Книжная лавка госпожи Валенсии

— Валентина Алексеевна, там еще коробки с книгами от благотворительного фонда прислали, — в голосе Оли явно были слышны панические нотки.

Оторвавшись от библиотечных карточек, я поправила очки и посмотрела на невеселую коллегу. Причина паники была проста и понятна — пятница, рабочий день подошел к концу, а заведующая не любит, когда книги остаются в беспорядке.

— Иди, я сама все разберу.

— Спасибо огромное, Валентина Алексеевна, не знаю, как вас и благодарить! — выпалила вмиг повеселевшая Оля. Отказываться от помощи она и не думала, но мне было сложно ее винить.

— Иди уже, пока я не передумала, — проворчала для порядка.

— Спасибо! Спасибо! — Счастливая Оля подхватила сумку и упорхнула из библиотеки. А что поделать — двадцать лет есть двадцать лет. Хочется жить, хоть и приходится работать в небольшой районной библиотеке. Это мне торопиться некуда: замужем не была, детей нет, дома никто не ждет.

«Старая дева», «Профессорша», «Променяла бабье счастье на пыльные книги», — шипели мне вслед соседки, думая, что не слышу, но я не обращала внимания. Каждому не расскажешь и не объяснишь, что я не по своей воле выбрала такую жизнь.

Из библиотеки я всегда уходила последней — что толку торопиться в пустую квартиру. Заведующая давно привыкла и со спокойным сердцем оставляла мне ключи.

Я прошла в дальний зал, где обычно складывали списанные или подаренные книги. Со всех сторон обступила оглушающая тишина. В библиотеке всегда тихо, а поздним вечером особенно. Только и слышно, как на стене отсчитывают время часы. Но за двадцать лет работы я к этой тишине привыкла и ее любила.

Что ж, приступим.

Пересчитала коробки — четырнадцать. Работы предстоит много. Что-то оставим, что-то попробуем пристроить через постоянных читателей, а что-то придется выбросить, хотя я старалась такого не допускать — я верила, что в каждой книге живет частичка души ее автора, а душе на свалке не место.

И вроде бы меня ожидала обычная рутина, но я уже предвкушала момент, когда загляну в первую коробку. Есть в самом моменте неожиданности какая-то магия.

Наклонившись, я поморщилась, почувствовав, как заныло в груди и скачками забилось сердце. Вот он, огромный минус моей жизни. Если в двадцать, когда я только начинала работать в библиотеке, все давалось легко, в сорок старые болячки давали о себе знать все чаще и настойчивее.

Отогнув бумажные створки, заглянула в коробку — так, здесь у нас книги по истории. Выложив несколько потрепанных томов, взяла в руки следующий и замерла.

— А это что такое? Фэнтези сюда как попало? — Привычка разговаривать с самой собой выработалась от одиночества.

Я достала из коробки пухлый том и, поправив указательным пальцем очки на переносице, всмотрелась в название.

«Справочник по пространственным перемещениям» было выведено на кожаном переплете серебряными буквами.

Точно ошибка. Не могли такую красоту в дар районной библиотеке прислать. Надо будет завтра позвонить и уточнить.

Не удержавшись — всегда питала слабость к красивым изданиям — провела пальцами по серебряным витым буквам, а в следующую секунду перед глазами все поплыло.

«Заработалась и забыла таблетки выпить!» — мелькнула мысль, а затем свет в глазах кто-то выключил.

Очнулась на полу. Медленно села, прищурившись и нащупывая очки, но они не находились. Поморгав, поняла, что и так хорошо все вижу. А вот что вижу — вопрос уже другой.

Я точно в библиотеке, потому что кругом книги. Это меня немного успокоило. Среди томов я чувствовала себя уверенно, будто среди старых друзей. В небольшом зале с уводящими под потолок деревянными полками сильно пахнет свечным воском и пылью. Вот только полки старинные, я такие в каталоге средневековой мебели видела. А корешки смотревших на меня книг похожи на тот самый справочник, который я взяла в руки до того, как потеряла сознание.

Перед глазами в прыгающем свете свечей запестрели названия:

«История Рагрэйна от первых драконов до наших дней»,

«Задабриваем Деву Мора»,

«Виноделие по-эльфийски. Секреты изготовления лесного сидра»,

«Песни сирен»,

«Все о кентаврах: обычаи, повадки, размножение»,

«Рацион дриады. Выращиваем болтай-траву»,

«Истоки праздника новолуния и его значение для оборотней»,

«Ведьмин котел, или Призываем фамильяра»,

«Амулеты удачи»,

«Делаем гномью кирку. Обучающее пособие с рисунками».

— Давление подскочило, — уверенно сказала я, чтобы услышать хоть какой-то звук, вот только собственный голос показался чужим.

Где-то раздался оглушающий и страшный удар грома, и я вздрогнула. Еще какое-то время посидев на полу и недоуменно поморгав, встала, облокотившись о стол, заваленный новыми и потрепанными томами.

Бросив взгляд на свои руки с тонкими пальцами, облизала пересохшие губы. Оказывается, даже одежда стала другой — по рукавам и подолу длинного платья травяного цвета бежал вышитый серебристыми нитями узор. Я провела рукой по ткани. Лен?..

Сердце стучало все быстрее, в висках пульсировала боль.

«Надо скорую вызвать, кажется, галлюцинации набирают силу», — решила я, прижимая к сердцу руку. Мне нельзя волноваться, нельзя. Сердце, этот предатель в груди, колотилось все сильнее.

Взглядом поискала на столе телефон, но там стояла лишь баночка чернил в окружении старинных свитков и фолиантов. Я даже не стала читать, что на них написано, решив, что глюкам надо давать сводить себя с ума постепенно.

Телефона не нашлось. Что же делать? Обернувшись, я замерла.

— Девушка, где... — начала говорить, но осеклась, поняв, что разговариваю с зеркалом.

Сердце теперь колотилось как безумное, в горле стало сухо. Не веря глазам, я подошла ближе и коснулась зеркальной глади. Когда пальцы нащупали холодную поверхность, вскрикнула.

Не может быть! Сплю, не иначе! Или давление так припечатало, что в голове все перемешалось!

Это же я, только не я... То есть я, но та, которая была двадцать лет назад, когда еще только начинала работать в своей библиотеке.

Опустив взгляд ниже, провела по телу руками.

— Не может быть, не может быть...

Однако тело было вполне себе реальным. Пальцы нащупали упругую грудь, округлые бедра и впалый живот — богатства, потерянные лет десять назад.

Снова устремив взгляд в зеркало, прикоснулась к лицу, ощутив мягкость и гладкость кожи на лице — пропали даже морщинки на шее, кольца Венеры, появившиеся от длительного чтения, — осторожно потрогала крутые темно-каштановые локоны, рассыпавшиеся по плечам. Я так гордилась ими, когда училась в университете… И никакой седины!

А глаза! Хоть сейчас и смотрят растерянно, синева яркая и свежая, и никаких подглазин — неизменных спутников ночного чтения и давней болезни.

Новый удар грома и звуки барабанящих по крыше капель дождя вырвали меня из вороха мыслей, шустрыми мышами разбежавшихся в стороны. Вот бы ухватить хоть одну из них за хвост, чтобы понять, что происходит и где я оказалась…

Одно из двух — либо я сошла с ума, либо… сошла с ума. Потому что не может быть здесь второго варианта!

— Ничего не понимаю… — прошептала я, все еще глядя на отражение в зеркале. — Мне нужна помощь… Срочная медицинская помощь…

— Я могу помочь! — нараспев произнес кто-то.

— Кто здесь? — свистящим шепотом спросила я, лихорадочно осматривая помещение. Никто из-за полок не выскакивал, никто не подсматривал. Так, по крайней мере, казалось на первый взгляд.

— Свиток знания говорит с тобой, — снова раздался голос, а затем за спиной я услышала легкое шуршание.

Обернувшись на звук, сделала шаг назад, потому что прямо напротив лица в воздухе завис светящийся свиток. Вот только вместо букв на листе пергамента проступили очертания лица.

— Ой! Мама… — хрипло выдохнула я, отступая до тех пор, пока спиной не уперлась в полку. Корешок одной из книг сильно ткнул под лопатку, и боль отрезвила меня. Правда, свиток с лицом все равно никуда не делся.

— Задавай свой вопрос! — велел он, разомкнув бумажные губы.

Я тихо ойкнула еще раз. Ну, все, привет, шизофрения… И хотя в библиотеке я частенько разговаривала с книгами, до сегодняшнего дня они мне ни разу не отвечали.

— Говорящий свиток… — произнесла растерянно.

— Свиток знания, — важно поправил пергамент.

— Разве такое бывает?

— Задавай свой вопрос! — Казалось, свиток начинал терять терпение.

— Что… что со мной случилось? Где я? Кто я? Куда я попала? Зачем? — вопросы посыпались из меня как буквы из картонной азбуки.

Я думала, что болтливый свиток прикажет поумерить любопытство, но он принялся отвечать:

— Ты в Рагрэйне, в славном городе Грэймхире, столице нашего королевства. Госпожа Валенсия, владелица этой книжной лавки, призвала тебя. Она просила от ее имени принести тебе извинения.

— Извинения? — подобралась я. — За что? — Мысленно я восхитилась достоверности собственных глюков. Надо же такое придумать, Валентина Алексеевна!

Свиток засветился еще сильнее, разбрасывая вокруг себя золотистое сияние.

— Госпожа Валенсия искала своего двойника среди ткани миров, а когда нашла, с помощью древней магии поменялась с ним местами.

Я сглотнула.

— С ним — это со мной? — уточнила на всякий случай. — Она заняла мое тело?

— Верно.

— И зачем ей это? — спросила довольно спокойно. Мне даже стало интересно, как моя фантазия объяснит все происходящее.

— Госпожа Валенсия была неосмотрительна… — неуверенно пояснил свиток и замолчал.

— Что это значит?

— Поступать неосмотрительно — это значит не думать о последствиях, — выкрутился пергамент и вновь умолк, разбрызгивая во все стороны почти праздничное сияние. Вот только мне радостней не становилось.

— Мне известно, что это значит. Я имею в виду, чего опасалась эта твоя госпожа Валенсия? Каких последствий? — Я справедливо рассудила, что просто так насиженное место никто не оставляет.

Свиток еще немного помялся, причем и в прямом смысле этого слова — уголки пергамента то скручивались, то раскручивались, словно он раздумывал, отвечать ли,  — но потом бумажные губы разомкнулись:

— Госпожа Валенсия полюбила чужого жениха, и он ответил ей взаимностью. Вот только госпожа Валенсия не знала, что ее возлюбленный уже помолвлен. С верховной ведьмой Рагрэйна. Когда та узнала об измене жениха, она прокляла госпожу Валенсию.

— Ну конечно, кто бы сомневался… Уверена, что жених вышел сухим из воды, — протянула я, но осеклась. — Так, постой… ты сказал — прокляла?

— Она наложила на госпожу Валенсию проклятие невезения, — охотно пояснил свиток. — К великому огорчению, проклятие теперь твое, да поможет тебе Лучезарный. Чтобы немного загладить вину, госпожа Валенсия оставляет эту лавку тебе. Как и все свое имущество, и накопленные сбережения.

— И свои проблемы, судя по всему, — добавила я, но свиток, очевидно, под сарказм заточен не был. Я уже думала, что делать, если сейчас в лавку ворвется та самая ведьма с желанием поколотить соперницу. Вдруг одного проклятия ей покажется мало?

— Госпожа Валенсия просила не держать на нее зла. Она всего лишь хотела спокойной жизни. Прощай!

— Лучше бы она сама здесь осталась! — возмутилась я наглости неизвестной мне Валенсии. — Послушай, свиток, — обратилась я к пергаменту, мысленно ужаснувшись тому факту, что уже общаюсь со своими глюками, — но как же…

Я не успела договорить, потому что прямо на моих глазах лицо на свитке исчезло, а затем пергамент с четырех сторон охватило пламя. Не прошло и нескольких секунд, как хлопья пепла «украсили» дощатый пол. Очень своевременно, ведь я как раз собиралась спросить, как можно вернуться обратно!

Задумчиво глядя на исчезающий пепел, я подумала, что уж больно реалистичные у меня галлюцинации — не бывает таких, хотя я, конечно, и не специалист по психическим расстройствам. Я куснула внутреннюю сторону щеки и поморщилась от боли. Вот, даже вкус крови реальный. Значит, эта версия отпадает.

Я принялась расхаживать между полками, размышляя. Перед глазами замелькали цветные корешки книг. Вспомнив кое о чем, замерла и приподняла подол платья. Из груди вырвался вскрик. На лодыжке был виден побелевший шрам. Уж не знаю, как его заработала Валенсия, но я свой приобрела, в детстве упав с качелей.

Так и не найдя логичного объяснения происходящему, я пришла лишь к одному выводу: причина моих бед — таинственная госпожа Валенсия, чтобы ей икалось! Из-за ее неудачных амурных дел я оказалась черт знает где. И будто бы этого мало, она спихнула на меня еще и свое проклятие невезения!

Во всей этой ситуации меня радовало лишь то, что госпожу Валенсию тоже ждет сюрприз. Оказавшись в теле сорокалетней сотрудницы скромной районной библиотеки, она сможет больше не беспокоиться относительно внезапно вспыхнувших чувств к чужим женихам. Ведьм у нас тоже не водится, так что и их мести можно не опасаться.

Все, что теперь будет волновать госпожу Валенсию — ухудшающееся зрение, скачки давления, постоянная слабость и усиливающиеся день ото дня боли в груди из-за врожденного порока сердца. Вспомнив об этом, я приложила ладонь к месту, где быстро билось сердце. До меня вдруг дошла одна простая мысль — если свиток прав, выходит, что я получила здоровое тело, а мои болячки остались там, в родном мире, вместе с моим старым телом.

Впервые в жизни я не ощущала в груди привычной тяжести, а четкие, размеренные, казавшиеся мне оглушительными удары говорили о том, что здоровье у таинственной Валенсии, в отличие от моего, отменное. Я прикрыла глаза и вздохнула полной грудью, наслаждаясь незнакомым чувством прилива сил. Незнакомым, но каким же приятным…

Происходящее показалось мне настолько абсурдным, что я, не удержавшись, горько хмыкнула. Что ж, если все это не плод моего воображения, в чем я очень сильно сомневалась, потому что подобным запасом фантазии не обладала, значит, придется брать свою судьбу в свои руки.

Даже при наличии отменного здоровья оставаться здесь я не желаю. Если уж я повстречала говорящий свиток, неизвестно, что еще есть в этом мире. Место для таких фантазий  — в книгах, но никак не в реальности. Мне же вполне уютно в своем понятном и привычном мире. Думаю, что и госпожа Валенсия будет не в восторге от обмена. А если я до сих пор здесь, значит, вернуться обратно у хозяйки лавки не получилось, иначе я бы уже снова была в своей родной библиотеке.

Я вспомнила «Справочник по пространственным перемещениям». Мне нужен еще один. И я его найду. А если не найду, все равно придумаю, как вернуться обратно. Насколько я поняла, магия, волшебники и ведьмы здесь есть, а значит, кто-то точно сможет мне помочь. Осталось отыскать такого помощника и вернуть себе свое тело и свою спокойную, понятную жизнь.

— Госпожа Валенсия! Госпожа Валенсия! — Кто-то с таким энтузиазмом ломился в дверь где-то в дальней части лавки, что я подпрыгнула от неожиданности. — Открывайте же! В Черном Замке переворот! Змеелюды захватили власть!

Ну вот. Началось. А я-то думала, что проклятие невезения ради приличия подождет хотя бы немного.

Ориентируясь на звуки криков и усиливающийся стук, я добежала до смежной комнаты, которая оказалась торговым залом, и распахнула дверь.

— Госпожа Валенсия, слышали новость? — С криком в лавку не то влетел, не то вкатился бойкий толстячок с прилипшими к лицу волосами и белым пятном на щеке. — Слышали?! — снова завопил он, не дождавшись ответа, и даже подпрыгнул на месте. С его одежды на пол стекала вода — дождь снаружи лил так сильно, будто кто-то сверху опрокинул на землю океан.

— Н-нет.

— Переворот! Подумать только!

— Какой еще переворот? — не поняла я, рассматривая чудно́го гостя. Заметив на нем выпачканный белым фартук с изображением кренделя, предположила, что это пекарь. А через секунду толстячок подтвердил мои догадки.

— Поставил я, значится, опару для пирога, чтоб к утру управиться, а тут ко мне мельник бежит! Он же самолично в замок муку отвозит! И вот мельник-то мне и говорит, что доставка должна была быть ночью, ведь они там, в Черном Замке, любят, чтобы к утру все было готово, а он и поехал...

Толстячок взмахивал руками так энергично, что смахнул на пол свиток с конторки. Хорошо еще свечу не задел! Бегло отметив, что кругом дерево и бумага, я мысленно ужаснулась пожароопасности помещения. И это с моим-то невезением!

— Так, стоп! — хлопнула я в ладоши, прерывая болтовню гостя, а потом на всякий случай переставила свечу. Толстячок обиженно заморгал. — Вы кто такой?

— Госпожа Валенсия, это что ж такое, неужто меня, своего соседа, не узнаете? — Он так смешно округлил глаза, что я чудом сдержала рвущийся смешок, хотя для веселья поводов было пока что маловато.

Я подумала, что сейчас не самое удачное время объяснять все первому встречному. Надо бы осмотреться, понять, как все здесь устроено. Внутреннее чутье советовало не разбалтывать, что нахалка Валенсия выгнала меня из моего тела и нагло его заняла. Мало ли.

— У меня… у меня… как же это… временная потеря памяти, — осторожно сказала я. — Отсроченный сглаз, — пояснила, увидев на одной из полок фолиант с названием «Сглазы». — Не продала ведьме книгу, знаете ли, вот она и рассердилась. — Я развела руками, не зная, что еще добавить.

— Эх, Дева Мора побери этих ведьм! — презрительно сплюнул толстячок через плечо три раза. Я неодобрительно посмотрела на этот жест. — Мастер Биф я, сосед ваш. Пекарь.

— А-а-а, припоминаю, — протянула я, усиленно делая понятливый вид. — Так что, вы говорите, случилось в замке?

На самом деле, мне было не так уж и любопытно, что там произошло, но я решила, что если выслушать незваного гостя, он быстрее уйдет.

— Мельник, значится, в Черный Замок вез десять и семь мешков отличнейшей муки. Ну и только он въехал в ворота, через которые провизию в замок поставляют, глядь — а там волнение непонятное. Ну, мельник телегу пристроил среди других и затаился за своими же мешками. Смотрит, а в замке-то змеелюды хозяйничают, шум, крики, звон оружия, сполохи магии в окнах мечутся! Подумать только! Ну, мельник взял и обратно поехал, да прямиком ко мне, чтоб все рассказать. Хорошо еще, что его не приметили в суматохе этой! — Видя, что я смотрю на него безо всяких эмоций, пекарь значительно добавил, подняв вверх короткий палец: — Переворот! Государственный! Свергли драконий род змеелюды! Вот так! Теперь жди беды! Новые правители — новые налоги, это уж как пить дать! Эх, Лучезарный нас всех спаси!

Я в растерянности замерла. Вот вам и попала в другой мир... Прямиком на госпереворот успела. А мне и в своем мире «повезло» один такой пережить и ощутить его «прелести». Хоть я была и небольшая, но запомнила, как родителям месяцами не платили зарплату, как стояла с мамой в бесконечной очереди в магазин, как жали старые туфельки, потому что я из них быстро выросла, а новые купить было не на что…

В который раз за вечер помянув нехорошим крепким словом Валенсию, я спросила продолжавшего бушевать пекаря:

— А замок далеко?

— Э, да вы и правда ничего не помните, гномы меня побери! — покачал головой пекарь. — В столице мы, а значится, первыми на себе силу новой власти узнаем, вот так-то! И ведь жалость-то какая, владыка наш только-только родителей в царство первородных драконов отправил, да пошлют им боги мягчайшие поля и бескрайнее небо.

— Владыка? — не удержалась от вопроса. Пекарь посмотрел на меня с сожалением. — Сглаз, — напомнила я.

Мастер Биф, прищелкнув языком, сочувственно покачал головой.

— Я про владыку нашего, Эрхарда Эйса из рода Черных Драконов, наследника трона. На праздник первого дракона коронация была назначена, через семь восходов то есть. Вы же сами мне говорили, что на праздник с мастером Амриэлем собирались. — Пекарь хитро взглянул на меня.

— И? — поторопила я его.

— А после у владыки нашего, храни его Лучезарный, свадебный обряд с леди Рослин должен был состояться. Жрецы из Храма Сияющей Звезды целый год его готовили. Я заказ большой на пироги к свадебному столу получил, помощников нанял, теперь уж все пропало! — Пекарь махнул рукой и утер мокрым уголком фартука глаза. — Сейчас вот змеелюд какой трон займет, Дева Мора их всех побери, как жить-то будем?!

Я пожала плечами, не зная, что сказать. Мне бы со своей жизнью разобраться, проблемы неведомого владыки меня волновали мало. Однако мастера Бифа такая реакция, видимо, не удовлетворила.

— Пойду я, госпожа Валенсия, надо еще плотнику да кузнецу сообщить новости, — заторопился он. — А вы осторожнее. Одна ведь живете. Свечи погасите да сидите тихо.

Закрыв дверь за выскочившим за порог пекарем, я устало привалилась к створке. Мне казалось, что на плечи легла неимоверная тяжесть, прижимающая к земле, давящая на сердце. И на этот раз моя давняя болезнь была здесь ни при чем. Голова гудела от новой информации, хотя рассказанное пекарем заботило меня меньше всего. Какое мне дело до государственного переворота в этом непонятном мире, когда моя собственная жизнь рушится!

Что же мне делать?

Моя жизнь всегда была простой и понятной: работа-дом-работа. Никаких неожиданностей. Я знала, чем начнется и чем закончится каждый день. Четко знала свои обязанности и следовала им. А теперь...

Я замотала головой. Нет, я не позволю обстоятельствам — даже таким — меня сломить. Я должна стать хозяйкой своей судьбы, какой всегда и была. Я найду способ вернуться обратно. В свой мир. В свое тело. Да, оно неидеальное, со страшной болячкой, но оно мое собственное. Со всеми шрамами и морщинками.

Решив немедленно приступить к претворению своего плана в жизнь, я пренебрегла советом пекаря и выглянула за дверь лавки, всмотревшись в темную, залитую потоками дождя улицу. Огней нигде не было — к отсутствию электричества предстоит привыкнуть, — а тишина, нарушаемая лишь звуками дождя, стояла почти библиотечная. Зябко поведя плечами — тело била нервная дрожь, — я прикрыла дверь и задвинула засов.

Начну, пожалуй, с поисков в самой лавке. Переверну здесь каждый листик, проверю каждую строчку в каждой книге. Вдруг удастся найти еще один болтливый свиток или книгу, наподобие справочника перемещений, которая вернет меня обратно.

Не успела я решить, с какой комнаты начать осуществление своего грандиозного плана, как дом сотряс очередной удар грома, а затем в дымоходе что-то зашумело, зашуршало, после чего прямо в камин — хорошо еще, что не горевший! — что-то упало. Вверх взметнулся столб золы, а потом все стихло.

— Черт бы побрал это невезение! — в сердцах выпалила я, осторожно подходя к камину.

— Эй, птичка, — позвала я, пальцем потрогав лежащую без движения крупную черную птицу. И как ее угораздило свалиться в дымоход? Вот только птичьих трупов мне не хватало! И хотя в приметы я не верила, сердце неприятно заныло.

Найдя чистую тряпицу, я осторожно прихватила птицу, вытащила из очага и перенесла на стол, но пока пернатая не подавала никаких признаков жизни. Глаза были закрыты, как и крепкий, чуть загнутый клюв.

— Ворон... кажется... — пробормотала я, глядя на крупное птичье тело с раскинутыми по бокам мокрыми от дождя крыльями. Присмотревшись, поняла, что у птицы пробито левое крыло. На черных крыльях пятна крови сразу и не заметишь.

Но если вид я вроде бы опознала, то как лечить пернатую? Должен ведь в городе быть ветеринар, или лекарь? А может, знахарь? Или как тут врач называется… А вдруг они здесь все магией лечатся? Тогда нужно отыскать волшебника. Заодно бы и про свою ситуацию уточнить.

Чувствуя, что паника протягивает ко мне свои руки, я несколько раз глубоко вздохнула и бросила взгляд в окно — темнота была страшная. Ну, нет. За порог меня бы сейчас не выгнал и страх собственной близкой смерти. Да и в такой темноте и незнакомом мире я вряд ли кого-то найду, а сама заблужусь легко.

Что же делать?

Я посмотрела на вывернутые перья в птичьем крыле, и сердце сжалось. К моей библиотеке однажды подбросили коробку с котятами. Заведующая ругалась, когда нашла пищащих малышей в подсобке, куда я их перенесла, чтобы не замерзли. Помню, как она кричала, что кошкам в библиотеке не место, но я стояла насмерть. В итоге всех малышей удалось пристроить.

Я и сама всегда хотела завести себе кошку или собаку, вот только в последние годы домой я приходила, чтобы переночевать, а оставлять животное надолго одно не позволила бы совесть.

Ворон, конечно, не кошка и не собака, но все же живое существо. А мне понадобится компания, раз уж я тут застряла. Выхожу птицу, а потом выпущу на волю. К тому же моя собственная фамилия Воронова, что показалось мне хорошим знаком. Я вылечу эту птицу, и она станет моим добрым талисманом на удачу. А удача мне сейчас необходима.

Беспомощно осмотревшись по сторонам, я радостно воскликнула:

— Поискать в книге! Ну конечно!

И почему эта простая мысль не пришла мне в голову сразу? Плотно задернув шторы на окнах, я зажгла от свечи другие источники света. В торговом зале сразу стало уютней.

Отчасти я была даже рада тому, что сейчас хоть что-то отвлекает меня от собственной судьбы. Я шла от полки к полке, пытаясь отыскать что-нибудь о птицах.

Признаться, свою лавку загадочная — хотя я ее предпочитала называть «негодяйка» — госпожа Валенсия содержала в беспорядке. В своей библиотеке — после стольких лет работы я считала ее действительно своей — я себе такого не позволяла. Ну что за безобразие поставить рядом «Наложение чар» и «Воспитание домового»! Ведь сразу же понятно, что первая книга должна стоять в секции практических наук, а вторая — в воспитательной литературе.

Одновременно с этим пришло осознание, что книги-то написаны на незнакомом мне языке, который я, однако, без труда понимаю. Это было так странно, что я на миг замерла, переваривая новую информацию. Видимо, способность читать и разговаривать на языке этого мира я обрела вместе с попаданием сюда. Что ж, хоть какая-то радость.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я наткнулась на сваленные в углу тома, которые отдаленно напоминали литературу о ветеринарии. Опустившись на колени, я начала рассматривать пыльные книги: «Настой от бородавок у гарпий», «Охота на летающего кота», «Период брачных игр у грифонов», «Драконы и девственницы», «Лечение крыльев фей травами».

— Не совсем то, что надо, но, думаю, принцип тот же, — проговорила я, поднимая книгу про фей.

Положив книгу рядом с продолжавшей лежать без движения птицей, я открыла ее — книгу, конечно же, — и заскользила глазами по оглавлению.

— «Истончение крыльев», «Потеря пыльцы и как этого избежать», «Крылышки как у стрекозы. Готовим бальзам для сияния», «Цветные пятна — новый писк моды или серьезное заболевание?», «Эликсир выносливости для ваших крыльев», — бормотала я. — Хм-м, а вот это можно попробовать. Хуже пернатой точно не будет. Вот только где мне взять ингредиенты?..

Рецепт эликсира выносливости оказался непрост — требовалось смешать порошок, полученный из сброшенных в полночь драконьих чешуек, со слезами сирены и приправить все это двумя волосками из гномьей бороды. Я передернулась, представив эту ядерную смесь.

— И почему нельзя было простой рецепт написать в духе «стакан молока на стакан муки»? — пробормотала я. — И где мне дракона искать?

Повздыхав над своей нелегкой долей, я пошла в тот самый зал, где разговаривала со свитком. Неудача с рецептом меня огорчила, но не остановила. Теперь помочь умирающей птице стало делом чести.

Склад не порадовал меня ничем, кроме трех десятков деревянных ящиков, наполненных книгами. Посмотрев на покрытые слоем пыли полки, я покачала головой, игнорируя зуд в руках. Хотелось прибраться здесь: создать каталог всех книг, завести карточку на каждый свиток, расставить все по алфавиту или иным указателям, до блеска натереть деревянные полки и вымыть пол. Когда я увидела мышь, лакомившуюся уголком лежавшей на полу книги, топнула ногой. Грызун, посмотрев на меня бусинками глаз и будто подумав, все же неторопливо уполз в щель.

Оставив позади склад, я толкнула еще одну дверь и оказалась в коридоре, из которого выводили еще четыре двери. За первой обнаружилась гостиная. Сложенный из камня камин, в котором потрескивал огонь, диван и кресла перед ним, толстый ковер на деревянном полу — от комнаты веяло уютом и спокойствием. Я покачала головой, прогоняя вспыхнувшее было желание сесть и выпить чашечку чая перед камином.

За другими дверями нашлись небольшая кухня, туалетная комната с большой деревянной ванной и спальня. Я отметила, что везде горят свечи, будто хозяйка отлучилась лишь на минуту. Сразу же поняла, что Валенсия оставила свет специально. Для меня. Внутри вспыхнула злость. Надо же, заботливая какая! Лучше бы сидела в своей лавке и не дергала двойников из другого мира.

В спальне я задержалась, изучающе рассматривая обстановку. Широкая деревянная кровать застелена вышитым шелковым покрывалом, камин по бокам украшают небольшие каменные скульптуры драконов, окна прикрывают плотные зеленые шторы с золотыми кистями, ковер на полу, в котором утопают ноги, тоже вышит золотыми нитями. В установленном около кровати зеркале в серебряной оправе отражается мое сосредоточенное лицо. Под туалетным столиком, поверхность которого заставлена ароматическими маслами, духами и еще какими-то склянками, прячется резной сундучок. Изысканный расписанный цветами шкаф, в который еще предстояло заглянуть, занимает целую стену. Изучив обстановку, я поняла, что госпожа Валенсия ценила комфорт и любила окружать себя дорогими вещами.

Подойдя к туалетному столику, я тщательно изучила и понюхала все склянки. Какие-то из них имели знакомый запах, иные же я так и не смогла опознать. Но, судя по всему, это была косметика.

Неловко взмахнув рукой, я опрокинула один из пузырьков на пол, и он разбился. В комнате отчетливо запахло весенними цветами. Найдя в ящике батистовый платочек, я поспешила убрать осколки, но один из них коварно полоснул по пальцу. Я зашипела от боли.

— Фрокляфое невефение, — невнятно проговорила я, засунув палец в рот. И тут мой взгляд упал на сундучок.

Перебинтовав палец еще одним платком, я придвинула загадочно звякнувший сундучок ближе и откинула крышку.

На меня смотрели аккуратно выстроенные пузырьки с самым разнообразным содержимым. Насколько плохо госпожа Валенсия — негодяйка Валенсия — содержала лавку, настолько идеальный порядок царил в ее склянках. Видимо, они имели для нее бо́льшую ценность, нежели книги.

В одних флаконах были порошки, в других — жидкости, в третьих — ягоды, которые при ближайшем рассмотрении оказались маленькими глазами каких-то существ. Я вскрикнула и поспешила убрать бутылек обратно.

Зато как только я увидела склянку с прикрепленной к горлышку биркой, на которой значилось «Слезы сирены», принялась с воодушевлением искать дальше. Проклятие невезения решило, видимо, удовольствоваться пока что пораненным пальцем, потому что порошок из драконьей чешуи и волосы из бороды гнома вскоре тоже нашлись. Правда, первого было маловато, но я надеялась, что для моих целей хватит.

Взяв все необходимое, я прошла на кухню и, найдя в шкафу чистую глиняную миску, смешала эликсир выносливости. Понюхав содержимое миски, скривилась. Пахло, надо признаться, отвратительно. Надеюсь, умирающая ворониха — мне казалось, что это ворониха, такая же несчастная жертва обстоятельств, как и я, — не  такая привереда.

Я вернулась в торговый зал. Птица так и лежала без движения.

— Давай, Каркуша, пей, понемногу, по чуть-чуть, — пробормотала я, пытаясь залить в клюв воронихи немного эликсира. Имя для пернатой вырвалось случайно, но мне показалось, что ей подходит.

Первые капли пропали зря, и все пролилось мимо. Тогда я смочила чистую тряпицу эликсиром, потом пальцами одной руки разжала клюв воронихи, а второй выдавила несколько капель. Эликсир попал на пораненный палец, и его немилосердно зажгло. Зато ворониха пошевелила языком и открыла глаза, напомнившие мне черные бусины.

— Кр-р-р… — вырвалось из ее горла.

— Вот так, Каркуша, молодец! — удовлетворенно произнесла я, оборачивая вокруг воронихи взятую из шкафа теплую шаль и стараясь не причинять птице боль. — Сейчас мы тебя согреем. А утром я найду лекаря.

До утра я каждый час, как и было написано в книге, поила ворониху эликсиром и согревала. Чтобы и самой не терять время даром, я тщательно обследовала лавку.

Внутри дом был разделен на две половины — непосредственно торговый зал с примыкающим к нему хранилищем, заставленным полками, и жилую часть. Либо госпожа Валенсия предпочитал не тратить время на дорогу, либо ее бизнес был круглосуточным. В этом еще предстояло разобраться.

К утру я поняла, что зверски голодна, но выяснилось, что еды нет. Совершенно. Как и воды. Я прошла на кухню — небольшое помещение с печью. Посмотрев на нее несколько минут, вздохнула и отправилась искать деньги.

Уж не знаю, откуда еду брала хозяйка лавки, но мне она ничего не оставила, кроме не особенно чистых тарелок и чашек. Может быть, у Валенсии были помощники, которые и готовили для нее, но проклятый свиток-всезнайка самоустранился, а узнать было не у кого.

Деньги нашлись в шкатулке в комнате. Шкатулка была спрятана в шкафу, и мне понадобилось немало времени, чтобы обнаружить ее. На десяти золотых и россыпи серебряных кружочков была изображена драконья голова.

Сжав деньги в кулаке, я подумала, что неплохо бы от них избавиться. Раз к власти пришли некие змеелюды, чует мое сердце, скоро в оборот запустят новую валюту. Чтобы не дать себе впасть в панику, отогнала страшные мысли.

— Каркуша, я скоро вернусь. Оставайся здесь, а я поищу для тебя ветеринара и раздобуду нам еды, — сказала я воронихе, накидывая позаимствованный в шкафу плащ.

Птица даже не повернула головы в мою сторону. Она, нахохлившись, сидела на спинке кресла. Но меня радовало то, что ворониха может сидеть, хотя ее пробитое крыло выглядело жутко и, судя по всему, причиняло птице боль, потому что она время от времени дергала им. Я сморгнула набежавшие на глаза слезы и вышла за порог.

Снаружи дом выглядел неплохо — сложенный из гладко отесанных серых камней, он вызывал чувство надежности. Деревянная вывеска над толстой дубовой дверью гласила «Книжная лавка госпожи Валенсии».

Я плотнее закуталась в плащ и надвинула на лицо капюшон. Дождь наконец закончился, но небо было затянуто плотными тучами, из-за чего все вокруг казалось серым и безрадостным. Город был странно притихшим, словно все затаились в ожидании беды. Правду говорят, что у дурных вестей быстрые ноги.

Я шла по незнакомому замершему городу, со страхом осматриваясь по сторонам и боясь удаляться от лавки, чтобы не заблудиться. Где-то истошно завыла собака, и по телу прошел озноб.

Видимо, это был торговый квартал, потому что повсюду стояли одноэтажные дома, а вывески попадались самые разнообразные: «Кузница для кентавров», «Салон готового эльфийского платья», «Таверна "Ведьмин коготь"», «Гномья пивоварня», «Салон красоты "У феи-крестной"», «Продуктовая лавка».

— Наконец-то! — вырвалось у меня. Желудок согласно заурчал.

Поднявшись по двум каменным ступенькам, я толкнула дверь, но она оказалась заперта. Желудок возмутился таким положением дел и недвусмысленным звуком пояснил, что надо действовать активнее. Я замолотила по толстому деревянному полотну.

— Закрыто, Дева Мора вас побери! — рявкнули из-за двери.

— Пожалуйста, откройте! Я хочу купить продукты! — Для убедительности я позвенела переложенными в мешочек монетами. — Это госпожа Валенсия! — пояснила, так и не дождавшись ответа.

За дверью завозились, а потом она резко открылась, и передо мной предстала разъяренного вида женщина со светлыми волосами. Она была высока ростом и худа как щепка. Простое темно-синее платье свободно болталось на ней.

— Ты! — прошипела женщина, указывая на меня костистым длинным пальцем. — Я же запретила тебе приходить в мою лавку, бесстыдница!

— Кто? Я? — вырвалось у меня.

— А кто же еще моего мужа пытался из семьи увести, Дева Мора тебя побери! — продолжала бушевать незнакомка. — А ну убирайся с моего порога! Немедленно!

— Но я... я лишь хотела купить продукты... — пролепетала растерянно. На всякий случай я спустилась со ступеней, такая ненависть полыхала в глазах женщины. Уже было ясно, что здесь мне еды не достать.

— Дрянь! — выкрикнула лавочница, а потом наклонилась, на мгновение исчезнув на створкой двери. Когда она вновь показалась, я увидела в ее руках ведро. Лавочница размахнулась и резким движением окатила меня водой.

Я отскочила, но недостаточно быстро, и изрядная порция воды попала на платье. Грохнула дверь, а я осталась стоять. Мокрая и взбешенная. Злилась я вовсе не на лавочницу, а на гадкую Валенсию, из-за которой сейчас и пострадала. Похоже, эта негодяйка успела хорошо испортить отношения со всеми соседями. Судя по всему, она была большой охотницей до чужих женихов и мужей.

— Звезда моих очей, почему ты ходишь здесь одна и в такое время? — Услышав мелодичный голос за спиной, я обернулась и замерла, потому что передо мной стоял самый прекрасный из виденных мною за всю жизнь мужчин.

Высокий, тонкокостный, с будто вылепленными умелым скульптором скулами. Яркие синие глаза сверкали, словно в их глубине, как в янтаре, застыли искорки. Светлые волосы забраны в высокий хвост, из-за чего видны острые кончики ушей.

— Эльф, — прошептала я.

В свое время я любила про них почитать. Они казались мне такими загадочными, непостижимыми, мудрыми… Но я и подумать не могла, что однажды увижу это создание, что называется, живьем. Значит, книги не врали, и эльфы действительно существуют… Просто живут они не в моем скучном мире, а в ином…

— Звезда моих очей, что ты здесь делаешь в такой час? — снова спросил эльф, начиная хмуриться. Но даже это не испортило выражения его красивого лица.

— Пытаюсь отыскать еду и лекаря, — пояснила я, прощая ему «звезду».

— Ты ранена! — забеспокоился красавец, беря меня за руку и рассматривая обмотанный платком палец.

— Это ерунда, — пролепетала я, невольно млея от прикосновений эльфа.

Давно, очень давно никто не смотрел на меня с таким неприкрытым обожанием. Точнее, лишь однажды на меня так смотрели, но потом все разрушилось…

Где-то в небе раздался громкий хлопок, заставивший меня вздрогнуть. Эльф нахмурился еще сильнее.

— Звезда моих очей, ступай за мной, — сказал он, бросив быстрый взгляд в небо. — Я помогу тебе.

— Пойду, если перестанете меня так называть, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют щеки, и радуясь, что наконец получу помощь.

Эльф хмыкнул и сделал приглашающий жест рукой. Судя по всему, его жилище находилось напротив продуктовой лавки.

Стоило мне войти внутрь, как эльф резким движением привлек меня к своей груди, из-за чего капюшон слетел с головы, а его губы накрыли мои.

Я уперлась в грудь эльфа ладонями и резко отвернула голову, освободив свои губы из плена его губ. Стоит признаться, что в поцелуях эльф толк знал. И хотя меня давненько никто так не целовал, напористость незнакомца — пускай и красавца — настораживала. А уж зная репутацию этой Валенсии, ожидать можно было чего угодно!

— Во-первых, я не разрешала себя целовать! — строго произнесла я, высвобождаясь из объятий эльфа и легко переходя на «ты». — А во-вторых, ты женат?

— Я? — искренне оскорбился он. — Я же сказал, что женюсь только на тебе, звезда моих… то есть Валенсия! Не оскорбляй меня подозрениями! Ведь ради тебя я оставил любимый Илирейский Лес и поселился в этом городе. И хотя ты ясно высказалась по поводу моих намерений, я не отступлюсь, клянусь Звездоокой, не будь я Амриэль Оллорлин из Дома Лунных Эльфов!

— Хорошо-хорошо, — попыталась я остудить пыл влюбленного эльфа. Теперь хотя бы удалось узнать его имя и не придется объяснять про сглаз. — Послушай, Амриэль, ко мне залетела птица, ей нужна помощь. Кажется, у нее сломано крыло.

— Птица? — удивленно вскинул он светлую бровь. — Тебя раньше мало интересовали птицы. Ты говорила, что это крикливые и бесполезные создания.

— Это долгая история. Птице нужна помощь. Я искала кого-нибудь, кто мог бы…

— Почему же ты сразу не пришла ко мне? — перебил эльф, неодобрительно покачав головой.

Я пожала плечами, не зная, как разговаривать с таким прекрасным созданием. Скажу больше — меня удивляло, что он вообще разговаривает со мной!

— А ты можешь помочь?

— Для моей магии целителя нет границ. — Эльф игриво поддел пальцем черную прядь моих волос. — Я могу помочь любому живому существу.

— Тогда идем, — велела я, сглотнув.

— Идем, звезда моих… — Он осекся под моим нахмуренным взглядом, но тут же продолжил: — Валенсия. — Мое имя эльф произнес с легким придыханием.

«Не мое имя, а этой вертихвостки!» — мысленно спохватилась я.

— А разве тебе не нужно взять что-нибудь для лечения?

— Нет, у меня все с собой.

— Зачем же тогда ты позвал меня сюда?

— Чтобы сорвать поцелуй с твоих прекрасных губ, — коварно улыбнулся эльф.

— Все боги этого мира мне помогите, — закатила я глаза, а потом потянула Амриэля за руку: — Идем.

Мы вернулись в книжную лавку. Ворониха сидела все такая же нахохленная.

— Где ты взяла ворона, звезда моих... Валенсия? — удивился эльф, подходя к птице. Та насторожилась и переступила с лапки на лапку.

— Это ворониха и она свалилась в дымоход. У нее проблемы с крылом. Я поила ее эликсиром выносливости. — Я не стала уточнять, из какой книги взяла рецепт.

— Очень хорошо, — похвалил Амриэль, хотя в его голосе снова проскользнуло удивление. — Думаю, это и спасло ей жизнь, ведь от такой раны птица могла умереть.

— Ты сможешь помочь?

— Да, звезда моих… — уверенно начал Амриэль и едва успел отдернуть пальцы от щелкнувшей клювом птицы.

— Каркуша, веди себя прилично, — велела я, но птица издала грозное «Кр-р-р». Перья на ее шее встопорщились иссиня-черными стрелами.

— Не беспокойся, Валенсия, — сказал эльф, делая быстрое движение рукой вокруг головы птицы. Я увидела, как от его пальцев отрываются едва заметные искорки и тают, коснувшись птичьего клюва. — Вот так, — удовлетворенно произнес Амриэль, когда ворониха, будто изваяние, застыла на спинке кресла.

Пальцы эльфа легко заскользили по крылу пернатой, ощупывая рану.

— Все очень плохо? Ей больно? Она сможет летать? — засыпала я эльфа вопросами, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Стрела прошла навылет, — нараспев произнес эльф, осматривая крыло.

— Стрела? Что за звери стреляют в птиц стрелами? — возмутилась я. — Но ты ведь сможешь вылечить ее?

— Я знал, что у тебя добрый нрав и мягкое сердце, Валенсия, — улыбнулся эльф. — Доверься мне. — Его пальцы скользили так быстро, что я даже не могла уследить за их движениями. Он словно рисовал невидимую картину на больном крыле птицы. Я решила не мешать и молча стояла рядом, наблюдая за лечением. Когда рана прямо на моих глазах затянулась, а вывернутые перья расправились и встали на место, я тихо ахнула. — Готово, — удовлетворенно произнес эльф спустя несколько минут. Он щелкнул пальцами, и птица моргнула.

— Ты... ты вылечил ее? — осторожно спросила я.

— Да, Валенсия, я же обещал.

— И она сможет летать?

— Не сразу. Магии нужно время, чтобы подействовать. Я срастил плоть и кости, но нужно подождать, когда они окрепнут. Думаю, через один лунный цикл эта птица сможет подняться в небо, да поможет ей Звездоокая.

— Спасибо большое тебе, Амриэль, — обрадовалась я, доставая мешочек с монетами.

— Звезда моих очей, не хочу и слышать об этом! — горячо возразил эльф, гордо вскинув голову. — Однажды ты станешь моей супругой, так не оскорбляй сейчас платой за помощь. К тому же я еще не закончил, — с этими словами Амриэль взял мою руку и быстро убрал платок.

Я почувствовала, как от его пальцев к порезу бежит голубоватая волна магии. Ощутив, как прохлада растекается по телу, я дернулась, но эльф держал крепко. А через несколько секунд глубокий порез затянулся.

— Поверить невозможно! — только и смогла я сказать. — Спасибо еще раз, Амриэль.

— Не за что, Валенсия. Для тебя я готов на что угодно, и тебе это известно, — проникновенно произнес он.

— Даже не знаю, как отблагодарить тебя, — пробормотала я, смущенная его взглядом, который, казалось, проникал под платье, посылая жар по телу.

— Можешь подарить мне свой поцелуй, — Амриэль прижал мою руку к своему сердцу. Я ощутила глухие удары.

— Могу угостить тебя чаем, — выдвинула я встречное предложение, и только после этого вспомнила, что на кухне шаром покати. Но эльф лишь печально улыбнулся.

— Я зайду позже, Валенсия, мне нужно смешать эликсир, чтобы восстановить силы и убрать кое-какие травы из продажи. Ты ведь слышала про змеелюдов?

— Да, пекарь заходил ночью, — ответила, думая о том, не будет ли большой наглостью попросить чуть-чуть еды у эльфа.

— Пекарь? Этот толстый коротышка заходил к тебе ночью? — гневно переспросил Амриэль, сверкая синими, как васильки, глазами.

Сердце застучало быстрее. Неужели этот красавец ревнует? Приказав себе не заниматься глупостями, я строго ответила:

— Он лишь выполнил долг хорошего соседа — предупредил о случившемся в Черном Замке. А вот где был ты, Амриэль? — Я здраво рассудила, что при таких чувствах к Валенсии эльф должен был бы прибежать к ней первым.

— Я узнал обо всем только утром и как раз собирался к тебе, пока не увидел около продуктовой лавки.

— Ты все видел и слышал? — уточнила я, вспоминая некрасивую сцену с ведром воды.

— Я не верю в эту ложь, Валенсия, — серьезно сказал эльф. — Эти гнусные сплетни всего лишь сплетни.

Я сглотнула, решив, что разумнее будет ни опровергать сказанное, ни соглашаться с ним. Одновременно с этим я подумала, что мужчины-эльфы мало отличаются от обычных мужчин. Если уж они хотят видеть в определенной женщине свой идеал, убедить их в обратном никому не под силу. Даже собственные глаза врут, что и было доказано только что. И чем только Валенсия заслужила подобную преданность?..

— Кстати, о продуктах. Не посоветуешь, где можно разжиться едой?

— А разве ты отменила доставку у мастера Овара? — удивился эльф, чуть нахмурившись.

— Эм-м, не помню… кажется, нет, — замялась я.

— Звезда моих очей, с тобой все хорошо? — с подозрением в голосе поинтересовался Амриэль. — Ты сама на себя не похожа.

Я поняла, что о своих затруднениях, то есть проклятии невезения, Валенсия ему не рассказала. Еще бы! Наверняка у влюбленного эльфа появились бы ненужные вопросы, каким именно образом она его заполучила.

— Просто я опасаюсь, что из-за переворота ход привычной жизни будет нарушен, — выкрутилась я. — А ты так не думаешь?

Я видела, как погасли искорки недоверия в синих глазах Амриэля, и мысленно выдохнула.

— Перемены коснутся нас, но не думаю, что они будут кардинальными. Все хотят мирной жизни, а змеелюдам нужны сторонники. Ничего не бойся, Валенсия, я навещу тебя вечером, — пообещал эльф. — Раз уж ты не пожелала отблагодарить меня поцелуем, угости лесным сидром.

— Договорились, — кивнула я, — только давай перенесем встречу на завтра. Я плохо спала сегодня ночью.

— Как скажешь. — Подарив мне еще один проникновенный взгляд, вогнавший меня в краску, эльф ушел. Стоило двери за ним закрыться, я шумно выдохнула.

— Час от часу не легче, Каркуша, — обратилась я к нахохлившейся воронихе. — Мало того, что я оказалась в чужом мире, и надо мной висит проклятие невезения, так еще придется разбираться с этим ушастым поклонником. Никто не спорит, он безумно привлекателен, но только мне сейчас меньше всего нужны амурные дела. Ну, хотя бы тебя вылечили и то хорошо.

Ворониха ничего не ответила, только пристально смотрела на меня бусинками глаз. Где-то в жилой части дома заколотили в дверь. Я потерла ноющие виски.

— Надеюсь, что это доставка продуктов, иначе мне придется на коленях умолять лавочницу продать мне еды.

— Так, сейчас-сейчас, еще немного, — бормотала я, отодвигая заслонку печи. — Ай! — Подув на обожженные пальцы, вынула готовый, зарумянившийся пирог и испытала внутреннюю гордость.

С печью пришлось повозиться, но, оказалось, руки помнили, что нужно делать. В юности я часто ездила в деревню к своей бабушке, она и научила меня готовить. Газовая плита в то время была непозволительной роскошью в деревенском доме, и готовила бабушка в старой русской печи.

Оказалось, что печи в любом из миров не сильно отличаются по принципу работы. Сильно тормозило, что я не знала, где и что лежит в этом доме. Прошло около часа, прежде чем мне удалось найти дрова, хворост и огниво и растопить печь.

Издав радостное восклицание, когда огонь наконец заплясал в печи, я посмотрела на множество окружающих меня свечей, от которых могла бы зажечь растопку, и мысленно выругалась.

Но сейчас, гордая собой, я выставила на стол запеченное мясо кролика в горшочке, шарлотку и картошку. По кухне поплыли соблазнительные ароматы.

Когда мастер Овар, как и говорил эльф, принес целый ящик продуктов, я чуть не расцеловала доставщика, увидев знакомые клубни. Казалось, что из моего мира мне была протянута рука помощи. Картошка, как и печь, оставалась картошкой в любом из миров и внушала чувство надежности и некой стабильности.

В продуктовом ящике, как я его про себя назвала, кроме картошки была морковь, яблоки, десяток яиц, мешочек муки, разделанная тушка кролика, горсть орехов, кусок грудинки, две крупных рыбины, несколько луковиц, каравай хлеба, четверть сырной головы, брусочек масла, баночка меда, крынка молока, немного соли, бутылка лесного сидра — видимо, про него говорил Амриэль, — пучок зелени и какая-то крупа, которую я пока не опознала. Продукты выгрызли из моего скудного денежного запаса целых пять золотых монет.

Мастер Овар, извиняясь, сказал, что цены за ночь подскочили на все и только давнее знакомство не позволяет ему обобрать меня до нитки.

— Скоро мясо станет роскошью, — мрачно пообещал он, перед тем как уйти. Я вздохнула. Вот вам наглядно вся «прелесть» госпереворотов.

Забирая продукты, которые доставляли к двери, ведущей из кухни, я выяснила, что к дому примыкает небольшой, но уютный двор, обнесенный высоким каменным забором. Калитка почему-то была открыта, и после ухода мастера Овара я закрыла ее на засов. В углу двора нашелся колодец. Достав ледяной воды, я с наслаждением выпила целый черпак.

Пока я готовила, на кухню пришла ворониха. Я подставила ей выпачканную сырым мясом руку, и умная птица позволила пересадить себя на спинку стула, наблюдая за мной черными глазами. Я предложила воронихе орехи, но выяснилось, что птица не прочь полакомиться сырой крольчатиной.

Готовя, я разговаривала с Каркушей, рассказывала ей о себе, а она, казалось, внимательно слушала, чуть наклонив черную голову.

Пока ужин готовился в печи, я тщательно обыскала спальню Валенсии. В шкафу нашлись два плаща — с капюшоном и без, — семь верхних платьев и несколько нижних цветных сорочек под них.

Шесть платьев были простыми, из хорошей, плотной ткани, но последнее, седьмое, радовало глаз богатым темно-красным материалом. Я несколько минут любовалась им, проводя пальцами по мягкому бархату. И откуда только у простой лавочницы такая роскошь?..

Нижнее белье бывшей хозяйки оказалось изысканным, из тончайшего кружева. Я быстро задвинула ящик шкафа, решив, что как-нибудь обойдусь и без этих излишеств.

Достав одну из легких сорочек и приготовив себе место для сна, я вернулась на кухню как раз вовремя, чтобы успеть достать еду из печи. Когда голод был утолен, а продукты убраны в обнаруженный подпол, я поняла, что безумно устала. Тело ломило, словно я заболела, глаза закрывались. А еще предстояло перемыть посуду и кухню, которую я основательно запачкала, когда готовила, и нагреть воды, чтобы принять ванну.

— Только потеряв что-то, начинаешь это ценить, Каркуша, — наставительно произнесла я, — особенно водопровод.

Решив отложить уборку до завтра — даже свинское поведение Валенсии не заставило бы меня оставить ее кухню в беспорядке, — я набрала ведро воды и поставила его на огонь в ванной комнате. Очаг там был сложен таким образом, что поместилась бы еще пара ведер, вот только в моем распоряжении оказалось всего одно.

Я посмотрела на деревянную ванну, потом на ведро и выругалась. Сняв ведро с огня, вылила воду в ванну и снова пошла к колодцу. Потребовалось пять ходок, чтобы наполнить ванну до половины.

Руки болели, ноги едва двигались, хотелось только одного — спать, но я дала себе слово, что вымоюсь. Хорошо еще, что здесь я на двадцать лет моложе и избавилась от своих болячек, иначе уже бы свалилась с давлением или сердечным приступом. Я и работу в библиотеке выбрала, потому что сложно найти место спокойней.

Вспомнив про Валенсию, которая сейчас находится в сорокалетнем теле с постоянной одышкой, перебоями сердца и гипертонией, я мрачно усмехнулась.

За окном давно стемнело, когда вода наконец нагрелась. Только я сняла ведро с огня, чтобы вылить в ванну, как услышала громкий крик, идущий явно из дома:

— Валенсия!

Вздрогнув от неожиданности, я выронила ведро прямо на пол, чудом умудрившись не обварить себе ноги. М-да, с ведрами у меня как-то в этом мире не складывается.

Ругаясь всеми известными мне нехорошими словами, я посмотрела на лужу кипятка, отшвырнула полотенце, которым прихватывала ведро, и, осторожно ступая, пошла устраивать позднему гостю «горячий» прием. Я была зла, словно оса.

В торговом зале, надрывая легкие, стоял невысокий бородатый мужчина. Невысокий настолько, что его макушка заканчивалась у моей груди, хотя я не отличалась высоким ростом, а бородатый до такой степени, что кончик этой самой бороды был заткнут у мужчины за пояс, украшенный разноцветными камнями. Одет незнакомец был в куртку, жилет и штаны — все из темной кожи. Около ног мужчины лежал чем-то плотно набитый мешок.

Увидев меня, бородач широко улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы.

— Валенсия, любовь моя, я ушел от жены к тебе! — сделал он ко мне шаг, разведя руки в стороны, а я мысленно взмолилась, чтобы этот безумный день поскорее закончился.

— Как вы сюда попали и кто вы такой? — строго спросила я, машинально поднеся руку к лицу, чтобы поправить несуществующие очки. Палец мазнул по носу. Вот ведь как бывает. Очков больше нет, а привычка осталась.

— Валенсия, моя милая Валенсия! Обожаю твое чувство юмора, — игриво прорычал мужчина, делая ко мне еще один шаг. Я поискала глазами какое-нибудь оружие, чтобы отбиваться от навязчивого кавалера Валенсии, и отступила к камину, потому что заметила там кочергу.

— Я не шучу! Кто вы такой? Одна ведьма сглазила меня, я не узнаю старых знакомых, — снова использовала я отговорку, которая меня уже один раз выручила. Кочерга оказалась у меня в руках, и я почувствовала себя чуть спокойнее.

— Я Тофур, сын Нафура, внук Хефира, из рода Глогнара, что с Серой Горы, — важно изрек незнакомец.

— Теперь еще и гном! — горестно произнесла я, всплеснув руками. Гном покосился на кочергу в моей руке.

— Что значит — еще? — насторожился Тофур. — Неужели здесь был этот прилизанный хлыщ Амриэль, горные черви его возьми! Был или нет, Валенсия?

— Был, и что с того? — не стала я отпираться.

Мужчина на секунду опешил, потом резко упал на одно колено и, достав из кармана своей куртки коробочку, распахнул ее. Не удержавшись от любопытства, я бросила на нее взгляд и увидела дивной работы кольцо с таким внушительный камнем, что, казалось, он своим сиянием мог в одиночку осветить торговый зал. Мне показалось, что даже ворониха с интересом посматривает на нас. И когда птица только успела сюда прийти?

— Я сам сделал это кольцо для тебя, моя любовь! Выковал в своей кузне, в самом сердце Серой Горы! — пылко произнес гном. — Прими же его и стань моей! Мы вместе уйдем в Серые Горы! Что может дать тебе эльф? — На последнем слове гном скривился и сплюнул на пол.

Да что же это такое! Всех так и тянет плюнуть в лавке!

— Прекрати пачкать пол! — строго велела я, решив не церемониться с поздним гостем, но гнома оказалось не так-то просто сбить с мысли.

— Он увезет тебя в свой лес, где будет распевать по ночам с эльфийками, а я стану тебе верным мужем! Я сделаю для тебя покои, достойные подгорной королевы, только стань моей, Валенсия! Я же начальник королевской стражи, а это второе лицо после короля Серых Гор! Скажи мне «да»!

Я сжала в руке кочергу, поняв, что устала. «Верный муж» смотрел на меня с такой надеждой, что пришлось призвать в голос всю суровость, на которую я была способна.

— Мой ответ — нет, — произнесла твердо. — Возвращайся к своей жене, Тофур, внук Кефира, а про меня забудь.

— Хефира, — протянул гном обиженно, а я поняла, что избавиться от очередного поклонника будет не так-то просто.

— Да-да, — поспешила согласиться. — Иди же, час поздний, жена будет волноваться.

Но гном не торопился покидать лавку.

— Валенсия, но как же так? Ты ведь сама говорила, что мечтаешь быть со мной! Говорила об этом три луны назад, в этой самой лавке!

— Я передумала, — не моргнув глазом, ответила я.

— Пе-ре-ду-ма-ла? — по слогам произнес гном, глядя то на кольцо, то на меня. — А как же наша любовь? Я ведь оставил ради тебя свою жену и пятерых детей!

«Пятерых!» — мысленно ужаснулась я.

— Послушай, Тофур, я никогда бы не стала уводить чужого мужа, — раздельно произнесла я. — Уверена, ты просто не так меня понял. Возвращайся к своей жене и детям. Прямо сейчас, немедленно. В Черном Замке переворот, уводи родных в Серые Горы и сидите тихо.

— Я знаю, что там переворот, ведь мои родичи помогали змеелюдам ковать клинки.

— Правда? — заинтересовалась я. Неожиданно. Неужели Валенсия была связана с изменниками?

— Драконы заняли наши Черные Горы, нашу гордость, я же говорил. Неужели ты думаешь, что мой народ простил им это? Конечно же нет! Но Асш Хар Шиар, владыка змеелюдов, пообещал вернуть нам Черные Горы!

— А сам он где собирается жить? — поинтересовалась я.

Гном несколько раз моргнул. Казалось, эта мысль не приходила ему в голову.

— Представления не имею, да это и неважно! — Тофур снова протянул мне коробочку со сверкавшим кольцом. — Валенсия, идем же вместе со мной, молю тебя!

Я поняла, что сил не осталось. Совершенно. Хотя мне и досталось молодое здоровое тело, даже его запас сил не был безграничным. Глаза слипались из-за бессонной ночи и переживаний, я хотела помыться, переодеться в чистое платье и лечь спать. Указав кочергой на дверь, велела стоявшему на одном колене гному:

— Уходи, Тофур! К своей жене и детям! А про меня забудь!

— Но любовь...

— Я приберегу ее для кого-нибудь свободного!

— Но...

— Вон! — топнула я ногой. В висках застучали маленькие молоточки — предвестники мигрени.

— Валенсия... — Гном протянул коробочку с кольцом еще выше.

— Кра-а-а! — ворониха, пригнув голову и расправив крылья, издала такой жуткий звук, что я замерла. Она боком надвигалась на гнома, широко расправив крылья, и каркала.

— Борода отца всех гномов, спаси нас от дурного глаза! — выпалил гном, вставая. — Избавилась бы ты от этой птицы, Валенсия. Черные вороны приносят беды! — Прихватив свой мешок, Тофур отступал к дверям.

— Это уж мое дело! Уходи немедленно!

— Я не отступлюсь так просто, Валенсия, не будь я Тофур, сын Нафура, внук Хефира, из рода Глогнара, что с Серой Горы! — выпалив свою «угрозу», гном выскочил за дверь.

Вот я растяпа! Сама ведь забыла запереть дверь, когда Амриэль ушел. Неудивительно, что по лавке ходят все кому не лень. Закрыв дверь, и для надежности придвинув к ней сундук, я выдохнула.

— Уже второй житель этого мира угрожает мне браком. Ну и денек выдался, Каркуша, — сказала воронихе, возвращая кочергу на место. — И спасибо тебе. Помогла как женщина женщине. Что, к тебе тоже набивался в мужья какой-нибудь ворон?

Ворониха издала странный звук, и, если бы птицы могли так делать, я бы подумала, что это фырканье.

Погасив все свечи в торговом зале, я вернулась в ванную комнату, с твердым намерением вымыться и внутренне холодея от мысли, что мне придется снова греть воду. Но меня ждал приятный сюрприз. Оказалось, что вода в деревянной ванне нагрелась от жара камина, а лужа на каменном полу почти высохла.

Каркуша пришла следом и сейчас внимательно за мной наблюдала, стоя рядом с ванной. Надо будет завтра устроить где-нибудь птичью купальню, чтобы отмыть воронихе испачканное кровью крыло.

Я быстро скинула с себя платье и под внимательным птичьим взглядом забралась в ванну. Вода, конечно, не была горячей, а всего лишь приятно теплой, но сейчас и это показалось мне роскошью.

Я зажмурилась от блаженства, чувствуя, как расслабляется тело. Услышав шелест, открыла глаза и увидела ворониху, сидевшую на бортике ванны и смотревшую на меня черным глазом.

— Значит, уже можешь немного летать, проказница? — спросила я птицу. — Что ж, Амриэль не обманул — свое дело он знает. Придется отблагодарить его не только сидром, но и кусочком шарлотки. Это будет очень по-соседски, тебе так не кажется, Каркуша?

— Прекрати называть меня этим нелепым именем. Я ворон! — ворчливо произнес кто-то, а когда я поняла, что голос исходит из птичьего клюва, взвизгнула и поспешно прикрыла грудь руками.

— Ты умеешь говорить? — переспросила шепотом. И хотя я уже видела настоящего эльфа и даже живого гнома, говорящий ворон стал последней каплей. — Это все эльф? Его магия? Амриэль, если это твои штучки, чтобы увидеть меня без одежды, я тебе уши надеру! — выкрикнула я, взмахивая рукой, чтобы прогнать птицу с бортика ванны. Но ворон даже не шелохнулся. Я же, поняв, что снова оголилась, прижала к груди не только руки, но и колени. Как назло, кусок материи, который я собиралась использовать в качестве полотенца, лежал на каминной полке и, чтобы взять его, мне пришлось бы встать.

— Эльф здесь ни при чем, — отозвался ворон. — Я умел говорить и до этого.

Я сглотнула.

— А что же молчал?

Ворон переступил с лапки на лапку.

— Не было желания общаться. Я собирался молчать и дальше, вот только сил больше нет слушать, как ты величаешь меня воронихой, да еще и Кар... Кар... Нет, я отказываюсь это повторять!

Я, не удержавшись, хмыкнула, за что заработала внимательный птичий взгляд.

— А как же тебя зовут?

Ворон задумался.

— Арх, — произнес наконец он. И хотя прозвучало правдиво, мне показалось, что в голосе ворона проскользнуло едва уловимое сомнение.

— Ты лжешь. Это не твое имя, — покачала я головой.

— Почему ты так решила?

— Ты задумался. Свое имя произносишь не задумываясь.

— А тебе многое об этом известно, верно, Валенсия? — поинтересовался ворон.

Я прищурилась. Надо мной, что, насмехается птица?! Вспомнив, как без умолку болтала с вороном, пока готовила, как пересказала почти всю свою жизнь, как посылала проклятия нахалке Валенсии, поняла, что у него есть на это полное право.

— Я и не говорю, что это мое имя! Меня зовут Валентина, но эта наглая воровка, в чьей лавке мы сейчас находимся, украла мою жизнь, тело, судьбу и даже мое имя! А вот как оказался в этой лавке ты — большой вопрос. Ты от кого-то убегал, то есть улетал? Может быть, ты что-то украл?

— Я? — так искренне изумился ворон, что я вмиг ощутила укол вины.

— Мне казалось, что птицы любят блестящие вещицы, вот я и подумала, что ты что-то у кого-то стащил, а хозяин оказался не сильно этому рад, — предположила я, но, заметив пристальный птичий взгляд, поспешила добавить: — Прости, если ошиблась.

— Ошиблась, Тина, — сухо заметил Арх. Он даже голову вскинул, обиженный моим предположением.

— Меня зовут Валентина, — напомнила я, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Кажется, с купанием пора заканчивать. И хотя молодого тела стесняться не приходилось, все-таки я испытывала стыд. Хоть Арх и птица, а существо разумное. — Отвернись, — велела ворону.

— Я уже и так все видел, — ворчливо отозвался тот, но все-таки повернулся ко мне спиной.

Следя за вороном, я выбралась из ванны и быстро обмотала полотенце вокруг тела, чувствуя, как нервное напряжение снова захватывает каждую клеточку. Вот вам и расслабляющая ванна. Все насмарку.

— А теперь давай начистоту — кто тебя ранил?

— Зачем тебе знать это? — наклонил ворон голову, когда я встала перед ним.

— Ну, не знаю... поделиться своей историей.

— Оставлю это право за тобой, — отозвался ворон, припоминая мне часы кухонных откровений.

— Хорошо, спрошу прямо: мне есть чего опасаться? Судя по всему, ты замешан в каких-то нечистых делах, а я не хочу иметь дело со здешней полицией, или как это у вас называется. Проблем у меня, как ты понимаешь, сейчас и так предостаточно.

— Тебе ничего не угрожает, поверь.

Я посмотрела в кристально честные глаза ворона, если можно так сказать о птичьих глазах.

— Тебе есть куда лететь?

— Уже не терпится от меня избавиться? — насмешливо уточнил Арх.

— Вовсе нет. Живи здесь, сколько хочешь. Вот только не знаю, будет ли довольна хозяйка этой лавки такому соседу, когда вернется обратно.

— Она не вернется, — уверенно заявил ворон.

— Я сделаю все, чтобы вернулась!

— Не могу запретить тебе предаваться несбыточным мечтам, Тина, — отозвался ворон.

— Это не мое имя! — резче, чем планировала, ответила я. — Меня зовут Вален… Вален… — Под внимательным птичьим взглядом я смешалась. — Уж лучше зови меня Валенсия. Все равно нельзя, чтобы кто-то догадался, что я это не она.

— Почему? — заинтересовался ворон.

— Так со мной будут более откровенны ее старые знакомые. Можно узнать что-то полезное для себя.

— Разумно, — одобрил Арх. — Но хозяйка лавки не вернется. Просто не сможет. Если, как ты и говорила, в твоем мире нет магии, у нее не получится вернуться.

— Вот поэтому мне и нужна помощь. Возможно, удастся отыскать какой-нибудь справочник или смешать зелье… — рассуждала я, расхаживая по влажному полу. — Нашла же я эликсир выносливости для твоих крыльев. И он оказался неплох, ты выглядишь куда лучше, чем вчера. И напрасно я беспокоилась по поводу того, что фейский рецепт не подойдет птице.

Арх мигнул. Услышав мои последние слова, встрепенулся, будто очнувшись.

— Какой-какой рецепт?

— Эликсир выносливости для крыльев из одной книги. Как же она называлась?.. Кажется, «Лечение крыльев фей травами».

— Ты напоила меня эликсиром для фей? — неверяще переспросил ворон. Он даже вытянулся на лапках.

— Уж прости, что не спросила разрешения, ведь ты, кажется, умирал, — прищурилась я.

— Все боги Рагрэйна мне помогите, девчонка-а-а! — почти простонал ворон. Последнее слово прозвучало из его клюва как «девчонкр-р-р-р-а-а-а». — Ты опасна не только для самой себя, но и для окружающих! На тебе и правда проклятие невезения!

Я усмехнулась. Давно никто не называл меня девчонкой.

— Заметь, я это и не скрывала. Но все же ты несправедлив — эликсир ведь помог.

— Помог, — обреченно прокаркал ворон. — Но ты оказала мне самую настоящую грифонью услугу!

— Не понимаю… Почему грифонью? — заинтересовалась я. Про медвежью услугу я знала, а вот про грифонью слышала впервые.

— Потому что есть такая старая история: первый дракон попросил грифона присмотреть за огнем в Чаше Мира, который должен был послужить ориентиром для других драконов, прибывающих на земли Рагрэйна. Огонь ни в коем случае не должен был погаснуть. Грифон слишком уж ответственно подошел к делу. Когда огонь в чаше начинал затухать, грифон подкладывал туда поленья и бревна, разбирая дома в селении, подготовленные для драконьего племени. Когда первый дракон вернулся со своими соплеменниками, оказалось, что от селения не осталось ни бревнышка. Грифонья услуга, понимаешь?

— Знаешь, это не очень-то вежливо, — протянула я. — Я ведь хотела как лучше.

— Прямо как тот грифон, — пробурчал ворон, спрыгнув на пол и теперь расхаживая у моих ног.

— Этот твой дракон, видимо, был не очень сообразителен, раз оставил следить за огнем грифона, а не, скажем, феникса, — фыркнула я. — Да и в чем, собственно, дело? Ты ведь вполне здоров, Амриэль сказал, что эликсир помог тебе продержаться ночь, а уж эльф толк в лечении знает!

— В отличие от тебя, — недовольно откликнулся Арх.

Казалось, ворон о чем-то напряженно размышляет, вышагивая вдоль ванны. Я лишь слышала, как цокают по каменному полу птичьи когти.

— Ну, знаешь! — вспылила я, разворачиваясь и намереваясь уйти спать.

День выдался тяжелый, да еще и этот ворон, почти в прямом смысле слова свалившийся мне на голову, вызывал раздражение. Вместо того чтобы поблагодарить меня за спасение, пытается обвинить непонятно в чем!

Правильно говорила моя лучшая подруга: «Будь осторожна с добрыми делами, иначе рикошетом так припечатает — не отмоешься!»

Я уже дошла до двери, когда услышала за спиной:

— А разве тебе не интересно узнать способ, как можно отыскать Валенсию?

Я замерла и медленно обернулась.

— А тебе он известен?

— Мудрый ворон, слышала про такое? Мне многое известно.

— Раз уж ты такой всезнайка, я внимательно тебя слушаю. — Я хотела сложить руки на груди, но вовремя вспомнила про полотенце.

— Хотелось бы для начала выслушать, что ты сама собираешься делать, — произнес Арх вместо ответа.

— Найти заклинание, — пожала я плечами.

— Им уже воспользовалась хозяйка лавки, — отрезал ворон, а я мне показалось, что сердце, замершее в ожидании ответа, ухнуло к пяткам. — Если заклинание перемещения сработало однажды, чуда не жди. Древняя магия довольно своенравна. Особенно это касается межмировых двойников. — Слова про чудо из клюва говорящего ворона показались мне смешными, однако я даже не улыбнулась. — Чтобы заклинание подействовало, двойник должен принести жертву.

— Жертву? — Я осмотрелась по сторонам, представляя себе разные ужасы.

— С собой нельзя ничего брать — ни деньги, ни драгоценности, — иначе последствия будут самыми непредсказуемыми.

Я судорожно вздохнула. Так вот почему Валенсия оставила все свое имущество на месте и даже не взяла деньги! Ей двигало вовсе не желание помочь мне, а лишь страх за собственную шкуру. Обманщица!

— Тогда, вероятно, мне нужно достать болтливый свиток, — предположила я, когда ворон замолчал.

— Болтливый свиток? — переспросил он удивленно. Я описала ему пергамент, который встретил меня в этом мире.

— Это свиток-пересказчик, — снисходительно пояснил Арх. — Он говорит лишь то, что ему велели. И он не отвечает на вопросы. Точнее, отвечает, но лишь на те, которые следуют из его сообщения.

Я лихорадочно прокручивала в голове свой разговор со свитком.

— Значит… значит… свитку можно наговорить передать что угодно? Даже неправду?

— Если бы простой пергамент мог отличит ложь от правды, в этой лавчонке не было бы отбоя от покупателей, — откликнулся ворон.

Я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как мурашки забираются под полотенце, а в животе образуется сосущая пустота. Свиток мог солгать… Значит, у Валенсии могли быть тайны, в которые она не пожелала посвящать меня…

— А как же волшебники и маги? В этом городе они есть?

— Ни один маг не обладает силой, способной возвратить двойника на место, — коротко мотнул головой Арх.

— А кто обладает? Кто?! Валенсия украла мою жизнь. Я лишь хочу вернуть свое!

— А было что терять? — поинтересовался вдруг ворон, внимательно глядя на меня.

Я вспомнила дружный коллектив на любимой работе, родительскую квартиру с привычными сердцу вещами, свою единственную подругу, всегда меня поддерживавшую…

Вспомнила запах выпечки из кондитерской за углом дома, вкус зеленого чая по утрам, аромат жасмина под окнами в июне, пение птиц, долетающее из рощи неподалеку, тиканье старых часов в своей квартире и еще тысячу приятных мелочей, из которых состояла моя прошлая жизнь.

— Было, — ответила уверенно. Ворон кивнул. — И я не оставлю попыток вернуться, — сказала упрямо, стискивая края импровизированного полотенца. — Даже если ты не скажешь, я найду способ сама. Уверена, что в какой-нибудь книге отыщется то, что мне нужно.

— Вот мы и дошли до сути, ведь именно книга тебе и нужна, — небрежно обронил Арх.

— Какая книга? — Мой голос прозвучал хрипло, я сделала к ворону шаг.

— «Альманах мага Морфиделюса».