Книга мистики

 Обнаружила ее в подвале среди кучи ненужного хлама. Тяжелая, в кожаной оплетке, она лежала под ножкой старой тумбочки. Наклонила древнюю рухлядь, вытащила и быстро поднесла к лампе, что на толстом, пыльном проводе, свисала с потолка. “Книга мистики и фантастики” — золочеными буквами светилось название. От времени оно ничуть не потускнело и не стерлось. Набрав полную грудь, выдохнула, сдувая пыль с древнего фолианта. От моего дыхания кожаная обложка не просто очистилась, она ожила и стали появляться выпуклые изображения. Сквозь буквы названия, золотой свет ударил по глазам и тут же погас. Новенькая книга с листами молочного цвета и запахом свежей кожи лежала у меня на ладонях.
 В голову пришла мысль, что я невольно оживила нечто. Надеюсь, что этот ужас меня не доконает. Читать не люблю, но это попробую осилить. Главное, что она на понятном, мне языке.
 Спрятав книгу под куртку, взяла банку с саморезами, которую просил принести дедушка и вышла из подвала. Оглядевшись убедилась, что вокруг ничего не изменилось, с облегчением вздохнула, улыбнулась и пошла в гараж.
— Что ты там застряла, Люся? — уставшим голосом спросил дед Миша. — Ты как твоя мама, как пошлешь за чем, то и пропала. Давай банку.
 Дед ремонтировал табурет, с которого недавно чуть не навернулся. Средних саморезов не хватило, поэтому попросил сходить за ними меня.
 Как в детстве, я сидела рядом и наблюдала за его работой. Он любил окружать себя внуками и объяснять что и зачем делает. Но сегодня молчал. Да и мне уже давно не десять лет. 
— Принимай работу, хозяйка! — закончив работу, улыбаясь, объявил дед.
— Какой, вы дедушка молодец! — похвалила я, присаживаясь на табурет.
— Не шатается? Поерзай, — предложил он. 
 Придерживая книгу под курткой, я попробовала поерзать на стуле, но он стоял, как, вкопанный. Дед довольно улыбнулся и позвал отведать пирогов, которые испекла в печи бабушка Груша.
 День прошел спокойно до самого вечера. Дед с бабушкой устроились в доме перед телевизором, а я пошла в летнюю кухню. Очень хотелось ознакомиться с содержимым фолианта. 
 Устроившись в старом кресле возле еще теплой печи, открыла книгу. На первой странице, красивыми буквами, выведенными чернилами, красовалась предостерегающая надпись: "Не уверен, не читай!"
 Ну, что со мной может случиться от того, что начну читать? Всего лишь книга. Беспечно перевернула страницу и сразу бросило в жар. Обрамленная языками пламени, начертанная пентаграмма сразу произвела впечатление. Под ней описывался ритуал. Он оказался совершенно простым. Нужно дождаться полночи и с книгой в руках, войти в V-образный слом ствола старого дерева. Это приведет в другой мир.
Бред какой-то. Где я найду такое дерево? Но в книге сказано, что на следующей странице текст не смогу прочитать, пока не выполню первое задание. Я только посмеялась. Но когда стала перелистывать, то все страницы книги оказались пусты. 
 Из под кресла показалась кошачья морда, а затем, мурлыкая, кот Степка, вылез и забрался на меня. Он смотрел огромными зелеными глазищами, словно пытаясь, что-то передать мысленно. 
— Стёпочка, я не умею читать мысли, — прошептала я, погладив котейку по пепельной шёрстке. — Пойду-ка лучше в дом.
 Но кот не собирался спрыгивать. Он вытянулся вдоль всего тела, прикрыл глаза и положил морду на грудь. Когда попыталась снять его, кошачьи коготки больно вонзились в бока. А пушистый хвост стал хлопать по ногам. 
 Послышался стук в окошко и голос дедушки:
— Люся, ты там уснула? 
 Я вздрогнула, а кот резко подскочил, спрыгнул, залез под кресло и затих. 
— Да, дедушка, задремала. Иду, — ответила я.
 Сунув книгу под куртку, влезла в тапочки и пошла на выход из кухни. 
— Хотел хату закрыть, кинулся, а тебя нет. Смотрю на кухне окошко светится. Пригрелась тут у теплой кастрюли? 
 Дед специально грел, большую, литров на 50, цинковую кастрюлю, каждый вечер. Удобства в деревне — частичные. На летней кухне обычно принимали водные процедуры перед сном. Мыли ноги и тд.
 Закрыв дверь на навесной замок, мы пошли в хату. Бабушка уже спала в своей комнате, а мне постелили в зале на диване. 
 Проходя мимо длинной комнаты с телевизором, обнаружила кота Степку на бабушкином кресле. Как ни в чем не бывало, свернувшись калачиком, он мирно спал. 
— Нужно кота в сарайку отнести, — пробормотал дедушка. — Пусть там мышей ловит. Ишь, устроился на бабиной кофте. С вечера из дома не выходил. 
 Мурашки поползли по спине и забрались под корни волос, а книга под курткой стала теплой. Если Стёпка все это время был здесь, то кто на меня запрыгнул в кухне? 
 Проводив взглядом дедушку, который с котом на руках вышел из хаты, пошла в зал. Книгу положила в выдвижной ящик дивана, разделась и легла спать. 
 Утром дедушка на мотоцикле укатил в ближайший городок продавать картошку. Я слышала как он заводил мотор, как лаял Бобик во дворе. Потом бабушка позвала меня составить компанию отвести коз на пастбище. 
 Узкая тропинка через поле подсолнухов вела к берегу реки. Я рассказывала об окончании техникума и получении диплома, а бабушка только задавала наводящие вопросы. 
— Ух, как его сломало, — показала она на старый ясень у самого края берега. — Ночью гроза была и ливень. Наверное его грозой так, — сокрушалась бабушка. 
 Сломало и сломало, я не разделяла беспокойства бабушки. Это же природа, так бывает. Чего она так распереживалась? 
 Вбив колышки и привязав козочек, уже направились обратно, как среди ветвей дерева увидала кота Степку. Он высунулся почти наполовину и смотрел в нашу сторону. 
— Бабушка, там наш Степа лазит, — потрясла я ее за рукав.
— Где? — обернулась бабушка, — не вижу его. Та хай лазит где, хочет, он же кот. Всё равно домой придет, — отмахнулась она. 
 Без коз обратно дошли быстро. Обойдя хозяйственные постройки и летнюю кухню вошли во двор. Греясь в лучах утреннего солнышка, на заборе, вытянувшись во весь рост, дремал Стёпка. Мне снова стало не по себе. Или кот так быстро обогнал нас, или у меня галлюцинации. Но бабушке говорить ничего не стала. 
 К обеду приехал дедушка с рынка и мы помогали ему выгружать пустые ящики. Бабушка сварила вкусного борща и вареников с вишней. Налопавшись от пуза, я дремала на лавочке в тени под шелковицей. Дед объявил, что после завтра будем копать чеснок, а пока отдых. 
 После диплома решила месяц провести в деревне. Никого не хотелось видеть. Дед с бабой особо не напрягают. А помогать им по хозяйству, только в радость.
 Мой покой нарушило громкое мурчание, прямо в ухо. Я подскочила с лавки и увидела рядом книгу. Но я её оставила в выдвижном ящике дивана, как она здесь оказалась? Оглядевшись, кота не обнаружила. Старики ушли на обеденный сон в хату. Разошлись по комнатам и отдыхают. Только Бобик елозит цепью по асфальту перед будкой, и слышно как громко лакает воду. Даже куры ушли на гнезда после обеденной кормежки.
 Взяла книгу и открыла первые страницы. Рисунок с пентаграммой в огне, стал ярким и четким. Описание ритуала более подробным. Но следующие страницы до конца книги пусты. Закрыла и обняла фолиант двумя руками, прижав к груди. Не знаю, но мне так захотелось это сделать. Плотная, но приятная на ощупь кожа обложки казалась теплой и сразу согрела душу. Невероятное ощущение. Словно держишь на руках ребенка. Решено, сегодня пойду к дереву.
 За двором послышался шум и мужчина громко позвал хозяина. Бобик пару раз гавкнул, но под моим взглядом, опустил голову, прижав уши, развернулся и, гремя цепью, спрятался в будке. 
 Придется пойти, глянуть. Спрятала книгу под куртку на лавочке и пошла на улицу. Два мужчины, небритых, в помятой одежде, топтались за забором. Увидев меня, один из них кинулся открывать калитку. Кот Степка, даже не увидела откуда взялся, с разбега запрыгнул на столбик забора и стал шипеть. Мужчина в испуге отскочил. 
— Позовите дедушку или бабушку, — попросил другой мужчина и приблизился.
 Но кот выгнулся, выставил лапу с выпущенными когтями, стал шипеть и жутко завыл. 
— Дедушка отдыхает, зачем он вам? — спросила я, не обращая на шипение и ор Степки.
— У вас там ржавые ненужные уголки лежат. Мы хотели забрать на металлолом, — ответил мужчина. 
— Эти уголки нам нужны. Мне так дедушка сказал.
— А вы замужем? — спросил первый мужчина.
 Он снова сделал шаг к калитке, но Степка заорал, словно ему прищемили хвост. Мужчина снова отступил.
— При таком коте и собака не нужна, — рассмеялся мужчина.
— Слышал бы это Бобик, то я вам не завидую, — ответила я.
 Мужчины хотели еще что-то спросить, но свирепый кошачий настрой не оставил им шанса. Они развернулись, заскочили в старенький грузовик, завелись и уехали. 
— Стёпушка, ну что ты так разошелся? — обратилась я к коту. 
 Он протянул ко мне лапу, а я сняла его с забора и взяла на руки как ребенка. 
— Кто приходил? — подал голос из своей комнаты дедушка. 
— Металлисты, — ответила я, — те, что по дворам металлолом собирают. Хотели уголки забрать.
— Сейчас. Так я их и отдал. Это мне для могилы. Специально приготовил. Бабе рассказал как сделать, чтобы земля сильно не проседала. Не отдам, — пробурчал дедушка.
— Чего ты его таскаешь? Тяжёлый ведь, брось, — увидев меня с котом на руках, проворчала бабушка. 
 После ее слов Степка сам зашевелился, вырываясь на моих руках. Я наклонилась, он спрыгнул на пол, убежал на дедушкину половину и там спрятался. До вечера мы его не видели. 
 Среди ночи проснулась от странных ощущений, словно нужно вставать, а будильник забыла завести. Глянула на электронные часы, которые показывали 23.15. Книга лежала рядом на стуле и светилась. "Не уверен — не читай", — вспомнилось мне. Придется выполнять задание, раз дала свое молчаливое согласие. Иначе от меня не отстанут.
 Я не из пугливых. В детстве мы с двоюродным братом и сёстрами бегали ночью по кукурузе. Живы до сих пор. Никто на нас не напал. Кому мы нужны? Колхоз, все свои. Брат все рассчитывал встретить пришельцев. Наивный. 
 Надела высокие, резиновые сапоги, длинный плащ, положила в сумку книгу и вышла из хаты. Входную дверь заперла на ключ и положила под камешек возле лавочки. 
 Бобик зашевелился в конуре, высунул морду и рявкнул.
— Тихо, это я. Скоро приду, не высовывайся, спи, — шепотом скомандовала я и направилась к калитке, ведущей на огороды.
 Безоблачное небо светилось от разного размера звёзд. Только выйдя за кухню, увидела луну. Она уже сорвалась с линии горизонта и поднялась высоко, освещая высокие стебли с круглыми головами подсолнухов, в конце огорода. Разные по величине, они выглядели зловеще. 
 Переминаясь с ноги на ногу, стояла и думала, вернуться или нет. Шелест в малиннике заставил обернуться. Аккуратно, ступая мягкими лапами по росистой траве, в мою сторону двигался Степка. 
— Ты мой хороший, — обрадовалась я, — проводить собрался?
 Но кот ничего, конечно, не ответил. Только разогнался и прыгнул прямо мне не руки. Так с котом на руках проследовав через огород, вошла в темные заросли подсолнухов. Оказалось, что страшно только снаружи. Растоптанную бабушкой и её козами дорожку, отлично видно и мы быстро добрались к берегу реки. Признаюсь, старалась не думать, о том, кто может прятаться среди стеблей. Иначе повернула бы обратно. 
 Степка зашевелился, вырвался и спрыгнул в высокую траву, как только я сошла с тропинки. Оглядываясь на меня и по-кошачьи завывая, он двинулся к дереву. Словно звал за собой. А ему какой интерес? Я вспомнила о необычном нахождении кота одновременно в разных местах и стало жутко. 
 Он приблизился к дереву и его словно втянуло внутрь. Медленно ступая по высокой, мокрой траве, двинулась следом. На последнем шаге меня, словно огромным пылесосом затянуло и выбросило на поляну. Проехавшись по клеверу и земляным комьям содрал коленку. 
— Не ушиблась? — прозвучал надо мной приятный мужской голос.
 Подняла голову и увидела мужчину в серых брюках и черной рубашке. Он широко улыбался и протягивал руку.
— Колено содрала, — призналась, всхлипывая, я.
— Ты очень смелая, Людмила, — похвалил мужчина, помогая подняться. — Решилась одна, ночью, следовать указаниям в книге.
— А ты кто? Что это за место? Книгу заберешь?
 Мужчина рассмеялся.
— Нет, книга теперь твоя. Все, что в ней написано, ты сможешь прочитать. Там рецепты зелий для здоровья и прочие полезные для женщин заговоры. Если хочешь, то можешь остаться здесь, со мной. А можешь вернуться. Тогда мы встретимся позже, через несколько лет, в твоём мире. 
— Зачем? То есть это возможно?
— Я могу находиться одновременно в нескольких местах и нескольких мирах. За тобой наблюдаю с детства.
— Погоди, так ты наш старый кот Степка?
— Степан, — поправил меня мужчина и кивнул. — Ты пробудила книгу и дала мне вторую жизнь. Я просто ангел на переходе. Но могу на земле жить с тобой, долго. Состарюсь и умру. Потом мы сможем возродиться здесь. Ты согласна? 
— Ничего не понимаю, — ответила я, наблюдая как Степан встал передо мной на колени и прикладывает влажный листок к ушибу. 
— Ай! — вскрикнула я от боли.
— Мне жаль, что так вышло. Завтра все пройдет. Не хочу заставлять тебя идти с такой травмой через всё поле обратно. Спокойной ночи.
 Он приложил свою большую и теплую ладонь к моему лбу. Я прикрыла глаза и отключилась. Сквозь сон слышала шелест стеблей подсолнуха, рявканье Бобика, звон его цепи. Как в замочной скважине поворачивается ключ. Потом дверь хлопнула и все стихло.
 Проснулась я в обнимку с книгой. Глянула на коленку, от ушибов не осталось ни следа. Прошлась по комнатам и увидела Степку. Он спокойно дремал на маленьком дедовом диванчике. Я принялась его тискать, но он просто мурчал и непонимающими, сонными глазами, смотрел на меня.
— Люся! Только проснулась и кота тискать. Умойся сперва, — ворчала бабушка. 
 Словно ничего и не было, а это просто оказался дурной сон. Но нет, на веранде стояли высокие сапоги с налипшей грязью и сухой травой. 
 Коту в конец надоело моей излишнее внимание. Он выскочил из хаты, появлялся только во дворе, но увидев меня, прятался. 
 В конце лета я уехала домой в город. Поступила на работу по диплому. Потом перевелась в престижную компанию. Ничего, особенного не происходило. Несколько раз пользовалась рецептами из книги и лечила ангину. Маме нашла в ней заговор от язвы. 
 Кот Степка пропал той же осенью. Дед сказал, что ездил на мотоцикле, искал его, но так и не нашел. Бабушка предположила, что ушел за кошкой в другую деревню. 
— Ну, что ты хотела, он же кот, — ответила она, когда я в очередной раз стала расспрашивать. — А коты сами решают где им жить.
 С тех пор прошло пару лет. 
 Корпорация устроила вечеринку в честь удачного проекта. Я готовилась неделю. Никогда такого за собой не замечала прежде. Даже мама удивилась, а я только пожимала плечами, мол сама не знаю. Просто так хочется. 
 Глава компании арендовал ресторан. Наняли музыкантов и певцов. Столы ломились от угощений. К середине вечера я заметила мужчину, очень похожего на Степана. Одет он был точно так же: серые брюки, черная рубашка. Но теперь композицию завершал серый галстук. 
 В душе все замерло, когда он через весь зал, где танцевало несколько пар, он двинулся в мою сторону. Но, мужчина прошел мимо и стал разговаривать с коллегой о победе проекта.
 Потом он танцевал с девушками. Исполнил несколько песен вместе с певцами, но ко мне так и не подошел.
 Как же так? Нет, я не особо и огорчилась. Хотя, вру. Приехав домой, закрылась в комнате и тихо рыдала в подушку. 
 Мама несколько раз стучалась, в желании поговорить и успокоить. Но я мягко попросила её отложить разговор на другое время. 
 С утра позвонил, заведующий, отделом кадров и объявил, что у меня внеочередной отпуск. Я взяла билеты и укатила на юг, в небольшой пансионат. Познакомилась с девушками своего возраста и весело провела время: караоке, боулинг, морские прогулки, пляж. Время пролетело незаметно.
 Первый день на работе начался с того, что с огромным букетом цветов, курьер ворвался к нам в офис. 
— Цветы для Людмилы! — торжественно объявил он.
 Среди женского персонала Людмила одна. Значит это мне. Но от кого?
 Взяла цветы и в открытке прочитала: "С любовью. Степан." 
 Я чуть не села мимо кресла от неожиданности. К букету еще прилагалась коробочка. Внутри оказался телефон. Он зазвонил, когда я вертела его в руках. 
— Привет! Прозвучал тот же приятный голос. Я искал тебя. Извини за корпоратив. Мне нужно было убедиться, что это действительно ты. Пойдем погуляем сегодня вечером? Ты согласна?
— Да, — ответила я, не веря самой себе.
 

 Далеко за северным морем есть маленькая страна дождей и туманов. Там облака застилают небесное панно плотной ватой, величественные фьорды перетекают в изумрудные долины, на которых лениво пасутся стада овец. Каменистые берега омываются холодными водами океана. Этот суровый край воспитывает суровых людей. Едва научившись ходить, они берут в руки оружие. Как мужчины, так и женщины. Самых доблестных и неукротимых воинов называют берсерками. Пав смертью храбрых на поле брани, они попадают в небесный чертог – Вальхаллу, где правит мудрый и справедливый Бог Всеотец. Пируют, поедая мясо дикого кабана и вкушая вино из волшебного мёда. И нет тем пирам ни конца, ни края. 
    Кьелль сидел за длинным столом среди сотоварищей и откровенно скучал. Лёгкий хмель от пряного вина бродил по организму, но голова сохраняла ясность. Обсуждение былых побед его не прельщало, ибо нечем особо похвастаться. Погиб в третьем своём сражении. В чём же доблесть? Сам он не считал себя великим бойцом, хоть присутствие здесь говорило об обратном. Молодая кровь бурлила и требовала подвигов. Он обвёл присутствующих скучающим взглядом и заметил в дверях женщину с прекрасным лицом. Толстые золотые косы струились по плечам и спускались до самых бёдер. Из-за спины выглядывали два массивных крыла, перья переливались, словно покрытые золотой пылью.
— Кто это? — спросил он соседа, пихая локтем в бок.
Тот перевёл взгляд и посмотрел на вошедшую.
— Это властительница битв богиня Фрейдис, супруга славного воина Орда.
Кьелль снова взглянул на женщину, любуясь её красотой. Та поймала его взгляд и с вызовом посмотрела на мужчину. На губах промелькнуло подобие улыбки. Она подмигнула, быстро отвернулась и зашагала к Всеотцу, засвидетельствовать своё почтение.
    Вино уже не лезло, но Кьелль продолжал заливать в себя медовый напиток. Прекрасная Фрейдис никак не шла из головы. Ещё никогда он так не желал женщину. Но она ведь богиня, и к тому же чужая жена. Зазвенели струны стакхарпа, засвистели костяные флейты, загремели барабаны, и воспользовавшись суетой, Кьелль вылез из-за стола и направился в сторону балкона. Он облокотился на балюстраду и уставился вдаль, где между солнцем и луной протянулся радужный мост. 
— Неужели нашёлся тот, кому здешние развлечения не по вкусу? — послышался насмешливый голос, мелодичный, будто звон хрустальных колокольчиков.
Фрейдис приблизилась. Кьелль почувствовал её пьянящий аромат и окончательно потерял голову. Он подался навстречу и впился в её губы. Даже если оттолкнёт, оно того стоит. Фрейдис не оттолкнула. Прильнула сильнее, обхватила руками за шею и призывно разомкнула губы.
— Что здесь творится?! — подобно грому раздался крик за спиной.
Кьелль выпустил Фрейдис из объятий и обернулся. В проёме стоял здоровенный детина и сжимал кулачищи, каждый размером с мьёльнир. «Вот и обманутый муж», — молнией пронеслось в голове Кьелля. Что ж, он же хотел драки.
К великому сожалению обоих мужчин драки не случилось. Вмешался Всеотец. Орд требовал наказать наглеца, посмевшего прикоснуться к его жене. Фрейдис никак свой поступок не комментировала, стояла гордо вскинув подбородок и молчала. Но не виноватым молчанием покорной супруги, пойманной на адюльтере, а гордым и холодным, таким каким можно заморозить пламя. Естественно, она ведь богиня, а муж всего лишь человек, пусть и герой-воин. Всеотец пребывал в смятении, он знал распутный нрав Фрейдис. Поговаривали, ту не раз заставали в покоях родного брата. Но что за дело, Всеотцу до досужих сплетен, тем не менее оставить поступок Кьелля без внимания он не мог. Почесав окладистую бороду, он возвестил. "За содеянное ты, Кьелль, из рода Бьерке проговариваешься к изгнанию из Вальхаллы. Но памятуя о твоих подвигах, ты будешь возвращён на землю. Тебе будут дарованы новое тело и шанс прожить жизнь заново. И сохранена память, дабы не забывал о своих проступках. Распорядись этой возможностью правильно. Такова моя воля, Всеотца и правителя девяти миров!"
Проснувшись в постели Кьелль вспомнил произошедшее. Голова болела, как после весёлой пирушки. Он провел рукой по лицу, не открывая глаз, и замер. Это не его рука! Он откинул одеяло и вскочил. Из-под длинной рубахи торчали маленькие ступни, взгляд скользнул выше и упёрся в округлившийся живот. Он повернул голову и в отражении зеркала, висевшего на стене, увидел худое девичье лицо. Осознание произошедшего хлестнуло наотмашь. Оказаться в теле девицы, да ещё на сносях! Кьелль сел на лавку, спрятал лицо в ладони и горько заплакал.

 Начало декабря, а деревья еще не спешат расставаться с разноцветной листвой. Сочная, зеленая трава, покрыта утренней росой. Солнце выпустило первые лучи, словно лениво потягиваясь, после сладких сновидений. 
 К озеру "Н", по извилистой горной дороге, спустилась серебристая Дэу. Машина развернулась и остановилась у самой воды. Две девушки вышли из авто, огляделись и пошли открывать багажник. Несколько пластиковых мешков упали на каменистый грунт.
– Ты уверена, что их все нужно утопить в одном месте? – словно боясь, что её услышат, шёпотом спросила брюнетка.
– Нет, нужно по отдельной косточке, закопать по всем горам, – с иронией ответила, худенькая блондинка. – Привязывай кирпичи, бросаем в воду и поехали. Нужно вернуться к началу рабочего дня. 
– Бедный, бедный, Сашенька. Ты был такой красивый мужчина. Прощай, – бросая последний мешок, произнесла с грустью брюнетка.
– И очень вкусный обед, – зло хихикнула блондинка.
 Месяцем ранее…
 Оксана уже собиралась домой. Осталось выключить свет, перекрыть центральные вентили холодной и горячей воды, закрыть дверь и домой. Проходя мимо одного, из массажных кабинетов, она услышала голос коллеги. Девушка разговаривала по телефону и плакала. Она просила мужчину не бросать её. Нет, она его умоляла. Но оппонент был непреклонен. 
 Оксана тихонько постучалась, когда разговор, по её мнению, был окончен. 
– Войдите, – прозвучал голос за дверью. 
 На массажной кушетке, вся в слезах сидела молоденькая брюнетка.
– Ирочка, что случилось? – спросила сочувственно Оксана.
– Он врал всё это время. Оказалось, что глубоко женат, – снова расплакалась девушка. – Пол года он водил меня за нос. Пол года подарков, сюрпризов, встреч и обещаний. А сейчас сказал, что хочет разорвать отношения. Только сейчас он признался, что женат и трое детей. Ненавижу! 
 Оксана обняла подругу и заплакала вместе с ней. 
– Пойдем домой, – немного успокоившись, погладила Оксана по спине, подругу. – Всё, что не делается – к лучшему. Ты ничего ему не должна, и он тебе тоже. Ведь так?
 Ирина снова начала плакать. Оказалось, что мужчина был должен ей круглую сумму. Для этого девушка взяла кредит. Он рассказал, что разбил чужую машину. Деньги срочно нужно отдать, иначе его поставят на счетчик. Пообещал сам выплатить кредит. И первые несколько месяцев исправно платил. Потом пошел в отказ, а сегодня и вовсе сказал, что женат.
– Он врёт, – перебив истерику подруги, заявила Оксана. – Нет у него никакой семьи. И аварии никакой не было. Такое я чувствую. Мы разберемся. Поехали ко мне. Только по дороге заедем в зоомагазин. Нужно купить замороженных мух и жуков, для моих девочек. 
– Это кого ты ими кормишь? – вытирая слезы, спросила Ирина.
– Увидишь, – подмигнула ей блондинка. 
 ***
– Раздевайся, тапки в тумбочке, – бросив ключи на полочку, возле зеркала, кинула через плечо Оксана. 
 Взяв пакеты с продуктами, она пошла на кухню. 
– Что это? – спросила шепотом Ирина.
 Она стояла в комнате, возле подставки для цветов и удивленно хлопала, длинными, ресницами. 
– Это мои девочки и сейчас мы их будем кормить, – рассмеялась Оксана.
 Хлопушки Венериной мухоловки, размером как ладонь, открывались, реагируя на тепло рук девушки. Алые внутри, они тянулись к потенциальной, постоянно ускользающей от них добыче.
– Ничего, что эти мухи и жуки, замороженные? – спросила она, глядя на контейнер с розовой крышкой.
– Сейчас я отсчитаю нужное количество, в пакет и под теплую воду. Они быстро и нагреются. Пойдем на кухню.
 Пока грелся чайник, а подруги сооружали ужин, пакет с едой для "девочек", плавал в теплой воде. Оксана ещё пару раз её поменяла на теплую. 
 Бутерброды из ржаного хлеба с листьями салата и ветчиной из индейки, окончательно подняли Ирине настроение. Зеленый чай заполнил ароматами комнату, вытесняя все тревоги и негативные мысли. 
– Пойдем кормить? Мне так нравится это делать, – радостно объявила Оксана. 
 Выложив из пакета размороженных мух, жуков и личинок, вооружившись пинцетами, девушки принялись кормить голодное растение. 
– Клади по несколько мух сразу, видишь как головки подросли. А крупные личинки по одной, – командовала хозяйка зеленого монстра.
– Жаль, что хлопушки такие маленькие, – вздохнула Ирина.
– Маленькие? Обижаешь, я эту красоту несколько лет кормлю. Маленькие, – хмыкнула, блондинка. – Постой, ты о чем? – хитро глянула она на подругу. – Сейчас нельзя ничего желать и загадывать, Венера и Марс очень близко. Желания, тем более ты в таком состоянии, могут сбываться.
– А я и хочу. Хочу принести твоих девочек в салон и чтоб они съели Александра Маклашова! 
 За окнами послышались удары грома. Оксана рванула к окну и открыла штору. Вспышка молнии сверкнула и откинула её на середину комнаты.
– Что ты наделала, злыдня! Сказала же, что нельзя в таком состоянии загадывать желания. Теперь Венерочек нужно срочно из квартиры увозить, иначе они нас съедят.
 Ирина обернулась и обомлела. Центральная хлопушка мухоловки разжалась и выплюнула останки личинки. Она развернулась и увеличилась в размерах, почти вдвое. 
– Быстро одеваемся и везём в салон. Там гостевой комнатой никто не пользуется, только пыль вытирают, раз в месяц. Закроем и ключи спрячем, – засуетилась, поднимаясь с пола, Оксана. 
***
 Через неделю, Ирина просматривала записи на их сайте и обнаружила, что Александр записался к новенькой девушке. Алёна пришла в салон недавно и ещё ни с кем не успела подружиться. Мужская клиентура записывается обычно после девятнадцати. Поэтому их совсем незаметно. 
 Её мысли оборвал голос Оксаны.
– Что ты там выискиваешь, пошли наших девочек кормить, – устало кинула она.
 Вооружившись кухонными щипцами, девушки вкладывали в открывающиеся хлопушки, куриные обрезки. Их любезно предоставила одна подруга, работник столовой. Размер головок уже достигал хороших, глубоких тазиков.
– Александр постоянно записывается к новенькой, – выдохнула Ирина.
– Ясно, он к нашему салону как клещ присосался. Пока всех девочек не высосет, не успокоится. Нужно с этим что-то делать.
 На следующий день девушки подкараулили Алёну, что с серьезным видом, спешила пораньше с работы. Она даже отменила пару клиентов.
– Далеко собралась? – преградили ей дорогу подруги. – Рабочий день ещё в разгаре.
– Девочки, пустите, я правда спешу, – ответила Алёна, пытаясь отодвинуть подруг в сторону.
– Мы видим, что спешишь. – Девушки не собирались двигаться с места. – Вопрос: Куда?
– Я в банк, мне срочно нужно. – Снова начала пытаться отодвинуть их Алёна. – Да пустите же вы!
– Кредит для Сашеньки? – с ехидством в голосе спросила Ирина.
– Откуда ты знаешь? Вы подслушивали? – разозлилась девушка.
– Просто ты не первая.
– Не правда! Вы всё врёте! Чем докажете?
– Есть чем. Пошли.
 Ирина, предусмотрительно выгрузила всю переписку, о кредите в Ворд, за день, как Александр заблокировал её и всё удалил.
 Алёна сидела, читала и на глаза накатывались слёзы. 
– Как так-то? – шептала девушка. – Как? Он же может всех так здесь развести. 
 Подруги успокоили девушку и договорились вывести его на чистую воду. Возможно даже вернуть долг Ирине. 
 Алёна написала Александру, что банк всё одобрил и деньги будут через неделю. Мужчина ответил, что как-раз уезжает, на пять или шесть дней, по работе. 
– Та же схема, – горько усмехнулась Ирина. – После того как мне одобрили кредит, он тоже слинял в командировку. 
 К назначенному дню Александр записался на поздний вечер. Но никаких сообщений не отправлял. 
– Потом скажет, что хотел сделать сюрприз. Продуманный гад. – Ирина хлопнула ладонью по столу так, что самой стало больно.
 В вечер сеанса подруги отправили Алёну домой и сказали, чтоб ни о чем не думала. Вместо неё осталась Оксана.
 Александр, увидев, что в кабинете другая, развернулся и пошел в раздевалку. По пути его встретила Ирина. Его путь лежал через гостевую комнату, что была уже открыта. Не говоря ни слова, она втолкнула мужчину в темное помещение и закрыла за ним дверь.
– Ням-ням, – улыбнулась девушка, услышав крики мужчины и удалилась прочь. 
 Через неделю пришло время кормить кровожадное растение. Подруги собрались с духом и открыли дверь. Но за диваном они нашли лишь груду человеческих костей и маленький кустик, с хлопушками, меньше ладошки. 
– Вот, держи. Вернешь свои деньги. – Оксана подняла с пола и вложила в открытую ладонь Ирины, чудом уцелевший палец. – И на будущее, будь осторожна в своих желаниях. Они имеют свойство сбываться.

 Никогда не разговаривай с джиннами. Не заключай с ними сделок и не принимай даров. Никогда! Впрочем, что касается подарков, их не стоит вообще ни от кого принимать. Как бы не нужна была вещь и как бы её не предлагали, не стоит брать бесплатно. Обязательно нужно отдать что-то взамен: да хоть старую пуговицу. Таков неписанный закон: одно вместо другого. В противном случае потери будут куда серьёзней приобретений. Ведь дарителем может оказаться джинн, а они с платой за свои услуги не церемонятся.
В нашем мире джинны совсем не милые добряки, исполняющие желания в обмен на свободу от рабства лампы. И не порождения кошмаров, которыми пугают детей. Встретив джинна на улице, ты не отличишь его от человека. Если он первый не заговорит. Вот тогда нужно брать ноги в руки и бежать без оглядки. Если успеешь. Говорят, они обладают особым магнетизмом, которому трудно сопротивляться. И у них всегда есть на что подловить. Джинн видит сокровенные мечты и готов их осуществить. Нет. Он не исполняет желания. Но желаемое ты в итоге получаешь, забрав у кого-то другого. И это уже не сказки. Я знаю, потому что сама столкнулась с их тёмной магией. Дважды.

 Мне исполнилось девять, и мама повела меня в магазин выбрать подарок по этому поводу. Наша семья ограничена в средствах, поэтому выбор пал на лавку, в витрине которой висел огромный плакат с красной надписью «распродажа». Колокольчик над входной дверью звякнул, когда мы зашли в маленький торговый зал. Помещение больше походило на склад старьевщика, чем магазин. В воздухе стоял затхлый запах пыли и старости. На полках вещи располагались как попало: лампы, шкатулки, фарфоровые статуэтки. Пожилой мужчина за стойкой крякнул и попытался изобразить улыбку, но угол рта дёрнулся и застыл в кривой ухмылке. 
- Возможно юную прелестницу заинтересует вот это.
Он нырнул под прилавок, выудил тряпичную куклу и положил на деревянную столешницу. Игрушка была выполнена искусно, хоть и выглядела потрёпанной. Бархатное зелёное платье помялось, тёмные пружинистые кудри немного спутались, а голубые фарфоровые глаза потускнели. Зато руки и ноги, набитые поролоном, гнулись в разные стороны, даже пухлые пальчики можно было сжимать и разжимать в кулачки.
Мама с сомнением посмотрела на старую игрушку и взяла меня за руку, чтобы увести, но продавец протянул куклу и подмигнул. Я взяла её в руки и посмотрела, как зачарованная. Ничего прекрасней в жизни не видела.
- И сколько же вы за неё хотите? – спросила мама недоверчиво глядя на куклу.
- О, можете так забрать.
Мама испугалась и попыталась забрать у меня игрушку, чтобы вернуть, но мужчина залепетал, что завтра магазин закроется и нераспроданный товар всё равно выбросят на свалку. Мама покачала головой, выудила из кошеля медную монету и положила на прилавок.
- Надеюсь этого хватит?
Продавец сгрёб деньги крючковатыми пальцами, и угол его рта опять дрогнул.
- Сейчас упакую, - кивнул он и протянул ко мне руки. 
Мужчина растянул губы в улыбке, и они снова застыли в гримасе. Я послушно вернула куклу. Пританцовывая в предвкушении, я наблюдала, как он бережно укладывал покупку в коробку. Он указал на стеллаж за нашими спинами и предложил выбрать что-то ещё.
 Мама равнодушно скользнула взглядом по полкам и ответила, что больше ничего не интересует. Было видно, как ей неуютно и тянет покинуть магазин. Мне тоже не терпелось прийти домой, чтобы рассмотреть и потрогать заветную игрушку. Но по возвращении мама убрала коробку на шкаф, а сама принялась готовить праздничный ужин.
- Вот вернётся отец с твоими братьями с работы, тогда и откроем.
Ждать так долго не было мочи, и я решила, что плохо не будет, если взгляну всего одним глазком. Я достала коробку, положила на пол и открыла крышку. Представила, как буду расчёсывать гребнем ей волосы и усаживать в игрушечное кресло, что смастерил отец.
Я разогнула кукольные пальцы и обнаружила монетку, такую же, какой мать расплатилась за эту куклу. Разжала второй кулачок и нашла стеклянный шарик цвета спелой малины. Он переливался, будто внутри заточили маленькое пламя. В следующую секунду раздался вопль, вошедшей в комнату матери. Я увидела, как её глаза наполнились ужасом, и протянула шарик на ладони, но мать не успела выбить его из руки. Он хрустнул, как тонкий лед под крепкой подошвой, раскололся на мелкие части и обратился густым ярко-розовым дымом. Мать, рыдая, упала передо мной на колени. 
- Дана, девочка моя! - причитала она и трясла за плечи. 
Её искажённое мукой лицо - последнее, что я видела.

 За десять лет я так привыкла к слепоте, что уже забыла, как жить по-другому. В нашем цветочном магазине нашлась работа, которая оказалась мне по плечу. Я подметала полы, меняла воду в вазах, протирала пыль. Изучив на ощупь торговый зал, могла легко представить, где что находится. А любой цветок определяла по запаху. 
    Мама оставила меня присмотреть за магазином и пошла принести обед. Я не боялась оставаться одна, в городе знали о моём недуге и никогда не обижали. 
«Музыка ветра» над дверным проёмом разразилась переливчатым звоном, сообщая, что зашёл посетитель. Я втянула носом воздух, пытаясь определить кто это. Терпкий незнакомый запах защекотал ноздри. По ровной уверенной поступи, поняла, что покупатель мужчина. Я поздоровалась и растянула губы в улыбке, устремив взгляд в сторону вошедшего. Широкие размеренные шаги прошлись вдоль прилавка. До слуха донёсся шорох лепестков и плеск воды: он достал из вазы пышный букет. Шаги вернулись ко мне, и на стойку шумно легли цветы. К насыщенному медовому аромату лилий примешивалась сладковатая свежесть роз. 
- Розы и лилии, — улыбнулась я ещё шире, — отличный выбор.
Я взяла из стопки лист упаковочной бумаги, завернула букет и перевязала лентой, которые мама предусмотрительно нарезала на ровные отрезки. 
- Вот, пожалуйста.
Покупатель и словом не обмолвился, но я чувствовала на себе изучающий взгляд. Зашуршала ткань, и о стеклянное блюдце звякнули несколько монет. 
- Тяжело наверно в столь юном возрасте не иметь возможность жить полной жизнью?
Его голос, грубый и ломкий, напоминал хруст ломающегося стекла. Я поежилась от этого звука, мечтая, чтобы незнакомец скорей ушёл. 
- Я не понимаю…
- Твои глаза. 
- О, за десять лет я уже привыкла. И прекрасно справляюсь.
 К сочувствию я тоже привыкла и научилась пресекать попытки меня пожалеть.
- А что если я скажу, что это можно поправить?
- Вы лекарь?
- Нет. Я гораздо лучше. Я могу исполнить любое твоё желание. Или практически любое.
Поняв, что передо мной джинн, сердце сжалось и ухнуло в живот. В висках запульсировало, а в ушах застучало, словно в черепной коробке перекатывались металлические шарики. Я ухватилась за стойку, чтобы сохранить равновесие. 
- И кому передастся моя болезнь?
- Это ты сама решай. 
- А что вы хотите взамен?
- Самую малость. Десять лет твоей жизни. Согласись, цена ничтожна, чтобы прожить остаток дней с возможностью снова увидеть мир во всех красках.
Он вложил в мою ладонь что-то гладкое и тёплое. 
- В эти же сутки отдай его безвозмездно кому пожелаешь. И он непременно должен взять его в руки. 
Глаза защипало от яркого света. Цветастые пятна заплясали перед взором, и сквозь пелену слёз я увидела маленькую цветочную лавку с большими окнами. Джинна и след простыл. Я продолжала сжимать шарик в кулаке. Боялась разжать пальцы, боясь взглянуть. Но больше всего страшило увидеть, как он рассыпается, услышать хруст и опять погрузиться во тьму. 
Мать вернулась с корзинкой еды и озадаченно посмотрела в глаза. 
- Что-то случилось?
- Я продала большой букет, — выдавила улыбку, не осмелившись сказать, что снова вижу.
Она подошла и крепко стиснула в объятиях. 
- Ты у меня такая умница.
Она сгребла монеты, которые лежали на блюдце, и спрятала их в кассу.
- Давай поедим. Я принесла слойки с курицей и курагой, а ещё барбарисовый чай.
Следующим утром мама собралась к тёте Зарине, купить свежих булочек, но я вызвалась сделать это сама.
- Мам, я не заблужусь. Дорогу помню, как свои пять пальцев.
- Ох не знаю, — вздохнула она, качая головой. 
Я накинула покрывало, схватила пустую корзинку и протянула руку. Видя мою решительность, мама сдалась: вложила в ладонь матерчатый кошель и согнула пальцы в кулак. Я тут же спрятала его в карман широких шаровар.
- Туда и обратно. И не разговаривай с незнакомцами.
- Помню, мам.
Она расцеловала меня в обе щёки, поправила покрывало и распахнула дверь. Я вышла за порог и направилась вверх по улице, борясь с желанием обернуться. 
     Я шагала по узкой улочке мимо маленьких магазинов и открытых лотков. Всё казалось знакомым и чужим одновременно. Многие здоровались, я узнавала голоса и кивала в ответ. Первым делом заглянула в булочную тётки Зарины. Та долго сокрушалась, как мать отпустила меня одну, и какой взрослой я стала. Напоследок она вручила свежую выпечку и от души насыпала мятных леденцов. 
Ближе к обеденному часу людей на улице поубавилось, а некоторые лавки уже закрывались на перерыв. Времени оставалось мало, чтобы передать злосчастный шарик. В противном случае я потеряю не только зрение, но и десять лет жизни. Джинны всё равно берут своё, независимо от того, успеешь ты воспользоваться подаренным шансом или нет. Мне было сложно определиться, кого обречь на слепоту. Я привыкла жить в темноте, а справится ли тот, на кого падёт моя болезнь. Неправильно обрести счастье за чужой счёт, но думал ли об этом продавец старой куклы, когда подсунул проклятый шар маленькой девочке.
 Внимание привлёк богатый, хорошо одетый господин у лотка с фруктами. Мужчина не понравился с первого взгляда. Вёл себя надменно и смотрел на торговца с чувством превосходства. Он отбирал яблоки с таким тщанием, словно силится отыскать среди них бриллиант. Поднимал на вытянутой руке, смотрел на свет, поворачивая то так, то эдак. Ворчал и откладывал каждый раз недовольно качая головой. Одно недостаточно румяное, другое наоборот слишком красное, в этом мизерная червоточина, а то немного помятое. Торговец морщился и вздыхал, не зная, как угодить въедливому покупателю. Я наблюдала за ним и испытывала растущее раздражение. Выудив из корзины конфету и освободив от обёртки, я сунула её в рот. Язык обожгло мятной прохладой. Достав из кармана стеклянный шарик и покрутив в пальцах, я быстро завернула его в фантик и зажала в кулаке. Кажется, нашёлся тот, кому он достанется. Не возникло ни сожаления, ни страха, лишь вопрос: как всё провернуть.
    Дождавшись, когда мужчина выберет фрукт, который его устроит и уйдёт, я последовала за ним. Чёткого плана не придумала, но решила прикинуться продавщицей. Предложу продегустировать булочки, а заодно подсуну шарик под видом конфеты. 
    Мужчина дошёл до самого побережья и скрылся за дверью одного из домиков, которые обычно сдавали богатым постояльцам. Я выждала несколько минут, набираясь смелости, и постучала. Когда он открыл, я не успела даже поздороваться.
- Добрый день. Вы должно быть натурщица. Проходите.
Я кивнула и прошла в прихожую. Мужчина проводил через весь дом и завёл в просторное светлое помещение. В нос ударил запах краски и растворителя.
- Желаете чаю? – вежливо осведомился он.
- С удовольствием. У меня как раз есть булочки. И конфеты.
- Великолепно. Располагайтесь пока, не стесняйтесь.
Он указал на пару плетёных кресел у журнального столика и вышел. Я поставила корзину и осмотрелась. На полу стояли холсты в деревянных рамах, обращённые лицевой стороной к стене. Любопытство побуждало перевернуть и посмотреть, что на них изображено. А потом взгляд выцепил самый большой, завешенный простынёй. Я приблизилась и потянула за край ткани, та упала на пол, открывая взору картину.
     Посреди жёлтых барханов раскинулось дерево с густой кроной. Между изумрудных листьев краснело единственное яблоко. Но было что-то ещё. Я присмотрелась и заметила в ветвях змею, которая тянула морду к фрукту, разевая пасть с длинными острыми зубами. Казалось, она действительно движется и вот-вот доберётся до яблока. Да и всё остальное на этой картине выглядело живым: летящие по небу облака, перекатывающийся волнами песок, трепещущая на ветру листва. Это словно окно в другой мир: реалистичный и волшебный. 
Зрелище настолько потрясло, что на глазах выступили слёзы. Я подхватила корзинку и бросилась прочь, едва не сбив с ног хозяина.
- Куда же вы? – донеслось за спиной.
Я пробежала целый квартал прежде чем остановиться. Переводя дух, я достала шарик, зажала в кулаке и зажмурилась. Раздался знакомый хруст, и в ладони остался только фантик.

  Когда тебе шестнадцать и искаженный сознанием голос, будит в воскресенье утром, хочется раздавить, как клопа и размазать по стенке. Кого? А хоть кого, кто подвернётся под руку. Но это лишь желания, а так деваться некуда, придется вставать.
– Славка, сам просил разбудить в шесть утра! Вставай! – Проявился и стал четким, голос бабушки из глубины коридора. 
– Ба, да встаю я, встаю!
 Дернул же чертяка, пообещать соседскому Мишке, пойти в поход на лыжах. Словно он без меня до этого не справлялся. 
 Мама решила отправить на зимние каникулы к бабуле в Карелию. Типо, меня никто не спрашивает. Затолкала в поезд как багаж. Теперь без телефона, интернета, только телевизор. Благо, что цветной.
 С этими мыслями вышел на кухню, шлепая босыми ногами, по холодному, дощатому полу.
– Сам виноват. Смотрел вчера телевизор, пока он дулю не показал. – Ворчала бабушка, наливая ароматный чай, в глиняную чашку. – Побегаешь на лыжах по сопкам, мозги отдохнут от интернета. Худющий, одни глаза.
 Мишка прибежал, когда я уже доставал лыжи из сарая.
– Ты молоток, думал, токо ща тебя будить буду, – рассмеялся парень.
– А ты не думай. Кто ещё пойдет?
– Та, все наши на озеро с паханами свалили. Я, ты и Пашка. Девчонки в город, шоппиться, умотали. Это у тебя каникулы, а мы тут работаем.
 В местной школе учили, только до девятого класса. Потом кто, куда. Мишка пошел работать на ферму к отцу. Пашка остался у отчима в магазине. Меня мама увезла в Санкт-Петербург, учиться в десятом и одиннадцатом. 
– Здорова, Славон! Мишка сказал, что у тебя собираемся. Ты как? – раздался голос Пашки за спиной. 
 Я протянул бывшему однокласснику руку, не снимая перчатки. 
– Привет! Отвык, я от этой беготни по сопкам. 
– Отвык, не значит, что разучился, – рассмеялся парень.
– Только своё, "а помнишь", не заводи. Хочу просто развеяться, – хмыкнул я, пристегивая лыжи к ботинкам.
 Ребята выписывали елочки, лыжами на снегу, а я уныло плелся сзади.
 Ехать в поселок так не хотелось. Дома остались новые друзья, с которыми общие интересы и компьютерные игры. Здесь, словно в другом мире. 
 Снегоход ещё вчера наметил лыжню и мы решили пройтись по накатанной. Пройти пару маршрутов, сделать круг и вернуться к обеду. Такие были планы на этот день
 Спуски брал легко, с этим проблем не было. А на последнем подъёме, стрельнуло сойти с лыжни. И не смутило то, что снег по самые макушки сосен. Отстегнул скобы, стал ботинками на снег, и моментально ушел по самый пояс. 
– Пацаны! – Последнее, что успел крикнуть. 
 Ветка под ногами хрустнула и я резко ушел вниз. Это пустая снежная гора, поглотила меня. Создает такое чудо, сама природа, за неделю, интенсивного выпадения осадков. Снег полностью покрывает густые ветки, растущих рядом сосен. Когда появляется корка, то сверху ложится слой за слоем. Человек на лыжах, даже на снегоходе, проходят отлично, а стоит встать на ноги, в ботинках, моментально проваливаешься к корням деревьев. Вот в такую снежную ловушку, я и угодил. Если честно, то по дурости. Показалось, что к лыже прицепился обломок ветки, и стало тяжело скользить. Нужно было стать поперек лыжни и счистить лыжной палкой. Но за полгода отсутствия надлежащих тренировок, ноги отвыкли и появилась дрожь. Совсем забыл, что так делать нельзя.
 По лыжным очкам и костюму, скользнули сосновые ветки, а затылок ощутил тупой удар. Словно тысячи тупых иголок, пронзили тело. Нарастающий шум в ушах, выключил сознание. Одно мгновение и я, летящий в замедленной съёмке, резко упал на землю, будто включили ускоренный режим. 
 Руки в перчатках, скользнули по влажным, опавшим листьям. Некоторые из них, были, еще наполовину, зеленые. Повернулся на спину и увидел, как сквозь редкую листву деревьев, пробиваются лучи солнца. Снег исчез. Вокруг меня, шумит осенний лес. Еще местами, редкие пучки зеленой травы и подушки мха, с которых ветер, сосновые иглы и сухую траву. 
 Почувствовал, что становится жарко. Снял перчатки, расстегнул молнию и скинул капюшон. Боль в затылке и в колене, прошла. Только налипший, ещё не растаявший, снег на ботинках, говорил, что я только-что был в другом времени года.
 Поднялся и пошел, оглядываясь по сторонам. Справа потянуло дымом от костра. Повернулся и увидел мужика. Он подбрасывал ветки в огонь и шурудил палкой головешки. Над костром висел котелок, из которого шел пар. 
 Черты его лица показались знакомы. Где я мог его видеть раньше? Ни одна мысль, о встрече с ним, в голову не приходила. Решил подойти и узнать, что здесь происходит. А главное, куда делся снег, зима и вообще?
 Мужик, услышав шаги, повернулся в мою сторону и мы встретились глазами. На миг показалось, что смотрю в зеркало, но только стал старше, лет на двадцать. 
– Потерялся? – спросил он, моим, но хрипловатым, голосом. 
– А ты? – ответил я, вопросом на вопрос.
– Есть немного, лет двадцать не был в этих краях. Как звать тебя? 
– Слава.
 Мужчина оглядел с ног до головы и усмехнулся. Его взгляд, на мгновение, задержался на лыжных ботинках в снегу.
– В сугроб провалился?
– Ага. Как мне теперь вернуться? 
– Вместе будем выбираться, вот только чая, с сухарями выпьем, и двинемся в путь. Согласен? 
 Я молча кивнул, снимая рюкзак. Бабушка дала с собой в дорогу термос и бутерброды. Пока падал, волновался, что зацеплюсь им за ветки, потом вовсе не смогу выбраться. 
– Выходит, что ты, это я, в молодости. Интересная аномалиями. Слышал, что здесь такое иногда случается, а столкнулся впервые. 
– То есть, я из прошлого, а ты из будущего, встретились здесь, помочь друг другу? 
– Выходит, – наливая, черпаком, кипяток в чашку, ответил мужик. – Ты давай, располагайся. Чего там завис?
 Я расстегнул рюкзак, и достал тормозок. На плоском камне постелили кусок клиентки, и разложили продукты.
– Термос этот я так и не нашел, – горько улыбнулся мужчина. – Бабушка его, наверное, подарила или продала. 
– А что ты делал двадцать лет? 
– Интересно?
– Ага. – Я налил горячий чай, взял бутерброд и удобно устроившись, на пустом рюкзаке, что положил на камень, принялся слушать. 
 Мужик, перевернул, догорающие поленья в костре, присел и стал рассказывать.
– Хорошие, новые знакомые, вовлекли в компьютерные игры. Запустил учебу и не хватило баллов, поступить в тот вуз, о котором мечтал в девятом классе. После школы сразу забрали в армию. 
– А как мама это пережила?
– Тяжело. Она же на трех работах пахала, чтоб меня, олуха, содержать. Удар хватил так, что едва дожила к моменту как вернулся. А вскоре и бабушку схоронил. Но я уехал в Санкт-Петербург. В поселке не видел перспектив. Снова встретил пацанов, с которыми благополучно, проиграл возможность, поступления в престижный вуз. Начали заниматься разводами и махинациями, в интернете. Через несколько лет, нас вычислили, привлекли и посадили. Вышел по амнистии, долго болтался по стране, в погоне за длинным рублем. Недавно решил вернуться в родной поселок. Весь год дом ремонтировал, только сейчас собрался прогуляться по осеннему лесу и потерялся. Даже самому смешно. Я ведь вырос здесь, знал всё как свои пять пальцев.
 Мы сложили остатки продуктов, залили тлеющие поленья, остатками воды из котелка. А для верности, засыпали землей. 
 Ориентируясь по мху на деревьях и вершинам сопок, пошли к поселку. По дороге мужчина рассказал, какими специальностями строителя, овладел в тюрьме. В каких городах побывал. Как выживал, приезжая в незнакомые места. Как, однажды, даже женился и есть дочь. Но оказался не приспособлен к семейной жизни, так как сам вырос без отца. И то время, когда нужно было, учиться общаться с девушками, провел за компьютером, в армии, а затем в местах, отдаленных и не очень. 
 Осенний лес, окончательно расслабил, нервную систему. Легкий ветер, обдавал свежестью, срывая листья, что укладывались на землю, ярким ковром. Пахло грибами, что рясными кучками, попадались на пути. Мужчина насобирал несколько больших пакетов. Все рассказывал, как их лучше готовить. Он шел в лес именно за ними, но до того как встретил меня, они не попадались. 
– Видишь, какие они сплочённые, жмутся друг к другу, плотные и крепенькие. Это семья, – показал он на кучку опят. – А это ядовитый гриб – поганка. Они растут по одному как правило. На тощей ножке, хиленькие, и никому не нужны. С ними обычно делают так. – Он зашвырнул поганку далеко в кусты.
 Так за разговорами, вышли на бетонную дорогу, ведущую к поселку. 
– Так странно, из зимы попасть в осень.
 Я проводил взглядом, летящую в небе стаю птиц. Мужчина тяжело вздохнул, а после усмехнулся.
– Бывай, пацан! Сделай всё, возможное, чтобы твоя осень в будущем, не была такой печальной, как моя сейчас. Не потеряйся в этой жизни, по глупости.
 Он по-дружески хлопнул по плечу, повернулся и пошел в сторону поселка. Место его удара, тупой болью, прокатилось по всему телу. В сознании снова побелело и повеяло холодом. В голове загудело и снова очнулся, лежа на боку, у подножья снежной горы. 
 Словно не было этих несколько часов, что провел, блуждая по осеннему лесу с будущим собой. Наглухо застегнут костюм, надет капюшон и лыжные очки. Руки в перчатках и веревки палок на запястье. К ботинкам пристегнуты лыжи. А на подошвах земля и прилипшие, осенние листья.
 Я улыбнулся, нагнувшимся надо мной, Мишке и Пашке.
– Живой? Руки, ноги целы? Сам до дома дойдешь? – Спрашивали они, наперебой. 
– Всё в порядке, ребята. Я буду в порядке, больше не потеряюсь.
 А для себя решил твердо – бросить игры и взяться за учебу. Не хочу стать, никому не нужным, грибом поганкой. И блукать, одиноким мужиком, в осеннем лесу, и мотаться по стране, тоже не хочу.

  Тамина давила на педаль газа, остервенело вцепившись в руль. Она ехала вперед, настолько быстро насколько позволяло ночное движение городской автострады, пытаясь обогнать боль, гнев и отчаяние, следовавших по пятам. Старенькая иномарка выбивалась из сил и натужно кряхтела. Девушка запретила себе плакать, но слезы самопроизвольно текли по щекам, оставляя чернильные дорожки на худом красивом лице. Она сбросила скорость, и легковушка скользнула в освещенное пространство хостинского тоннеля. В нос ударил запах выхлопных газов, яркий свет резанул по глазам, и Тамина на секунду зажмурилась. Темная фигура возникла перед ней из ниоткуда, выставив вперед руку открытой ладонью. Она ударила по тормозам. Автомобиль тряхнуло, и тот резко остановился в нескольких сантиметрах от незнакомца, едва не задев его бампером. От внезапного торможения девушка сильно стукнулась головой. Она взглянула на себя в зеркало заднего вида и обнаружила на лбу глубокую ссадину. Тамина посмотрела через лобовое стекло на человека в черной хламиде, который так и стоял, не двигаясь с места. Она убрала от лица рыжие локоны и достала из бардачка влажные салфетки, вытерла размазанную тушь и вышла из машины.
 Тамина следила за дорогой, изредка поглядывая на сидящего рядом, случайного попутчика. Этот странный мужчина пугал её до мурашек. Его цепкий взгляд прожигал насквозь, казалось, он смотрит прямо в душу. От него так и веяло холодом и тайной угрозой. Почему она согласилась подвезти странного пассажира? Надоело бесцельно колесить по шоссе. Она не устранит своих проблем бегая от них по кругу. Иногда жизненно необходимо подобно Алисе последовать за белым кроликом и провалится в глубокую нору. Больше всего в жизни она боялась трех вещей: вида крови, темных мест и больших собак, а теперь к этому списку добавились странные незнакомцы. Чтобы нарушить гнетущую тишину, девушка включила радио, но оно транслировало только помехи. Впереди показалась яркая неоновая вывеска "Шелл". Она посмотрела на уровень топлива и свернула к заправке.
 Озноб пробирал до костей. Тамине с трудом удавалось удерживать руль, чтобы не слететь с дороги. То, что случилось на заправке никак не укладывалось в голове. Все что происходило до этого, казалось детской сказкой на ночь. Она попыталась выровнять сбившееся дыхание, но каждый вздох отзывался острой болью между ребер. 
Грабитель в маске обезьяны ворвался так неожиданно, что она ничего не успела понять. Положил всех немногочисленных покупателей маленького магазинчика лицом в пол и приказал кассиру открыть кассу. Он заметил, как Тамина подняла голову, подошел к ней и пнул под ребра. От боли она скорчилась и заскулила, как подстреленная собака. Какой-то мужчина выбил у грабителя пистолет, но тот успел спустить курок. Звук выстрела ударил по барабанным перепонкам, а запах крови и пороха прочно осел на каждой альвеоле. Мужчина рядом корчился на грязном кафельном полу, держась за живот, и истекал кровью. К горлу подкатила тошнота, на футболке проступили темные пятна пота. Дрожащими руками Тамина схватила упавший около её лица револьвер и наставила на налетчика. Грабитель оскалился и направился к ней... 
Она нажала на курок. Она не хотела стрелять, пистолет выстрелил сам. Сам. Девушка снова и снова убеждала себя в этом. Все это неправильно, нужно было дождаться приезда полицейских...
 Попутчик не проронил ни слова за четыре часа пути, на время Тамина даже забыла, что он рядом. Настолько выбил из колеи случай на заправке.
— Здесь налево, — тихо проронил незнакомец.
Тамина послушно свернула, не глядя на дорогу и остановилась перед тяжелой кованой оградой. Незнакомец вылез из салона, дошел до ворот, и те со скрипом отворились. Мужчина сделал жест, приглашая следовать за ним, и она, словно повинуясь дудочке крысолова, покорно поплелась за ним. Голые деревья только-только начали покрываться первой листвой. Куртка осталась в машине и голые руки моментально покрылись гусиной кожей. Она шагала за тёмной фигурой по заасфальтированной дорожке мимо могильных оград и памятников. 
Тамина пришла в себя перед свежевырытой могилой. На надгробной плите красовались её фамилия имя отчество, под ними дата рождения и текущая дата. Перебирая липкими щупальцами по позвоночнику расползался страх, опутывая одеревеневшее тело. Она ощутила приступ панической атаки и едва не заорала. Это всего лишь сон, успокаивала она себя. 
Тамина перепрыгнула через низенькую ограду и побежала к воротам. Ноги заплетались, лёгкие жгло огнём, а воспалённый мозг лихорадочно транслировал одну единственную мысль: спасаться. Она резко остановилась, когда впереди предстала жуткая картина. Человек лежал ничком, закрывая голову руками, в то время, как его трепали две огромные собаки. Из горла вырвался сдавленный писк, пульс неровной дробью долбил по ушам, и Тамина прижала к ним ладони. Человек на земле скулил и вяло отбрыкивался, но дикие псы рычали и рвали. Девушке удалось совладать с закостеневшими мышцами: она подняла камень и швырнула в одну из тварей. А потом развернулась и побежала. 
Она уносила ноги, петляя среди могил, но рычание за спиной становилось всё громче. Наконец, она выдохлась и рухнула на колени. Её лицо обдало горячим зловонным дыханием: запахом гнили и крови. Она подняла голову и посмотрела в красные глаза адской собаки. Если ей суждено умереть здесь и сейчас - пусть это случится. Тамина зажмурилась.
Ничего не происходило, и девушка решила открыть глаза. Попутчик стоял прямо перед ней. Легкий ветер перебирал его белесые редкие волосы. На худом вытянутом лице чернила пара бездонных глаз. Он протянул ей руку и помог подняться. Тамина больше не чувствовала ни боли, ни страха.
— Издавна упоминаются духи или существа, которые собирают людские души после смерти, а потом сопровождают их в последнем пути. И если тело усопшего сопровождают его родственники, то душу сопровождает отдельный жнец, который сам выбирает для себя жертв. Одетый в чёрный плащ и с косой на плече жнец собирает души, как собирают урожай жнецы в поле и странствует по миру, провожая людей и встречая себе подобных, — безэмоционально проговорил мужчина. 
Тамина ощутила, как немеют кончики пальцев, во рту пересохло, и вопрос вырвался сиплым шёпотом.
— Ты жнец?
— Мой срок окончен. Теперь жнец - ты.
Он положил ладонь на её солнечное сплетение. Тамина распахнула глаза от боли, мышцы сжались, а затем натянулись, будто кто-то использовал их как гармошку. А потом всё закончилось, и она провалилась в чёрное ничто.
 Тамина не чувствовала своего тела, она больше ничего не чувствовала. Стояла, облокотившись на бетонную стену тоннеля и безучастно наблюдала, как из раскуроченной машины вытаскивают молодую женщину и упаковывают в чёрный мешок.