Книга в синей обложке

Связка ключей выскальзывает из пальцев Дианы, стремительно летит вниз. На долю секунды цепляется за перила балкона... Отскакивает с резким металлическим звуком, падает дальше. Прошуршав в листве молодого клена, окончательно скрывается из поля зрения… До чего же это нелепо, оказаться запертой в собственной квартире! И с какой стати Диана вышла на балкон с ключами в руке, а не оставила их где-нибудь, например, на столике в холле? Потенциальный заказчик не обязан ждать. Найдутся другие дизайнеры, причем найдутся моментально, их сейчас развелось полно. И ни один не уронит с балкона связку ключей, если вдруг захочется посмотреть, как там погода. Моросит мелкий противный дождь или это просто кажется. Такое впечатление, словно кто-то нарочно толкнул Диану под руку.

Где-то должны быть запасные ключи, но они коварно прячутся… Диана упорно роется во всех уголках, где ключи хотя бы теоретически могут находиться. Переходит из гостиной в спальню, из холла в столовую, методично обыскивает шкафы, оставляя на полу, креслах, полках мини-свалки из разнообразных вещей и вещиц. Надо действовать побыстрее, чтобы не упустить заказчика, желающего по сходной цене получить проект стильного загородного дома.

Еще не исследованные помещения просторной квартиры заканчиваются, остается только кабинет Майкла. Лишний раз заглядывать туда в отсутствие хозяина не рекомендуется. Настоятельно не рекомендуется. Не рекомендуется вне зависимости от обстоятельств. Такие визиты почти всегда из тайных становятся явными. Однако альтернативы не предвидится, больше искать негде. Диана приоткрывает дверь, проскальзывает внутрь, обшаривает настенные полки. Потом перекидывается на массивный стол, ящики которого битком набиты черновиками, записными книжками, журналами и ореховой скорлупой. Майкл не любит никого подпускать к своему рабочему месту. Время от времени сам наводит идеальный порядок, хотя порядок долго не держится, и все возвращается на круги своя.

Лабрадор, который расположился посреди стола, бросает на Диану суровый взгляд. Еще немного, и раздастся угрожающее рычание. Пес высотой с указательный палец, но сделан на редкость реалистично. Вот-вот кинется на нарушительницу границ, растерзает в клочья и с чувством выполненного долга снова застынет. Замечательный охранник, пусть и крошечный. Настоящее серебро, только не скользкое и не холодное. Поверхность статуэтки обработана так, что великолепно имитирует густую, теплую на ощупь шерсть. Глаза лабрадора — из крошечных сапфиров. Кто из поклонниц или поклонников Майкла разорился на эту изящную вещицу, Диане неведомо.

С трудом выдвинув последний ящик, Диана вытаскивает целую кипу исписанной бумаги и пожелтевших газетных вырезок. Под этими слоями — довольно толстый томик в синей обложке. Ключей, разумеется, нет, и вообще сразу понятно: бумаги давно и уютно слежались, чуть ли не слиплись друг с другом, их сто лет никто не трогал. И все же Диана берет в руки книжку и раскрывает. Разве ее кто-то об этом просит? Некогда, пора продолжить поиски, но тут телефон в кармане жакета начинает наигрывать протяжную мелодию. Диана задевает локтем кипу бумаг, они разлетаются-рассыпаются по ковру… Заказчик сообщает, что вынужден срочно лететь по делам в Марсель. Встреча откладывается на неопределенное время. Возможно, врет и нашел другого, более засвеченного дизайнера.

Тем лучше, она в любом случае не успевает к назначенному часу, а так — не ее вина, что все сорвалось. В принципе, переживания излишни, не настолько важен этот заказ. Диане повезло с замужеством. Нет ни малейшей необходимости терять нервные клетки из-за упущенных денег. А вот следы своего вторжения в кабинет замести следует. Однако Диана почему-то усаживается на ковер и раскрывает синюю книгу. Это далеко не новое издание, выпущено ровно десять лет назад, когда Майкл еще только начинал покорять читающую публику…

*****

Старинный городок в окружении зеленых холмов и долин… Что происходит в чистеньких домиках за увитыми плющом изгородями, какие семейные драмы разворачиваются в благополучных на первый взгляд маленьких вселенных? Едва ли не каждое жилище хранит неприглядные тайны, оставляя в пределах видимости только улыбающиеся маски своих обитателей. Постороннему ни к чему заглядывать за фасады, лучше заниматься собственными делами. Но в один дом все же стоит заглянуть. Роскошный особняк в самом сердце города, выходящий зеркальными окнами на главную площадь… Множество комнат, богато обставленных и холодных... Здесь, погруженная в отчаянье, бродит молодая женщина. Ей не сидится спокойно, вот она и бродит целыми днями напролет. Уклоняется, как может, от разговоров с членами новой семьи и участия в приеме гостей. Обязанности молодой хозяйки дома исполняются из рук вон плохо.

Каждая вещь здесь украшает интерьер, свидетельствует о респектабельности и прекрасном вкусе владельцев. А женщина все никак не может найти свое место, не знает, чем заняться и как заглушить тоску. Держится в одиночестве, пока это возможно. Но наступает вечер, и ее ждет супружеская спальня. В жадных руках ненавистного, совершенно чужого человека, которому ее отдали, позабыв спросить о согласии, нужно оставаться до самого утра, терпеть все причуды стареющего джентльмена и помалкивать. Супружеский долг… Сущее наказание, растянутое на долгие месяцы, а впереди долгие годы, пока смерть не разлучит супругов.

Почти каждое утро, за исключением воскресений и праздников, она, оказавшись, наконец наедине с собой, может любоваться одним и тем же зрелищем. Ровным шагом ступает по булыжнику тот, кого она так сильно любила. Направляется на службу и даже случайно не посмотрит в сторону особняка, где за портьерой прячется бывшая любовница. А ведь уверял, что боготворит и никогда не покинет, скорее зеленые холмы вокруг города провалятся под землю. Особенно красноречив он был в первую ночь. Холмы никуда не провалились, все тихо и спокойно… Одна и та же мысль, только в разных вариациях бьется в голове покинутой возлюбленной и несчастливой жены, заставляя содрогаться. Мысль неистребимая, манящая, преступная…

История явно не современная, по отдельным деталям понятно, что это девятнадцатый век. Какая трагедия разыграется в чопорном доме, где все до такой степени благопристойно, что кажется неправдоподобным?

*****

— Я тысячу раз просил не хозяйничать в моем кабинете!

В двух шагах от стола стоит Майкл, подошел совсем тихо… Майкл, чьи фотографии, украшающие обложки романов и постеры, в немалой степени поднимают продажи. Благодаря его внешности и умело организованной рекламе даже не обремененные излишком интеллекта читательницы покорно глотают изысканные словесные обороты, сложные метафоры, философские изыски и прочие неотъемлемые атрибуты творчества Майкла. Его литагент уверяет, что иначе выручка была бы раза в два меньше. Сюжеты, как правило, увлекательные, но ведь к ним еще нужно пробиться... Предприимчивый агент устраивает еще и интервью, благодаря которым тоже можно показать товар лицом. Агент прав, нет сомнений. Однако никакие, даже самые удачные изображения не в состоянии передать редкий оттенок синих глаз и обаяние улыбки Майкла. Сейчас, впрочем, он не улыбается, темные брови нахмурены.
Диане предстоит оправдываться.

— Я потеряла свои ключи и не могла выйти из дома. У нас ведь должны быть запасные...
— Поэтому ты сидишь на полу и читаешь?
— Мне совершенно случайно попалась твоя книга.

На лбу хозяина кабинета прорезается отчетливая морщинка.

— Погоди, что это?

Наклоняется и берет томик в руки. За два с лишним года Диана впервые видит мужа таким рассерженным.

— Зачем ты взяла?! Это неудачная ранняя вещь, которой я стыжусь.
— Что ты, Майкл! Замечательная книжка, ясно с первых страниц. Твой фирменный стиль невозможно не узнать. А описание городка просто прелесть! Мне даже сразу захотелось там побывать.

Прямая лесть бьет наповал любого, не говоря уже о всевозможных творческих личностях. При общении с ними прием срабатывает стопроцентно. Да, фирменный стиль Майкла — отточенный, элегантный и дерзкий, приводящий в экстаз и критиков, и широкую публику — трудно не узнать, это истинная правда. Однако не в том фокус. Нет разницы, хвалите вы стиль автора бестселлеров, или типичного неудачника, годами обивающего пороги издательств, или добросовестного бездаря, переписывающего чужие сюжеты. Покорить с помощью простеньких, незамысловатых комплиментов можно каждого.

— Мой родной город, в котором я жил до восемнадцати лет, — уже совсем другим тоном говорит Майкл. — Положи книгу на место, пожалуйста.

Внимательно, не отрываясь, наблюдает за тем, как Диана запихивает томик обратно в ящик и задвигает его. Потом Майкл подходит к угловому шкафу, поднимает руку и встряхивает связкой ключей. Так вот, где она хранится, оказывается, на самом верху.

— Если что, ключи здесь, как-то позабыл тебе сказать. А вот ЭТО висело на ветке клена под нашим балконом.

Майкл вынимает из кармана знакомую связку с брелком-бабочкой, кладет на стол. Инцидент, похоже, исчерпан.

— Надеюсь, ты помнишь, что у нас сегодня гости?..

Пресловутые гости воспринимаются Дианой как неизбежное зло, а ведь во всем Лондоне трудно найти людей, которые лучше воспитаны и более приятны в общении. Однако ситуация в целом складывается довольно двусмысленная. Злые языки поговаривают, что по пятницам в гостиной Кроссвудов собирается клуб бывших возлюбленных Майкла. Возможно, обладатели этих самых языков, не приглашенные присоединиться к пятничным встречам, близки к истине. Литагент Майкла, напоминающий одетого в стиле кэжуал сушеного богомола, разумеется, не в счет. Но вот остальные…

Кристина… Никто не знает точно, сколько лет этой яркой шатенке. Если такова женская зрелость и старость, то следить за тем, как стремительно убегают годы, становится не страшно. Хотя секрет вечной молодости, вернее, способности казаться молодой, известен лишь самой Кристине, и делиться она ни с кем не намерена. Ее излюбленное занятие на протяжении долгих лет — находить в артистической или литературной тусовке многообещающие юные дарования и выводить их в свет. Умело продвигать, знакомить с нужными людьми, ласково опекать… нет, не по-матерински, немного по-другому. Увлекательное хобби, тем более что вдове крупного предпринимателя больше решительно нечем заняться. Результаты, как правило, блестящие. Немало нынешних знаменитостей обязаны своим успехом Кристине, ее почти бескорыстной помощи и влиятельным связям. Майклу было девятнадцать, когда их пути пересеклись. Нет никаких сомнений, что нынче Кристина выглядит так же свежо и привлекательно, как десятилетие назад. А вот Диане она напоминает мумию, несмотря на бархатистую кожу без морщин и звонкий девичий голос. Нужно признать, что Диана субъективна в этом вопросе.

Мэри встает с кресла и садится за рояль, легко касается клавиш. Нежная мелодия заполняет пространство. Талантливая пианистка тридцати лет от роду, немногословная и обаятельная, предпочитающая выражать свои эмоции музыкой, а не словами... Бросает на Майкла мимолетный взгляд миндалевидных карих глаз и снова обращается к белым и черным посредникам. Пожалуй, она единственная, кто не особенно раздражает хозяйку гостиной.

Лиз постукивает розовыми пальчиками по столу в такт мелодии. В отличие от прочих постоянных гостей, Лиз не имеет прямого отношения к богеме, прилежно трудится где-то в офисе. Зато она одна из самых преданных и бойких поклонниц Майкла. Каким-то образом сумела выделиться из довольно плотной толпы и уже давно проникла в дом. Теперь ее отсюда не выживешь.

И наконец, жемчужина коллекции — Клэр. Для тех, кто читал «Парфюмера» (а кто не читал?) она могла бы стать воплощением образа Лауры. Даже слов не стоит тратить на подробное описание. Достаточно просто любоваться дивным сочетанием водопада медных волос, белоснежной кожи, прозрачно-зеленых глаз и причудливой авторской бижутерии, которая змеиными волнами украшает шею, грудь, запястья. Клэр что-то придумывает, лепит и мастерит. Впрочем, с такой внешностью это совершенно не важно.

Каким образом к маленькому гарему приблудились ангелоподобный дизайнер по имени Ларри и смахивающий на манерного Люцифера постсюрреалист по фамилии Хьюз — Диане неведомо. Собственно говоря, даже не хочется в это вникать. В любом случае тяжкое испытание — терпеть нашествие сплоченной тусовки, которая едва терпит саму Диану. Пару месяцев назад она случайно подслушала отрывок беседы Кристины и Лиз:

— Зачем она ему нужна? Это же просто ничтожество со смазливым личиком.

— Неисповедимы пути…

Диана переступила с ноги на ногу, под подошвой скрипнула половица. Дамы даже не вздрогнули, синхронно улыбнулись и уже в следующую секунду «продолжили» обсуждать некую общую знакомую, у которой кроме эффектной наружности больше ничего нет за душой. Блестящая выдержка, как у самураев, безупречная манера держать себя и не давать развиться неловкой сцене. Но все ведь было понятно. Когда-нибудь Диана покажет этим надменным дамам, этим жеманным курицам… Она достигнет таких вершин в дизайне, что станет законодательницей стиля и будет взирать на жалких окололитературных кумушек свысока. И никому не позволит вмешиваться в свою личную жизнь. Когда-нибудь. Возможно, даже в ближайшее время.

А пока гости и хозяин болтают, сплетничают, делятся новостями и обращают на Диану внимания не больше, чем на мебель. Диана незаметно удаляется из гостиной. Она готова поспорить, что ее исчезновению большинство присутствующих только рады.

***

Майкл приподнимает край одеяла, тесно прижимается к Диане. Майкл превосходный любовник, неутомимый и ласковый. У нее не такой уж богатый опыт, чтобы сравнивать — случайная ночь после вечеринки с сокурсником да еще две непродолжительные и безрадостные связи. Однако с мужем Диана если и не улетает под небеса на волнах оргазма, то уж точно получает удовольствие. Сейчас, когда он рядом, тонкая паутина вечерней обиды разрывается, зато приходят совсем другие ощущения. Они останутся приятным воспоминанием до самого утра…

Напоследок Майкл нежно целует Диану в шею чуть повыше ключицы (всегда притягательное для него местечко).

— Спасибо, милая.

Поворачивается на бок и почти моментально засыпает.

Во время секса Майкл никогда не называет ее по имени. Никогда.

***

Диана пробуждается среди ночи от осторожного касания. На ее плече лежит чья-то рука, которая точно принадлежит не Майклу. Узкая женская рука с тускло поблескивающим обручальным кольцом. Майкл безмятежно спит, даже не шелохнется. Лица незнакомки не разглядеть… Она прижимает указательный палец к губам и манит Диану за собой.

Как можно доверять совершенно незнакомой подозрительной особе, нагрянувшей в чужую спальню? Однако Диана одевается с герлскаутовской скоростью, находит завалявшиеся под стулом удобные туфли на плоской подошве. Майкл вдруг приподнимает голову, и Диана замирает, сердце у нее останавливается, словно вот-вот случится нечто непоправимое. Ложная тревога. Майкл опускает голову на подушку, глубоко вздыхает… Он снова сладко спит, не подозревая, что творится вокруг.

Незнакомка шепчет:

— Поторопись.

Вдвоем выходят из комнаты, пробираются вперед в темноте, стараясь не шуметь. Наконец дверь распахивается, и они оказываются на ярко освещенном открытом пространстве. Когда успело наступить утро? Даже не утро, похоже, день в самом разгаре. Солнце уже стоит высоко в нежно-голубом небе. Прямо перед ними обветшавшая стена из каменных блоков, рядом заросли колючего дрока. Под ногами — глинистая почва, поросшая невысокой мягкой травой. Стена чисто символическая, буквально через три метра в ней обнаруживается внушительных размеров пробоина, через которую легко, даже не согнувшись, пройдет взрослый человек. Кажется, незнакомка собирается завести Диану за стену, туда, где виднеются какие-то строения.

Теперь, на свету незнакомку можно рассмотреть во всех подробностях. В первую очередь в глаза бросается то, что одета она странно. То есть странно для нашей эпохи. Длинное платье из переливчатого серого шелка  спускается тяжелыми складками до самой земли. Платье очень закрытое, рукава скрывают запястья, на шее — высокий ажурный воротничок. Исключительно тонкая талия. У обычных земных женщин, какими бы стройными они не уродились, таких талий быть не может. Наверняка корсет. Изящный профиль, жемчужная сережка в маленькой мочке уха, гладкие темно-пепельные волосы собраны в пучок... На редкость правильные черты продолговатого лица, прямые черные ресницы, тонкие губы, чуть насмешливая, но милая улыбка.

Диана медлит, не решаясь шагнуть дальше.

— Не бойся, — тихонько подбадривает незнакомка.

Хотя чего уж тут бояться? И вот они по очереди переступают невидимую границу и попадают на замощенную улочку, петляющую среди побеленных каменных изгородей. Изгороди сплошь увиты плющом, повсюду тянутся гибкие стебли с резными листьями. А еще здесь явственно чувствуется медовый запах, и порхают бабочки с шоколадным узором на крыльях. Одна из бабочек доверчиво садится Диане на плечо.

— Очень теплая осень нынче, — произносит незнакомка.

Диана почему-то не решается спросить, как ее зовут. Однако находиться рядом приятно. По всей видимости, они сейчас на окраине города. Точнее, городка —   маленького, старинного, уютного. Неспешно идут по узким улочкам, любуются коваными калитками и цветами, которые то и дело попадаются на глаза. Вокруг тишина, ни одного человека не видать, но Диане кажется, что обитатели домов за покрытыми плющом изгородями приветливы и доброжелательны. Можно ли быть недоброжелательными в чудесном городке, где воздух наполнен миром и благополучием? Самой Диане становится так тепло и спокойно, как, наверное, никогда раньше. Будто вернулась из чужого враждебного пространства в родной приют.

Улочки перетекают одна в другую, изгороди сменяются двух-трехэтажными домами, небольшими скверами, мелькают готические силуэты башенок. Впереди видна площадь, окруженная нарядными особняками. Однако незнакомка вдруг останавливается, заглядывает в глаза Диане и пытливо спрашивает:

— Ты ведь вернешься сюда?

— Я постараюсь.

— Мы все тебя будем ждать.

Она касается запястья Дианы, потом тонкие белые пальцы смыкаются вокруг ее обручального кольца. Кольцо в кольце…

Диана открывает глаза. Луна за окном спальни лениво пробирается сквозь траурные ночные облака, чуть проглядывает отсвет уличного фонаря. Так это был всего лишь сон?

***

Сразу после завтрака Майкл испаряется на встречу с издателем, и квартира остается в полном распоряжении хозяйки. Диана проникает в кабинет, выдвигает нижний ящик стола. Беспечный автор не перепрятал томик в синей обложке. Видимо, решил, что одного предупреждения было достаточно. Диана с комфортом устраивается на диване в гостиной, раскрывает книгу…

***

События в благополучном особняке развиваются, причем явно в худшую сторону. Героине наконец удается переговорить с бывшим любовником. Но лучше бы ей избежать этой мимолетной встречи. Тот, кого она считала самым преданным, сильным и мужественным, преспокойно отказывается от собственных обещаний. Равнодушно смотрит куда-то в сторону, теребит цепочку часов. Золотые звенья мерно шевелятся, будто змейка скользит между пальцами. Все прошло, былого не вернуть, она замужем за известным в городе, уважаемым человеком. Ошибки молодости пора забыть, просто глупо возрождать их. У всех своя судьба, такова жизнь. И еще много-много общих фраз и расхожих истин. Стоило ли, рискуя потерять репутацию, стремиться на тайную встречу с тем, кого уже не волнует бывшая возлюбленная — использованная, потерявшая честь в глазах своих близких? Пожалуй, нет… Она возвращается в осточертевший особняк, в не менее осточертевшие супружеские объятия.

Но когда-то это должно закончиться. Смириться невозможно, развестись — даже мечтать о такой возможности нереально. И вот тогда героиня романа начинает всерьез подумывать о том, как навсегда избавиться от мужа. Эта мысль и раньше стучалась ей в голову, но прежде сама идея казалась абстрактной и далекой. А сейчас постепенно обретает конкретные очертания. Цель ясна, техника исполнения пока обдумывается. Главное — решиться, детали можно дорисовать потом, времени впереди бесконечно много…

***

К счастью, Диана успевает вовремя услышать, что во дворе остановилась машина Майкла. Да, он уже вернулся, в чем нетрудно убедиться, выглянув в окно. Диана забегает в кабинет и кладет книгу на ее законное место. Как вскоре выясняется, очень кстати, ведь Майкл приехал в самом скверном настроении. Не всегда встречи с издателем полны позитива.

Ближе к вечеру Диана листает на мониторе фотографии провинциальных городов. Много красивых местечек, но ничего знакомого не находится. Бессмысленное занятие, шанс один на миллион, ей ведь даже не известно название городка, где ее ждут.

Она оборачивается к Майклу, который вместе с журналом расположился в кресле на другом конце комнаты.

— Как называется город, в котором ты родился?

— Эдервиль, — не задумываясь, отвечает он, потом интересуется: — А зачем тебе это нужно?

— Ты же сам говорил, что мы скоро поедем куда-нибудь отдохнуть.

— Я не имел в виду скучную провинциальную дыру.

— Майкл! Почему бы не навестить город твоего детства? Это будет так мило…

— Что за глупости? Ты уже на следующий день запросишься обратно.

Не такую уж простую науку исполнения минета приходится осваивать интуитивно. Майкл слегка озадачен, ведь Диане совсем не свойственно проявлять инициативу. А сейчас вдруг внезапно, ни с того ни с сего… Законный супруг ничего не имеет против подобного развития событий. Раньше Диана просто подчинялась партнеру, который опытнее и старше. А сейчас даже, кажется, получает удовольствие от процесса.

Процесс завершен, теперь Диана ласкает языком плоский живот Майкла, язык поднимается к груди… Потом Диана укладывается на тело мужа, кладет голову на его плечо. Ей отлично известно: он обожает каждую ее клеточку, а еще ему безумно нравится, что Диана такая миниатюрная и хрупкая. Днем особых нежностей и страстей с его стороны не наблюдается. Скорее, дружелюбное внимание. И то не всегда.

— Майкл, мы ведь поедем в Эдервиль? Пожалуйста…

Он еще не остыл от приготовленного Дианой сюрприза, благодарно льнет к ней.

— Ну, хорошо, уговорила. Только ненадолго.

Его руки обхватывают талию Дианы.

Майкл наверняка скоро заснет и будет мирно спать до утра. Она уютно устроится на своей половине кровати и будет мечтать о предстоящей поездке. Прежний парень, с которым Диана прожила под одной крышей полгода, по ночам ворочался и похрапывал. Не слишком громко, однако она успела к этому привыкнуть и первое время в постели с Майклом боялась, что у того остановилось дыхание. А теперь и к тишине привыкла. И к разным видам секса она тоже обязательно приспособится. Лишь бы только достичь своей цели.

Эдервиль стал сладким наваждением, которое приходит во сне. Она изучила сплетение его улочек и площадей, запомнила дома с самыми оригинальными фасадами. Налюбовалась фонтаном с бронзовыми тритонами. По неизвестной причине всякий раз приходилось останавливаться перед главной площадью, словно вокруг высилась прозрачная стена. Но в городке и без того множество чудесных мест. Жители в старинных одеждах мелькали на расстоянии, в беседы не вступали, однако Диана каким-то образом чувствовала, что относятся они к ней с симпатией. Неизменно сопровождавшая Диану женщина тоже оказалась немногословной. Лишь перед расставанием вновь напоминала — Диану ждут здесь. Да и сама Диана предвкушала встречу уже не сновидениях, а в реальности. Для нее стало очевидным, что женщина в сером платье и город — это нечто целое. Конечно, Диана догадалась: незнакомка из сна и Фейт Ричардс, героиня романа — одно и то же лицо. Книга пока не дочитана, удалось мельком пробежать еще только короткий отрывок. Майкл целых четыре дня не выходил из дома. После встречи с издателем в бешеном темпе дописывал очередной роман, чтобы уложиться в срок. Завтра, кажется, он свободен и наверняка выберется куда-нибудь…

***

За совершенное убийство женщин из дворянских семей казнят так же, как и простолюдинок. Через повешенье. Никаких скидок на благородное происхождение, молодость, причины состоявшегося мужеубийства. Мучительная, позорная смерть… От публичных казней отказались не так давно, все произойдет во дворе городской тюрьмы.

Диана обхватывает плечи руками...  В комнате становится зябко, сумерки сгущаются, они уже захватили все углы, переползают на середину комнаты. Вот и финал, впереди всего несколько страниц. Пять, четыре… две… История поглотила, увела за собой, заставила пройти путь несчастной и преступной Фейт, оказаться вместе с ней на краю времени, в эту последнюю ночь. Осталось жить всего ничего, скорее всего, до утра, точное время казни ей не удосужились сообщить. На окне — железная паутина решетки, в иссиня-черном небе проглядывают крупные яркие звезды. Последняя ночь и последние звезды. Дальше — абсолютное небытие или адское пламя, если оно существует. Раз уж предстоит умереть — лучше сделать все   своими руками, по собственной воле и не мучиться, считая часы и минуты. Запрокинув голову, она рассматривает окно, поверх которого торчат прутья решетки. Еще в ее распоряжении есть табурет и тонкий шелковый пояс…

Зябкая утренняя дымка, накрывшая окрестности Эдервиля, рассеялась. В небе проглядывает солнце, на красной железной крыше здания вокзала прогуливаются голуби. День намечается ясный и теплый. Во время короткой остановки из поезда, кроме Дианы и Майкла вышли всего трое пассажиров, они уже куда-то исчезли. Майкл не торопится, стоит на пустынной платформе, глубоко вдыхает свежий эдервильский воздух, рассматривает чистенькую, будто игрушечную привокзальную площадь, уставленную вазонами с пестрыми астрами.

— Ничего здесь не изменилось...

К ним быстро приближается худощавый мужчина в форме.

— Добро пожаловать, Майкл! Я вас сразу узнал. Надолго к нам?

— На несколько дней.

Дежурный по станции услужливо перехватывает чемодан, оставляя гостям города только дорожную сумку, провожает до стоянки такси. Просит Майкла расписаться на обратной стороне какой-то визитки. Что ж, приятная встреча.

— Ты его помнишь? — спрашивает Диана, устраиваясь на заднем сиденье открытого авто самого допотопного вида. В этой допотопности есть своеобразный шик.

— Кажется, он и при мне служил на вокзале, — отзывается Майкл и говорит таксисту: — В «Каменное сердце».

— Это так называется гостиница? — интересуется Диана.

— Да. Лучшая гостиница в городе. Она же единственная.

— Обижаете, мистер Кроссвуд, — широко улыбается таксист. — У нас теперь еще целых три гостиницы открылись. Правда, не в самом центре. Но в любом случае миссис Броуди конкуренция не грозит.

Машина плавно движется по улицам, Диана легко узнает дома и скверики. Ничего удивительного, она ведь уже не раз бывала здесь во сне. Других машин не видать, даже прохожие попадаются редко.

— У вас, наверное, совсем немного клиентов? — сочувственно предполагает Диана.

Однако таксист полон оптимизма. Может, все провинциалы такие?

— Главное в этой жизни — не перетрудиться. А на безделье не жалуюсь. К нам часто приезжают всякие коммерсанты. Эдервиль ведь славится своим фарфором. Еще у нас без конца проходят ярмарки, конференции, фестивали. Люди не только со всей округи съезжаются, но даже издалека. Сейчас, например, кактусоводы слетелись. Так что гостиницы переполнены, и такси тоже при деле.

— Кактусоводы — это впечатляет.

— У всех свои странности и увлечения, — жизнерадостно подводит итог таксист.

Вот и главная площадь, во снах до нее не удавалось добраться. Пожалуй, слишком большое свободное пространство для такого маленького городка. Заметно, что тут трепетно относятся к старине, булыжная мостовая бережно сохранена. Мимо проплывает элегантно-мрачный силуэт собора. Диана не удерживается от комментария:

— Роскошная готика. Эдервильцам есть чем гордиться…

— Эдервильцы никогда не отличались особой религиозностью. Но здание эффектное, да, — отвечает Майкл почему-то с легкой усмешкой.

— Архитектура — первый сорт! — подхватывает таксист.

Площадь вытянута в длину, окружена респектабельными особняками. Трехэтажный особняк, облицованный серыми плитами, выделяется своей внушительностью даже на их фоне. То есть фасад не совсем серый… необычный какой-то цвет, с едва уловимым коралловым оттенком. Будто лучи замурованного предрассветного солнца пробиваются сквозь камень.

Машина останавливается возле помпезного входа, украшенного каменной резьбой.

***

Лучшая в городе гостиница и впрямь до отказа забита слетевшимися кактусоводами. В конференц-зале сейчас проходит какое-то бурное собрание с музыкальным сопровождением. Повезло, что Майкл вовремя забронировал номер. Номер состоит из светлой гостиной и спальни с широчайшей кроватью. Очень высокие потолки, сверкающий паркет, элегантные портьеры и покрывала. Помещение умело отреставрировано, винтажная обстановка претендует на современный комфорт. Между гостиной и спальней — относительно просторная ванная комната, в нее можно попасть через небольшой закуток. Раковина и ванна из фальшивого мрамора, краны в старинном стиле, даже унитаз, притаившийся за перегородкой, тоже отличается какими-то винтажными очертаниями. В гостиной — роскошный камин, на каминной полке стоит фарфоровая кукла в шелковом платье. Она высотой всего сантиметров двадцать, исключительно изящное произведение искусства. Брюнетка с правильными чертами лица, серыми глазами и собранными в гладкую прическу темно-пепельными волосами. Волосы, разумеется, натуральные. Удивительно тонкая работа... Майкл тоже обращает внимание на куклу, приближается, чтобы как следует рассмотреть ее.

— Обычно у старинных кукол лица одинаковые и улыбка стандартная. А эта даже не улыбается. Такая оригинальная вещица. Это ведь не современная работа?

— Настоящий антиквариат! Она досталась мне вместе с домом, — певучим голосом комментирует хозяйка гостиницы, которая лично зашла в номер, чтобы убедиться: новые постояльцы всем довольны.

Миссис Броуди явно за пятьдесят, каштановые волосы, скорее всего, искусственного оттенка, зато румянец на гладких щеках без сомнения натуральный. Весьма привлекательная особа, скромно, но со вкусом одетая. Полные ноги в мягких туфлях ступают по паркету неслышно, на лице цветет доброжелательная улыбка. Вскоре хозяйка покидает номер, еще раз напомнив, что нынче шеф намерен приготовить изумительно вкусный обед.

Диана распахивает тяжелые оконные створки. Вид на площадь ей по душе, и вообще она рада, что попала в городок своей мечты. Майкл подходит, обнимает за плечи.

— Обрати внимание, здесь булыжник выложен так, что узор напоминает сердце. Когда площадь мостили заново, дочка хозяев от скуки наблюдала за работами внизу. Один из рабочих влюбился в молодую аристократку. Он, конечно, не посмел бы ей признаться, поэтому просто сложил из камней большое сердце. Чтобы она каждый день смотрела на него из окна своей комнаты. Милая легенда, правда? Сердце можно заметить не с любой точки, лучше всего его видно из нашего окна. Присмотрись… Заметила?

— Да. Очень романтично.

Идиллию прерывает телефон Майкла, который настырно наигрывает агрессивную мелодию.

— Привет, Тэд. Все в порядке. Мы уже на месте, даже до гостиницы успели добраться… Что?!

Судя по лицу Майкла, его агент сообщает какую-то на редкость скверную новость. Диана настораживается. Лишь бы не пришлось срочно ехать обратно!

— Ну, знаешь ли, — возмущенно бросает Майкл. — Почему он раньше не мог сказать?..

Пауза.

— Отлично, пусть тогда вообще выкидывает абзац! Ничего менять я не буду. Знаешь, меня этот чертов роман так вымотал, что уже все равно. Да, я не против. Мне просто наплевать. Спасибо тебе огромное за информацию, Тэд. Пока.

Похоже, господин Издатель выдвинул некие претензии, требует внести изменения в текст. И не похоже, что Майклу действительно наплевать. Ни в чем не повинный телефон летит на другой конец комнаты. К счастью для телефона полет заканчивается не ударом об стену, а приземлением в мягкое кресло.

— Ближе к вечеру навестим дядю Винсента? — предлагает Майкл. — Сейчас позвоню ему. Хотя если ты устала, я могу и один…

— Конечно, я с удовольствием пойду с тобой.

У Дианы чудесное настроение, и увидеть наяву ставший почти родным благодаря красочным сновидениям город, освоиться в нем, прогуляться по извилистым улочкам хочется как можно скорее. Кукла на каминной полке тоже смотрит одобрительно. Майкл был не совсем прав, когда сказал, что она не улыбается. В уголках губ фарфоровой обитательницы гостиничного номера притаилась очаровательная, чуть лукавая улыбка. Во всяком случае, так представляется Диане.

— Мы арендуем машину?

— Нет, — Майкл добродушно усмехается, — это ни к чему. Сама убедишься: здесь практически до всего можно добраться пешком. Привыкай к провинциальной жизни.

***

Замок из серого камня Диана уже не раз видела. Скорее всего, это одна из главных достопримечательностей Эдервиля. Остроконечные башни выглядят грозно и в то же время трогательно. Трудно поверить, что подобные замки когда-то могли выдержать вражескую атаку и защитить своих обитателей. Сейчас это лишь элегантное украшение старинного городка, которое непременно хочется сфотографировать. Стены замка и изгородь вокруг него, как и почти все строения в Эдервиле, густо увиты плющом. Чтобы оказаться на той стороне, где стоит замок, нужно перейти через мост, под которым течет узкая река. Мост с его узорными перилами тоже стоит запечатлеть на камеру, что Диана и делает.

— В давние времена река была широкой и полноводной, — поясняет Майкл. — В ней жили речные девы, говорящие рыбины и много кто еще. На берегах реки тоже водились разные загадочные создания. По крайней мере, если верить городским легендам. Замок прежде считался почти неприступным. А сейчас он кажется совсем игрушечным, правда?

Следующая улица Диане абсолютно незнакома. Довольно широкая, с обеих сторон окаймленная всевозможными магазинами и магазинчиками. Некоторые здания сплошь увешаны замысловатыми вывесками и рекламой, другие обходятся вовсе без них. Вероятно, местным жителям и так давно известно, чем там торгуют. Множество разнокалиберных сувениров красуется в витринах: посуда, шкатулки, статуэтки, всего не перечесть... Только праздных туристов, готовых скупить это изобилие, поблизости не наблюдается. Возле открытой двери одного из магазинов стоит, скрестив руки на груди, рыжеволосый молодой мужчина и флегматично посматривает на раскидистое дерево напротив. Там на ветвях скачут и шумно выясняют отношения шустрые птахи.

Майкл внезапно окликает.

— Фред!

Оставляет Диану посреди улицы и подбегает к двери. Фред широко распахивает объятия.

— Каким ветром тебя занесло?!

Видно, что радость от встречи искренняя и взаимная.

— Я тебя сразу узнал! — откликается Майкл. — Только ты уже не такой огненно-рыжий.

— Да, оттенок стал малость поспокойней, ближе к бурому, а не к оранжевому. Видать, старею. А вот ты вообще… Лондонские дамочки наверняка на тебя гирляндами вешаются. Как на рождественскую елку.

Диана очень вовремя приближается.

— Познакомься с моей женой, Фред.

Фред приветливо улыбается, показывая ровные белые зубы. Рыжие вихры (настоящие рыжие, вовсе не бурые, как утверждает их владелец) выглядят так забавно, озорные голубые глаза блестят, да и пожатие сильной горячей руки тоже приятно почувствовать. В целом стародавний приятель Майкла смотрится весьма симпатично.

— Ты чем сейчас занимаешься? — спрашивает Майкл.

— Торгую потихоньку, на скромную жизнь хватает. Тем более, соблазнов в провинции раз-два и обчелся. Родители перебрались к сестре в Бирмингем, захотели понянчить внуков. У меня ведь теперь четверо племянников. А лавка мне досталась. Помнишь, как мы тут все вместе прятались за прилавком?

— Еще бы!

— Ты на редкость удачный момент выбрал, чтобы навестить древнее пепелище. Представляешь, Итон тоже здесь — приехал продавать родительский дом. Раньше его сдавал, а сейчас подвернулись выгодные покупатели. И Роджер тоже заявился собственной персоной. На следующей неделе откроется какая-то психологическая конференция. Он ведь большая шишка в этой области. Роджер все такой же зануда, хотя здорово было его снова увидеть. Чертову пропасть лет не встречались.

Фред оборачивается к Диане.

— В нашем городишке жизнь последнее время прямо кипит. То психологи слетаются, то…

— Кактусоводы?

— Вот именно! — поддакивает собеседник. — Отличное расположение, аренда дешевая. Гостям удобно, городу выгодно. Приезжие заодно и сувениры раскупят. Может быть, когда-нибудь. Вот теперь еще и одноклассники собрались. Все наши школьные знаменитости: Майкл, Итон, Роджер и… Короче говоря, скоро увидитесь. А что мы здесь на пороге стоим, собственно? Пойдемте скорее в дом!

Диану так и тянет заглянуть в таинственный полумрак лавки, где едва можно различить деревянные панели на стенах и полки до самого потолка.

— Фред, я попозже к тебе нагряну или завтра утром, — говорит Майкл. — Сейчас мы к дяде Винсенту собрались. Неудобно, старик обидится…

— Ну, тогда в любое время жду. Вы ведь не завтра уезжаете, надеюсь? Кстати, что-то давно я твоего дядю не встречал.

***

Золотые ободки на белых с ярко-вишневым орнаментом чашках и блюдцах блестят под светом лампы, изящные ложечки с витыми рукоятками едва слышно позвякивают, задевая тонкий фарфор.

— Почему остановились в гостинице, а не у меня?  Дом все равно пустует, — голос престарелого джентльмена в коричневом свитере звучит вежливо, но равнодушно.

По идее, Диане должен быть близок и дорог этот просторный дом, где вырос Майкл. Обстановка вполне респектабельная и подобрана со вкусом, все на своих местах, однако желания задержаться здесь не возникает. Прежде тут жили родители Майкла. Диана не в курсе, что с ними произошло. Какой-то несчастный случай. Майкл никогда об этом не упоминал.

У нынешнего владельца дома застывший пустой взгляд, чопорное выражение лица. В вороте свитера проглядывает худая морщинистая шея, глубокие морщины видны на щеках и веках, на руках вздулись синеватые вены.

— Зачем тебя стеснять? Зато мы будем часто заходить в гости. Еще успеем надоесть, — откликается племянник.

Он выходит в прихожую и возвращается, прихватив оставленный на столике возле двери плоский деревянный ящик.

— Это для твоей коллекции. Ты ведь ее не забросил?

— Забросил, разумеется. То есть иногда достаю, стираю пыль. Кому она будет нужна, эта распрекрасная коллекция, когда меня не станет? Но тебе спасибо, что помнишь.

Старик открывает крышку, с несколько наигранным интересом рассматривает подарок — курительные трубки с резным узором, которые Майкл купил в антикварной лавке накануне отъезда в Эдервиль.

Угол комнаты занимает шкаф-витрина. На стеклянных полках выставлены самые разные, какие только можно вообразить, трубки. Настолько впечатляющую коллекцию за один год не соберешь. Снаружи и изнутри шкаф покрывает толстый слой пыли. Пылью пропиталось все в комнате. Пылью, одиночеством и скукой… Даже листва на кустах шиповника во дворе за окном кажется запыленной, и почему-то сразу вспоминается, что уже наступила осень.

— А книжки свои ты привез? — спрашивает дядя Винсент.

— Да, привез пару штук. В следующий раз захвачу, сегодня забыл вынуть из чемодана.

Взгляд дяди Винсента слегка оживляется.

— Я все твои романы перечитал по нескольку раз. Те, что ты присылал мне. Что ж, Майкл, ты замечательно развил свой талант. Это можно было предсказать еще много лет назад. Дерек и Анна сейчас гордились бы тобой. Если бы были с нами.

— Не знаю, дядя. Может, и так. А может, нет…

***

На улицах уже зажглись теплые желтые огни фонарей, они расплываются в лужах, которые оставил после себя недавно закончившийся дождик. Луна жеманно кутается в темные ажурные облака. Вокруг ни души, городок безмятежно дремлет. Ему нет никакого дела до столичных гостей.

— Такая бесконечная тишина, —говорит Диана, и ее голос отдается эхом. — Дома в это время вечерняя жизнь только начинается.

Майкл ничего не отвечает по этому поводу, угрюмо молчит. Лишь минут через пять произносит:

— Дядя ужасно постарел, я едва узнал его. А ведь он еще не такой старый. Шестьдесят четыре всего… Он старше моего отца на семь лет. Раньше был бодрый и энергичный, обожал спорить, не сидел на месте, все время чем-то был занят. Мой единственный близкий родственник… Я просто свинья, совершенно позабыл о нем. Дядя так меня поддержал, когда погибли родители. И очень часто писал мне в Лондон. То есть раньше писал, в последние годы нет.

Диане не особенно любопытно слушать про дядюшку Винсента, но она все же спрашивает:

— А своей семьи у него не было?

— Нет, он старый холостяк. Вроде, когда-то случился бурный роман с замужней женщиной, но потом они расстались. Честно говоря, никогда не интересовался этой историей. Нам ведь обычно кажется: у старшего поколения вообще нет никакой личной жизни. А любовь — только для молодых. Начинаешь понимать, что глупо так думать, когда полжизни уже прошло.

Вечерний дождь вернулся, превратился в ночной. Только теперь это совсем не тот по-летнему беззаботный дождик, который они наблюдали в окне, сидя в пыльной гостиной дядюшки Винсента. На темном фоне неба косые струи закрывают мутной завесой здания на площади, ожесточенно стучат по булыжнику. Из окна тянет промозглой сыростью. Все-таки настоящая осень не за горами.  Диана вздрагивает от холода и захлопывает окно спальни, однако шум дождя не прекращается. Да и сам дождь каким-то непостижимым образом пробрался в комнату, капает с потолка, заливает блестящий паркет. Что за странность? Вода уже не прозрачная, кажется ржавой. То есть даже не ржавой, а… Темно-красные капли продолжают стекать на пол, расплываются на постели, где Майкл спит, отвернувшись к стене и с головой укрывшись одеялом. Капли странного дождя падают Диане на плечи, чувствуется солоноватый запах… Она хочет закричать и позвать Майкла, но голос пропал, Диана может только беззвучно шевелить губами. А Майкл… нет… это не Майкл. Одеяло заворачивается, приоткрывая голову совершенно незнакомого, немолодого человека с полуседыми волнистыми волосами. Щеки его заросли густыми бакенбардами. Диана пятится к порогу, ощупью находит дверь, но она плотно закрыта, хотя вечером точно была распахнута. Незнакомец — грузный, с курчавой порослью, которая видна на груди в вырезе белой рубашки, тянет к Диане руки. И тут к ней возвращается голос… Диана просыпается от собственного крика.

В спальне все спокойно и, разумеется, нет никаких следов кровавого дождя. Майкл сонно бормочет:

— Что стряслось?

— Мне кошмар приснился, — не сразу отвечает Диана. — Как будто здесь…

— Спи, дорогая. Все хорошо.

Майкл, так толком и не проснувшись, крепко обнимает Диану, и она, укутанная привычным уютным теплом, закрывает глаза, проваливается в сон. На этот раз мирный и спокойный.

***

Ночное видение растворилось без следа, в синем небе светит солнце, из распахнутого окна долетают звуки шагов прохожих по мостовой и птичий щебет. В коридорах гостиницы тоже чувствуется оживление, сквозь стены доносятся веселые голоса. Вероятно, кактусоводы общаются.

Майкл с утра пораньше отправился к бывшему однокласснику, однако Диане недолго пришлось скучать в одиночестве. Миссис Броуди любезно пригласила   на чашку кофе. Гостья сидит в ее личных апартаментах, наслаждается классическим вкусом и благоуханием напитка, собственноручно приготовленного радушной хозяйкой. Хозяйка не признает дешевых растворимых суррогатов. Только настоящий кофе из перемолотых при помощи раритетной кофемолки зерен, сваренный в медной турке. Миссис Броуди может себе позволить потратить некоторое время на это баловство. Дела в гостинице идут размеренно и благополучно, не требуя ежеминутного надзора.

— А вот в прежние времена я порой впадала в отчаянье, — вспоминает улыбчивая дама.

На столе вазочки с рогаликами, засахаренными ломтиками апельсина, крошечными кексами, в молочнике — густые сливки. Изнурительные диеты миссис Броуди тоже не признает. Легкая полнота ее нисколько не портит, наоборот, делает моложавей и привлекательней.

— Когда мы только купили этот старый дом, хлопот было бездонное море, — вспоминает она. — Трудно поверить, что с тех пор миновало больше пятнадцати лет. Мы сильно рисковали, когда вкладывали последние деньги в этот бизнес, брали кредиты. Оживление в здешних краях только начиналось, все висело на волоске и могло пойти прахом. До сих пор помню день, в который мы с мужем впервые приехали сюда…

— Я почему-то думала, что вы все время жили в Эдервиле, — отзывается Диана.

— А мне сейчас так и кажется, Эдервиль уже стал родным. И люди здесь душевные, и климат просто чудесный. В Лондоне бесконечная суета, беготня по кругу.

— Так вы…

— Да, мы тоже жили в столице. Грэг, мой муж… он оказался не слишком удачливым предпринимателем. Так уж сложилось, что его грандиозные проекты проваливались, а денег становилось все меньше. В конце концов, мы решили начать жизнь заново в провинции. И, как видите, не прогадали. Хотя поначалу пришлось тяжко. Порой просто опускались руки.  Дом был такой заброшенный, в нем давно никто не жил. Поэтому наследники уступили его относительно дешево. Но столько средств пришлось затратить, чтобы привести все в достойный вид!

Миссис Броуди удовлетворенно окидывает взглядом оклеенные светлыми обоями стены, добротную мебель, фотографии в изящных рамках, расставленные на комоде.

— Я очень рада, что вы с Майклом остановились здесь. Майкл настоящая знаменитость, его приезд целое событие для нашей милой провинции. Сейчас он такой уверенный в себе и взрослый, а когда в прошлый раз был здесь… Примерно десять лет назад приезжал на похороны родителей, бедняжка. Такой потерянный и несчастный. В родительском доме он просто физически не мог долго находиться, его буквально била дрожь. С Анной и Дереком я была близко знакома. Прекрасная пара, они были словно созданы друг для друга. Я пригласила Майкла пожить в «Каменном сердце», пока он хоть немного не придет в себя. Вы ведь знаете, что произошло?

— Майкл не говорил подробно. Какой-то несчастный случай…

— Анна и Дерек погибли в аварии. Решили навестить сына в Лондоне, отправились туда не на поезде, а на машине. Они смотрели на эту поездку, как на долгожданное приключение. Точно не известно, почему машина съехала с дороги и врезалась в бетонное ограждение. Возможно, тормоза отказали. Это случилось примерно на середине пути, асфальт был влажный от дождя. Оба, скорее всего, умерли мгновенно. Чудесные были люди, обожали друг друга, как молодожены, хотя уже много лет прожили вместе.

Собеседница Дианы подкладывает ей на блюдце апельсиновые ломтики, сочащиеся прозрачным оранжевым светом.

— Мне не настолько повезло в браке. Грэг был неплохой человек, добрый, но слабый. А для нормальной жизни этого, увы, недостаточно. Приходилось брать все трудности на себя. Здесь, в первое время, пока только обустраивались, он старался быть полезным. Потом, когда все стало потихоньку налаживаться, снова вернулся к своей слабости. К сожалению, у него были проблемы с алкоголем. Ничего не поделаешь, тяжелая наследственность. Долго его организм выдержать не мог, я уже давно вдова… Стараюсь вспоминать о моем несчастном Грэге лишь хорошее.

Ненадолго замолкает, потом вновь улыбается.

— Хватит о грустном. Простите, ни к чему эти воспоминания, у вас-то вся жизнь впереди. Вы с Майклом тоже созданы друг для друга, как его родители. До чего же вы красивая пара!

Она замечает, что Диана украдкой разглядывает фотографии на комоде.

— Вам интересно? В доме оставалось много старых фотографий и портретов. Прежним владельцам они были не нужны, я их использовала в интерьере. Почти по всему зданию они расставлены и развешаны. И рамочки сущая прелесть, не правда ли?

Диана встает из-за стола, чтобы рассмотреть фотографии поближе. Да, рамочки хороши, но дело совершенно в ином. На одной из фотографий изображен солидный джентльмен в сюртуке и с высоким воротничком, подпирающим пышные бакенбарды. Именно этот тип, только в другом облачении, тянул к Диане руки в ночном кошмаре.

— Кто это? Мне кажется, я видела похожий портрет где-то в журнале.

— Наверное, просто похож. Если не ошибаюсь, это один из прежних владельцев дома, — отзывается миссис Броуди.

Она приготовила для Дианы сюрприз.

— А у меня хранится экземпляр первого романа Майкла. Хотите посмотреть? Хотя вы, возможно, читали…

Быстро возвращается из смежной комнаты с синим томиком в руках.

— Майкл в прошлый приезд подарил мне свою книгу. Я очень дорожу подарком. Теперь, думается, ее уже нигде не купить. Тираж маленький, не то что у следующих его романов.

Диане очень хочется поскорее выхватить вновь обретенный томик, но она изо всех сил сдерживается.

— Знакомая обложка… Вроде бы я этот роман начинала читать, давно. Даже не припомню, о чем там речь.

Миссис Броуди торжественно передает Диане книжку.

— Дочитайте обязательно.

Экземпляр, обнаруженный в кабинете Майкла, остался в Лондонской квартире. В последний момент автор зачем-то полез в чемодан и наткнулся на книжку, предусмотрительно засунутую Дианой на самое дно. Скандалить и отстаивать свое право на свободу чтения было уже некогда, они опаздывали на поезд. Майкл просто-напросто выкинул книгу из чемодана, а Диана лишилась любимой истории. Однако теперь все так удачно сложилось…

***

Фарфоровая кукла в пышном платье одобрительно смотрит на Диану, которая вместе с книгой устроилась в кресле. Диана перечитывает эпизод о празднике в городской Ратуше, когда Фейт улучила возможность встретиться с Гордоном Одли, тем самым, что был ее первым мужчиной. Первый мужчина великолепен, то есть холоден, невозмутим и полон благоразумия.  Он не стремится никого осуждать, обуздывать, призывать к спокойствию и благопристойному поведению. Нет, он всего лишь предпочитает мирную размеренную жизнь. Навязчивая любовь чужой жены может нарушить эту размеренность. Тайные свидания на окраине или в снятой через посредника хижине среди зеленых холмов? Слишком рискованно возобновлять отношения там, где все живут будто под увеличительным стеклом, и случайная сплетня легко испортит удачно начавшуюся карьеру чиновника. Деликатно отойти в сторону, взять длительную паузу, которая плавно перейдет в окончательное расставание… Это единственно верная тактика. А бывшая любовница не желает понимать очевидные вещи, на чем-то настаивает, заглядывает в глаза, бредит о разводе…

Диане до сих пор непонятно, почему ее притягивает история о героине, жившей в другую эпоху. С Фейт у нее, вроде бы, нет ни одной общей черты. Отчаянную безнадежность ситуации и уже предопределенный финал тоже не назовешь соблазнительной приманкой. Однако эффект присутствия остается и не исчезает от повторного чтения. Все же Майкл действительно талантлив, с этим не поспоришь.

Следующую главу она просмотрит позже, Майкл предупредил: скорее всего, вернется в гостиницу только вечером. А пока можно прогуляться в одиночестве, насладиться встречей с городом, который успел стать для нее близким. Может, даже более близким, чем для миссис Броуди. Ведь у пожилой дамы нет той удивительной, необъяснимой связи с Эдервилем, а у Дианы есть. И не нужно пытаться раскрыть загадку этой связи, она просто существует.

***

Чудесный воздух, не сравнимый с привычной смесью кислорода, выхлопных газов и сырости, дополненной негативом, который исходит от тысяч прохожих… В воздухе Эдервиля растворен едва уловимый сладкий аромат, ветер разгоняет медовые волны по округе. Ранняя осень, сухая и яркая, в россыпи цветов, пестреющих повсюду.

Диана без устали бродит по очаровательному безлюдью, не торопится возвращаться в «Каменное сердце». Белые изгороди в кудрявых шапках плюща вдруг расступаются, и узкая улочка перетекает в просторную площадь, по краям которой виднеются опять-таки изгороди, а вдалеке, за решетчатой оградой угадывается сад с подступившими к его границам деревьями. Вдоль ограды навстречу Диане движется молодая женщина, ветер играет каштановыми волосами, развевает светло-серую юбку. Каблуки отчетливо стучат по мостовой. Диана замирает на краю площади, не в силах ступить дальше. Ничего нет в этом удивительного. Незнакомка, шагающая прямо на нее, и сама Диана похожи, словно два листика плюща. Говорят, почти у каждого есть свой двойник, вот только шансы встретиться с ним иллюзорны.  Диане выпал именно такой редкий шанс.