Клариса. По эту сторону любви

Веласкес, Веласкес, единственный гений,

Сумевший таинственным сделать простое,

Как властно над сомом твоих сновидений

Безмолвствует солнце, всегда молодое!

Бальмонт К.Д «Веласкес»

Два не просто богато, а роскошно одетых мужчины, сидели на диване в зале музея перед большим полотном и тихо переговаривались.

– Почему всё время Веласкес? – спросил обладатель густого баса.

– Мой любимый художник. Я думал, ты знаешь, – ответил приятный баритон.

– Но его «Пряхи»? В них что ты нашел интересного? Каждый раз смотрю на них и удивляюсь тебе. Три девицы, явно за исправительными работами. Да еще и самого низкого сословия. А одной, он даже не удосужился лицо намалевать. Так и оставил пятно черное, – фыркнул тот, что был шире в плечах, эдакий здоровяк.

– Как можно быть таким умным и примитивным одновременно? Это Мойры. Одна, та, что с круглым веретеном, прядёт нить судьбы. Вторая, что более всего освещена, сматывает её в клубки. Вон, смотри, у нее в руке клубок. Уже чью-то судьбу смотала. А вон еще клубок на полу валяется. Может быть это твоя судьба? Вон к ней кошка подбирается, ты бы поберегся.

– Глупости все это. Ну, а та, что в тени и без лица?

– Это та, что может нить оборвать. Поэтому её лицо в тени. Не нужно тебе видеть смерть, – усмехнулся он.

– Я ей смотрел в лицо много раз. И раза три благодаря твоим усилиям, друг мой. А что за девки на заднем плане? – не скрывая пренебрежения, спросил здоровяк.

– На заднем плане не девки. А Афина и её легендарный спор с пряхой Арахной: кто из них лучше в мастерстве ткачества. Почти как мы с тобой. Божественное вдохновение у меня и каторжный труд у тебя, – вздохнул обладатель приятного баритона.

– Вот тут ты прав. Каторжный труд, дорогой мой. Каторжный. У тебя орден небольшой, а у меня разросся до невиданных размеров. В каждом городе по адепту. Устал их координировать, – пожаловался здоровяк.

– Может пора на покой?

– Да, наверное. Все чаще об этом задумываюсь. Вот разберемся с этой шустрой девицей, и на покой. В фамильном замке уже лет десять не был.

– Ну, тогда я думаю, ты там еще лет десять не покажешься. Но я рад, что мы с тобой снова столкнемся лбами. Не хочу другого противника, стар я для таких перемен. Лучше старый и проверенный враг, – и с притворной усталостью вздохнул.

– Да нет у нее шансов! Хотя и должен признать, что шесть подсказок она нашла быстро. Но вот уже два года у нее затишье после нашего вмешательства. И заметь, мы пока никого не устранили, как и договаривались, – здоровяк поднял указательный палец подчеркивая мысль.

– Договор в силе? Девочку не трогаем?

– Да. В силе. За её ближайшее окружение ручаться не могу, сам понимаешь, но девчонку я не трону. В конце концов, это вековая традиция ордена. Убирать кого угодно, но не переселенца. Но, если вот она сама, скажем. Или несчастный случай не по нашей вине – это же другой разговор, – он поводил неопределенно руками, мол, я тут ни при чем.

– Я отправляю к ней сына, – вдруг сказал его собеседник.

– Артура? Серьезно? Он у тебя красавчик. Молод, силен, умен, одаренный маг. Многое знает? – обрадовался здоровяк.

– Нет. В пределах разумного. Но кое-что ему известно.

– Славно повеселимся, старый друг. Славно, – и он потер ладони в предвкушении.

– Не заиграйся только. И берегись кошек. Они любят играть в клубки судеб, знаешь ли. И потрепать могут, – хмыкнул любитель Веласкеса.

– И ты береги себя. Не стоит твой «Крест и роза» напрасных жертв. Да и не помнит о существовании розенкрейцерства уже никто, – ответил здоровяк.

– Посмотрим. Посмотрим.

«парит на моих картинах, озаряет мой путь в искусстве.

Ни одной картины,

ни одной гравюры я не заканчиваю,

пока не услышу её «да» или «нет»

Марк Захарович Шагал.

– Говорите. Я абсолютно доверяю Арчибальду Дрейму. И все, что вы хотели сказать мне, он все равно узнает. Так что не тратьте моё время на пересказ ему этой информации.

Герцог Рихард де Алеманьа сидел за столом в своем кабинете и в упор смотрел на невысокого человека, нерешительно переминающегося с ноги на ногу.

Рядом за столом в удобном кресле расположился Арчибальд Дрейм. Старый друг, заменивший ему родителей, оказался надежной опорой в это нелегкое время. Два года безуспешных поисков, обрывков сведений, вспыхивающая как луч солнца надежда на успех, и опять тьма очередной неудачи.

Как это произошло? Как он умудрился потерять самое ценное, что было в его жизни. Что за помрачение на него нашло с этим браком. Ведь с самого начало было понятно, что ничем хорошим этот союз закончиться не может. Неска Изабелла да Вильронд была красива, богата и знатна. А её отец Герцог да Вильронд обладал обширными связями и серьезным авторитетом в Совете Двенадцати.

Только вот с Изабеллой они оказались не совместимы. За прекрасной внешностью не скрывалось никаких эмоций. Она была холодна, как рыба, выловленная из моря и положенная на лед. У нее отсутствовали малейшие эмоции. И вдобавок с ней было безумно скучно. Её не волновало то, что заботило его самого. Не одна из тем, затронутых им в разговоре, не вызывала у нее ни малейшего отклика.

А то недолгое время, что он провел с ней в постели, вызвало у него только кошмары. Бревно? Нет, хуже. Всё та же замороженная селедка. И теперь стало понятно её настойчивое желание стать любовниками до свадьбы. По всей видимости, не он один попытался сбежать после первой же проведенной совместной ночи.

После серьезного разговора с отцом Изабеллы Герцогом да Вильронд, выяснилось, что его дочери необходим сильный маг. И желательно с огненно-ментальной направленностью. Герцог да Вильронд надеялся, что магического потенциала самого Рихарда хватит, чтобы расшевелить его дочь. С полным отсутствием эмоций и интересов у дочери старый герцог до сих пор не смирился. И он упорно сводил все проблемы в воспитании и характере дочери исключительно к магии. И не хотел ничего слышать про темперамент, особенности развития и привитые навыки. Сначала в девочку упорно вколачивали строгий этикет и умение скрывать свои чувства, а когда эти чувства умерли, их пытались расшевелить с помощью магии. Герцог не понимал, как это должно работать. Но после живой и полной жизни Кларисы, контраст сильно бросался в глаза. А может быть, он просто был не создан для чопорных и манерных девиц высшего света. Ему все больше импонировали дерзкие, не скрывающие чувств и эмоций живые нески.

Возможно, Рихард и взялся бы за этот неподъемный труд, и связал свою жизнь с Изабеллой. Но его магия огня была не на высоте. Гораздо лучше у него было с магией воздуха и воды. А ментальную магию он все больше практиковал в плане защиты. Он был универсальным магом. Ему были доступны все стихии, но это препятствовало в совершенствовании какой-то одной или двух.

Возможно, он бы и справился. Как и надеялся Герцог да Вильронд. Если бы не одно но. Клариса. Она пропала. Скрылась. Сбежала от него, не дав толком ничего объяснить и не удосужившись понять его мотивы. Хотя сейчас он и сам с трудом мог их понять. Он, таким образом, пытался обеспечить её безопасность. Упрочив свое положение в совете. Это намного расширило бы его полномочия, и как он надеялся, поубавило количество желающих его убить.

Но вот только он не учел, что чем больше у тебя власти, тем больше врагов. А еще то, что Кларисе было все равно на его власть и богатство. А вот делить его с другой женщиной – она была категорически не согласна. Ошибка оказалась огромной, и как показало время –непоправимой. Потому что её местонахождение до сих пор было не обнаружено.

И это сразу все изменило. Не нужен стал этот в высшей степени проблемный брак. Тем более, что и наследников в нем с таким уровнем совместимости магии в скором времени ждать не приходилось. А тратить десять лет, и это еще по самым скромным подсчетам, на нелюбимую и неинтересную женщину, расхотелось. С этим браком все походило на какое-то затмение. Если бы он не был уверен в своей защите, то стал бы грешить на ментальное воздействие.

В его планы ведь и в самом деле не входило обзаводиться наследником и женой в ближайшие десять лет, а то и больше. И вдруг это стремительное и непонятное сватовство.

Поэтому еще раз все обсудив с Герцогом да Вильронд, они пришли к выводу, что он просто не справится с Изабеллой. Да и совместимости магии у них не наблюдалось. Оба герцога признали свою ошибку, и помолвка была расторгнута. При этом они умудрились не только остаться союзниками, но даже подружиться за время этой помолвки. Так что если бы не потеря Кларисы, это можно было бы посчитать удачей. Но вот её исчезновение перечеркивало всё.

Перед ним стоял человек, и утверждал, что он знает о его Кларисе всё. Да, именно о его Кларисе. Он и слышать не хотел о её браке. С этим он разберется позже, когда найдет её.

Человечек был невысоким и потрёпанным. Называть свое имя и сообщать что-либо о себе, он категорически отказался. Магическим потенциалом не обладал. Мимо такого пройдешь, и взгляд не задержишь. Именно из таких неприметных людей получались лучшие сыщики и шпионы.

– Неска Клариса вышла замуж и покинула пределы области, – сказал он.

– Это, милейший, нам прекрасно известно и без вас. Вы хотите добавить что-то еще? – решительно поторопил его Арчи.

– Вам неизвестно имя её мужа, – понизив голос, наконец, произнес он.

– А вам, стало быть, оно известно, – не сдержав ухмылки, продолжил Арчи.

– Да. Она вышла замуж на следующий день после выхода официального объявления о Вашей помолвке с неской Изабеллой да Вильронд. Венчание происходило в часовне святого Варфоломея. На венчании присутствовал только Мэтр Липринор. Женихом был Свенсон Харлинсон.

– Это невозможно. Свен Харлинсон был в тот момент болен. И находился в постели. По сведениям его квартирной хозяйки он покинул Лютецию спустя два месяца после исчезновения Клари, – герцог недоуменно воззрился на Арчибальда.

– Да, все так. Мы дважды проверяли – кивнув, подтвердил тот.

– Вас весьма ловко водили за нос. Это был наемный артист. Он притворялся Свенсоном Харлинсоном целых два месяца. Эманум Клариса и её муж предприняли всё для того, чтобы вы их не нашли. Но и это еще не все.

Герцог и Арчибальд переглянулись.

– Продолжайте.

– Два месяца назад Свен Харлинсон был убит. Полиция списала все на ночное ограбление.

– Но Свен Харлинсон был парень богатырского телосложения. Потомок викингов. Ему бы топор и драккар. Я хорошо помню, как он играючи взвалил на плечо брата Клари Себастьяна и вынес по лестнице из склепа. А Себастьян далеко не малютка, – герцог покачал головой, явно сожалея о потере.

– Я тоже длительное время наблюдал за ним. И смею вас заверить, его не просто было убить, и обычным ограблением тут не пахнет. Именно поэтому я и пришел к вам.

– Вот как? Поясните? – недоверие сквозило в голосе герцога.

– Они убили Свена Харлинсона, а теперь могут убить и Кларису Харлинсон. Если это произойдет, то поиски Магического Грааля отложатся опять на века. Она уникальна. Её магия уникальна. И она может его найти. А я мечтаю об этом всем сердцем, – с воодушевлением продолжил человек.

– Вот как? И зачем же это вам? – Арчи внимательно посмотрел на человека в сером.

– Это высшая справедливость. Я в нее верю, – немного пафосно прозвучало в ответ.

– Ясно. Высшая справедливость. Вернемся к Неске Кларисе Липринор, – герцог нахмурился.

– Она теперь вдова. Значит Эманум. Эманум Клариса Харлинсон. Её теперь так называют, – уточнил неприметный человек.

– Хорошо. Пусть так. У вас еще есть сведения? Её сегодняшнее местоположение? – нетерпеливо спросил герцог.

– Да, она проживает в городке Орхус. Это второй по величине город в области после Копенгага. Город небольшой. Но, тем не менее, это порт, так что торговля там хорошо налажена. У него была печальная история, связанная с Магической чумой. После этого город затормозил в росте. Но сейчас вроде бы начал развиваться, – с готовностью поведал человек.

– Это же в Данмарке? Как её туда занесло? – Арчибальд встал с кресла и направился к графину с алкоголем.

– Там проживает семья Харлинсон. Логично, что молодой муж повез её именно туда, – ответил человек.

– Нужно срочно выезжать туда. Арчи, ты со мной? – спросил друга герцог.

– Да. Разумеется – ответил тот, наливая себе из графина янтарную жидкость.

– У вас еще есть информация? – снова задал вопрос герцог.

– Я бы на Вашем месте, Ваше Сиятельство, проверил свое окружение. Секретари, личные помощники, возможно, слуги. Хотя последние вряд ли. Тщательно поищите сильного мага с ментальными способностями. Я уверен, что не все так просто с этим браком. Это просто совет.

– А вы, я вижу, мастер давать советы. Будут еще? – и прозвучало это совсем не ехидно, а скорее устало.

– Да. Только не совет, скорее пожелание. Поторопитесь, пожалуйста. Молодая вдова нуждается в защите. И еще она может натворить глупостей. Эманум Клариса, судя по наблюдениям, импульсивна, склонна к авантюрам и непредсказуемым действиям. Не исключено, что она захочет отомстить за гибель мужа. И чем это обернется – неизвестно. Тем более, что оба её брата по моим сведениям скоро прибудут к ней.

– Что? Нет! Это невозможно! Себастьян в данный момент проходит практику, а Габбриэль гостит у сестры. За ними установлена слежка, – герцог встал из-за стола, и направился к графину под неодобрительный взгляд Арчибальда.

– Ваши сыщики оставляют желать лучшего. Детективное агентство, что вы наняли, уже два года исправно снабжает вас дезинформацией. Его начальник – преданный слуга ордена Темных Оккультистов. И они сделают все, чтобы Магический Грааль не был найден.

– Герметизм? Орден «Золотой зари»? Это старая история. Они были полностью уничтожены еще в двенадцатом веке, – Арчибальд даже взмахнул, не сдержав эмоций рюмочкой с наливкой, и продолжил: – У древних египтян был Бог мудрости – Тот. А у греков – Гермес – довольно разносторонний бог. Так вот вместе это составило некое божество Гермес Трисмегист. Первым об этом написал, кажется, Цицерон. И вот на основе этого персонажа было основано учение Герметизм. И был основан орден. Все бы ничего, но вот только его последователи свернули в другую сторону. И все дальнейшее стало походить на кошмар, не имеющий с учением ничего общего. Как итог – орден истребили.

– И снова ваши сведения не верны. Это старинный орден. И его члены всегда активно препятствовали нахождению Магического Грааля. В его состав входят могущественные люди, и они сделают всё, что бы помешать его найти, – серый человек произнес это без тени сомнений.

Но Арчибальд все же не поверил.

– Вы уверены? Этот орден был уничтожен. И наряду с орденом тамплиеров был строжайше запрещён. Они использовали кровавые и жестокие ритуалы. Не гнушались жертвоприношениями и осквернениями могил.

– Арчи, ты преувеличиваешь. Насколько я помню, это все происходило в глубокой древности? – вмешался герцог.

– Вы напрасно думаете, что с тех пор что-то существенно изменилось. Они не остановятся ни перед чем. Вплоть до физического устранения нежелательных персон – и Серый человечек сделал многозначительную паузу.

– Вы думаете, что за убийством Свена стоят они? – в голосе Арчибальда слышалось неприкрытое волнение.

– Я в этом практически уверен, – кивнул тот в ответ, и продолжил. – Именно поэтому вам стоит поторопиться. Эманум Клариса плюс два её брата, умноженные на желание отомстить за мужа и друга, в итоге мы получаем стихийное бедствие. Они способны натворить кучу дел. А без сдерживающего фактора в Вашем лице и без Вашей защиты это грозит обернуться катастрофой.

– Нужно выезжать немедленно! – герцог поднялся из-за стола и спросил: – Сколько вы хотите за ваши сведения?

– Мне не нужны деньги. Вы защитите Эманум Кларису. Этого будет достаточно для меня. Она найдет Магический Грааль, и тогда я буду сполна вознагражден.

– Почему вы так уверены, что я позволю ей его искать, когда найду её? У меня стойкое желание посадить её под замок, – усмехнулся герцог.

– Да ради бога. Сажайте. Она его все равно найдет. Это её судьба. А Ваша – защищать и помогать. И пока вы плохо справляетесь. – И серый человечек склонился в поклоне, как бы извиняясь за свою дерзость.

– Что ж в таком случае разрешите вас поблагодарить. Я могу рассчитывать на вашу помощь в дальнейшем? – герцог пропустил мимо ушей вопиющее обвинение в том, что он с чем-то там не справляется.

– Разумеется. Я сделаю всё, что бы обезопасить Эманум Кларису. И если у меня будут дополнительные сведения, я непременно Вам их предоставлю. – Серый человечек еще раз поклонился и, пятясь, покинул кабинет.

У него это получилось так незаметно, что Арчи даже восхищенно присвистнул. А герцог пожал плечами. Ему неинтересен человек неинтересен. Гораздо важнее предоставленные им сведения. Но проверять их придется лично. Это все слишком похоже на правду. И в сложившихся обстоятельствах доверять это кому-то еще было невозможно.

– Арчи?

– Да, Рик.

– Мне Клариса однажды рассказывала про одного художника. Он у нас еще не родился, как я помню по ее рассказу. Он из страны, где Магический Совет сейчас возглавляет Великий Князь Александр Романов.

– Он русский? – отозвался Арчибальд.

– Я не разобрал. Да и слушал ее как-то невнимательно в тот момент. У него еще фамилия такая чудная. То ли он идет куда-то, то ли шагает. Не помню, – герцог потер лоб.

– И что? У русских много художников. И почти у всех странные фамилии. Вот, к примеру, у них сейчас популярен художник с совершенно бесцветной фамилией. Серый, кажется. Удивительно неподходящая фамилия для художника. Или нет – Серов!

– Да? А я не слышал.

– Ну, ты в последние два года мало о чем слышал. Только работа и поиски. До художников ли тебе было. Так что с этим идущим художником? – Арчибальд заинтересованно посмотрел на герцога. Он уже и отвык от того, что герцог ведет разговоры о чем-то кроме работы.

– Нет. Он все же шагает. Так вот у него есть картина, где он и его возлюбленная летят над городом. Просто летят. У них не выросли крылья, они не используют магию. Они летают над своим городом от любви. Картина так и называется «Над городом».

– Витают в облаках?

– Нет. Я думаю, просто летают. Они над всем. Просто. Над: городом, проблемами, людьми, бытом.

– Почему ты вспомнил сейчас об этом?

– Я тогда посмеялся. А сейчас подумал, что когда я был с ней, я летал. А когда она ушла, рухнул с небес на землю. И здесь все безрадостно.

– Мы найдем её. И все наладится, – и Арчибальд подошел, чтобы положить руку на плечо герцогу.

– Жена этого художника умерла рано. От какой-то болезни, по-моему. Так вот он до конца своей жизни отказывался говорить о ней как об умершей, ушедшей из этого мира. Она оставалась его музой всю его дальнейшую жизнь, даже несмотря на отношения с другими женщинами. И вот веришь, мне абсолютно все равно, за кем там была замужем Клари. Это моя женщина и только моя.

Герцог помолчал, а потом продолжил.

– Найти будет не просто. Но еще сложнее будет вернуть её. Я с таким трудом её получил, а потерял за один день. Два года поисков. И теперь мне даже страшно представить, сколько времени понадобится на то, чтобы она меня простила, – герцог, как бывало в детстве, уткнулся лбом в плечо человека, заменившего ему семью.

Но уже через мгновенье решительно отстранился и произнес обычным деловым и собранным голосом:

– Арчи, нам нужны люди, проверенные люди. Займись этим. С собой стоит взять как минимум десяток. И это должны быть надежные бойцы, те, кому мы можем доверять. Я знаю, что их немного. А учитывая новую информацию об ордене Темных Оккультистов, их становится еще меньше, – герцог подошел к полке и стал перебирать длинными пальцами корешки книг.

– Ты займёшься сбором информации? Её будет нелегко добыть.

– Я это понимаю. Учитывая, что до сегодняшнего дня я прибывал в уверенности, что орден был уничтожен пару веков назад. Да и в книгах нет на это ни малейшего намека, – герцог вернул на полку пролистанный том.

– Что ты намерен делать с советом о ментальном маге?

– Это тоже стоит на первом месте в списке «Важное». Только вот этот список настолько велик и первых пунктов там уже с десяток. Не знаю, за что хвататься. Ментальный маг все бы объяснил. Только вот моя защита слишком сильна, чтобы её кто-то пробил. Даже маг, специализирующийся на ментальной атаке.

– И все же это возможно?

– Не могу исключить сейчас это. Но и своих собственных ошибок я не исключаю. Я сам болван, каких поискать. И к тому же был самонадеян сверх меры. Так что это вполне себе заслуженные промахи. Но ментального мага я все же поищу.

– И поторопись с этим. Пока это не прояснится, многие действия ты будешь ставить под сомнения, – Арчи сокрушенно покачал головой.

– Да. И еще у нас на это мало времени. Клариса все же важнее. Так что как только отряд будет готов, выступаем немедленно. Мне нужно уладить несколько вопросов с советом Магов перед отъездом. Неизвестно, сколько продлится мое отсутствие.

– Рик, а если…

– Значит, уйду в отставку. Я всегда смогу вернуть место главы совета Магов, возможно не сразу. Но уж членство точно. А что касается совета Двенадцати, так им только полезно будет потрудиться без меня. Это даст им понять всю мою нужность и необходимость. Иногда отпуск полезен, – резко припечатал герцог, и его взгляд не сулил ничего хорошего в случае возражений.

И Арчибальд Дрейм не стал возражать. Он слишком хорошо знал друга.

– Я понял. Пойду собирать отряд и собираться, – Арчибальд встал с кресла и направился к выходу из кабинета.

– Просто представьте, что она – это вы!

Фредерик Уильям Элвелл натурщице Вайолет Престиж

– Эманум Харлинсон, у меня есть то, что вы ищите, – раздался рядом голос, вырывая меня из задумчивости.

Я стояла у свежей могилы. Слез больше не было. Они уже давно закончились. Я их выплакала тогда, над окровавленным телом Свена. В ту ночь во мне что-то сломалось. Я могла смериться с потерей любви, своего родного мира, оторванности от семьи, которая стала мне дорога. Но потеря Свена меня подкосила.

Между нами так и не возникло огромной страсти или всепоглощающей любви, но была крепкая привязанность и дружба. А это, как поется в той песне, порой «сильнее страсти, больше чем любовь».

Именно Свен увез меня из столицы Лютеции, когда мне это было так необходимо. Только ему я могла в полной мере доверить свою жизнь и жизнь моего сына. Свен дал мне имя, законное происхождение моему сыну. Он заботился и любил меня. Я получила от него гораздо больше, чем смогла дать ему. И хотя он всегда говорил мне, что я сделала его совершенно счастливым, мне кажется, что именно я стала причиной его гибели.

Свен присутствовал при рождении моего сына. Нашего с ним сына. Это он дал ему имя, и зарегистрировал в городской ратуше. Михель Харлинсон – так он его назвал. Я тогда не возражала. Роды были тяжелые, и я в себя-то толком пришла только на второй день. Когда Свен торжественно, сияя как медный чайник – сходство особенно было велико, учитывая цвет его волос – вручил мне торжественно сына и сказал.

– Познакомься, дорогая. Михель Харлинсон, собственной персоной. Сильный, магически одаренный малыш.

– Михель? Мишенька. Мишутка. Миша. Здорово, мне нравится, дорогой.

– Я рад, что угодил. А что за странный вариант – Мишенька? Это что-то славянское?

– Так ласково зовут малышей у меня на родине.

Зашедшая в этот момент свекровь стрельнув в меня недобрым взглядом припечатала.

– Странно. Мне казалось, что в Лютеции популярно Мишель? И кстати, ваш отец Метр Липринор смугл и черноволос?

– Да. Мама, наш сын сильно похож на отца Клари, но я думаю это к лучшему. Правда, дорогая? – и Свен мило улыбнулся своей маме.

Мама Свена меня, мягко говоря, недолюбливала. И вообще всей его родне я пришлась не по душе. Именно по тому, что они прекрасно умели считать. И сроки рождения нашего сына и дата нашей свадьбы были обмусолены не раз. Свен всегда был на моей стороне и никогда и словом не дал понять семье, что это не его ребенок. Но рождение Михеля только подтвердило общие подозрения и укрепило веру семьи Свена, что его отец кто угодно, но только не рыжеволосый Свен.

Да еще и приданое мое было им совсем не понятно. У всей семьи Свена было на примете поменьше мере дюжина невест, чье приданое было больше и понятнее, чем у меня. Да и родня за всеми стояла не шуточная. У меня же не было никого кроме Свена. А родственники в далекой Лютеции, в расчет не шли.

Конечно, их радовали мои магические способности. Да еще и такой полезный дар в денежном смысле. Но это сильно меркло на фоне моих недостатков.

Меня это не сильно волновало. Буквально через неделю после нашего приезда, когда стало понятно, что я пришлась не ко двору, мы переехали в отдельный дом. Мы его, правда, пока снимали, с правом выкупа. Свен не захотел продавать мои драгоценности. И заявил, что вполне справимся и без этого. Он боялся, что такие приметные и дорогие вещи могут выдать наше местоположение. Он все время боялся, что кто-то придет и отнимет меня у него.

Дом, где мы жили, мне нравился, и если бы не рьяные возражения Свена, я бы купила его сию же минуту. Но Свен был против, а я не спорила. Дом утопал в зелени, был довольно просторный. Здесь было несколько спален, гостиная, кухня и две ванные. По сравнению с моей квартирой в пятиэтажке это были хоромы. Но Свен считал, что после жизни во дворце у герцога мне дом не мог понравиться. И когда я искренне восхищалась им, он хмурился.

Дом был расположен удобно. Рядом с галереей по продаже картин, которой владел отец Свена. Свен с отцом представили меня многим владельцам антикварных лавок. Отец Свена почтеннейший Метр Харлинсон относился ко мне дружелюбно. Наверное, потому что считал полезной в его работе. Моя магия заметно подросла в связи с беременностью, и если было нужно, то я могла просматривать до двух картин в день, обрывая поток магии где-то на половине видения. Свен хмурился, когда выяснялось, что я порой зарабатывала в месяц больше, чем он.

Мы копили деньги на покупку дома, обустраивали детскую, переделывая в нее одну из спален. Работали, ходили в гости к многочисленным родным Свена. Жили спокойной размеренной жизнью. Без разбойников, наёмных убийц, грабителей аукционов, не говоря уже о злобных призраках. Я была спокойна и счастлива.

С рождением ребенка наша жизнь изменилась. Свен и раньше проявлял повышенное внимание к нашей безопасности, дома постоянно был кто-то из мужчин. То его дядя, то внучатый племянник прибежит попить чайку, пока мужа не было дома. Я всегда находилась под присмотром мужской составляющей семейства Свена. А после рождения ребенка и подавно. Для начала Свен привел няню.

Вернее это был нянь. Я бы сказала, что усатый нянь, но усы у него еще не выросли. Как я поняла, это был троюродный племянник бабушки от первого мужа третьим браком. Ближайшая родня, одним словом. Ближе не найти. Мальчик, несмотря на то, что ему было всего четырнадцать, был выше меня ростом и в два раза шире в плечах. Он только слегка не дотягивал до Свена. И это в четырнадцать. Мне страшно представить, как он будет проходить в двери в двадцать. И стало понятно раннее взросление на севере, ведь у них такие богатыри.

Звали это чудо дивное Акке Айварс Харлинсон. А выбрали его в няни, не за рост и даже не за силу. А за то, что быстро бегал. Быстрее всех. Ну и еще родителей у него не было, и где жить ему было абсолютно все равно. А еще он нянчил всех братьев и сестер, потому как перебрасывали его из семьи в семью часто. Я, было, возмутилась, но мне сказали, что мы же все одна семья? Так какая разница, у кого жить? Мне было это сложно понять, но это была другая страна со своей культурой, приходилось приспосабливаться. Няней он оказался не плохой, и мы поладили.

Но помимо Акке Свен настоял на еще одном новшестве. Учитель по метанию ножей. И не ему. А мне. И привел еще одного троюродного брата. Какая в этом польза я не понимала, но занятия мне помогли прийти в тонус. Вес я во время беременности почти не набрала, потому как каждый день практиковалась в магии. А вот мышцы были вялые, и тело потеряло гибкость и упругость. А благодаря каждодневным метаниям ножей и комплексу упражнений, на которых настаивал мой учитель, Метр Вильфред Харлинсон, я вернулась в прежнюю форму, и даже стала, как мне кажется, сильнее.

Так прошел год. Михель рос, и уже сам делал первые шаги. Я вовсю работала и расширяла список клиентов. Список желающих узнать имя художника, чья картина висела на стене в гостиной много лет, не иссекал.

Мы уже почти накопили необходимую сумму на дом, и я сумела убедить Свена, что это необходимо сделать.

Когда однажды вечером мой муж не пришел домой ночевать.

Я металась по дому как тигрица в клетке. Я отправила на поиски мужа почти всех мужчин семьи. Они нашли его, но было уже слишком поздно. Когда его тело внесли в дом и уложили на диван в гостиной, я завыла и зарычала. Я в тот момент мало походила на почтенную Эманум Кларису Харлинсон. Раненое, бешенное и дикое животное. Меня тогда гуманнее было бы пристрелить.

В себя меня привел как не странно Акке Айварс. Не зря его имена означали Искренне Воинствующий.

– Эманум Клариса, вы пугаете Михеля!

Его крик разнесся на всю комнату, заставив меня, наконец, замолчать. А суровых мужчин, понуро стоявших в гостиной, вздрогнуть. Я обвела взглядом комнату и поняла, что сын благополучно спит у себя в детской на втором этаже. Но это подействовало. Из меня наконец-то полились слезы. Плотину прорвало. Я рыдала, но безумие ушло.

Потом были самые мрачные и черные дни, что я провела в этом мире. Боль. Много боли. Похороны. Соболезнования. Слова поддержки, которые мало чем помогали. У отца и матери Свена были еще дети, и я эгоистично думала, что мне тяжелее. Ведь у меня был только он. Отказывалась понимать и принимать горе родителей, не понимая, что для них потеря ребенка так же страшна. И неважно один он у тебя или несколько.

Через неделю после похорон Акке снова совершил чудо. Я механически делала работу по дому, занималась сыном, текущими делами, а поток слез не уменьшался. Я ревела, плохо воспринимала действительность и много спала. Но несколько фраз, произнесенных спокойным мальчишеским голосом, выдернули меня из состояния сомнамбулизма.

– Эманум Клариса, вы разве не собираетесь узнавать, кто это сделал? Полиция говорит ограбление, и расследовать не хочет. А вы?

После этого слезы прекратились. Как будто выключили кран.

Я спокойно стояла перед главой Гильдии Убийц. Наверное, он никогда не был так поражен за всю свою долгую жизнь. Еще бы. Молодая неска, а по черной одежде не трудно догадаться, что скорее эманум, требует у него выдать двоих членов его гильдии. При этом цена не имеет значения.

К этому времени я уже знала, что убивали двое. Оба профессиональные убийцы. Но им было бы нелегко справиться со Свеном. И поэтому с ними был маг. Маг не состоял в гильдии. И его мне еще только предстояло найти.

Найти логово главаря гильдии убийц оказалось делом легким. Достаточно было спросить у Акке. Оказывается, главу Гильдии тут почти все знали. В том числе и полиция. Но как мне объяснили, знать не значит доказать. Мне тут же вспомнился Аль Капоне, который убил кучу народу, а сел за неуплату налогов своей прачечной, в которой отмывал деньги. Насколько помню именно отсюда выражение отмыть деньги.

– Милая неска, даже если бы я решил нарушить непреложные законы Гильдии ради ваших прекрасных глаз и выдал вам их, что бы вы с ними сделали, позвольте узнать? Убили? Вы? Или наняли у меня других для убийства? – наконец поборов изумление выдал мне глава гильдии убийц.

Это был в высшей степени очаровательный человек. Я бы никогда не заподозрила в нем профессионального убийцу. Он походил скорее на пекаря или кондитера. Был кругленький, румяный и улыбчивый.

– Вас это не касается. И потом, разве я просила вас нарушать непреложные законы вашей гильдии? Я всего лишь прошу вас нанять для моего контракта именно тех исполнителей, что убивали моего мужа. Они пойдут выполнять очередной контракт, а уж что с ними произойдет – не ваша вина. Разве нет? И при этом никакой полиции. Честная сделка, – мой голос звучал спокойно, и как я надеялась, не сильно заинтересованно.

– Звучит заманчиво. Меня съедает любопытство, что вы предпримете, милая неска. Ох уж это любопытство. Однажды оно меня уже привело на этот пост. Надеюсь, что теперь не скинет с него, – и он снова обаятельно мне улыбнулся.

– В таком случае, если вы не согласитесь, то не узнаете, – у меня не хватало сил улыбаться ему в ответ.

– Я бы с удовольствием именно и поступил. Но одно серьезное обстоятельство мне мешает. И я всё-таки глава ордена убийц, а не воров и мошенников. И брать с вас деньги за ложь не могу, – он развел в стороны пухлые ручки в извиняющемся жесте.

– И что же это за обстоятельство?

– Вчера трупы этих двоих выловили в порту. Мне жаль, но, по всей видимости, почти сразу как они исполнили заказ на вашего мужа, они были убиты. У меня есть все основания считать, что проделал это тот же маг, что был с ними во время выполнения заказа. Я думаю, что вам следует искать именно этого мага. Рад был бы помочь, но, увы, милая неска, – разговоры про трупы, по всей видимости, добавляли ему хорошего настроения, потому как улыбаться он не перестал.

– Вы сама любезность. Если бы не стояла сейчас здесь в вашем логове, то решила бы, что мы с вами на балу у бургомистра. Может, будете столь же любезны и подскажите бедной вдове направление поиска?

– Ну разумеется, моя дорогая. Он не член моей гильдии и не мой друг. И даже не должник. А любопытство – тяжкий грех. Его зовут Асмунд Хок. И у него есть кличка – Колокол. Видите ли, милая неска. Он владеет всего одним заклинанием. В голове у вас раздается удар колокола. Он вас временно дезориентирует и оглушает. Этого хватает его сообщникам, чтобы сделать остальное.

– Именно так они и убили Свена, – я прикрыла глаза, слез не было, но и сил смотреть на этого мерзавца с лицом булочника было сложно.

– Боюсь, что да, – и он тяжко вздохнул. – И вот еще что, именно он был заказчиком убийства. Вернее посредником. Он часто так делает. Берется выполнить заказ и идет к нам. Многие ведь не стремятся быть узнанным. И надеются, что так будет вернее. Через третьи руки.

– А это не так?

– Нет, разумеется. Как глава гильдии я не имею права выдавать заказчика. Ни при каких обстоятельствах. А вот у Колокола такой мотивации нет. И это даёт вам шанс, милая неска, – и он потер ручки.

Вот еще в чем дело. Это бы избавило его от Колокола, забирающего клиентов и часть заработка. Да и другим была бы наука идти к нему, а не искать посредника. Он собирается моими руками его ликвидировать. И сам чистенький, и Колокола убрал, и развлечение нашел.

– Где его искать?

– В портовом трактире «Морская владычица». Только вот, милая неска, боюсь, что это не то место, которое вам стоит посещать. Это называется трактиром, а по факту грязный кабак, – и он в притворном ужасе снова взмахнул пухлыми ручками.

– Благодарю. Информация стоит денег. Сколько я вам должна?

– О, что вы. Меня порадовал ваш визит. И приятно развлекла беседа. Так что вы ничего мне не должны, милая неска. И к тому же я буду вознагражден продолжением вашего расследования. Уверен, что оно будет увлекательным. Жду с нетерпением.

В свое время из меня получился прекрасный мальчишка, когда мы спасали того, кого лучше не вспоминать, от разбойников. Правда в этот раз я решила волосы не резать – закрутила их потуже и надела картуз. Так что в трактире я сидела перемазанная и чумазая, рядом с точно таким же Акке. Он отказался отпускать меня одну. В противном случае пригрозил всё всем рассказать. А этого нельзя было допускать. Пришлось брать его с собой, но это было к лучшему. Идти в трактир одной опасно. А вот двое мальчишек не привлекали абсолютно никакого внимания. Мальчишек в порту как гороха в стручке. Много.

Михель остался на этот день со свекровью. Чему она, признаться, была совсем не рада. Она не считала его своим внуком, а потому и принимать участие в его воспитании не спешила. Но он носил фамилию её сына, потому она мне не отказала. Но я думаю это только пока. Часто пользоваться этой возможностью у меня не получится.

Мы сидели тише воды ниже травы в самом дальнем углу на лавке. Столик нам не полагался, а вот место на лавке выделили. Мы были что-то вроде мальчишек по мелким поручениям. Сгонять передать записку, или сообщение капитану, какого-нибудь корабля. Или сообщить о прибытии в порт судна, да мало ли поручений бывает в порту. А кабак первое место, где сидят отбросы. Ну, то есть матросы.

Был ли у меня план? Был. Действовать по обстоятельствам. У меня было подробное описание его внешности. И когда он придет я собиралась действовать согласно этим обстоятельствам. Ну, ладно, не было у меня плана.

В середине вечера я подошла к барной стойке и звонким голосом оповестила, что на каждый столик положена целая бутылка рома. От доброго господина, пожелавшего остаться неизвестным. И выложила на барную стойку десять серебряных монет. Столько стоила одна бутылка.

Это в моем мире одна бутылка рома на столик для здоровых мужиков – капля в море. А здесь отношение к алкоголю было совсем иным. И хоть посуда в кабаке отличалась по размеру от рюмочек Метра Липринора, все же не была похожа на рюмки моего мира. И бутылки рома хватит, чтобы споить приличную компанию.

Колокол появился в трактире под вечер, когда на улице было совсем темно. Я даже подумала, что он и вовсе не появится, и планировала поить трактир и завтра. К тому моменту почти все в кабаке были пьяны, тут становилось по-настоящему жарко.

Дождавшись, когда Колокол усядется за столик к одной из компаний, мне оставалось только устроить хорошую драку. А учитывая уровень опьянения честной компании, это было несложно. Толкнуть, обвинить, заверещать, и вот уже кабак полон орущих и дерущихся пьяных матросов.

Колокол быстро получил пустой бутылкой по голове, а потом был подхвачен с двух сторон двумя мальчишками и оттащен в подсобку, заранее присмотренную Акке.

В четыре руки мы быстро связали Колокола и только после этого стали приводить в чувство. Фляжка с настойкой и флакон с вонючей солью привели его в сознание. Он с удивлением уставился на нас. За дверью вовсю шумела драка, не думая прекращаться, а я между тем достала нож. Приставив его к горлу Колокола, я спокойно спросила.

– Ты жить хочешь?

Тот судорожно кивнул и тут же получил царапину на горле. Ножи у меня были острые.

– Мне нужно имя заказчика убийства Свенсона Харлинсон. И побыстрее.

– Если я назову его, меня так и так убьют.

– Да, возможно. Но вы будете знать, что он тоже умрет. А если не скажете, то умрете только вы. К тому же назвав имя, вы выиграете немного времени, чтобы скрыться. Ну, или подготовиться к смерти. Так что решили?

– Я не знаю его имени. Только предполагаю. У него был плащ с капюшоном. Говорил он шепотом. Невысокий, как мне показалось не старый еще. Но на руках у него были тонкие перчатки. Они туго обтягивали руки, и под ними было видно очертание кольца.

– Вы видели такое кольцо раньше?

– Да. Оно без камня. Печатка с изображением Черного солнца. Или по-другому – Магического паука. Я видел такое у…

Договорить он не успел. Дверь внезапно открылась, и в нее ввалился какой-то матрос. В приоткрытую дверь донесся шум и крики продолжающейся драки. Из груди матроса торчал довольно большой тесак. И он был почти мертв. Как он доковылял до кладовки с такой раной, было не понятно. Но он упал на меня. А я упала на Колокола и перерезала его горло. Кровь хлынула потоком и его глаза быстро стекленели.

Акке быстро захлопнул дверь и уставился на меня огромными глазами. Собиралась ли я убивать Колокола? Я не знаю. Но так получилось, теперь надо было сматываться. Я наклонилась и перерезала веревки, стянувшие ему руки. Быстро обыскала его карманы, ничего путного не нашла, зато обнаружила нож, похожий на мой. Я испачкала его в крови и вложила в руки мертвого матроса. Теперь будет похоже, что они подрались и поубивали друг друга. Не думаю, что кто-то будет разбираться.

Я схватила заторможенного Акке за руку и приоткрыв дверь, выглянула наружу. Драка продолжалась, в коридоре было пусто. Быстро выволокла Акке и потащила его вглубь кабака, уверенная, что там будет другой выход. Я не ошиблась и выход был. Мы выскочили из кабака в темный переулок, и я побежала волоча за собой Акке. Наконец он очнулся и припустился за мной. Мы бежали со всех ног. Только преодолев достаточное расстояние от трактира «Морская владычица» я остановилась, и мы позволили себе перевести дыхание.

Только огромное везение и кромешная тьма позволили нам благополучно добраться до дома. Первым делом я засунула в ванну Акке и, забрав у него всю одежду, велела как следует вымыться. Вода помогает смыть многое. Сама я быстро приняла душ в другой ванне, благо их было две, и поспешила кинуть всю одежду в камин. Потом вытащила из ванны Акке и, притащив его к камину, налила успокаивающий отвар. У меня были огромные запасы еще с похорон Свена.

Очень быстро Акке перестало трясти. Что я натворила? О том, что я убила Колокола, сожалений не было. Именно он убивал моего мужа. Именно он нанес магией первый удар. Я не сожалела. А вот о том, что это увидел Акке, переживала сильно. Я закрыла лицо руками.

– Как я вообще могла взять туда ребенка? Дура…

– Кто ребенок? Я ребенок? Да как вы смеете, Эманум Клариса! Мне через месяц пятнадцать. У меня церемония «Первого ножа» была почти год назад. Вы же сами на ней смеялись. Говорили, что у Вас на родине в четырнадцать только бумажку с именем дают. А у нас нож. Я взрослый! Я имею право мстить за брата!

Акке почти кричал. Я вскочила с кресла, подбежала к нему и обняла покрепче.

– Конечно, имеешь. Акке, успокойся. Я перенервничала, вот и несу непонятно что. Мы с тобой отомстили. Я так не планировала, но как уж получилось. Давай мы успокоимся и пойдем спать? Знаешь, у меня на родине есть пословица «Утро вечера мудренее». Завтра обо всем поговорим.

– Удивительный город Лютеция. И у него удивительные нески и эманум. Я через шесть лет туда обязательно поеду жену искать, – Акке больше не кричал, и даже вымучено мне улыбнулся.

– Ну, какая жена, Акке? Тебе учиться нужно. А то вон учителя жалуются, что ты витаешь непонятно где. Вместо того, чтобы математикой заниматься, – я подхватила Акке под руку и повела на второй этаж в свою спальню.

Спасть мы завалились на одну кровать, не раздеваясь. Я боялась, что у Акке будут кошмары, но он спал сном младенца.

Как я и предполагала убийство Колокола списали на пьяную драку в трактире «Морская владычица». Помимо него и того матроса были убиты еще три человека минимум пятеро получили ранения. Драки там проходили регулярно, не меньше чем раз в неделю. И, как правило, всегда были пострадавшие и погибшие.

Я провела последующие несколько дней пытаясь выяснить хоть какую-то информацию о загадочном символе. Но во всех книгах, что я перерыла в городской библиотеке по символике, рунам и загадочным знакам, ни разу не упоминали о Магическом пауке или Чёрном солнце. Расспросы тоже не привели ни к чему. Все недоуменно пожимали плечами. Скорее всего не у тех спрашивала, но вот где получить информацию пока не представляла.

Я стояла у свежей могилы. Слез больше не было, они уже давно закончились.

– Эманум Харлинсон, у меня есть то, что вы ищите, – раздался рядом со мной голос, вытаскивая меня из задумчивости.

Вывеска… кровью налитые буквы Гласят – зеленная, – знаю, тут Вместо капусты и вместо брюквы Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом, как вымя,

Голову срезал палач и мне,

Она лежала вместе с другими

Здесь в ящике скользком, на самом дне.

Гумилев Н.С. «Заблудившийся трамвай» (1920)

– Вы кто?

– Это неважно.

Передо мной стоял красивый мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорогой темной одежде. Лицо будто высечено из мрамора. Четкий римский профиль с характерным носом и пухлые губы. А еще он черноволос, что для севера с их блондинами и рыжеволосыми было не типично. Значит приезжий, как и я. Только вот я была блондинкой и не сильно выделялась. А вот Михель будет здесь как белая ворона. Как я раньше об этом не задумывалась? Увидела незнакомца и сразу поняла, что он тут чужой. Как, наверное, будет и мой сын. Сколько бы лет не прошло.

– А что же тогда важно?

– Важно то, что вы интересуетесь вещами, не понимая их реальной угрозы. Важно то, что вам невероятным образом удалось ликвидировать всех троих исполнителей убийства вашего мужа. Важно то, что вы умудрились выйти на след заказчика и теперь упорно пытаетесь его найти. Вот это важно. Важно, что ваша жизнь под угрозой, – а у него приятный голос.

– Я ликвидировала трех исполнителей? Не понимаю, о чем вы.

– Нам прекрасно это известно. Последнего вы собственноручно прирезали. Вы умело замели следы, но ваш магический след остался, – красивый мужчина с приятным голосом, но вот обвиняет он меня зря.

– Магический след не является доказательством. У вас нет против меня ничего. Кстати, вы ведь не из полиции? Они магический след даже не снимали. Тогда откуда он у вас?

– Я снял его остатки, проникнув в морг. Почему вы его не убрали? Торопились?

– Я по-прежнему не понимаю, о чем вы.

Не думает же он, что я признаюсь в убийстве? А магический след я и не думала убирать. Он у меня слабый, у меня даже и артефакта нет для его ликвидации, я же не профессиональный убийца. Да и потом, не толкни меня тот мертвый матрос, я и не знаю, хватило бы у меня духу хладнокровно прирезать Колокола. Странно, почему это вдруг на меня и те два трупа повесили?

– Вы удивительная неска. Но вы должны признать, что вам повезло, но так не может продолжаться. Вы должны остановиться. Заказчик вам не по зубам, – продолжил таинственный незнакомец.

– А вы не знали? У меня зубы как у акулы, в три ряда. Я как-нибудь сама разберусь, как их применять.

– Неска, ох. Простите, Эманум Харлинсон…

– Вы пока беспочвенно меня обвиняете, и не дали никакой полезной информации. Я нахожу наш разговор бессмысленным. И если позволите, хотела бы уйти, – я развернулась и прошла мимо собеседника на выход из кладбища.

– Эманум Харлинсон, постойте. Давайте я расскажу вам о символе, что вы искали в библиотеке, – мужчина пошел рядом.

– Я слушаю вас.

– Черное солнце – символ древний. Его можно встретить на усыпальницах многих старых гробниц. И он не нес в себе никакой угрозы, пока примерно в одиннадцатом веке одно оккультное тайное общество «Золотой зари» не выбрало его своим символом и знаком. Именно с этих пор символ стал синонимом мрака, бессмысленной жестокости и кровавых жертв.

– Замечательная сказка. Особенно мне понравилось про одиннадцатый век, – не смогла я удержаться.

– Эманум Харлинсон, орден «Золотой зари» существует и поныне. И его главная задача не допустить нахождения Магического Грааля. И поэтому его главная цель это вы, – продолжил мужчина, не обратив на мою реплику внимания.

– А с логикой вы дружить не пробовали? Или в этом ордене не могут отличить мальчика от девочки? Мой муж был большим и сильным мужчиной, и его крайне трудно было перепутать со мной. Так почему убили не меня?

– В ордене сложные понятия и ценности. Это связано со старой легендой о Магическом Граале. Что-то про то, что один мало что может. И только в окружении единомышленников способен свернуть горы. Поэтому и убили вашего мужа, а не вас.

– Простите, но это похоже на средневековую сказку, и мало соответствует логике. Не хотят, чтобы я нашла Грааль? Так чего проще? Нет человека – нет проблемы. А убить меня просто. Вот у вас уже была сотня возможностей это сделать, пока мы разговариваем.

– Именно эту информацию я пытаюсь до вас донести. Вы удивительно беспечны, подвергаете жизнь большой опасности. Вы должны…

– Я ничего Вам не должна, – я остановилась и резко перебила его.

– Но…

– Мне нужно имя человека носящего перстень с символом старого оккультного ордена. И проживающего в этом городе. Вы можете его мне назвать? – снова перебила я его.

Слушать бред я повторно отказывалась.

–Могу. Но не буду, – это прозвучало по-детски. Буду, не буду. Но он это и сам понял, потому что попытался продолжить. – Я…

– Нам больше не о чем разговаривать. Кроме детских сказок вы ничего рассказать не в состоянии. Доброго вам дня.

Я вышла за ограду кладбища и быстрым шагом прошла к машине с ожидающем меня Метром Вильфредом. Ножи мы больше с ним не метали, но он иногда сопровождал меня, или подвозил на семейном автомобиле Харлинсонов. Он ни о чем не спросил и ничего не сказал. Только проводил незнакомца недобрым взглядом.

– Дядюшка Вильф, я хотела с вами вот о чем поговорить, – мы ехали домой, и я решила начать неприятный для меня разговор.

– Да, Клари. Давно пора, – не отрывая глаз от дороги сказал Метр.

– Это касается Акке, – нерешительно сказала я.

– Что еще натворил этот мальчишка?

– Не он. А я. Он увидел, как я кое-что сделала нехорошее, и я теперь боюсь за его психику. Вы не могли бы…

– Как ты скидываешь в канал трупы или перерезаешь горло магу в пьяной драке? Что конкретно он увидел? – невозмутимо вдруг спросил он.

– Э-э-э…

– Клари, детка, не держи меня за идиота. Так что?

– Последнее. И я не… – сказать, что тех двоих я и пальцем не трогала, мне не дали.

– Мага нужно было убивать броском ножа. В кабаке все равно никто бы не заметил, кто метнул нож. А так при близком контакте на нем мог остаться твой магический след. Это было глупо, – продолжил раскрывать мои ошибки дядюшка Вилф, как ни в чем не бывало.

– Мне нужно было имя заказчика, – пробубнила я слегка расстроенная.

– Хм, дельная мысль. Получила?

– Почти. Описание только с приметами. Мне по этим приметам необходимо его найти.

– Понятно. Приедем домой, расскажешь приметы и описание подробнее. Я подключусь к поискам по своим каналам. А что не так с Акке? – спросил он, явно не понимая моих терзаний.

– Что не так?! Я при нем перерезала горло человеку. Этого мало? – взвилась я.

– Он помогал тебе?

– Да, он…

– Молодец парень. Настоящий Харлинсон. Клари, я благодарен тебе за мальчишку. Когда погибли его родители, он еще был мал, чтобы мстить. А ты дала ему такой шанс. Спасибо, – и он кивнул мне и продолжил. – Я горжусь тобой, Клари. Ты быстро вычислила убийц и отомстила за мужа. Мы только начали подбираться, когда уже выловили те трупы. Только разрабатывали мага, как тут эта драка и его смерть.

Какой-то кошмар. Я прикрыла глаза. Рассказывать, что я не убивала и не кидала трупы в порту бесполезно. Как и просить помощи и поддержки с ситуацией с Акке. Для них он уже взрослый и самостоятельно может принимать трудные решения. В моем мире пятнадцать по факту тоже взрослый. Возраст ответственности и моральной и административной. Но ведь все так индивидуально. И в четырнадцать видеть и пережить то, что пережил Акке на мой взгляд рано. Но это мое мнение. А в этом мире и в этой области придерживались другой позиции. Хочу ли я, чтобы Михель в четырнадцать стал уже настолько взрослым? Определенно нет.

Думала ли я, когда шла в этот кабак, что Акке будет свидетелем убийства? Нет, не думала. По-моему я мало о чем подумала. Не подумала, что тащу непонятно куда подростка, не подумала запастись артефактом, ликвидирующим магический след. Тот незнакомец прав. Везение, чистой воды везение, что все обошлось.

На следующий день я снова была в библиотеке. Но теперь уже искала информацию о культе «Золотой Зари». И тут мне повезло гораздо больше. Информация была, и я увидела своими глазами тот символ, что так отчаянно искала. Выглядел он и в самом деле не очень, напомнил нацистские символы. Или свастику. Не самое лестное сравнение.

И еще было жуткое ощущение, что я видела его. Видела в этом мире. Видела на ком-то знакомом. Только вот на ком?

На следующий день мне нанесла визит жена помощника бургомистра. Эманум Бертель Экерсберг несколько раз приходила в галерею и покупала картины, иногда с мужем. Мы с ней, бывало, болтали за чашечкой чая, пока муж беседовал и выбирал полотно с Метром Харлинсон. Но, я не могу сказать, чтобы мы были подругами.

Она долго и нудно приносила мне соболезнования, прикладывала тоненький платочек к глазам и вытирала невидимые слезы. Я кивала, подливала ей чай и отчаянно желала, чтобы она перешла к цели визита.

– Ну-у-у, я понимаю ваше горе и сочувствую, но у меня такая ситуация, что без вашей помощи никак не обойтись, – наконец-то начала она.

– Поверьте, если это в моих силах, я обязательно вам помогу. Так что за безвыходная ситуация, в которую вы попали?

– Я купила картину в подарок мужу, у нее интересный сюжет. Он такое любит и коллекционирует. Но вот беда. Её автор под большим сомнением, а мне бы не хотелось подарить подделку на такую дату. Вы не могли бы приехать ко мне и посмотреть на нее? Я понимаю, что вы в трауре и не можете совершать подобные визиты. Но может быть, вы все же сделаете исключение?

– А что мешает вам привести картину ко мне домой?

– Размеры – она большая, это будет сложно организовать, – она потеребила свой платочек.

Вдове в течение трех месяцев запрещалось ходить в гости. Принимать гостей она могла, но сама могла посещать узкий круг мест.

Если перевести это с её языка на мой, получалась следующее: давай ты рискнешь своей репутацией, приедешь ко мне домой, чтобы я могла не опозориться перед гостями, когда буду вручать свой презент. Я же потом первая буду судачить, что ты ездила по гостям в трауре. И на празднике по случаю дня рождения мужа обязательно это упомяну. Ведь это к тому же сэкономит мне деньги на транспортировке полотна. А то вози его туда-сюда. Деньги за это плати.

Я уже собиралась вежливо ей отказать, но тут она поставила на столик чашку с чаем и так неловко, что уронила книгу, лежащую рядом с подносом. Книга упала, и из нее выпал рисунок с символом Черного солнца.

– Ой, это же рисунок с перстня моего мужа. Вы тоже увлекаетесь древними символами? Это символ благополучия и богатства, муж так сказал. Так вы не ответили… – и она, вложив рисунок обратно в книгу, положила её на столик.

Вот и не верь после этого в судьбу. Я всегда со скептицизмом относилась к такого рода совпадениям. Герой идет и толкает на эскалаторе героиню – любовь на всю жизнь. Героиня пачкает героя мороженным – любовь до гробовой доски. Но теперь задумалась о том, что счастливые случайности и в самом деле бывают.

– Разумеется, я помогу вам. Когда вам будет удобно, чтобы я подъехала? – и я мило улыбнулась ей.

Я не собиралась приезжать тогда, когда ей было удобно. Мне нужен был её муж. И поэтому я сидела в машине и ждала, когда он вернется со службы. Я все тщательно рассчитала, ждать пришлось недолго.

А потом я долго притворялась и удивлялась. Ну как же я могла так ошибиться во времени и все перепутать?

Мы пили чай в гостиной и мило болтали ни о чем, когда её муж к нам присоединился. И я поняла, что мои поиски закончены. Он был и в самом деле не высокий и еще не старый, как и успел сказать Колокол. А главное на пальце у него плотно сидело пресловутое кольцо. И мне показалось, что оно ему мало. Как будто надели, а потом несколько раз пытались снять. Кожа была красной и припухла, кольцо явно вдавливалось. Почему он не сходит к магу или ювелиру? Ведь можно снять и увеличить его.

Но убедило меня, что это он – всё же не кольцо. А то, как он нервничал и посматривал на меня, когда думал, что я выпустила его из виду. Глаза бегали, и мне даже показалось, что он был в ужасе от моего визита, потому что именно страх был в его глазах. Ну, еще бы. На мне же три трупа! Слава несется впереди меня.

Он поспешно влил в себя чай и поспешив сослаться на дела, вышел из гостиной. Эманум Бертель Экерсберг улыбнулась, как она полагала загадочно, и поманила меня за собой. Мы вошли в её личный будуар, где прямо на полу и стояла картина. Она и в самом деле была большой. Но её сюжет меня просто вверг в ступор. Капустные головы. Кочаны капусты вместо головы. Головы срезали и поставили капусту. Головы засовывали в печь. Это что? Мастерская доктора Ганнибала Лектора? Заметив мой ужас, Эманум Экерсберг поспешила меня успокоить.

– Не пугайтесь! Это забавная сказка. Вот этот пекарь, у него магические способности к выпеканию новой головы. А все эти люди – его клиенты. Они пришли, потому что недовольны своей внешностью. А пекарь с помощью муки подправлял им внешность. Убирал морщины, складки, кто что попросил. И в печи все это запекалось. Видите?

– А капуста при чем?

– Пока голова новая запекается, не могут же они без головы сидеть. Он надевал им вместо нее капусту, временно. А потом доставал из печки новую красивую голову и приделывал обратно вместо кочана. Здорово, правда?

– Здорово? Жуткая сказка. Страшилка, детей пугать, – меня передернуло.

– Вот я бы согласилась, например. Посидел немножечко с капустой на шее. Зато потом лицо красивое.

– И ваш муж собирает картины с этим сюжетом?

–Да! У него их несколько. Даже не знаю сколько. Мне повезло увидеть ее раньше него, – и она просияла от радости.

– Да, повезло. А вот мне интересно, головы в печке не портились? Там же не только лицо, а мозг? – вот и что мне это в голову пришло.

– Да, портились. Иногда пекарь мог ее передержать или недопечь. И тогда… не знаю. Они, наверное, глупели? – она задумалась.

– Да куда уж глупеть-то? Если они согласились засунуть голову в печь и сидеть с капустой, то поглупеть сильнее им не грозит, – и я скептически хмыкнула, но она не поняла и на полном серьезе сказала.

– Вот и я думаю, что такое вряд ли могло случиться. Все-таки это был способ омоложения. И люди туда приходили уже опытные, их было нелегко обмануть.

– Разумеется. Давайте я осмотрю картину магией и попробую что-то еще сказать.

Это не была мастерская. Я стояла скорее в комнате, заполненной людьми. Все они подходили, осматривали картину. Некоторые смеялись и хлопали стоящих возле картины мужчин по плечу. Я тоже подошла к полотну и услышала их разговор между собой.

– Как ты думаешь, Корнелис, что они видят?

– Разное, Ян. Кто-то забавную сказку, кто-то задумается, что не стоит так уж гнаться за молодостью, и использовать сомнительные средства, роде вчерашнего шарлатана на ярмарке с ослиной мочой разлитой по красивым флаконам.

– Да, это было смешно.

– А кто-то и задумается, а не кочан ли капусты у него вместо головы? А у его соседа? А у бургомистра?

– Опасную картину ты нарисовал, Корнелис.

– Ты помогал.

И они засмеялись.

Я подробно рассказала все, что удалось увидеть. Пропустив некоторые детали из диалога. Она бы все равно не поняла. И зачем ей это? Она долго хлопала в ладоши и благодарила.

Стоило выйти из её будуара, как к нам подошел слуга, и, поклонившись, попросил меня пройти в кабинет хозяина для недолгого разговора. Эманум Экерсберг всплеснула руками, но я уверила ее, что о картине-сюрпризе не скажу ни слова. И скорее всего её муж хочет мне тоже показать полотно для оценки. Успокоив ее, я проследовала за слугой в кабинет.

Помощник бургомистра Метр Экерсберг сидел в своем кресле и пил. Причем пил прямо из графина. Рюмочки были, но видно их размеры не устраивали его. Поэтому он пил из горлышка пузатенького сосуда. Я спокойно подошла и села в кресло у стола. Сложив руки, приготовилась ждать. И дождалась.

– Как вы убьете меня?

– Яд.

– Вы уже отравили меня? – и он еще раз отхлебнул из графина.

Вот уж не думала, что я такая страшная и всесильная. Так ведь он напьется и ничего мне не скажет. Надо прекращать это. И я, решительно встав, отобрала у него графин. Заткнула его стеклянной пробкой, катающейся рядом, и поставила подальше от Метр Экерсберг.

– Да, отравила. Вы умрете завтра утром.

Вот и зачем я так? Я же не травила никого. Но репутацию злого убийцы надо поддерживать. Так что смело вру дальше.

– Это был чай? Там, в гостиной? – его руки слегка затряслись.

– Да. Только ваша чашка, – хорошо он мне подсказывает, так убедительно.

– Я знал, что так будет. Знал, что меня убьют. Но не думал, что это будете вы.

– Вы убили моего мужа. Кто если не я, – родственники Свена отстают от меня шага на два, по словам дядюшки Вилфа.

– Я расскажу. Я вам все расскажу. Вы должны знать, – его руки снова затряслись, но он умудрился успокоиться и продолжить.

– Это старая вражда. Существует легенда о двух магах еще на заре времен, которые отстаивали два полярных мнения. Один считал, что магия должна быть у всех, а другой, что этого достойны избранные. Их вражда достигла кульминации, когда один из них создал Грааль. Он хотел с помощью Грааля наделить магией всех, только второй не мог этого допустить. Он спрятал Грааль. Но остались подсказки, которые помогут его найти.

– Отличная легенда для любителей древности. Какое это имеет отношение к убийству моего мужа? – что-то такое мы со Свеном и сами надумали и прочитали за эти два года.

– Не перебивайте, пожалуйста. Я уже чувствую, как яд действует. Мне надо успеть все вам рассказать – недовольным тоном сказал он.

– Яд подействует только завтра утром. У вас полно времени, – вот ведь. Так он и в самом деле умрет, от самовнушения.

– Вы недавно в нашем мире и не знаете, что яды индивидуальны. У меня нежный организм. Я умру раньше.

Я покачала головой, но спорить не рискнула. Хотелось все же понять и выяснить стоит ли еще ждать бед и от кого.

– Последователи этих двух магов создали магический орден. Один носил название «Роза на кресте», а его адептов прозвали розенкрейцерами. Они поклялись отыскать Грааль и помогать переселенцам, любым. К моему глубокому сожалению орден просуществовал недолго. И был почти полностью истреблен другим. Орденом…

– «Золотой Зари» – закончила я за него.

– Да. Чьим символом является…

– Черное солнце. Именно этот символ Вы носите на пальце. Вы член ордена? – опять продолжила я за него.

– Да. Уже много лет. Но Вы должны поверить, что орден уже давно не приносит кровавых жертв. Мы не совершаем зловещих ритуалов и не приносим в жертву младенцев. Это скорее взаимная поддержка, помощь в делах, консультации по сложным вопросам. И тут появляетесь вы.

– Просто свалилась из ниоткуда, – саркастически ухмыльнулась я.

– Да. И буквально в первые полгода нахождения в нашем мире нашли половину подсказок. До вас это никому не удавалось. У нас их было всего четыре. А вы принесли нам еще две. Мы сразу на вас внимание не обратили. И подключились довольно поздно.

– Премного благодарна. Страшно подумать, где бы я оказалась, найди вы меня раньше, – и я поклонилась ему в шутливом поклоне.

– Не надо так. Потом вы приехали в мой город, мне предоставили на вас всю информацию. Ко мне лично приезжал глава нашей местной ложи и проводил беседу. Я раньше и не удостаивался такой чести. А тут…

– Прекрасно вас понимаю. Дальше, – он и так меня раздражал, а тут я поняла, что долго не выдержу и в самом деле отравлю его.

– Я познакомился с вами, следил за вами, постарался бы подружиться, но это выглядело бы слишком подозрительно и вы могли насторожиться. Я…

– Зачем вы убили моего мужа? – снова перебила я его.

–Такого приказа не поступало. Наоборот. Мне приказано было всячески оберегать и поддерживать этот брак, – он потер рукой лоб.

–Так зачем вы нарушили его? По-моему прекрасный приказ был, – кажется, я все же убью его.

– Я хочу, чтобы вы нашли Грааль! Я и в орден вступил с этой целью. С целью однажды помешать им! Магия должна принадлежать всем! – вдруг перешёл он на крик.

– А при чем тут мой муж?! – заорала я и, встав, хлопнула двумя ладонями по столу.

– Так вы же ничего не сделали! Он как якорь тянул вас на дно! За последние два года вы не нашли ни одной подсказки. Ни единой! Он вам мешал идти вперед к цели! – он вскочил и всю эту тираду произнес стоя, гладя мне в глаза. Под конец выдохнулся и плюхнулся обратно в кресло.

– И вы его убили – обреченно констатировала я.

Я тоже села не в силах стоять от свалившейся на меня информации. Значит, всё же я была права. Если бы я не вышла тогда замуж за Свена, он был бы сейчас жив. И этот псих не убил бы его.

– Я нарушил ради этого все приказы. Я знал, на что иду. Я ждал, что за мной придут члены ордена, но даже рад, что пришли вы. Теперь вы найдете Магический Грааль, – теперь в его голосе мне послышалось самодовольство.

Я встала. Нужно уходить, иначе я и в самом деле его прирежу. Или отравлю. В моем помандероме, болтавшемся на цепочке, прикрепленной к поясу, был яд.

– Вы мне отвратительны.

Я вышла из кабинета и быстрым шагом направилась на выход. По дороге встретила Эманум Экерсберг, но на нее у меня уже сил не было. Дворецкий проводил меня до машины. Домой я вернулась разбитая.

А утром в газетах огромные заголовки возвестили о трагической смерти Метра Экерсберг. Он скончался мирно во сне. Ничего не предвещало такой исход: он как обычно поужинал в компании жены, и она же нашла его утром мертвым. Вдова помощника бургомистра безутешна.

Как? Понятия не имею. Я его точно не травила. Его орден вмешался и отомстил за нарушение приказа? И как мне об этом узнать? И что мне теперь делать?

Я стояла над могилой Свена и не знала, что делать дальше. С момента смерти мужа прошло уже три месяца. Я отомстила его убийцам, но месть держала меня на поверхности, не давая утонуть и погрязнуть в чувстве вины и скорби. Очень хотелось заплакать, но слез не было. Мне надо понять, что делать дальше и как обезопасить себя и сына.

– Клари?

Родной и знакомый голос прозвучал за моей спиной, заставляя меня стремительно обернуться.