Ключ к жизни: Он пришел вместе с пулей

Я подняла руку вверх, приказывая своим людям остановиться. Рано. Подкрепление еще не прибыло. Нужно ждать приказа.

– Можно? – дрожа от возбуждения и лихорадочно теребя оружие в руках, спросил Кирилл. Я бросила на него раздраженный взгляд, заставив парня поубавить свой пыл. Новичок. Молоко на губах еще не обсохло, но уже слишком прыткий, и из-за этого, чувствую, возникнут проблемы.

Да вообще глупая затея – отправлять вчерашних студентов в самое пекло. Они еще зеленые, а враг… Враг страшен даже для нас.

“R1LU от общего, доложить обстановку. Прием,” – послышался приказ из наушника. Небольшие помехи неприятно царапнули слух, током проходя по позвоночнику.

– R1LU общему. Двадцать человек в красном. Возможно вооружены. Еще тридцать стоят по периметру: караулят. Одна жертва в центре. Ситуация накаляется. Где подкрепление? Прием, – задерживаются. Эти шизики уже начали свой сатанинский ритуал, а наши до сих пор не прибыли! Черт бы их побрал!

Я вдохнула поглубже, хмуря брови. Нужно сохранять спокойствие. Если я сейчас поддамся эмоциям и наплыву справедливости, то пострадают мои подчиненные, а эта шизанутая группировка снова скроется от нас. Нельзя так рисковать. Даже если в итоге мы не сможем спасти бедную девушку, прикованную к алтарю…

Пальцы крепче сжали автомат Калашникова. Терпи, Катерина. Терпи. Ты должна!

“Подкрепление прибудет через пять минут. Прием,” – это слишком долго!

Не двигаться, Катя! Нельзя ослушаться командующего! Мы ведь столько времени готовились к этой операции! Нельзя сейчас все испортить!

– О духи темные, вышедшие из глубин ада! – завывая, начал свою речь главный из сектантов. – Позвольте нам, вашим покорным слугам, пробудить демона преисподни и даровать нам могущество, дабы приумножить силы братства Люцифера и исполнить нашу миссию в этом бренном мире! Взамен мы даруем вам прекрасную жертву: невинная душа, не познавшая жизни! Она оступилась лишь раз, добровольно позволяя нам привести ее к вашим ногам! – девушка громко замычала, активно протестуя, но никому не было дела до ее молитв. – Теперь она в вашей власти!

Судя по звонким крикам, девушке освободили рот, готовя к жертвоприношению. Черт! Наши не успевают! Если так пойдет дальше…

– НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! НЕ НАДО! – верещала девчонка, прорываясь в мое сознание через слой железных обязательств. Нельзя! Еще рано! РАНО!

Вот только я не учла одну вещь. Точнее человека, что еще не привык к таким жестоким вылазкам и, конечно же, отреагировал на мольбы о помощи.

Он всегда отличался своей скоростью. Будь то мышление, реакция или примитивный бег. Но кто бы мог подумать, что он захочет так же быстро скончаться от полетевших в него пуль?!

– ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! – не дождавшись подкрепления, скомандовала я, внутренне ругаясь на Кирилла.

Твою систему! Он еще совсем зеленый, чтобы умирать! Как только закончим, выпишу ему выговор за самоуправство! Но это если выживем…

Ох и достанется же мне от генерала... Однако назад пути нет: Кирилл нас уже рассекретил, и сидеть тихо не получится.

– Оружие на пол, руки за голову! Никому не двигаться! – с явным энтузиазмом кричал новичок, видимо не понимая, что наше задание – не компьютерная игра! Если он умрет, то больше не возродится!

И конечно же, когда первая пуля с треском ударилась о его щит, мальчишка впал в ступор, не ожидая, что ему окажут сопротивление.

– Камышов, твою систему! – рыкнула я, оттаскивая бойца за шкирку, как нашкодившего котенка, и быстро увела в укрытие. У мальчишки шок. Он не сможет сейчас сражаться.

Вторая пуля со свистом пролетела около моего уха, но я лишь привычно закусила губу. Бой начался. И, видимо, придется открывать огонь на поражение.

“За такое генерал точно по голове не погладит,” – проскочила циничная мысль, уничтожая остатки ненужных чувств в груди.

Глубокий вдох…

ВПЕРЕД!

Я выпрыгнула из укрытия прямиком под дождь из пуль, точно выстрелив в ближайшего сектанта, притаившегося за углом. Автомат, словно дикий мустанг, ударился в плечо, пытаясь вырваться из рук. Но цель поразил послушно. И судя по истошному воплю, цель даже осталась жива. Правда без пальцев, с пораженными суставами в плечах и полной невозможностью взять оружие в руки.

“Отлично,” – мимолетно отметила я, попутно стреляя в другого мужчину. Сатанист в красной робе подкосился, упав на колени, а Гарик, в которого целился враг, благодарно кивнул мне.

– ВЫ ПРЕРЫВАЕТЕ СВЯЩЕННЫЙ РИТУАЛ!!! – визжал главный, как резанная свинья. Вены на вспотевшей шее набухли от злости и напряжения, а скрюченные руки схватили испуганную девчонку за шею. – НЕ ПОЗВОЛЮ!!!

В опасной близости блеснуло лезвие ножа у белого горла. Черт! Слишком далеко! Никто из наших не успеет!

Как в замедленной съёмке, тягучая кровь потекла по холодной стали. Девушка, то ли от страха, то ли от боли, потеряла сознание, тряпочкой повиснув на руках бездушного изверга. Но кое-кто успел добежать.

– КИРИЛЛ!!! – рыча, кинулась я за парнем, что снова решил поиграть в героя! Да как же он не понимает! ЭТО ЛОВУШКА!

На немыслимой скорости, прорываясь сквозь толпу сектантов, я оттолкнула мальчишку от смерти, летевшей прямо в него.

Да, он смог обезоружить главаря. Да, сейчас мертвая тряпка в виде девушки была в его дрожащих руках. Но я не могла себе позволить смерть совсем юного бойца!...

Настолько… что даже забыла о значимости собственной жизни…

“Дура. И зачем поддалась эмоциям?” – проскользнула холодная, презрительная мысль в исчезающем сознании. Да, моя циничность не знает границ… Всегда ненавидела себя за излишнюю мягкость, которую так пыталась скрыть. Спрятать так же глубоко, как и свинец в моей голове…

Это… странно. Больно не было. Наверно испуганное, полное отчаяния лицо Камышова лицезреть было больнее, чем… чем…

Пуля.

Пуля пробила шлем, влетев прямо в лоб. Теплая жидкость приятно стекала по бровям, расслабляя морщинку между ними, а осколки от забрала, словно фейерверк, разлетелись в разные стороны. Думаю Кирюша уже догадался, что этот подарок судьбы предназначался ему, но я успела. Я успела…

Вмиг стало так… спокойно.

Впервые чувствую себя настолько спокойно. Какое облегчение… Желанная лёгкость окутала мое тело, словно комфортный кокон гусеницу. Только мой кокон не откроет мне врат в новую жизнь. Это конец. Долгожданный конец...

– МАЙОР! МАЙОР АГАПОВА! КАТЯ! КАТЕРИНА! – сквозь вату доносились возгласы ребят, смешанные с сиреной. Ох, родные мои. Не отвлекайтесь от битвы. Мы ведь уже привыкли к этому, так зачем вы так громко кричите?

Просто настал мой черед…

Запах крови, пепла и свинца смешались воедино, а потом вовсе пропали. Перед глазами заплясали огоньки ритуальных свечей, блеск пуль, свет луны над нами…

Ах! Сегодня луна так необычайно красива! Неужели она наконец вышла из-за туч только чтобы сопроводить меня к себе?

“А может я просто хотела умереть? – собственный голос исказился, напоминая сознанию лишь посторонний шум. – Давно хотела...”

Темнота пришла неожиданно, но я больше не собиралась от нее бежать, принимая свою судьбу.

Странная, почти глупая улыбка застыла на моем некогда каменном лице.

Боже, наконец-то…

"Помирать собралась? Занимательное зрелище, – громкий, чуть ли не зловещий смех эхом отразился в пустой черепушке. – Но нет, трупик. Мое начальство решило иначе, а значит я осуществлю свой эксперимент."

Пип… Пип… Пип…

Неприятный, размеренный писк казался оглушающе громким. Противным, как и специфичный запах лекарств, что проходил через трубки в моем носу.

Раздражает.

Я нахмурилась, пытаясь пошевелить атрофированными мышцами, а они, казалось, превратились в желе. Мягкое и не способное ни на что, кроме как занимать пространство и трястись от любого прикосновения. Пальцы поддавались командам с неохотой. Мимические мышцы, на их фоне, были намного активнее. Хотя можно ли назвать подрагивание бровей активностью? В данном случае, да.

Наконец мне удалось поднять тяжёлые веки. Ай, слишком ярко! Глаза тут же ослепли от неправильно-белого освещения, а огоньки ламп, отражаясь от старого кафеля на стенах, ясно давали понять, в каком удручающем месте я нахожусь.

В больнице.

"Ха? Неужели не сдохла?" – как-то грустно отозвалось сознание. Вот же. Я радоваться должна, что выжила, а мне…

– Досадно… – прошептала сухими, слипшимися за долгое время молчания губами. Кожа неприятно потрескалась, причиняя дискомфорт. Впрочем, как и все в моем положении.

– Ого! Неужели?! Вы проснулись! С возвращением, Екатерина! – восторженно защебетала молодая медсестра, проходившая мимо моей скромной палаты.

Но судя по тележке с препаратами и радостным возгласам, возможно и не мимо. Скорее всего, именно она занималась моим лечением.

– Прошло только три дня после операции, а вы уже оклемались! Правы были ваши коллеги: вы – железная леди! – девушка с рыжими волосами порхала по кабинету словно бабочка, измеряя пульс, давление, реакцию мышц и зрачков с особым трепетом, какой не часто встретишь у наших врачей.

Новенькая. Она здесь недавно – на вид чуть младше Кирилла. Теперь понятно, почему она относится ко мне так бережно и настолько сильно радуется моему пробуждению. По блеску в распахнутых голубых глазах можно догадаться, что она ещё не приобрела тот жуткий опыт, заставляющий относится к пациентам лишь как к работе. Как к работе, а не как к людям…

А у меня ведь такая же работа… Но не думаю, что смогу к ней вернуться. Не теперь…

– Что со мной произошло? – тихо спросила я в перерыве между ее сладкими речами.

– Екатерина, вы герой! – с детским восторгом она задержала дыхание, прижимая руки к пышной груди. Словно каждый раз ее робкое сердце замирало, стоило ей начать рассказ. – Вы успешно выполнили задание по поимке жестоких преступников, а когда жизни вашего подчинённого угрожала опасность, вы, не задумываясь, кинулись вперёд! Пуля пробила вам лоб и застряла глубоко в мозге, но даже так вы не сдались! Успешно перенесли операцию и очнулись через три дня комы! Вы потрясающая!

– Та девушка жива? – перебила я поток ее позитивной энергии. Действительно, с такой положительной медсестрой и мертвый на ноги встанет.

– А?... – вот только меня не интересовал мой, так называемый, "героизм". Это… Совсем неважно.

– Сектанты принесли в жертву девушку, перерезав ей горло. Она жива? – медсестра, на чьей форме красовался бейджик с именем "Анна", нервно сглотнула.

– О-она… п-потеряла много крови и… Н-но она сейчас в реанимации! Мы делаем все возможное! Вы, главное, не переживайте! Все будет хорошо!

– Значит, мертва, – холодно сделала вывод я из ее нервного, импульсивного высказывания.

Губы дрожат, глаза бегают из стороны в сторону, а пальцы и вовсе пытаются сломать друг друга, выдавая их обладательницу с головой. Она совсем не умеет врать.

– Анна, можете не переживать. Для меня подобное – привычная практика. Ничего особенного, – безразлично ответила, хотя сердце больно сжалось в груди.

Я не смогла ее спасти… Не успела…

– Кто-то вечно умирает… – прошептала я, прикрыв глаза.

Анна выглядела настолько опечаленной, что мне даже стало стыдно за свой каменный вид. Бедное дитя. Первые пациенты, а уже…

Отбрось, Катя.

Неважно. Это все совсем неважно.

– Спасибо, что приглядели за мной. Когда я смогу выписаться? – надо бы сменить тему. Да и валяться здесь вечность у меня нет никакого желания.

Медсестре, видимо, понравилась моя идея, и она быстро включилась в разговор с прежним энтузиазмом:

– 2 месяца. Однако, учитывая специфику вашей травмы, может понадобиться больше времени. Но я уверена, что мы с вами справимся!

2 месяца? Слишком долго.

Я вышла уже через две недели. Как только шрам на лбу зажил, а я поняла, что могу нормально ходить без поддержки, улетела прочь. Не люблю больницы… Тем более, у меня ещё масса срочных дел.

Конечно, весь персонал пытался меня отговорить (даже главврач), но было в моем взгляде что-то такое, что заставляло их тут же сдаться.

Издержки профессии. Взгляд майора полиции мягким не назовешь, а уж тем более, когда я для себя все решила.

Неспокойно мне на душе. Что-то с этим делом не так! Что-то случилось, пока меня не было!

Вот только что?

***

– В СМЫСЛЕ ДЕЛО ЗАКРЫЛИ?! – впервые я не смогла сдержать эмоций перед генералом.

Гнев и возмущение смешались воедино, отдаваясь болью в поврежденной голове. Перед глазами все заплясало, размазываясь грязными красками, а я лишь сильнее нахмурилась, массируя переносицу. Черт, больно… Видимо, стоило остаться в больнице хотя бы на месяц.

– Катенька, присядь. Тебе не стоит так напрягаться сейчас, – увидев, как меня шатает, Олег Павлович лично усадил меня в удобное кресло напротив своего стола и дал стакан воды из кулера.

Генерал всегда был таким. Добрый, пухлый мужчина, за мягкостью которого скрывалась пуленепробиваемая сталь. К своим пятидесяти годам у него набралось множество наград, выданных не за золотые пожертвования определенным людям, а за дела (часто смертельные, на которые соглашались только безумцы и обречённые). Морщинистое лицо с лёгкой, серой щетиной кое-где перекрывали шрамы, но медовые глаза все также ярко горели, как у юнца. Казалось, он единственный среди нас, кто остался человеком. Будто ничто не могло его сломить.

– Спасибо большое, – я медленно сделала глоток воды, ожидая, пока боль спадет. Фух… Кажется, отпустило.

Ко мне же, легко догадаться, генерал относился как к дочери. Конечно, поблажек никогда не давал и, если я заслуживала, мог и выговор написать, но в личном общении он всегда дарил тепло. И мне этого безумно не хватало там, в больнице… Да и в жизни в целом…

– Олег Павлович, почему дело закрыли? Мы же были там. Я уверена, мои ребята смогли обезвредить большинство сектантов, если не всех. Если это не вся группировка, то можно было допросить пойманных и продолжить расследование! Мы бы смогли покончить с ними! – хотелось плакать. Возможно, травма сделала меня более эмоциональной, но я не могла смириться с тем, что столько жертв ушло в пустую. Та девушка… Она умерла зря… А сколько наших пострадало? Черт возьми, я в кому впала из-за этого дела! Нет, это несправедливо!

– Катенька, послушай, – мужчина привычным движением сжал мою ладонь, но что-то пошло не так.

Вмиг все подернулось дымкой, пространство исказилось и помутнело, а я снова оказалась… в больнице?

Какого?...

"Катенька… Доченька, открой глаза, – в палате, около моей кровати, сидел осунувшийся генерал, прижимая мою исхудавшую руку к своей щеке. – Будь проклято это дело! Очнись, Катенька. Я знаю, ты справишься! Ты же сильная девочка… Моя сильная девочка…" – мне показалось, или он плакал?...

Генерал...

Удар по вискам, и вот я вновь сижу в кабинете начальства, прерывисто дыша. Холодный пот неприятно облепил тело, голова гудит, а сердце планирует разбиться о ребра, но это меня мало волнует.

Что только что произошло? Что это было?

– Катенька, что с тобой? – не одна я это заметила. – Ты плохо себя чувствуешь?

А до меня дошло.

Галлюцинации! Только что я видела галлюцинации, которые, видимо, связаны с тем временем, когда я была в больнице! Возможно, мой мозг запомнил те мгновения и сейчас выдаёт мне, дополняя реальность!

Боже, только этого не хватало!

– Я… я нормально, – закусив губу, я вылила немного воды на свои пальцы и сбрызнула лицо. Россыпь капель привела меня в чувство, окончательно возвращая в настоящий мир. Стало немного легче.

Хотя покрасневшее лицо генерала все ещё стояло перед глазами, пугая меня.

– Так я и думал… – Олег Павлович покачал головой, с жалостью смотря на меня. – Катя, тебе стоит отдохнуть и продолжить лечение. Не забивай голову очередным закрытым делом.

Я, вторя ему, лишь помотала той самой больной головой. Отрицая или прогоняя призрака прошлого? Не имеет значения. Но это видение… совсем как настоящее. Жуть.

– Нет, я должна знать, – генерал, видя мою упертость, обречённо вздохнул и наклонился вперёд. Помолчал, словно давая мне последний шанс отказаться, а после прошептал:

– Им удалось, – я нахмурилась, не понимая, о чем он. Но начальник лишь поджал сухие губы, с подозрением оглядываясь по сторонам. – Они вызвали... его.

– Кого его?

– ... Его… Демона, – совсем тихо сказал он. Скепсиса мне было не занимать, но смотря на серьезное, даже встревоженное лицо генерала, я все же решила уточнить:

– Демона? Настоящего? – и как бы я не пыталась, а недоверие в голосе скрыть не удалось. Бред какой-то. Демоны в наше время? Многие даже в бога не верят, а тут целый демон!

– Я сам не верил, пока не увидел, – капелька пота стекла по дряхлой коже, очерчивая деформированный годами подбородок. Генерал нервничал, но смотрел прямо в глаза, не отрываясь. Впервые вижу его таким напуганным. Это не похоже на него. – Как только доложили о твоём ранении, я сам бросился к вам с дополнительным подкреплением (вдруг вашего не хватило, раз тебя смогли серьезно ранить). Но когда я приехал… – генерал вновь поджал губы и резко встал с кресла. Прошел к двери. Защелкнул на той замок и закрыл жалюзи. Зловеще замерцала лампочка над нами. – Все сектанты были мертвы.

Я вскочила со своего места.

– Наши не могли!…

– Их убили не наши, – Олег Павлович вновь перешел на шепот, подходя ко мне. – Он. Демон.

– Этого не может быть! – бред! Это все бред! Демонов не существует! Это лишь старые сказки, которыми пугают в ужастиках! Их нет!

– Может, Катя… – генерал достал из ящика стола бутылку старого коньяка, подаренного на день полиции. Откупорил, плеснул себе в стакан и залпом осушил, даже не поморщившись. Вот только наше начальство никогда не пьет в рабочее время. Никогда. А значит… – Это было ужасно, – прохрипел он севшим голосом. – Трупы… они высохли, словно… Словно мумии, чтоб его! Я видел многое в своей жизни, но это… Это самое страшное… – медовые глаза потемнели, наполняясь истинным ужасом. Седые волосы встали дыбом, а меня невольно пробил озноб. Словно я прочувствовала то, что не могла увидеть. – Они иссыхали на глазах… Пытались кричать, но не могли, скрючиваясь и падая! Я вспомнил все молитвы, которые знал. Крестился, как полоумный, но ничего не помогало! Некоторые из наших упали в обморок, другие впали в истерику, даже кто-то поседел, – он провел рукой по своим серебристым волосам. – А потом бац! Вспышка, и вышел… Вышел он. Я видел только черный силуэт, ну и слава богу! Боюсь, если бы разглядел, то сразу бы отправился к жене и дочке, царство им небесное, – Олег Павлович вновь перекрестился и рухнул в кресло, будто его придавило неподъемным грузом. – Но – что самое страшное – он появился рядом с тобой. Постоял немного, посмотрел и исчез. Хорошо, что никого из наших не тронул… Но многие до сих пор уснуть не могут: одни вовсе спиться пытаются, другие – умереть. Камышов вообще несколько дней не разговаривал (он же около тебя сидел, прижимая к себе ту девушку). Тяжело было парню… Всем нам тяжело…

Мы ненадолго погрузились в звенящую тишину. Я с трудом переваривала информацию, а генерал вновь наполнил бокал коричневым спиртом.

– Тебе не предлагаю. С травмой головы нельзя, – указал он на пластырь на моем лбу и сделал очередной глоток. – Поэтому мы и закрыли дело… По официальной версии мы благополучно справились с сектантами, а ты и вовсе стала героем, как командующий отрядом и как человек, что осмелился пожертвовать своей жизнью. Скоро будет вручение медали, кстати… Но к этому делу мы больше не вернёмся.

– А демон? Он же на свободе! А если кто-то ещё остался из сектантов! Они могут повторить ритуал, и тогда…

– Катя, теперь это не наше дело! – генерал повысил голос. А после в бессилии зажмурился и прижал запотевший стакан ко лбу. – Я не могу вами рисковать… У нас нет возможности справиться с такой задачей. Это вне нашей компетенции. Я отправил запрос к ним, – он указал пальцем на потолок, имея в виду глав государства, – но сами мы в этот омут с чертями не полезем. Они сами со всем разберутся. Главное – никому ни слова, – Олег Павлович скривил губы и провел пальцем по горлу. – Теперь это государственная тайна…

Тошнота подкатила к горлу, тугим, ядовитым узлом скручиваясь в районе живота. В висках вновь участилась пульсация, а взбудораженный мозг все пытался переосмыслить полученную информацию.

Как?! Как такое возможно?! 2025 год, мы только недавно радовались, что все проблемы, связанные с пандемией, закончились, и на тебе! Теперь близится нашествие демонов!

"Да нет же, это все обман! Генерал просто не хочет подпускать тебя к делу!"

Но посмотрев на пьющего Олега Павловича, я сразу же отмела мысль о лжи. Мужчина не врал. Иначе бы не пил…

В последний раз таким удрученным я видела его 7 лет назад, после потери жены и дочери в автокатастрофе. Тогда он тоже не расставался с бутылкой спиртного – мы всем отделом вытаскивали его из запоя.

В те годы я только выпустилась из института: совсем юный лейтенант с огромным желанием помогать тем, кто слабее, и гибким, подающим надежды умом. Хотя в свои 22 я уже успела во многом разочароваться. Успела осиротеть…

Думаю, из-за этого мы так хорошо поладили с генералом. Мне не хватало родительской любви, а ему, после утраты близких, нужно было чем-то заткнуть брешь в сердце. Скажем так, мы оказали друг другу услугу своим присутствием. Но я ни о чем не жалею.

Нет, не так. Я благодарна, что тогда встретила Олега Павловича, который заменил мне отца.

И также, как в тот пасмурный Питерский день, я подошла к генералу и крепко обняла, уткнувшись в плечо. Погоны на пиджаке раньше царапали мне влажные щеки, но сейчас я этого совсем не ощущала. Видимо, все чувства давно притупились…

Олег Павлович, как и раньше, прижал меня к своей широкой груди и похлопывая, гладил по спине.

Единственное, что изменилось за долгие годы – это пустота. У меня больше не было слез, а объятия дорогого для меня человека не вызывали прежних эмоций… И это странно. Видимо, повреждение мозга даёт о себе знать.

– Ну все, все. Хватит, – попытался закончить минуту слабости мужчина, убирая бутылку куда подальше. – У меня для тебя есть неприятная новость.

Медовые глаза посмотрели на меня немного виновато, а я в очередной раз удивилась, как легко он показывает свои эмоции (хоть и перед узким кругом людей). Почувствовала себя каменной глыбой на его фоне. Но каменная глыба лишь мрачно усмехнулась:

– Неприятнее, чем приближающийся апокалипсис? – плохая шутка. Мне и самой она не понравилась, но генерал хмыкнул, подавляя смешок.

– Это тебе решать, майор Агапова, – я вся собралась. Раз генерал так ко мне обратился, значит, это связано с работой. Я нахмурилась. – Когда тебя привезли в больницу, возникла небольшая проблема. Так как у тебя нет близких родственников, а Евгений не отвечал, я взял ответственность на себя и попросил докладывать о твоём состоянии мне… – здесь генерал взял паузу, напряжено стуча по столу пальцами. – Твои травмы… несовместимы с работой в полиции. А учитывая, что ты даже реабилитацию не прошла (я все знаю!), это для тебя слишком опасно… Как герою и майору, тебе выдадут денежную компенсацию за физический ущерб, а после пару месяцев будет оплачиваемый больничный. Но… но потом, Агапова, нам придется расстаться. Я договорился о том, чтобы ты получала денежную помощь раз в месяц, но ты же знаешь, как это у нас происходит? В любом случае, мы постараемся сделать все возможное, чтобы уход был для тебя безболезненным.

Грудь, казалось, придавили чугунной гирей, ломая ребра. Дышать стало больнее.

– Иными словами: я уволена? – я прикусила губу, уже зная ответ на свой вопрос. Мне его только что озвучили! Но, видимо, мозгу хотелось официального подтверждения… Мазохизм какой-то.

– Да, – Олег Павлович сцепил руки в замок и тяжко вздохнул. – Свои документы и вещи можешь забрать позже, как и написать заявление об увольнении. Нам... будет не хватать таких, как ты.

Я кивнула и, сдерживая слезы, поднялась с кресла. Я знала, что будет такой исход. Знала, и все же надеялась на лучшее… Лучшего не произошло. Спасибо Олегу Павловичу, что хотя бы он позаботился обо мне. В первые месяцы я смогу нормально прожить, а потом? Что будет потом? Не знаю… И не хочу об этом думать.

– Спасибо вам огромное, Олег Павлович, – поблагодарила я, и направилась к выходу.

– Погоди. Катенька, за тобой кто-нибудь сможет присмотреть? Твой жених мне так и не ответил, – я остановилась, сжимая кулаки. Очередная вспышка боли в голове была похожа на пощечину, как и те противные воспоминания.

– Нет. Мы с Евгением расстались за день до миссии. Спасибо за беспокойство, генерал.

Я невольно хлопнула дверью, оставляя единственного родного человека позади. Слезы уже набухли на глазах, но я стёрла малейшие проявления своей слабости кулаком. Не позволю. Не позволю каким-то эмоциям взять над собой вверх. Не позволю кому-либо увидеть меня в таком состоянии.

Даже в свой последний день я останусь железной леди и уйду с достоинством. Но сначала нужно навестить наших.

В офисе, как и всегда, витал небольшой шум. Кто-то был с головой погружен в работу, а кто-то отсчитывал минуты до перерыва, надеясь профилонить до конца рабочего дня. Но, натыкаясь на мой суровый взгляд, быстро собирались (либо делали вид).

Однако меня интересовал один конкретный кабинет, где начальство всегда зверствовало и ругалось, на чем свет стоит.

– Майор, вы живы!!! – начальника на месте не оказалось, а вот его подчинённые с радостью повскакивали со своих мест. Да, половина из них были с нами на задании, поэтому неудивительно, что они так обеспокоены. Тем более, в нашем штабе я пользовалась уважением у многих, что не могло не льстить. Представляю, что начнется, когда я зайду к своим ребятам.

– Жива, конечно же, что со мной будет? – усмехнулась я, выискивая взглядом конкретного мужчину. – А начальник где?

– В курилку вышел.

– Не справляется он с нами, – проворчал один из младших лейтенантов. Ага. Григорий Станиславович не в духе. Вот и первые жертвы.

– Гризли, чтоб его… – пробухтел другой, но заметил на себе мой испытующий взгляд. – Э-эм… То есть… Мишки такие! Классные! Пушистые! Забавные!

– Дающие много работы! – донеслось откуда-то сбоку.

Короткая волна смеха окатила помещение, но быстро затихла, стоило мне поднять руку.

– Продолжайте работать. Иначе Гризли вам точно голову откусит, – холодно произнесла я, а после удалилась в курилку.

За запотевшим, мутным стеклом ясно улавливалась высокая мужская фигура, что нервно пыталась поджечь сигарету.

– Да ёба…

– Помочь? – закрыв за собой дверь, я протянула Гарику полную зажигалку. Учитывая, сколько он курит, наверняка у него снова закончилась.

Мужчина аж сигарету из стиснутых зубов выронил, словно покойника увидел. Хотя, судя по шокированным голубым глазам, так оно и есть.

– Гризлов, так и будешь стоять, хлопать ресничками, или?… – договорить я не успела, стиснутая медвежьими объятиями Гарика. Учитывая его широкие плечи и более, чем выдающуюся, мускулатуру, выражение близко к правде.

Но я снова не чувствовала прежнего тепла… Да что со мной не так?

– Я боялся, что потерял тебя, Катя… – прошептал Гарик, и…

Резкий звон в ушах, словно металлическая стрела пролетела сквозь них. Лоб нещадно заболел, а я вновь услышала знакомый голос:

"Я боюсь потерять тебя, Катя… Ты не представляешь, как ты всем нам нужна… Мне нужна. Я сам тебе предложение сделаю и обеспечивать до конца жизни буду, только открой глаза, Катя!"

Я пошатнулась, а видение отпустило меня. Черт, снова… Как же больно!

Но щеки запылали румянцем, а сбившееся дыхание участилось не только из-за иллюзий мозга...

– Катя! Ты в порядке?! – впервые вижу Гарика таким встревоженным.

Густые, черные брови сведены вместе, из-за чего немного сморщился высокий лоб. Глаза с длинными ресницами широко распахнуты, а тяжёлая челюсть сжата до предела, утончая и без того узкие губы. Признаться честно, Григорий Гризлов всегда был красавцем, сошедшим со страниц романтических книжек (которые я тайно почитывала). Как однажды выразилась Мила на его счёт: "Сотрудник греческой полиции!". На мой немой вопрос, она просто показала фотографию, которую сделала в Афинах. И действительно, там мальчики были как на подбор: все с модельной внешностью. Гарик бы идеально вписался в их круг.

– Да… последствия травмы, – я отвернулась, чтобы скрыть проступивший румянец, и, прокашлявшись, спросила: – Ты ведь навещал меня, пока я была в коме?

– Конечно же! – сказал он так, будто своим неверием я его оскорбила. Это было забавно.

– Кажется, я запомнила слова, которые ты мне говорил… – теперь пришла очередь Гризли "смущённо" отворачиваться. Хотя это больше было похоже на неловкость, словно сморозил какую-то глупость.

– Ну… я много чего говорил на эмоциях… – но Гарик не из тех, кто отворачивается от того, что его смущает. Так что быстро перешёл в нападение: – Например: какого черта ты бросилась прямо под пулю?! Совсем головой не работаешь?! – он отстранил меня от себя, с силой сжав мои плечи. Но я снова не почувствовала особого давления, хотя натянувшаяся ткань кофты говорила об обратном. Это начинает меня нервировать. – Катя, ёп твою!...

И понеслись ругательства в мой адрес, которые вызывали лишь улыбку. Несмотря на суровый взгляд и повышенные тона, перевод с "Гризлиевского" был очевиден: "Ты всех нас напугала. Я за тебя очень переживал,". Хотя пара отборных, крепких матов резали слух, а некоторые из них я даже не знала прежде. 29 лет живу, пора бы уже выучить, но мужчина все продолжает меня удивлять своими речевыми оборотами.

– Я тоже скучала, и рада тебя видеть, – вновь улыбнулась я, хлопая ворчливого медведя по плечу.

– Ох, Катя, б****! Была бы ты в моем отделе, выговор бы написал! Я, кстати, Камышову твоему вставил по первое число вместо тебя. За это можешь не переживать, – Гарик снова, по старой привычке, зло сжал сигарету зубами и протянул вторую мне. Как истинный джентльмен, он поджёг сначала мою, а после свою.

Я сделала затяжку, почему-то не чувствуя даже малейшего вкуса дыма, и спросила:

– Кстати, как он? У мальчика, наверно, шок. Столько потрясений на первом задании.

Гарик молча нахмурился, выдыхая серое облако. Засунул одну руку в карман.

– Да… много, – короткий ответ и напряжённая поза. Его черты лица заострились, а синяки под глазами, казалось, стали ещё темнее. Словно он вспомнил нечто ужасное.

В прошлый раз он так выглядел после дела о расчлененке под мостом. Отвратное было зрелище… Но прошлая миссия, видимо, была ещё страшнее.

– Генерал рассказал мне про… то, что сделали сектанты, – мужчина нервно стряхнул пепел в урну. После короткой паузы, хрипло ответил:

– Я его видел, – грудной бас звучал зловеще. Обычно Гарик осторожничает, задавая уточняющие вопросы. Но, зная о моей дружбе с генералом, решил пропустить этот момент.

– С рогами и копытами, как на картинках? – пыталась отшутиться я, но смеха в голосе не было. Лишь холодная ирония. Мужчина покачал головой:

– Да нет… – он пожал плечами, и вновь затянулся, смотря в никуда. – Как человек… Увидь я его на улице, даже не подумал бы о… происхождении, – Гарик огляделся по сторонам и продолжил: – Но взгляд… И эта его улыбка со смехом… До сих пор помню тот ужас: я даже пошевелиться не мог, не то что сражаться. Хотя, признаюсь, очень хотелось ему вмазать. Вряд ли генерал слышал, но… то существо сказало одну фразу, обращаясь к тебе. Что-то вроде: "Помирать собралась? Нет, трупик. Мое начальство решило иначе. Я осуществлю эксперимент," – точно не помню. И исчез… Жуткий тип.

Я поперхнулась дымом. Выронила сигарету из рук и давилась сухим кашлем, словно что-то царапало горло изнутри. Зажала рот. То ли в попытке остановить кашель, то ли пытаясь сдержать крик – неважно.

Я помнила эти слова. И это пугало больше всего. Словно всплыло одно из доказательств того, что это все – не глупый коллективный розыгрыш. Демон появился на самом деле...

– Катя! Ты как? – Гарик поддержал меня, помогая устоять на ногах. И очень вовремя. Голова снова заболела.

– Хреново, – честно ответила я. – Я слышала те слова, прежде чем отключилась.

Мужчина вздрогнул, словно его током ударило, и откусил фильтр сигареты. Тлеющий окурок полетел вниз. Так иногда бывало, когда Гризлов сильно злился либо нервничал.

Каждый погрузился в свои мысли. Точнее, мой друг о чем-то думал, а я пыталась справиться с усилившейся головной болью. Мне, вроде бы, таблетки прописали… Нет, я не настолько безалаберный пациент – все нужные лекарства утром приняла. Но там ещё обезболивающее дали, на всякий случай… Придется всегда с собой носить.

– Хочешь, подниму настроение? – через несколько минут обратился ко мне Гарик.

– Давай, – я выкинула упавший окурок в урну. Настроение испортилось окончательно.

– Сегодня снова попытались убить человека туалетной бумагой, – я фыркнула, поражаясь гениальности людей. Но чисто из приличия спросила:

– И как?

– Откачали, – усмехнулся Гарик. – Вытащили всю бумагу из горла, поржали, а за покушение отправили в обезьянник. Потом будем разбираться.

– Подростки? – они часто любят устраивать подобное зрелище для тик-тока.

– Нет, взрослые люди. Психованные, но взрослые. Дебилы, – подытожил Гарик, выплевывая фильтр сигареты.

– Хэй. Почему не на рабочем месте? – Кирилл вздрогнул, стоило мне положить руку ему на плечо.

– М-майор?! – парень резко обернулся, словно не верил действительности. А она, в свою очередь, говорила, что я жива, здорова и сейчас стою перед младшим лейтенантом, как ни в чем не бывало. Хотя пластырь на моем лбу намекал, что все не так радужно, как хотелось бы.

После разговора с Гариком я сразу же отправилась к своим ребятам. На время моего отсутствия ими (что неудивительно) командовал Гризлов, поэтому мальчики (и пару девочек) были безумно рады появившейся мне. Гарик – не чудовище, да и я особой мягкостью не отличалась, поэтому сначала не поняла, откуда столько радости на уставших лицах.

Но ответ был прост до безобразия. Они скучали по мне. И переживали за мое состояние (особенно те, кто был с нами на миссии).

Слезы, сопли и прочие жидкости, сигнализирующие о чувствах, лились рекой. Тут даже Гарик махнул рукой, позволяя подчинённым оторваться от работы. А он не из тех, кто падок на эмоции.

Вот только… я снова ничего не чувствовала… Сколько бы меня не обнимали, сколько бы не клялись в верности и любви, сравнимой с любовью детей к своей матери, я ничего не ощущала…

И как же тошно от этого! Ни прикосновения, ни слезы, ни запахи… ничего… Я ничего не чувствую! И это ранило больнее, чем взбунтовавшаяся голова. А она меня совсем не жалела.

Галлюцинации из больницы накладывались одна на другую, перекрикивая голоса реальности. В какой-то момент я перестала различать, что правда, а что вымысел, испуганными глазами всматриваясь в окружение. Все плясало, кружилось, уменьшалось и увеличивалось, смешиваясь в уродливые картины. И запах… Мерзкий, осточертевший мне запах медикаментов. Я не ощущала ничего, кроме него. Словно он стал со мной единым целым. Словно мне от него никогда не отмыться.

Благо, Гарик пришел на выручку. Заметил, что меня сейчас вырвет от каши в голове, и усадил в кресло, отгородив от всех остальных. Слезы боли и отчаяния застыли в моем взгляде.

Противно. Как же противно!

Снова захотелось кричать, плакать и молить на коленях, чтоб все это прекратилось! Пожалуйста, хватит! Хватит! Оставьте меня в покое!

Я закусила губу, зажав ладонями уши.

Вдо-о-ох. Выдох.

– Как можно заметить, я больше не смогу с вами работать, – мой голос не дрогнул, хотя я его даже не слышала.

"Майор! Майор, проснитесь! Пожалуйста, проснитесь! Майор Агапова! Как же мы будем без вас?! Майор! Майор! Майор!"

"Заткнись…" – молила я у подсознания, но тщетно. Лица моих бывших подчинённых продолжали всплывать перед глазами, в итоге искажаясь до неузнаваемости. А голова гудела, трещала по швам, разрываясь от боли.

Прав был генерал… Мои травмы несовместимы не то что с работой в полиции – с нормальной жизнью несовместимы...

Так, с горем пополам, но я объяснила ситуацию погрустневшим ребятам и поспешила ретироваться. Я люблю их. Искренне люблю, но находится рядом с ними сейчас… невыносимо.

И что самое страшное – проблема не в них. Во мне. Это я стала больной. К галлюцинациям прибавилась ещё и полная атрофия чувств! Боже… Я слышала, что люди, лишившиеся вкуса и запаха из-за короны, сходили с ума, но это… Это выше моих сил!

Я не чувствую ничего… Совсем ничего… Ни тепла, ни воды, ни приторных духов Воронцовой, что меня раньше раздражали! Да я сейчас готова душу продать, лишь бы снова, как прежде, почувствовать тот едкий аромат!

Но ничего… Чуда не произошло…

– Катя… – Гарик погладил меня по спине, а у меня вновь навернулись слезы.

Я знаю, у моего друга горячие, грубые руки, способные растопить ледышку за секунду. Но даже концентрируясь на своих ощущениях, я не чувствую ничего… Лёгкое давление, но не более.

Интересно, если бы я осталась в больнице, мне бы вернули чувства?... Нет, сомневаюсь… Травма была серьезной. Мне повезло, что инвалидом не стала, хотя… Какой смысл в жизни, если в ней нет красок?!

– Я в порядке, – нагло соврала я, кулаком вытирая проступившие слезы.

Но, видимо, парочку пропустила, и их тут же вытер Гризлов, ласково касаясь моих щек большими пальцами. Но даже если бы он наждачкой прошёлся, боюсь, я бы не заметила разницы…

– Кать… – взгляд голубых глаз был настолько обеспокоенным, что я почувствовала вину за свое поведение. Нет, не время распускать нюни. Я не хочу, чтобы он переживал.

– Прости… – тихо ответила я на его беспокойство. – А где… Где Камышов? Я его не видела среди наших.

– Б****, Катя! – рыкнул Гризли, потирая переносицу. – На крыше. Он часто туда ходит, после того случая.

– На крыше?! А если он!...

– Нет, не прыгнет, – вновь прочёл мои мысли мужчина. – Он в шоке и подавлен, но суицидальных наклонностей у него нет – проверяли.

И вот, выйдя на крышу, я действительно нашла угрюмого Кирилла, что в одиночестве смотрел на чарующий город.

Отсюда открывался воистину чудесный вид: многочисленные каналы, величественные соборы, изящные старинные здания и прагматичные советские постройки… Все было прекрасно, даже несмотря на серое, пасмурное небо. Все же, крыши не зря считаются одной из визитных карточек Петербурга.

– Майор! – наконец осознание блеснуло в карих глазах парня. Это не сон.

Но неожиданно Кирюша упал на колени. Сжал мои ладони в своих и уткнулся лбом мне в живот, словно… раскаивался?

– Майор! Майор, вы живы! Вы живы! Я так рад, майор! Пожалуйста, простите меня, майор! Это все…

"... моя вина! – и снова я оказалась в больнице, сковываемая комой. Кирилл сидел передо мной с опухшими от слез глазами. Он рыдал навзрыд, как ребенок, потерявший родителя. Либо тот, кто считал себя козлом отпущения. – Это я во всём виноват! Если бы я не влез… А вы ведь спасли меня! Дважды! Я так виноват перед вами! Простите меня-я-я! Пожалуйста! Пожалуйста, очнитесь, майор!"

– Майор… – искренне всхлипывал парень. И пусть я не чувствовала его горячих слез на своих руках, я все равно улыбнулась, тронутая до глубины души. Провела пальцами по каштановым волосам мальчишки и села рядом с ним, обнимая.

Ничего не чувствую… Лишь дрожь, что проходит по телу от эмоций юноши, но сейчас этого достаточно.

– П-простите... меня… – шмыгая носом с горбинкой, повторял мальчик.

– Тише… Все позади, Кирюша, – ласково обратилась я к нему.

Все же, я любила своих подчинённых и дорожила каждым из них. Словно они сами являлись моими детьми. И если бы та ситуация повторилась, я все равно бы пожертвовала собой ради их жизней. Ради жизни Кирилла или другого человека – неважно.

– Ты повел себя непрофессионально. Но я знаю: ты делал все возможное, чтобы спасти ту девушку.

– Но она…

– Она бы в любом случае умерла. Ты сделал все, что было в твоих силах.

– Но из-за меня вы…

– Камышов. Отставить истерику, – я серьезно посмотрела в уставшие глаза мальчика. – Это было мое решение. Ты за него ответственности не несешь. Если б я получше пораскинула мозгами, жертв и вовсе можно было избежать. Здесь твоей вины нет, – я тяжко выдохнула, вновь погладив парня по голове. От его слез остались мокрые пятна на моей серой кофте, но это совсем неважно. – Так что за свое состояние, – я постучала по лбу, около пластыря, – отвечаю я сама. Ты бы ещё обвинил себя в призыве демона!

Кирилл замолчал, повесив голову. На мгновение я заметила в его глазах тот ужас, что поднимает волосы на загривке. Камышова пробила мелкая дрожь.

"Черт… – подумала я про себя. – И зачем я подняла эту тему?"

– А в вас… – Кирилл сжал пухлые губы, будто боясь произнести то слово. Но после поднял немного затравленный взгляд: – демон… не вселился?

– Я похожа на того, в кого вселился демон? – усмехнулась я, переводя все в шутку. Вот только нам было не до смеха.

– Нет. Если честно, майор Гризлов больше на него похож, – нервный смешок вырвался из уст парня, но он тут же стал серьезным. – Вы не ответили прямо.

Сразу видно: следователь. Правильно, Камышов. Всегда добивайся точного ответа от своего абонента, каким бы абсурдным он не был.

Я удовлетворительно кивнула и четко сказала:

– Нет, – но после нахмурилась. – Почему ты так решил?

– Когда… когда демон появился, он не обратил на жертву никакого внимания. Он появился только после того, как вы были ранены. Рядом с вами. И обращался он только к вам. Я был ближе всех и видел это…

– Думаешь?... – я нервно сглотнула.

– Да, – кивнул Камышов, чеканя каждое слово. От испуганного мальчишки не осталось и следа: – Я думаю, что демон пришел за вами, а не за той девушкой. Возможно, что вы случайно стали жертвой ритуала.

***

– Значит, нашествие демонов? Миленько, – с привычной лёгкостью произнесла Мила, заваривая самый вкусный кофе на свете.

Правда, как можно догадаться, сейчас он ничем для меня не отличался от обычной воды.

– А я смотрю, тебе весело, – хмыкнула я, пытаясь согреть дрожащие руки. Плевать, что не чувствую. Но на физическом уровне это должно хоть немного помочь.

Мила тряхнула розовыми, буквально цвета фуксии, волосами и усмехнулась, попивая ароматный напиток.

– Ты же знаешь, я люблю все такое… загадочное, – она кокетливо подмигнула, облокачиваясь на стол. – Впрочем, поэтому и пошла в морг работать.

Да, этот божий одуванчик – наш судмедэксперт. Причем лучший. И хоть многие ужасаются, когда узнают о профессии столь миловидной девушки, мне она с первого дня показалась… необычной. Она отчасти была похожа на безумца. Обладала аурой истинного маньяка, если можно так выразиться. Но, несмотря на это, Милана Триандафилиди никогда не переступала черту закона, что, безусловно, радует.

– Хотя это пугает даже меня… – девушка надула губки, хмурясь, и прижала кружку к пышной груди. – Когда ты попала в кому, я и вовсе работать не смогла: сразу побежала в больницу, чтобы… Чтобы удостовериться, что ты будешь жить, – она отвела взгляд карих глаз, но после снова улыбнулась: – Увидев, я подумала, что ты мертва.

– Рана настолько серьезная? – только она могла с улыбкой говорить о смерти. Впрочем, я ничуть не обижалась. Я видела в очередной галлюцинации ее переживания… Видела слезы Милы, и надрывающийся от рыданий голос, что молил меня бороться до конца. Не сдаваться.

– Нет. Тебя ещё можно было спасти. Просто ты уже не хотела жить, – серьезно произнесла подруга. От ее проницательности меня бросило в дрожь. – Люди, которых убили неожиданно, так не выглядят. А ты улыбалась и впервые была полна спокойствия: даже морщинка меж бровей разгладилась. Ты ведь хотела умереть, да?

И снова этот цепкий взгляд. Именно он выдавал в Миле не просто профессионала по делам мертвых, но и среди живых.

Я осунулась, опустив голову. Сильнее сжала кружку с кофе, не обращая внимания на побелевшие пальцы. Хах... Радует, что хотя бы напряжение собственного тела чувствую.

Но ответить на вопрос девушки я так и не смогла.

Хотела ли я умереть?

Да… Хотела… Но скажи я это напрямую, моим друзьям было бы очень больно.

Но Миле, казалось, ответ не нужен был. Она уже все знала.

– Э-э-эх… В такие моменты я благодарна объявившемуся демону. Если бы не он, ты бы лежала на моем столе, – она сделала очередной глоток кофе, а я удивлённо хмыкнула:

– Ты первая, кто о нем так лестно отзывается.

– Я такая! – она откинула назад короткие розовые кудри, но ясный взгляд вмиг потемнел. – Когда мне передали слова того милого существа, я сначала не поверила в адекватность наших сотрудников. Но смотря на тебя сейчас, я убеждаюсь, что тебя "спас" именно он. Возможно, что по каким-то своим причинам, но… он мне не кажется плохим.

Я улыбнулась. Только Мила могла сказать такое, не взирая на ужас наших ребят.

– Ох, мне до сих пор это все кажется дурным сном…

– Могу исправить, – Мила поставила кружку на стол, накинула белый халат на свое маленькое, но фигуристое тело и вышла из подсобки. – Чего сидишь? Идём.

Делать нечего: пришлось идти. Хотя меня пугала перспектива столкнуться с реальными доказательствами того дня. Но… Но зная себя, не увидь я их сейчас, начала бы лично копать в этом направлении. Ох уж эта профессиональная черта.

Проходя через ряды мертвых тел, освещаемых тусклыми лампами, я впервые была благодарна своей "нечувствительности". Вид трупов меня уже давно не пугал, но запах… Не понимаю, как Мила может здесь работать? Впрочем, Милана тоже не понимает, как мы можем постоянно бегать, отлавливая преступников.

Звякнули ключи, перебираемые тонкими пальцами в поисках нужного. Нашла. Щелчок, и девушка толкнула тяжёлую дверь, которую на моей памяти ни разу не открывали. Помещение проветривали, но оно все равно выглядело слишком мрачным, а воздух душил. Не знаю, что насчёт аромата, но аура уж точно давила.

Мила захлопнула за нами железную дверь и наконец включила свет. Он с характерным жужжанием заморгал и явил нам множество тел, накрытых белыми простынями, но… Даже сквозь ткань я видела, как неестественны их застывшие позы.

Я остановилась на мгновение, пытаясь унять дрожь. Когда мы были детьми, то часто играли в привидений – достаточно было найти белую накидку и бегать, размахивая руками. Но сейчас эти "призраки" напоминали жуткую инсталляцию какого-то современного художника. В таком случае, его композиция называлась бы "Ужас".

Вот только это реальность...

Мила же махнула мне рукой, спокойно подойдя к одному из трупов. Заглянула мне в глаза, словно спрашивая, готова ли я. Она знала ответ. Мне достаточно было утвердительно кивнуть, сглатывая ком в горле. Сердце от волнения забилось чаще, стуча по ребрам, а ладони вспотели, будто бы их окунули в ледяную воду. Мне впервые стало холодно. И страшно.

"Ха? Ты ведь ещё ничего не видела, трусиха," – жёстко усмехнулось сознание, пока Мила оттягивала момент.

– Да давай уже! – напряжение сковало даже голову, разливаясь болью в пульсирующих висках. Я не могла больше ждать.

Подруга резко откинула простыню, внемля моим словам.

– Боже… – ахнула я, закрывая рот. Нет, я и до этого видела мумифицированные тела, но… Но не такие!

Коричневато-желтая, сухая кожа плотно обтянула кости и органы, словно мышц вообще не существовало. И от этого так страшно смотрелся череп с раскрытым в ужасе ртом. То, что раньше было губами, тонкой пленкой приклеилось к необычайно белым зубам. Глаза же…

Обычно, у мумий нет глаз, ведь они за многие годы разлагаются первыми. Но… ха… у нас ведь особый случай.

Глаза высохли и помутнели, превращая белок в желтоватое месиво. Выглядело, словно кто-то ткнул пальцем в эту противную субстанцию, деформировав глазные яблоки. Сейчас это больше похоже на сморщенный, блестящий жиром изюм.

Пятна Лярше, если я не ошибаюсь. Никогда не видела их столь огромного проявления.

Фу… Меня сейчас стошнит…

– Воды? – улыбнулась Мила. Она, конечно же, не выглядела напуганной. Скорее заинтересованной, с особым трепетом рассматривая каждый участок мертвой кожи.

– Чуть позже… – а до меня начало доходить, что это не просто труп. На плечах были дыры от пуль, а скрюченная, поднятая рука лишена нескольких пальцев… Это тот сектант, в которого я стреляла…

Это реальность. Не шутка, не глупый спектакль, не галлюцинации! Реальность!

Демон действительно появился! Он действительно убил всех этих людей, высушив их тела! Это все по-настоящему!!!

Я задышала глубже и чаще, словно вот-вот готова грохнуться в обморок. Мила, заметив, тут же приобняла меня, оказывая поддержку, как вдруг…

Хруст.

Хруст шейных позвонков был отчётливо слышен, отдаваясь эхом в звукоизолированном помещении. Мумия повернула голову.

– Кх… – закряхтела она.

От страха я перестала дышать, но рефлексы давали о себе знать: сразу же задвинула Милу за спину и встала в стойку, готовясь к драке.

Я закусила губу, пытаясь сконцентрироваться, а голова вновь заболела, будто горячая, расплавленная пуля все ещё находилась внутри. Какого черта?! Мне ведь показалось, да?

– Кх… – вновь повторил труп, словно смотря своими высохшими изюмами на меня! На меня, твою систему!!! Оно что, мать вашу, живое?!

Это что нахрен за фильм ужасов?! Так не бывает! Не бывает! НЕ БЫВАЕТ!

– Жер… тва… – отчётливо прокашляло нечто, поднимая дыбом волосы на моей шее. Да что там мурашки, у меня все тело словно проткнули иголками!

Шаг назад, и я достала пистолет, готовясь стрелять. Эта хрень меня пугала. Но ещё больше пугало, что их здесь много!

А если они синхронизируются?! А если будут действовать вместе, словно по команде?!

НАДО БЕЖАТЬ!!!

– Мила, надо уходить, – я сняла свой глок с предохранителя, не отводя глаз от мумии. А она начала неестественно шевелить конечностями. – МИЛА, НАДО УХОДИТЬ! ОНО ДВИГАЕТСЯ!

Но Мила не отвечала. Я обернулась на секунду, но ее даже за моей спиной не оказалось! ТВОЮ СИСТЕМУ!!!

– МИЛА, ТЫ, Б****, ГДЕ?!

– ЖЕРТВА! – прорычал монстр, бросившись на меня, но…

– А ну залез обратно! Кыш! Кыш! – но тут появилась Мила… с водяным пистолетом?

Что?

Какого?…

– А-АРГХ!!! – зашипело чудище, выгибаясь от боли, и – как приказывала девушка – залезло обратно на стол.

– Я кому говорила: "Не двигаться"? А? Давай-давай! Пошевеливайся! Ишь ты! Ходить мне тут удумал! – и пока я в полном шоке наблюдала за сложившейся картиной, Мила вновь одарила мумию порцией воды.

– А-а-аргх!!! А-а-аргх! – уже как-то жалобно кричал труп, словно моля о пощаде. А я заметила, что вода из бластера испаряется, как только настигает цели.

Да что за чертовщина тут происходит?!

– Не "Аргх!", а "Извините!". Давай, вспоминай русский язык! Я видела, ты можешь! – продолжал командовать наш божий одуванчик.

– И… извините! – прокряхтело оно, ложась ровненько: руки по швам, стопы вместе.

– Вот! Другое дело! Умничка! – она похлопала труп по сухой макушке и накрыла простыней. – Катерин, ты как?

– МИЛА, КАКОГО?!...

– Не матерись! – она пригрозила мне своим неоново-оранжевым пистолетом, со вставками такого же вырвиглазно-зеленого, и усмехнулась, закидывая его на плечо, как в лучших боевиках. – Классно, да?

– То есть то, что они оживают, это норма?! – мой шок по размеру был сравним с синим китом, и это млекопитающее словно придавило меня всем своим немаленьким весом, не давая встать. Да, от недоумения и страха я, в конечном счёте, упала.

– Агась. Периодически кряхтят, встают и рычат: "Аргх! Жертва!", "Аргх! Сила!", "Аргх! Демон!", – спародировала она их рычание, посмеиваясь, а после помогла мне встать.

– А как ты… с ними справляешься? – ну Мила! Ну кадр!

– С божьей помощью! – она похлопала по пистолету, отчего там, внутри, зажурчала вода. – Святая вода! Во, какая вещь! – оттопырила она большой палец и продолжила рассказ: – Мне ее, вроде, Вова принес, после того, как к нам трупы завезли. Учитывая ситуацию, он (и другие ребята) ожидал исхода, как во всех хоррорах.

– Смерть всему и вся?

– Смерть всему и вся! – кивнула девушка, осматривая остальные тела. – Я сначала пальцем у виска покрутила, но когда первый из них ожил (вроде этот), – она указала пальцем на тело в третьем ряду, – честно, я обосралась! Взяла швабру, затолкала его куда подальше, а потом вспомнила про святую воду. И помогло! Они у меня теперь как шелковые! Всегда мечтала о собственной армии нечисти! Так что, если мне не поднимут зарплату, я захвачу мир! МУА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! – в конце она зловеще рассмеялась, заражая и меня своим смехом. Да-а-а… а все не так уж плохо, как могло показаться! – Кхм-кхм… Так вот. Теперь я каждое утро, перед сменой, в церковь за водой хожу. А мне же для этого монстра на день десять литров нужно, – она снова похлопала свой пистолет. – Только на меня местный священник, как на полоумную смотрит! Вот думаю, может пригласить его? Пусть освятит это место! Авось и дрыгаться перестанут! – она указала головой на трупы, а я уже смеялась в голос, держась за живот.

– Ха-ха-ха! Мила, ты нечто! Но священник, боюсь, не переживет.

– Думаешь, сожрут?

– Нет, его инфаркт первым хватит, – усмехнулась я, вытирая проступившие слезы.

Да уж! Пока Мила работает в морге, этому миру атака нечисти не грозит!

– И то верно, – улыбнулась девушка, убирая свой бластер. Затем вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

– А что с ними будете делать дальше? – спросила я, пока ключ щёлкал в замке, пряча за собой тайну вселенского масштаба.

– Сожжем. Как только "проверка" из вышестоящих приедет, покажем им, а потом сожжем, – она сладко потянулась, разминая руки, и обернулась ко мне: – Ну что? Еще по кофейку?