Клинок в сердце

— Такими темпами у тебя не останется ни одной служанки.

Тусклый свет свечей слегка колебался от движения мужчины. Темная кожа, темные глаза и низкий голос – государь считался красивым представителем своего пола. Но сейчас, ложась к жене в кровать, именно она привлекала внимание: изумительно яркая, подобная светильнику с витражным стеклом: теплая и необычная. Она была притягательной и манящей.

— Я же говорила, они не мои служанки. Скорее подруги.

Женщина тут же прильнула к мужу, едва он опустился рядом. Тихий низкий смех отдавался в маленькой ладони, накрывшей мужскую грудь.

— Хорошо. Но это вряд ли что-то меняет.

— Что я поделаю. Здесь все пропитано любовью.

Женщина ласково обвела богато украшенную спальню взглядом, намекая на весь дом в целом. Мужчина иронически выгнул бровь:

— Конечно. В нашей спальне есть только любовь.

Сильное движение притянуло жену ближе. Она перевернулась на живот и легла подбородком на свои скрещенные руки, пристроенные на груди мужа. Черные волнистые волосы обрамляли узкое лицо подобно тому, как ночь обнимает луну, и спускались водопадами на спину. Пара смотрела друг другу в глаза, и причиной интенсивности их взглядов была только абсолютная привязанность. Они все также были друг для друга красивы, но спустя столько лет, партнеров привлекало нечто большее. Гораздо большее.

И в эту тихую, безлунную ночь даже воздух был пьян от воспоминаний.

— Ты помнишь? — Тихий женский шепот вплетался в шум пустыни за окном.

— Как я могу забыть?

— Тогда расскажи еще раз. Как обычно.

— Если ты мне будешь помогать. Как обычно.

И мужчина начал рассказ.

Это не должна была быть долгая поездка. Выбраться на несколько недель: добраться до шейха восточной стороны, представиться новым государем своего поселения, и отправиться обратно. Налаживать жизнь в городе.

Едва только прах отца был развеян по ветру пустыни, Сейрану Бэн Айхалю должно было собраться и проделать неблизкий путь до соседних государств, чтобы поставить в известность прочих правителей, что с этих пор все переговоры будут вестись с ним. Теперь он – новый повелитель своего народа.

Самый приятный визит он оставил напоследок. На востоке, в той стороне откуда ветер приносит солнце по утрам, находилось поселение с сильными воинами и мудрым государем. Кахмир Аун Сей был рассудительным и смелым. Он мог бы, наверное, при необходимости победить государство Сейрана, но это принесло бы огромные потери обеим сторонам. И ради чего тогда были бы старания? Вот хотя бы за это Сейрану и нравился Аун Сей. Он имел власть, но умел ей распоряжаться.

Поэтому сейчас, увидев на горизонте белые стены дворца в окружении пальм, мужчина мог расслабиться. Этот визит будет коротким и достаточно приятным. А после можно будет вернуться домой и продолжить обучение. Ведь быть главой своей страны, пусть и не очень большой, - было делом, требующим постоянной вовлеченности. И учиться придется всю жизнь. Хотя отец и готовил Сейрана к этому, в двадцать три года он был все еще юным.

Небо повело розовый дымкой, а солнце уже почти опустилось за барханы, когда весь обоз Сейрана прошел в открытые ворота дворца.

Их приветствовали и предложили место для отдыха. Все воины, сопровождавшие нового повелителя, опустились на яркие подушки и принялись пить из припасенных машков.

Сейран стоял, стараясь размять ноги. Уже больше месяца он совершал своё путешествие по соседним регионам.

— Прошу, Бен Айхаль, государь ждет Вас, — невысокий мужчина провел Сейрана за собой.

Они прошли коридорами и оказались у распахнутых дверей в сад.

— Пожалуйста, подождите здесь, я предупрежу повелителя.

Сейран кивнул, а слуга убежал вперед, скрывшись за кустами алых цветов.

Сад был полыхающий, яркий и дикий. Но при всем многообразии растений и пышности цветов, здесь хотелось отдохнуть. А может так сказывалась усталость дня или опускающаяся на город вечерняя прохлада. Сейран прошел вперед, решив насладиться обстановкой. Он оглядел клумбы, осмотрел деревья – все ему пришлось по вкусу. И хотя он дважды сопровождал отца в поездках к Аун Сею, сад все время играл разными красками. И сейчас, обернувшись в сторону легкого журчания воды, мужчина увидел интересную картину: было трудно разглядеть среди всего многообразия кустов, но там, у фонтана, сидела девушка, окутанная легчайшими шалями пурпурного цвета. Она сидела на резной скамейке, опустив голову к цветку рядом. Кажется, она закончила свое занятие, потому что уже в следующее мгновение ворох сатина всколыхнулся, и изящная женская фигура поднялась на ноги.

Сейран продолжал смотреть, когда незнакомка развернулась в его сторону и взглянула прямо на него. Черные глаза пронзили его насквозь. Как точный удар клинка. Мужчина думал, что вот сейчас прекрасные глаза опустятся и девушка убежит. Но нет тонкие черты лица налились силой, подбородок едва заметно вздернулся, а глаза продолжили упрямо прожигать мужчину. Такого еще не было. Это было ново для него. Он тоже продолжать жадно изучать эту необычную девушку. И кажется, ей это не нравилось, потому что темные глаза прищурились почти что в гневе. Неизвестно, чем бы закончилось дело, но Сейрана пригласили к повелителю.

Пораженный песчаной бурей в лице этой незнакомой красавицы, мужчина вошел к Кахмиру.

Был проведет полный ритуал приветствия и мужчины расселись у низкого столика, больше похожего на толстую доску.

— Мне жаль твоего отца, Сейран. Но я рад, что ты будешь во главе Мейрима. Ты всегда казался мне очень рассудительным. Я также продолжу нашу дружбу. Меня все устраивает. Пока.

Это тихое дополнение закрывало множество негласных вопросов. Теперь все становилось очевидно: если Айн Сею что-то не понравится в новом государе и его способах правления, вопрос мира будет пересмотрен.

— Спасибо. Я очень рассчитываю на продолжение нашей дружбы.

Теперь, когда основной вопрос был улажен, Кахмир расслабился и позволил себе поглубже утонуть в расшитых цветными нитями подушках.

— Я указал, чтобы вас разместили с удобством. Можете передохнуть столько дней, сколько потребуется. Путь обратно должен пройти спокойно.

Бен Айхаль склонил голову в знак благодарности, но тут ему вспомнились черные глаза. И в придачу к ним тот взгляд, который был способен остановить не одного воина. А может и поставить его на колени.

— Аин Сей, со всем уважением, я хочу просить отдать за меня Вашу дочь.

Возможно Сейран и ошибался, но ему так не казалось. Он слишком живо представлял себе ее волосы, ее раскосые глаза и этот овал лица. Сходство с отцом было не очень ярким, но все можно было увидеть в мелочах.

Кахмир слегка напрягся:

— Азури уже просватана. Обряд будет через месяц, а потом они уедут к мужу. Он посол еще более восточных владений.

Что-то было в наклоне головы Аин Сея. В его легком прищуре. Да и не могла занятая дочь повелителя болтаться в саду с распущенными волосами и диким взглядом. Она должно быть в покоях, готовить приданное.

— Я не про нее.

Это был удар в точку: Кахмир наклонился вперед еще сильнее.

— Мадира еще слишком молода. Да и откуда тебе бы знать о ней?

Вот и проснулся подозрительный и защищающий отец.

И правда, Сейран знал о дочери Кахмира, Азуре. О ней было всем известно. Но все считали, что у Аин Сея одна дочь. Как видно, нет.

— Я видел ее в саду.

Образ снова встал перед глазами: глаза дикой кошки, силуэт быстрой лани. Девушка завладела воображением молодого господина за те полминуты, что он ее видел.

Кахмир прищурился:

— И все? Видел в саду и решил жениться? А с чего ты вообще решил, что видел мою дочь? Мало ли здесь служанок?

— Видел по ее глазам. Мне хватило.

Сейран понимал еще со смерти отца, что ему предстоит жениться. Найти девушку получше, познатнее. Ей предстояло стать женой господина. Она должна подходить на эту роль. А он знал по себе, что это дело непростое.

Но когда он увидел Мадиру, он совсем не думал о долге и трудном выборе.

Должно быть такого ответа хватило отцу.

— Ей будет семнадцать на следующей неделе. Она слишком еще своенравна и мала, чтобы брать на себя такую ответственность.

Сейран кивнул. Да, это очень юный возраст. Но мысль о том, что такая женщина станет его женой не давала покоя душе мужчины.

Внимательный взгляд Кахмира все подмечал.

- Твои намерения серьёзны?

— Абсолютно.

— Такого зятя я и хотел бы себе. Ты бесстрашный, но разумный. Тебе бы я мог доверить и дочь, и государство после моей гибели. Но пойми, Мадира еще совсем девчонка.

Молодой повелитель кивнул. Ему была приятна похвала, но и замечание о дочери он понимал. От Кахмира прямо исходили лучи отцовской опеки. Должно быть вот почему у Мадиры такой взгляд – подобный бурям и звездопадам: она была любимицей своего великого отца.

— Как нам быть?

Вопрос все-таки требовал завершения.

— Я предлагаю тебе такой договор. Ты приедешь сюда ровно через год и одну неделю, если к тому моменту еще захочешь мою дочь в жены. Ей как раз будет восемнадцать. Тогда и дам вам возможность познакомиться. Пусть и она свое слово скажет.

Сейран загорелся этой идеей. Всем она была хороша. Мужчина успеет свыкнуться с новой жизнью главы Мейрима, а его суженная — стать молодой женщиной.

— Договорились. На будущий год, через неделю от этого дня, я буду готов представиться Мадире.

На этом и закончились переговоры той ночи.

В тот вечер, недалеко от комнаты, где велся разговор о Мадире, черноволосая девушка шла по коридору в сторону своих покоев. Ее кровь бурлила - дочь повелителя негодовала. Как мог этот мужчина так себя вести? Рассматривать ее как какую-то безымянную девушку на улице. Даже если он не знал, что она вторая дочь государя, мог проявить такт и не омывать ее дождем своего взгляда. Хотя если забыть о недостойном поведении, молодой человек был красив: высок, статен и горд. Широкий разворот плеч и острый взгляд темных глаз пробуждали колыхание чего-то неизведанного внутри Мадиры. Интересно, его глаза также черны как её собственные? Черноокая. Так любовно называл её отец. Он говорил, что эти глаза, темные как сама ночь, достались ей от матери. Которую, к сожалению, дочери не помнили. Азури едва было пять, а самой Мадире — два года, когда лихорадка забрала жену повелителя. Отец не женился повторно, поэтому их семья так и осталась небольшой.

Девушка дошла до спальни сестры и постучала. С перерывами, как в детстве, чтобы можно было сразу понять, кто снаружи.

— Заходи!

Внутри старшая сестра, сидя на своей кровати, приглаживала расшитую узором тесемку.

— Какая красота! — Мадира приблизила лицо прямо к ткани. Азури засмеялась и отняла ткань.

— Как будто так ты что-то увидишь!

— Ну не знаю, видимо нынче так вот и принято смотреть.

Сестра озадаченно смотрела на девушку:

— О чем ты?

— Сидела в саду сегодня вечером. И только собралась уходить, вижу — на меня, не стесняясь ничего, уставился мужчина. И так пристально смотрел, что я была готова прямо там его отчитать.

Азури распахнула глаза:

— Что ты говоришь! Отчитывать она собралась! Может это папин гость?

— Конечно папин гость. Кто еще это мог быть? Да только это не позволяет ему так смотреть на меня. Да на кого угодно!

Старшая сестра лукаво улыбнулась, приподняв черную бровь:

— Может он влюбился?

— Ага, как же! Это только в сказках бывает такое. А в жизни все прозаичнее. Как у тебя, например. Тебе хотя бы повезло, что жених нравится.

Азури потупилась от смущения.

— Точно, нравится! — Мадира обняла сестру, — Я же только радуюсь! Это так замечательно! И очень хорошо, что вы после свадьбы будете тут еще несколько дней. Хотя и будешь жить в других комнатах, но сможешь рассказать мне все о замужней жизни!

Девчушка хитро подмигнула старшей сестре. А та деланно завозмущалась:

— Что ты такое говоришь? Это все не для твоих ушей. Это вообще не рассказывают. Выйдешь замуж — сама все узнаешь.

— Даже про поцелуй не расскажешь?

Азури примирительно посмотрела на наивно удивленную сестру:

— Хорошо, об этом расскажу. Только тихо! И вообще, что на счет того мужчины в саду?

— А что на счет него?

— Какой он? Симпатичный? — Азури подтолкнула Мадиру локтем.

Девушки рассмеялись. А на город тем временем наплывала колесница ночи, укутывая песчаный город в прохладу весны.

Того мужчину, который вызвал такие противоречивые чувства темноволосой девушки, она увидела и на следующий день. И хотя никто не знал, Мадира провела в саду чуть больше времени, чем обычно. В этот раз она сидела с другой стороны от той дорожки, где повстречался незнакомец. Сегодня он шел от комнат отца. Медленно и неспешно он оглядывал сад. Но, девушке казалось, не разбирал цветов. И вот он снова заметил ее. И снова остановился посреди дороги.

На этот раз она не стала сразу бросаться на защиту своей уединенности. И не была так строга к нему. Вчера сестра предположила, что мужчина был обездвижен восхищением. Нет, Мадира не приняла это за правду, но слова сестры заставили девушку задуматься, вдруг у этого гостя отца были свои причины так себя вести.

Мужчина, как и вчера, замер на месте, смотря на нее. Девушка, как и вчера, открыто смотрела в ответ. Но в этот раз не пыталась метать молнии, а хотела подметить все в поведении незнакомца и сделать выводы.

В процессе изучения мужчины, девушка снова отметила его красоту. Только теперь, при свете дневного солнца, он казался более реальным. И более внушительным. Вчера больше похожий на мираж, сегодня мужчина представал настоящим воином – сильным и могучим.

Но тут его внимательное и немного суровое лицо озарилось крошечной, совсем легкой улыбкой. И он стал гораздо ближе к Мадире. И гораздо притягательнее. Это озадачило девушку. Первый опыт общения с мужчиной. Да с каким! Но она улыбнулась в ответ. Открыто и чисто. Как и все, что она делала. Так говорил отец. Он всегда твердил, что хоть и считает ее стратегом и мастером человеческих тайн, уж очень полно она отдается любому делу. А после таких слов, отец всегда добавлял, что, если бы не это, он бы не поверил, что Мадира еще ребёнок.

Поэтому и сейчас Мадира улыбнулась просто и от души. И мужчина, хоть и удивился, но приобрел радостный вид. Как будто она сняла звезду и подарила ему на память.

Тогда она еще не знала, что эта звезда, проявившаяся в ее жизни в улыбке этого незнакомца, останется в ее памяти на долгий год. На год и неделю.