Кофейня из ниоткуда

— Чтоб ты провалился. Ящер проклятый! — Лат от души пнула выпуклый камень мостовой и поморщилась от громкого скрежета. Ну и день! "Хозяин" их дома, она хрустнула зубами от одной только мысли, снова хлопал крыльями по поводу её нерасторопности. Лат всего лишь принесла ему прохладный чай. И ведь ничего не стоило согреть его самому! В конце концов, для чего ещё драконам их жалкое огненное дыхание? И стоило Лат на это намекнуть, гад летучий её прогнал. Из её же дома! 

— Ненави-ижу, ненави-и-ижу, — повторяла Лат, то и дело озлобленно постукивая ступнями по камням. Она упорно шла прочь от дома, и каждый следующий шаг отдавался болью в сердце. Словно натягивалась внутри невидимая струна и жалобно дребезжала. 

Дед тоже хорош. Грозился отлучить её, домовичку, родную внучку, от родного дома. Из-за какого-то чая. Сердце гулко стучало по рёбрам. 

Лат старалась не смотреть в глаза прохожим и домам. Было отчаянно стыдно и больно. И ведь даже спрятаться некуда. Милый, драгоценный город осуждающе смотрел на неё слюдяными окнами и хмурился двускатными черепичными крышами. Не скрыться. Зайдешь к подругам – погонят, как только дойдет слух, что она впала в немилость хозяина. 

Улочки петляли, но вместо обыкновенного восхищения прелестными домами Каменного, Лат испытывала страх. Ежеминутно оборачивалась, озиралась. Если её догонят, если поймают и притащат домой, непременно разорвут связь. И тогда её жизни конец. Не сразу, но медленно и мучительно. И будут ставить в пример другим домовикам, вздумавшим ослушаться хозяев.

На перекрёстке Фундаментального проезда и Слюдяной улицы Лат остановилась. Дом родителей был за углом, она могла бы... Да нет, для них её изгнание будет тяжёлым ударом. Тем более они совсем редко виделись с тех пор, как её отдали деду с бабушкой, чтобы она росла наследницей их дома. Такой уж была судьба младшей дочери, в то время как её брат унаследовал родовой дом. Да и не хочется на плечи родителей возлагать защиту никчёмной дочки от вредного ящера. Лат тряхнула головой, размотав шевелюру, и потопала дальше. К тому же, размышляла она, разрушать веру мамы в великое благо, которое принесли их стране драконы, не хочется. 

Лат резко остановилась. Прямо перед ней стоял дом. Казалось бы, в стране домовых домом никого не удивить. Но это был новый дом. Вчера его здесь не было. Лат в лицо знала каждый дом в столице, в Каменном, и многие другие в ближайших Кирпичном и Деревянном. А это был абсолютно незнакомый ей дом. Чем-то похожий на столичные, из серого камня, три этажа, как здесь принято, крыша двускатная. Только окна и дверь казались странными. Дверь была не из дерева, а из серого металла, таких дверей не делали у них, это точно. И окна были гладкие, высокие, совсем не похожие на местные. У Лат появилось смутное ощущение, что дом пытался притвориться местным, но не смог повторить все архитектурные особенности.

На двери висел странный предмет, кто-то зачем-то ободрал ель и повесил сюда, свернув по форме круга. А рядом с ним листок бумаги. Лат удивилась, как держится листок, если нет гвоздя, а пока рассматривала способ крепления, заметила надпись. Слова были написаны на языке домовиков, не на драконьем.

«Ищем сотрудника. Занятость пожизненная с проживанием и питанием. Если вы супергерой, потяните дверь на себя для прохождения собеседования». 

Лат задумалась. Кто такой этот «супергерой» она не знала. Что надо проходить, тоже понятно не было. Однако питание и проживание было именно тем, чего у Лат с этого дня больше не было. Долго думать над принимаемыми решениями Лат не любила. И она дёрнула дверь на себя. 

Странный звон сопроводил открывание двери. Лат дёрнулась от незнакомого звука, а вот существо, сидевшее в помещении, куда она попала, даже не шевельнулось. Лат сделала пару неуверенных шагов вперёд и откашлялась. Но существо так и сидело в кресле за небольшим столиком у окна, очень увлечённо листая книгу. Здесь вообще было несколько столиков и много разноцветных кресел разнообразной формы и размера. Какая безвкусица. 

— Х-м-м, здравствуйте? — позвала существо Лат. Всё же ни на домовичку, ни на драконицу существо похоже не было, и Лат решила, что перед ней скорее очень непривычного вида домовик. Он заложил книгу пальцем, и, казалось с трудом, оторвал от неё взгляд. Он был самым необычным домовиком, что когда-либо видела Лат. Кожа у него была такая светлая и слегка розоватая, словно песок с добавлением красной глины, а волосы цвета мокрой после дождя земли. Ни у кого Лат не видела такой черепицы. И глаза. Большие, тёмные, серые, как дверь в этот дом. А вот грани его лица больше напоминали о домовиках, такие же острые скулы, острый нос, тонкие бледные губы.

— Вы на собеседование? — у него был плавный голос, не певучий драконий и не хрустящий на согласных говор домовиков. При этом говорил он на её родном языке. И эти звуки поразили ещё сильнее, чем необычная внешность. Откуда незнакомец знает старый язык? Все города и даже отдалённые посёлки давно перешли на драконий, семьи домовиков редко говорят на родном языке даже между собой.

— Девушка? — он поднялся со своего кресла и подошёл ближе, Лат тут же отскочила назад, тяжело дыша, приготовившись к схватке. Нет, это не домовик! Таким высоким мог быть только дракон. — Я так и не понял, работа вам нужна или нет?

— Д-да, да, — выдавила Лат, — работа нужна. Только я не «деву-ушка».

Незнакомое слово прокатилось по языку колючим камешком, но получилось похоже.

— А кто вы? Волосы рыжие, кожа серая, глаза бежевые, — перечислял он, прищурившись и пристально разглядывая Лат. Как будто Лат и сама не знала, как выглядит. — Какой-нибудь подземный эльф? Вы из какого мира?

— Я — домовичка! — Лат гордо вскинула голову. — И волосы у меня красно-кирпичные. Между прочим, редкие дома таким глубоким оттенком черепицы могут похвастаться. 

То, что этот странный незнакомец так пренебрежительно говорил о её, вообще-то, предмете гордости, почему-то задевало.

— Интересно. Не бывал ещё в мире домовиков, — незнакомец переключил своё внимание на вид за окном, словно видел его впервые.

— А что, этот дом между мирами летает? — решилась спросить Лат.

— Дом? Разве это отдельный дом? — он пожал плечами.

— Да. Раньше здесь такого не было, — нахмурилась Лат и зачем-то решила похвастаться, — Я каждый дом в городе знаю лично, до камушка.

— Интересно. Я всегда думал, путешествует только дверь, как бы встраивается в существующее здание, а отказывается, у меня есть собственный фасад, удивительно, — он прошёл вглубь помещения и принялся возиться со странными приспособлениями за большим вытянутым столом. Там было столько предметов, которые она никогда не видела! Больше всего этот длинный прямоугольный стол напоминал кухню, но очень странную. Лат охнула, когда от одной из установленных металлических коробок c громким шипением взмыло в воздух облако пара.

— Что это? — сдавленно спросила она, не рискуя подходить ближе.

— Оборудование, — ответил он, не внеся никакой абсолютно ясности, — Чай или кофе? Садитесь за любой столик, приготовлю напитки, и мы начнём.

— Чай, — буркнула Лат. Вот бы ещё знать, что вообще такое «кофе».

Лат села у окна, туда, где раньше сидел странный домовик, и так увлеклась рассматриванием, что потеряла счёт времени. Окно было идеальным — ровным, прозрачным, совершенно волшебным. Она ковыряла ногтём, осторожно постукивала окаменевшим кулачком, вслушиваясь в звук. Слюдяная улица смотрелась сказочно, как картинка. Эта ровная слюда не искажала геометрию фасадов, не портила вид. 

Незнакомец вырвал Лат из созерцания скрипом отодвигаемого кресла и уселся напротив. Он протянул ей простую белую чашку с ароматным чаем. Пахло травами и лесными ягодами. А ещё чай был горячим... Ну конечно, камень его раздави. Только у неё чай остывал в мгновение, особенно, если дракон был в дурном расположении духа. Лат подавила желание закатить глаза. 

— Ваше имя? — незнакомец уже писал что-то на большом и очень белом листе бумаги, пока Лат хрустела зубами, вспоминая стычку с Тооштиусом.

— Лат.

— Лат и всё? Фамилия, прозвище, что-то подобное есть?

— Вы имеете ввиду мой дом? Тогда я — Лат с Черепичной улицы, дом сорок два. 

— Занимательно. Предыдущее место работы?

— Дом сорок два на Черепичной улице, — сурово отчеканила Лат, которую ещё ни разу в жизни не спрашивали о таких глупостях.

— Род деятельности?

— Домовичка.

— Чем конкретно занимались?

Лат помрачнела.

— Заботой о хозяине дома, драконе Тооштиусе. Но он меня выгнал. За прохладный чай, —  Лат не хотела выдавать всё, но почему-то слова вырвались из её рта сами по себе. Незнакомец поднял глаза от своих записей и принялся внимательно рассматривать её.

— А у драконов в вашем мире разве не огненное дыхание?

— Вот и я о том! — она всплеснула руками. — Тем не менее, он выгнал меня, мерзкий ящер, а согреть самостоятельно даже не подумал, чтоб ему окаменеть. И дед даже хотел от семьи и дома отлучить. Но не успел, я убежала. Так что, не подумайте, я не какая-то там бездомная.

— Объясните, что это значит?

— Я всё так же часть дома, как и он — часть меня, — гордо вскинула голову Лат. Чашка в её окаменевшей ладони хрустнула, и Лат испуганно бросила взгляд на собеседника.

— Ого, вы что, каменеете? — казалось, он не злился. Вообще, он был странно безразличен к происходящему, кроме тех моментов, когда речь заходила о чём-то ему незнакомом. И тогда на его лице появлялось удивление. На редкость странное существо.

— Каменею, когда злюсь и дерусь, — коротко ответила Лат, расслабляя кожу. Как и все домовики, она не желала распространяться о своих особенностях.

— Ещё какие-нибудь сверхспособности?

— Нет, — если не знаешь, о чём идёт речь, можно смело всё отрицать, думала Лат. Не так уж много было у неё секретов, но и выдавать все разом не хотелось.

— Почему босиком ходите? — он ткнул пальцем в направлении её босых ступней.

— Ноги каменные.

Он скомкал вдруг листочек, в котором писал и бросил через всё помещение прямо в небольшое ведро. 

— Ты мне подходишь, будешь здесь работать, — он внезапно перешёл на совсем не деловой тон, но Лат решила не обращать на это внимания. Странностей хватало итак.

— А что надо делать то? — спросила она.

— Будешь готовить напитки посетителям, такие, чтобы жизнь полностью меняли, я научу. Кофейня эта прыгает по мирам, когда появляется ищущий, а ты жди себе посетителя. Можно книжки ещё читать. Здесь их много. Научишься всему и будешь сама здесь справляться.

— А ты? — встревожилась Лат. Ей не понравилась новость, что она должна работать одна. Даже больше, чем перспектива менять чью-то жизнь. Ей бы свою наладить.

— А я выйду за дверь, — заявил он так равнодушно, как будто говорил о чём-то обыденном. Однако Лат не зря годами училась устанавливать контакт с домом и его обитателями, и в этих словах она услышала лёгкую дрожь.

Однако, что именно он имел в виду, Лат спрашивать не стала. Решила, что это слишком личный вопрос, да и вроде как момент был упущен. А такие вещи Лат тоже хорошо чувствовала. К тому же возвращаться ей было нельзя. Да и в крайнем случае можно попробовать научиться делать хороший чай. А не её помои, со слов Тооштиуса, камень его придави. Верить в то, что сможет менять жизнь обитателей других миров, Лат не собиралась. Домовики славились трезвостью мысли, и Лат особенно гордилась этим свойством. 

— Как тебя хоть зовут-то? — Лат не любила недосказанность, каждый камень, считала она, должен иметь название.

— Это обязательно? — её новый работодатель поморщился.

Лат удивлённо вскинула брови. Такой реакции на простой вопрос она никак не ожидала.

— Ну, раз тебе так это важно, зови меня Тал, —  бросил он, резко встал и пошёл к своему оборудованию.

— Ты что, только что взял моё имя и поменял местами буквы?! — Лат бросилась за ним, обогнала, ошарашено всматриваясь в его невозмутимое лицо. Было неприятно, как будто из неё камешек вытащили, вроде не из несущей стены, но не менее любимый.

— Ну да. Если хочешь, придумай мне другое имя, — он пожал плечами, отстранил её аккуратно и принялся салфеткой протирать шипевшую металлическую коробку. — Своё я забыл.

— Как это вообще возможно? — Лат даже чуть притопнула ножкой, чтобы показать своё возмущение происходящим.

— Очень просто. Меня уже которую вечность зовут "здравствуйте" и "можно кофе с собой, пожалуйста?" Здесь и самого себя забыть легко, не только имя.

Лат не нашлась, что ответить. Отдавать этому странному существу своё имя ей не хотелось, было почему-то даже страшно. Особенно поражала его невозмутимость. Забыть своё имя! Окаменеть можно.

— Я тоже себя забуду? — решилась она на вопрос.

— Ты? — он отложил салфетку и пару мгновений оценивающе разглядывал Лат, — я думаю, нет. Ты сильно отличаешься. Так что, приступим? Покажу тебе кофемашину.

Знакомство с кофейней, как назвал это место новый работодатель Лат, оказалось довольно быстрым. Он показывал пальцем в разные предметы на кухне и говорил их названия, рассказывал сухо и коротко об основных функциях. Восторг Лат, казалось, его немного раздражал. Он отступил шаг назад, когда она восхищённо хлопала дверцей высокого холодильного шкафа, ничуть не похожего на привычные ей погреба. И самое невероятное было то, что еда в нём появлялась сама по себе, всегда свежая.

— Я не ем, — прокомментировал работодатель, — эта еда появилась для тебя.

— Как так? Почему ты не ешь? — ужаснулась Лат.

— Просто нет необходимости. Я в основном читаю, — он равнодушно пожал плечами.

— Кто ты вообще такой? — вдруг решила поинтересоваться Лат. Про иномирных демонов она слышала только в старых сказках. И то, эти существа очень даже ели. Правда, исключительно маленьких непослушных домовичек. Лат, конечно, подозревала, что этот конкретный пункт был добавлен в сказки исключительно в назидательных целях.

— Я не знаю, наверное, тоже забыл, — он снова пожал плечами. — Посмотри сюда, здесь посудомоечная машина.

Лат мгновенно забыла думать о странностях этого существа и перешла в ещё большее состояние восторга. Подумать только, не мыть посуду руками! О, горы!

Работодатель её оказался не совсем приятным типом. Сказать честно, Лат было даже немного неприятно находиться с ним рядом. Словно домовик, лишённый родного дома, или дракон без пламени души. Он не только не ел, мало и нехотя разговаривал, он ещё и не спал. Когда Лат спросила про то, где она будет жить, он удивлённо вскинул брови. Однако проводил её на второй этаж и предложил выбирать любую из комнат и сообщил, что сам в них никогда не заходит.

Лат выбрала уютную светлую комнату на втором этаже, немного похожую на её старую детскую. Здесь стояла небольшая, но уютная кровать у стены и мягкое кресло рядом. У противоположной стены устроился письменный стол и комод. Вот только здесь не было стульев, а высокое окно с широким подоконником совсем не могло похвастаться шторами. Спать бы здесь было бы невозможно, на что Лат и указала, рассыпаясь в пространных описаниях правильного расположения мебели и текстиля в спальне. Слегка раздражённый её болтовней работодатель показал Лат кладовку, в которой нашлись и стулья, и шторы, на удивление именно такие, как Лат представляла себе — светлые, но плотные.

— Здесь найдешь только то, что можешь себе представить у нас в кофейне. Но не более того, — рассказывал ей он, спускаясь по узкой лестнице в подвальное помещение. Кладовка оказалась настоящим складом. Огромные стеллажи посуды, книг, мебели, текстиля, и множество неизвестных Лат вещей поражали воображение.

— Смотри, здесь есть столы и кресла, которые бы подошли гораздо лучше! — воскликнула Лат, едва управляясь с охапкой объемных подушек, которые выбрала для своей комнаты.

— В зал? — он только пожал плечами, — не думаю, что это имеет смысл. Посетители приходят сюда не из-за мебели.

— Но это будет гораздо уютнее, — не унималась Лат, она уже двигала ближайшее к ней кресло, обитое серой тканью. Свои подушки она сложила прямо на него. У кресла были милейшие ножки из светлого дерева и скруглённые подлокотники в тон. У дальней стены Лат заметила стопку столов из того же светлого дерева.

— Делай что хочешь, — отмахнулся работодатель. Он вышел из кладовки, оставив Лат одну. Дверь, казалось, хлопнула.

— Разозлился? — спросила Лат у стеллажа с расшитыми подушками, которые идеально бы подошли к выбранным ею креслам. Это была первая хоть сколько-нибудь яркая эмоция, которую она увидела от этого существа. А значит и до него можно достучаться. Равнодушие пугало Лат, а злости, пусть даже такой невразумительной, она обрадовалась. Теперь она чувствовала себя на песчинку комфортнее.

Таскать тяжести Лат было привычно и даже приятно. Руки каменели от веса, мышцы ног и спины наливались приятной тяжестью. Пронося мимо распахнувшего в удивлении глаза работодателя стопку стульев, шторы и несколько подушек в шаткой пирамиде, она только хмыкнула. Выводить его из безразличного спокойствия будет приятно, решила она. 

Она расставила стулья по комнате в необходимых местах, а подушки распределила по широкому и низкому подоконнику, такому же, какие были на первом этаже в зале. А когда шторы заняли своё место на окне, Лат почувствовала себя почти дома. И тут же ощутила сильнейший удар внутри, как будто молотом по сердцу. Так быстро забыть родной дом? Нет, Лат не могла предать ни его, ни себя. Она тяжело опустилась на край кровати и дала себе волю, уткнувшись лицом в ладони. Некоторое время Лат горько и громко плакала, совершенно впрочем, не волнуясь, что чурбан внизу услышит её горе. Расставание с домом ощущалось, как будто ей оторвали значимую часть тела. 

Нарыдавшись вволю, Лат решила, что на сегодня её судьба достаточно оплакана, утёрла глаза, собралась с духом и спустилась вниз. Работодатель не повел и бровью, склонившись над книгой. Тогда Лат подумала, что его "делай, что хочешь" звучало как отличный план, чтобы занять себя и привести в порядок мысли. Без гармонии в окружающем пространстве в её душе тоже царило смятение. Так Лат начала приводить план перестановки в действие. Понравившиеся кресла и столы она перетащила из кладовой довольно быстро. Теперь нужно было разобрать заваленные книгами разномастные кресла и столы, пока ещё стоявшие в зале. Книги она бы отнесла в кладовку, расставила по полкам. Столы и кресла заняли бы места тех, что она уже подняла наверх. Её работодатель не реагировал на все передвижения ровно до этого момента.

— Не трогай книги! — от резкого окрика Лат подпрыгнула на месте и выронила стопку.

— Но почему? — взвилась она. Правда, тут же бросилась подбирать упавшее. Руки слегка тряслись. Никогда бы дед не простил ей порчу имущества дома.

— Я их читаю, — чуть тише, но никак не менее грозно ответил работодатель. Он подошёл к ней близко-близко и раздражённо смотрел сверху вниз. Это пугало. Глаза горели, пазухи носа трепетали от злости, точно как у драконов.

— Но я хочу убрать их на стеллажи. Будет порядок, будешь брать по одной, — попыталась убедить Лат.

— Нет! — он снова сверкнул глазами. — Я читаю их все разом. Оставь их и иди к себе.

Казалось, он не мог контролировать свои эмоции. Лат видела, как он сжимал и разжимал кулаки, как тяжело дышал, как бледные скулы залил румянец.

— Иди! — рявкнул он и спешно отвернулся, как будто пытался скрыть от неё своё лицо. Лат бросилась вверх по лестнице. Её новый работодатель пугал её, даже Тооштиус не смог так глубоко пробраться в её чувства. И если с Тооштиусом было страшно именно из-за перспективы потерять дом, то в этом случае пугала непредсказуемость. Лат теперь была почти уверена, что это существо было драконом. Да, необычным. Его глаза были серыми, а не жёлтыми, он не выдыхал дым даже разозлившись. Да и вообще он был настолько пугающе безразличен, что эта вспышка эмоций заинтересовала Лат. 

Вернувшись к себе, она уселась на подоконник, вжалась лбом в стекло. За окном стемнело, и начался дождь, не такой сильный, чтобы навредить городу, но всё же. Дождь Лат не любила. Он сбивал с мыслей и приносил беспокойство. Хотелось разложить по полочкам и книги, и свои чувства, но не выходило ни то, ни другое. Лат хрустнула зубами. Она ушла из родного дома этим утром, с тех пор произошло множество странностей, но она так и не поняла, что чувствовала. Тоску? Естественно. Но что ещё? Интересно, уходил ли хоть один домовик так надолго из дома? Изгнанные, возможно. Но они в итоге все умирали, оставшись без своей связи с домом. Кто-то быстрее, кто-то чуть позже, но обязательно. Лат не изгоняли, она ушла сама. Насколько она помнила из истории их народа, такого не было никогда. Умрёт ли она, если кофейня переместится в другой мир? Вряд ли. Связь с домом не изменялась с  расстоянием, даже если дракон уносил домовика в свои исконные земли по другую сторону Неприступных гор.

Лат застонала сквозь зубы, ей казалось, что она в ловушке. Вернуться нельзя, рассвирепевший дед отлучит её, не спросив мнения бабушки. Тооштиус может и испепелить. Попробовать. Кожа Лат вполне могла приобретать огнеупорные свойства на некоторое время. Ей бы хватило сил поддерживать каменную кожу так долго, чтобы суметь сбежать в случае нападения. Прятаться в кофейне было неплохой идеей. Для разрыва связи и изгнания домовик должен физически находиться в своём доме. Поэтому мысль о путешествиях между мирами с этой стороны очень понравилась Лат. Тооштиус не сможет её найти и притащить домой насильно для разрыва связи. Наверное. Мог ли он выследить её здесь, пока кофейня обосновалась в Каменном? Мысли снова путались, выводов не хватало, зато вопросов было предостаточно. Надолго ли они здесь? Сколько ей придётся бояться и оглядываться на дверь? Хватит ли ей выдержки отвлекаться на уборку и перестановку, которые так хорошо помогали ей удерживать себя в руках и успокаивали разошедшиеся чувства? Да ещё и этот странный недодракон, её работодатель. Нет бы помочь или не мешать. Устроил непонятно что... 

Сбивчивые мысли прервал стук в дверь. Аккуратный, но уверенный.

— Да?

Он вошёл внутрь. Снова собранный и убийственно спокойный.

— Лат, извини меня, — он впервые обратился к ней по имени, — меня заносит, когда вторгаются в моё личное пространство. Особенно непросто, если из личного осталось только чтение.

Он позволил себе слегка грустную улыбку, а потом его лицо снова застыло в обыкновенной бесстрастной маске.

— Можем принести для твоих книг небольшой стеллаж из кладовой, — ворчливо ответила Лат, прощать так быстро не хотелось. Не интересно. — Будет у тебя свой угол в зале, со стеллажом и собственным креслом.

— Попробуй, — он внезапно согласился, правда, с выражением полного равнодушия, — посмотрим, что получится. 

Этим вечером дождь усилился. Не позволяя страху за состояние  родного дома разгуляться, Лат занималась перестановкой. Стеллаж, который он выбрала, понравился привередливому работодателю, и он самостоятельно расставил на нём книги. Пространство для сотворения гармони, наконец, освободилось. Лат восхищённо цокала языком. Каждый столик, вставший ровно на предназначенное для него идеальное место, словно сглаживал острые углы в душе. Придвигая кресла, Лат испытывала даже что-то похожее на наслаждение от украшения своего собственного дома. 

— Домовик не может не гармонизировать окружающее пространство, — она даже разболталась, не обращая внимания, слушает ли её собеседник вообще. — В собственных домах мы каждую уборку сочетаем с обновлениями. Небольшой ремонт считается лучшим лекарством, когда домовик заболевает. Думаю, мои инстинкты домовички сработали и здесь, я вижу это пространство, вижу, как его можно использовать, как создать гармонию. Это очень тонко, сложно понять обычному дракону. Но это фундаментальные понятия о нашем народе.

— Ты думаешь, что я дракон?

Лат не ожидала, что он слушает. Она думала, что он, устроившись в своём тихом углу рядом со стеллажом читал. Кресло, кстати, для него нашлось с высокой спинкой, напоминающее по стилю другие в зале, но более мягкое, в таком как раз полагалось сидеть часами и читать.

— А разве нет? — Лат застыла посреди зала с креслом в руках.

— Вряд ли. Но было бы неплохо.

Ну как можно быть настолько странным? 

Последним штрихом были подоконники, такие же низкие, как у Лат в комнате. Она разложила на всех трёх подушки и вышла на центр зала, чтобы полюбоваться делом своих рук. Тревога, которую она так усердно компенсировала работой, постепенно отступала. Испытанное многократно средство снова помогло. Лат широко улыбнулась и тряхнула растрепавшимися волосами. С этого момента она могла бы попробовать здесь жить. Возможно, что и без сосущей тоски по дому.

После плодотворной работы Лат позволила себе слегка расслабиться. За окном давно стемнело, поэтому свет из непривычных Лат светильников в виде круглых шаров под потолком казался ярче. Она задумалась, что можно было бы и лечь спать, но недовольный желудок тут же напомнил, что она не ела с самого утра. 

Лат заглянула в холодильник и с удивлением обнаружила свой любимый овощной салат с орехами, да ещё и в посуде из таверны, в которую она иногда забегала с подругами. Она подозрительно принюхалась, но салат казался абсолютно свежим. Её работодатель всё так же читал, поболтать за едой с ним не вышло. Лат недовольно хмыкнула, нашла приборы в выдвижном ящике, и устроилась на подоконнике с тарелкой. У неё возникло, было, желание сесть подальше от неуживчивого работодателя, но вместо этого она выбрала ближайшее к его креслу окно. Желание разобраться в том, что за существо перед ней, успешно спорило с неприязнью. В отсутствии отзывчивого собеседника, Лат начала разговор сама с собой. Она болтала ногой и уплетала салат, а в голове роились варианты подходящих имён, она активно спорила сама с собой, почему то или иное подходит больше. Сначала про себя, затем шёпотом, надо было ведь попробовать звучание. Ну, в конце концов, он сам предложил придумать ему имя. 

— Дорп! — воскликнула она, это имя победило в споре. А ещё так звали противного домового, с которым дружил её старший брат. Характер у него был мерзкий, но имя красивое.

— Прости? — он медленно поднял глаза от книги и недоуменно уставился на Лат.

— Имя твоё новое. Ты же сам разрешил придумать.

— Нет. Придумай другое, — отрезал он и снова вернулся к чтению.

— Ток?

— Нет, — он вздохнул тяжело и перевернул страницу.

— Кут? Туп? — Лат продолжила перебирать известные ей приятные на слух имена домовиков.

— Нет и нет, — он с неохотой отложил книжку, откинул со лба тёмные пряди волос.

— Кот?

— Это имена домовиков? Не уверен, что мне нравятся ваши имена.

Лат скрипнула зубами. Вот упёртый.

— Драконье имя хочешь? — зло сплюнула она, —  Мароониус? Ниетноис? А может Тооштиус?

Перспектива заиметь ещё одного мерзопакостного хозяина не радовала. Драконьи имена раздражали Лат с первого звука и до последнего шипящего "с", который эти ящеры так любили тянуть, сопровождая струйкой серого дыма.

— Тоже не то, — задумчиво сказал её работодатель, заслужив небольшую улыбку. Мнение Лат о нём слегка улучшилось, какой бы неприятный ни был, ну хоть не дракон.

— Я подумаю ещё, — пообещала она.

— Закончила? — он кивнул на пустую тарелку у Лат на коленях. — Начнём обучение, раз уж ты не даёшь мне почитать.

Изучение незнакомых для Лат приборов оказалось занятием увлекательным. Она отыскала блокнот и тщательно записывала пусть и сухие, но дельные комментарии. Её работодатель отрывисто и словно нехотя описывал принцип работы приборов. Ничего сложного в холодильнике, микроволновке, плите, Лат не нашла. Посудомоечная машина привела её в восторг, и Лат легко справилась с ней. Только вот кофемашина активно сопротивлялась. Лат постоянно делала что-то не так, путала слова, особенно капучинатор с питчером. Новые слова не имели аналогов в языке домовиков, и она ломала об них язык. Напиток, который следовало называть "кофе" имел горы разновидностей, но производился из одного сырья — коричневых полукруглых зёрен. Они приятно пахли, но их необходимо было измельчить в особой мельнице, которую приходилось крутить рукой. Получались мелкие крупинки, ещё более ароматные. А дальше начиналось сложное. Рожок и темпер не хотели слушаться неумелых рук. С крепкими ругательствами у Лат начало получаться вставлять рожок в специальное отверстие. А дальше всё стало ещё хуже. Несколько раз её способность превращать кожу в камень откровенно спасала от ожогов. Напиток лился горячий, а пар из специальной трубки словно преследовал её пальцы.

Работодатель терпеливо нависал, наблюдал из-за спины, но, благодаря разнице в росте, сверху. Он въедливо комментировал каждое действие, направлял. Его слова в основном помогали, но Лат раздражалась из-за своей неуклюжести.

— Ну что ты как тень? Вечно висишь за спиной, хоть бы помог! — не сдержалась она, когда чашка выпала из рук и разбилась, расплескав горячий кофе по полу. Лат схватила с раковины тряпку, чтобы собрать осколки, как вдруг услышала тихое:

— Мне нравится.

— Что? — от неожиданности она выронила тряпку из рук.

— Мне нравится имя Тень. Будешь звать меня так?

Лат обернулась. Серые глаза были близко, даже слишком на её вкус. Он смотрел прямо ей в лицо, открыто, в его взгляде была странная настойчивость. Лат медленно кивнула, а после поспешила вернуться к сбору осколков. В груди появилось странное давящее ощущение.

С того разговора она звала его Тень. Это имя прижилось настолько, будто его так и звали всю жизнь. С обретением имени Тень стал чуть более сговорчивым, и пару раз усмехнулся вслух, когда Лат громко ругалась на кофемашину и стучала каменными ножками по плитке за барной стойкой. Кофе так и не поддавался ей даже спустя множество тренировок.

Если не брать в расчёт конфликт с кофемашиной, жизнь в кофейне Лат устраивала. Прошло несколько дней, за которые не было ни одного посетителя, а за окном всё так же виднелась улица родного города. Изредка там появлялись прохожие, но они словно не замечали кофейню. Лат сидела после обеда на подоконнике и, увидев хорошо знакомую домовичку, поспешила спрятаться за креслом, но та словно смотрела мимо их окон. С этого момента страх быть пойманной для проведения процедуры отлучения от дома, слегка отпустил Лат. Она продолжала изучать кухню и сложные слова, которым её учил Тень, и заниматься окружающей обстановкой. После зала она взялась за кухню, которая теперь блестела, а каждый предмет занял исключительно правильное место. На радостях Лат сделала первый приемлемый кофе, но, попробовав его, долго плевалась. Горький, крепкий, гадкий. Тень тоже сделал глоток из её чашки, но успокоил Лат тем, что кофе всегда имеет горький вкус, а её творение вполне можно пить. Лат было сложно смириться с неидеальным исполнением, но она договорилась сама с собой, что через максимум двадцать чашек сделает такой кофе, что сама сможет выпить всю чашку. 

Лат всё так же сложно давалось с ним общение с её работодателем. Тень мало говорил, а свою принадлежность к какому-либо миру он забыл вместе с именем. Говорила в основном Лат. Рассказывала о своей жизни, о законах и порядках у домовиков. При этом ей нравился его подход к её обучению. Он не надоедал нотациями, чаще молчал, но так и нависал над ней высокой тенью, поправляя в случае ошибки. Не грубо и не навязчиво, даже несколько мягко. Лат же заваливала его вопросами. Здесь ей было всё в новинку, и эта новизна волновала. Зачем нужен этот провод кофемашине?  Почему нельзя заранее смолоть много зёрен, чтобы был запас? Как именно и куда перемещается кофейня? Как ей говорить с представителями других миров? Почему Тень так хорошо говорит на языке домовиков? На все свои вопросы Лат неизменно получала вежливый и сухой ответ.  По проводам проходит ток, необходимый для функционирования приборов. Молотый заранее кофе быстро теряет аромат. Кофейня перемещается, благодаря собственной магии, неподвластной объяснению. Посетителей она будет понимать и сможет говорить на их языке всё так же из-за магии кофейни. Именно поэтому Тень говорил с ней так свободно.

— Скажи мне что-нибудь на своём языке? — Лат не терпелось испробовать этот волшебный переводчик уже сейчас.

— Я не знаю, как это сделать, — нисколько не смутился Тень.

— Но это же невозможно! Я ещё могу понять, что твой организм не нуждается в обыкновенных потребностях, но вот это… — и тут Лат поразила собственная догадка, — А как ты сам себя понимаешь, когда никого нет рядом? На каком языке твои мысли?

— У меня их нет, — Тень пожал плечами. А потом бросил выразительный взгляд на стеллаж с книгами. — Зато мысли, языки, чувства есть в книгах. 

Лат не смогла найти, что ответить. Сердце сжало каменными тисками от ужаса и боли. Жизнь одинокого существа, который наедине с собой почти не существовал, пугала до дрожи. Его трепетное отношение к книгам стало вдруг вполне объяснимым. Лат даже подумала, что найдет в кладовке для него стеллаж повыше. 

Лат очень хотелось посмотреть другие миры, но за окнами кофейни прочно обосновался Каменный. Какой бы она ни была домоседкой, как любая порядочная домовичка, всё же природное любопытство иногда пересиливало. Поэтому, сварив относительно приемлемый кофе, Лат принялась упрашивать Тень начать учить её особому волшебству при приготовлении, которое могло изменить жизнь посетителя. Тень, казалось, и сам был не против ускорить процесс, и виды Каменного за окном ему, видимо, тоже порядком надоели. И обучение Лат перешло в завершающую фазу. Оказалось, что вся магия заключалась в разговоре. К слову, напитки, которые ею могли обладать, были самые разные. Кофе во всех возможных видах, чай в разных вариантах заварки, ароматные травы, ягодные и фруктовые отвары, пряное и сладкое какао, горячий шоколад. А сколько странных напитков перечислил Тень, когда рассказывал о далёких и необычных мирах! Ингредиенты в шкафчиках и ящиках пополнялись сами по себе, а в подсобке обнаружилась целая секция библиотеки с рецептами из всевозможных миров. Лат с удивлением обнаружила в себе новоприобретённую склонность к чтению и зачитывалась описаниями иномирных блюд и напитков. А вот Тень предпочитал брать из кладовки книги с фантастическими существами на обложках. 

— Когда готовишь, надо увидеть посетителя изнутри, — говорил он, а Лат тщательно записывала. — Заводишь разговор о мелочах, постепенно как бы подключаешься к его чувствам, как будто ты и есть как бы он. При этом отключай голову от приготовления напитка. У тебя всё получится. 

Лат тренировалась на Тени. Он садился перед барной стойкой, а она заводила разговор ни о чём. При этом руки готовили тот или иной напиток. Самое сложное было их отпустить, а самой сосредоточить полностью своё внимание на Тени. Первые попыток десять были откровенно провальными. Внимание Лат рассеивалось, ей казалось, что она делает что-то не так, не согласно рецепту, поэтому упускала нить разговора.

— Пойми, разговор первостепенен. И ты должна больше слушать, чем говорить.

Это тоже было сложно. Увлекаясь, Лат могла заговориться так, что забывала обо всём. Рассказывая о своём хозяине Тооштиусе, она не заметила, что должна была закончить приготовление уже очень давно, в итоге подвинула Тени остывший чай. Было очень стыдно, воспоминания о том, что именно с чая всё и началось, вызывали волну болезненных сомнений. Лат раз за разом переделывала напиток, пока не разрыдалась и не разбила со злости чашку. Она сбежала к себе в комнату, заперлась, и всю ночь прорыдала в подушку, уверенная в собственной никчёмности.

Наутро Тень встретил её с двумя стаканами кофе и настоял, чтобы Лат попробовала. Впервые кофе показался ей вкусным, а Тень сообщил, что это из-за созвучия её имени со словом "латте". В этот день они изучали виды кофе, названия, особенности приготовления.

Лат продолжила тренироваться, а Тень терпеливо пробовал результаты её трудов. Та первая чашка кофе, которая получилась как надо, сначала показалась Лат провальной. Она сделала обычный эспрессо, вслушиваясь в слова Тени, который даже ничего про себя не рассказывал. Просто перечислял кратко сюжеты, которые показались ему особенно увлекательными. Лат с удовольствием слушала, но где-то глубоко внутри ощущала пугающую прохладную пустоту. Мысли ощущались странно, словно Лат поневоле представляла то, с какими чувствами Тень жил, вживалась в них сама. А когда он выпил всю небольшую кружку, чуточку щурясь от удовольствия, оба поняли, что магия сработала.

Первое перемещение кофейни Лат даже не заметила. Просто однажды утром вдруг увидела за окном густой лес. Он состоял из огромных и чрезмерно ветвистых деревьев, которые полностью загораживали небо. Стволы и мелкие ветки были местами покрыты мхом, а множество мелких листьев шелестели на ветру. Лат распахнула окно и вдохнула свежий сладковатый воздух, смешанный с запахом неизвестных ей цветов.

— Мы в мире вечных лесов и древесных существ, — сухо отвечал Тень на расспросы.

— Ты уже бывал здесь? — Лат старательно разглаживала свою тунику, потуже подкалывала пучок на затылке, то и дело косилась на дверь.

— Конечно, — он изогнул левую бровь при виде суетящийся Лат, — но я был в лесу дриад, это соседний лес, в нём немного другая растительность.

Тень принёс из кладовки книгу с рецептами  —  большой фолиант, обтянутый зелёной тканью. Лат взялась спешно листать плотные пожелтевшие страницы, но к её удивлению кофе или чая среди рецептов лесного мира не было. Зато была вода. Вода живая, вода серебряная, вода золотая. И не налить  из кувшина такую воду, каждый из этих напитков варился в специальном ковше, с добавлением сушеных цветов и специй. Лат такие непривычные рецепты сильно обескуражили, но Тень раскрыл дверцы одного из шкафчиков и выдвинул полку, в которой лежало множество мешочков. Лат могла поклясться, что вчера  их ещё не было. А на плите уже стоял необходимый ковш.

Пока они внимательно изучали каждый мешочек, колокольчики на входной двери звякнули. В зал вошло... дерево. Ветвистое, кряжистое, по полу оно перебирало длинными корнями. Вместо рук толстые ветви, а голова похожа на гнездо, но в нём можно было различить просветы глаз и отверстие, похожее на рот. Лат вытаращилась на него и не смогла выдать ни слова приветствия. А вот Тень, недовольно покосившись на неё, выдал:

— Приветствую. Что будете пить?

Его голос звучал понятно, но в то же время чуждо. Он издавал цокающие и трескучие звуки, которые для Лат волшебным образом имели смысл. Она тоже постаралась поздороваться, но язык  никак не хотел трещать и цокать, окончания всё равно выходили звонко-каменными.

— Налей серебряной воды, — протрещало дерево, продолжая вертеть скрипучей головой по сторонам. И тут Лат заметила, что вместо пышной листвы, как у деревьев за окнами, у этого были только голые веточки. Стараясь не пялиться, Лат принялась готовить заказ. Ковшик с очищенной водой на огонь, дальше цветы фиалки, лаванды и ветку розмарина.

— Увеличь пропорции вдвое, это леший, — ухо Лат вдруг обдало жаром. Это Тень наклонился и направлял её действия.

— Как сегодня тепло у вас в лесу, не так ли? — спросила Лат, старательно выговаривая слова. Руки тем временем, будто сами колдовали над мешочками.

— Тепло, — проворчал леший, и Лат осознала, что понимает не только язык, но и интонации.

— Самое время для прогулки, верно? — это была вторая фраза в списке, который Лат кропотливо записывала за Тенью. Когда он учил её общаться с посетителями, то сыпал стандартными фразами как дождём с градом, а Лат только и оставалось, что успеть хоть часть записать. Позже она заучивала их наизусть в ночи, когда пронзительная тоска по дому не давала ей уснуть.

— Я слишком стар для прогулок, но что может понять такая молодая поросль, — леший скривился. Его гнездообразное лицо поплыло, а изо рта вырвалось слегка печальное хрусткое хмыканье.

— Тогда возьмите ваш напиток и наслаждайтесь чудесным днём, — Лат протянула ему стаканчик с отваром больше напоминавший ведро.

Леший опустил туда свою ветвистую руку, одобрительно скрипнул, а затем запустил внутрь ещё и несколько ветвей. Лат не удержалась от восхищенного вздоха. Начиная с намоченной руки, все веточки лешего быстро покрывались мелкими розовыми листочками, его гнездо вытянулось, а ветви выпрямились. Лат даже раскрыла от удивления рот, заметив, как повеяло ароматом весны и сладкого тепла. А леший помолодевшим голосом сказал:

— Спасибо! Солнца и воды вам.

Он выбежал за дверь слегка пружинистой походкой, словно и не жаловался на возраст минутой ранее.

Когда дверь за ним закрылась, Лат бросила торжествующий взгляд на Тень. И увидела её. Лёгкая улыбка преобразила его обычно безразличное лицо, сверкнула в глазах и даже чуть сдвинула уголок губ. Однако, поздравив её с первым посетителем, Тень снова ушёл в свой излюбленный угол и раскрыл книгу. Ворча ничуть не хуже лешего, Лат принялась за уборку специй обратно в мешочки.

Не успела Лат прийти в себя, как вид за окном сменился. На этот раз она заметила, как это произошло, потому что как раз наблюдала за неспешной прогулкой двух леших. Ей показалось, что кто-то будто сменил картинку одним быстрым движением. Мгновение, и вместо плетущихся извилистых крон деревьев проявилась полупрозрачная тьма, разреженная блеском множества огней. И никакого ощущения полёта, никакой тряски. Просто реальность за окном в один миг стала совершенно другой.

— Мы глубоко под землёй, — послышался голос Тени.

Лат обернулась и замерла при виде сверкавших в его глазах огней. Она не сразу поняла, что это отражались вспышки за окном, и что они приближались.  Колокольчики звякнули, помещение зала озарила огненная вспышка. Лат тут же спряталась за спину Тени, а кожу обратила в камень. Огонь пугал её до дрожи в ногах. Только он мог уничтожить всё, что она любила, именно огонь сжёг дом её дяди, когда она была ещё крохой. И всё же она прекрасно помнила, как медленно, но неизбежно вслед за домом сгорел дядя.

— Лат, поверь, это стоит увидеть, — шепнул на языке домовиков Тень, а потом громко добавил странным шипением сквозь зубы, — Здравссствуйте, чего желаете? 

В ответ Лат услышала только шипение. Звук заинтриговал, и она рискнула выглянуть. В кофейню всё время, что Лат трясло от страха, вползала огромная змея. Её изумрудного цвета чешуйчатый хвост вился кольцами, пока она медленно подтягивала его внутрь помещения. Передняя часть змеи была явно женской, гибкое красивое тело с двумя тонкими нежными руками и плоским животом, который от пояса переходил в хвост. Аккуратная женская грудь была плотно обтянута тканью серебристого цвета, а кожа, которую ткань не закрывала, казалась почти белой. На лице у этого существа сияли огромные серебряные глаза, вытянутые у уголков вверх к вискам. Лицо маленькое, с узким подбородком, небольшим носом и бледными губами. Вот только выражение этого красивого лица было растерянным и очень печальным. Вошедшая откинула за спину чёрные пряди волос, открывая высокий лоб с узором из зеленоватых чешуек. А волосы... Таких пышных и прямых волос Лат не видела ни у одной домовички. Собственные кудри никогда не казались ей чем-то некрасивым и неправильным, ровно до этого момента. Пока Лат оторопело разглядывала невероятную посетительницу, не в силах оторвать взгляд, она упустила из вида второе существо, что змея вела на поводке. Это была ящерица. Отдалённо похожая не тех, что водились в дальних горах в мире Лат, но в разы больше, а спина её полыхала огнём. По всему телу прокатилась дрожь, и Лат снова отодвинулась за спину Тени, разглядывая посетительницу только из-за его плеча. 

— Тишше, — бросила змея своему питомцу, когда добралась до барной стойки. Ящерица тут же потухла.

— Что будете пить? — снова спросил на змеином языке Тень.

— У васс ессть сслизь?

— Конечно, — Тень и глазом не моргнул, листая книгу рецептов, — вам какой цвет и разззмер?

Шипение, которое удавалось Тени, сильно отличалось от змеиного языка, на котором так приятно слуху шипела посетительница. Лат жадно вслушивалась, сравнивая произношение и интонацию.

— Ссиний. И покрепшше, поожжалуйсста. Ссамую большшую чашшку.

Змея сложила аккуратной стопкой свой огромный хвост и уселась на него. Локтями она расположилась на барной стойке, а свою прелестную голову уронила в аккуратные ладони и расплакалась.

— У васс что-то случилось? — с огромным трудом прошипела Лат. Её сердце сжималось от жалости, при виде такого искреннего горя. Каменную кожу убирать она не рисковала, но и помочь посетительнице хотелось.

— Меня покинул воззлюбленный, — горестно всхлипнула змея, — уползз к другой нагине.

Вот, значит, как назывались эти необычные существа.

— Послушайте, если он смог покинуть такую красавицу, то он точно сслепец! — в силах воскликнула Лат. — Он не стоит ваших сслёз.

— Но я думала, что он попросссит меня сссвить с ним гнезздо.

Дома, гнёзда и прочие места жительства Лат считала своей зоной абсолютного знания.

Она сделала осторожный шаг вперёд, опасливо поглядывая на огненную ящерицу, которая разлеглась у хвоста хозяйки.

— Гнездо нужно, конечно, но не обязательно с кем-то, — назидательно выговорила она, и хотя шипение ей безмерно сложно давалось, но нагиня вроде понимала, а этого было достаточно. — Тем более уж не сс таким мерзким типом.

Шипение, наконец, получилось, а Тень передал гостье большой непрозрачный стакан. Нагиня высушила слёзы и сделала глоток. Её лицо вдруг просияло, покрасневшие глаза внимательно разглядывали Лат.

— Сспассибо вам! Кажетссся, я знаю, что делать! — воскликнула она, спружинила на хвосте, отталкиваясь от пола, и направилась к выходу. Лат показалось даже, что в движениях её хвоста появилась энергичность и ещё нечто странное, очень смутно напоминавшее подпрыгивания.

Лат подбежала к окну, разглядывая подземный город и удаляющуюся нагиню. Она шикнула что-то ящерице, и та раздалась в размерах и вспыхнула огнём. Лат отшатнулась от окна и забралась с ногами в кресло подальше от двери. Тень закончил отмывать ковш от слизи, и спокойно спросил:

— Проблемы со змеями?

— Нет, — буркнула Лат, — с огнём. Мне было три, когда он уничтожил дом моего дяди. Бабушка тогда чуть не потеряла рассудок. 

— Из-за чего произошёл пожар?

— Драконье пламя, — тяжело вздохнула Лат.

— Я думал, вы живёте в мире и тандеме с ними, разве нет? — он задавал вопросы, а сам переставлял баночки с заваркой в шкафчике.

— Нет, —  Лат горько усмехнулась, — мы их рабы, собственность. Проигравший войну народ.

На глазах выступили слёзы, Лат помнила произошедшее, как будто это было вчера. И дым от пожара, и крылатых тварей, которые, осознав, что победили, бросались на землю и обращалась. А потом принялись выбирать себе дома, словно собственность. Так домовики, изначальные хозяева своих домов, оказалась в рабстве у драконов. Вечные заложники. Никто ведь не хотел судьбы дяди Лат, и многих других, оказавших сопротивление. 

Лат разминала затёкшие в камне руки и ноги, выбравшись из кресла. Она прошлась по залу, немного опасаясь подходить к двери. Тьму за окнами изредка разбавляли далёкие вспышки огня, но они уже не беспокоили Лат так сильно.

— Как давно это было? — Тень засыпал в заварочный чайник смесь трав и красных ягод. Принюхался, покачал головой и добавил маленькие шишки с хвоей. Лат уселась напротив барной стойки, наблюдая за его действиями.

— Двадцать три года назад. Всего лишь. И за это время они успели захватить все даже дальние уголки нашей страны, искоренить наш язык, извратить обычаи… Камнепад их завали!

— Сколько тебе было тогда? — Тень заварил собранную смесь некрутым кипятком и накрыл крышкой. 

— Восемь, — Лат смутилась, осознав, что он вычислял её возраст. Для домовиков она была неприлична юна. Её подруги только заканчивали школу в этом году, но Лат пришлось оставить обучение гораздо раньше, чтобы помочь дому и деду с бабушкой справляться с растущими аппетитами Тооштиуса.

— Думал, ты моложе, — огорошил её Тень, придвигая к ней поближе прозрачную чашку с двойными стенками, в которую медленно налил розоватый душистый чай. На вкус он оказался чуть сладковатым и немного терпким из-за хвои. Лат зажмурилась от удовольствия, и вдруг поняла, что именно сейчас нужно сказать то, что её тяготило так давно. 

— Наш дом захватил один из верховных драконов по имени Тооштиус. Ты знаешь, этот мерзкий красный ящер в двуногом обличии ещё более неприятный тип. У него такие водянистые светлые глаза, которыми он прям проедает тебя изнутри. В доме ему никогда ничего не нравится. Ни еда, которой его кормит бабушка, ни мебель, которую всю делал дед собственными руками. Представь себе, он сжёг мою детскую кроватку и несколько стульев. 

— Почему?

— На них, видишь ли, не было мягкой спинки, — горько усмехнулась Лат. 

— Расскажи ещё, — попросил Тень, доливая ей чай. Себе он сделал большую чашку крепкого кофе. 

— А что здесь скажешь? Я выросла в его неприятном обществе. Подавала ему еду и питье после школы, ухаживала за комнатой, которую он забрал у деда и назвал своей. И каждый день выслушивала лекции о своей никчёмности. Особенно скользкий гад любил распространяться о своём величии. Сотни лет копил в себе, а теперь нашёл слушателя. И только я куда-нибудь дёргалась, чтобы избежать лекций, так он плевал горячий дым под ноги. Часами мог разглагольствовать. Именно он настоял, чтобы я школу бросила и дома сидела, за ним ухаживала. Хм, знаешь, что?

— Что? — с готовностью отозвался Тень.

— Удивительно, что я не сбежала раньше. 

Лат отставила пустую чашку. Тень повторил её движение. Внутри растекалось мягкое тепло, словно... Она огляделась. Ну конечно. Вот и пришёл черёд Лат сыграть роль посетителя, попробовать волшебный напиток. Странно, но она не разозлилась. Наоборот, на душе воцарился долгожданный покой.