КОД КРОВИ. НАЧАЛО

Рассвет первыми утренними лучами пробивался сквозь небольшие окна избы и солнечным зайчиком скользил по большому зеркалу в бронзовой резной раме необыкновенной красоты, которую нынче уже и не сыщешь.
Нина, проснувшись, неуклюже потянулась по-детски на своем первом матрасе, который обволакивал её словно облака так, что для того, чтобы выбраться из него, нужно было приложить усилия. За окном уже слышался весёлый смех детворы. Нина, соскользнув со своей перины, детскими босыми ножками прошлёпала по тканым половикам избы к окну, и с большим и нескрываемым по-детски любопытством упёрлась лбом в стекло с желанием скорее всё рассмотреть, словно это утро не было похоже на все предыдущие.
Вот уже пришли подёнщики на работу и разбирали инструмент в старом большом сарае, под окном задорно квохча пробежали трое кур, а где-то вдали уже шли коровы на пастбища. Картина была слишком привычной, чтобы обращать на неё внимание, но Нина смотрела, широко открыв глаза, словно пытаясь запомнить каждый момент и каждую мелочь, будто это было в последний раз. Внезапно слова матери где-то из глубины избы заставили Нину встрепенуться, отскочить от окна побежать со всех ног в большую горницу.

- Где твои сестры? - строго спросила мать и, не отвлекаясь, продолжала перебирать ягоды в большом тазу.

- Зоя, Надя, Наташа! – прокричала Нина, но обернувшись по сторонам так никого и не увидела, они с мамой были одни в этой большой комнате посреди избы.

- Антонина Сергеевна, Антонина Сергеевна! – раздался голос в дверях, и в комнату вошла Глафира с большой корзиной отборной вишни. Поставив корзину на лавку, Глафира плюхнулась вслед за корзиной, и переведя дыхание, затараторила так быстро, как только она умела.

-Антонина Сергеевна, прости хоспади, забыла я замаявшись. Давеча из района приезжали, договариваться о покупке огурцов. Я, конечно, не всё знаю, но говорили, что много требуется, так Федор Алексеевич пошёл в теплицы и малых взял с собой.

- Спасибо Глафира, займись ягодой, а то уже сок дает! – сказала мама и решительным шагом подошла к буфету.

Нина замерла в предвкушении чего-то неведомого, чего-то необычайно вкусного, отчего её детское личико расплылось в улыбке и томительном ожидании. Такие чувства были под прошлый новый год, когда они всей семьёй ездили на ярмарку в столицу. У Нины уже мысленно поплыли перед глазами карамельные петушки, матрешки и лампасье

- Ты богу молилась? – строго прервала мечтания мать.

- Мама, еще нет! – ответила Нина виновато и опустила голову.

- Сначала помолись и умойся, а после можешь скушать! – сказала мама и протянула кусочек жёлтой бумаги.

 - Мамочка! Это шоколад! – восторженно прокричала Нина и обняла маму.

 - Можешь скушать, но прежде ты должна исполнить, о чем я тебя просила! – строга сказала мама и нежно погладила дочь по голове, поправляя растрепавшиеся пряди волос за уши.

  - Благодарю с! – сказала Нина и преисполненная радости и восторга неуклюже сделала реверанс.

 - Господи, где ты этому набралась? – сказала мама, рассмеявшись громким заливистым смехом, так звонко и весело, что на лавке в тон стала подхихикивать Глафира.

Нина схватила шоколад и выбежала из горницы, полная счастья и предвкушения. Мать посмотрев ей вслед, взяла с полки пуховую шаль и вышла на крыльцо. Облокотившись на перила, она пристально посмотрела во двор и вдаль полей на теплицы с огурцами, в которых сейчас, по словам Глафиры, были ее дочери и супруг.

Она пыталась улыбнуться, подумав о семье, но ком в горле мешал. Что-то тревожное чувствовалось в самом воздухе, в голове, что всё уже не так как раньше.

 - Слава Богу, урожай хороший! – словно встрепенувшись от мрачных мыслей, быстро перекрестившись, она решительным шагом вошла в избу и затворила дверь.