, но и жилистые неутомимые ноги и руки, привыкшие к ежедневному тяжелому труду. Таких действительно не стоит недооценивать.

 - У мальцов наверняка есть питомцы, – продолжал дядя Донован, – посмотрим.

 - Питомцы?

 - Да, охотники держат у себя всяких тварей, которых используют в боях. Бывают такие экземпляры, что пострашнее всякого оружия.

 - Я не заметила у них никаких тварей, – удивилась Кимберли.

 - Правильно, кто же будет сразу раскрывать все свои козыри? Возможно, только одна глупая девочка, которая в первом же бою показала противнику свои звериные когти.

Кимберли насупилась. Похоже, что этот промах дядя ей еще не скоро простит.

Прозвучал гонг, объявили начало второго тура первого круга. Зрители на трибунах принялись выкрикивать имена своих новых кумиров, ярко накрашенные девушки хором скандировали: «Красавчик Ким, вперед к победе!»

Кимберли озадаченно посмотрела на своих фанаток. Такого успеха она не ожидала.

Меж тем на Арене начались бои.

На трибуну поднялся ведущий и объявил: «Первый тур, второй бой! На Арену выходят Акула Бруно и Звездный Гедеон!»

Акула Бруно вышел на Арену и посмотрел в сторону Ким. Поймал ее взгляд и развел руками, мол: «Извини! Видно, не судьба!»

«Не сегодня», - шепнула Кимберли одними губами и показала парню большой палец.

Акула Бруно кивнул и развернулся в сторону противника.

 - У Звездного Гедеона нет шансов, – заметил дядя Донован, разглядывая противников.

 - Почему? Акула Бруно не в лучшей форме, у него болит нога.

Дядя Донован с уважением посмотрел на Кимберли: «Сама догадалась?»

 - Нет, – призналась Ким, – Капитан подсказал.

 - У негодяя глаз наметанный, – подтвердил дядя Донован. – Учись тоже все подмечать за своими противниками: как ходит, как стоит, как ложку держит…

 - Дядя!

 - Да?

 - Капитан сказал, что принесет завтра двести золотых Торнадо Франку?

 - Раз сказал, значит принесет, – пожал плечами дядя Донован.

 - Он богат?

Дядя Донован неопределенно покрутил головой.

 - Следи за Ареной, – наконец произнес дядя Донован, игнорируя вопрос Ким, но потом всё-таки добавил, – не бедный. За свои промахи способен заплатить золотом.

 - Но это моя вина, – негромко и упрямо напомнила Кимберли. – Он же не знал.

 - Нечего его выгораживать, – вспылил дядя Донован, – или у тебя есть лишние двести золотых?!

Золотых у Кимберли не было и она, признавая правоту дядиных слов замолчала.