Клуб попаданцев

Каждый день сотни людей во всем мире не приходят домой.

Большую часть из них удается найти – живыми или мертвыми.

Остальные исчезают бесследно…

Если б не было машин, я наверняка пошла бы на красный. Хотя когда сама сидела за рулем, каждый раз говорила в адрес подобных торопливых лосей такое, что регистратор должен был умереть от стыда.

Нет, я не переключалась в режим «да ладно, успею», как только выходила на улицу в качестве пешехода. Просто светофоры с кнопкой были моей маленькой фобией. Всегда казалось, что нажму ее как-то не так, она не сработает, и буду долго-долго стоять и ждать, пока кто-нибудь со снисходительной усмешкой не нажмет снова – правильно. Прецеденты были.

Сейчас, правда, все равно никто этого не сделал бы. Меня занесло по работе в унылую промышленную часть набережной Обводного канала, куда пешеходы забредают редко. Зато машины неслись сплошным потоком. Пришлось нажимать.

Загорелся зеленый, я сделала шаг с тротуара и оказалась…

Хотела б я знать, где. Как будто действительность выдернули у меня из-под ног и в тот же миг подсунули новую. Совсем другую.

Обводный исчез. Вместе с Питером. Потому что в Питере точно не было парка, где в конце сентября все так цвело бы. Да и цветов таких я никогда в жизни не видела. Буйство ярких красок соседствовало с переливами тончайших оттенков, не говоря уже о формах. От ближайшего куста с пышными кистями бледно-сиреневого цвета веяло нежным ароматом, напоминающим ваниль.

Пока я разглядывала его, в голове взбесившимся дятлом стучало: «Где я? Что произошло?!» Мужской голос за спиной заставил даже не вздрогнуть, а подскочить.

Слова звучали плавно, как будто состояли из одних гласных, но интонации были явно сердитыми. Обернувшись, я увидела высокого коротко стриженного брюнета, смотревшего на меня как на преступницу. Еще больше повысив голос, он добавил длинную фразу и повелительно махнул рукой.

Стоял мужчина на дорожке, а я, надо думать, на газоне, потому что между нами на высоту примерно полуметра поднималась оградка из переплетенных металлических прутьев. Может, поэтому он так разозлился? Хорошо хоть не сорвала цветочек, чтобы разглядеть получше.

Перебравшись через ограждение, я зачем-то буркнула:

- Извините.

Рассерженный брюнет приподнял брови и, похоже, о чем-то спросил. Я развела руками и ответила, что не понимаю. А потом продублировала по-английски, все еще надеясь отчаянно, что меня закинуло на другой конец земли, а не на другую планету.

Какая, к черту, другая планета, я просто сплю. Бывают такие длинные связные сны, в которых все на удивление реально, понимаешь, что спишь, но никак не можешь проснуться. Надо просто расслабиться и подождать, когда сон закончится сам собой. Например, по звонку будильника.

Он стоял, засунув руки в карманы свободных бледно-голубых штанов, и покусывал губу, словно пытался сообразить, что со мной делать. Потом потянул меня за рукав куртки, в которой, кстати, было здорово жарко, поэтому я ее тут же сняла. Хотя в свитере тоже оказалось не слишком комфортно.

Сказав еще одну длинную фразу, прозвучавшую почти как песня, мужчина снова дернул меня за рукав и пошел по дорожке. Я – за ним. Даже не строя предположений, куда он меня ведет. В конце концов, не все ли равно, если это сон. И даже если этот сон вдруг станет эротическим, вряд ли я буду возражать. Парень вполне так симпатичный, а наяву после разрыва с Валентином вся моя эротика закончилась два месяца назад. Для женщины, привыкшей к регулярному и качественному интиму, пожалуй, многовато.

*** 

Мы шли по дорожке к показавшемуся вдали выходу из парка, и я исподтишка разглядывала своего спутника. Сказать, что он прямо такая моя тайная греза, было бы, наверно, преувеличением, но и отторжения не вызывал.

Высоченный, вполне баскетболист, я со своими честными ста семьюдесятью едва доставала ему до подбородка. На вид лет двадцать восемь - тридцать, примерно мой ровесник. Густые сросшиеся на переносице брови, серо-синие глаза, идеально прямой нос, жесткий росчерк рта и твердый, почти голливудский подбородок с синеватой тенью проступившей небритости. Фигуру, за исключением роста и широких плеч, не давала оценить мешковатая одежда в восточном стиле: штаны из похожей на шелк ткани и такая же свободная рубаха длиной чуть ниже бедер.

Видение поглядывало на меня с интересом, но больше никаких попыток общаться не делало. Пришлось брать инициативу на себя.

- Вера, - я ткнула пальцем в грудь, после чего указала на него с вопросительным «м-м-м?»

Он сообразил не сразу, но все же улыбнулся и представился, повторив мой жест:

- Йар.

На самом деле это звучало, конечно, несколько иначе, с острым, как игла, «й» и гортанно-грассирующим «р», и вряд ли я смогла бы с ходу повторить его имя правильно.

Тем временем мы вышли из парка на вымощенную каменными плитами улицу, и это определенно был город.

Как-то я читала, что мозг во сне ничего не придумывает, а конструирует образы из когда-либо увиденного и услышанного. Вполне возможно. В реальности я в этом городе точно не была, но напоминало нечто из времен конструктивизма: добротно и скучно. По мостовым степенно ползли громоздкие… что? Автомобили? В общем, какой-то самодвижущийся транспорт, похожий на жуков.

Люди здесь, как и Йар, носили свободную одежду из мягкой шелковистой ткани самых разных цветов и оттенков, но покрой был почти одинаковым: у мужчин штаны и длинная рубашка навыпуск, у женщин – либо такой же костюм, либо длинное прямое платье. Что сразу бросалось в глаза, все, и женщины, и мужчины, были высокими, с коротко подстриженными волосами, причем я не увидела ни одного мужчины с бородой. Однако мои джинсы, свитер и длинные распущенные волосы вызывали разве что любопытные взгляды.

Йар подвел меня к серому трехэтажному зданию, и мы вошли внутрь. Двое мужчин в черных костюмах сидели за высокой стойкой, и я подумала, что это местный полицейский участок. Йар поговорил с ними, потом ободряюще коснулся моего плеча и вышел.

М-да, сон явно свернул куда-то не туда. Сплошной облом. Пора бы уже и проснуться.

Один из мужчин показал на деревянную скамью и сделал несколько жестов, которые явно означали, что нужно сесть и чего-то ждать. В комнате было жарко, я сняла свитер и осталась в белой футболке. Мне тут же вручили картонный стаканчик чего-то похожего на холодный несладкий кофе с лимоном, только с привкусом хвои. Вкус мне не понравился, но напиток освежал и бодрил.

И это уже было странно, если не сказать, страшно. Потому что мне снились время от времени длинные связные сны, но никогда в них не было запахов и вкусов. Как ни старалась я проснуться, как ни щипала себя за руку, ничего не получалось.

Паника и мысль о том, что меня сбила машина и я в коме, пришли одновременно. Но развить не удалось ни того ни другого, потому что в этот момент появился парень, от которого повеяло чем-то родным и знакомым. Мало того, что он был примерно моего роста, с длинными светлыми волосами, связанными в хвост, и с щегольской бородкой, так еще и зеленая рубашка была надета поверх вытертых добела джинсов.

- Hi! D’you speak English? – спросил он, подмигнув. – I’m Jake*.

__________________

* Hi! D’you speak English? I’m Jake (англ.) – Привет! Вы говорите по-английски? Я Джейк

Неделей раньше

- Вера Николаевна, холодильник сдох.

- И что? – я недовольно оторвалась от зарплатной ведомости. Нашему удаленному бухгалтеру Алене приспичило рожать на две недели раньше срока, и теперь все приходилось делать самой. – Мне телефон мастерской погуглить?

- Это же новый, - жалобно пискнула барменша Катя. – Который на гарантии. Документы у вас.

Я порылась в свалке бумаг на столе и вытащил гарантийку с телефоном мастерской.

- На, звони.

Надо бы, конечно, все это разобрать наконец по папочкам, лишнее выбросить. Говорят же: бардак на столе – бардак в голове. Но я как-то привыкла жить в состоянии хаоса. Это было моим нормальным рабочим режимом вот уже десять лет, с тех пор как пришла после колледжа в «Малинку» подменным барменом. За это время «Малинка» стала моей собственностью, а вслед за ней – два кафе в крупных торговых центрах и грузинский ресторанчик в пяти минутах ходьбы от Невского. Добилась бы я этого, если б сидела и бумажки по папочкам раскладывала!

- Ты же сопьешься, - с ужасом сказала мама, когда после одиннадцатого класса я собралась не в институт, а в колледж общественного питания, где выбрала группу подготовки барменов.

- Бармен не пьет, - возразила я. – Бармен спаивает других. А если что-то и пробует, то чисто дегустационно, чтобы знать, с чем имеет дело.

- Это безнравственно, Вера!

- Если безобразие невозможно искоренить, его надо возглавить. Люди пили, пьют и будут пить. Бороться с этим, как показал исторический опыт, бесполезно.

В семнадцать лет я уже была подкованным демагогом, вряд ли кому-то удалось бы меня переспорить. Гладышева, тебе бы в политику, говорила наша классная, но я этим совершенно не интересовалась.

- Проститутками тоже всегда пользовались, - сверкнула глазами мама и тут же осеклась: а вдруг невольно подкинула идею, которую я еще не рассматривала.

В проститутки меня, может, и взяли бы по экстерьеру, но я была слишком брезглива. Пьяные мужики не пугали, но ровно до того момента, как они пытались до меня дотронуться. А в профессии бармена больше всего привлекало общение. Это как психолог или священник, которому люди несут свои горести, причем полностью отпустив тормоза с помощью алкоголя. Психолог должен исправлять, священник – наставлять, а бармену достаточно наливать, пополняя казну заведения, и слушать. Именно это-то мне и нравилось – слушать истории. Хотя смешивать необычные коктейли тоже.

Абстрагироваться от чужих горестей, не пропуская их через себя, я научилась быстро. Чисто информация. А сочувственно кивать, поддакивать и изредка задавать наводящие вопросы получалось на автопилоте. И, видимо, неплохо получалось, потому что десять лет назад «Малинка» была захудалым притоном для окрестных алкашей, а уже через три года обрела популярность среди бывалых бар-хопперов, которые включили ее в список так называемых «мест силы». Ну и я тоже – как крутой бармен. А дальше – понеслось, не останавливаясь. Но «Малинка» осталась моей первой любовью, поэтому и рабочий кабинет по-прежнему находился здесь.

***

Холодильник, точнее, холодильный шкаф для напитков и десертов, мастер на месте починить не смог. Вызвал машину с грузчиками, заверив, что через неделю все будет тип-топ. Обещание мне как-то сразу не понравилось. Практика показывала, что подобные оптимистичные прогнозы зачастую оборачивались фразой из бессмертного анекдота: «Ну не шмогла я, не шмогла». Хорошо хоть не разрешила выбросить старый холодильник – оставили в подсобке на всякий случай.

Проводив новый в ремонт, я вернулась к начислению зарплаты, но тут снова прибежала Катя.

- Вера Николаевна, из Роспотребнадзора пришли.

- Да что за день сегодня такой?! – застонала я, постучав лбом по столу.

Роспотребнадзор вполне объяснимо не любит никто. Но у меня была еще и своя личная причина мгновенно впасть от этого известия в депру. Потому что не сомневалась, кто именно заявился с визитом. И, разумеется, не ошиблась.

- Здравствуй, Валя, - почти даже с улыбкой сказала я, выйдя в зал и увидев знакомый силуэт у барной стойки. – По делу или как?

- По делу, - кивнул он. – И или как тоже.

- Проходи.

- Слушай, Вера, давай уже заканчивать с этими глупостями, - закрыв дверь кабинета, Валентин раздраженно смахнул с глаз косую челку. – Подулась – и хватит. Детский сад какой-то.

Детский сад?!

Я смотрела на него и пыталась сообразить: он что, всерьез? А я – тоже всерьез была в него влюблена, надеялась выйти замуж, родить детей? Где была моя голова?

Мы познакомились два года назад, когда Валентин пришел с инспекторской проверкой в «Хванчапури». Слово за слово, приглашение на кофе, потом на ужин… Он был на год меня младше, работал простым инспектором без особых перспектив роста. Получал немного, не гнушался взятками. Но хорош был, собака, неимоверно, в том числе и в постели. Типаж молодого Джоша Холлоуэя*, и с такой же обаятельной улыбкой.

Года полтора у нас все было хорошо. Ссорились, конечно, но быстро мирились. Потом я начала подозревать, что он мне изменяет. Патологической ревностью никогда не страдала, следить за мужчиной считала ниже своего достоинства, но тревожные звоночки то и дело позванивали. Отмененные якобы из-за работы свидания, молниеносно удаляемые с телефона сообщения, откровенно заинтересованные взгляды на других женщин.

А потом под подушкой обнаружился обрывок цепочки, определенно женской. И Валентин на голубом глазу уверял, что это моя. Мол, точно помнит, как она порвалась и потерялась. И да, я могла, конечно, в пылу страсти забыть, если б не одно забавное обстоятельство. У меня была контактная аллергия на никель, который часто добавляют в ювелирное серебро, поэтому я никогда не носила серебряных украшений.

К счастью, до совместной жизни мы не добрались, так что мне не пришлось унизительно собирать вещи. Просто встала, оделась и ушла. Валентин пытался звонить, писать и даже один раз приехал в «Малинку», но не застал. Осада продолжалась две недели и закончилась сама собой, но, как выяснилось, я рано обрадовалась. Валечка просто сменил тактику и затаился, рассчитывая, что заскучаю и передумаю.

- Нет, Валя, не хватит. Если для тебя это глупости, значит, я была права. Вместе нам делать нечего.

- Ясное дело, глупости, - похоже, последнюю мою фразу он не услышал. Или притворился, что не услышал. Или ее тоже отнес к глупостям. – Сделала из мухи слона. Я все это время думал, стоит ли дать тебе еще один шанс. Как видишь, решил, что стоит.

Когда-то в школе на уроках биологии я сидела рядом со стеклянным шкафом, где жил старый скелет Захар. Нижняя челюсть у него крепилась на каких-то проволочках и периодически отвисала, и вид у Захара делался настолько нелепым, что становилось неловко перед его обитающим где-то духом. Так вот сейчас челюсть у меня отвисла ничуть не хуже.

Он дает мне еще один шанс! Надо думать, последний.

- Спасибо, но нет, - процедила я сквозь стиснутые зубы. – Как-нибудь обойдусь. Извини, у меня работы много.

- Ну что ж, - Валентин улыбнулся по-змеиному. – Значит, будем работать.

Передо мной легло уведомление о проведении внеплановой проверки. С подписями и печатью. То есть заготовленное заранее, на тот случай, если не встречу его с широко раздвинутыми ногами.

Ну и гадина!

Доказывать, что о таких проверках должны предупреждать за сутки, смысла не имело.

- Удачи!

Но вообще-то храбрилась я зря. Общепит дело такое, что досконально соответствовать всем нормативам и санпинам практически нереально. На мелочи зачастую закрывают глаза, на более серьезные нарушения тоже, но уже не за просто так. К тому же близкое знакомство с инспектором этой организации автоматом занесло меня в вип-касту. Обо всех проверках я знала заранее, а если и случались какие-то баги, их попросту не замечали. Но сейчас Валентин явно был настроен решительно. Если не заполучить меня обратно, то как минимум сочно отомстить.

В течение двух с лишним часов он прочесывал бар, заглядывая в каждый угол и фиксируя все подряд, от отсутствия графика мытья туалета и затрудненного доступа к книге жалоб до хранения трубочек для коктейлей без индивидуальной упаковки. По отдельности все это было незначительными замечаниями, но когда их набралось на два листа мелким почерком, стало ясно: дело пахнет керосином.

- Почему нет холодильника? – ледяным тоном поинтересовался Валентин напоследок.

- Для продуктов на кухне, для напитков в подсобке, - прошипела я. – Ты мимо них проходил пять раз.

Усмехнувшись сардонически, он дописал строчку о том, что холодильное оборудование для готовой продукции находится на отдалении от торговых площадей. Подошел, открыл дверцу, и в этот момент подлый агрегат вырубился. Мы потому и заказали новый, что у старого перегревалось какое-то важное реле и он отключался, когда на пять минут, когда и на час.

Акт пополнился еще одним пунктом: холодильное оборудование неисправно. По совокупности все уже тянуло на серьезные неприятности.

Выписав неслабый штраф, Валентин выдал предписание устранить нарушения в недельный срок, в противном случае деятельность предприятия будет приостановлена на девяносто суток. Затем получил мое письменное подтверждение о том, что с результатами проверки ознакомлена, еще разок улыбнулся и удалился.

Я прекрасно понимала, что на этом Валечка не остановится. Было у него такое в характере: я не злопамятный, отомщу и забуду. А тут получился двойной облом: сначала я ушла, потом отказалась возвращаться. О том, как все обстояло в предыдущих отношениях, он не рассказывал, но, похоже, разрыв считал своей прерогативой.

Еще раз пробежав глазами предписание, я бросила персонал на устранение замечаний, не дожидаясь следующей недели. А сама позвонила в другие точки с приказом вылизать все так, словно проверка уже на пороге. Формально для подобных внеплановых визитов нужен повод. Например, несколько жалоб, но состряпать их – дело пяти минут. А вот выявленные нарушения в одном заведении уже сами по себе служили поводом проверить и остальные, принадлежащие тому же владельцу. Так что предосторожности точно были не лишними.

Тем не менее ситуация складывалась… не из лучших. Оказавшиеся в черном списке Роспотребнадзора рано или поздно прогорали. А попасть туда можно было не только из-за реальных багов. Скорее, наоборот: они находились – и жестко карались – у тех, кого по какой-то причине взяли на карандаш. И даже если бы вдруг все обошлось малой кровью, нервы мне в ближайшие месяцы должны были потрепать изрядно.

Хуже всего обстояло с холодильником. Старый починке уже не подлежал, а вернется ли до конца недели в исправном состоянии новый – вопрос оставался открытым. С контрольной проверкой обычно приходил другой инспектор, но я не сомневалась, что взятку совать не имеет смысла, можно только все усугубить.

Неделя прошла нервно. У меня хватало и других забот, но все они отодвинулись на задний план. Слишком много труда я вложила в свое дело, чтобы все пошло прахом из-за одного мстительного козла.

В пятницу истекал отпущенный нам срок. И обещанный срок ремонта тоже. Вот только обещание это было устным и ничем не подкрепленным. Не сегодня – тогда уже на следующей неделе. А вот проверка запросто могла нагрянуть и в выходной.

Раз за разом я набирала номер гарантийной мастерской, но в ухо неизменно бились долгие гудки. К обеду я дошла до точки кипения, и пар нужно было куда-нибудь выпустить. Подумав, решила направить эти эмоции по адресу и поехала в мастерскую сама. С твердым намерением разнести там все по кирпичику, а в качестве контрольного выстрела пригрозить все тем же Роспотребнадзором. За два года тесного общения с сотрудником означенной организации я научилась на голубом глазу пугать ею собеседников. На представителей малого бизнеса это действовало почти безотказно: мало ли какие у меня возможности, а внеплановые проверки не нужны никому.

Развернуться на набережной и подъехать к мастерской поближе не получилось: двойная сплошная уходила куда-то в бесконечность. Пришлось припарковаться за пешеходным переходом. Если бы мне в тот момент сказали, что на другую сторону я так и не переберусь, предположила бы, что попаду под машину. Но уж точно не произошедшее в следующую минуту.

______________

*Джош Холлоуэй - американский актёр, наиболее известный ролью Сойера в телесериале «Остаться в живых»

Меня раздирало недоумение, щедро приправленное любопытством и нетерпением. Убедившись, что я говорю по-английски, Джейк поинтересовался моим именем, после чего перекинулся парой фраз с мужчинами в черном и кивнул приглашающе:

- Пойдемте. Я вам все расскажу.

И в этот момент мне как-то вдруг стало ясно: происходящее не сон и не кома. Но что тогда? Оставалось только идти за своим провожатым и надеяться, что он действительно все объяснит.

- Сюда, Вера.

За дверью в конце коридора оказалась кабина лифта. Не «Отис», конечно, но вполне приличный. Джейк нажал кнопку, и мы поехали вниз, куда-то в преисподнюю. Выйдя из лифта, снова долго шли по коридору, пока не очутились у выкрашенной в зеленый цвет решетки. На дребезжание звонка с той стороны появилась чудовищных габаритов женщина в знакомой черной одежде. Джейк что-то сказал ей, та кивнула и открыла врезанную в решетку дверь.

Тюрьма? Меня посадят в тюрьму за то, что ходила по газонам?!

Джейк рассмеялся в ответ на мой испуганный вопрос.

- Это карантин. На двадцать дней. Так положено по закону.

Карантин? Ну… логично. Видимо, я не одна такая, кого занесло сюда неведомой силой, если разработали специальную процедуру. Наверняка и Джейк через это прошел.

Он остановился у одной из нескольких одинаковых дверей и открыл замок, вставив в отверстие ключ-трехгранник.

- Это ваша комната. Выходить из нее нельзя. Да вы и не сможете. 

Хоть и не тюрьма, но карантин мало чем от нее отличался. Четыре стены и взаперти. Интересно, а что дальше – через двадцать дней?

- Здесь душ и туалет, - Джейк показал на приоткрытую дверь слева. – Еду вам будут приносить три раза в день, постель меняют раз в пять дней. Прачечная не предусмотрена, придется стирать белье в раковине. Давайте присядем, Вера. Я понимаю, что вы сейчас испытываете, все это мне знакомо.

Поставив в угол сумку, я села на узкую кровать, накрытую синим покрывалом, а он на стул у маленького столика. Кроме этого, в комнате не было больше никакой мебели.

- Сначала я думала, что это сон. Или, может быть, кома. Но…

Хотя в школе по английскому у меня была пятерка, владела я им не слишком хорошо. Читала почти свободно, понимала тоже неплохо, а вот говорила без практики неуверенно.

- Все так думают, - усмехнулся Джейк. – Но нет. Это реальность. Другая реальность. Существует множество миров. Все они находятся в одной точке пространства, но в разных временных потоках. Этот мир – своего рода хаб. Здесь довольно часто происходят некие завихрения этих самых потоков, и обитателей окрестных миров затягивает сюда. Только в одну сторону. Поэтому, Вера, придется смириться с тем, что обратной дороги нет.

Это прозвучало с такой буднично-равнодушной интонацией, что я окунулась в слова Джейка с головой. И поняла: рыпаться бесполезно. Лучше сразу перескочить через все стадии принятия горя к последней – к собственно принятию. Каким бы диким бредом это ни звучало.

- Сейчас вы, наверно, думаете, что все похоже на бред, - видимо, мысли проступили у меня на лбу. – И мне тоже так казалось. А когда понял, что все происходит в действительности, долго не мог свыкнуться с этим. Особенно учитывая, что в тот день собирался сделать предложение своей девушке.

- Какой ужас, - невольно ахнула я. – И давно вы здесь?

- По местному времени четыре года. Сколько по нашему – даже не знаю, тут принципиально другая система счисления. Первое время было очень тяжело, потом постепенно успокоился, приспособился. Начал работать здесь, в карантине. Помогаю осваиваться попаданцам из нашего мира.

Он сказал «accidental travelers», но я припомнила термин, которым обозначали подобных бедолаг в нашей литературе и в кино. Этот жанр мне совершенно не нравился. Разве могла я подумать, что сама стану такой вот… попаданкой?

Бедный Джейк! Я-то ладно, у меня никого. Мама умерла два года назад, отец о моем существовании, по ее словам, и не подозревал. Ни бабушек, ни дедушек, никакой другой родни. С Валентином я очень вовремя порвала. Даже кошки не было. Подруги? Не настолько близкие, чтобы сильно убиваться из-за моего исчезновения. Разве что работа… Кому достанется «Малинка» и все остальное? Государству? Или найдется внезапно какой-нибудь родственничек? Хотя должно пройти время, чтобы меня признали умершей. Я не представляла, сколько именно. Теперь ведь и у гугла не спросишь.

Как бы там ни было, если обратно не вернуться, то и ломать голову на этот счет нет смысла. Надо как-то устраиваться здесь. Похоже, к попаданцам в этом мире относятся лояльно, да и на помощь Джейка можно рассчитывать.

- Скажите, а что будет дальше – когда карантин закончится? Кстати, карантин – это чтобы мы не занесли сюда наши болезни?

- Да, - кивнул Джейк. – Власти Рэллы относятся к этому очень серьезно. Рэлла – вся планета. Она состоит из двух больших материков, Варды и Нирсы, между ними два океана. Мы находимся в Варде, в городе Сэлл. Это столица страны Рир.

- Боюсь, сразу не запомню, - хныкнула я. – У меня плохая память на названия.

- Ничего, со временем. Я принесу вам пособие для попаданцев на английском. Все равно заняться больше будет нечем. Успеете выучить наизусть. Тем более если потом захотите работать, придется сдавать экзамен не только на знание языка, но и местных реалий.

- А если не захочу? – на всякий случай уточнила я, поскольку не представляла, кем тут смогу работать.

- Тогда будете жить в общежитии на пособие. Хватит, чтобы не умереть с голоду, но не более того.

- Ясно, - вздохнула я.

Ну а что, все логично. С какой стати государству кормить армию нахлебников, которые не хотят или не могут работать? Пусть скажут спасибо, что не дают умереть с голоду под кустом. В общежитии этом, небось, в каждой комнате человек по десять живет. Или больше.

- Все не так страшно, Вера, - Джейк снова понял меня правильно. – После карантина вы будете в течение года жить в центре помощи попаданцам. Там довольно неплохие условия. Комнаты на троих, соседей подбирают так, чтобы двое были из одного мира, третий из другого. Каждый день занятия языком и социальная адаптация. Пособие небольшое, но питание за счет государства. По выходным можно свободно выходить. Потом экзамен. Кто не сдаст, тех отправляют в загородный лагерь. Фактически это резервация. Раз в год разрешают подать заявку на пересдачу экзамена, но редко кто использует эту возможность.

- Ясно, - повторила я. Что тут было еще сказать? – А много нас таких?

- В карантине сейчас пять человек. Все из разных миров. В центре помощи около ста. А всего в Рэлле попаданцев примерно десять тысяч. Из них четыре тысячи живут в лагерях. Их двадцать в разных местах.

- Ого! – ничего себе завихрения, которые натащили столько народу! – А сколько из нашего мира?

- Точно не скажу, - сдвинул брови Джейк. – Сотни четыре, может, немного больше. Знаю только то, что в центре сейчас наших семнадцать человек.

Мы говорили обо всем этом всерьез. Да, я уже не думала, что это сон, бред или видения в коме. Но оттенок нереальности все равно не исчезал. Рассудок сопротивлялся до последнего.

- Вера, я не буду пока рассказывать вам подробности. Того, что вы уже узнали, и так слишком много, чтобы переварить сразу. Сейчас вам принесут обед, а потом постарайтесь хоть немного поспать. Понимаю, вряд ли получится, но все же попытайтесь. Это лучшее, что вы можете сделать. Завтра я приду к вам с утра, и вы зададите любые вопросы. Хорошо?

- Да, конечно, - кивнула я. – Постараюсь. Скажите, Джейк, а откуда вы?

- Из Касуарины. Это маленький городок на северо-западе Австралии. А вы?

- Из Австралии? Ничего себе! А я из России. Из Санкт-Петербурга.

- Ну я тоже могу сказать, что ничего себе, - усмехнулся Джейк. – Всегда хотел попасть в Россию. Казалось, что это какая-то сказочная страна.

- А мне казалось, что Австралия сказочная. Кенгуру, коалы, утконосы.

- А еще куча всякой ядовитой и опасной дряни. Большая часть континента – пустыни и болота. Не самое комфортное место для жизни. Хотя сейчас мне кажется, что лучше не бывает.

- Понимаю…

- Ну, до завтра, Вера. Да, кстати, туалет может показаться странным, но только по форме. А так все то же самое. Дернуть за цепочку. Если что-то срочно понадобится, у двери кнопка вызова персонала.

- До завтра, Джейк, - и тут я спохватилась. – Подождите! А как же тот мужчина, который меня сюда привел? Ведь он был рядом со мной. Ему не надо в карантин?

- Он получил предписание в течение двадцати дней находиться дома и ни с кем не общаться. Если нарушит, на год сядет в тюрьму.

Коснувшись моего плеча, Джейк вышел. Издевательски клацнул замок. Я осталась одна.

Да… капитально попала. По полной программе попадалово.

Встав с кровати, я подошла к двери, осторожно подергала ручку.

Заперто.

Я, собственно, никуда и не собиралась. Карантин так карантин. Да и куда идти? Везде одинаково чужой мир. А до дома не доберешься, не добежишь.

Упала обратно на кровать, уткнулась в подушку, пахнущую сухой травой, и плакала, пока слезы не иссякли сами собой.

Теперь можно было рассуждать более-менее спокойно. Насколько это вообще реально в данной ситуации.

Вряд ли кто-то назвал бы меня бой-бабой, из тех, которые на скаку останавливают коней и тушат избы. Всеми своими достижениями я была обязана вовсе не наглой нахрапистости, а умению наблюдать, анализировать и извлекать максимум выгоды из обстоятельств.

Вспомнив названные Джейком цифры, я прикинула пропорцию. Из десяти тысяч попаданцев четыре тысячи жили в лагерях. Сорок процентов. Многовато. Вряд ли каждые два человека из пяти сюда попавших были слабоумными или раздолбаями, которые работе предпочитали прозябание в резервации на крошечное пособие. Скорее, экзамен был непростым, а года не всем хватало, чтобы подготовиться к нему на должном уровне. Судя по тем нескольким фразам местного языка, которые я услышала, освоить его – задачка не из простых.

По цепочке я вспомнила и о мужчине, который эти самые фразы произнес.

Йар… Мне даже имя его толком не повторить. Не повезло парню. Вот уж точно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Помог мне, а теперь будет двадцать дней безвылазно сидеть дома. Это по-местному двадцать, интересно, сколько в пересчете на наше время? Если уж Джейк толком не знает, то, видимо, так и останется тайной.

Впрочем, это тоже теперь не имеет значения. Придется привыкать к другим дням… и годам.

Пожалуй, стоило подружиться с Джейком. Не имело смысла ждать, когда карантин закончится, чтобы начать учиться. Времени мало, терять его – глупость. Надо расшибиться в лепешку, но сдать этот чертов экзамен. Работы я не боялась, а вот жить в каких-то трущобах, да еще и впроголодь – ну уж нет! Попрошу Джейка, чтобы он уже завтра начал потихоньку меня учить. Или пусть принесет учебник, хотя бы какую-нибудь детскую азбуку. И пособие это для попаданцев вызубрю от корки до корки. Повезло еще, что в школе учила английский, а не французский или немецкий.

Тут дверь открылась, и та самая огромная бабища в черном внесла поднос с обедом. Поставила на стол, сказала какую-то длинную фразу и вышла. Несмотря на ее грубый голос, это все равно прозвучало песней. Господи, как же можно все запомнить?

Так, спокойно. Шесть тысяч человек смогли, значит, и я смогу. Главное, не скулить и не думать, что ничего не получится.

Изучение местных реалий я начала с обеда. Первым сюрпризом стало то, что ложки не было, а вилка оказалась двузубой. При этом в металлической миске исходил паром то ли густой суп, то ли жидкое пюре.

Хлебать через край? Или, может, вилкой? Да, надолго хватит.

На подносе лежала, помимо всего прочего, большая тонкая лепешка из твердого теста. Подумав, я отломила от нее кусок и сложила лодочкой. Получилась вполне так ложка. Она же и хлеб. Сначала было неудобно, но потом я приноровилась. В горячем пюре лепешка моментально размокала и становилась очень вкусной. Да и само оно тоже было вполне так ничего. По вкусу напоминало разваренную с копченостями фасоль.

Второе снова загнало меня в тупик. Нет, кусочки вполне елись вилкой, но вот что это было такое, я так и не поняла. Мясо, рыба, птица? Понравилось не очень, но и отвращения не вызвало. Запив все это уже знакомым еловым псевдокофе, я подумала, что первый опыт можно считать удачным.

После обеда я изучила туалет. Джейк не соврал – обычный ватерклозет, только форма унитаза странная: наклонный уходящий в стену конус с пластиковым подобием стульчака. Не слишком удобно, хотя, скорее, непривычно. Дернула за цепочку – с предательским ревом хлынула синяя пенная жидкость, от запаха которой защипало в носу. Надо думать, это был смыв и антисептик сразу.

Как ни странно, мне все же удалось уснуть, несмотря на хоровод мыслей в голове и жесткий матрас. Снилось, что Валентин пришел с очередной внеплановой проверкой, обнаружил еще миллион нарушений и с ехидной ухмылочкой пишет акт о приостановке деятельности. О закрытии то есть. И не на три месяца, а навсегда.

Проснулась я в ужасе, но с последней надеждой, что мир, куда меня затянуло… как же его? Рилла? Нет, Рэлла… что мир этот тоже приснился. Но нет, к сожалению. Клетушка три метра на полтора, без окна, с синеватой лампой под потолком. Даже не поймешь, день еще или уже ночь. Принесут ужин – значит, вечер.

Не успела об этом подумать, как дверь открылась. Снова вошла надзирательница с подносом, и я решилала, что стоит с ней познакомиться. Лишним точно не будет.

Процедура уже была опробована на Йаре, сработало и на этот раз.

- Дейра, - тетка ткнула себя пальцем в грудь и удивленно улыбнулась. Видимо, далеко не все попаданцы оказывались такими коммуникабельными.

После этого она заговорила, быстро-быстро, ободряюще похлопывая меня по плечу. Я не понимала даже смысла, но все равно кивала и улыбалась в ответ. Возможно, она пыталась утешить и уверяла, что все будет хорошо. Хотелось бы верить.

Пока я ела с помощью вилки и лепешки нечто напоминающее тушеные овощи, Дейра сходила куда-то и вернулась с круглой булочкой. Положила ее передо мной и показала на кружку с двумя ручками, наполненную чем-то горячим, бледно-зеленого цвета. Улыбнулась еще раз и ушла.

Так, этого, похоже, в меню не значилось. Как там про ласкового теленка? Двух маток сосет?

Кто молодец? Вера молодец.

Надломив булочку, я обнаружила внутри мелкие темно-лиловые ягоды, похожие на малину. Тесто оказалось несладким, ноздреватым и немного липким, но в целом мне понравилось. Прихлебывая зеленый «чай», который вообще не вызвал никаких ассоциаций, я задумалась в сугубо практическую сторону.

Раз есть еда и напитки, значит, есть и те, кто их готовит. Не только для личного потребления, но и для тех, кто не умеет или кому некогда. Общепит был всегда и везде. В нашем мире, конечно. Но и в этом наверняка тоже. Следовательно, Вера Николаевна без работы не останется. Разумеется, если выучит чертов язык и сдаст чертов экзамен.

Надо будет обо всем подробно расспросить Джейка. Как вообще попадают на работу благополучно преодолевающие этот рубеж.

***

- А ты умница, - изумленно покачал головой Джейк, выслушав меня.

В английском языке нет разницы в обращении на «вы» и на «ты». Считается, что эквивалентом нашему «ты» служит переход к использованию личных имен, однако мы сразу представились друг другу без фамилий. Тем не менее официальность и дистанция указывали на «вы». Сейчас они вдруг исчезли. Я словно разговаривала с парнем-приятелем. И если вчера стеснялась своего кривого английского, особенно когда с мычанием выкапывала из памяти нужные слова, то сейчас это стало неважно. Главное - мы понимали друг друга.

- Значит, ты повар?

- Нет. Бармен. Но вообще у меня был свой ресторан. И два кафе. И бар.

- Вот это да! – Джейк аж присвистнул. – Бизнес-леди. В тебе видна хватка. И характер. Обычно женщины, когда попадают сюда, закатывают истерики, а мужчины грязно ругаются. Хотя бывает, что и мужчины рыдают. А ты…

- Ну я тоже вчера поплакала. Но не вижу смысла продолжать. Плакать.

- Согласен. После экзамена проводят собеседование, где надо рассказать, чем ты занималась дома, что еще умеешь делать. Если профессия пригодна здесь, найдут место. Если нет, предложат специальности, которым можно научиться. Но тебе волноваться нет смысла, тут есть и рестораны, и бары. Так что без работы точно не останешься.

- Да, - вздохнула я. – Если экзамен сдам.

- Думаю, сдашь. Никто не требует идеального знания, тем более всего через год. Если по нашим меркам, то нужно примерно А2. Чуть больше самого начального. Больше придираются к знаниям реалий, но это ты точно выучишь, - Джейк положил на стол толстенькую книжечку в бумажной обложке. – Она на простом английском, если что-то не поймешь, спросишь. По языку учебник я тебе принесу, но можем потихоньку начать прямо сейчас.

- Спасибо, Джейк, - мне захотелось броситься ему на шею, но я сдержала этот нелепый порыв. – Мне показалось, это очень сложный язык.

- С точки зрения грамматики – довольно простой, - возразил он. – Намного проще английского. А вот фонетика – это да… Каждый гласный звук может быть в трех вариантах по высоте и двух по длительности, от этого зависит значение слова. Плюс в том, что слова в основном односложные, редко двухсложные. Поэтому у большинства из них всего…

- Шесть вариантов, - мгновенно подсчитала я. – Всего лишь!

- Это падежи, - успокоил Джейк. – Не разные слова. Шесть падежей – шесть форм. Ну что, приступим?

- А ты случайно не учителем был дома? – немного нервно усмехнулась я.

- Почти угадала. Окончил университет и должен был преподавать в школе английский язык и литературу. В следующий раз принесу бумагу и ручку, чтобы ты могла сразу учиться писать, а пока начнем устно. Запоминай. «Я» - «ир», с кратким «и» на низком тоне…

***

Грамматика местного языка действительно оказалась на редкость приятной. Чтобы разобраться с ее азами, хватило часа. Три времени глаголов, два числа, два рода – мужской и женский. Все. Изменяемые формы образовывались прибавлением к слову окончания из одного гласного звука. Падежи примерно соответствовали нашим, только шли в другом порядке.

А вот с произношением все обстояло не так просто. После долгих мучений мне наконец удалось повторить правильно все звуки, даже зловредный «р» из глубины горла. Но нужная высота гласных никак не давалась.

- Представь, что на низком тоне ты стоишь на всей ступне, - посоветовал Джейк. – На среднем немного приподнимаешь пятку, а на высоком встаешь на цыпочки.

Представить не получилось, но когда я попробовала проделать это на самом деле, склоняя по падежам все то же местоимение «я», неожиданно вышло. Осталось только запомнить, в каком порядке идут падежи, и не забывать, что помимо высоты меняется и долгота гласных.

- Скоро привыкнешь, - Джейк одобрительно кивнул, - и заметишь, что звуки по высоте образуют гармонию. Если говорить правильно, то это звучит как мелодия.

- Я сразу заметила. Красивый язык. Скажи, а ты живешь прямо здесь? Что это вообще за здание такое?

- Это и есть центр помощи попаданцам. На языке Варды – на нем говорят на всем континенте – они называются гризе.

- Это если их много, так? Один – гриз, а если женщина – гриза, да?

Слово это мне не слишком понравилось, вызывая ассоциации с грымзой.

- Верно, - подтвердил Джейк. – Наверху административные помещения, общежитие и учебные классы. Под землей – карантин и технические службы. И комнаты для сотрудников. У меня есть квартира в городе, но когда появляется кто-то из нашего мира, я перебираюсь сюда. Потому что я тоже фактически на карантине. Ну а кто работает здесь, у них сложная система. Двадцать дней работа без выходных, потом двадцать дней в санитарной зоне и двадцать дней отпуск.

- И у тебя так же?

- Нет. Та же Дейра или врач общаются со всеми попаданцами, а я только с нашими. Если ты ничем не заболеешь, то через двадцать дней, то есть уже через девятнадцать, у меня тоже будет отпуск. До следующего нашего. Но я все равно прихожу в центр, помогаю проводить занятия. Если захочешь, покажу тебе город, подскажу, где что можно купить, когда получишь пособие.

- Спасибо, Джейк, - обрадовалась я, - с удовольствием.

Хм, он всем устраивает такие экскурсии, или это вип-предложение? Какого-то прямо жгучего мужского интереса к своей персоне я не заметила, но симпатия определенно проглядывала.

А как здесь вообще обстоит дело с личной жизнью? Отношения возможны только между своими, или с представителями других миров тоже не возбраняется? А с местными? Я вспомнила широченные плечи Йара, с которым вполне готова была разделить… эротический сон, и встряхнула головой, отгоняя эту мысль. Не до глупостей сейчас. Будет день – будет пища, как говорила мама.

Вместо этого насущного, но не слишком актуального на данный момент вопроса я задала другой:

- А сколько вообще миров, из которых сюда попадают?

- Девятнадцать, - не задумываясь, ответил Джейк. - Из одних чаще, из других совсем редко. Наш – где-то посерединке. Правда…

Тут он запнулся и быстро перевел взгляд на девайс, опоясывающий его левое запястье.

- Сейчас тебе уже обед принесут.

- Это часы? – я сделала вид, что не заметила его заминки. – Можно посмотреть?

- Пожалуйста, - Джейк протянул руку. – По принципу наших электронных.

На прямоугольном темном дисплее светились четыре голубых знака, разделенных мигающей косой чертой.

- Сколько часов здесь в сутках?

- Двадцать. И вообще используется двадцатеричная система счисления. Как у майя. Но об этом подробно написано в пособии, - он дернул подбородком в сторону лежащей на столе книги. – Загляну после обеда, принесу тебе азбуку и тетрадь с ручкой. А если что-то понадобится срочно, зови Дейру. Просто скажи: «Джейк», она поймет.

Он ушел, и действительно, Дейра тут же принесла мне обед. И очередную булочку. Улыбка и прикосновение к плечу должны были свидетельствовать о том, что это знак расположения. Приятно, конечно, но если она будет кормить меня булками по три раза в день, к концу карантина я не смогу застегнуть джинсы. Да, их все равно придется сменить на какое-нибудь псевдоиндийское одеяние, но жиреть все же не хотелось. Надо будет в перерывах между занятиями зарядку делать.

- Ки масс? – спросила я, показав пальцем на булочку.

Эти два простых и необходимых вопроса: «ки масс?» и «нес масс?», «что это?» и «кто это?» - я выучила сразу.

Дейра изумленно покачала головой и ответила:

- Нарга.

Я повторила свой вопрос еще несколько раз, показав на миску, суп в ней, вилку, кружку и все остальное. Дейра называла, а я повторяла. Разумеется, все сразу не запомнила, но кое-что осело. Лиха беда начало.

После обеда я прогуливалась по своей каморке взад-вперед и повторяла те слова, которые успела запомнить. И снова всплыла та секундная запинка Джейка.

В бытность барменом я почти каждый день выслушивала излияния клиентов и хорошо научилась различать, когда человек говорит правду, а когда врет или о чем-то умалчивает. Джейк без сомнений хотел что-то сказать, но в последний момент остановился. То ли чуть не ляпнул то, чего мне знать не полагалось, то ли сдержался, потому что… Может, тут камеры или микрофоны, а это было что-то нелояльное к местными властям.

Речь шла о мирах, откуда затягивает попаданцев. Из одних чаще, из других реже, из нашего средне, правда… Что правда?

Конечно, это могла быть и ничего не значащая ерунда, но интуиция подсказывала: Джейк не стал говорить о чем-то важном. Я решила вернуться к этому позже, если он действительно поведет меня в город.

Ночью на меня накатило снова.

Как будто отошла заморозка, и я поняла со всей отчетливостью, что никогда больше не пройдусь по Невскому в туфлях на каблуке, не выпью капучино с корицей, не зайду в «Малинку». Не встречу никого из знакомых, не открою дверь своей квартиры, не сяду за руль машины. Да много чего еще никогда…

Чтобы не разрыдаться, взяла пособие и стала читать с самого начала, включая те четыре главы, которые уже пробежала. Так, словно экзамен завтра.

Теперь я понимала, почему столько народу не смогло его сдать. В предисловии перечислялись все требования к тем, кто претендовал на гражданство Рира, и приводился примерный список вопросов – около четырех сотен. Из них рандомом выбирали пятьдесят. Никакого времени на подготовку. Экзаменующийся читал вслух вопрос и тут же давал на него краткий, не более двух-трех фраз, ответ. Ну… или не давал.

Мама дорогая, чего там только не было! История и география, системы мер, весов и денег, политическое и административное устройство, законы, религия, культура и обычаи. В общем, все, вплоть до этикета и правил поведения в быту. Казалось, выучить это невозможно. Но я решила, что буду перечитывать столько раз, сколько понадобится, пока не смогу ответить на любой вопрос, хоть ночью разбуди. Разумеется, на местном языке.

Ручка в моей  сумке нашлась, но та, которую принес Джейк, понравилась больше. Она напоминала нашу шариковую, с фиолетовой пастой, однако обратный конец, пропитанный какой-то жидкостью, легко стирал записи, не оставляя следов. Пользуясь этим, я подчеркивала в книге нужные места и делала пометки на полях. Страницы тетради, точнее блокнота, были из гладкой блестящей бумаги, писать на такой – сплошное удовольствие. Туда я заносила свои вопросы, чтобы не забыть задать их Джейку, и старательно копировала буквы из учебника для попаданцев.

В местном алфавите их было тридцать восемь, каждой четко соответствовал один звук, что не могло не радовать. Плюс четыре диакритических знака: один для долготы, два для высоты тона и еще один для смягчения конечных согласных. Учебник был хорош тем, что, помимо картинок, обозначающих слова, в нем имелась еще и их английская транскрипция, что очень сильно помогало.

Большую часть ночи я попеременно изучала то пособие, то азбуку, а когда уставала, устраивала физкультминутки, делая всевозможные упражнения. Так продолжалось, пока глаза не начали слипаться. Зато никаких ненужных мыслей уже не осталось. Забралась под одеяло и мгновенно провалилась в сон, из которого выдернула Дейра, принесшая поднос с завтраком.

Ночные штудии не пропали даром. Я вполне разборчиво смогла поздороваться, чем вызвала полный восторг Дейры. А вместо булочки-нарги в этот раз мне перепало что-то вроде большого трюфеля, обсыпанного кисло-сладкими желтыми кристаллами.

Джейк после завтрака приходил не сразу, и я, пользуясь случаем, решила провести полную ревизию сумки. Как и у любой женщины, в ней у меня был целый склад полезных и бесполезных вещей, в том числе и запасные трусы. Мама с детства приучила менять белье каждый день, вот я и таскала их с собой на тот случай, если придется заночевать не дома. Сейчас пришлось очень кстати. Вечером надевала чистые, а грязные стирала и вешала сушиться на спинку стула.

Сев на кровать, я вытаскивала содержимое сумки и раскладывала на покрывале, отделяя нужное от ненужного. В первую кучку попали запасные носки и колготки, ручка, обезболивающие таблетки, косметичка, расческа, упаковка бумажных носовых платков, коробочка тампонов. На дне нашлись несколько помятых конфет, пластырь, зажигалка, пилка для ногтей, маленький роликовый дезодорант, начатая пачка жвачки и пара презервативов – ну мало ли… на всякий случай.

В бесполезное попало то, что еще пару дней назад было безусловно необходимым: кошелек с деньгами и банковскими картами, паспорт, права, ключи от квартиры и от машины. И телефон, без которого шагу не могла ступить. Сейчас даже в игрушки на нем было не поиграть, потому что разрядился и выключился.

Ценность вещей так относительна, хмыкнул снисходительно капитан Очевидность.

Вопросов к Джейку за вчерашний день и половину ночи накопилось много, но когда он пришел, я выбрала то, что интересовало больше всего.

- Скажи, как вообще получается, что сюда засасывает попаданцев? Судя по всему, это началось не вчера, раз тут уже такая система образовалась?

- Не вчера, - кивнул он. – Точно, конечно, не рассказывают, данные засекречены. Но насколько мне удалось выяснить, около ста лет назад в результате научного эксперимента произошла катастрофа. Я не слишком силен в физике, но это как-то связано с пространством и временем. Может, помнишь, одно время было много шуму из-за адронного коллайдера? Боялись, что при его запуске получится мини черная дыра, которая пожрет землю и все остальное. Вот и тут получилось вроде того. Не черная дыра, но что-то пошло не так и сломалось.

- Выходит, этот мир более развитый, чем наш?

Мне так не показалось, но ведь я толком ничего и не видела, а те же неуклюжие «автомобили» могли быть напичканы электроникой по самое не балуй.

- Ну как тебе сказать? – задумался Джейк. – В чем-то да, в чем-то нет. Например, космос их интересует не больше, чем внутреннее строение бабочки – чисто теоретически. Практическую физику после катастрофы притормозили, от атомной энергии отказались. Серьезных войн здесь не было лет пятьсот, хотя случаются мелкие пограничные конфликты. Так что военная техника на уровне нашей Первой мировой войны. За исключением авиации, но она вполне гражданская. Медицина… где-то ушла вперед, но здесь нет многих наших болезней, зато есть совсем другие. Кстати, тебе после карантина сделают комплексную прививку, она практически от всех местных инфекционных болячек.

- Так бывает? – удивилась я. – Чтобы от всех сразу?

- Не знаю точно, как работает эта вакцина, но она подхлестывает иммунитет. Если и подцепишь что-то, то переболеешь в легкой форме. Электроника, бытовая техника, производство где-то обогнали, где-то отстали. С общественной точки зрения – нормальный такой капитализм. Коррупция, переделы собственности, жесткая конкуренция. Но крепкое социальное обеспечение. В общем, все узнаешь постепенно. Ну так что, будем заниматься дальше?

Джейк на секунду положил руку мне на плечо, и я на ту же самую секунду зависла, пытаясь понять, что значил этот жест – для него и для меня.

***

- Мне нужен словарь, - капризно потребовала я через неделю. – Этот… англо-вардский. Или наоборот. А лучше и то и другое. И книга какая-нибудь детская, чтобы читать.

- Откуда я тебе его возьму? – фыркнул Джейк. – Как выйду из карантина, принесу свои распечатки. И книгу найду. Я пособие это год писал, а потом еще год добивался, чтобы его издали для центра. А потом учебник. До словаря вот только сейчас руки дошли.

- Так это ты все составил? Какой же ты молодец! – от восторга я чуть не бросилась ему на шею. – А что было раньше?

- А ничего не было, - он слегка смутился, но я видела, что доволен. – Вообще ничего. У других и сейчас нет, только у нас. До меня в карантине работал с нашими один пожилой мужчина, потом ушел на пенсию. И еще один преподаватель в центре, он и сейчас там. Все было устно. Печатные буквы запоминали по плакатам, письменные срисовывали с доски.

- И так сто лет! - ужаснулась я. - Тогда понимаю, почему сорок процентов не могут сдать экзамен. Это же очень сложно – так учить язык.

- Есть еще несколько местных учителей, но они ведут только разговорные занятия.

- Почему нельзя было издать учебники раньше? – не отставала я. - Разве государство в этом не заинтересовано – чтобы мы научились и работали?

- Вопрос риторический, - Джейк приложил указательный палец к губам и тут же его убрал. – Так что пока придется обойтись без словарей.

Ясно. Значит, я не ошиблась, в комнатах микрофоны, а может, и камеры. Только какой в этом смысл? И что за секреты такие? Боятся, как бы попаданцы не организовали тайные общества и не устроили революцию? Ладно, поговорим об этом потом, когда выйдем отсюда.

- Не переживай! – он погладил меня по плечу. – Ты и так просто молодец. Мы с Дейрой и с доктором Стирром говорили вчера о тебе, они оба здесь давно, но ни разу не видели, чтобы кто-то вот так с ходу бросался учиться. Вместо того чтобы…

- Страдать и рыдать? – я упала на кровать и уткнулась носом в подушку. – Джейк, ты правда думаешь, что я такая железная баба? Что мне все нипочем? Да я прячусь в это от страха и от боли. От мыслей о том, что никогда не вернусь домой, не встречусь с близкими людьми, больше не увижу ничего из того, что любила. Мне п…ц как хреново.

Последнюю фразу я сказала по-русски, но он, надо думать, понял. Сел рядом, погладил по голове.

- Я понимаю, Вера. Но ты хотя бы нашла способ, как не дать тоске взять над тобой верх. Если б не карантин, было бы проще. Сразу окунуться в новую жизнь, приспосабливаться к ней, как-то выживать – тут некогда лить слезы. А так четыре стены и ты наедине со своими мыслями. Хочешь честно? Я думал о том, как покончить с собой. И даже попытался, но…

Ясно, тебе не позволили этого сделать. Теперь понятно, зачем наблюдение.

- Похоже, ты так и не смирился, Джейк. Работа, работа и снова работа? Лишь бы ни о чем не думать?

- Да, наверно… - помрачнел он.

С моей стороны это было жестоко – выплескивать свое отчаяние после его признания, да еще таким тоном. Я прикусила язык, но слишком поздно.

- Зайду вечером, Вера.

Дотронувшись до моей руки, он вышел.

Что называется, почувствуй себя свиньей.

Уж если мне, у которой никого, кроме нескольких не слишком близких подруг, хотелось выть волком, то каково же было ему? Я знала, что у Джейка осталась дома любимая девушка, на которой он собирался жениться. О семье и друзьях мы не говорили, но наверняка он скучал и по ним.

Точно так же, как сейчас пряталась в учебу, раньше я с головой ныряла в работу, спасаясь от одиночества. У меня всегда хватало знакомых и приятелей, потому что хорошо умела слушать и не слишком много болтала сама, но четко обозначала границы, за которые не позволяла заходить никому. Алена, школьная подруга, вышла замуж и жила во Владивостоке, поэтому в последние годы единственным моим близким человеком была мама.

Мужчины? Видимо, та же самая черта не позволяла мне по-настоящему влюбиться. Либо френдзона, либо просто секс. А тот единственный раз, когда показалось, что наконец-то влюблена…  Судя по тому, как быстро излечила меня Валькина измена, действительно показалось. Да, мне не хватало близости – но не его самого.

Чувство неловкости из-за сказанного Джейку не проходило. Я пыталась зарыться носом в пособие, но оно само по себе было вещественным подтверждением моих слов.

- Все хорошо? – забеспокоилась Дейра, когда принесла обед. – Не больна?

- Нет, - вздохнула я, сворачивая кусок лепешки в ложку. – Все хорошо.

Я уже понимала простые предложения, могла задать вопрос и ответить. Каждый раз, когда она заходила, хваталась за блокнот, чтобы записать новые слова и выражения. Но сейчас не хотелось.

Доктор Стирр, абсолютно лысый румяный весельчак, навещавший меня через день, задал тот же вопрос. Обычно он измерял мне температуру, заглядывал в горло, считал пульс и слушал дыхание чем-то отдаленно напоминающим фонендоскоп, а потом я пытала его о том, как называются детали человеческого организма, тщательно записывая. Пришлось свалить все на женское недомогание, что, кстати, было правдой. Обычно меня накрывало не настолько сильно, но в подобных условиях - ничего удивительного.

Джейк так и не пришел. Сначала я подумала, что обиделся, затем сообразила: он все-таки на работе, а значит, эмоциям тут не место. Вероятно, какие-то неотложные дела. Конечно, я могла позвать его через Дейру, но, по большому счету, особой причины не было, а извинения подождали бы до утра.

Я лежала на кровати и перечитывала главу об административном управлении в городах, которая никак не хотела укладываться в голову. Решила, что вернусь к ней позже, и перешла к следующей – о личных и семейных отношениях. Это было уже поинтереснее.

Из прочитанного следовало, что интим в Рэлле допустим с шестнадцати лет по добровольному согласию, а в брак можно вступать с восемнадцати. Аборты категорически запрещались, разводы разрешались, но повторный брак был доступен только для вдов и вдовцов. Отдельным пунктом стояли отношения между попаданцами из разных миров. Они не возбранялись, однако на заключение брака с местным жителем требовалось особое разрешение.

Видимо, подобное чтение на ночь в сочетании с гормональным всплеском наконец подкинуло настоящий эротический сон, со всеми деталями и подробностями, кроме одного момента. Лица своего партнера я так и не разглядела, поскольку происходило действие почти в полной темноте.

После разрыва с Валентином тело никак не желало с этим смириться, требуя того, что исправно получало пусть не каждую ночь, но несколько раз в неделю точно. Оно хотело ласк, поцелуев и слов, разжигающих до самого настоящего пожара. Хотело близости всеми возможными способами, оргазмов и ленивой расслабленности после. Я злилась, но навстречу не шла: мириться не собиралась, а снимать в баре парня на ночь – это было ну совсем не в моих привычках.

Конечно, я могла обойтись и своими силами, но всегда считала это суррогатом. Обманом – как фантик без конфеты. Тело мстило – вступало в преступный сговор с мозгом, и тот ночами подбрасывал такие сны, что я просыпалась с отчаянно колотящимся сердцем, мокрая с головы до ног. Сначала главный героем этого порно-сериала был Валентин, что бесило меня до крайности, а потом стали появляться и другие персонажи приятных типажей. Но вот так – черную кошку в темной комнате – показали впервые. Определенная прелесть в этом была, но все же больше досады.

Дейра, видимо, желая хоть чем-то утешить, принесла к завтраку что-то новенькое – завитушку из слоеного теста с жирным желтым кремом.

- Это всем? – ткнула я пальцем в подарок.

- Нет, - улыбнулась она. – Тебе.

- Спасибо. Буду толстая, - вздохнула я.

- Не будешь! – возмутилась Дейра. – Ты худая.

Совсем худой меня назвать было сложно, но по сравнению с ней я действительно выглядела дистрофиком, которого хочется немедленно накормить.

Наконец появился Джейк.

- Извини меня, - попросила я сразу же, как только он вошел. – Не хотела тебя обидеть.

- Да ты и не обидела, - он пожал плечами. – Все так и есть. Я действительно до сих пор не привык к этому миру. Отвлекаюсь работой, тем, что помогаю другим. Вчера вот не пришел к тебе, потому что возился с новеньким. Очень проблемный. Пожилой китаец, почти не говорит по-английски. Да еще и с диабетом. Просидел с ним до ночи. Теперь столько внимания тебе уделять не смогу, ему больше надо. Да и поход наш в город откладывается как минимум на неделю.

- Ну что поделаешь…

Это было обидно, но я хотя бы могла успокоиться на тот счет, что якобы задела его.

- О чем вчера читала? – спросил Джейк. – Вопросы есть?

- Об отношениях и браке. Скажи, а часто попаданцы женятся на местных? И замуж выходят?

- Бывает, но редко.

- Почему? – удивилась я. - Что мешает – менталитет или физические различия?

- И то и другое. Представители всех миров, и этого в том числе, антропоморфны. Анатомические различия если и есть, то незначительные, сексу никак не мешают. А вот с точки зрения генетики – несовместимость. Эти пары бесплодны.

- Так вот почему нужно специальное разрешение, - помолчав, сказала я.

- Да. Пара должна подтвердить осознанность того факта, что брак будет бездетным. Любовь любовью, но люди смотрят в будущее. Прагматически смотрят. Дети здесь имеют особую ценность.

- А… усыновление?

- Большая редкость. Отказаться от ребенка немыслимо. А если вдруг остается сиротой, забирают родственники или друзья. На всю Варду один приют, но там дети с серьезными болезнями, за которыми невозможен домашний уход.

Ощущение было таким, словно у меня отобрали последний шанс на личное счастье. Дома казалось, что все успею, впереди еще полно времени, встречу мужчину, которого полюблю по-настоящему, выйду замуж, рожу детей. И вдруг в один момент шансы на это свелись практически к нулю.

Кто-то из своих? Очень сомнительно, учитывая, что нас на всю планету четыре сотни, включая женщин и стариков. Джейк? Он, конечно, симпатичный и мне нравится, но… Положа руку на сердце, нравится чисто по-приятельски. Даже тот парень, который поймал меня в парке на газоне и привел в карантин, вызвал больший женский отклик. Да и сам Джейк, несмотря на дружелюбие, глазами меня что-то не жрал. Хотя объективно я женщина вполне привлекательная. Может, пользуясь служебным положением, уже нашел себе пару?

- А у тебя есть девушка? В смысле, здесь?

- Нет, - он забавно сморщил нос, как кролик.

- За четыре года никого?

Тактичность, Вера Николаевна? Нет, не слышали. То есть слышали, но в другом мире. А тут на войне как на войне.

- Ну почему? Были. Я ж нормальный мужчина, не какой-нибудь…

Задрот, хихикнула я про себя.

- Только ничего серьезного. Понимаешь… - Джейк отломил кусочек булочки, которую я не успела доесть, прожевал рассеянно. – Об этом в пособии нет, потому что на экзамене не спрашивают. Местные бабы, да и мужики тоже, охотно трахаются с нами, - он сказал не «fuck», а «screw», да еще и сопроводил смачным жестом. - Но не более того.

- Ну ясное дело, - хмыкнула я. – Никаких тебе случайных нежелательных беременностей. Очень ценно, учитывая, что аборты запрещены. А любовь и семья – это со своими. Чтобы много деточек. А что, венерических болезней здесь нет?

- Есть, но не опасные. За неделю проходят, как насморк. А к нам вообще не пристают. Так что у нас в этом плане двойная ценность.

- Как-то обидно. Нет, не про венерические болезни, а что нас рассматривают исключительно как сексуальные объекты.

- Да, - кивнул Джейк. – Формат onlysex. Обидно. Но ничего с этим не поделаешь. Или принимаешь, или любишь сам себя. Среди попаданцев пары бывают, но ты же понимаешь, это чаще от безысходности. Выбор невелик.

Ну ясное дело, мрачно подумала я, в поле и жук мясо. В общем, не клацай клювом, ворона, хватай Джейка, пока не убежал. Стерпится – слюбится.

Вот только как это сделать? Мне ни разу в жизни не приходилось проявлять инициативы в отношениях. Ну что ж, придется, видимо, и этому научиться. Раз его до сих пор не подобрали, значит, конкуренции не будет. Если, конечно, в ближайшее время не занесет сюда еще какую-нибудь красотку фертильного возраста.

***

Я не догадалась отмечать в блокноте проведенные в карантине дни и, разумеется, сбилась со счета уже на второй неделе. Хотя по неделям их здесь и не считали. Солнце и луна были те же самые, что и в нашем мире, но систему времени к ним привязать почему-то не додумались.

В основе подсчетов стояло некое сакральное число двадцать. В сутках двадцать часов, в месяце двадцать суток, в году двадцать месяцев. И если в сутки еще худо-бедно вмещался цикл дня и ночи, то понятие времен года отсутствовало. То есть они были, конечно, но без привязки по месяцам. Растаял снег, стало тепло – значит, наступила весна. Ну и начало календарного года относительно времен года постоянно смещалось, отставая от года астрономического. Это могло показаться странным и неудобным, но и местным жителям наверняка дикими показались бы наши шестьдесят минут, двадцать четыре часа и двенадцать месяцев.

То мне казалось, что сижу на карантине уже полгода, то наоборот – что и двух недель не прошло. Поэтому слова Джейка, забежавшего вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, прозвучали как гром с ясного неба.

- Ну что, Вера, собрала вещи?

- В смысле? – не поняла я.

- Все, кончился твой карантин. Завтра утром тебя отведут наверх, в общежитие. Жаль, я не смогу пойти с тобой. Но ничего, скоро увидимся. А там тебе все расскажет и покажет Мишель, наш преподаватель.

- А это мужчина или женщина? – уточнила я.

- Мужчина, - буркнул Джейк, сдвинув брови.

Да ладно! Намек на ревность? Серьезно?

Отношения наши с того разговора не продвинулись ни на шаг. Возможно, я и попыталась бы его сделать, прояви Джейк хоть капельку живого интереса. Но вешаться на шею парню, от которого не так уж и без ума? В общем, я решила подождать и понаблюдать. Может, в более свободных условиях, без прослушки-приглядки, он станет посмелее? Хотя кто сказал, что в центре за попаданцами не наблюдают?

- Какой-то не слишком продуманный карантин, - я перевела разговор на другую тему. – А если этот твой китаец чем-то болен в легкой или скрытой форме? Ты мог подцепить заразу и принести ее мне. А я сейчас потащу ее в общежитие.

- Персонала не хватает, - пожал плечами Джейк. – Да и накладки такие бывают редко – чтобы сразу двое попаданцев из одного мира. Сейчас все общежитие фактически посадят на мягкий карантин – на десять дней запретят выход в город. Но поскольку он и так разрешен раз в десять дней, а последний был вчера, это заметит только персонал. Так что не переживай.

Джейк ушел, и я занялась сборами, на которые ушло всего несколько минут. Да и что там было собирать – зубную щетку, расческу, трусы, пособие и учебник с блокнотом. Под ложечкой неприятно посасывало. На карантине было хоть и скучно, но стабильно и спокойно. А вот как сложится дальше?

Утром Дейра в последний раз принесла мне завтрак, потом пришел доктор Стирр. Осмотрел и сделал прививку, уколов в плечо чем-то вроде наших шприц-тюбиков.

- Желаю удачи, Вера.

- Спасибо! – я дотронулась до его руки принятым здесь жестом благодарности. – И вам.

Любопытно, но прощание в языке Варды не подразумевало новой встречи в будущем, только пожелание удачи или, реже, благополучия.

Интересно, придет ли Джейк проводить меня?

Не успела додумать мысль до конца, дверь открылась, и я разглядела его за мощной фигурой Дейры. Она проверила, все ли я забрала, сунула в руку очередную наргу, завернутую в бумажную салфетку, и довела до решетки. Там тоже пожелала на прощание удачи, а дальше мы пошли с Джейком вдвоем.

- Ну вот, Вера, - он открыл все тем же трехгранным ключом замок на двери лифта. – Нажимаешь на верхнюю кнопку и едешь в общежитие. Мишель уже ждет. Скоро увидимся, - и добавил, помолчав: - И пойдем в город… если не передумаешь.

- Это… будет свидание? – я все-таки решилась на провокацию.

- Как захочешь, - вывернулся Джейк.

Знала б я, чего хочу!

Вместо ответа просто поцеловала его в щеку. Реакцию отслеживать умышленно не стала, резко развернулась и зашла в лифт. Клацнула дверь, мягко подалась под пальцем большая круглая кнопка. Поехали…

Ждавший в холле Мишель оказался вполне так медведем. Здоровенный, как местные жители, под метр девяносто, косая сажень в плечах. За сорок, но из тех мужчин, которых возраст не портит. Кареглазый брюнет с припорошенными сединой висками и голливудскими чертами лица. Ярко выраженный мачо. В нем чувствовалась харизма, да и в целом он был достаточно привлекательным.

- Morning*!

И голос такой же – сексуальный, с хрипотцой и бархатным сабвуфером, резонирующим в животе.

Беспокойство Джейка было бы вполне обоснованным, если б не одно но.

Мне не понравился взгляд Мишеля – цепкий, раздевающий, откровенно оценивающий. И уверенный в том, что отказа не будет.

Да? Правда?

Ну уж нет, извините. Если б мы оказались вдвоем на необитаемом острое или последними мужчиной и женщиной на планете, я бы еще подумала. Может быть, даже и не очень долго. Но точно не вот так.

Блок против подобного траханья глазами я научилась ставить еще за стойкой «Малинки». И хотя уже три года занималась совсем другим, скилл никуда не делся.

- Доброе утро, - ответила я, расфокусированно глядя Мишелю на переносицу. – Меня зовут Вера.

Возможно, он был удивлен, не встретив мгновенного отклика, но виду не подал.

- Прошу, Вера, - последовал приглашающий жест в сторону длинного коридора. – Сейчас я покажу вам комнату и познакомлю с соседкой, а потом мы побеседуем.

_________

*Morning (англ.) - (здесь) доброе утро

- С соседкой? – переспросила я, когда мы пошли по коридору. – Джейк говорил, что в комнатах по три человека.

- Да, - кивнул Мишель, - обычно мы стараемся, чтобы в каждой комнате было по двое из одного мира, но не всегда получается. Почему-то от нас в последнее время затягивает больше мужчин. Две женщины из вашей комнаты покинули центр в прошлом месяце.

- Они сдали экзамен?

- Одна да, вторая нет. Ваша соседка спокойная и приятная, но у нее есть два недостатка, о которых я должен вас предупредить. Во-первых, она храпит, девушки на нее жаловались. А во-вторых, у нее есть хвост.

- Хвост? – Мишель говорил по-английски с сильным акцентом, и мне показалось, что поняла его неправильно.

- Да, маленький хвостик. В ее мире это нормально. К тому же он под одеждой.

- Ну я бы не сказала, что это недостаток. Кстати, как тут обстоит с одеждой? – я обратила внимание на то, что он был одет в такую же свободную длинную рубашку, как и остальные, но поверх узких белых брюк. – В моей вообще можно ходить?

- Можно, но если не хотите, чтобы на вас пялились на улице, лучше купить местную, когда получите пособие. Я могу вам показать недорогие магазины.

Ага, конечно, и ты тоже. Ну уж нет, подожду Джейка. Тем более в ближайшие десять дней выход мне все равно не грозит.

- Спасибо, - ответила я неопределенно, ни да ни нет.

- Соседку вашу зовут Зунно. Боюсь, сначала будет непросто, пока не начнете хоть немного говорить на языке Варды.

- Уже немного могу, - ответила я на этом самом языке. – И немного понимаю.

Лоб Мишеля собрался в шарпейские складки. Хотя бы уже только ради этого обалделого выражения стоило мучиться двадцать дней.

- Это вас Джейк учил? – вот тут ревность уже плеснула через край, причем не столько мужская, сколько профессиональная.

Да, мальчики, похоже, скучно с вами не будет.

- А что там было делать? – я пожала плечами. – Читала пособие, пыталась разговаривать с ним, а еще с охранницей и с доктором.

- Ну… хорошо, - он справился с собой на удивление быстро. – Значит, вам будет легче. Сегодня освоитесь, а завтра жду на занятия. Разговорный практикум у нас по два часа в день, общий для всех. Плюс час индивидуальных занятий раз в три дня.

- Странная система, - хмыкнула я.

- Ничего странного, - отрезал Мишель. – Сейчас наших в центре семнадцать человек. Бывает и больше. А преподаю я один, если не считать нескольких местных, которые просто разговаривают, но ничего не объясняют. Джейк помогает, когда не в карантине, но он больше по социальной адаптации. И у всех остальных так же. Вот ваша комната, - он остановился у двери с номером двадцать два: я уже успела запомнить цифры и числа.

На первый взгляд Зунно показалась самой обыкновенной женщиной лет тридцати: среднего роста, худощавая, смуглая и темноволосая. Но когда она подошла ближе, чтобы познакомиться, и на нее упал свет из окна, я заметила кое-что свидетельствующее о ее неземном происхождении.

Во-первых, уши находились по отношению ко лбу заметно выше, чем у нас, во-вторых, зрачки, сузившись на солнце, превратились в вертикальные черточки. А еще у нее на пальцах не было ногтей. Хвоста под свободным платьем я, разумеется, не разглядела, но знание о его наличии дополняло картину.

Зунно пожелала нам хорошего утра, я ответила тем же. Приоткрыв рот, она звонко шлепнула  нижней губой о верхнюю – видимо, это означало удивление, потому что последовал вопрос Мишелю, из которого я поняла лишь слово «карантин». Тот подтвердил: да, я только что оттуда.

Комната выглядела не слишком уютной, да и чего было ждать от общежития? В ней впритык помещались три кровати с тумбочками, шкаф, стол и три стула. Окно выходило в небольшой садик, а вдали за оградой виднелись деревья – тот парк, куда меня занесло неведомой силой.

- Оставьте сумку здесь, - предложил Мишель, - устрою вам маленькую экскурсию.

Мы снова прошли по коридору и спустились по лестнице на этаж ниже.

В большом зале рядом с холлом расположилась столовая. Время завтрака давно закончилось, до обеда еще было далеко, но за маленькими столиками все же сидело несколько человек.

- Еда по расписанию, - пояснил Мишель. – Но есть буфет, где можно что-то купить за деньги. Пособие выдают раз в месяц, перед выходным днем. После ужина в столовой собираются пообщаться, потанцевать. По желанию, конечно. А с той стороны – учебные помещения. Большие – для групповых занятий, маленькие – для индивидуальных. Вот этот класс, - он показал на первую дверь, - ваш, запоминайте. Общие занятия сразу после обеда. А на личное придете завтра вот сюда, в десять часов утра.

Маленький кабинет оказался свободным, и Мишель показал его мне. Там не было ничего, кроме стола, двух стульев и стеллажа у стены.

- А в саду можно гулять? – спросила я, посмотрев в окно.

- Да, конечно. Выход на первом этаже рядом с лифтом. Еще там есть спортзал, но сейчас его ремонтируют. Вот, собственно, и все. Найдете дорогу обратно?

Экскурсия действительно получилась куцая. Столовая и учебные классы – больше ничего. Было бы на что смотреть. Да и обещанной беседы я что-то не заметила. Или он понял, что со мной каши не сваришь?

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я снова подумала о странной системе обучения. Каждый день разговорный практикум – это, конечно, хорошо, но ведь у всех разный уровень. Кто-то с нуля, а кто-то уже готов сдавать экзамен. А индивидуальные занятия всего по часу через два дня на третий. Понятно, Мишель один на семнадцать человек, или даже больше. А всего в центре около ста попаданцев из девятнадцати миров. Держать больше преподавателей слишком накладно? Или нет желающих? Хотя откуда их взять? Только что окончившие курс знают язык еще слабо, а те, кто живут здесь долго, и так имеют работу. Я бы точно не захотела этим заниматься.

***

Первая неделя, то есть десять дней – я старательно пыталась привыкнуть к местному счету времени – прошли как в тумане. С одной стороны, каждый день, насыщенный событиями, казался бесконечным. С другой, события эти были крайне однообразными, поэтому, обернувшись назад, я удивлялась, куда исчезает время.

С соседкой мне определенно повезло, она действительно оказалась доброжелательной и спокойной. Поговорить толком мы пока не могли, но самый необходимый коммуникационный минимум я усвоила еще в карантине, а теперь с помощью Зунно продолжала продвигаться в этом направлении. Храпела она, конечно, жутко, как дюжий мужик, но я приспособилась затыкать на ночь уши кусочками поролона, выдранного из подкладки сумки.

Почему-то мне казалось, что мое появление привлечет всеобщее внимание, но этого не случилось. Когда в самый первый день я пришла вместе с Зунно в столовую на обед, на меня разве что посмотрели с любопытством. Только второй сосед по длинному, на двадцать человек, столу назвал свое имя, которое я услышала как Льавиннустрау или что-то вроде того. Не орать же было на весь зал по-английски: эй, кто тут с Земли, давайте познакомимся. На вид-то издали все выглядели вполне как люди, тем более в местной свободной одежде. Поэтому контакты я решила отложить до группового занятия языком и провела время до ужина в саду за чтением пособия, а сразу после него, когда Зунно ушла в сад на свидание со своим кавалером, легла спать.

Утром первое же индивидуальное занятие с Мишелем подтвердило, что меня ждут проблемы. Объясняя тонкости употребления личных местоимений, он то и дело посматривал на меня так, что другая на моем месте растеклась бы лужей по стулу. Дополнялись эти красноречивые взгляды якобы случайными касаниями ногой под столом. И если на первое я давно научилась не реагировать, то второе очень сильно не любила - как нарушение личного пространства. Однако идти сейчас на конфликт точно не стоило. Не в той я была ситуации. Оставалось надеяться на помощь Джейка, когда тот наконец появится.

Земляне приняли  меня почти индифферентно: а, еще одна, ну привет, ты откуда? Восторгов я, конечно, не ждала, но такое отсутствие интереса удивило. Казалось, мы ведь товарищи по несчастью, должны поддерживать друг друга. Да и в целом, как я поняла за первые дни, ведущим настроением в центре было уныние. Царство депрессии. И ладно бы еще новички, так ведь и те, кто за год могли уже как-то смириться с обстоятельствами и попытаться вписаться в новую жизнь. Не в этом ли причина того, что многие оставались за ее бортом?

Впрочем, кое-какой интерес я все же заметила. Чисто мужской – такой же оценивающий, как у Мишеля. И ревнивый прищур женщин – даже у бабушки-негритянки.

Я уже знала от Джейка, что наших в центре семнадцать человек, я – восемнадцатая, он сам и Мишель не в счет. Десять мужчин и семь женщин, где-то от семнадцати до шестидесяти лет. Все из разных стран, из России больше никого. Мы перекинулись буквально несколькими фразами, но тут появился преподаватель – такой же высокий и здоровенный, как и все обитатели этого мира. Поинтересовавшись моим именем, он назвал свое: Грайш. Фамилий как таковых здесь не имелось, в официальных случаях и в документах к личному имени добавляли имя отца.

Уже к концу первого часа я поняла, что была неправа. Система разговорного практикума оказалась построена так, чтобы в беседе участвовали все, независимо от уровня подготовки. Грайш выступал как дирижер, умело направляя, подкидывая вопросы и наблюдая за тем, чтобы никто не оставался в стороне, даже я. Если кто-то говорил неправильно или не мог подобрать нужные слова, остальные помогали. Конечно, будь группа поменьше, все это работало бы более эффективно, но уж как сложилось.

Вне занятий общались попаданцы не слишком активно, причем не только наши. У кого-то завязывались личные отношения – любовные или дружеские, небольшими группками собирались после ужина в столовой или в чьей-то в комнате. Пару раз я сходила на танцы – посмотреть, как все организовано. Выяснилось, что никак. Сидели за столами, разговаривали, пили и ели что-то из буфета, топтались на свободном пространстве под диковатую местную музыку, кто во что горазд. Предпочтение отдавалось танцам обжимательным, а поскольку я не любила, когда лапают незнакомые и неинтересные люди, этот формат мне не годился.

Из всей нашей земной компании симпатию у меня вызвали только трое. Они, по крайней мере, выглядели не такими понурыми, чем остальные, да и держались вместе, поэтому я постаралась прибиться к ним.

Блондинка Грейс из Канады, на восемь лет старше меня, попала в Рэллу прямо из своей квартиры, в ночной рубашке и с маской для сна на глазах. Сорокалетний чех Войтех ехал в метро, выходил из вагона, но вместо платформы оказался здесь, на берегу моря.

Третьей была двадцатилетняя гречанка Димитра, соседка Грейс по комнате. До экзамена ей оставалось меньше месяца. Она возвращалась поздно вечером от подруги, но домой так и не попала. Пожалуй, Димитра была самой если не веселой, то хотя бы неунывающей из всех, кого я здесь видела. Ее принцип “что бы ни случилось, надо жить дальше” очень мне импонировал. Не нравилось в ней только одно. Она с таким придыханием упоминала о Джейке, что я невольно начинала злиться. А ссориться с ней из-за него уж точно не хотелось.

Да, Джейка я ждала и скучала по нему. Хотя от анализа этих чувств старательно отмахивалась.

Не сейчас!

Почему-то казалось, что на китайца в карантине обязательно наложится еще какой-нибудь новый попаданец. Или же китаец все-таки чем-нибудь заболел, а это означало, что Джейка я не увижу еще долго. Но он появился на десятый день моего пребывания в центре. Ожидаемо - и все же неожиданно.

Это как раз был выходной, и все желающие после завтрака могли до вечера уйти в город. Если бы не китаец, мы пошли бы куда-нибудь с Джейком, а одной в первый раз было слишком страшно. Если толком ничего не знаешь и едва можешь объясняться, запросто влипнешь в неприятности.

- Вера, - позвал меня Мишель, когда я выходила из столовой, прикидывая, чем занять день. Если только учебой. Хоть бы спортзал отремонтировали побыстрее, что ли.

Обернувшись, я ждала продолжения.

- Не хотите прогуляться со мной в город? – приторно улыбнулся он.

С тобой точно не хочу, козел, мрачно подумала я. Но ответила вежливо:

- Извините, Мишель, я договорилась с девушками из группы. Они покажут мне магазины и помогут купить одежду.

Накануне я слышала, как Грейс и Димитра обсуждали, куда пойдут в выходной. Мне не предлагали, но можно было действительно напроситься с ними, вряд ли отказали бы.

- Очень жаль, - вздохнул Мишель, и в этот момент я услышала знакомый голос.

Джейк стоял чуть поодаль с пожилым китайцем, на лице которого было такое несчастное и растерянное выражение, что защипало в носу.

- Привет, - подойдя к нам, Джейк положил руку мне на плечо, может быть, капельку демонстративно, но я вовсе не возражала. – Как ты, осваиваешься?

- Хорошо, - кивнула я. И добавила, так же демонстративно: - Твое предложение в силе? Я на всякий случай договорилась с девочками, но ты в приоритете, конечно.

- Отлично. Иди получи пособие и собирайся, а я устрою Ли и зайду за тобой. В какой ты комнате?

- В двадцать второй, - адресованная ему довольная улыбка и злорадная ухмылка, предназначенная Мишелю, наверняка слились в странную гримасу.

- Пойдешь в город? – спросила Зунно, когда я вернулась к себе.

- Да, - кивнула я, подойдя к зеркалу причесаться и подкраситься.

- Одна?

- С Джейком.

Одобряюще шлепнув губой, она подхватила сумку и убежала: Мурунно ждал ее в коридоре. Зунно была из тех редких счастливиц, которые нашли себе пару из своего же мира. Хотя у нее остался дома муж, она, похоже, не слишком по нему скучала и быстро подыскала замену. Судить, а тем более осуждать я бы не взялась. Нормальные критерии не работали в ненормальных условиях.

К тому времени, когда Джейк зашел за мной, я, полностью готовая, нетерпеливо бродила по комнате взад-вперед. И дело было… нет, не в том, что это свидание. Тут я как раз не была уверена, причем с обеих сторон. Но для меня выход в город означал новый этап жизни в этом мире. Очень важный этап.

***

- Не знаю, помнишь ты или нет, - сказал Джейк, когда мы вышли за ограду, - но любые проявления интимности на людях здесь считаются крайне дурным тоном. В тюрьму не посадят, конечно, но посмотрят косо.

- Помню, - фыркнула я, на всякий случай отодвинувшись от него на шаг в сторону. – Только в твоей книжечке не написано, что подразумевается под интимностью.

- В моей книжечке написано о том, что нужно на экзамене, - парировал он, придвинувшись на этот же шаг ближе. – Раскрывать подробнее тебя не попросят. Если б я описал все до мелочей, получился бы не один том. Максимум что позволено на улице – это дотронуться до плеча или до кисти. Универсальный жест. А вот идти, держась за руки, уже неприлично. Не говоря уже о большем.

- Фу, какие ханжи. А это ты к чему мне сейчас сказал? Чтобы я тебя случайно за руку не схватила?

- Это к тому, что я хотел бы взять тебя за руку, Вера. Ну там… как школьники гуляют, - усмехнулся Джейк.

- И все?

- Нет. Не все…

Наверно, тут надо было бы притормозить, но… Кто знает, может, он уже завтра снова отправится в карантин, и мы не увидимся еще двадцать дней. Какие тут, спрашивается, могут сложиться отношения?

- А кстати, где ты живешь? – поинтересовалась я вполне нейтральным тоном.

- Недалеко, - так же нейтрально ответил он. – Вера, я предлагаю вот какую программу. Сначала немного погуляем, потом где-нибудь пообедаем, а потом уже по магазинам.

Джейк, мне сказали, что вернуться в центр нужно до конца суток. Не будем же мы до ночи по магазинам шляться. Или ты думаешь, что меня слишком сильно шокирует, если скажешь: а потом пойдем ко мне и перепихнемся?

Вслух я, разумеется, этого говорить не стала. Может, он действительно так думает. А может, и вовсе ничего такого не хочет. И потом еще вопрос, а хочу ли я.

Вопрос, конечно, интересный. И если всю неделю я старательно отмахивалась от него, да и в целом от того, чего жду от отношений с Джейком, то теперь это подступило вплотную.

По всему выходило, что каких-то бурных чувств к нему я не испытываю. Ну вот не случилось между нами той особой физики-химиии, не пробежало искры, не произошло ядерного взрыва. Бывает. Симпатия, интерес – да, но не более. С другой стороны, неприятен он мне, как Мишель, не был. И если бы потащил в постель, я бы точно не возражала. А вот что из этого может выйти – тут уже возможны варианты. Поэтому снова решила не форсировать и предоставить инициативу ему. Получится что-то – хорошо. Нет – жаль, но не горе.

- Наверно, я тебя огорчу, - сказал Джейк, когда мы дошли до уже знакомой мне ограды парка. – Тут нет того, что у нас считается достопримечательностями.

- Как, совсем нет? – не поверила я. – Не может быть.

- Запросто. Дома здесь скучные и почти одинаковые. Сейчас мы в историческом центре, за рекой новые кварталы, там небоскребы… ну… в местном понимании, но тоже скучные. Никаких памятников и тому подобного.

- Но почему?

- Здесь считается, что память о важных событиях не нуждается в таком вот наглядном подкреплении. На кладбищах есть так называемые стелы скорби, этого достаточно. А статуи – в музеях. Но это мы оставим на другой раз. Кстати, музеи здесь роскошные. И бесплатные.

- А кто их содержит?

- Государство, - усмехнулся Джейк. – За счет налогов. А налоги здесь очень кусачие. Но зависят от доходов. Прогрессивная шкала, от нуля с социальных пособий до пятидесяти процентов для самых богатых. Ну и, как ты понимаешь, множество схем обхода. Как и у нас. Налоги примерно такие же – подоходный и на имущество. Подоходный дробится на кучу мелких, в том числе и культурный – на содержание музеев, библиотек, бесплатных театров. В конце года каждый налогоплательщик получает подробный отчет, сколько денег из уплаченного им за год прошло по той или иной статье. Да, так вот из достопримечательностей здесь только парки и фонтаны. Сейчас мы через один такой прогуляемся и с другой стороны выйдем к торговым кварталам.

Парк, крохотный кусочек которого я увидела в первый свой день в этом мире, оказался огромным и великолепным. Деревья, клумбы, пруды, фонтаны – все это можно было разглядывать с разинутым ртом. Люди гуляли по дорожкам, в одиночку, парами и группами, много попадалось родителей с детьми.

- Джейк, мне кажется, или тут действительно никто ничего не ест и не пьет на ходу? – заметила я. -  Это не принято?

- Да, это тоже дурной тон. Есть положено спокойно и сосредоточенно, за столом.

- Скука какая. Эх, сейчас бы мороженку… Послушай, - я оглянулась по сторонам, нет ли кого рядом. – Еще в карантине хотела спросить. Там ведь были камеры или микрофоны, да?

- Да, - кивнул Джейк, поморщившись. – На всякий случай.

- Мне тогда показалось, ты начал о чем-то говорить, но резко передумал. Что из каких-то миров сюда попадают чаще, из других реже.

- Понимаешь, Вера… Считается, что обратной дороги отсюда в другие миры нет. Но вот что странно. Раз в год все попаданцы должны проходить перерегистрацию. В лагеря приезжают переписчики, остальные сами являются в отдел регистрации. Об этом, разумеется, не говорят, но каждый год около десятка человек исчезают бесследно. Аналог сыскной полиции здесь работает очень хорошо. Люди действительно пропадают – их не находят, ни живыми, ни мертвыми.

- Хочешь сказать, они возвращаются?

- Не знаю, - Джейк с досадой покачал головой. – Даже если и так, из наших за последние годы не пропал никто. Видимо, для нас это действительно дорога в один конец.

Тут мы вышли в людную часть парка, и Джейк перешел на язык Варды. Особого смысла я в этом не видела, все равно ведь по одежде и прическе все понимали, кто я. А разговор давался мне пока еще очень и очень тяжело, даже самые простые фразы. Но если он полагал, что так я быстрее научусь – ну ладно…

Впрочем, все равно то и дело приходилось переходить на английский, потому что словарного запаса не хватало. Хотелось обсудить тему возможных возвращений, но, похоже, Джейк был не слишком расположен беседовать об этом. Так что я задавала вопросы о городе, стране и мире в целом. О том, что не упоминалось в пособии, но казалось нужным и важным.

Пройдя парк насквозь, мы вышли к мосту через реку, сильно обмелевшую по летней жаре.

- Осенью и весной, когда идут дожди, вода поднимается так, что иногда даже заливает набережные, - рассказывал Джейк, пока мы шли на другую сторону – в новую часть города.

Здесь было так же скучно и однообразно, только улицы пошире, дома повыше, а стекла и металла побольше.

- Может, уже пообедаем? – предложила я.

Маленький ресторанчик, куда привел меня Джейк, мало чем отличался от наших. Я жадно разглядывала все до последней детали, сравнивая и выискивая различия. К примеру, меню в нашем понимании не имелось. На каждом столе лежало что-то вроде планшета, на сенсорном экране которого надо было выбирать блюда. Джейк подробно рассказывал, что из чего приготовлено, хотя большей частью эти пояснения мало чем помогали.

Вообще, как я поняла, здесь были и компьютеры, и сети наподобие интернета, возможно, работающие по другому принципу. Однако использовалось все это исключительно в профессиональных, а не в личных целях. Даже для учебы использовали только книги – если вообще использовали. Почему – этого Джейк объяснить не мог.

- Так уж сложилось.

Это же он ответил и на вопрос, мучивший меня с первого дня: об отсутствии ложек. Выяснилось, что ложки есть, но исключительно для готовки - круглые и глубокие, для еды непригодные.

- Тут нет жидких супов, только густые, - пояснил Джейк, сворачивая лодочкой кусок лепешки-тамбы. – А их как раз удобнее есть так. Для тех, кто не любит хлеб, продают пластиковые тамбы, но с ними, на мой взгляд, еще хуже.

- А как тут с алкоголем? – этот вопрос в перспективе был для меня более важным, чем какие-то там ложки.

- Ну как же бармену не интересоваться алкоголем? По мне так себе алкоголь. И на вкус, и по крепости.

Он потыкал в экран, и официант, одетый в лиловый костюм, принес кувшинчик и два небольших бокала.

- Это что-то вроде вина, - Джейк наполнил их и пододвинул один мне. – Из болотных ягод. Достаточно крепкое. Если выпить лишнего, ударит по ногам. Голова ясная, а на ноги не встать – подгибаются.

Поболтав соломенного цвета жидкость по стенкам, я полюбовалась ножками. Судя по их толщине и скорости стекания, вино действительно было крепким и отчаянно сухим. На вкус оно напоминало знаменитые французские «желтые вина» из винограда траминер, способные прожить при правильном хранении до ста лет.

Я уже открыла было рот, чтобы прочитать Джейку лекцию на этот счет, но напоролась на пристальный взгляд вошедшего в зал мужчины.