Клетка сновидений

Они рядом. Следуют за мной по пятам, чувствуют мой страх, слышат биение сердца. Они — часть меня самой, которая не успокоится, пока…

Светильники раскачивались под потолком. Лампочки трещали и моргали. Создавая на стенах безумное представление теней. Моя собственная то появлялась, то исчезала по мере того, как я перемещалась от одного стеллажа к другому.

Я шла куда-то. Это было важно.

Но куда я шла?

В голове все перемешалось.

Отчетливым оставалось одно — гулкие шаги за спиной. Чья-то рука схватила за плечо. Я закричала и постаралась вырваться, но тень на стене за моей спиной стремительно росла. Я застыла, различив на черном пятне растянувшуюся в ухмылке чудовищную пасть. И глаза. Красные.

Я дернулась снова, но тогда пол ушел из-под ног. Тугой ком завязался в животе — я падала! Удар о поверхность воды. И вот я уже барахтаюсь в черной глубине, пытаясь всплыть. Задыхаюсь. Но вода лишь утягивает меня еще глубже.

Опускаю взгляд вниз, чтобы увидеть дно, от которого можно оттолкнуться. Но вижу… лицо. Чье-то пугающее белое лицо с закрытыми глазами.

Глаза открываются.

***

Дернувшись, я резко втягиваю воздух через нос и просыпаюсь. Простыни и подушка влажные от пота и слез. Сквозь узкую щель плотных штор на постель падает тонкая полоса света.

Уже утро.

А мне снова приснился кошмар.

Всего пять минут до того, как сработает будильник. Простыни на второй половине кровати смяты. Я провела по ним ладонями — уже холодные. Значит, Киль давно ушел. Мы работали в одном здании, буквально. И рабочий день у нас начинался в одно время. Но он постоянно приходил на работу пораньше! А вот я была из тех, кто опаздывает и эпично залетает в уже закрывающуюся дверь в последние секунды.

Я начала мысленно ворчать, немного приходя в себя. Фейров жаворонок. Говорила мне мама не доверять людям, которые добровольно покидают теплую постель ни свет ни заря, когда могли бы поспать подольше. С ними явно что-то не так. Но нет же, не послушала! Теперь вот живу с одним их этих. И каждое утро чувствую себя ленивцем.

Зато на столе меня встретил завтрак в виде блинчиков с медом и орешками. В турке вкусно пахло кофе. Киль ненавидит кофе, но варит его для меня каждое утро. Есть подозрение, что он делает это просто, чтобы после не убирать учиненный мною бардак. А я и не обижаюсь, я только за!

К моменту, когда я хотя бы немного привела себя в божеский вид и выскочила из дома, активировав наш дешевенький охранный артефакт (давно пора купить что-то получше, все-таки не в самом хорошем районе живем), переживания из-за очередного ночного кошмара почти развеялись. Киль говорит, что они снятся мне из-за того, что я сплю слишком мало и урывками. Но что я могу поделать, если мне никогда не хватает часов в сутках?

Дождавшись своего артефактобуса и отчаянно зевая, я заняла свое излюбленное место в самом конце. Кинула взгляд на ладонь, где писала себе напоминания.

«Встретиться с Адамом перед работой. Передать отчет Филину. Не дать наглеть».

Точно, Адам! У братишки сегодня первый рабочий день после отпуска. Надо бы захватить ему утешительных вкусняшек в кофейне перед лабораторией. Но сначала…

Я привычно обняла шоппер, поправила очки и прильнула головой к рычащему и вибрирующему стеклу. Идеальная колыбельная, чтобы наверстать те пять минуточек, которые я так и не доспала.

Моя суперспособность — просыпаться за одну остановку до той, где мне нужно выходить. Ни разу я не проспала и не уехала фэр знает куда, как предрекал мне вечно переживательный Киль. У меня все и всегда под контролем! Даже, если вокруг кавардак, что-то дымит и взрывается. Обычно это тоже часть плана. Главное, сохранять невозмутимый вид.

И снова опаздываю! Зато в руках пончики в лавандовой глазури. С милой розовой посыпкой, заботливо завернутые в бумажный пакетик. Прохожих не сильно удивляла бегущая, как угорелая, вдоль оживленных дорог и раздраженно сигналящих друг другу водителей, девушка. Утром в Фейморе всегда так. Пахнет ненавистью на жизнь, спешкой и… пончиками. Как же потрясно они пахнут! Надеюсь, Адам не завтракал, и мы съедим их прямо сейчас.

Уже успела соскучиться по этой малявке.

Адам ждал меня, сидя на широких и бесконечных ступенях лаборатории. Я заметила его издалека и заулыбалась. Как всегда, держится подальше от оживленной толпы в то время, как я упрямо продираюсь прямо сквозь нее.

Лаборатория Завесы. Работаю здесь уже три года, а все никак не могу перестать испытывать чувство гордости, поднимаясь по этим слепяще белоснежным ступеням. Одно из самых высоких и масштабных зданий в городе. Вытянутое вверх, чуть расширяющееся от середины. По форме напоминало воронку торнадо, только с углами. Говорят, что его проектировал гений архитектурной мысли. Подобного в нашем городке я и правда не видела. Стекла сверкали, как леденец, в лучах утренних небесных светил. Оранжевого — Фо; и белого, того, что поменьше - Ра. Иногда их лучи-нити, что раздувало ветром по небосводу и напоминало усики медуз, прибивало ветром к зданию, и они обнимали его, словно опутывали лентами. Красиво.

Однажды я поднялась на верхние этажи лаборатории и попыталась провести эксперимент — что будет, если коснуться лучей светила рукой. Немногие могли похвастаться таким опытом. Низко они никогда не опускались, а таких высокий зданий, как наша лаборатория, в Фейморе было немного.

Так вот! Эксперимент прошел успешно, но меня ждало разочарование. Ничего не будет. Я видела луч светила, ощущала его тепло на коже. Но на ощупь… как будто просто потрогала теплый воздух. Зато грубые руки охранников, вытаскивающих меня из окна, я запомнила надолго. О, это было еще как ощутимо.

Благо, они ничего мне не сделали, еще и извинились. Ведь глава лаборатории — наша с Адамом мама. Жаль, что с повышением наше родство никак не поможет. Мама была очень принципиальна в этом вопросе. А мы с братом недостаточно одарены. По сравнению с мамой… В общем, с Адамом мы работали обычными лаборантами на первом этаже. Отчеты, бумажки, незначительные расчеты и поручения.

А вот мама, вместе со своей командой гениев, гордо восседала на самом верхнем этаже. Моя мечта — перебраться туда в офис. Разумеется, не просто так, а в связи с повышением. Но пока… повышением и не пахло.

Зато пахло пончиками. Уже хорошо! У кого-то и пончиков нет, знаете ли.

— Привет-привет! — Махнула я брату, сама удивляясь, откуда во мне столько бодрости. — Как ты посмел не обзавестись загаром во время отпуска?! Это же просто плевок в лицо всем, кто все это время трудился!

Адам поднялся мне навстречу, разводя руками.

— Я отдыхал за просмотром фильмов, и ты это знаешь, Эдем. Я звал тебя присоединиться, но ты была занята на работе.

— Научно доказано, что загар не передается через экран артевизора, даже если смотреть фильмы об отдыхе на побережье. Ты просчитался, как всегда.

— Зато теперь мы знаем наверняка. Эксперимент можно считать успешным.

Я фыркнула, рассматривая младшего брата на наличие изменений снизу-вверх. Может, отдых пошел на пользу его нелюдимости? Но нет, Адам все тот же. Практически полная моя противоположность.

Уж не знаю, как у мамы вышло сделать нас настолько непохожими друг на друга. Но это и не удивительно, учитывая, что наша мама… скажем так, не особо заботилась учетом своих романтических связей. Поэтому, вероятно, и отцы у нас с Адамом были разными.

В противовес его светлым, почти пепельным волосам, растрепанным как у воробушка, угодившего в лужу, мои были темно-русыми, гладкими, чуть волнистыми. Адам был высоким, худым и долговязым, постоянно сутулился, за что я с детства его отчитывала. Ведь эта его манера сильно мешала окружающим увидеть, каким на самом деле красавчиком он был. Я же не могла похвастаться высоким ростом, поэтому всегда старалась держать спину ровно, чтобы казаться хоть немного выше. У Адама была светлая, почти белая кожа, а вот я становилась загорелой, едва оба светила выглядывали из-за туч.

Но было у нас кое-что общее. Зеленые глаза. Мамины. Сейчас я считала их цвет очень привлекательным, особенно, когда видела его на красивом лице брата. А вот в детстве меня дразнили за них лягушкой. Такая глупость, но почему-то тогда меня это ужасно обижало!

И мне бы хотелось сейчас гордо демонстрировать их цвет миру, да только вот, в отличии от Адама, я ужасно боялась пихать в глаза линзы. Так и приходилось носить очки. А я постоянно теряла их или бросала на диван, а после садилась, нещадно ломая. Какой удар по семейному бюджету…

— Как мило, что мы оба сегодня в этих свитерах. Хоть и печально, учитывая, что лето уже началось. Похоже, лету об этом сообщить забыли.

Они были парными, нам подарила их мама. Но отличие в нас ощущалось даже здесь. Мой свитер был, как новенький. А вот рукава и низ свитера Адама были нещадно вытянуты и неаккуратно висели. Зато ткань все еще сохраняла свой красивый зеленый цвет. Под глаза, как сказала тогда мама.

— Видимо, ты скучала по мне так же, как и я.

Я издала высокий умилительный звук «ооо» и бросилась обнимать братишку, сильно его этим смущая. Но он не оттолкнул меня, хоть и старался избегать чужих прикосновений. Тихо посмеиваясь, похлопал меня по макушке.

— Тебя так не хватало! Сплетничать с тобой в сети совсем не то же самое, что на работе! Ты должен был своими глазами видеть, как Флин клеил ту доставщицу. Уже пятую за месяц! Это было тошнотворно, а она повелась. А еще его новую кошмарную рубашку. И нового «помощника» мамы. Он отвратительный.

— Такой же отвратительный как позапрошлый?

— Скорее, как поза-поза-поза прошлый. Тот, который подкрашивал брови. Он предложил мне конфетку, не соизволив даже застегнуть рубашку до конца. Мне что, десять?

— Очень много тебе и не дашь, — улыбнулся брат, отстраняясь и принимая у меня из рук пакет с пончиками. Раскрыв его, он глубоко вдохнул, нырнув туда носом. И замычал от удовольствия.

— Но мне уже двадцать два! Почти двадцать три, между прочим! Это даже близко не похоже на десять.

— Напиши это у себя на лбу, чтобы у новых любовников мамы не возникало сомнений.

— Предпочитаю вообще избегать знакомств с ними.

— От мамы сложно отвертеться.

Тут и не поспоришь. Глянув на время, мы с Адамом поспешили вверх по лестнице. Надо отметиться в лаборатории, чтобы не было проблем.

Фойе лаборатории завесы было не менее впечатляющим, чем фасад здания. Белые стены сочетались с благородной текстурой светлого дерева. Полы отражали уходящий до головокружения высоко потолок, с которого спускалась гигантских размеров арт-люстра. Полупрозрачные волны бледного фиолетового цвета. Они плавно перетекали друг в друга, создавая безумие форм над головами работников и посетителей. Эти волны олицетворяли завесу. То, что мы здесь изучаем.

Неподалеку от волнообразной стойки ресепшен, где уже вовсю принимали курьеров и регистрировали посетителей, я заметила знакомое лицо. Светлые волосы и огромные карие глаза под полами странной и до безумия приметной шляпы в духе историй про детективов дозавесной эпохи. Йона тоже заметила меня. И спешно надвинула полы шляпы на лицо, думая, что так я ее не замечу.

— Хочу подойти к Йоне. Она снова в этой шляпе. Ты со мной? — Спросила я у Адама, тут же замечая, как его бледное лицо краснеет.

Ясно. Отпуск не помог. Хотя я была уверена точно, что Йона ничего и не заметила тогда.

Дело в том, что Адаму давно и очень сильно нравилась Йона. Еще с тех пор, как ее направили к нам на стажировку. Она проходила ее здесь уже не один месяц. И все это время Адам был отчаянно в нее влюблен. О чем Йона даже и не догадывалась. Еще бы! Ведь Адам, вместо того чтобы действовать, выбрал тактику «сторониться предмета обожания любой ценой». А как только он едва не пригласил ее выпить с ним по чашечке кофе, тут же выдал какую-то несусветную чушь. И сбежал в срочный отпуск, чтобы больше не попадаться Йоне на глаза.

Вот и сейчас брат попятился от меня, будто я предложила ему не поздороваться, а сходу позвать ее замуж.

— Пойду отмечу нас обоих. А то опять будут проблемы.

Я вздохнула, провожая его улыбкой.

— Когда-нибудь тебе придется с ней заговорить.

— «Когда-нибудь» позже предпочтительней, чем «когда-нибудь» сейчас.

Я вскинула бровь, покачав головой, выражая свое глубочайшее осуждение его нерешительности. А он, помедлив, переводил взгляд с меня на пакетик с пончиками в своих руках. И решился на что-то, протягивая его мне.

— Вот. Угости Йону моим пончиком. Только ни в коем случае, — Адам страшно округлил глаза, — НЕГОВОРИЕЙ, что это от меня!

Последнюю фразу он протараторил так быстро, что слова почти слились в одно очень яростное.

Рассмеявшись, я приняла из рук брата свои же злосчастные пончики. И направилась в сторону Йоны, умело маневрируя в толпе спешащих к началу работы людей.

— За кем ведешь слежку в этот раз?

Я облокотилась о стойку ресепшен и говорила исключительно в пустоту. Чтобы не портить конспирацию, разумеется! Чувствовала себя по меньшей мере шпионом или тайным агентом.

— С чего ты взяла, что я веду слежку? — Деловым тоном отозвался милый, почти детский голос, из-под шляпы.

— Ну так ты же в шляпе для слежки.

— А, — Йона приподняла широкие полы, и я смогла увидеть ее вскинутую бровь. Откуда она вообще взяла этот раритет?! На ее мило-детском лице вся эта серьезность смотрелась скорее комично. — Ну да. Ты меня раскусила!

— Разве тебе не нужно спешить на работу?

— Как и тебе?

Я хмыкнула с уважением.

— Туше, стажерка.

Йона издала звук, звучащий как «кхкхкхкх». Ее фирменный смех.

— Так кого выслеживаешь? Просто так с этой знаменитой шляпы пыль не сдувается!

— В каком это смысле «знаменитой», она ведь должна быть незаметной, в этом вся задумка, — недовольно пробубнила Йона. — Да я же не для себя, я для Тиши. Просто к нам стала ходить очень наглая курьерша из того ресторанчика, который нравится Флину. Ну и…

— И ты решила, что должна выяснить, встречаются они с Флином или нет, чтобы Тиша могла и дальше зря страдать по этому придурку? Так я и без шляпы тебе скажу — не встречаются. Флин ни с кем не встречается. Такие, как он, понятия не имеют, как это делается.

— Все равно, надо понять, как ее отвадить. Она никому не нравится. Кажется, я видела, как она разговаривает сама с собой. Жуть какая! Ты ее еще не встречала?

Я честно призадумалась.

— Не припомню, чтобы кто-то настолько сильно меня бесил или вел себя по-сумашедшенски.

— Увидишь - сразу поймешь, — отмахнулась Йона. Для стажерки она слишком уж мало времени уделяла работе. Хотя, пока ей и не доверяли ничего ответственнее покупки новых карандашей. — Ну все, раз уж она не принесла Флину завтрак, значит буду караулить в обед. Идем, а то кофе для всей нашей дружной команды сам себя не сварит. И дурацкие архивные бумажки сами себя не отсортируют.

Я поморщилась, зашагав за слишком уж активной для утра девчонки (это все молодость, не иначе). Кофе она варит отвратный. Я поливаю им Вильгельма и Арчибальда, им нравится. И растут они с него, как на дрожжах!

Ах да, стоит пояснить, что отвратным кофе я поливаю не неугодных коллег, я совсем не такая. Вильгельм и Арчибальд — наши лабораторные кактусы. Я дала им имена, потому они часть команды, как никак! И как-то прижилось.

— Как там Киль? Удалось вытащить его на фестиваль?

Я поморщилась. Чтобы вытащить Киля из дома, нужно украсть его шахматную доску и выбежать с ней из квартиры в вечернее время. Только вот бегает этот домосед на удивление быстро.

— Какой там! Там же много людей и музыка громкая. Нет ничего лучше, чем провести выходной дома за хорошей книгой или партией в шахматы.

— А ты разве играешь в шахматы?

— Нет, конечно, даже названия фигур так и не смогла выучить! Записывала на руке, но не помогло. Помню только коня. И то только потому, что он выглядит как конь. Уважаю это фигуру, единственная ничего из себя не строит.

Йона прыснула от смеха, понимающе похлопав меня по плечу.

— Ну что поделаешь, он ведь и работает в отделе для умников? Аналитика?

— Она самая. Я и не обижаюсь. Просто иногда чувство, будто… все как-то не так. Но в остальном у нас все хорошо.

Хорошо. Иначе и не скажешь. И не плохо, и не отлично. Просто… хорошо.

— Где тебя носит, Йона? Список поручений давно лежит на моем столе! Ты вообще в курсе, сколько студентов пытались попасть к нам на стажировку, но по какой-то непонятной мне причине выбрали именно тебя? — Возмутился Иль, старший лаборант. С этим занудой нормально общаться получалось только у Адама. Я же его терпеть не могла.

Сочувственно улыбнувшись Йоне, которая уже «прижала уши и хвост», метнувшись выполнять поручения, я поприветствовала Иля и уселась за стол, состроив страдальческое лицо Адаму, сидящему напротив. Он понимающе улыбнулся, передавая мне папку с данными соседней лаборатории.

Глобально лаборатория Завесы занималась изучением… завесы. Очевидно, не правда ли? А вот и не совсем.

Что вообще мы знаем о завесе?

Ее можно встретить повсюду. Посреди улицы, которую нужно перейти. В тени деревьев в парке. В пространстве между многоэтажными домами. Некоторые однажды обнаруживают новый источник на собственной кухне. Это как выиграть в лотерею. Цена на жилье мгновенное увеличивается десятикратно.

Днем ее почти не видно. Это что-то вроде волнообразного колебания воздуха. Невидимая материя, которая искажает пространство и свет, проходящий сквозь нее. Как будто смотришь через кривое мутное стекло.

В темноте ее видно лучше. Она начинает сиять и красиво переливаться голубым и фиолетовым. Адам всегда говорил, что ночью завеса напоминает ему гигантскую неоновую медузу. А мне эти волны напоминали ленты, развивающиеся на ветру.

Она не цельная, бесконечно петляющая по городу. Где-то обрывки завесы совсем незначительные, а где-то тянутся на несколько метров вперед. Самая длинная нами обнаруженная завеса находится на побережье. Главная достопримечательность для туристов, которые приходят полюбоваться ею ночью. Это и правда волшебное зрелище.

Завеса всегда была частью нашего мира. Когда-то давно - огромной загадкой и источником мифов и легенд. Ее боялись и сторонились. Позже поняли, что очевидной опасности она не представляет. А всего лишь какую-то сотню лет назад, люди и вовсе выяснили, что сквозь нее к нам иногда просачиваются странные частицы. Чистая энергия. Да что уж… Магия.

Просто взять себе немного магии и использовать ее, чтобы кидаться во врагов огненными шарами, не выйдет. Нет, серьезно. Каждый уважающий себя человек пытался. В лаборатории проводились исследования, чтобы понять, как подарить человеку магию. Но в итоге все свелось к созданию артефактов.

Только так стало возможно использовать магию из завесы. Частицы магии помещались не в людей, а в разные предметы. И теперь корпорации обогащались на создании артефактов, которые изменили привычный мир до неузнаваемости. Это был огромный скачек прогресса.

Но на этом мы не останавливаемся. Продолжаем изучать свойства завесы. Ищем, что еще она готова нам подарить. И надеемся когда-нибудь понять…

Откуда она вообще взялась?

Надеюсь, когда-нибудь и я смогу заниматься настоящими исследованиями рядом с мамой! А не этими… бумажками.

Рабочий день прошел как обычно. Мы с Адамом обсудили все последние сплетни. После встретились с Килем в столовой и пообедали. Я помогала Йоне починить копир для документов. Переставляла Вильгельма и Арчибальда на солнечные места. А под конец рабочего дня немного уснула. Хорошо хоть Адам вовремя разбудил.

Домой я добиралась одна. Киля снова задержали, а Адам решил подняться на лифте и увидеться с мамой. У меня такого желания сегодня не возникло. Для встреч с мамой нужно быть, скажем так, в ресурсе. Потому что она тот еще энергетический вор.

Покинув артефактобус на своей остановке, я неспеша побрела вдоль дороги. Уже совсем стемнело. В окнах домов, то тут, то там, начал постепенно загораться уютный оранжевый свет – один из ключевых даров завесной магии. Вокруг почти никого. Только кто-то гремел в подворотне и что-то нетрезво бубнил себе под нос.

До нашей с Килем квартирки приходилось прилично идти пешком. Райончик так себе. Жилье получше пока было нам не по карману. Да и мы только-только начали жить вместе. Пока хватит и этого.

Хватит и этого…

Я вздохнула, натянув рукава свитера, чтобы спрятать в них руки, и вскинула голову. Фо и Ра почти померкли. На темном небе начали постепенно загораться светила далеких миров.

С каких это, фэр меня полюби, пор я рассуждаю о «хватит и этого»? Разве такой я представляла свою жизнь, когда заканчивала учиться? Молодая, целеустремленная, активная. Я представляла, как буду работать рука об руку с мамой. Буду совершать большие открытия. Менять мир.

А на деле… Я бреду одна по темной улице, слушая, как в подворотне из кого-то извергается явно невкусный ужин. Проживаю дни - один похожий на другой. Передвигаю с места на место бессмысленные бумажки. А мое имя…

Никогда не упомянут в прессе.

Я простая. Самая обычная. Ничем не примечательная девушка, рано выскочившая замуж. Живущая в маленькой квартирке. Смогу ли я когда-нибудь это изменить? Чтобы имя «Эдем» однажды стало что-то значить?

Я была уверена, что одна на этой улице, когда до дома осталось всего-ничего. Поэтому испуганно вздрогнула, когда за спиной раздался шаркающий звук.

Чей-то неосторожный шаг.

Близко.

Слишком близко.

По спине поползли мурашки из-за чувства чужой близости.

Какие глупости, это всего лишь прохожий. Я не заметила его, потому что задумалась.

Я чуть ускорилась, опустив взгляд. Моя собственная тень вытянулась под светом уличного фонаря. Вторая тень - чужая - становилась все ближе. И ближе.

Это просто прохожий. Он спешит и пытается меня обогнать.

Я сдвинулась в сторону, борясь с естественным желанием велеть ему соблюдать дистанцию и не наступать мне на пятки, потому что темно, вообще-то! И это пугает… Но, едва убедила себя в том, что бояться нечего, как вдруг краем глаза увидела резкий рывок в свою сторону.

Я вскрикнула, но крик утонул в чужой ладони, заткнувшей мне рот и нос. Дышать стало почти невозможно. Спиной меня грубо прижали к чужой широкой груди. Он заставил меня остановиться, утянув за собой в тень дома. Я дернулась, но он держал так крепко…

Фонари вдруг сошли с ума. Свет то гас, то загорался снова. И в какой-то момент стал не привычным оранжевым.

Красным.

Внутри все похолодело от нереальности происходящего. Воздух тяжело и с шумом покидал легкие сквозь чужие грубые пальцы.

А к шее…

Я почувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Прижалось острие ножа.

В момент, когда осознаешь, что твоя жизнь вот-вот оборвется, тело может отреагировать по-разному. Кто-то замирает, растеряв все мысли. А в ком-то из недр сознания, жгучей лавой поднимается инстинкт самосохранения. Страх только подогревает его, наполняя человека такой силой, о которой он и не подозревал.

Я понятие не имела, какой из этих двух вариантов мой. Думала, что первый. Ведь за всю свою жизнь мне не доводилось с кем-то драться, защищаться, да и серьезных конфликтов у меня не было. Я самая обычная, ничем непримечательная девчонка.

Поэтому для меня оказалось большим удивлением, что я… оказывается отношусь ко второму типу.

Жажда к жизни и бешенный адреналин били по вискам.

Несмотря на лезвие у горла, я сразу вцепилась в сжимающее нож запястье. Из-за этого лезвие только сильнее надавило на шею. Нежную кожу обожгло острой болью. Но я не отпустила, с неожиданной для себя смелостью впиваясь в кожу ногтями. Не глядя лягнула ногой, стараясь попасть по коленям, но нападавший увернулся. Будто знал, куда я буду бить.

Я не освободилась, но мое сопротивление помешало фейрову уроду сразу перерезать мне глотку. Я лягнула его еще - на этот раз скользнув по ткани штанов. И ровно в этот момент…

Земля под ногами вдруг задрожала.

Я пошатнулась, балансируя на одной ноге, едва не напоровшись на лезвие самостоятельно. Но нападавший интуитивно дернул меня на себя. Новый толчок, и хватка ослабла. Я тут же рванулась вперед, выворачиваясь и все-таки ударяя его ногой по колену.

Он был высоким. В черной кожаной куртке, штанах и капюшоне, скрывающим лицо. Он тихо выругался, припадая плечом к стене здания. Но за воем включившейся из-за толчков сигнализаций, голос было не разобрать.

Землетрясение? Но… откуда оно в Фейморе? Такого никогда не случалось в этом городе. Никогда!

Боковым зрением, не сводя глаз с ублюдка, я заметила, как моргает красный свет на асфальте, который вдруг вздыбился и прокатился нереальной, неестественной волной. Словно гигантское чудовище - змей, пробудился ото сна и пытается выбраться наружу.

Что за… фер?

Я отступила назад, готовясь развернуться и побежать, несмотря на толчки. Мой шоппер остался лежать на асфальте. Мужчина даже не попытался поднять его, чтобы найти там кошелек или артефон - зачем бы ему еще нападать на меня?!

Я побежала, слыша за спиной тяжелые шаги. Он бросился следом. Пальцы скользнули по плечу. А после… Откуда ни возьмись на дороге появилась машина. Я не видела, чтобы кто-то сворачивал на улицу, а иначе сразу выбежала бы на дорогу, умоляя о помощи! Да и как она попала сюда, когда дорога вздыбилась неестественной волной?! Ее шатало из стороны в сторону, будто водитель потерял управление из-за толчков.

Я вскрикнула, когда машина на полном ходу, ревя мотором, газанула прямо на меня, резко свернув в сторону домов. Но в самый последний момент водитель дернул руль и с оглушающим грохотом врезался в стену дома…

Проехав всего в паре сантиметров за моей спиной.

Я ощутила жар метала и рев двигателя-артефакта кожей на затылке. Так близко…

Ветер взметнул волосы. Я упала на колени, сдирая кожу через ткань штанов. Плечо и щеку оцарапало осколками разбитых фар и стекла. Не помня себя от ужаса, снова вскочила. И побежала. Больше ни разу не обернувшись.

Адреналин все еще бурлили внутри, кружа голову, разгоняя бешенный пульс по телу. Легкие горели, я задыхалась. Еще никогда в жизни мне не было так же страшно. Красный свет фонарей продолжал моргать, превращая привычный пейзаж улицы в эпизод из кошмарного сна. В голове - оглушающая пустота. И только одна мысль:

Бежать.

Не помню, как именно оказалась дома. Только дрожащие руки, когда я запирала дверь на все замки. То, как я сползла на пол, обнимая себя за колени. Сердцебиение сотрясало тело набатом. Оно и не думало успокаиваться, даже, когда я оказалась дома. В безопасности.

Толчки прекратились. Вокруг вдруг стало оглушающе тихо. Только глухо урчал холодильник. Осторожно поднявшись на ноги, я посмотрела в глазок. Никого. После подошла к окну, выглядывая на улицу. Фонари… горели, как обычно. Внизу спешили по домам прохожие. На улице были люди. Много людей. Так какого фера их не было там тогда?!

Снова обессилено осев на ближайший стул, я закрыла рот руками, уставившись в пустоту.

Авария. Водитель. Тот тип, которого явно снесла машина.

Что, если водителю была нужна помощь? Да и этому… тоже. Хоть и подонок, но все-таки живой человек. Что, если я могла помочь?

Но сбежала.

Дрожащая рука скользнула в карман штанов. Какая удача, что мой артефон оказался в кармане, а не в шоппере, который так и остался лежать на той улице!

Почти на ощупь, ничего не различая из-за пелены слез, я набрала Киля. Он ответил почти сразу.

— Эдем? Я почти закончил. Скоро…

— Киль… я… меня…

Я задыхалась. Это паника.

В динамике послышалось оглушающее молчание. И я снова взглянула на экран, испугавшись, что он отключился. Но нет. Звонок все еще шел.

— Что случилось? — Голос стал тихим и взволнованным. Наверное, он отошел подальше от коллег, чтобы спокойно поговорить.

— Приезжай, как можно скорее. Пожалуйста. Ты сможешь?..

— Конечно. Ты дома?

— Да.

— Скоро буду.

Оставив артефон на столе, я плотно задернула шторы. И свернулась на диване калачиком, все еще не понимая, что со мной только что произошло.

***

Уже почти утро. Я снова коснулась пластыря на своей шее, все еще не веря, что там и правда порез от ножа какого-то безумца!

Уже который час мы с Килем сидели в полицейском участке. Он повез меня сюда сразу же, как только нашел дома на диване. Напуганную, в слезах и крови. Киль крепко обнимал меня, ни разу не оставив одну с того момента. И, кажется, я даже ненадолго задремала на его плече. Но вздрогнула, когда к нам подошла девушка-полицейский в строгой черной форме.

— Это ваше?

Я приподнялась с плеча мужа, с трудом фокусируя сонный уставший взгляд.

— Да, это ее, — отозвался Киль, заметив мое состояние.

Сотрудница полиции держала в руках мой шоппер. А после протянула его мне.

— Проверьте, все ли на месте?

Я рассеяно покопалась внутри. Все на месте. Даже деньги не пропали.

— Вы нашли это у того, кто на меня напал?

Девушка покачала головой.

— Пройдемте в кабинет. Там вам все расскажут.

Киль поднялся первым, помогая подняться и мне. Мне была приятна его забота, и все же это было лишним. У меня рана на шее. Я могу подняться сама.

В кабинете было двое. Та девушка и мужчина-детектив. Старший в участке. Всю ночь он опрашивал меня, бесконечно долго строча текст на своем рабочем артебуке. Его монотонное спокойствие раздражало. Я не понимала, почему бы этим двоим просто не поехать туда, где на меня напали? Ведь я сразу сказала, что там люди могут быть в опасности! Но мне бесконечно твердили о том, что вызовов не поступало. Что патрульные проезжали там совсем недавно и ни о чем не сообщили. И что они проверят, но никакой срочности не видят.

Мне явно никто не верил.

Я, конечно, понимаю, что рассказ о волнах на асфальте и землетрясении, о котором никто, кроме меня, больше не говорил, звучали немного безумно. Но я ведь все это видела! И порез на шее — я его не выдумала! Порванные штаны и содранные колени тоже.

И вот, наконец, девушка соизволила съездить на место преступления. И вернулась с моим шоппером. Но без преступника.

Он ранен? Он погиб? Сбежал?

— Что с водителем? — Сходу спросила я, усаживаясь перед столом детектива вместе с Килем. Он снова взял меня за руку. Я почти не обратила на это внимания, сосредоточившись на мужчине лет сорока с короткой стрижкой, из-за которой было почти невозможно определить цвет волос.

— Если водитель и был там, то он уже скрылся с места аварии, — голос детектива звучал скучающе. Он снова что-то печатал, даже не смотря на меня.

— Но… осколки-то после аварии остались? Их было много, у меня все волосы были в них. Вы же нашли то место?

Я глянула на Киля. Он коротко кивнул, подтверждая, что лично помогал мне очищать волосы от осколков. Он тоже их видел.

Я перевела взгляд на девушку. В отличии от детектива, она смотрела на меня. Правда с жалостью. Что ничем не лучше безразличия.

— Никаких следов аварии не было. Перебоев со светом и землетрясения тоже. Жильцы дома ничего не видели и не слышали.

Я шумно втянула носом воздух, чувствуя, что теряю терпение. Это все что, какой-то розыгрыш? Меня же просто усыпало осколками разбитой машины! Свет моргал, как сумасшедший! Земля дрожала! Как это никто ничего не заметил?

— А может быть вы просто ни у кого и не спрашивали, раз никто ничего не видел? — Не выдержала я. Киль предупреждающе сжал мои пальцы. — Я что, по-вашему, все это выдумала? Вы издеваетесь? И шею сама себе порезала?!

— Успокойтесь, — вмешался детектив — о чудо! — отрываясь от экрана. И впиваясь в меня хмурым острым взглядом. — Никто не обвиняет вас во лжи. Полагаю, нападение и правда было. А вот остальное…

— Что? Привиделось мне? Считаете, что я чокнутая? Там же наверняка были камеры! Найдите их и проверьте!

— Мы знаем, как нужно работать. И уже все проверили. Камеры на том участке есть, но они повернуты на другую сторону улицы, поэтому…

— Да вы издеваетесь!

— Эдем… — одернул меня Киль.

— Послушайте, — чуть взволнованно вмешалась девушка. И на ее лице виднелись следы бессонной ночи. Мне даже немного стало стыдно. Вряд ли она прибыла на место преступления и пыталась скрыть улики. — На вас напали. Преступник явно знал, где именно нужно совершить покушение, чтобы не попасть на камеры. Возможно, он хотел вас ограбить, но его что-то спугнуло. Авария и землетрясение… вы были напуганы. Вас ранили. В таком состоянии всякое может привидеться, уж поверьте. Мы продолжим опрашивать жильцов дома, вдруг кто-то его видел. Посмотрим другие камеры, на которые он мог попасть. И сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь.

Привиделось ли мне все это? Я нахмурилась, снова возрождая в памяти произошедшее. Все, как наяву. Я помнила четко. Это не похоже на галлюцинации! Но… и правда звучит, как рассказ безумца.

Голова шла кругом из-за всего этого.

— Простите, если я была груба, — я снова взглянула на девушку. Она ни в чем не виновата. — Я очень напугана и устала.

— Мы понимаем, — она улыбнулась, тут же снова став серьезной. — Мы сделаем все, что в наших силах. А пока, вы можете возвращаться домой. Как только у нас появится новая информация, мы с вами свяжемся.

— Спасибо.

Прохладный утренний воздух бодрил. Начало лета выдалось прохладным. На улице еще недостаточно светло, поэтому я напряженно осмотрелась по сторонам. Кажется, теперь это войдет у меня в привычку. Точно придется потратить немало часов у психолога.

Киль встал рядом и взял меня за руку. Я смотрела перед собой. На просыпающийся город и пустые улицы. Фо и Ра еще не успели подняться на темное небо, осветив оранжевым только самый низ горизонта.

Ничего необычного… Город, как город.

— Сегодня тебе лучше взять выходной и остаться дома.

Я провела рукой по лицу, пытаясь стереть с него ощущение усталости. И взглянула на Киля.

Он тоже выглядел неважно. Обычно загорелая кожа казалась бледной. Раскосые, с узким разрезом, необычные для такой формы синие глаза осоловели, но он старался выглядеть бодрым. Единственная седая прядь в темных волосах у лба выбилась из прически и упала на переносицу. Как всегда по-своему красив. Как всегда спокоен и рассудителен.

Я совсем не помню тот момент, когда осознала, что люблю его. Наши отношения развивались очень стремительно. Он сделал мне предложение спустя три месяца, как мы начали встречаться. Съехались мы и того раньше. Все случилось как-то само и спонтанно. И вот мы уже женаты. Без пышной свадьбы, просто расписались и уехали отмечать на побережье.

Адам никогда не понимал моего спонтанного решения. Потому что мы с Килем очень разные. Он спокоен - всегда и в любой ситуации - аккуратен и рассудителен. Я же - комок из внезапных эмоций, мастер спонтанных идей и источник беспорядка в нашем доме. Мы редко виделись из-за работы. А в выходные каждый хотел заниматься тем, чем не хотел другой. Киль любил проводить вечера дома. Мне же хотелось куда-то выбраться. Мы все еще притирались, пытаясь подстроиться друг под друга, как две детальки разных паззлов.

Но сейчас… я была рада, что он у меня есть. Его забота сильно поддержала меня этой ночью.

— Не стану храбриться. Мне и правда не помешает хорошенько отоспаться дома. Но и тебе тоже. Из-за меня ты совсем не спал.

Киль благодарно улыбнулся и нежно погладил меня по щеке большим пальцем.

— Я бы и рад проваляться с тобой весь день в постели, но не могу. Без меня эксперимент придется приостановить. Он очень важен. Но обещаю, что сегодня задерживаться не стану, сразу к тебе. Хочешь, я попрошу Адама тоже взять выходной и посидеть с тобой?

Мне бы хотелось. Но я покачала головой. Я и так доставила неудобства слишком многим.

— Он только вышел из отпуска. Не хочу, чтобы из-за меня у него были проблемы.

— Не решай за него, Эдем. Уверен, он и сам не захочет оставлять тебя одну.

— Ладно… но я сама ему обо всем расскажу. Захочет сам - придет.

Киль вскинул бровь, что означало то, что мы оба знаем. Адам примчится, едва я начну рассказывать о том, что со мной произошло.

Я провела дома несколько дней. Нужно было прийти в себя и перестать бояться каждой тени, каждого шороха. Перестать постоянно смотреть в окно. Что я, в конце концов, ожидала там увидеть? Как тот самый маньяк стоит внизу и пялится на меня?

Нужно рассуждать логически, Эдем. Скорее всего, это нападение было просто очень неудачным стечением обстоятельств. Тот тип хотел тебя обокрасть, но встретил сопротивление и растерялся. А потом его сбила машина. Ему самому удалось скрыться, а водитель прибрал за собой все следы, не желая отвечать за сбитого пешехода. И смылся.

А это абсолютно точно значит, что в планы маньяка вообще никак не входит выслеживать меня. Зачем?

Наверное, поэтому полиция и не спешила разбираться по моему делу, решив, что я просто немного сумасшедшая. Ничего не украли, меня сильно не ранили, всего лишь царапнули. Куда тогда спешить? - решила наша доблестная полиция…

В первый день со мной был Адам. На второй я выгнала брата на работу, доходчиво объяснив, что мне не нужна нянька, как и ему проблемы с начальством.

Мне писали, волнуясь, коллеги. Даже мама забежала ненадолго, чтобы убедиться, что я в порядке. Вот так неожиданный визит с ее-то плотным графиком.

Вечерами меня охранял Киль. Мы старались не говорить о том, что произошло, просто валялись на диване и смотрели сериалы. Но я слишком хорошо знала его, чтобы не заметить… что и он считал, будто большая часть нападения мне привиделась.

Это обидно, ведь я точно знаю, что видела! Но и его винить за скепсис не могла. Я понимала, как все это звучит.

В пятницу я снова ехала на работу. Киль в этот раз даже вышел вместе со мной, а не раньше, как всегда, хоть я и отговаривала его. Не собираюсь теперь постоянно ходить и оглядываться по сторонам под чьим-то конвоем. Теория вероятности - вещь надежная. Одного странного нападения за всю жизнь для такой как я будет достаточно.

Все было, как и раньше. Мир не рухнул и не превратился в один из моих кошмаров.

Те же соседские ребята, бренчащие на гитаре с утра пораньше на лестничной клетке. Обычное дело в начале летних каникул. Та же улица, те же светила над головой. Тот же водитель артефактобуса - усатый лысеющей дядька лет пятидесяти. Хмурый и сонный. Ноль осуждения в такую рань.

— Ты теперь всегда будешь меня охранять? — Осторожно уточнила я, выходя вместе с мужем из артефактобуса.

— По крайней мере, сегодня вечером мы поедем домой вместе. Я смогу уйти пораньше.

Не стану лукавить. Его компании вечером, на темной улице, я не буду против.

— Ла-адно, — протянула, наигранно ворча. — Но не стоит теперь охранять меня постоянно. В следующий раз я буду готова, и сама наваляю любому маньяку.

Киль сдержанно и почти беззвучно рассмеялся, потрепав меня по волосам.

— Я в тебе не сомневаюсь, Эдем. И все же, сегодня хочу проводить тебя домой сам, — Киль отвлекся, заметив кого-то в толпе, на площади перед широкими ступенями в лабораторию. — Там Тиша. И она смотрит на тебя. Вы договорились встретиться перед работой?

Я прищурилась, тоже различая в толпе тоненький невзрачный силуэт Тиши.

— Нет. Но, похоже, мама ей все растрепала. И теперь мне придется рассказывать мою увлекательную историю каждому знакомому.

— Что ж, желаю удачи!

— Ты предатель, Киль!

Муж рассмеялся и чмокнул меня на прощание в щеку. А мне оставалось лишь улыбнуться Тише. И подойти к ней, приветствуя.

Нет, не подумайте, мне нравилась Тиша. Она была секретаршей моей мамы и работала на самом верхнем этаже. Мы учились в одном универе, но мало общались. А теперь виделись часто, и Тиша всегда воспринималась мной, как человек, которого ну очень хочется защищать. Не знаю от кого. Просто защищать. Есть такой тип людей. До безобразия милые и трогательные. Застенчивые и нерешительные. Даже кожа у Тиши была бледная, почти прозрачная. Такая, что от любого касания остается синяк.

Она хорошая и постоянно репостит на своей страничке объявления о потерянных животных. Помогает приютам животных.

Один минус был у Тиши. Она сходила с ума по Флину. По Флину! Это по тому самому, который считал очень крутым коверкать собственное имя и называть себя Филином. Фу. И постоянно приходила в мой отдел, чтобы “поболтать со мной”. Но я-то знала, что она просто хотела попасться Флину на глаза.

— Эдем, я слышала, что случилось, ты в порядке?

Рука сама метнулась к пластырю на шее. Но я тут же ее опустила, изобразив ироничную улыбку.

— Три дня оплачиваемого отпуска того стоили.

Тиша растерянно распахнула почти прозрачные ресницы, но быстро поняла, что ирония - верный признак того, что я в порядке.

— Хотела приехать, проведать тебя вместе с твоей мамой. Но она завалила меня работой, пока ее нет, так что…

Я отмахнулась.

— Все нормально. Хуже нападения может быть только гора апельсинов, которые все так и норовят принести мне, будто я не дома, а в больнице. У меня на них аллергия. Но даже мама забыла об этом и притащила мне феровы апельсины.

Возможно, не стоило вываливать это на Тишу. Моя мама бывает… рассеянной, несмотря на свою гениальность. Просто Тиша, как никто знает, какой она бывает на самом деле.

— У меня тоже есть кое-что для тебя! И это не апельсины, — спешно добавила Тиша.

— Хвала свету Фо и Ра!

Она запустила руку в свой шоппер. На миг меня передернуло. Он был такого же цвета, что и мой, когда…

— Он немного кривоват, — Тиша сильно смутилась и раскраснелась, протягивая мне небольшой обруч, оплетенный бежевыми нитками вокруг и в центре. — Это ловец снов. Не знаю, веришь ты во все это или нет, но говорят, что он отгоняет ночные кошмары, если повесить его в изголовье кровати. Ты говорила, что они часто не дают тебе спать, и я подумала…

— Ты сделала его сама? Для меня? — Я в растерянности приняла подарок, покрутив его в пальцах.

— Угу… Просто я подумала, что после того, что с тобой случилось, кошмаров может стать больше. А у меня были нитки и свободный вечер, вот я и…

— Спасибо, Тиша! Это так… я обязательно им воспользуюсь. Уверена, ни один кошмар не прошмыгнет теперь мимо!

Тиша заулыбалась, когда я крепко ее обняла. Вот так, тебе кажется, что ты знаешь человека, которого нужно защищать. А в итоге он пытается защитить тебя. Ее поступок… очень растрогал меня.

И все же время неумолимо.

— Я должна бежать. Меня прикончат, если я опоздаю и сегодня. Но, если ты не сильно спешишь, — я наблюдала, как искорка надежды загорается в ее бледного цвета глазах, — то я буду не против компании. Поболтали бы по дороге.

— Да, мои дела подождут. Да и ты, наверное… пока не очень хочешь оставаться одна?

Ну еще бы.

Едва я взяла ее под руку, бодро развернувшись в сторону лаборатории, как за спиной, слишком близко, кто-то резко проехал и затормозил. Гул спешащей на работу толпы помешал мне услышать рев мотора и среагировать сразу. Тиша тоже испугалась, но нас не задело. Да и мы сами опасно стояли на краю парковки. Но гонщик все равно мог бы быть и повежливей!

Я обернулась, чтобы проверить, кто это тут такой шустрый. В паре метров от нас припарковался шикарный байк – черный, начищенный до блеска, явно залюбленный своим хозяином.

А его хозяин…

Сердце пропустило удар.

Высокий.

Полностью в черной одежде. Не видно лица.

Не успев взять себя в руки, я в панике коснулась пореза на шее. И отшатнулась, налетев на Тишу спиной.

Бежать.

Байкер заглушил мотор и неспешно, абсолютно никуда не торопясь, снял с головы шлем.

И меня отпустило.

Я стыдливо извинилась перед Тишей, солгав, что у меня просто немного закружилась голова. И снова украдкой глянула на хозяина мотоцикла.

Я знала его. Это был Хейс. Никакой не убийца и не маньяк. Просто Хейс… Он работал с мамой, на том самом, заветном последнем этаже небоскреба. Я знала его, но не настолько, чтобы подойти и поболтать. Да и здороваться бы не стала. Точнее… он бы со мной не стал. Многие считали его зазнавшимся засранцем. Но, как по мне, с его-то фееричным карьерным ростом, он имел полное право им быть.

Не знаю, почему до сих пор пялилась на него.  Хейс даже не смотрел в мою сторону. Или в сторону Тиши, хотя работал с ней напрямую. Он будто не замечал никого вокруг. Поправил светлые волосы – явно натуральные, не крашенные, было видно потемневшие отросшие корни, но светлые по длине все еще падали на глаза, сохранив свой цвет. Щурясь от слепящего света Фо, неспеша расстегнул кожаную куртку. Провел ладонью по сложной татуировке на шее, торчащей из-за ворота футболки. Размял плечи. И, заученным движением, слез с черного, сверкающего на Фо и Ра, байка, зажав шлем подмышкой.

Весь его вид, его движения и отстраненное выражение лица говорили ясно и понятно – ему откровенно наплевать, что о нем могут подумать. Он уверен в себе, и его нисколько не смущают чужие любопытные взгляды.

— Хоть бы извинился, грубиян. Специально ведь проехал так близко, — проворчала Тиша, ужасно краснея. Но слишком тихо, чтобы Хейс услышал.

— Вы же работаете вместе, — недоумевала я. — Почему он даже с тобой не поздоровался? Я уж молчу про себя, хотя мы с ним пару раз сталкивались на вашем этаже. Уверена, он этого даже и не помнит.

Тиша состроила забавное лицо, а-ля «меня уже ничего не удивляет».

— Хейс всегда такой… Он особо ни с кем не общается, только по работе. И то, когда он просит меня что-то сделать, чувство, будто он делает мне одолжение, — Тиша снова глянула в его сторону, и я невольно проследила за ее взглядом. Хейс шел в сторону лестницы. У него была по-военному четкая и ровная походка. А еще… широкие и явно накачанные плечи. — И как можно быть таким вредным и сексуальным одновременно?

Я рассмеялась, прекрасно ее понимая.

— Потому он и кажется тебе сексуальным. Недоступность и все такое.

— Наверное, — вымученно вздохнула Тиша, явно думая совсем не о Хейсе. Флин тоже был для нее недоступен. Думаю, все дело в этом.

В фойе мы остановились перед автоматом с эклерами всех видов и вкусов. Их было два. Красный – с эклерами, зеленый – с кофе. Мы давно просили поставить еще парочку для разнообразия, но увы. Эклеры и кофе. Красный и зеленый.

Тиша скормила ему пару монеток, взамен получив два эклера. Один она предложила мне.

— Нет уж. Не все, как ты ведьмы – едят сколько хотят и не толстеют. Все эти дни дома я без конца ела сладости. Пора притормозить.

Тиша понимающе закивала. И спрятала эклеры с глаз моих в свой шоппер.

— Я тоже ем, когда нервничаю.

Я промолчала, но про себя подумала, что раз так, то Тиша нервничала постоянно. Эта худышка ела каждый раз, когда я поднималась к ним на этаж! Но ее можно понять. Все-таки непростая ситуация, а теперь еще и проблемы с сестрой… Мне хотелось спросить у нее об этом, но я решила, что сейчас не лучшее время.

Тиша явно колебалась, стеснялась, краснела и бледнела, но все же пошла со мной в лабораторию. Все, лишь бы показаться на глаза Флину. Я не одобряла, но дело ее. Она взрослая, хоть и выглядела, как худющий нескладный подросток.

Тиша вошла первой. Только это спасло меня от сердечного приступа. Серьезно.

— Сюрприз! С возвращением!

Душа ушла в пятки от резкого хлопка. В лицо и волосы полетели разноцветные конфетти, вперемешку с блестками. Я отшатнулась, не сразу осознав, что происходит. На секунду мне показалось…

— Ты совсем ополоумел, Флин?! — Не помня себя от ужаса, тяжело дыша, я буквально ощущала, как мой страх трансформируется в «какой идиот это придумал?!».

— Брось, конфетка, мы же хотели тебя порадовать и поддержать!

— Поддержать человека, которого едва не убили, напугав его до фейров?

Хмурый взгляд Иля за спинами остальных коллег, красноречиво говорил о том, что он изначально был против этой затеи. Но предъявить нашему взбалмошному главе лаборатории он ничего не мог. Адам и остальные стояли за Флином, виновато сжимая в руках опустевшие хлопушки. Йона, состроив забавную физиономию, свою спрятала за спину.

— Ладно, возможно, это был не самый продуманный план, — криво ухмыльнулся Флин, явно не сильно мучаясь угрызениями совести. — Но Тиша явно в восторге. Правда, красотка?

Тиша вымученно улыбнулась, вытаскивая из волос длинную розовую блестку. И тихо поздоровалась. Как же сильно менялся ее голос рядом с ним. Становился слишком тихим, бесцветным, неловким. Она будто сама себя стеснялась.

Было бы перед кем! Флин немногим старше Иля или меня, но каким-то загадочным образом умудрился стать главой нашей лаборатории. Не то, чтобы это была должность, о которой я мечтала, но Флин?! Тот самый парень, яркая оранжевая рубашка которого прямо сейчас была усыпана принтами с котятами? Тот самый любитель ярких цветных носков? Поговаривают, что и трусов тоже, но я не проверяла. Хоть он и предлагал, и неоднократно. Поблизости не найти представительницу женского пола, к которой не пытался бы подкатить Флин.

Одной из его жертв однажды стала и Тиша. Они переспали, а после он потерял к ней всякий интерес. И теперь Тиша отчаянно пыталась снова обратить на себя его внимание. Но темноволосый пижон и самоуверенный мерзавец продолжал мучить ее, не подпуская близко, и не отталкивая окончательно.

Но, как бы порой меня не раздражал Флин, я не могла перестать искренне уважать его. Только человек с самым острым умом сможет настолько качественно изображать идиота. Наши отношения были похожи на качели. Мы были и друзьями, и терпеть друг друга не могли одновременно.

Так и сейчас.

Флин первым подошел ко мне и принялся тщательно стряхивать с меня учиненный им же бардак.

— Ладно-ладно, прости, конфетка. Был не прав, надо было просто купить тебе тортик. Но, сама посуди. Разве тортик позволил бы мне легально и безнаказанно трогать тебя в таких интересных местах?

Я выругалась, ловя его бесстыжую руку за запястье и отводя ее в сторону. За его болтовней и не заметила, как с плеч он плавно и непринужденно спустился ниже.

— Знаешь, ты мне больше нравишься, когда не высовываешься из своего кабинета.

— Я услышал главное, что нравлюсь тебе. Остальное прослушал, — Флин ловко увернулся от моего жалкого подзатыльника – не хватало роста, чтобы он выглядел поубедительнее. — Повеселились, а теперь серьезно, — в один миг изменившийся взгляд Флина прошелся по моему лицу и фигуре. Увиденное отчего-то заставило его нахмуриться. — Я бы лично руки оторвал тому подонку. Это правда, конфетка? Он ничего не взял и не… сделал? Только ранил тебя?

— Совсем немного. Но было… дерьмово.

Я и сама удивилась тому, что призналась в этом кому-то. Все эти дни я лгала Килю, маме и брату, что в порядке. Солгала Тише. А теперь, когда под возмущение Иля все разошлись по своим местам, я тихо и неожиданно для самой себя созналась в этом Флину.

Уголок его рта дернулся в понимающей кривой улыбке. Он кивнул в сторону стеклянной двери, завешанной жалюзи.

— Поговорим у меня?

Я кивнула, поймав сразу два взгляда – Адама и Тиши. Один выглядел обеспокоенным, а вторая явно чувствовала себя неловко, застыв у двери. Не знала, куда теперь себя деть.

Надо спасать.

— Спасибо, что проводила. Увидимся позже? Я как раз зайду к маме в перерыв.

Тиша закивала и тут же попыталась выскользнуть наружу, но запуталась с тем, как работает дверная ручка. К счастью для нее, Флин уже не видел этого, открывая передо мной двери своего кабинета.

— Нет, серьезно, где ты берешь эти ужасные рубашки?

Кабинет у Флина был крошечным, наша лаборатория была самой низшей в «пищевой» цепочке всей лаборатории. Но он обустроил его подстать себе. На стены нацепил яркие плакаты с аляпистыми пятнами, по форме напоминающими сов и филинов. Его фишка. В барах и клубах Флин всегда представлялся, как Филин. Удивительно, но никто над ним за это даже не смеялся!

На столе куча побрякушек. На диване несколько ярких разноцветных подушек. На него-то я и уселась, ощутив резкую потребность сменить тему.

— Они не ужасные, — Флин закатил глаза, демонстративно и дерзко оттягивая ворот. Сам уселся на краешек стола передо мной, вытянув ноги. — Это искусство, конфетка. Носить вопиюще ужасные вещи и выглядеть при этом, как с обложки модного журнала. Нацепи ее на Иля или – уж прости – на твоего братца, и в них начнут тыкать пальцами. Потому что они не умеют себя подавать. Я – умею. И до тех пор, пока я слышу за спиной не смешки, то могу быть уверен, что не растерял свой шарм.

Сказано было ужасно напыщенно, но я не могла ему возразить. Если это и правда искусство, то Флин действиетльно неплохой творец. Сам Флин не был красив от природы. Но он умело носил свою неидеальную внешность точно так же, как эти рубашки.

— Так зачем ты позвал меня, Флин?

Его бровь нахально изогнулась.

— Разве не ясно? Уединиться, конечно! Будь добра, закрой-ка жалюзи поплотнее.

Я не сдвинулась с места. Меня давно не смущали его пошлые шуточки. Мы оба не воспринимали их всерьез.

— А если серьезно?

— Просто хотел узнать, уверена ли ты, что готова вернуться к работе? Только скажи, и я выбью для тебя оплачиваемый отпуск. Или, можешь поторчать здесь, а я не стану давать тебе поручений. Я же вижу, что тебе все еще дерьмово.

Я медленно покачала головой.

— Забить голову работой – именно то, что мне сейчас нужно. Но спасибо за заботу.

У Флина явно были свои соображения на этот счет. Но он решил промолчать. Редкость для него.

— Что говорят в полиции?

— Ничего. Вообще. Они там решили, что я «немного» приукрасила, а я… фер. Сама теперь уже не знаю, что там на самом деле произошло.

— Не стану утешать тебя, говоря, что однажды они его поймают. Но утешу тем, что вряд ли ты увидишь его снова. Ты была случайной жертвой. И вряд ли он сунется в твой район снова. Кстати, я восхищен, — Флин вздернул подбородок, криво ухмыльнувшись. — Ты и правда ему вмазала?

— Это очень громко сказано, — я немного развеселилась, заразившись его настроением. — Но один раз я его точно пнула.

— Ай да конфетка! Горжусь! Так, ладно, — Флин обошел стол и быстро набрал что-то в своем артебуке. — Раз ты так рвешься работать, значит будем лечить твою душу другими лекарствами. Сегодня вечером у нас будет внеплановый корпоратив. Конец недели как-никак, тут сами небесные светила велели. Будут все наши и… — Флин деловито скользнул по мне взглядом. — Можешь позвать кого-то еще. Бар. Веселье. Сегодня. Тебе срочно надо расслабиться.

 — О, да, — скептически протянула я. — Бар, ночь, всякие сомнительные личности. Красота, идеально для человека, на которого напали в темное время суток!

Флин ничуть не смутился.

— Вот именно, что идеально. Клин клином и чего-то там еще! Чем быстрее ты поймешь, что в темноте нет ничего страшного, тем скорее вернешься к обычной жизни. Я не психолог, конфетка, но вместо того, чтобы делать вид, что ты в порядке, тебе бы просто хорошенько оттянуться и расслабиться. Уж поверь, это лекарство помогает почти от всех душевных болезней.

— Много ли ты знаешь о душевных болезнях? Мне всегда казалось, что ты из тех, кто награждает ими других.

— И такое мнение – немного оскорбительное, кстати! – у тебя обо мне именно потому, что я никогда не позволяю себе скатиться в уныние. Уныние – это для унылых. А мы-то с тобой нормальные!

Я тихо рассмеялась, окончательно заражаясь его безграничной энергией.

— Фер с тобой, Флин. Только на этот раз выбери бар поприличнее!

— Во-первых, леди так не выражаются, Эдем. А во-вторых… Любой бар автоматически повышается до пяти звезд, когда в него захожу я. Так что расслабься, конфетка. Все будет на высшем уровне!

Я поднялась с дивана и вышла из кабинета. Насчет «высшего уровня» у меня были большие сомнения. Но Флин прав. Не хочу и дальше погружаться в страх и уныние. Я лгала сама себе, когда думала, что в порядке.

Клин клином, значит? Если боишься темноты, найди самый темный-претемный угол. И покажи ему зубы.

***

Наспех пообедав, я решила подняться к маме. Признаюсь честно, на работе я делала это редко. Просто потому, что чувствовала себя не совсем в своей тарелке, поднимаясь на самый верхний этаж небоскреба, где проводились основные изучения завесы. А тут я… в своем халате низшей лаборантки. Но мама навестила меня, когда узнала о нападении. И я растрогалась ее заботой, которой так и не дополучила в детстве, слыша бесконечное «маме нужно на работу».

Каждый раз в лифте у меня захватывало дыхание. Потому что первые этажей двадцать он стремительно поднимался вверх по стеклянной трубе. Только пол под ногами, и больше ничего. Захватывающие ощущения, но плотно все-таки лучше не наедаться. Уже после лифт заезжал в глухую шахту. Думаю, для того, чтобы никого не стошнило по дороге.

Последний этаж вроде бы и не сильно отличался от красивого просторного фойе, но… Каждый раз, оказываясь здесь, я ощущала себя важной и значительной частью чего-то масштабного. Высокие потолки, невесомые волнообразные люстры, слабо отбрасывающие на белые стены фиолетовые блики. Панорамные окна с видом на Феймор. Фо и Ра с их развивающимися на ветру нитями-лучами, так близко…

Тиша обрадовалась мне так, будто мы не вделись буквально несколько часов назад. Я передала ей приглашение в бар после работы, зная, что она не откажется. Киля я звала тоже, но уже заранее знала, что он предпочтет сразу поехать домой. Но он пообещал встретить меня из такси.

— Мама у себя?

— Да, только у нее посетитель, — предупредила Тиша.

— Ничего, я подожду.

Кабинет мамы был просто огромным. Иногда она ночевала прямо на работе, поэтому помимо основного помещения с самым головокружительным видом, что я видела, у нее была и личная спальня. В кабинете имелась приемная с диванчиками и личным автоматом с ароматными напитками. Про персональную ванну я вообще молчу.

На тех самых диванчиках в кабинете я и планировала подождать.

Миновав кабинеты других ученых и поразительно высокую стеклянную стену, заполненную в центре водой и бурлящую пузырями, между которыми неспеша проплывали почти прозрачные медузы, я остановилась перед красивой дверью из светлого дерева. И в недоумении уставилась на белый рабочий халат, который кто-то повесил на ручку двери, снаружи кабинета мамы.

Хм.

Сняв с ручки халат и накинув его на плечо, я вошла в кабинет мамы. И тут же… об этом пожалела.

По белоснежному мраморному полу с крупными золотыми прожилками, как дорожка из хлебных крошек, тянулся след из одежды. Раскиданная обувь, носки, чулки… разорванные. Как в страшном сне, взгляд медленно дошел до конца оставленного следа, к массивному деревянному столу у панорамного окна. Поднялся выше. И замер в ужасе.

Моя низкого роста - женщина в теле с богатыми пышными формами – мама, завидев меня, резво соскочила с особи мужского пола, развалившегося на столе в то время, когда все документы и канцелярские предметы уже валялись на полу. Видимо, они оказались там в порывах страсти.

Хвала небесным светилам, они были не до конца раздеты! Мужчина… Стоп. Парень лет… двадцати пяти, мне не померещилось? – был в штанах. Вскочив вслед за мамой, он живо нашел свою рубашку на полу и накинул ее на плечи, приветливо мне кивнув, как ни в чем не бывало. Мама же не сдвинулась с места. В одних кружевных, простите, трусах и в ярком малиновом пиджаке, она прислонилась к массивной зеркальной колонне. И уставилась на меня, уже доставая из кармана пиджака мундштук. Ненавижу эту ее привычку…

— Эдем, дочка, разве ты не видела на ручке двери халат?

Я растерянно стянула тот самый халат с плеча и уставилась на него так, будто бы это он во всем виноват.

— В-видела.

— Так зачем тогда вошла? — Мама прикусила мундштук зубами и затянулась, выпуская в сторону своего весьма молодого нового любовника едкий фиолетовый дым. Даже тот поморщился. — Разве ты не знаешь? Если на ручке висит халат – значит кому-то внутри очень хорошо. И входить не стоит. Случилось что-то срочное?

— Да нет… Я просто…

Вот вроде бы и я уже взрослая, и манеры своей странной матери знаю, как и ее привычку менять мужчин, как рабочие лабораторные халаты… А все равно стою и краснею, как подросток. Да чтоб меня!

— Надин, я, пожалуй, пойду, — пробормотал парень. Из комплекта одежды ему осталось собрать только ботинки. Но они валялись за моей спиной, и он неловко мялся на месте, боясь подойти ко мне ближе. В отличии от мамы, этот явно стушевался.

— Ну разумеется, — мама небрежно, жестом шальной царицы, махнула ему рукой. — Вся романтика развеялась. Повторим завтра. Не забудь забрать отчеты.

Глаза парня округлились из-за полного отсутствия такта у мой матери. Я даже посочувствовала ему, уходя в сторону, освобождая парню пути к отступлению. И он тут же воспользовался моим благородством.

Едва мы с мамой остались одни, я прошла дальше, в сам кабинет. И бросила злосчастный халат на спинку кресла.

— Не соизволишь натянуть на себя штаны, мам?

Надин не спешила, затягиваясь вонючим дымом. Она наблюдала за мной с привычной изучающей усмешкой.

— Милая, перестань вести себя, как ребенок. Ты давно не подросток, и сама уже замужем, что к чему в курсе. Так к чему это недовольство? Это ты ворвалась ко мне, хотя на ручке висел халат.

— Будто бы раньше, когда я была ребенком, ты вела себя по-другому, мама.

Я тяжело вздохнула и опустилась в кресло. Не хочу ругаться с ней. За годы жизни рядом и врозь от нее я усвоила, что нет смысла на нее обижаться. Она все равно никогда и не за что не признает своих ошибок и будет упорно делать вид, будто ничего такого не произошло. Иногда я даже завидовала ее непосредственности и полному пофигизму. Но после снова наблюдала подобные сцены… и зависть отступала.

И все же – спасибо и на этом – штаны она натянула. Налила себе воды из графина и села в кресло напротив. Даже проблемы с весом, которые начались недавно, с возрастом, нисколько не умерили ее видимую невооруженным глазом женскую энергию.

— А тебе не кажется… — осторожно начала я. — Что этот твой новый, ммм… парень слишком молод для тебя?

Взгляд мамы можно было интерпретировать как «ты вообще не поняла эту жизнь, да?». Она часто смотрела на меня так.

— Милая, бывают мужчины для долгих и увлекательных разговоров. А бывают – для удовольствия. Если хочешь, я научу тебя их различать.

— Мам, ну я же замужем!

Надин как-то уж слишком небрежно пожала плечами.

— Ну значит расскажу позже, — не успела я возмутиться, как она умело и резко сменила тему, перекидывая ногу на ногу и придвигаясь ко мне ближе, рассматривая. Взгляд ученого. — Выглядишь лучше. Того, кто на тебя напал, нашли?

— Мне и правда лучше, — солгала я. — Нет. Не нашли. И вряд ли найдут. В общем-то для этого я и пришла. Чтобы сказать тебе, что я в порядке.

Обычно маму было несложно обмануть о моих эмоциях. Она была невероятна внимательна и остра на глаз на работе. Но при этом удивительно слепа в вопросе чужих эмоций и чувств.

Но в этот раз… она прищурилась, будто выискивая во мне следы фальши. Уверена, я вся была в этих следах.

— Эдем. Я уже ни раз говорила, что нечего тебе таскаться по этим артефактобусам. Если не разрешаешь мне перевести вас с Килем в район Феймора получше, так позволь хотя бы выделить тебе машину с личным водителем от лаборатории. Так всем нам будет спокойнее!

— Я уже говорила тебе, и ничего не поменялось, мам. Ты не можешь выделять личную машину низшему лаборанту. И квартира… мы с Килем заработаем на нее сами.

— Но ты моя дочь!

Я невольно улыбнулась. Какой бы не была мама, как бы тяжело мне с ней было… когда она так громко и возмущенно восклицала о том, что я ее дочка, и ей хочется обо мне позаботиться, я сразу таяла.

В глубине души, сколько бы нам не было лет, все мы всегда чьи-то дети.

— Именно поэтому у тебя, как у главы лаборатории, ко мне не должно быть особого отношения.

Она подвинулась еще ближе. Поставила стакан с водой на пол. И обеими руками, пахнущими сладкими духами и едким дымом, взяла меня за обе щеки, как в детстве. И чмокнула в макушку. А, отстранившись, вскинула бровь и уперла руки в бока.

— Ах, без особого отношения, значит? Тогда марш работать, лаборантка! Перерыв давно закончился, маленькая ты бездельница!

Я тихо рассмеялась, вставая на ноги и красноречиво подавая маме ее халат со спинки кресла.

— Вот именно. Перерыв давно закончен. Буду надеяться, что до конца рабочего дня этот халат будет там, где ему и положено.

— Вот же язва, — фыркнула мама. И замахала на меня руками, будто прогоняла муху.

Покинула кабинет я в смешанных чувствах. Как и всегда, после встречи с мамой.

Перерыв и правда закончился. Но ведь Флин что-то говорил о том, чтобы сегодня я не сильно перенапрягалась?

Я осмотрелась по сторонам. Честети говорила, что снова хочет перебраться в новый кабинет? Интересно, какой она выбрала, где ее теперь искать? Эта женщина была такой же непостоянной, как и цвет ее волос!

Одно знаю точно – она напрямую работает с завесой. И, если найду ее, смогу не только поболтать… но и увидеть ее снова. Завесу. Понаблюдать за тем, как Честети с ней работает. А может, она разрешит мне и самой… что-то сделать?

Руки зачесались, и я двинулась дальше по коридору, осторожно открывая дверь за дверью.

Один из кабинетов оказался открыт. Я осторожно приоткрыла дверь и просунула внутрь свой любопытный нос.

— Честети?

Кроме слабого эха, больше мне никто не ответил. Вышла, может?

Приоткрыв дверь еще чуть шире, заглянула внутрь. И по коже сразу поползли мурашки.

Ее всегда чувствуешь. Завесу. Днем ее не всегда хорошо видно, но она оставляет ощущение покалывания на коже, волоски дыбом и чувство, будто сквозь тело без остановки проходят невидимые искры магии.

Завеса в городе обычно огорожена для изучения и извлечения частиц магии. Близко к ней не подойти, только если посчастливится наткнуться на рождение нового источника. А здесь… Я не видела ее, но точно знала, что она находится за той белой лабораторной ширмой.

Честети работает с завесой напрямую. Наверняка, она заняла этот кабинет – завеса проходит по этому этажу только через некоторые из комнат. Подожду ее здесь, а пока жду… Хотя бы одним глазком взгляну. Она точно не будет против.

Кабинет был небольшим и выглядел пустым, еще не очень обжитым. Ну точно Честети сюда переехала! Глянцевые белоснежные стены, напоминающие скорее молочное стекло. Потолок, часть которого была из стекла, через которое видно синее дневное небо. Стеллажи с документами, реагентами и инструментами. Стол, обращенный «лицом» к входящему, за которым сейчас никого не было. Только стул чуть повернут в сторону, говоря о том, что хозяин встал с него и вышел, не задвинув обратно. И ширма сразу за ним.

Туда-то я и направилась.

Я видела завесу уже не раз. Меня водила к ней и мама, и Честети. Но каждый раз… Каждый раз я чувствовала, словно вот-вот прикоснусь к чему-то большему, чем все, что я знала. Большему, чем я сама, Феймор, Ааран, да и весь континент, вместе с другими странами. Завеса – главная загадка нашего мира, которую я мечтала разгадать. И пусть я была недостаточно умна и талантлива. Но вдруг я коснусь ее и…

Сдвинув перегородку в сторону, я в восхищении застыла, ощутив приятный гул по всему телу. Это как глоток воздуха после того, как, задыхаясь, выплыл на поверхность воды. Как заряд энергии по всему телу, когда проясняется взгляд и разум.

Магия. Чистая. Необъяснимая.

Откуда взялась завеса? Кто ее создал? Какие тайны она в себе таит?

Специальный свет фиолетовых и голубых оттенков был направлен на завесу так, что ее волнообразное колебание было видно даже при свете ярких лабораторных ламп. Я затаила дыхание, завороженно наблюдая за ее неспешным движение. Словно прозрачные неоновые ленты раздувает несуществующим ветром.

Слева, прямо перед завесой, стояло устройство, похожее на большой экран. Я осторожно заглянула в него – оно показывало завесу в каком-то другом спектре. Там ее границы и частицы магии было видно четче. Я протянула к экрану руку, собираясь сменить спектр, как вдруг…

— Только тронь там что-то. И я не посмотрю на то, чья ты дочь, — голос мужской, с легкой вибрирующей хрипотцой. Спокойный, но предупреждающий. За моей спиной.

Я медленно обернулась. Скрестив руки на груди и присев на краешек стола, на меня недобро и в упор смотрел Хейс. В черном – не белом – халате поверх футболки с низким воротом, демонстрирующим во всей красе татуировку на шее. Светлые волосы уложены назад, чтобы не падали на лицо. А глаза… Несмотря на мое щекотливое положение, они сразу привлекли мое внимание. Но не так, что я утонула в них и все такое. Нет, просто они были… странные. Я впервые видела Хейса настолько близко. И не знала, что у него небольшая гетерохромия. Оба глаза были карими. Но один темный, почти черный. А второй светлый, словно каштан в лучах солнца.

— Я думала, что это кабинет Честети, — призналась я, одернув руки от устройства. Я старалась не смущаться, все-таки я уже не подросток, которого можно вот так отчитывать! Но весь его вид – колючий, хмурый, равнодушный, даже немного насмешливый! – неплохо атаковал мою оборону.

И все же я первой отвела взгляд, не выдержав его напора. Он упал на рамки с фото на столе. Единственное украшение стандартного кабинета. С одного фото во все зубы смешно улыбалась совсем еще молодая девушка со светлыми, чуть кудрявыми, волосами. На втором Хейс стоял рядом с двумя солдатами, сам облаченный в строгую военную форму.

Так он служил в армии… Может, и в военных действиях успел поучаствовать, когда несколько лет назад снова обострился конфликт с соседним Элевиром? Теперь понятно откуда у него эта военная походка. Да и манеры тоже…

— Я похож на Честети?

Камень. Ни бровь не вскинул, ни уголком рта не дернул – ничего!

— Не особо.

— Тогда почему ты еще здесь?

Это стало последней каплей. Я вспыхнула. Да что этот Хейс вообще о себе возомнил?

— Не обязательно вести себя, как феров хам, я всего лишь ошиблась дверью! Честети уже давала мне взглянуть на завесу, и ничего плохого не случилось.

— Это вопрос к Честети. Почему она доверяет нестабильную экспериментальную материю идиотке, которая не способна найти даже нужную ей дверь.

— Да… пошел ты! — Я вспыхнула, грозно (как мне казалось) шагнув в его сторону. Он не шелохнулся, лениво опустив на меня взгляд сверху-вниз.

— Не пойду, я в своем кабинете. А вот тебе здесь делать нечего. Где там твоя лаборатория, в которой решаются очень важные вопросы? На первом этаже?

Как бы мне не хотелось заставить его забрать свои слова обратно и извиниться, но этот вояка-грубиян был прав. Это его кабинет. И я выглядела идиоткой прямо сейчас.

Поэтому, чтобы не упасть в грязь лицом окончательно, я уничижительно фыркнула в его сторону, гордо вскинула подбородок и пошла. Специально неспеша, будто сама решила уйти, а не потому, что он меня выгнал.

Закрывая за собой дверь, я увидела его безразличие и широкую спину. Он даже не смотрел, как я ухожу! Просто подошел к завесе и начал работу. Вот же…

Ох и перемыли мы его косточки с Тишей у ее стойки секретаря, успокаиваясь теми самыми эклерами, от которых я отказалась утром. А потом еще с Йоной и Адамом. И только тогда меня отпустило!