Князь тьмы и Леа

«Выбери свой путь. Но помни: в Мёрзлой долине все дороги ведут во Тьму».

Три ночи без сна и крошки во рту. Две — из-за Виктора (расставание всегда выматывает), третья — из-за бесконечных планов, досье, карт и древних легенд.
Имя: Леа Рейвен, двадцать один год, студентка третьего курса Академии Шаттенфрост. Просто. Неприметно. Идеально — как по учебнику, камуфляж шпионки.
Последний штрих перед вступлением в тайное общество: самое важное задание — и я готова.

Курьер должен был появиться здесь — на четвёртом перроне — за пять минут до отправления «Магического экспресса» в Мёрзлую долину, где на вершине горы затаилась старая академия.

Вокзал гудел, как раненый зверь. Гул голосов сливался со скрежетом колёс и назойливыми объявлениями из динамиков. Я стояла в тени колонны, и пыталась не думать о том, как предательски дрожат колени.
Голова раскалывалась. Обычно я умела работать на износ, но сейчас… тело сдавало, медленно и упрямо. Сквозь туман усталости я выхватывала случайные взгляды: спешащих пассажиров, скучающих полицейских, продавцов с одинаковыми сувенирами. Всё привычно. Ничего подозрительного. Только нарастающее ожидание и глухая тревога.
Я снова должна пройти через это одна.

Способ передачи — старомодный, но проверенный. В мире, где любой цифровой след может обернуться смертным приговором, иначе нельзя. Недаром в академии не пользуются современной техникой.

Холщовая сумка небрежно висела на плече — специально расстёгнутая, как и положено. Внутри — учебники по мёртвым языкам, блокнот и конверт с поддельными рекомендациями, которые дядя передал мне на прощание.
Между — пустое пространство. Именно туда должен был бесшумно проскользнуть тонкий пакет. Никаких описаний посланника — только действие. Узнаю его по первому точному движению.

Время тянулось мучительно долго. Я считала секунды по мерцанию табло.
Осталось десять минут до отправления.
Держись, Леа. Ты прошла курс шпионажа в тайном сообществе. Ты была лучшей в классе.
Но сейчас я чувствовала себя вовсе не лучшей — выжатой, уязвимой, словно осенний лист, сорванный ветром и брошенный на мостовую.
Мысли путались. Виктор. Его смех — такой знакомый и вдруг чужой. Холодный блеск Кристалла Забытого Пути на учебных голограммах. Резкий запах дезинфектора в кабинете дяди перед самым отъездом. Его слова: «Не подведи магическую расу, Леа. Цена — жизни всех нас… и даже больше».

В пяти шагах от меня возник человек в потёртом плаще.

Он.
Скользнул к моей сумке сбоку, точно зная, куда положить пакет. Едва уловимое движение за спиной. Лёгкое касание к ткани. Точный, скользящий жест профессионала.
Сердце дрогнуло — смесь облегчения и вспышки адреналина. Я замерла, глядя вперёд, позволяя чужим осторожным пальцам сделать своё дело. Глубокий вдох. Ещё немного… почти…

И тут воздух вспорол громкий возглас:
— Эй ты! Отойди от девушки!

Я обернулась на голос — и в ту же секунду высокий брюнет с силой оттолкнул курьера.
Тот налетел на стальную колонну, ударился с глухим стуком и отлетел. Пакет выскользнул из его пальцев, пронёсся мимо меня, взвился над чьим-то багажом, отскочил от скамейки и исчез в щели между досками.

Ярость, белая и жгучая, вытеснила даже усталость. Три ночи адской подготовки. Доверие дяди. Пакет с бесценной информацией — исчез, словно его и не было. А виной всему — непрошеный спаситель!

Я вскинула голову, готовясь выплеснуть на «героя» весь накопившийся яд.

И застыла.

Глаза.

Чёрные.

Абсолютно чёрные…

Как небо в безлунную ночь над ледяными пустошами Кальмены. Ни искры света, ни отблеска надежды. Две бездны, холодные и непостижимые.
Бездонная, всепоглощающая пустота.

Человек ли он?

От парня исходил холод. Он окутывал меня, просачивался под ткань плаща, пробирался до костей.

Шум вокзала отступил, стал глухим, как будто я слышала его сквозь толстое стекло под водой.

К голоду и стрессу добавился пронизывающий холод — словно вернулся тот страшный день и я вновь стояла у могил родителей. Голова закружилась с пугающей силой. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Земля ушла из-под ног.
Последнее, что я успела почувствовать перед тем, как всё погрузилось во мрак, —
крепкие руки обвили мою талию, удерживая от падения…
Обжигающая близость — чёрные глаза, почти вплотную к лицу, такие тяжёлые, что невозможно дышать…
И паническая мысль: поезд уедет без меня.

***

Сознание возвращалось волнообразно.

Сначала — ощущение лёгкого покачивания. Потом — твёрдое тепло под спиной и коленями. Запах — тот же, что перед тем, как всё провалилось: озон, снег… и едва уловимый шлейф дорогого мужского парфюма.

Я медленно открыла глаза. Свет вокзальных фонарей полоснул по зрачкам — моргнула, пытаясь сфокусироваться.

Его лицо было прямо над моим.
Резкие черты, смуглая кожа, тёмные, чуть вьющиеся волосы, собранные в небрежный хвост.

Микродвижение брови — едва заметное. Взгляд — пристальный, аналитический, словно я был редким, но неприятным экспонатом. Тело под плащом оказалось на удивление тёплым, но от него всё равно веяло ледяной, отстранённой силой.

— Вы… — начала я.

Попыталась пошевелиться, вырваться — но тело не слушалось.

— Ты упала, — его голос был ровным, глухим, без эмоций. — Настолько страшно стало? — В интонации — лёгкая тень досады? Или мне померещилось?

Чёрные глаза сканировали. Казалось, он видел каждую трещину под тщательно выстроенной маской. И это… пугало. Но я упрямо не отводила взгляда — странное желание понять пустоту.

Стыд, остатки паники и острая вспышка тревоги сплелись в тугой узел в горле. Пакет! Поезд! Адреналин вновь ударил в кровь. Я резко дёрнулась, выскользнула из его всё ещё поддерживающих рук и вскочила на ноги, едва не пошатнувшись. Голова раскалывалась.

Он едва заметно поморщился — движение, уловимое лишь в тусклом свете фонарей.

— Глупо, — тихо произнёс он, глядя куда-то в сторону.

— Глупо? — взорвалась я. — Зачем ты суёшься, куда не просят?!
Я резко ткнула пальцем в сторону колонны, у которой ещё недавно лежал оглушённый курьер.
— Этот... этот человек ничего у меня не крал! Он просто задал вопрос!

Чёрные глаза медленно вернулись ко мне.

— Он лез тебе в сумку, — отчеканил он. — Я видел.

— Ничего ты не видел! — голос дрожал от бессилия и злости. Я не могла сказать правду. Не могла. — Иди спасай принцесс, принц на белом табурете!

Парень молчал. Лицо — камень. Ни тени эмоции.

— И из-за тебя я опоздала на поезд!

— Сочувствую.

— Да ты... — Я резко обернулась к перрону — и застыла.

«Магический экспресс» всё ещё стоял. Двери вагонов оставались открытыми. Почему?

Сбоку мелькнуло движение. Я обернулась — черноглазый «спаситель» спокойно подошёл к ближайшему вагону первого класса и скрылся внутри.

Он вошёл… И поезд… ждал его?
Кто он — человек, ради которого задерживают «Магический экспресс»?

Но времени на раздумья не было. Пакет!

Сердце колотилось, как бешеное, норовя вырваться из груди. Я кинулась к злополучной скамейке. Руки дрожали, когда я заглянула под неё.
Пусто. Ни клочка бумаги, ни малейшего следа.
Курьер, наверное, очнулся и забрал его. Испугался, что этот идиот-спаситель решит проверить.

Слабое облегчение с привкусом горечи. Пакет ушёл, но, по крайней мере, не попал в чужие руки. Миссия осложнилась, но не провалена. Надо срочно сообщить дяде.

Гулкий сигнал отправления разрезал воздух. Двери вагонов начали закрываться. Я бросилась к ближайшему. Последним рывком, цепляясь за поручень, втянула себя внутрь.

Дверь захлопнулась за спиной с сухим металлическим щелчком, отрезав меня от шумного вокзала.

Я прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Ноги подкашивались, в глазах снова заплясали тёмные пятна.

Держись, Леа. Просто держись.

Собрав волю в кулак, оттолкнулась и, пошатываясь, направилась по узкому коридору, отыскивая своё купе. Номер семь. Дядя выкупил его целиком.

Ах, дядя...
Только благодаря ему я не пропала в приюте после гибели родителей. Благодаря ему у меня был шанс. И я не имела права его подвести.

Запершись в купе, первым делом я достала зашифрованный телефон. Нужно было отправить сообщение до того, как мы достигнем Мёрзлой долины — там человеческие технологии просто перестают работать.

Пальцы всё ещё дрожали.
Я набрала короткое сообщение:
«Контакт сорван. Пакет, вероятно, у курьера. Прости».

Отправила.

Вздрогнула, когда в дверь постучали.

***

В купе вошёл проверяющий с серебряной эмблемой на груди.

Молча вынул из внутреннего кармана тонкий, вытянутый сканер и приложил его к моему запястью. На миг вспыхнул мягкий розовый свет. Щелчок подтверждения.
Скан прошёл. Система приняла меня.

Проверяющий едва заметно кивнул, уголки его губ дрогнули в короткой, дежурной улыбке — и он также бесшумно вышел.

Ни один человек из обычных не должен попасть в вагон «Магического экспресса». Это строго запрещено.
Я заперла купе.

Сердце колотилось неистово — не только от бессонницы и адреналина, но и от осознания масштаба катастрофы.

Я вытащила из сумки рукопись — тяжёлый, старинный свиток с выцветшим королевским гербом на печати. Пальцы скользнули по знакомым строкам, дрожа, остановились на последнем абзаце, отмеченном печатями «Срочно» и «Не разглашать».

Там мелькало название:
«Кристалл Забытого Пути — ключ к вратам утраченного мира магов».

И строки, от которых внутри всё леденело:
«Способен открывать вены земли, по которым течёт чистейшая магия…»

Найти его — вопрос жизни.
Я должна опередить всех — особенно тех самодовольных фанатиков из академии, чьё рвение разрушит больше, чем спасёт.
Группа смешанных, бывших изгоев, слепо преданных своим светлым идеалам, ведомых безумным наставником.

Я перечитала текст в последний раз, вбирая в себя каждую деталь, каждую возможную зацепку.
Потом подняла руку. На кончиках пальцев вспыхнула крохотная искра Искажения. Она коснулась пергамента — и свиток мгновенно охватило синее пламя. Через несколько секунд осталась лишь горстка пепла, осевшая в металлическую пепельницу.

Никто не должен был увидеть это. Никогда.

Усталость накатила новой волной.
Я откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. За стеклом мелькали последние отблески летних пейзажей: зелёные луга, перелески, тёплый золотистый свет. Совсем скоро их сменят ледяные горы и вьюги Мёрзлой Долины.

Сумка у моих ног шевельнулась. Я наклонилась и приоткрыла тайное отделение. Из полумрака показалась маленькая изящная головка с гладкой чешуёй и пронзительно-голубыми глазами.
Ирэна.
Моя арктическая гремучая змейка — редчайшее и смертельно опасное создание. Подарок от наставника, рассчитанный скорее на тех, кто не боится доверять хищникам.
Для меня — спутница. Хранитель. Последний довод в любом споре.

Но сейчас она была просто живым теплом.

Ирэна мягко, почти по-кошачьи, ткнулась в мою ладонь. Несколько раз скользнула по пальцам, обвиваясь вокруг запястья, будто ища защиты, а может — предлагая её.

Я погладила её по крохотной прохладной голове с нежностью, которую берегла только для неё.

— Ешь, красавица, — прошептала я. — Скоро нам понадобятся силы.

Подала ей кусочек сушёного мяса. Ирэна молниеносно схватила угощение и юркнула обратно в сумку, растворившись в её глубинах, как тень.

Поезд внезапно дёрнулся так резко, что меня отбросило к стене. Раздался оглушительный скрежет металла, треск и шипение.
Свет погас. На секунду — полная темнота. Затем вспыхнул аварийный — и пространство распалось на алые, пульсирующие пятна.

С оглушающим грохотом мы остановились.

Я поднялась, с трудом удержав равновесие, и бросила взгляд в окно.
Снаружи — скалистый склон и въезд в тоннель, за которым начинался мир вечной зимы. Мёрзлая Долина.
Поезд встал у самой границы, но почему-то не пересек её.

Я выглянула в коридор. Несколько силуэтов — расплывчатых, тревожных — быстро двигались к выходу.
Снова прижалась к стеклу. Снаружи уже толпились пассажиры. Ни огня, ни дыма, ни искр — следов аварии не было.

В памяти всплыл рассказ дяди: «Магический экспресс» ломается, если на борту оказывается хотя бы один обычный человек.
Такое случалось всего пару раз за всю историю. Людям закрыт путь в магический мир.

Неужели кто-то проник?

Я схватила сумку и вышла наружу. Ледяной ветер сорвал со лба пряди, выбившиеся из светлой косы.

Из громкоговорителя донеслось:
— Проверка и ремонт займут неопределённое время.

До Академии оставалось всего ничего — рукой подать. Но путь лежал через тоннель.
Я не хотела ждать. Застегнув пуговицы на плаще и плотно прикрыв сумку с Ирэной внутри, я бесшумно двинулась в сторону чёрного зева тоннеля.

И всё же кто на самом деле стоял за внезапной остановкой?

Пока никто не смотрел, скользнула в тёмную, зияющую пасть горы.

Тьма поглотила меня мгновенно. Шаги глухо отдавались от каменных стен. Влажный, липкий холод пробирал до костей.

Я шла почти на ощупь, выпустив на ладонь крошечный светлячок магии. Его дрожащего света едва хватало, чтобы осветить пару шагов вперёд.

Ирэна тревожно шевельнулась в сумке.

— Потерпи, красавица, — прошептала я.

Казалось, тоннель никогда не закончится.

Но наконец впереди забрезжил свет. Серая, промозглая муть. Я ускорила шаг и выбралась наружу.

Мёрзлая Долина встретила ледяным ветром и колючей снежной крупой, бившей в лицо.

Я сделала шаг вперёд и замерла.

Прямо передо мной, будто выросший из самой метели, стоял он.
Парень с вокзала.
Тот, кто спутал мне все планы.

***

Чёрный плащ хлестал по ветру, как крыло ночной птицы. Глубокие, бездонные чёрные глаза впивались в меня с пронизывающим ледяным презрением и… жгучим подозрением. Холод от парня был ощутим физически.

— Ты, — его голос рассёк тишину, как отточенная сталь. — Идёшь пешком через тоннель? Смело. Или безмозгло. Он монолитом блокировал узкую тропинку. — Не из-за тебя ли остановился поезд?
— Уйди с дороги.
— Ответ — нет.
— Возможно, поезд остановился из-за тебя? — вполголоса спросила я, делая шаг вперёд. — Интересно, кто ты такой и что делал в первом классе?
— Так ты за мной следила? Прыгнула в поезд у меня на хвосте?
— Зачем ты вообще мне сдался? Я студентка Академии Шаттенфрост, — выпалила я, вкладывая в голос всю стальную убедительность, на какую была способна. — Из-за тебя едва не опоздала на поезд, а теперь застряла здесь. Не слишком много на себя берёшь?
— Ещё предстоит проверить, кто ты такая, — холодно отрезал он. Взгляд его угольных глаз был невыносим, он буквально прожигал меня насквозь. — Убирайся, пока не поздно, и забудь сюда дорогу. Иначе придётся разобрать твою природу по косточкам.
— Не указывай мне, где моё место, — прошипела я сквозь зубы, и в голосе зазвенела сталь. Рука взмыла в резком жесте. Волна магии Искажения взвихрилась между нами. Ослепляющий, сбивающий с толку толчок, пытающийся его отшвырнуть.
Он даже не дрогнул. Но на его непроницаемом лице на миг мелькнуло что-то — удивление? Раздражение? Тёмные глаза сжались в опасные щели. Очевидно, он не ждал отпора. Замысловатые магические знаки на смуглой коже вспыхнули зловещим багровым свечением. Шаг вперёд — морозный ореол вокруг него сгустился, стал почти осязаемым гнётом.

В сумке у бедра зашипела Ирэна, почуяв нарастающую бурю. Парень молниеносно метнул взгляд вниз. Выбора не осталось. Я рванула молнию, и сумка открылась. Арктическая гремучая змейка свистнула в воздухе серебряной искрой. Парень среагировал с кошачьей быстротой, но он не ожидал такого подвоха. Ирэна впилась мёртвой хваткой в его запястье, чуть выше перчатки. Ледяной яд — мгновенный укол заморозки.
Он вздрогнул, рефлекторно сжимая укушенное место. Бездонные глаза на долю секунды вспыхнули искренним изумлением. Знаки на коже вспыхнули яростным алым пожаром. Когда один холод встречает другой — рождается тепло?

— Змея… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Да как ты посмела…
Воздух вокруг парня завихрился, затрещал от сдерживаемой мощи. Казалось, сама Тьма вскипела в его жилах, яростно отталкивая чужеродный холод. Он с усилием сделал шаг, превозмогая скованность, парализованная рука дёрнулась вверх — словно для захвата.
Голос рвался хрипло, но угрожающе:
— Клянусь снежной пропастью, ты горько пожалеешь.

Я не стала ждать. Развернувшись, сорвалась с места и побежала по обледенелой тропе, ведущей от тоннеля к ближайшему зданию.

Сердце грохотало в такт шагам. На спине — тяжёлый, прожигающий взгляд, будто лезвие между лопаток. Вот демон! Всё-таки вывел меня из равновесия!

Просто добежать... Дотянуть до станции... Успеть к лифту...

Вскоре я оказалась у входа в деревянное строение, облепленное снегом. Выбитые стёкла окон зияли чёрными провалами, сквозь которые свистел ветер. Над входом едва читалась надпись на вывеске: «Первый и единственный путь». Мрачно. Символично. Идеально для ворот в мир, скрытый от глаз обычных людей.

Вдохнула морозного воздуха и подняла голову. На вершине горы, упираясь острыми шпилями прямо тучи, высилась Академия Шаттенфрост. Тёмный, величественный силуэт замка, казалось, высеченный из самой горы, местами покрытый ледяным панцирем. От него веяло древностью, мощью и леденящей душу тайной. Мой новый дом. Моя последняя надежда.

Дверь зала ожидания со скрипом отворилась, и на перрон неспешно вышел смотритель. Говорят, он здесь недавно. Прежний исчез без следа после разрушений на станции в прошлом году — тогда, когда вся долина пала под натиском чудовищ.

Что вообще происходит в академии? Как могло случиться, что исконные враги нашей расы столь стремительно захватили земли магов?

Да, эфиридов изгнали — и сделали это те самые студенты из группы смешанных. Но ведь именно из-за них монстры и появились здесь. Разве можно доверить таким поиск врат в нашу древнюю родину?

Тусклые глаза пожилого мужчины скользнули по мне.

— Чего топчешься? Тебе туда.
Его тон не оставлял сомнений – задерживаться здесь не стоило. Я лишь кивнула и толкнула тяжёлую дверь.

Тишину зала ожидания нарушало лишь завыванием ветра в щелях. Пустые ряды деревянных скамеек, покрытых слоем пыли и снежной крупы, занесённой через разбитые окна, тянулись вдоль стен. Воздух был ледяным, дышать становилось больно. У стены напротив входной двери стоял длинный каменный стол. На нём – две вазочки. Одна с засахаренными леденцами, покрытыми инеем, вторая – с печеньем, которое выглядело древним и несъедобным. Рядом с ними, ближе к углу, стоял странный зелёный агрегат, похожий на помесь самовара и научного прибора. На его корпусе мигала тусклая красная лампочка. Я приблизилась. Кнопки управления были стилизованы под снеговиков, а сверху – наклейки с изображениями дымящихся чашек. Кофемашина? В таком месте? Какая горькая ирония! Кому и когда здесь мог понадобиться кофе?

Над столом — покосившийся деревянный стенд. К нему магнитами прикреплены несколько пожелтевших листов. На одном крупными буквами было написано: «Будьте вежливы! Не забывайте оставлять чаевые смотрителю!». Я невольно фыркнула, оглядывая пустое помещение. Смотритель был где-то снаружи, а у меня в карманах — зашифрованный телефон, который успел превратиться в бессмысленный кирпич, немного сушёного мяса для Ирэны, нож и мелочь. Бросила один фростин на стол. Рядом болтался листок, явно оторванный от блокнота, с коряво написанной от руки фразой: «В зале ожидания без надобности не задерживаться. Идите по своим делам». Посыл был ясен. Я не стала испытывать судьбу и поспешила к выходу на противоположной стороне зала, ведущему к подножию горы. Где-то там ледяной лифт ожидал прибывающих студентов.

Выйдя наружу, я снова окунулась в царство снега и льда.

Мокрые хлопья, подхваченные порывистым ветром, забивались под воротник плаща, лезли в глаза, цеплялись за ресницы. Капюшон почти не защищал от ветра. Пальцы в тонких перчатках стремительно коченели, теряя чувствительность. Но выбора не было — придётся терпеть. Багаж прибудет лишь через три дня.

Передо мной раскинулась белая пустыня, уходящая к подножию горы, где виднелась цель – ледяной лифт. Никакой тропинки – только бескрайние, девственные сугробы.
— Ах ты, снежная дрянь! — выругалась я сквозь стиснутые зубы и побрела к горе.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я добралась до лифта. Конструкция выглядела хрупкой и нереальной: словно выточенная из цельного куска голубоватого, мерцающего льда. Стоило мне приблизиться, как бесшумно разъехались двери. Я шагнула внутрь и тут же поскользнулась. Схватилась за гладкую стену, но отдёрнула руку, обжёгшись холодом. Ударила колено и растянулась на полу. Прямо подо мной, за прозрачным полом, снег.

С трудом поднялась. На панели управления светились четыре символа, выгравированные прямо во льду:

Совет. Сердце Академии, куда вход простым студентам заказан.

Академия.

Загадочная буква Х – подсвечена тусклым красным. Только для специальных чипов. Таинственно и недоступно. Глянула на сумку — дядя добыл для меня такой.

Ещё одна кнопка — долина.
Я коснулась пальцем ледяной кнопки с надписью Академия. Двери лифта бесшумно сомкнулись.

Казалось, подъём тянулся бесконечно. За прозрачными стенами мелькали обледенелые скалы, но одна из них — на противоположной стороне долины — распадалась прямо на глазах. Добрая половина горы рассыпалась на мерцающие пиксели. Над ней на полнеба зияла трещина, похожая на вспышку молнии.

Вот к чему привели действия группы Смешанных. И как же правителю пришло в голову не только наградить их, но ещё и поставить безумного преподавателя на место ректора — вместо того, кто оказался предателем… и наполовину эфиридом.

Теперь это всё разгребать тайному сообществу.

Вскоре передо мной во всей своей подавляющей мощи возникла Академия Шаттенфрост. Цитадель, выросшая из самой горы. Тёмный камень стен, местами скрытый под толстыми наплывами прозрачного льда, напоминал броню гигантского ледяного дракона. Острые, как кинжалы, шпили башен впивались в низкое, свинцовое небо. Массивные стены с узкими бойницами выглядели абсолютно неприступными. Величие смешивалось с гнетущей холодностью.

Лифт мягко остановился. Двери открылись, выпуская меня на обширную территорию перед главными воротами. Здесь царил иной порядок, чем внизу. Узкие дорожки, выложенные из тёмного, отполированного льдом камня, образовывали сложный лабиринт между сугробами. По их краям торчали из снега тонкие, изящные стрелки из голубого льда – указатели, светящиеся изнутри тусклым светом. По периметру площади горели ледяные фонари – цельные глыбы с вырезанными полостями. Внутри — синеватый огонь, отбрасывающий длинные, дрожащие тени.

Прямо у входа в академию, по обе стороны от массивных дубовых ворот, покрытых инеем, застыли ледяные стражи.

Невысокие, коренастые фигуры, будто высеченные из чёрного, отполированного льда. Между ними возвышались более стройные, почти невесомые силуэты, выточенные из прозрачного льда, чистого, как горный хрусталь.

Основания всех статуй были надёжно укрыты толстым слоем снега, но их взгляды – злобные у одних, пустые или всевидящие у других – казалось, следили за каждым моим шагом, заставляя учащённо биться сердце. Вдалеке за лабиринтом дорожек, виднелись ледяные фонтаны с разноцветными струями. Они клубились белым облаком, не замерзая даже в этот лютый холод. Красиво, жутко и явно небезопасно.

Я стояла перед входом, пытаясь перевести дух. Усталость навалилась всей своей тяжестью. Колени дрожали. Ну ладно, Леа. Ты добралась. Теперь главное – поскорее разобраться, как тут всё устроено. 

Адреналин после схватки с «героем» постепенно утихал, уступая место тревожной пустоте и гнетущему осознанию: провал с пакетом может стоить слишком дорого.

Дядя…
Одна только мысль о нём, о его доверии, о цене возможной неудачи сжала сердце ледяной хваткой.

Я сделала шаг вперёд и протянула окоченевшую руку к высокой двери с массивной железной ручкой, покрытой инеем. Пальцы с усилием сжали металл — я собиралась потянуть…

Но вдруг — сквозь вой ветра — пробился голос.
Низкий. Леденящий.
Знакомый до дрожи.

— Медленно ходишь, ведьма со змеёй!

Дорогие читатели!

Очень рада видеть вас в новой книге! Я подумала и решила сделать для вас подарок в честь лета. Эта книга будет абсолютно бесплатна в процессе написания. Я поставлю да неё цену, когда закончу последнюю главу. Так что успевайте читать вовремя.

Не забудьте добавить книгу в библиотеку. .

Обязательно подпишитесь на автора, чтобы не пропустить новинки. Ведь к концу зимы я готовлю для вас ещё один подарок. Подписаться .

Ваши лайки и комментарии стимулирую автора писать быстрее и делать вам подарки!

Спасибо, что вы со мной!

Каэль Сайленс

Она рванула дверь — лёгкая и быстрая, как оленёнок, но с отчаянной, почти безрассудной решимостью. Светлая коса мелькнула среди снежной крупы и исчезла в темноте здания академии.

Добралась всё-таки.

Что ж... ведьма со змеёй. Я покажу тебе, куда ведут игры с Тьмой.

Холод внутри сгустился, осел привычной тяжестью в груди. Злости не было — на злость нужны чувства, а во мне их не осталось. Почти… И всё же где-то в глубине поднималось раздражение. Она мешала.

Нарушала хрупкое равновесие, в котором я держался с тех пор, как Зири забрала всё тепло, оставив только пустоту — и этот нескончаемый, грохочущий в висках ад.

Боль в голове нарастала, накатывая волной и сжимала череп железными тисками. Голос этой девчонки, её дерзкий взгляд — всё било по нервам, уже и без того обнажённым до боли.

В тот первый раз, когда она увидела мои глаза, она потеряла сознание. Неужели я показался ей настолько омерзительным? Или не выдержала соприкосновения с Тьмой, при виде меня?.. Но точно не испугалась.

Да кто она вообще?
Я видел. Видел, как человек в потёртом плаще ловко сунул что-то в её расстёгнутую сумку. Что она забыла здесь? В стенах Академии Шаттенфрост, что стала моим... пристанищем? Тюрьмой?.. Здесь не место таким, как эта ведьма. Не место тем, кто приносит тайны и угрозы извне.

Особенно теперь, когда я узнал о маме…

После жертвы, после полного подчинения Тьме, отец признал меня наследником. И теперь любая угроза моей новой сущности могла навредить миссии по освобождению матери. А значит, угрозу нужно устранить.

Я не спешил. Пусть бежит. Пусть почувствует ложную безопасность за этими холодными стенами.

Я ждал.

Ледяной ветер хлестал по лицу, но я его почти не ощущал. Внешний холод был ничтожен перед вечной мерзлотой внутри. Лишь боль в голове оставалась реальной, единственным напоминанием, что я ещё жив.
Наверняка она уже выведала дорогу к ректору и теперь спешит к его кабинету. Нужно перехватить её с фланга, прежде чем найдёт Фуэго.
Пора.
Я скользнул в дверь академии, мелькнул меж колонн и вмиг очутился у чёрной лестницы. Поднялся в несколько шагов. Замер в тени у поворота. Вот-вот она должна показаться в дальнем конце коридора.
И она показалась: шагала, спотыкаясь о ледяные наплывы, бормоча проклятия, но не сбавляя шага. Упрямая. Прямо как её змея. Мысль о мерзком создании заставил запястье рефлекторно сжаться. Под перчаткой всё ещё немело место укуса. Ледяной яд, встретившись с Тьмой, вызвал странное, почти мучительное противостояние внутри. Но и эта боль была лишь фоном для вечного грохота, сотрясающего череп.

Я ждал, когда она приблизится.
Шаги становились всё громче, отдаваясь гулким эхом в холодной тишине. Наконец, она остановилась совсем рядом, тяжело дыша, прислонилась спиной к ледяной стене. В каждом её движении чувствовались усталость и страх — это проступало в напряжении мышц, в расширенных зрачках, на миг уловивших отражение синеватого пламени факелов.
Она с усилием взяла себя в руки, оттолкнулась от стены и шагнула вперёд — прямо в ловушку.
Тогда я и заговорил:
— Зачем ты заявилась в Мёрзлую Долину?

Она замерла, как подстреленная птица. Голова резко повернулась в мою сторону. В светлых глазах – шок и злость. И то самое проклятое отсутствие страха, которое сводило с ума сильнее головной боли. Она узнала меня. Узнала и не отпрянула.

Я сделал шаг навстречу, сжимая пространство между нами. Морозный ореол вокруг меня сгустился, стал почти осязаемым гнётом. Знаки на руках под одеждой заныли тупым предупреждением.

— Ты потерялась? — продолжил я, — или просто слишком глупа, чтобы понять значение слова «убирайся»? Этот путь не для таких, как ты.
Её пальцы инстинктивно сжали ремень сумки. Я уловил еле заметное движение внутри — змеиное шевеление. Гадюка.
Это ничтожество посмело напасть на князя Тьмы…
А её хозяйка смотрит мне прямо в глаза.
— Тот пакет, что тебе сунули на вокзале, — я сделал шаг вперёд, заставляя её прижаться к стене, — что в нём было? Кому ты его несёшь? Кто тебя прислал?

Я видел, как напряглась её челюсть. Мелькнула тень паники в глазах, мгновенно подавленная волей. Она молчала, продолжая смотреть мне в глаза, в бездонные чёрные пропасти, перед которыми трепетали даже сильнейшие маги.
Смотрела без страха. Казалось, она улавливала отголоски того, кем я когда-то был.
Взгляд прожигал ледяной панцирь, пробирался к спящим, но ещё живым остаткам прежнего меня — к тому, что глубоко внутри кричал от боли и тоски, к тому самому месту, что я так тщательно скрывал ото всех.
Это было невыносимо — сильнее головной боли, сильнее самого леденящего холода.

Я не выдержал. Рука, всё ещё немного онемевшая от змеи­ного яда, взметнулась вверх. Поддавшись внезапному порыву, я сунул руку в карман и метнул в девчонку ком снега — я всегда носил с собой снег.
Снежная масса ударилась ей в грудь, ледяные крошки засыпали лицо.
— Ответь! — голос сорвался в низкий, угрожающий рык.
Знаки под кожей вспыхнули багровым огнём, отбрасывая зловещие тени на её бледное лицо. Головная боль разрывала сознание, мир поплыл перед глазами. Я сам себя не узнавал. — Ответь, или я вырву из тебя правду. По кусочкам. А твою гадюку сожгу у тебя на глазах.

Её рука вновь метнулась к сумке. Но на этот раз я был готов. Тьма вскипела, переплетаясь с болью и тем странным, чуждым чувством, что пробудила ведьма со змеёй. И вдруг произошло нечто неожиданное. Пока я готовился к нападению гадюки, девчонка резким толчком оттолкнула меня, на миг прижала к противоположной стене и запечатала.

Она посмела прикоснуться!

А потом… убежала.

Кабинет ректора оказался гораздо проще, чем я ожидала. Никакой вычурной роскоши — только холодные каменные стены, огромное окно, за которым метель яростно бушевала в сером небе, и тяжёлый стол из чёрного дерева. Раэн Фуэго отсутствовал. Вместо него меня встретила строгая женщина в чёрной форме с меховым воротником — такой же, как у всех здесь, но с серебряной булавкой на лацкане. Её взгляд, острый и проницательный, скользнул по мне, будто пытаясь разглядеть что-то скрытое под скромной студенческой маской. Молча я протянула конверт с рекомендациями и справками, добытыми дядей.

Она приняла документы без лишних слов, бегло пробежалась глазами по строкам, кивнула и протянула мне ключ — старинный, тяжёлый, с причудливым узором на головке. Он мягко светился изнутри и, как ни странно, показывал время суток.

О привычном времени здесь не могло быть и речи. Стоило пересечь тоннель — часы и минуты растаяли без следа. Даже обычного разделения на день и ночь в Мёрзлой долине не существовало. Как рассказывал дядя, тьма могла держаться много суток подряд, а потом — внезапно — рассвет, пусть даже ключ упрямо твердит, что сейчас ночь.

В эту минуту на ключе горело слово: вечер.

Долго же я добиралась.

— Комната триста семнадцать, второй этаж, — отчеканила помощница ректора. — Карту академии найдёте на стенде в главном холле. Навигатор встроен в ключ. Не опаздывайте на вводную лекцию завтра утром. Расписание — в комнате. Форму нужно получить сегодня, сразу, как разместитесь. У дежурного. Не советую затягивать. Ближе к ночи прибудут ещё два состава со студентами и, вероятно, образуются очереди.

Я молча кивнула, сжимая ключ в окоченевшей руке. Идеально. Легенда работала. Осталось только, чтобы парень с чёрными провалился сквозь землю — и тогда можно будет, наконец, выдохнуть.

Дорога до комнаты оказалась долгой и мрачной. Внутри академия производила ещё более гнетущее впечатление, чем снаружи. Широкие коридоры тонули в полумраке. Единственный источник света — факелы, но не обычные: их пламя было заключено в ледяные глыбы, прикреплённые к стенам. Холодный, синеватый огонь отбрасывал длинные дрожащие тени, пляшущие на отполированных до зеркального блеска каменных плитах пола.

Воздух был ледяным и влажным, пробирал до костей даже сквозь тёплую одежду. В нишах то и дело мелькали массивные портреты в тяжёлых рамах — суровые лики магов прошлого, чьи взгляды, казалось, следили за каждым моим шагом. Или ледяные статуи: воин в доспехах, склонённая фигура с раскрытой книгой — застывшие в вечном молчании.

Тишина стояла гнетущая, нарушаемая лишь далёким завыванием ветра в щелях, приглушёнными голосами уже прибывших студентов и глухим эхом моих собственных шагов. Не покидало чувство, что я иду сквозь гигантскую ледяную гробницу.

Номер триста семнадцать находился в самом конце узкого ответвления коридора. Уединённо! Я вставила ключ в массивный, покрытый инеем замок — он повернулся с глухим, тяжёлым щелчком.

Комната оказалась небольшой, но — отдельной. Ни тебе соседок, ни посторонних взглядов. Пространство, где хотя бы на миг можно сбросить маску. Каменные стены, голый пол, крошечное окно, почти полностью залепленное снегом. Из мебели — простая кровать с тонким матрасом, письменный стол, стул и шкаф. Ничего лишнего.

Холодно, сурово, аскетично. Но я видала и похуже. Дядя щедро заплатил за одиночное проживание — роскошь для обычного студента, но необходимость для шпиона.

Первым делом я сбросила сумку и распахнула её. Ирэна тут же высунула голову, её тревожные голубые глаза метнулись по комнате, оценивая обстановку.

— Всё, красавица, мы дома. Ну почти, — прошептала я, осторожно вынимая её наружу. Змейка обвилась вокруг моей руки, холодя кожу гладкой, шелковистой чешуёй.

Но что-то было не так. Её дыхание казалось учащённым, под чешуёй вздрагивали мелкие мышцы. Стресс. Я сразу почувствовала знакомый укол вины. Этот идиот на вокзале, погоня, его ледяной взгляд, угрозы — всё это не могло пройти даром для неё. Она чувствовала мою панику и злость, пронизывающий холод, исходивший от него.

— Прости, — прошептала я, нежно поглаживая Ирэну по головке. — Скоро всё уляжется. Он отстанет, как только поймёт, что я не представляю для него угрозы.

Я уложила Ирэну на кровать.

— Отдохни. Скоро приедут наши чемоданы, и я устрою тебе самый уютный уголок, — прошептала я.

Затем занялась обустройством. Механические движения помогали заглушить тревогу за провал с пакетом и навязчивый образ чёрных глаз. Переложила в шкаф немногочисленные вещи, что успела взять с собой: перчатки и шапку, запас сушёного мяса для Ирэны, небольшой набор для маскировки. В крошечной ванной нашла тряпку и вытерла пыль со стола и подоконника. Перестелила кровать — хоть одеяло и казалось слишком тонким для этого холода. Надо будет попросить ещё одно. Я люблю тепло.

У изголовья поставила переносную грелку — для Ирэны. Она сразу перебралась на тёплое место, свернулась кольцом, зарывшись мордочкой в хвост. Но её дыхание всё ещё оставалось учащённым.

Я смотрела на неё с беспокойством.

Итак, моя комната. И я здесь одна. Не считая Ирэны.

Я всегда одна. Так проще. У дяди, в школе, на курсах, на заданиях — никаких привязанностей, никаких объяснений. Только цель. Всегда цель.

Сейчас — Кристалл Забытого Пути.

Цена провала...
Я сжала кулаки, отгоняя навязчивые, страшные образы. Дядя верил в меня. Я не имела права его подвести.

Чтобы отвлечься, я решила осмотреться. Заодно забрать форму, попросить ещё одеяло, да и полотенца не помешают. А также нужно было понять, как устроена академия — расположение коридоров, выходов, возможных путей отступления. Стандартная разведка местности. И, возможно, немного воздуха, чтобы развеять остатки головокружения и тревоги за Ирэну.

Я накинула плащ и плотно застегнула его. Бросила последний взгляд на Ирэну — кажется, она немного успокоилась, дыхание стало ровнее. Осторожно подула на грелку, усиливая её тепло магическим импульсом.

— Я ненадолго, — прошептала я.

Тихо открыла дверь и вышла в коридор. Ледяные факелы всё так же мерцали синеватым светом, отбрасывая дрожащие тени на стены и пол. Воздух был неподвижным, густым от холода.

Я направилась в сторону главного коридора. На углу остановилась, прислонившись к ледяной стене, и прислушалась. Тишина. Только где-то вдалеке выл ветер — протяжно, жалобно, словно потерянная душа.

Выглянула. Коридор был пуст. Слева он уходил вглубь крыла, справа — вёл к центральной лестнице. Напротив, за проёмом, тянулся ещё один проход, темнее и тише.

Я уже собиралась продолжить путь, как внезапно отворилась ближайшая дверь. Из неё, смеясь, выскочили две девушки.

— Ой! — воскликнула одна, налетев на меня. — Извини. Ты новенькая?

Ну вот. Похоже, моему покою пришёл конец.

Девушка улыбнулась, и её тёплая, открытая улыбка словно разогнала тьму мрачного коридора.
— Я Мелисса. А это Лира.
Вторая — Лира — едва заметно кивнула. Её взгляд, острый и изучающий, скользнул по мне с ног до головы. Она держалась немного позади, будто готовая в любую секунду раствориться в тени. В её облике чувствовалась сдержанная, почти тревожная энергия. На тонких, бледных руках, выглядывающих из-под рукавов, я сразу заметила сеть светлых шрамов — следы ожогов. Лира тут же спрятала руки за спину, а я поспешно отвела взгляд.

— Леа, — отозвалась я коротко, стараясь придать голосу нейтральность и избегая прямого взгляда. — Да, я только заселилась. Пойду за формой.

Я сделала шаг в сторону, надеясь пройти мимо, но Мелисса, будто не замечая моей сдержанности, легко взяла меня под руку. Её прикосновение оказалось неожиданно тёплым… И пахло булочками с корицей. Я напряглась, словно дикий зверь, загнанный в ловушку. Руки налились тяжестью — никто и никогда не прикасался ко мне так просто, по-дружески.

— О, так мы соседки по этажу! — воскликнула она с искренним восторгом в голосе, её глаза светились неподдельным интересом. — Мы в триста шестнадцатой! А тебя, выходит, в триста семнадцатую поселили? Там… уютно? Говорят, в прошлом семестре там жил парень, который пытался приручить ледяного мотылька, и весь шкаф покрылся инеем!

— Мелисса, не выдумывай, — спокойно, но твёрдо перебила Лира. Её взгляд снова встретился с моим — в нём читалось не только предупреждение подруге, но и… понимание? Будто она чувствовала моё напряжение. Вместо того чтобы отстраниться, она шагнула ближе. — Правда, стоит поспешить. Скоро соберётся толпа.

Мелисса чуть ослабила хватку, но не отпустила. На её весёлом лице проступила серьёзность.

— А кто твоя соседка?

— Я живу одна.

— Ох, так скучно же! Давай я попрошу Фуэго, чтобы тебя к нам подселили? У нас как раз одна кровать свободна.

— Мелисса, — Лира взглянула на неё выразительно. — Это кровать Адалин.

— Адалин вернётся не раньше, чем через год, — сказала Мелисса и тут же повернулась ко мне. — Сейчас она в лечебнице. После захвата академии эфиридами в прошлом году пострадали многие… Ты, наверное, слышала. Но у неё всё оказалось особенно тяжело.

— Понимаю, — кивнула я. — Но, пожалуй, пусть всё останется как есть. Вдруг она вернётся раньше. Да и я с питомцем.

— Ух ты! А кто у тебя?

— Мелисса! — укоризненно дёрнула её Лира. — Ты хочешь всё и сразу.

Во мне бушевали противоречивые порывы. Отстраниться. Вежливо отступить. Вся моя суть, выученная на осторожности, кричала: не сближайся — любая мелочь может разрушить маску. Но в настойчивости Мелиссы не было угрозы. Только странное, обезоруживающее тепло. Как аромат корицы, витавший вокруг неё — неожиданный, почти домашний. А Лира с её молчаливой настороженностью, тонкими шрамами и взглядом, полным тоски, — тоже не выглядела чужой.

Одиночество вдруг перестало ощущаться как защита. Оно повисло на теле тяжёлым, ледяным панцирем.

И тут же в голову пришла мысль. Я не прерву общение — пока. Болтливая Мелисса может оказаться источником нужной информации. Особенно о том, что произошло в прошлом году. Но сейчас… мне нужно побыть одной.

— Я… — начала я, подбирая слова, — обязательно ещё поговорим. Но сейчас…

Но Мелисса уже вовсю тащила меня по коридору, болтая без умолку о том, где достать самые тёплые одеяла и как избежать каши в столовой по понедельникам. Лира шагала рядом, молчаливая и наблюдательная, то и дело дёргала подругу за рукав.

Мы свернули в широкий арочный проём, ведущий в просторный, полутёмный зал. «Зал Айсбергов» — гласила выбитая в камне надпись. Здесь царил почти священный холод. Высокие своды терялись во мраке, и только редкие факелы, заточённые в ледяные глыбы, отбрасывали дрожащий свет на стены. Вдоль них высились гигантские скульптуры — застывшие волны, айсберги, ледяные драконы. Воздух звенел от мороза, и действительно, с одной из ледяных волн осыпалась хрупкая крошка, рассыпаясь по каменному полу мелким, звенящим шёпотом.

Мелисса тихо хихикнула:
— Видишь? Я же говорила — они живые!

Лира лишь покачала головой, но в уголках её губ промелькнуло нечто, отдалённо похожее на улыбку.

Я шла между ними, ощущая странную смесь раздражения — от того, как легко они вторглись в моё пространство — и... смутного любопытства. Энергетика девушек была разной: у Мелиссы — солнечная, беспокойная, словно пламя в снегу, у Лиры — сдержанная, плотная, хранившая в себе целый свод нерассказанных историй. Они были живыми, настоящими — среди этого мира льда и тайн.

Мы остановились перед массивной дубовой дверью с потемневшей вывеской: «Снабжение». За ней скрывался тесный кабинет, до потолка заваленный коробками. За столом, погребённым под бумагами, сидел дежурный — пожилой маг с бородой цвета вьюги и нахмуренными, почти сросшимися бровями. Он нервно перебирал документы, бросая на нас раздражённые взгляды.

Мелисса, будто не замечая его настроения, засияла самой лучезарной улыбкой.

— Добрый вечер! — пропела она, и, казалось, воздух вокруг потеплел на пару градусов. — Мы за формой! Триста шестнадцатая и триста семнадцатая. Леа — новенькая. Ей нужен комплект формы и, пожалуйста, самое тёплое одеяло, какое найдётся. А то в комнатах — как в ледяных пещерах!

Сказать по правде, я слегка разозлилась. Я вполне могла сама объяснить, что мне нужно. Без посредников. Но под этим солнечным напором даже старик дрогнул. Он фыркнул, пробурчал что-то вроде: «Поколение, не знающее настоящей стужи», — и неторопливо углубился в склад.

Вернулся он с охапкой чёрной формы с меховыми отворотами и одеялом — тяжёлым, пушистым, почти белым от инея по краям.

— Форма сама подгонится по размеру, — буркнул он, протягивая мне свёрток. Его пальцы, шершавые от холода, на миг коснулись моих, и я ощутила лёгкий, но отчётливый магический импульс — проверка. Обычная процедура. Моя легенда устояла.

— Одеяло береги, — добавил он уже строже, пристально глядя мне в глаза. — У меня тут, знаешь ли, не бесконечное производство.

Я молча кивнула и крепче прижала к себе полученный груз.

— Спасибо! Вы просто спасли жизнь! — воскликнула Мелисса, уже увлекая меня обратно в коридор.

Лира молча шагала следом. Её взгляд скользнул по свёртку в моих руках, затем вновь устремился вперёд — внимательный, настороженный, будто она сканировала темноту в поисках угроз. Её молчаливая бдительность была мне понятна.

Мы снова вошли в Зал Айсбергов.

Мелисса болтала без умолку — о предстоящем ужине, преподавателях — но её голос доходил до меня будто сквозь вату. Я пыталась удержать внимание на главном: отнести вещи в комнату, избавиться от навязчивых соседок, проверить Ирэну, осмотреться...

Но тревога уже точила меня изнутри, как ледяной червь. Что-то было не так. Воздух изменился — стал плотнее, гуще. И холоднее. Пронизывал до костей, выжигал изнутри.

Я резко остановилась. По спине пробежал холодок.
Мелисса с удивлением посмотрела на меня.

— Леа? Что случилось?

Эхо её слов растаяло среди ледяных исполинов, словно растворилось в их молчании.

Я не ответила. Всё вокруг сжалось до одной точки — в дальнем углу зала, где тени, отбрасываемые колеблющимся светом факела, были особенно густыми.

И там… у самой стены, едва различимая в полумраке, стояла фигура.

Высокая. Неподвижная. В чёрном плаще.

Это снова он...