Кофе с собой или Свадьба (не)отменяется!

Последнее утро детства. Завтра мне исполняется восемнадцать. Наконец-то мы с сестрёнкой избавимся от опекуна. О! А вот и он, собственной персоной. Век бы его не видеть.

– Эйтина, дорогая, позволь поздравить тебя с днём совершеннолетия!

На лоснящемся лице графа Офстайма сверкала приторно-довольная улыбка. Неприятный холодок пробежал по спине. Я внутренне сжалась от плохого предчувствия. С каких это я стала для опекуна «дорогая»? Баронство, хоть и небольшое, но приносило довольно неплохой доход, содержание моё и сестрёнки укладывалось в несколько золотых. Хотя, в последнее время расходы на целителя для малышки увеличились, но даже с ними мы не сидели на шее у графа, все расходы едва ли составляли треть от прибыли, остальное «добрый» дядя забирал в свои бездонные карманы. Да уж, весьма трогательная забота родственничка. Он был троюродным братом моей мамы. Но ничего. Завтра мне исполняется восемнадцать лет, и через месяц, после юридического оформления наследства, я стану полновластной хозяйкой. Так с какого перепугу вдруг «дорогая»?

– Солнышко, я приготовил для тебя бесценный подарок!

С этими словами опекун, продолжая сиять, как новенький золотой, протянул мне бумаги. Взяла их с опаской, будто он мне ядовитую змею предложил. А что? С него станется.  За минувшие четыре года с трагической гибели родителей, кроме бесконечных упрёков и стенаний графа о его «тяжёлой доле опекуна» я ничего не слышала и не видела. Старалась меньше попадаться ему на глаза, быть незаметной тенью в доме, ничего не требовала для себя, лишь каждый месяц приходилось униженно вымаливать деньги на целителя для Лины. И каждый раз выслушивать, что «это только лишние траты, ничего ей не поможет», но одним из условий в договоре опекунства было именно ежемесячное выделение средств на лечение младшей дочери барона Ромэро. Спасибо нашему королю. Он приходился дальним родственником отцу, и после гибели барона и баронессы Ромэро лично озаботился нашим будущим. Только вот переложив опеку над дочерями дальнего кузена на графа, посчитал свою задачу выполненной. Хотя, может быть надеялся на благородство представителя графского рода.

– Что за бред? – вырвалось у меня, когда я несколько раз перечитала протянутые бумаги.

По другому, я и назвать не могла. Несколько листков дорогой бумаги жгли руки.

Это был брачный договор между мной и графом Офстаймом. Для него, конечно, этот брак был выгодным. Став моим мужем, он одновременно становился не только дальним родственником короля, но и прибирал к рукам моё наследство – баронство Ромэро. Аоно находилось в живописном месте, одной из границ выходившим на морское побережье, где отец в своё время построил сеть здравниц, столь любимую местной знатью. Кстати, она приносила нам почти половину дохода. А вот мне перспектива стать графиней Офстайм совсем не улыбалась. Я четыре года терпела его завуалированные под заботу издевательства, дни считала до своего совершеннолетия. Неужели он думает, что я вот так просто, добровольно суну голову в ласковую удавку? Нет, нет, нет! Дудки!

– Тина, дорогая, – слащаво лыбясь, граф подкрадывался ко мне. – Ты только представь, какие для тебя откроются перспективы! Я ведь занимаю не последнюю должность при дворе!

Ага, именно этим он и склонил короля в сторону своей кандидатуры, когда решался вопрос опекунства.

– И что мне ваша должность? – я отодвинулась от него.

– Ну как же? – толстяк явно опешил. – Балы, приёмы, развлечения и вообще столичная жизнь, – разве об этом не мечтают все юные девушки?

– Не мечтают. У меня сестра на руках больная. Я мечтаю о её выздоровлении.

Граф скривился.

– Но ты же понимаешь, что новые ноги ей никто не сотворит.

– Можно вылечить те, что у неё уже есть.

– Давай об этом позже поговорим, – не унимался опекун. – И потом, ты получишь титул графини, баронство Ромэро вольётся в моё графство и оно станет самым большим в нашем герцогстве!

– Благодарю за предложение, – я решила не злить графа, а то кто его знает, что он выкинет! – Только я не собираюсь замуж в ближайшее время! И я думала, что ваш визит обусловлен выдачей средств на лечение Лины на этот ПОСЛЕДНИЙ месяц! Со следующего месяца я сама буду оплачивать лечение сестры.

– Ах, да, – злобно прищурился граф. – Деньги! – его лицо исказила мерзкая гримаса. – Так вот, дорогая племянница. Пока я не получу положительный ответ на моё предложение, ты, – он выделил последнее слово голосом, – не получишь ничего. И хорошенько подумай, как бы для Лины этот месяц и впрямь не оказался последним! Посиди под замком пока что, может в твою пустую голову и придёт хоть одна правильная мысль.

С этими словами он вышел из кабинета, где мы разговаривали, громко хлопнув дверью. Оконные стёкла жалобно дзинькнули. Я безвольно опустилась на стул. Вот же мерзавец! Знает, что Лине необходим сеанс магического целителя каждый месяц, иначе изменения в её здоровье станут необратимыми! И тогда уже точно никто не сможет помочь! Что же делать? Неужели придётся соглашаться на эту долбанную свадьбу? Отчаянье захлестнуло душу, и готово было вырваться наружу потоком слёз. Внимание привлёк тихий скрип открываемой дверцы книжного шкафа. На пол, мягко спружинив, спрыгнула наша любимица – белоснежная кошечкаМись. Она потёрлась головой о мои ноги, забралась на колени, боднула и легко взлетела на стол, где лежала вчерашняя и сегодняшняя почта.

– Мись, ты как тут оказалась? – устало прошептала я риторический вопрос.

Эта кошка волшебным образом могла оказываться в самых неожиданных местах. И всегда её появление было как нельзя кстати. То она успокаивала сестрёнку, которая не хотела пить укрепляющие настойки, горькие, словно хина. То подбадривала меня своим мурлыканием, когда у меня заканчивались выдержка  и силы после очередного визита опекуна. Тогда я ревела в подушку, стараясь, чтобы никто не услышал мои рыдания. Вот и сейчас от отчаяния я готова была расплакаться самым некрасивым образом.  Мись потопталась по газетам, завалилась на бок и лапкой принялась их подкидывать. Одна из газет упала мне на колени, и глаз выхватил заголовок статьи.

– «Невозможное – возможно!» – прочитала я.

 Сама того не ожидая, углубилась в чтение. А прочитав последнюю строчку, в голове созрел план действий. Свадьба отменяется!

На полутёмном, пропитанном пыльном чердаке шла азартная игра в карты. Играли четверо. В подкидного дурака.

– У-у-у-у, – разочарованно взвыл аккуратный маленький старичок в старинном поношенном сюртуке. – ВашСветлость, ты жульничаешь! – он обвиняющеткнул пухленьким пальцем  в соседа.

Палец, коснувшись белоснежной рубашки с кружевным жабо, бесследно провалился сквозь грудь Светлости. Иначе и быть не могло, так как сосед был призраком.  Самым настоящим. Сильным.  Древним. Не по годам, вернее, по годам, только они имели отношение к возрасту самого призрака.

– Митрич, – укоризненно покачал головой призрачный герцог, – ты, как всегда, преувеличиваешь. Мне по статусу не положено жульничать.

– Ага, как жа, знаем мы твой статус, – фыркнул толстый кудлатый кот. – Вон он, – кивнул в сторону четвёртого игрока и прищурил изумрудные глаза, – Проныра твой, сроду нафеячилчегось, а мы уже в который раз в дураках с Митричем. Филька! – взвизгнул он внезапно. – Положь туза обратно, откель стырил! Зараза хвостатая!

«Зараза хвостатая» дробно рассмеялась и щёлкнула длинным хвостом по облупившемуся носу кота. Тот взвился дугой, ощетинился и грозно зашипел:

– Думай, что делаеш-ш-ш-шь! Не то я тебе щёлкалку укорочу!

Серый важный крыс Филька при жизни герцога был его фамильяром, и как-то так получилось, что и после смерти хозяина остался с ним.

– Ох уж эти мне домовые со своей живностью, – беззлобно проворчал крыс, – никакой фантазии! Скучно живёте, робяты! Скучно!

– Ты это, не увиливай, – строго поджал губы домовой. – Этот раз не считается! ВашСветлость! Сдавай по новой! И без жульства! А то выселю, ей-ей выселю с квартиры!

– Это кто кого! – надулся Филька. – Мы туточки с самого раннего обитаем, это ты, Митрич, пришлый, а кот, вообще, приблуда!

Так они мирно переругивались, чтоб разогнать скуку и тешились карточными забавами. До тех пор, пока на нижнем этаже не послышался шум. Кто-то отпирал дверь в их обитель. Четвёрка игроков прислушалась и тут же прильнула к дыре между перекрытиями. В кои-то веки новое развлечение!

– Проходите, мисс, – басил мужичок в модном щегольском костюме. – Вот, пожалуйста, смотрите. Тут, правда, пыльно, так помещением давно не пользовались.

– Почему? –  спросила девушка в скромном коричневом дорожном платье.

– Так никому не надь было! – развёл руками мужичок.

Был он невысокого роста, лысоват, толстоват, с маленькими бегающими глазками.

– Вот кто проныра, так уж точно этот тип, – прошептал крыс. – Брешет, как дышит!

– Как же так? – усомнилась девушка. – Рядом магическая Академия, неужели никто никогда здесь не пробовал торговать канцелярией или какими-нибудь нужными студентам вещами?

– Так напротив ресторация мистера Жиля, – залебезил Проныра. – Тамочки профессора обедают, а студенты, сами знаете, не любят сталкиваться с преподавателями вне занятий. Ну, ежели только студенточки, – он хихикнул.  – Вот и стояло зданьице, уж сколько лет.

– А что здесь было раньше? – поинтересовалась, как поняли жильцы чердака, потенциальная покупательница.

– Так это, – замялся толстячок, вытирая платком лысину. – Уже и не помню.  На моей памяти тут всегда пусто было.

– А, если поднять бумаги в архиве?

– Во даёт! – восхитился домовой. – Настырная девица!

– Угу, – проворчал кот, – нам только таких девиц и не хватало!

– Тихо вы! – цыкнул крыс. – Дайте послушать!

– Ну, раньше здесь целительская была, в самом начале ещё, – сдался Проныра. – Туточки приёмная и ожидальная, а наверху, – он кивнул головой, – жилые комнаты и лаборатория. Там герцог-целитель всякие опыты ставил. Вот после одного и сгинул. Бабахнуло знатно! Весь этаж тогда разворотило. Родственников у него не было, дом перешёл в собственность города, а там уж и мой прадед  его купил. Хотел гостиницу маленькую сделать. Чтоб, значит, родители студентов могли приезжать. Ну, те, у которых домов в городе нет. С периферии, значит.

– И как? Удачно? – девушка провела пальчиком по подоконнику, сморщила хорошенький носик и чихнула.

– Да с начала вроде ничего. Будьте здоровы, мисс!

– Спасибо.

– А потом как-то не заладилось.  А мне эта рух… эм, эта рухнувшая затея ни к чему. Поэтому, так дёшево и отдаю. Ну что? Берёте?  – он с надеждой вперил глаза в девушку.

Та в задумчивости рисовала узоры на пыльном стекле.

– Столько грязи …

– Ты посмотри на неё, – нахохлился домовой, – грязно ей! Чистюля, блин! А я за порядком призван следить, а не тряпкой махать!

– Тихо! – опять шикнул Филька. – Потом бухтеть будешь, порядочный ты наш.

– Так я скидочку сделаю, и девок работных нагоню, чтоб отмыли тут! А раньше чё ж стараться? Всё одно – запылиться! – лебезил толстяк. – Берите, мисс! Не скрою, очень уж мне хочется избавиться от этого наследства! Мне своего имущества хватает!

– Тут он не лукавит, – задумчиво произнёс герцог. – Не просто хочет – жаждет!

– Ага! – хихикнул кот. – После того, как последний хозяин поседел наутро, не будем показывать пальцем от чего, – он покосился напризрака, – так желающих и не было. И откуда эта лохушка взялась?

– А ты и показать пальцем не сможешь, – скривился Митрич, – у тебя лапки!

– ВашСветлость! – закатил глазки крыс. – Шугните Вы, что ли, этих болтунов! Сил моих больше нет!

– А мы чё? – тут же встрепенулся кот и отсел подальше от  грызуна. – Мы ничё! Молчим.

– М-м-м, – протянула девушка, – а долго документы оформлять? Может, мы с сестрой могли бы остановиться в вашей гостинице? Пока сделка оформляется. Я заплачу за эти дни, – она решительно повернулась к продавцу.

– Нет! – взвился тот. – Вы не поняли, мисс, – тут же взял себя в руки и заворковал, – не надо никаких денег за постой! А бумаги давно готовы! Только подписать и заверить у нотариуса! А в городскую управу я сам отнесу и зарегистрирую, а Вам квитанцию принесу. Пойдёмте, мисс, я заранее записал нас на приём к мистеру Баху. Он самый ответственный нотариус. И контора его тут неподалёку.

– Ещё и сестра! – злобно зашипел кот. – Нам только баб не хватает в нашей мужской кампании!

– Да ладно тебе, – хохотнул крыс. Посетители ушли, хлопнув дверью, так что он теперь не ворчал. – Недолго они тут будут юбками полы мести. Что нам – в первый раз что ли?

– Твоя правда, – закивал Митрич. – Мы их живенько наладим восвояси!

– Мда-а-а, – потёр подбородок герцог. – В мои времена девушки сидели дома и занимались мужем и детьми, а не скитались по городам в одиночестве. О времена! – он горестно вздохнул и растаял.

– Ну вот, – огорчился кот, – настроение у Его Светлости пропало. Теперь не отыграться.

– Иди лучше мышей погоняй, – проворчал домовой, – да «гостинец» нашим мисскам приготовь. Усёк? – подмигнул дедок.

– А то! – воспрянул духом кошак и бодро потопал вниз.

Он уже представлял, как завизжат девица и её сестра, когда утром обнаружат на своих подушках «гостинец» – собственнолапно пойманных и придушенных мышей, коих в подвале водилось видимо-невидимо.

– Нельзя без таких вот подарков? – недовольно сморщил нос крыс. –  Неужели мы своими силами не сможем выдворить  этих миссок?

Домовой чинно сложил руки на небольшом брюшке и философски изрёк:

– Ты, Филимон, недоразумение фамильярное. Пораскинь мозгами, если, конечно, они у тебя не атрофировались. На войне все средства хороши.

– Не атрофировались! – передразнил его крыс. – Мы, фамильяры, существа магические, с годами только улучшаем свою структуру.

– Ну-ну, – ухмыльнулся домовой, – то-то твоя структура прозрачная, как воздух. Ничё в ней не задерживается. С одного боку влетает – с другого вытекает, – он хихикнул. – Круговорот фамильярной энергии!

Теперь крыс сложил когтистые лапки на своём упитанном брюшке и с пониманием закивал головой:

– Я понял, Митрич. Ты просто злобствуешь, что мы с хозяином опять вас обставили. Сэ ля ви! – он развёл лапки и прокомментировал иностранные слова: – Такова жизнь, господин хороший! Сильные всегда сильнее!Умные – умнее!

– Ага, – закивал домовой. – А хвастливые  – хвастливее!

Митрич давно смирился с соседством крыса, только иногда природное неприятие присутствия грызунов во вверенном ему помещении поднимало голову и плевалось ядом. Как сейчас. Крыс это знал и понимал натуру домового духа, не обижался, с удовольствием участвуя в пикировках.

– Пошли, лучше, разомнёмся, – дружески предложил Филимон. – У меня давно шторы не грызены и мебель не драна.

– И то верно, – согласился Митрич. – И лестница жиром не мазана!

До самого вечера домовой с крысом готовились к встрече новых жильцов. Вернее – жиличек. С особым удовольствием «украшали» мебель в спальнях и на кухне. Они ещё и в подвал наведались с таким же желанием, но оттуда их выдворил кот, трепетно охраняющий караванный мышиный путь. В его арсенале уже лежала пара маленьких зверьков, но такое количество унижало охотничье самолюбие серого.

– Маловато, для гостинцев-то, – поскрёб  кудлатую бороду домовой.

– Знаю, – огрызнулся кот. – Идите уже отседова, не мешайте! Всю живность распугаете!

Грозно зашипев, великий охотник выгнал непрошеных  гостей.

– Ох ты, ёптеть, – возмущался домовой. – Какие мы занятые!

– Ага, – поддакнул крыс,  – видите ли,  мы ему всю сафари попортим, – вставил он ещё одно заковыристое и непонятное духу слово.

– Ой, да ну его! – Митрич махнул рукой и заговорщицки зашептал на ухо герцогскому фамильяру: – пошли, лучше, места займём получше, чтоб новых жиличек рассмотреть!

И они припустили наверх.

По коридору дома я неслась сумасшедшей фурией.

– Дана! Быстро собирай Лину! Мы уезжаем!

Наша горничная, – не ошиблась, именно НАША с сестрой, так как дядюшка, «горестно повздыхав», урезал штат прислуги, – и по совместительству няня Лины, подняла на меня огромные карие глаза, в которых плескалось немое недоумение: « Душа моя, хозяйка, уж не ушиблась ли ты часом каким-либо важным органом?», но вслух спросила:

– Прямо сейчас? Не поужинав?

– Дана, не распотякивай, давай живее. Собери самое необходимое. Пойдём порталом, – выпалила я скороговоркой и умчалась в свою комнату.

С горничной-няней мне несказанно повезло. Девушка обладала бытовой магией, ангельским характером и души не чаяла в моей сестрёнке. Судорожно запихивая в дорожную сумку всё, что могло понадобиться на первое время на новом месте, я была спокойна – Дана сделает всё как надо. Вещей собралось не так уж и много, одной сумкой обойдусь. Сказалась строжайшая экономия последних лет. Но ничего. Главное – успеть. Когда сумка раздулась беременной бегемотихой и отказалась принимать внутрь что-либо ещё, я с трудом застегнула замок и прислушалась. Вроде бы кругом было тихо. Опекун, и правда, запер нас с Линой в замке, а сам укатил восвояси. Это было как нельзя кстати.

 Мне сейчас предстояло открыть семейный тайник, и я не хотела, чтобы кто-нибудь ещё знал о нём. Хотя дядюшка, отправляя в тёплые месяцы нас с сестрой в здравницу, обшарил всё поместье вдоль и поперёк в его поисках. Ещё бы! Мой отец был сильным артефактором. И последней его разработкой был многоразовый портал. Он не успел его запатентовать, – трагически погиб вместе с мамой. А все бумаги и сам опытный образец хранились именно в тайнике. Я знала о его расположении потому, что помогала отцу в его исследованиях. А как вертелся граф Офстайм, пытаясь выведать у меня, где бумаги и этот образец! Вспомнив об этом, я хихикнула. Он обыскал всё, но даже и предположить не мог, где тайник. Как говориться, – хочешь что-либо спрятать, –  положи на видное место. Я взяла сумку и направилась в комнату к сестре, чтобы там её оставить и заодно проконтролировать сборы. Оттуда опять вернулась в кабинет. На стене висел наш семейный портрет. Сейчас я с грустью смотрела на него, ощущая горький ком в груди. Тогда ещё мы все были вместе. Тогда ещё у меня была полная семья. Тогда ещё мы были счастливы.

Я с нежностью провела по лицам родителей – с начала папы, затем мамы, потом коснулась нарисованной себя, следом – сестры и в заключение нажала на оба глаза отца. Тихо щёлкнуло внизу. Это отъехал в сторону барельеф над камином, открывая небольшую полость. Я достала кулон-портал, тут же надела его на шею, выгребла бумаги, за которыми так долго охотился опекун. Затем  достала небольшой мешочек, куда сама сложила все уцелевшие мамины украшения, что заботливый дядюшка не успел прибрать к рукам, ещё один с деньгами, отложенными на «чёрный день», и два одноразовых портала. Их изготовил отец на всякий случай. Вот этот случай сегодня и настал. Осторожно открыла дверь, убедилась, что коридор пуст и помчалась к сестре.

В комнате меня уже ждали Дана и одетая Лина. Она сидела в инвалидном кресле с кошкой на коленях.

– Тина, мы же Мисюсю возьмём?

Я закатила глаза. Вот куда же мы без пушистойласкуши!

– Всё собрала? – задала вопрос горничной.

Та ответила утвердительным кивком, но попеняла:

– Не дело голодного ребёнка с места срывать, госпожа.

Я лишь отмахнулась. У нас в запасе только пара дней, пока дядя не хватиться. Завтра мне исполняется восемнадцать, и я имею право сама подать документы в магическую Академию. Только там опекун с матримониальными планами не дотянется до меня. Быстро очертила портальным артефактом границу, следя за тем, чтобы коляска и мы все поместились в круге, представила гостиничный двор в столице, где мы пару раз останавливались семьёй, и разбила одноразовый портал. Он и называется одноразовым потому, что для активации его нужно разбить. На несколько мгновений нас окутала серая мгла, а когда проявилось окружающее пространство, мы оказались перед крыльцом той самой гостиницы.

Оплатив номер и ужин на троих, я подхватила на руки Лину и зашагала за портье. Дана несла мою сумку, остальной багаж и коляску тащили дежурные по этажу. Номер я взяла эконом класса, но и там был небольшой санузел и крохотная ванная. Пока ждали ужин, успели ополоснуться на ночь. Ужин тоже эконом класса – каша с мясом и компот.  Но порции были большими, и нам хватило не просто утолить голод, а объесться. Даже Мись сыто развалилась на двуспальной кровати, всем своим видом показывая, что слезать не собирается. Ну что ж, разместимся. Дана довольствовалась уютным диванчиком.

– Тина, – тихо зашептала мне на ухо малышка, – а мы насовсем от графа Веласа сбежали?

– Как получится, милая, – вздохнула я.

– Было бы хорошо, если бы насовсем, – сонно пробормотала девочка. – А то он всегда на тебя так странно смотрит, будто съесть собирается.

– Спи, – поцеловала я сестрёнку, а сама задумалась.

Завтра мне предстоит много дел. Нужно отнести документы в Академию и попробовать сдать экзамен. Для этого необходимо встать с рассветом, чтобы успеть до полудня. Затем  я планировала купить какой-нибудь домик, вернее, помещение, желательно в два этажа. На первом собиралась открыть маленькую кофейню. Я сильный бытовой маг, люблю готовить всякие вкусняшки. И, если при жизни родителей это было моё хобби, то в последнее время приходилось готовить, когда кухарка брала выходной, да и просто побаловать сестричку. Денег на покупку, ремонт, оборудование и продукты на первое время должно хватить. Днём я буду учиться, а по вечерам и ночью – готовить. Вот тут и пригодится мне многоразовый портал для перемещения из Академии и обратно. А днём в зале по началу Дана справится сама. Потом, если дела пойдут, а они пойдут, я уверена, так как есть у меня один секретик для своих вкусняшек, найму девочек для работы в зале. Главное, найти помещение подходящее.

Документы в Академию я сдала в первых рядах. Пришлось встать затемно и отвалить целых две серебрушки гостиничному извозчику, чтобы он отвёз меня так рано. И очередь на испытания подошла быстро. А там уж артефакт ожидаемо загорелся зелёным, определяя меня в студентки. Ещё до полудня я успела вселиться в общежитие, получить форму и учебники, и «встать на довольствие». Только поесть не успела и не дождалась соседку по комнате. Ну да ладно. Оформив временный пропуск, – постоянный выдаётся вместе со студенческим билетом, – я помчалась на Деловую площадь. Там на специальных табло размещались всевозможные объявления.

С помещением мне повезло. Буквально в первый час поиска наткнулась на объявление о продаже двухэтажного дома в районе Академии. Это просто находка! Продавец, – невысокий толстячок, – прямо таки лучился от счастья, и так и вился вокруг, уговаривая на сделку. Я его понимала. Здание досталось ему по наследству и висело камнем на руках, так как сам толстячок занимался разведением лошадей, а за простаивающий дом приходилось платить налог.  Но всё равно, мне насторожиться надо было: уж слишком подозрительна эта любезность. Но тогда все мысли были заняты только покупкой. Я тряслась от страха – вдруг, не успею? Дядя вычислит нас и вернёт в поместье, а там уж найдёт способ вынудить на брак. Он очень умело манипулировал болезнью сестры, и я не сомневалась – один промах и быть мне графиней Офстайм. Поэтому спешила, поэтому не вникла во все нюансы старого, не нужного дома. До самого вечера занималась оформлением сделки и лицензии на предпринимательскую деятельность. И только когда на улицах зажглись фонари, вышла из городской управы с заверенной нотариусом купчей. Воодушевлённая, поспешила в гостиницу, где меня ждали младшая сестра и Дана. Экипаж я брать не стала. Гостиница располагалась недалеко, пешком минут двадцать, улицы хорошо освещались, да и народу в этот тёплый вечер было достаточно.

– И сэкономлю, – пробормотала себе под нос, решаясь на пеший поход.

Да, я знала –  придётся туго. Спасибо папе, что хранил в тайнике мешочки с деньгами на чёрный день. Без них мы бы сейчас пропали.

Бодренько топая по вечерним тротуарам, я мысленно прокручивала завтрашний день. До начала занятий оставалось всего неделя, и за эту неделю нам с Даной нужно запустить свою кофейню. Номер был оплачен до полуночи, так что мы спокойно могли ещё поужинать и только потом ехать в новообретённое жильё. С продавцом мы договорились, что он приведёт в порядок один номер на втором этаже и кухню, там ведь когда-то была гостиница, и кухня должна быть. Остальное – это уж мы с Даной.

Как-то всё подозрительно хорошо складывалось. И наш побег, и скорая покупка, и выправка лицензии, и спокойный переезд из гостиницы в новое жильё. Не иначе, как высшие силы решили наградить меня за четыре года горькой сиротской жизни. Но я была благодарна им за возможность начать жизнь, свободную от брачных оков с опекуном.

Из гостиницы мы решили сразу съехать. Экипаж поймала быстро.

Извозчик, – молодой парень, всю дорогу строивший глазки Дане, – помог нам выгрузить вещи и сам занёс в тёмный коридор. Пока горничная расплачивалась и о чём-то шушукалась с ним, мы с сестрой осматривались. Пушистая кошка, сидевшая всю дорогу на коленях у Лины, брезгливо фыркала, водя своим аристократически розовым носиком по воздуху купленного помещения.

– Ну, да, Мись, – усмехнулась я, – пылюку гонять и гонять ещё. Но теперь это наш дом, и на правах хозяйки иди осваивайся.

Кошка ещё раз фыркнула, чихнула, потёрла нос лапой и уверенно спрыгнула на кое-как помытый пол. Осторожно ступая белыми лапками и вздёрнув пушистый хвост пальмочкой, она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Через минуту оттуда послышалась легкая возня, стук и что-то упало на деревянный пол.

– Ой, – улыбнулась Лина, – Мисюся порядки наводит.

– Только бы мышей здесь не оказалось, – вставила подошедшая Дина. – Терпеть не могу эту серую гадость.

Заперев на замок входную дверь, я подхватила на руки малышку и пошла по следам кошки. Сзади пыхтела Дина, – она пёрла на второй этаж инвалидную коляску.

– Приехали! Приехали! – вопил Филимон и метался по подоконнику.

Пользуясь, что увидеть его могли только сильные маги или, если он сам того пожелает, крыс целый день бдил входную дверь, высунув из окна голову. От этого «увлекательного» занятия ни коту, ни домовому не удалось оторвать своего сотоварища. Изредка со второго этажа доносились его язвительные комментарии о происходящем внизу. Досталось всем: и уличным торговцам прессой, и извозчикам, и уборщикам улицы, фонарщикам, и даже посетителям и работникам соседней ресторации. Последних  крыс особенно невзлюбил.

– Иди ты! – хмыкал Филимон. – А у нашего соседа Жиля повар специи тырит!  До моего непревзойдённо- чуткого носа дошла вонь перца, который он в карман своего сына заныкал!

– Лучше б то твоих мозгов дошло, что подглядывать неприлично, – буркнул Митрич. Устав братства домовых, где он состоял вот уже добрую сотню лет, обязывал доложить СтаршОму обо всех случаях воровства на вверенной территории. – Теперь с Кузьмичём придётся гутарить. Не люблю я его, – поёжился старичок. – Заносчивый больно.

– И где же у него эта заноза? – сонно поинтересовался кот.

 Он уже добыл пяток откормленных на свободе мышей, и теперь со знанием выполненного долга грел пузико на подоконнике соседнего окна. Но никто ему не ответил. Филимон продолжал наблюдать за улицей, Митрич, пригорюнившись, выстраивал план будущей беседы с соседским домовым и СтаршИм.

– Митрич, – не выдержал кот пренебрежения к его персоне, – ты чё там затих?

– А у него началась массовая гибель нервных клеток, – съехидничал крыс.

– Чего?

– Ага-ага, – подтвердил свои слова Филимон. – У него всегда так, когда он думать начинает. Слышь, Митрич, может хватит головоломством заниматься? Жизнь прекрасна! Не надо её тратить на пустяки.

– Как жа, – проворчал домовой, – пустяки! Это тебе не герцога шельмить, нашего СтаршОго не проведёшь!

– Это когда я шельмил? – у крыса испуганно забегали глазки. – Я ж самый преданный фамильяр!

– Угу, от слова «предать».

– Да я только и могу, что предать гласности гениальность хозяина!

– Подлиза, – мурлыкнул кот и перевернулся на другой бок.

– Э! Смотрите! – перевёл крыс внимание. – С каких это пор в ресторацию студенты стали ходить? Что, у Жиля совсем дела плохи? Цены пришлось снизить?

– Серая ты личность, – проследив одним глазом, – второй открывать было откровенно лень, – за направлением взгляда грызуна, вздохнул кот. – Отстал от жизни! Это ж сам наследник герцога Раденбергского. Что ему цены в этой ресторации? Он тут завсегдатай выходного дня.

– Сам такой, развелось тут герцогов, – огрызнулся крыс и умолк надолго.

– Пойду, – внезапно засобирался домовой. – Делов полно. Ежели чего – кричи!

Вот Филимон и вопил, когда к крыльцу подъехал кэб с новыми жильцами.

– Иди ты! – в очередной раз прокомментировал крыс происходящее внизу. – Все бабы!

Кот раздражённо наблюдал, как из кэба вышли две девушки, одна из которых и была новой хозяйкой их дома. Затем извозчик помог выгрузить инвалидную коляску, в которую посадили маленькую девочку.

– Иди ты! – повторил Митрич. – Дитё!

– Всё одно – бабы, – раздражённо дёрнул хвостом кот. – Пойду, приготовлюсь к «горячей» встрече.

– Можа дитя не надо пугать? – забеспокоился домовой. – Оно ж беззлобное, бессловесное!

– Угу! – буркнул уже около двери кот. – Жалко, что не безрукое! Эти дети так и норовят за хвост потаскать. А он у меня один!

– Не убудет! Всё равно – облезлый! – ядовито хихикнул крыс.

– Но-но! – оскорбился обладатель хвоста. – Просто, я его давно не расчёсывал. А у тебя вообще хвост лысый.

И гордо удалился.

– ВашСветлость, – домовой заметил, что около окна появилась тёмная туманная фигура призрака. – Можа  дитёнка не будем пугать? Оно и так калечное.

Он вспомнил те дни, когда здесь жили дети. Душу тут же согрели картины прошлых лет, где звенел детский смех, и ухо радовалось топоту маленьких ножек. А ещё забрезжила надежда на возрождение тех времён. Много ли надо? Дружная семья и весёлые дети. Домовой с мольбой воззрился на герцога.

– Ребёнка не трогать, – вынесла вердикт тёмная Светлость.

Митрич воодушевился и попятился к выходу.

– Так я, это, прослежу, как там кот справляется. Не нашкодил бы чего.

В несколько шагов домовой дух настиг дверь и приостановился в ожидании – вдруг ещё какое распоряжение от герцогского призрака поступит?.

– О-о-ох, – горестно протянул крыс, провожая его взглядом. – Конец нашей спокойной жизни!

– Ты и так покойник! – шикнул от двери домовой.

– Иди уже! – огрызнулся Филимон. – Защитничек сирых и убогих.

– Девочку не трогать, – повторил герцог. – И вообще: в доме никаких пакостей до моего распоряжения.

– Да ладно, – махнул лапкой, соглашаясь, крыс. – В доме, так в доме, – потом что-то пришло ему в голову и фамильяр лукаво скалясь уточнил: – А за домом можно?

Но ему никто не ответил. Призрак исчез.

Кот разложил поперек коридора на втором этаже свой мышиный трофей. Он знал, что две нерадивые уборщицы вымыли одну эту комнату, вот на входе к ней он и приготовил сюрприз. Да только сюрприз ожидал его самого.

Сначала в проёме показалось нечто белое и пушистое, затем взору кота предстало и оно само …

– Богиня! – прошептал кот и шумно сглотнул.

Невероятной красоты белоснежное чудо величаво шло по коридору, осторожно ступая лапками по грязному полу. Длинная шелковистая шерсть  легко подрагивала в такт невесомым шагам, милый розовый носик немного морщился от пыли, а глаза! О! Эти бездонные очи горели ярким божественным голубым огнём в полутьме! Кот растерянно плюхнулся на попу, покрытую колтунами, и стыдливо прижал кудлатый хвост. Да, ему за столько времени стало стыдно за свою неухоженную шерсть. Вот что, спрашивается, нужно для презентабельного внешнего вида? Только желание! Он же часто наблюдал, как соседские коты вычищаются и расчёсываются утром и вечером и после каждого приёма пищи или сна! А он? Он только посмеивался над стилягами. Теперь – вот. Эта красавица даже ведь и не посмотрит на него. А ещё эти дохлые мыши. Ой! МЫШИ! Позорище какое! Кот одним движением лапы сгрёб «сюрприз для жильцов», и истерично стал запихивать серые тушки за картину, что так удачно стояла рядом, прислонившись к стене. Произведение неизвестного автора возмутилось таким вопиющим и безобразным  отношением, и решило напомнить о своём существовании, а именно – рухнуть. Раздался грохот.  Кот в ужасе прижал свои уши, в надежде, что Богиня проигнорирует бесполезную упавшую вещь. Не вышло. Красавица в один прекрасный элегантный прыжок оказалась рядом и зашипела. Кот стыдливо прикинулся частью интерьера.

– Какая гадость! – фыркнула мечта любого кота, брезгливо отряхивая от пыли шёрстку. – Мда, придётся собственнолапно наводить порядки!

В конце коридора появились новые жильцы.

– Ох, ну и темень! – воскликнула девушка с девочкой на руках.

– Это теперь наш дом? – спросила малышка.

Она доверчиво прижалась к девушке и с любопытством крутила головой.

– Надеюсь, – ответила девушка. – Я очень надеюсь, что у нас всё получится!

«Конечно, получится, – пронеслось в мозгу у кота. – А мы поможем!»

Он подождал, пока девушки войдут в отмытую наспех комнату, и понёсся к домовому.

– Митрич! – орал кот, метаясь по дому в поисках деда. – Митрич! Ты где?

– Чего орёшь? – деловито спросил домовой, появляясь из воздуха.

Кот вздрогнул и схватился лапой за сердце.

– Фух! Ты меня до инфаркта доведёшь! Умру во цвете лет!

– Герцог воскресит, – фыркнул Митрич. – Так чё орал-то?

– Ты же самый главный хозяин этого дома? – издалека начал кот.

Домовой нахмурился. От этого хвостатого можно ждать чего угодно. Хоть он и дружил с кошачьей братией, но всегда опасался их хитрости.

– Ну? – насторожился домовой. – Вот всегда, когда ты начинаешь такой базар, хорошего не жди.

– Митрич, миленький, а пусть ЭТИ тут поживут? Они же нам не сильно помешают? – кошак глядел на собеседника молящими глазами.

– Я слышал, что герцог запретил вредить девочке, – сдал крыса домовой.

– Ну, а где девочка, там и ЭТИ, – заходил кругами успокоившийся кот.

Он потёрся боком о ноги Митрича и ускакал в подвал, чтобы привести себя в порядок и предстать перед Богиней во всей красе.

Ночь мы провели в одной комнате. Я с Линой – на кровати, а Дана, свернувшись калачиком, на диване устроилась. Постельного белья у нас  был только один комплект, так что горничной достался тонкий плед.

На рассвете отправила Дану за продуктами на ближайший рынок, – надо же что-то кушать.  Сама же принялась наводить порядки. Начала с первого этажа. Выпустила давно бурлившую от безделья магию, – конечно, целых два дня копилась, дома-то каждый день что-то магичила, – и с наслаждением стала наблюдать, как хозяйничают потоки силы в запущенном доме. А когда втянула обратно, то почувствовала, как она отощала. Да, грязи было много. Зато теперь деревянный пол радовал светло-бежевым цветом, небольшая стойка-бюро слева от двери сияла отполированным лаком, шторы оказались не серыми, а благородно-бордовые, на стенах, таких же бордовых, только немного светлее, проявился ненавязчивый золотистый орнамент, в хрустальных шариках люстры заиграли солнечные лучики, даже воздух стал прозрачнее. Ну, а мне надо было плотненько поесть для восстановления резерва, дел на сегодня предстояло ещё много. Но первым делом значилось  – поприветствовать местного домового. Это откладывать ни в коем случае нельзя. Я хорошо запомнила бабушкины уроки ведовства и магии.

Вышла на середину отмытого зала, поклонилась в пол и произнесла:

– Хозяин мой, прими нас на постой, от худого глаза закрой, от беды охрани, тепло сбереги. Я буду тебя угощать, а ты мне – подсоблять, – ещё раз отвесила низкий поклон и повинилась: – гостинцев сейчас нет, но к вечеру я приготовлю сладкое угощение. Оставлю на кухне в буфете на самой высокой полочке.

И со спокойной душой отправилась на эту самую кухню – там порядок наводить. За Линой, как всегда, присмотрит Мись, и сообщит, когда малышка проснётся.

**********

Митрич с замиранием сердца слушал слова призыва. Неужели сладеньким побалуют? Сколько лет он не ел ничего такого! М-м-м-м!

– Так, надо проследить, шоб Филька не натворил чегось. Кот-то теперича занят – красоту наводит, жоних блохастый, ему не до пакостей, а вот зубастый могёт.

И бодренько, совсем, как в молодые годы, ринулся на поиски вредного герцогского фамильяра.

***********

На кухне выложилась почти до предела. Хоть там и помахали тряпками вчерашние девицы, но они отмыли только середину. Лысину, как говорила наша экономка. И то из рук вон плохо. Зато после моей уборки не осталось ни одного грязного уголка. Обессилев, я опустилась на единственный целый стул. Тут и Дана подоспела. Она торжественно водрузила на стол корзину, полную всякой снеди, красноречиво вздохнула  и грустно изрекла:

– Да-а, у нас совсем плохо с монетами: только в одной руке корзинка, а вторая осталась пустая. – Не дождавшись от меня комментария, добавила: – Что, и не спросите, как я это всё тащила?

Дана – деревенская девушка, её опекун и не стал увольнять  поэтому. Надеялся на тупенькую головку, и платил ей по минимуму. Да только просчитался. За простецкой внешностью скрывался острый ум и железная хватка. Я вздохнула – не отступит.

– Дана, и как ты тащила такую тяжесть?

– Ой, и не спрашивайте, – с облегчением отмахнулась горничная. – Я не сильно умею сказать, но хочу возмутиться. Это ж надо быть такими упёртыми! – всплеснула она руками. – Я на силу сговорилась скинуть цену в три раза! Даже падежи все позабывала, пока убеждала мясника о возрасте этой курицы! – Перед глазами замаячила упитанная тушка. – Я ему говорю: у меня от перьев и шерсти изжога, таки нужно вместе с курицей принимать лекарственные желудочные средства, а они денег стоят, как летательный артефакт. А он никак, ну никак не хотел видеть эту шерсть на этом дохлом курином камикадзе! – пухленький пальчик ткнул в совершенно чистую кожицу курицы.

Слушая тарахтение горничной, я всегда успокаивалась. Вот и сейчас, стоило только зазвучать голосу девушки, как у меня стала исчезать усталость.

– И как? – с интересом спросила я. – Внушение подействовало?

– Обижаете, госпожа! Я девушка убедительная во всех отношениях, а уж когда я своими витаминами Си качнула, таки у него сразу в мозгу просветление настало.

– Да уж, – я еле сдерживала смех. – Твои витамины Си очень убедительные штуки!

– А то! – Дана горделиво выпятила свои «витамины» убедительного четвёртого размера в откровенном декольте. – Зря я капусту в детстве кочанами наяривала? – она хихикнула и только сейчас заметила идеальную чистоту на кухне. – Имеется вопрос: это вчерашние  поломойки так расстарались? У меня прямо брови кинулись наверх и в волосах потерялись, если это так! Таки моя сиятельная госпожа, если так будете и дальше вести себя, то вам уже прогул в семейном склепе будут ставить, прямо начиная со вчера.

Иногда я не понимала её болтовню, но это журчащее тарахтение всегда успокаивало. Причем так она разговаривала только со мной, когда у меня на душе скребли кошки. Как только возникала вероятность нахождения сестричкиных ушей поблизости, Дана включала воспитанницу школы благородных девиц. С остальными девушка предпочитала отмалчиваться или ограничивалась короткими фразами.

– Хотела до того, как Лина проснётся, убрать хоть на кухне, – вздохнула я.

– Ага, – насупилась горничная, – мы с вами договаривались, что вместе будем выгребаться от грязи! Но ничего, сейчас я вам молочка подогрею.  А потом быстренько омлет спроворю,  а там уж и маленькая леди встанет!

Дана порхала по кухне, раскладывая продукты, и журчала своим неповторимым говорком. В кладовке обнаружилась старая посуда, и уже через несколько минут на столе одуряюще пахла яичница с тонкими прозрачными лепестками бекона, на плите пыхтел чайник, а нож в руках девушки молниеносно крошил огурцы. Для Лины были готовы омлет и какао.

Ну что ж, с почином нас!

После плотного завтрака состояние намного улучшилось. Магия начала прибывать, а усталость отступать. Отдохнув пару часов, засобиралась на дальнейшие свершения, а именно: пойти на Деловую площадь, – там есть справочный киоск, где за небольшую плату можно получить информацию по любому вопросу, касательно деловой жизни города. Мне как раз необходимо выбрать оборудование и мебель для кофейни. В который раз я возблагодарила отца за то, что он не только поощрял заинтересованность своей старшей дочери в управлении баронством, но и активно обучал, несмотря на мой юный возраст. Надеюсь, мне сегодня повезёт снова. Времени до начала занятий мало, нужно успеть.

Старые часы-ходики пробили десять утра, когда я, полная решимости, вышла из дома. На улице народу было не много, в основном люди спешили по делам. Для прогулок и время не подходящее, и место не совсем праздное.

Ресторация господина Жиля только открылась.  Около входа остановилось элегантное ландо, из которого вышли два молодых господина и очень красивая девушка с длинной смоляной косой. Я немного засмотрелась на девушку – хотелось понять, что же носят горожанки, ведь мне необходимо обновить порядком износившийся и скудный гардероб.

Предупреждала меня Дана: – на улице нужно быть совой, а именно – крутить головой на триста шестьдесят градусов, иначе одинокую девушку ждут неприятности. Они – неприятности, – с радостью дождались: я зацепилась юбкой за пожарный гидрант, – и откуда он только появился? – и позорно рухнула попой кверху на тротуар. Мысленно произнося крепкие непечатные выражения из лексикона нашего кучера, кряхтя, поднялась и с огорчением оглядела рваный подол и сбитые в кровь ладони. Тут до ушей донеслось негромкое шипение:

– Что вы стоите, как два истукана?

Это шипела та самая красивая девушка из ландо.

– Я? – громко удивился один из её спутников. – А я здесь причём, если все девушки падают к моим ногам?

Красавица фыркнула и сама поспешила ко мне на помощь, недовольно приговаривая:

– Пока разродятся и вечер наступит.

Но она оказалась несправедлива к своему второму спутнику. Молодой человек, высокий, черноволосый, с потрясающе красивой внешностью, как-то незаметно  оказался около меня и придержал за талию:

– Чем я могу Вам помочь?

Я чуть не ляпнула: «Замуж возьми!», но вовремя опомнилась и пожала плечами. Понятия не имею! Платье новое купить? Или этот чёртов гидрант снести? Хотя нет, если снести гидрант, то нас самих водой снесёт.

– Сказано – мужчины! – опять фыркнула девушка, только уже рядом. – Ну-ка, – в её голосе прорезались повелительные нотки. – Давай сюда свои ладошки!

Она, не дожидаясь пока я протяну раненые кисти, схватила одной рукой медальон, висевший на шее, сжала его, а затем развернула мои ладони ранами кверху, накрыла их своими и закрыла глаза. В то же мгновение саднящая боль ослабела, сменившись приятной прохладой, а ещё через минуту я с удивлением рассматривала совершенно здоровую кожу. Я восторженно ахнула:

– Здорово! И совсем не больно! – Привыкнув, что Лина всегда плачет во время лечебных сеансов, я ожидала, по крайней мере, кратковременное усиление боли, а тут  совсем обратный эффект!

– Да, – с легким оттенком гордости согласилась девушка, – это особенность моего дара.

– Сколько я Вам должна? – шикнув на свою экономную жабу, спросила я.

– А! – отмахнулась она и, направив на мои ладони медальон, вновь сжала его. – Ничего не надо. Это войдёт в мою летнюю практику. Я на факультете целительной магии учусь, – пояснила и виновато улыбнулась: – а вот с платьем помочь не можем. Мой брат и жених маги-пространственники, в бытовом отношении полные нули.

Теперь отмахнулась я:

– Как раз это не проблема.

Миг – и вновь целая юбка сияла чистотой. Бытовой я маг или кто?

 – Спасибо! – От души поблагодарила будущую целительницу.

– Может, позавтракаете с нами? – спросил брюнет.

Покосившись на роскошную вывеску и прикинув  размер ценника, пришлось отказаться.

– Сожалею, но смогу принять ваше предложение. Спешу.

Церемонно раскланявшись, действительно поспешила прочь. Пока шла в голове крутились мысли вроде – Господи, где же такие красавчики обитают? – это я про брюнетистого парня. А вдруг он и есть жених девушки? Да нет, похоже, жених тот, другой, который блондин с серыми глазами. Э-э-э-эх, дура ты, Эйтина, тебе о хлебе насущном для себя и сестры надо думать, а не о парнях, тем более высокородных. Но ведь помечтать так хочется!

*****

– Хозяин, – тихонько поинтересовался крыс, до этого наблюдавший за происходящим на улице, – а зачем ты это всё устроил? Чтоб поразвлечься? Так скучно всё равно, ничего интересного не получилось!

Призрачный герцог задумчиво улыбнулся, изящно щёлкнув пальцами. Пожарный гидрант, созданный его магией, благополучно растворился в воздухе.

– Не время ещё, – произнёс он и тоже растаял в тенях.

Филимон пожал плечами, коварно прищурив маленькие глазки: девчонка на улице, а хозяин приказал не безобразничать в доме. А про улицу никаких распоряжений не было. Значит – полная свобода действий!