Клара в стране кукол. Щелкунчику нужна жена

Месяц назад я потеряла маму.

Последнего человека, который хоть как-то связывал меня с этим миром. Теперь всё, что у меня осталось — это работа. И ради неё я готова жить.

Но обо всём по порядку...

Меня зовут Клара. Моя жизнь — это работа-дом-работа. Раньше сюда можно было добавить еженедельные поездки к матери, а теперь и этого нет. Я разбавляю эту рутину походами по магазинам, притом, чаще всего по швейным. Чем не развлечение для человека, который не любит общаться с людьми? И, без ложной скромности, я — хорошая швея. Но не простая, потому что делаю одежду для кукол. Вот те самые милые платья с кучами оборок, пышными юбками, шляпками, зонтиками и милейшими кружевами.

Мастерская дальнего родственника, нанявшего меня за три копейки, когда я была ещё студенткой, за восемь лет доросла до элитного ателье для кукол в центре города. А я, в свою очередь, до старшей швеи с хорошим окладом, который было совершенно некуда тратить. Зато у меня большие амбиции — я хочу стать известным модельером кукольной одежды. Это узкая ниша, но мне бы хотелось, чтобы именно моё имя люди вспоминали первым, когда речь заходит об элитных миниатюрных нарядах.

Именно поэтому я работаю не покладая рук который год. И именно поэтому ограничиваю себя во всём, желая добиться главной цели: стать успешной, сильной и независимой. Такой, которую нельзя будет выбросить только потому, что она кажется «обычным человеком».

В тот вечер я засиделась допоздна в кабинете, подготавливая большой заказ к отправке. На миниатюрных манекенах выстроилась дюжина самых разных платьев и нарядов на все случаи жизни.

Одно платье, правда, пришлось отбраковать. Ярко-розовое, с кучей оборок. Оно было максимально милым, но слишком ярким. При последнем взгляде на коллекцию, внезапно захотелось заменить его на бежевое.

Каждый манекен с платьем был заботливо упакован в мягкую ткань, а затем сложен в транспортировочный короб со стенками. Я позаботилась о том, чтобы манекены стояли крепко на ножках, а платья не мялись при переезде. Закрыв крышку короба, я поставила его в ещё одну коробку попроще. Её уже замотала немыслимым количеством клейкой ленты, сверху наклеила надпись, обозначающую «вверх» и требование ни в коем случае не переворачивать, и поставила коробку у выхода. Придя с утра, работник передаст её курьеру, а моя работа на сегодня закончена. С завтрашнего дня начинается самый настоящий отпуск — первый за немыслимое количество лет.

Я бы его и не взяла, но последний телефонный разговор с матерью до сих пор звучал в голове:

«— Клара, — говорила она, — ты не можешь всю жизнь не доверять людям. Не можешь закрыться в мастерской, бесконечно брать новые заказы и думать, что это и есть твоя прекрасная жизнь. Посмотри вокруг, посмотри на проблемы других людей. Не зацикливайся только на себе.»

Как бы я не отодвигала от себя её слова, они всё равно всплывали в голове. Снова и снова. Так что отпуск — прекрасное время, чтобы перестать думать о плохом и развеяться. Как раз… посмотрю на других людей, как мама и хотела…

С небольшой тоской я окинула взглядом мастерскую. Конечно, я хотела отдохнуть, но моё место работы было мне как дом, моя уютная норка, в которой я могла с чистой совестью избегать общения с внешним миром. Так что предстоящая смена деятельности во время отпуска немного пугала.

На стеклянной витрине стояло наше новое приобретение — деревянный Щелкунчик в синем военном мундире. К следующей неделе ему должны были приодеть пару — прекрасную балерину в белоснежной пачке. В таком виде мы собирались представить целую композицию в подарок местному театру на Рождество. Там недавно как раз анонсировали пьесу по этой сказке.

Что меня больше всего поразило — пронзительные голубые глаза у деревянной игрушки. Они словно в душу смотрели, хотя и были нарисованы обыкновенной краской. Именно этот взгляд побудил меня забрать Щелкунчика в мастерскую.

Мужчина, гордо надуваясь от собственной важности, рассказывал, как нашёл облезлую, поломанную игрушку на своём складе. Он тогда восстановил все части, а когда приступил к рисованию лица, то оно словно само по себе получилось. Те же глаза нарисовались с первого раза, хотя обычно подобное получается с большого количества попыток.

— А ещё! Я не стал делать бороду! — говорил он. — А то чаще всего Щелкунчиков рисуют с белоснежной бородой, но по сказке-то он — принц! А принц не может быть старым!

Я подумала обо всех принцах нашего мира, возраст которых перевалил за пенсионный, но спорить с реставратором не стала. Вместо этого купила игрушку, пообещав, что она станет центральной фигурой на предстоящих пьесах.

И это — первый проект, который я хотела доверить своим швеям сделать от и до. Раньше, даже если что-то подобное и делалось, то лишь под моим неусыпным контролем. Теперь же я специально спланировала свой отпуск так, чтобы у них была полная свобода действий. Это же то самое доверие людям, разве нет?

Но уйти было словно выше моих сил…

Обойдя личные владения ещё разок, я снова села в кресло, решив в самый последний раз перепроверить все документы, чтобы у команды не появилось никаких проблем в моё отсутствие. Вдруг связь у моря работать не будет?

Я даже не заметила, как голова отяжелела, и я уснула.

****

Меня разбудил скрежет и непонятный писк.

От испуга я резко вскинула голову, а потом в страхе упала на спину.

— Что за чёрт, где я?!

Я находилась в каком-то невероятно огромном помещении. Оно, словно футбольное поле, простиралось во все стороны, насколько хватало глаз. Потолок был настолько высоким, что казалось, будто тут спокойно можно поставить небоскрёб.

Я же лежала на плотной скользкой поверхности, слегка пружинящей под моим телом.

Честно говоря, момент пробуждения был столь неожиданным, что я даже не сразу смогла сообразить… Да хоть что-нибудь!

Теперь же, приподнявшись на локтях, я глянула на себя и чуть не заорала от ужаса!

Мало того, что тело было абсолютно голым, так ещё это было не МОЁ тело! Совершенно точно не моё, потому как я никогда в жизни не обладала деревянными руками и ногами, которые крепились к туловищу на шарнирах!

Превозмогая ужас и панику, затопившие сознание, я согнула деревянную ногу в колене, которое тоже заменял шарнир. И она… согнулась… Тихо бряцнув голенью о бедро…

— Мама… — прошептала едва слышно, понимая, что и мышцы лица двигаются с большой натяжкой. Так, словно они до этого и не двигались никогда.

Если это сон, то ненормальный, неправильный и нелогичный.

Я осторожно поднялась на ноги, понимая, что они очень неустойчивые — одно неверное движение, и колени подогнутся, а я, с верхней частью туловища, окажусь снова на полу… Или что там подо мной?

Покрутившись вокруг своей оси, я заметила, что коричневый пружинистый пол под ногами, где-то на расстоянии ста метров от меня, уходит резко вверх, словно небоскрёб. И эта гладкая поверхность, кое-где затянутая шпагатами крест-накрест, мне что-то напоминает… Что-то вроде моего кресла!

Догадка так поразила, что я начала крутиться с удвоенной силой, рассматривая ранее неопознанные предметы и с паникой находя в них знакомые черты. Вот это — огромное и странное сооружение на полу — несколько картонных коробок, поставленных друг на друга. Из верхних торчат куски ткани, в которых я совсем недавно рылась.

Огромное бескрайнее море, похожее на бежевые заросли — пушистый ковёр с длинным ворсом. Его было очень сложно чистить, но я так любила во время работы погружать в него босые ноги и перебирать пальцами ворсинки, что раз в две недели отдавала на выходных в чистку.

А огромное монументальное строение передо мной с надстроенными колоннами по бокам — не что иное, как мой собственный рабочий стол! Из красного дерева, с лепниной по бокам. Я купила его себе сама в подарок на прошлый день рождения, потому что провожу за ним больше половины жизни. Каждый день. Так что это была инвестиция в моё хорошее настроение, которая принесла ускорение работоспособности, потому как стол был не только красивым, но ещё и многофункциональным.

Оставалось признать неизбежное — я в собственном кабинете. Маленькая, деревянная, словно…

Словно кукла!

Мысль пролетела в сознании как яркая вспышка, заставив пошатнуться. Я не знаю, почему я не считала это сном. Может быть, наделённая способностью к рациональному мышлению, давно уже поняла, что сон не может быть… таким.

Поэтому, ещё раз оглянувшись, я направилась к узорчатой лепнине на ножке стола.

Во-первых, если заберусь на столешницу, то там больше обзор.

Во-вторых, там есть зеркало. Небольшое, настольное, но мне сейчас и такое будет в полный рост.

Ну и, в-третьих, там, на столе, лежало платье. То самое — розовое с оборками, которое я не стала класть в заказ. И, судя по моим габаритам, а глаз у меня намётанный, оно мне как раз должно подойти. И я знаю, насколько нелепо думать об одежде, когда ты стала куклой, но… Но в мыслях металось паническое: «А вдруг кто зайдёт?! Он зайдёт, а я тут голая!»

Одна моя часть убеждала разум, что оказаться голой куклой — это самая меньшая из наших проблем, а другая защищалась тем, что хотя бы эту проблему я могу решить здесь и сейчас.

Поэтому меня ждало восхождение. Восхождение Клары! Было бы смешно, если бы не смахивало на психоз…

Я ухватилась неровными деревянными пальчиками за край стола, а непослушные, шатающиеся ноги поставила на первый попавшийся выступ.

Тааак… Теперь подтянем тельце! Опа!

Тело, которое мне казалось жутко неуклюжим, довольно резво подтянулось, и дальнейшее восхождение прошло практически без проблем.

Где-то через десять минут я вылезла на столешницу и некоторое время просто лежала на ней плашмя, переводя дыхание. Усталости не было, но... Но было страшно и непривычно, так что дыхание сбилось не хуже, чем от длинного марафона.

Потом поднялась на ноги и огляделась…

Мамочки родные… Как же высоко!

Я, конечно, всегда гордилась тем, насколько удобный стол я смогла купить — ведь у него даже высота регулировалась, но никак не могла подумать, что сидя на нём в образе куклы, мне будет казаться, будто я на краю обрыва.

«Отсюда упадёшь — костей не соберёшь», — пронеслась паническая мысль. Следом за ней пронеслась вторая: «Костей-то у меня, похоже, нет».

И пока не начала слишком много думать, я побежала через весь стол за платьем. Я его как раз в шкатулке оставила, вместе с образцами ткани. Надеялась после отпуска куда-нибудь пристроить. Но так, чтобы другие работники ателье его раньше времени не продали кому-нибудь без моего ведома.

Как я открывала огромную шкатулку — отдельная история. Скажу только одно: опытным путём я узнала, что деревянные руки боли не чувствуют. А ещё не ломаются. Когда я не удержала в скользких ладонях тяжёлую резную крышку, и она рухнула на одну из рук, которую не успела выдернуть, то по привычке я закричала, боясь, что останусь без пальцев, и только потом поняла, что ничего даже не почувствовала.

Приподняв снова крышку, я осмотрела собственные руки, на которых остались лишь мелкие царапины, и с облегчением выдохнула.

Платье, с моего ракурса, было не просто красивым… Оно было восхитительным! Сейчас ещё больше бросались в глаза ровность строчек и аккуратный покрой.

Натянув его на себя через голову и закрыв полностью ступни, которые меня смущали своей неестественностью, я не выдержала и дополнила образ шляпкой, внутри которой оказалась заколка — она помогла собрать на голове непослушные волосы, которые очень мешались, пока я лезла на стол; а ещё захотелось надеть перчатки. Да, чтобы скрыть деревянные руки. Так, не видя их, было не очень страшно смотреть на неестественное тело.

Я, конечно, понимала, что это никак не решало мою проблему, но… Но это было хоть что-то.

Следующим в списке значилось зеркало.

Превозмогая дрожь в коленях, которая перерастала в бряцание деревянных шарниров друг об друга, я подошла к зеркалу и испуганно выдохнула, когда увидела своё лицо… совсем другим…

— Всё же я — кукла…

Друзья! 
Добро пожаловать в новую сказку!
Очень надеюсь, что она сможет тронуть ваше сердце так же, как моё, когда я её писала ❤️

История пишется в рамках Литмоба "" 

Вы когда-нибудь мечтали об идеально-ровной, словно фарфоровой коже без единого недостатка?

Поосторожней с такими мечтами. Потому что я — получила. И белоснежное личико, и несмываемый румянец на щеках, и задорно вздёрнутый носик, которым можно было пробить стену — настолько он твёрдый был… И глаза огромные с длинными ресницами, веки на которых немного заедало при повороте головы… Не такой я куколкой в своё время хотела стать… Ой, не такой.

Захотелось сесть на столешницу и заплакать. Быть не может, чтобы из успешной деловой женщины я превратилась в просто игрушку. Наверняка, есть какой-то способ вернуть всё обратно... Если это не сон, то должна же быть причина произошедшему? Может, это шизофрения или же помешательство, а может, какой-то препарат, давший такую странную побочку... Нужны только люди и хорошие специалисты... Вот вернутся работники с утра, и тогда я...

Правда, долго строить планы освобождения у меня не получилось, потому что стоило повернуть голову вбок, как я увидела… Огромную жирную мышь, сидящую на столе!

Она была не милым грызуном, которого можно убить тапком. Нет, это был мохнатый гигант, практически с меня ростом.

От испуга я взвизгнула, попятилась, запуталась в длинной юбке и с воплем рухнула вниз со стола. Прямо на пол, словно с крыши десятиэтажки. С громким бряцанием голова встретилась с полом, шею вывернуло под неестественным углом, а ноги упали сверху на голову, неприлично задрав платье и выставив мой зад на всеобщее обозрение.

Какое-то время я молча лежала, всё ожидая того момента, как душа отойдёт в мир мёртвых, а потом аккуратно опустила по одной ноге с головы, с удивлением отмечая, что буквально сложенное и переломанное тело прекрасно меня слушается. Да и больно не было… Я осторожно села, расправила юбку и с опаской покрутила всеми частями тела. Особенно правой рукой, которая была вывернута в локте в обратную сторону. И всё двигалось!

Поражённо задрав голову, успела лишь увидеть мелькнувшую на столе мохнатую тень.

Мыши! Мыши в моём ателье! Это же кошмар! Как мне сказать работникам, чтобы они срочно изловили эту тварь, если я сама теперь — кукла? И ещё большой вопрос, поймут ли они мои речи, или я для них буду бессловесной игрушкой? Я даже не знала, что страшнее: то, что я сама в странном состоянии, или то, что в моём ателье мыши. Ведь они могут попортить платья, погрызть кукол, попасться на глаза клиентам, и тогда... Тогда моя жизнь будет кончена! Репутация ателье рухнет на дно, и я ни в жизнь не оплачу дорогостоящее лечение, которое наверняка мне понадобится!

Аккуратно встав на мягком ворсе ковра, который мне оказался по самое колено, я огляделась. И куда теперь? Мне никуда не нужно в обличии куклы, но и стоять просто на месте — глупо. Потому что на горизонте не видно волшебника в голубом вертолете, готового меня расколдовать и подарить эскимо. Поэтому нужно самой найти выход.

Я решила выйти из кабинета в общий зал мастерской. Вдруг, выход из сложившейся ситуации ждёт меня там?

Перелезая через кое-где свалявшиеся нити ковра и придерживая длинную юбку практически у собственной шеи, я медленно, но верно продвигалась вперёд, к своей цели, коей была чуть приоткрытая дверь. Слава тебе, Господи! Потому что если бы она была закрыта, можно было бы считать, что меня заживо похоронили в этом кабинете — маловероятно, что работники ателье без нужды будут в него заходить. А я сама своими маленькими ручками ни в жизнь бы не открыла тяжёлую деревянную дверь. Да ещё и при наличии стандартного замка — ведь для этого нужно повернуть ручку…

Уже подходя ближе, я снова услышала многоголосый писк, а ещё… звон металла. Словно кто-то лупил длинной кочергой по решётке камина.

В мастерской… Нет, сначала я ничего не заметила, потому что была немного дезориентирована огромностью помещения и тем, насколько увиденное с моего ракурса не совпадает с воспоминаниями. Но потом там, у витрины, где стояли мои драгоценные куклы с выставочными платьями, я увидела настоящую кровавую войну.

Щелкунчик, этот милый деревянный солдатик, словно мясник, кромсал тонкой длинной саблей наступающих на него со всех сторон мышей. Мыши пищали, давили друг друга, бросали своих сородичей прямо на лезвие, в то время как другие впивались зубами в деревянное тело, безжалостно выгрызая из него щепки.

Я бы совершенно неблагородно убежала и спряталась обратно в своём милом кабинете… Ещё и дверь бы за собой прикрыла, если бы сбоку от меня не мелькнул мышиный хвост.

За пару секунд успев увидеть приближающуюся опасность, я инстинктивно пригнулась, и грозное мохнатое тело противника пролетело мимо. Та самая мышь, что напугала меня в кабинете, шмякнулась об пол, резво развернулась и снова пошла в атаку. Я испуганно взвизгнула и, держа оборки пышной юбки прямо перед собой, бросилась наутёк!

Всегда боялась мышей, а теперь, когда зверь с меня ростом и может запросто откусить голову, кажется, мой страх перерос в самую настоящую фобию.

С визгом убегая от несущейся за мной мыши, я не сразу заметила, что она гонит меня как раз к месту побоища. А когда осознала, что ещё чуть-чуть, и вместо одной мыши меня будут хотеть сожрать сразу пять или шесть, мимо меня со свистом пролетела окровавленная голова одного из соперников принца.

— Господи! — с таким криком я влетела в мохнатую толпу и, распихав всех, на скорости вскочила на руки опешившему деревянному мужику.

— Это ещё что за напасть?! — прорычал оживший солдатик, в то время как я, споро работая коленями и локтями, перелезла через его плечо и рухнула на пол за спиной.

— М-мы-мы-ши!!! — громко стуча зубами от страха, указала я пальцем на наших офигевших от такой наглости оппонентов. Они даже драться ненадолго перестали, смотря на меня, словно на слона в посудной лавке. — Т-т-там мыши! Настоящие! Сделай что-нибудь!!!

Последние слова я прокричала на ультразвуке, справедливо надеясь, что кому-кому, а деревянному мужику точно должно быть известно, как сделать так, чтобы все мыши исчезли, а меня не сожрали заживо.

Мохнатые противники снова пошли в атаку, а окровавленный деревянный мужик с лицом Франкенштейна повернулся ко мне и прорычал, злобно вращая синими глазами в разные стороны:

— Не высовывайся, девка!

Я мелко-мелко закивала и постаралась залезть под найденный рядом таз — точнее, это была деревянная ванна, которая стояла до этого на витрине в составе огромного и очень дорогого кукольного домика, который сейчас, при беглом взгляде, уже был безнадёжно разрушен.

Ванна оказалась тяжёлой, практически не подъёмной, но паника и единоразовый удар когтями по моему платью придали мне столько сил, что я резво залезла внутрь, оставив Щелкунчика разбираться с неприятелями самостоятельно.

Он там, наверное, привычный — вон, как саблей активно машет, а мне моя голова на плечах ещё пригодится… От страха и истерии, накатившей на меня в замкнутом тёмном пространстве, захотелось вывалить на пол содержимое моего желудка, не смотря на то, что я была, собственно, куклой и мне подобные желания даже свойственны быть не должны. Остановило лишь осознание, что проветрить своё убежище не получится. Так что пришлось подогнуть под себя непослушные и бряцающие друг об друга ноги и закусить зубами подол платья, чтобы не выть от страха и не привлекать к себе внимание.

Что там делал деревянный мужик, не знаю, но только когда всё стихло, я всё равно не стремилась вылезать. А когда послышался стук по поверхности ванны, и вовсе вздрогнула всем телом.

— Эй ты, девка! — хриплым усталым голосом позвал мой спаситель. — Вылезай, всё уже кончено.

— А ты кто? — собственный голос казался самым настоящим мышиным писком. — Как мне узнать, что это не мышь говорящая?

Некоторое время снаружи было тихо, а потом, под мой испуганный вопль, край ванны приподнялся, и в него заглянуло круглое деревянное лицо солдатика.

— Выходи, говорю, — сурово сдвинув чёрные как смоль брови с разбрызганной по ним кровью, проговорил он, — я не собираюсь ждать тебя всю ночь.

Я послушно полезла на четвереньках наружу, молясь о том, чтобы не увидеть место побоища.

Но, к несчастью, именно оно мне и бросилось в глаза сразу, как только я вылезла на свет Божий.

— Убери, убери!!! — запричитала я, прячась за спину деревянного защитника.

— Куда я тебе их уберу? — удивился он, приподнимая над землей отрубленную голову противника за длинный белый ус. — Пусть хозяин этого места и убирает.

Я благоразумно не стала говорить, что хозяйка этого места, по крайней мере, при отсутствии владельца, — это я. Вместо этого, схватив единственное живое существо за руку, поволокла сопротивляющегося мужика обратно в кабинет.

Подальше от кровавого побоища.

Подальше от отрубленных голов.

— Почему ты живой?! — без предисловий начала сыпать претензиями. — Почему я живая? Нет, не так! Я — не кукла! Как мне вернуться обратно?!

Я показала наверх, намекая на мой высокий рост и человеческое происхождение.

— Я — не такая, как ты, я не хочу здесь оставаться! Верни меня обратно!

— Как я тебя верну? — удивился он. — Если бы я мог, я бы тоже не был куклой.

— Ты тоже человек?! — обрадовалась я. Отлично, если передо мной представитель моего мира, то мы быстро что-нибудь придумаем. По-другому и быть не могло!

— Естественно! — он выпятил вперёд деревянную грудь в мундире. — Я — Теодор — наследный приц Конфе́тии!

— Чего принц? — не расслышала я.

Деревянный мужик закатил круглые шары глаз под череп.

— Конфетии! Это — моя страна! Злой Мышиный король захватил её, и теперь все подданные превращены в кукол! А я… самый красивый из всех! А получил тело этого уродца!

— Ага… — проговорила я, понимая, что разговариваю с каким-то местным сумасшедшим. Ещё и маньяком, к тому же. Вон, как мышей на капусту покрошил. — А не знаешь, принц, как мне человеком стать?

Он зло усмехнулся.

— Ты думаешь, девчонка, если бы я это знал, то стал бы разгуливать по улицам в образе деревянного солдата, грызущего орехи?!

— Эм… Я не знаю… Наверное, нет…

— Конечно, не стал бы!

— А что делать тогда? — я совсем расстроилась. Не знаю, что я ожидала услышать, но точно хоть какой-нибудь призыв к действию. Мне сейчас подошёл бы любой, даже самый дикий и сказочный вариант решения проблемы, чем совсем никакого. Потому что стоит на секунду остановиться и начать думать над своим положением, как душу начинает одолевать паника.

— Меня выгнали из собственного дворца, закинули в этот серый мрачный мир, — тем временем продолжил разглагольствовать окровавленный мужик, — вместо положенного мне статуса! Мне пришлось больше двух лет провести в виде бессловесной игрушки, которую все трогают, хватают, выкидывают! Я валялся в куче хлама под дождём! Гнил на старом пыльном чердаке! У меня краска с лица слезла так, что я практически ничего не видел! И только сегодня я наконец-то ожил! Думаю, это великое волшебство! Высшая справедливость решила, наконец-то, поставить всё на свои места и вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Я рассеяно кивнула и заметила:

— А я только сегодня стала такой... И совершенно ни на что не претендую, кроме как на возвращение в собственное человеческое тело…

— Сегодня? — подозрительно осведомился он.

Я растерянно развела руки в стороны. Что есть, то есть.

Лоснящееся от лака по дереву лицо осветилось торжествующей улыбкой.

— Значит, это из-за тебя всё! Ты — ключ от всех моих проблем, и ты поможешь мне спасти мою страну!

Он схватил меня за руку и бесцеремонно потащил за собой, так же, как недавно я его.

— Стой, подожди! — запаниковала я, всё дальше и дальше удаляясь от своего рабочего стола. — Куда?! Я не хочу!

— Не переживай, — ответило мне деревянное окровавленное страшилище, — если всё выгорит, то я, в знак признательности, на тебе женюсь — на лицо ты довольно миленькая.

— Что?!

Никто мои вопли слушать не стал.

Меня просто протащили снова через мастерскую, ненадолго оставили возле шкафа с инвентарём, пока Щелкунчик, он же — принц Теодор — забирался наверх, а потом копошился в коробке с игрушками — заготовками для новогодней выставки.

Я уже было решила идти одна обратно и подождать в кабинете утра — авось работники ателье, когда придут утром, что-нибудь смогут придумать — как рядом со мной просвистели огромные деревянные сани. Они со стуком грохнулись на пол, а я в панике отпрыгнула, понимая, что лишь чудом они не упали на мою голову.

— Ты что, совсем того?! — придерживая шляпку, прокричала наверх. Туда, где продолжал копаться деревянный солдатик.

Вместо ответа из коробки послышалось задорное ржание, а в следующую секунду рядом с санями приземлилась на все четыре копыта прекрасная белоснежная лошадка с розовой гривой. За эту животинку, вручную разрисованную водостойкой краской, я лишь пару дней назад отдала приличную сумму денег.

— Ну, вот и транспорт! — спрыгнул с нижней полки Щелкунчик, довольно потирая руки.

Я возмущённо упёрла руки в бока.

— Что значит транспорт?! Красть коня из мастерской запрещено! Ты хоть знаешь, сколько он стоит?!

Лошадка недовольно всхрапнула и перешагнула с ноги на ногу, звонко цокая копытами по плитке.

Деревянный человек довольно умело запряг лошадиное произведение искусства в сани, запрыгнул на сидение и протянул мне руку.

— Ну, ты идёшь? — недовольно осведомился он.

Я растерянно огляделась.

— А куда мы?

— В Конфетию! В мою страну. Только там мы сможем собрать необходимое войско и свергнуть короля мышей.

— Но мы отсюда даже не выйдем! — весь наш разговор походил на какой-то бред. — Двери закрыты. Ты на этой лошадке максимум до туалета в конце коридора доедешь! А по улице ей вообще ездить нельзя, она же облезет! — я показала на покрашенные копытца.

— Ты хочешь остаться здесь? — чёрная бровь, отдельно от остального лица, прыгнула вверх. Наверняка, это должно было значить удивление.

— Я хочу стать человеком, — ответила максимально честно.

— Но я не знаю, как тебе стать человеком, — развёл он деревянными руками, — и не думаю, что кто-либо тебе сможет здесь в этом помочь. Люди этого мира не слышат голоса игрушек.

— А что же делать? — я чуть не плакала. У меня тут бизнес, дом, любимая работа. Планы, в конце концов! Неужели выхода нет?!

— Можешь поехать со мной. Если я смогу добраться до своего дворца, то мы спросим совета у мудрого филина. Он знает всё на свете и наверняка ответит на твой вопрос. Но его нужно будет задать чётко и внятно. У тебя будет лишь одна попытка.

Какое-то время я раздумывала над его словами, но потом мой взгляд упал на большое зеркало в коридоре. Там отображалась маленькая деревянная куколка в пышном платье и с невинно-огромными глазами. И этой куклой была я.

Сейчас Щелкунчик — единственное существо, которое предложило хоть какой-нибудь вариант решения проблемы. Если он уйдёт один, то нет гарантии, что я сама смогу справиться. Но для этого нужно было довериться совершенно незнакомому человеку, чего я старалась всю жизнь избегать. Люди предают, люди уходят. Лишь я одна могу контролировать свою жизнь... И всё же...

— Хорошо, — решилась я, цепляясь рукой за протянутую ладонь. Скорее всего, придётся об этом пожалеть, но попробовать стоило, — но имей в виду, как только я смогу вернуться в свой мир, сразу это сделаю. Мы сможем сразу попасть в королевский дворец?

— Если только он не захвачен, — пробормотал он.

— Что?

— Ничего, — тут же пошёл на попятный мужик, затем кивнул мне. — Договорились. Я беру тебя в Конфетию, ты находишь филина, он рассказывает, как тебе попасть домой.

— Да-да! — я так была рада, что решение, наконец-то, найдено, что даже не спросила, зачем я ему. И зачем брать меня с собой. А зря...

— Ну, вот и отлично, — кивнул мне собеседник и стегнул прекрасную лошадку, заставляя тронуться в путь.

Какое-то время, пока мы катились по полу мастерской, я была уверена, что всё это — просто блаж. Ну куда, куда мы денемся из закрытого помещения? Как бы мне ни хотелось верить в чудо, но оно, объективно, невозможно! А потом в подсобке Щелкунчик с усилием отодвинул край ковра, за которым была вполне большая мышиная дыра на стыке пола и стены.

Сев обратно в сани, он кивнул на деревянный поручень.

— Держись…

— Клара, — подсказала машинально, не веря в то, что мы собираемся сделать.

— Держись, Клара, — кивнул он и дёрнул поводьями.

Лошадь взвилась на дыбы и с воинственным ржанием бросилась вперёд, прямо в зияющую чернотой дыру.

Я судорожно вцепилась в поручень, ожидая неминуемого удара, но вместо этого, как только свет мастерской сменился темнотой дыры, пол провалился, и мы полетели в пропасть.

— А-а-а-а-а!!! — завизжала я, на секунду отпуская поручень и вцепляясь в сидящего рядом Щелкунчика.

— Отцепись от меня, ненормальная! — завопил он в ответ.

— Мы умрё-ё-ём!!!

— Если одна кукла сейчас не замолчит, то я её скину, — пригрозил мужик.

Я тут же заткнулась, но зажмуренных глаз не открыла.

— Приземляемся, — предупредил через пару минут Щелкунчик, — держись!

Послышалось ржание лошадки, а потом сани с грохотом ударились о твёрдую землю и на бешеной скорости понеслись вперёд.

Я снова завизжала, но попыталась открыть глаза. К сожалению, совершенно не вовремя, потому как темнота пещеры сменилась ярким лучом света, резанувшим по пластиковым глазным яблокам. Пока я пыталась восстановить зрение и избавиться от белых пятен перед глазами, лошадь вместе с санями затормозила, а потом и вовсе остановилась.

Щелкунчик без лишних церемоний оторвал мои руки от своего деревянного камзола и спрыгнул из саней. Причём, это действие сопровождалось весьма характерным хрустом, словно… Словно мы ехали по снегу!

— Добро пожаловать в Конфетию! — торжественно проговорил он. И только в этот момент я смогла нормально открыть глаза и посмотреть вокруг себя.

— Что… Что это?! — прошептала поражённо, рассматривая поляну, на которой мы оказались.

Ярко-салатовая трава была припорошена белоснежным снегом, в воздухе пахло цветами и… сладостями! На деревьях росли булочки и леденцы, а кусты состояли из стаек разноцветных бабочек, которые, потревоженные звуком моего голоса, взмыли в воздух пёстрой радугой. Небо над головой было настолько голубым и безоблачным, что казалось нарисованным.

Я перевела взгляд ниже и с недоумением посмотрела на бутоны роз, что торчали прямо из-под снега. Так, словно им и не было холодно. Как, впрочем, и мне…

Всё вокруг было настолько ярким, что слезились глаза. Ярким, пёстрым… Детским! Ненастоящим…

— Это — мой мир! — гордо повторил Щелкунчик, помогая мне спуститься на землю. И я ему была очень благодарна, потому что ноги дрожали неимоверно.

Я оглянулась назад, чтобы посмотреть на пещеру, из которой мы выехали, но, насколько хватало глаз, везде было лишь сказочное пёстрое великолепие.

— А… Вход… Где? — я неопределённо помахала в воздухе руками, для того, чтобы обозначить свой вопрос. — Где он?

— Исчез, — пожал плечами мужик, словно ничего необычного не произошло, — это же проход между мирами. Он закрылся.

— То есть, я не смогу вернуться обратно? — испугалась я.

— Почему? Сможешь. Просто какой смысл возвращаться туда, где ты будешь лишь куклой?

— А если я перестану быть куклой?

— Тогда ты всё равно останешься маленького роста. Тебе оно надо?

— А как тогда?

— Вот и спросишь у филина. Я подобных вещей не знаю. Если живёшь в стране великанов, то сам должен решать свои ненормальные по росту проблемы.

От подобной наглости у меня аж рот открылся. Это он… про мой мир, что ли?!

— А почему здесь не холодно?

— А почему должно быть холодно?

— Так снег же…

Вместо ответа Щелкунчик со злостью пнул ближайший сугроб.

— Снег… В нашей стране снега не бывает. А это… Это — аномалия! Портит нам все посадки, мешает передвигаться и работать! Если в городе постоянно чистят, то на полях... — он обречённо махнул рукой, — вся земля уже испорчена. Когда вернём нормальный облик, боюсь, придётся голодать, потому что на земле не растёт ничего, кроме сладостей!

Я только непонимающе глазами хлопала. А когда Щелкунчик отошёл на край поляны, высматривая что-то вдалеке, наклонилась и, зачерпнув горсть снега, лизнула его.

— И как, вкусно? — насмешливо прокомментировал не вовремя вернувшийся мужик.

Если бы могла, я бы покраснела от неловкости.

— Сладко…

— Так это же сахар. Конечно, сладко!

— Сахар?!

— Ну да, сахарная пудра. Целые сугробы сахарной пудры. Она впитывается в землю и уничтожает там почти всё живое. Всё, что выживает, начинает плодоносить сладостями, — он махнул рукой в сторону деревьев.

— А что же вы едите? — я прекрасно понимала, что одними сладостями сыт не будешь.

— К счастью, — Щелкунчик скормил небольшое сахарное яблоко лошадке и снова влез на козлы, — куклам есть необязательно. Детвора, конечно, первое время сладости ели, но потом перестали, так как с животами мучились без нормальной еды. Легче вообще ничего не есть, чем один сахар жевать. Теперь ты понимаешь, почему мне нужно, чтобы проклятие над нашей страной спало? Не только люди стали куклами. Ещё и вся страна… превратилась в один большой леденец. Раньше конфеты росли лишь на паре сортов деревьев, а теперь везде.

Он похлопал деревянной рукой по месту рядом с собой, призывая не тормозить дальнейший путь.

— И это всё сделал Мышиный король?

Деревянное лицо собеседника ничего не выражало, но это не мешало ему играть голосом, становящимся то требовательным, то недовольным, а то и вовсе страшным. Вот, как сейчас.

— Да. Но он за это заплатит!

Я благоразумно села в сани, решив не сердить и без того недовольного мужчину. Лишь пожалела о том, что похоже моя мастерская лишилась не только Щелкунчика, но ещё коня, саней и кукольного домика, который пал жертвой в ночной битве с мышами. И как я буду это всё восстанавливать — непонятно.

Лошадка всхрапнула, и мы поскакали по дорожке среди разноцветных деревьев, булочек и сахарной пудры, покрывающей всю землю…

Через какое-то время я настолько устала от ярких красок, что прикрыла глаза и, вытянув, насколько возможно, ноги, облокотилась на деревянную спинку саней. Амортизации, конечно, не было никакой, но по сахарной пудре игрушечные сани скользили ничуть не хуже, чем по настоящему снегу. Получилось даже немного подремать.

Сколько мы ехали, не знаю, только вот проснулась я от того, что получила хороший удар в висок.

От неожиданности нелепо взмахнула руками и кулем свалилась с саней в сладкий сугроб, снова сложившись пополам и застряв кверху задом, с которого, по счастью, хотя бы юбка не сползла.

— Прррууу! — сквозь толстый слой пудры услышала голос Щелкунчика. — А ну! Выходи, кто там хочет попробовать мой клинок на вкус!

«Господи, сколько пафоса…» — подумала я, пытаясь выбраться из сугроба. Деревянные ножки дрыгались в воздухе, но их усилий было явно недостаточно, чтобы хорошенько упереться в землю. Они просто проваливались под снег. Ой, то есть под пудру.

Тем временем на дороге уже разгорался самый настоящий бой. Судя по звукам, деревянный солдатик кружил вокруг саней, а его и лошадь со всех сторон обстреливали снежками.

Да-да… Именно снежок мне в голову и попал, как я уже догадалась. И это было, к счастью, безболезненно, но действенно, потому как сахар всё же крепче снега.

Я смогла вытащить голову, а потом и шляпку в тот момент, когда Щелкунчик уже нашёл среди ветвей деревьев своего невидимого противника и замахнулся, чтобы метнуть туда саблю.

— Стой! — закричала, бросаясь ему наперерез. С моего ракурса я смогла увидеть то, что от него было скрыто. — Не надо, не нападай на них!

— Эти мерзкие крысы грызут головы мирным жителям моей страны, — прорычал он, отталкивая от себя, — не мешай.

— Это не крысы! — в отчаянии я повисла на деревянной руке, мешая нормально прицелиться. — Это — дети!

— Дети?! — опешил он, даже чуть ослабляя замах. И в этот момент ему в голову прилетел увесистый снежок, сбивая высокий котелок.

Деревянный человек пошатнулся, наступил мне на подол и, не удержавшись, завалился на спину.

Я, которая крепко держалась за его руку, упала следом, так что барахтаться в сугробе нам пришлось вдвоём.

Тем временем с дерева осторожно слезли два разбойника, оказавшиеся немного ободранными мальчишкой и девчонкой. Лет восьми — девяти.

Щелкунчик всё же выпутался из моих юбок, встал сам, а потом, словно нехотя, подал мне руку и помог тоже подняться на ноги.

— Это что такое?! — сурово сдвинув брови, единственную подвижную часть тела на лице, кроме глаз, прорычал он. — Какое право вы имеете нападать на нас?!

— Тихо ты… — попыталась утихомирить я местное высочество, видя, что у ребят — таких же кукол, как я, — в уголках деревянных глаз уже начали собираться от страха слёзы. Но они всё равно стояли, смело запрокинув головы, и смотрели на нас недружелюбно.

— Здесь… Здесь нельзя ездить! — превозмогая дрожь в голосе, проговорил пацан, закрывая своим тельцем младшую девочку. — Мы… охраняем границы!

— Какие ещё границы?! — начал закипать Щелкунчик, но я, отпихнув его, осторожно подошла к детям.

— Вы сами их защищаете? — спросила я, присаживаясь перед детворой на корточки, чтобы сравняться с уровнем их глаз. — Или вы взрослым помогаете?

Позади недовольно фыркал деревянный солдат, ходя туда-сюда мимо саней.

Дети переглянулись.

— Мы — часть отряда, который защищает Розебург от мышей! — снова заговорил мальчик, рассматривая меня так, словно сомневался, что я — не мышь. — Если мы увидим отряд грызунов, то должны будем бегом побежать к остальным и всё рассказать!

У меня аж дар речи пропал.

Тут что… Выставляют на патруль… На настоящий патруль… Детей?! Они что… Совсем уже?!

Я, конечно, никогда детей особо не любила, да и ни у кого из моего окружения их не было; но даже так я понимала, что детей нельзя выставлять на передовую, заставляя сражаться наравне со взрослыми!

— Но поехали вы, — вставила девочка тонким голосом, — поэтому мы с Гансом не знали, что делать. Вы же — не мыши!

— Надо было нас пропустить! — прорычал мужчина, но я так на него шикнула, что он даже сначала опешил, а потом немного присмирел.

— Так никто не ездит между городами! — осмелился возразить хмурому солдату мальчишка. — С тех пор, как мыши захватили почти все деревни между самыми крупными центрами, города закрылись в осаде! Никто не ездит по дорогам.

— Как это захватили все деревни?! — судя по звукам, его королевское высочество сейчас удар хватит. — А что же армия?! Маршалы?!

На него посмотрели непонимающе, попеременно махая ресницами то на одном, то на другом детском личике. Первым отмер мальчик, зло прищурившись.

— Они сбежали за море… Следом за этим трусом — принцем!

Щелкунчик позади меня резко подавился и закашлялся, а я ободряюще улыбнулась мальчику, побуждая его говорить дальше.

— Никого из начальников не осталось! Они бросили нас, забрав все корабли!

— Так они же куклы, — прохрипел мужчина, — как они смогли убежать к соседям? Их там приняли?

— С деньгами примут кого угодно, — явно процитировал кого-то из взрослых мальчишка, — мы остались одни!

— А мыши? — деревянный солдат подошёл к нам ближе и тоже присел на корточки перед детьми, довольно быстро растеряв былое бахвальство. — Мыши заняли дворец?

— Да! И убили наших родителей! — по деревянному лицу девочки скатилась одинокая слеза. — И у меня, и у Ганса!

— Где же вы живёте? — у меня сердце разрывалось смотреть на этих маленьких защитников города. Пусть они выглядели словно хорошенькие куклы, пусть вокруг росли на деревьях леденцы, а в воздухе порхали бабочки, но ситуация здесь была, словно в фильме ужасов, где под ярким фантиком пряталась чудовищная начинка.

— Нас приняли те, кто защищает город! В обмен на то, что мы будем следить! — паренёк приосанился и не упустил случая чуть-чуть прихвастнуть. — Я уже два раза отряд мышей успел заметить, до того, как они вошли в город! Один раз, правда, они Эми чуть не схватили, но я её отбил снежками! — он прижал к себе девчачью головку, а я с праведным гневом посмотрела на горе-принца.

Трон он себе вернуть хочет?! Красоту неземную?! А сделать так, чтобы дети не защищали город и не делали мужскую работу, он не хочет?!

— Только я платье порвала, — покаялась девочка, — из-за этого меня очень ругали, так как одежды на детей нет в городе — нам же её из города Пряников возили…

Было дико слушать, что её интересует платье. Что так легко маленькие дети говорят о смерти и об опасности. Они просто не до конца всё понимали, но люди... Взрослые-то где?!

Стараясь не выдать своего состояния, я улыбнулась.

— Ничего страшного, — успокоила девочку, преувеличенно серьёзно осматривая изорванный подол. — Обещаю, мы что-нибудь придумаем. Обязательно!

А потом воинственно развернулась в сторону принца. Мне даже говорить ничего не нужно было. То, что происходит в этой сладкой стране — ужасно! В ответ на мой пылающий негодованием взгляд он лишь покачал головой.

— Я не знал, что всё так плохо. Но мы всё исправим. Я же уже тут…

В этот момент послышались крики и грохот, словно кому-то пришло в голову палить из огромной пушки.

— Просмотрели! — отчаянии схватился за длинный котелок мальчишка, забираясь вновь на дерево, а потом в панике с него спрыгивая. — Мыши! Они идут!

Я обернулась назад, чтобы посмотреть на дорогу, и обмерла от ужаса. На нас неслась целая толпа мышей в сверкающих доспехах, поднимаясь на холм. Увидев нас, они победно закричали и затрясли самыми настоящими копьями.

У меня волосы на голове дыбом встали от страха, так что я даже не сообразила, в какой момент за подол дёрнула маленькая куколка, привлекая внимание.

— Быстрей, забирайтесь быстрее! — подгонял нас Щелкунчик, уже вновь сидевший на козлах.

Я судорожно подхватила подол платья в одну руку, девочку в другую, и буквально пропихнула нас на пол саней, где уже сидел воинственно нахохленный Ганс.

— Держитесь! — крикнул сверху деревянный человек и, стегнув мою драгоценную лошадь, отправил её в галоп.

У меня голова резко мотнулась в сторону, ударилась виском об лавку, а в челюсть врезалось тело девочки. Чтобы удержаться, пришлось поставить непослушные ноги распоркой между краями саней и зафиксироваться в крайне неприличном, но зато крепком шпагате, благо деревянные ноги выгибались под таким углом.

Щелкунчик гнал лошадь во весь опор по дороге, а потом резко свернул в сторону так, что мы запрыгали по сахарным сугробам, словно олимпийские чемпионы-сноубордисты.

На меня сверху свалился ещё и мальчишка и вцепился двумя руками в волосы, чтобы не упасть. Шляпка потерялась где-то по дороге, а я взмолилась, чтобы моя голова не отлетела от деревянного туловища до того, как мы сможем уйти от погони.

Какое-то время мы просто неслись вперёд, но потом Щелкунчик обернулся к нам и громко крикнул:

— Придётся прыгать! Держитесь! Игрушки утонуть не должны!

— Что?! — только я подняла голову, чтобы понять, не послышалось ли мне, как деревянная лошадь с громким ржанием оттолкнулась от земли и взмыла в небо. За ней с грохотом лишились последней опоры сани, а потом в животе испуганно ухнуло, и мы понеслись вниз на огромной скорости. 

Щелкунчик на половине пути спрыгнул с козел вбок, а я, застрявшая распоркой в санях с двумя детьми, с громким визгом летела прямо в пропасть. 

Сани резко тряхнуло, меня выбило с места и подбросило в воздух. Краем глаза я успела увидеть горную реку, пики скал и детей, всё так же не отпускающих мой подол и шевелюру.

А потом мы вместе рухнули в воду, которая сомкнулась над нашими головами и оглушила грохотом и полной дезориентацией в пространстве…

Я потеряла понимание, где вверх, где низ, и сначала отстранённо наблюдала за тем, как новое тело мотает в быстром потоке, а потом, когда поняла, что потеряла где-то детей, начала изо всех сил барахтаться, силясь выбраться… Да хоть куда-нибудь!

Когда голова вынырнула на поверхность, то я закрутила ею во все стороны, но сделать ничего не успела, потому что за мой шиворот зацепилась какая-то коряга и с силой потащила против водяного потока. 

Испуганно задёргавшись, я уже было попыталась себя отцепить, как услышала недовольный окрик деревянного человека:

— Клара! Не двигайся, иначе сорвёшься!

Испуганно застыв, я постаралась расслабить тело, хотя мне и было жутко страшно от того, что ноги и руки, словно безвольные тряпки, подпрыгивали на волнах, будто неживые… Перчатки где-то потерялись, как и ботинки, так что я с ужасом молилась о том, чтобы от шарниров не оторвались кисти и ступни.

Грубая деревянная ладонь с громким стуком сжала мою шею, а потом с силой выдернула безвольное тело на каменное плато, под противный треск ткани платья.

— Дети! — прохрипела я первое, что пришло в голову, когда в зону видимости попало лицо деревянного мужика.

— Они здесь, — проворчал он, удостоверившись, что я не умираю, и начисто теряя ко мне интерес.

Его лицо пропало с глаз, так что пришлось собирать в кучу дрожащие и расползающиеся части тела и переворачиваться на живот, чтобы лучше видеть окружающее пространство.

К счастью, Щелкунчик не обманул, потому как сбоку от себя я обнаружила сидящих возле основания скалы куколок в мокрых лохмотьях, крепко прижимающихся друг к другу. Лишь их огромные глаза таращились на меня и время от времени моргали, выдавая таким образом информацию о том, что они всё же живые.

— Вы как? — прохрипела я, аккуратно садясь на каменную поверхность и подгибая под себя дрожащие ноги.

— Мыши подумали, что мы утонули… — прошептал Ганс, показывая вверх. Туда, где над ущельем был виден кусочек неба. — Тот, кто назвал себя принцем, сказал, что они увидели разбитые сани на скале и ушли…

Я развернулась вокруг себя, пытаясь понять, с какого места мы прыгнули и где, в итоге, приземлились. Но увидела лишь деревянного мужчину, возвращающегося со дна ущелья, где река делала крутой поворот. Он прицеплял к поясу собственную саблю, которую, видимо, только что выловил из реки, так как из ножен нещадно текла вода.

— Сани разбиты, — сказал он, садясь рядом со мной и вытягивая ноги.

— А лошадь?

Мужчина отвёл взгляд, и, под его характерное молчание, я в панике прижала руку ко рту. Потом мельком посмотрела на детей и быстро переспросила:

— Она убежала, да?

— Убежала? — принц посмотрел на меня, как на ненормальную. — Клара… — но, увидев умоляющий взгляд и кивок в сторону прислушивающихся к нашему разговору малышей, быстро согласился: — Да, она убежала… Испугалась громкого шума и воды. Так что нам придётся добираться до города самим. Я же правильно понял, что вы, ребята, из Розебурга?

Они кивнули, а он удовлетворённо заметил:

— Хорошо, потому что там у меня когда-то жил старый знакомый. Возможно, он и сейчас где-то там. А нам нужно торопиться. Ну, вы готовы идти?

Я посмотрела на него, как на врага народа. Идти… Сейчас?! Да он издевается!

— Мы же чуть не умерли! Дай нам время прийти в себя…

Голос принца стал максимально серьёзным.

— Клара, это не прихоть — я не могу гарантировать, что мыши не вернутся. Лучше быть под защитой города, когда это случится. Так что собирайся, и пойдём.