Когда отступает тьма

Всё имеет свой закат, и только ночь заканчивается рассветом.

Восточная мудрость

 
Патрик

Её лицо словно светилось изнутри. Тёмные волосы кольцами струились по спине. Глаза вспыхивали золотистыми искрами при проявлении малейшей эмоции, и от этого красота её казалась ещё более волнующей. Такой я увидел её в первый раз. Такой она навсегда останется в вечности и в моей памяти.

Всегда буду помнить ночь, когда она вошла вслед за братом Клеоменом в монастырскую библиотеку. Я был тогда ребёнком, и даже не понял, что случилось, когда эти завораживающие, будто смотревшие из иного мира глаза остановились на мне. Этот взгляд забрал мою душу, и я никогда не пожелаю получить её обратно.

— Патрик, поздоровайся с нашей гостьей. Не бойся. Эта девушка здесь для того, чтобы помочь нам.

"Эта девушка" — бессмертная, не забравшая ни одной человеческой жизни, но столько раз рисковавшая своей ради спасения других, стала для меня всем. Когда она была рядом, всё остальное теряло значение. Когда уходила, всё лишалось смысла. Апокалипсис пугал меня меньше, чем мысль, что однажды она не придёт. Но она возвращалась всякий раз — с беспечной улыбкой, скрывавшей перенесённые ею ужасы, о которых я мог лишь догадываться... И после каждого визита страх, что он окажется последним, только усиливался. Её решение на время исчезнуть из моего мира и моей жизни стало потрясением.

— Патрик, я не знаю, когда смогу прийти, и не хочу, чтобы ты меня ждал. 

Но я ждал, даже после слов брата Клеомена — однажды он попросил прогуляться с ним на берег моря.

— Я вижу, что с тобой происходит, сын мой, — он вздохнул. — Но, прошу, постарайся понять. Она вернулась в свой мир. Здесь задача её выполнена. Ты ведь не ожидал, что она будет навещать нас, как прежде? 

— Почему?.. Мы пережили вместе так много... Она обещала...

— Знаю. Я тоже очень привязался к ней. И благодарен за помощь и за то, что она вернула нам тебя. Но она не принадлежит миру людей, и это не изменить никакими обещаниями. Поэтому будь и ты благодарен за всё и не требуй бóльшего. Рано или поздно тебе бы всё равно пришлось научиться жить без неё. Сейчас, пока ты так молод, сделать это легче.

Я молчал, раздавленный безжалостной логикой этих доводов. Перед глазами вдруг возникло до тошноты красивое лицо её возлюбленного, взгляд, каким он всегда смотрел на неё... и меня захлестнула жгучая ненависть. Но и эта ненависть, и боль от невосполнимой потери, и обида, и злость скрылись за единственной невозмутимой фразой:

— Вы правы, отец.

Со временем ненависть, злость, обиду сменила тоска. Но я справился и с этим, убедив себя, что ожидание не напрасно — она сдержит обещание и придёт. И она действительно пришла.

Мне исполнилось шестнадцать, я вернулся из Бретани в Англию и оставался при монастыре до начала семестра в колледже. Когда она постучала, беспомощно замер посреди комнаты. Когда вошла, у меня сбилось дыхание... Раньше я смотрел на неё глазами ребёнка, но сейчас... Её красота лишала воли, я был не в силах отвести взгляд. Она уже была рядом, легко поцеловала меня в щёку, и я не смог сдержать дрожь…

— Прости, не хотела...

Она поспешно отодвинулась. Наверняка посчитала, что прикосновение её холодной кожи мне неприятно. Но неужели это можно не заметить?.. Всё бы отдал за то, чтобы её обнять, почувствовать, как это маняще прекрасное тело льнёт к моему...

— Нет... я очень тебе рад... — голос повиновался с трудом. — Тебя не было так долго. Я волновался...

— За меня? — рассмеявшись, она подошла к полкам. — В самом деле всё это прочитал?

Я механически кивнул.

— Наверное, ты — любимец учителей.

Я глупо улыбнулся.

— А как друзья, подруги? С кем-то уже познакомился?

— Мне не о чем с ними говорить.

— А ты пытался?

На мгновение показалось — она играет со мной. Но в голосе, по которому я так истосковался, не было ни тени насмешки. Губы, за поцелуй которых я бы отдал полжизни, улыбались. Я сделал глубокий вдох и задал мучивший меня вопрос:

— Раз ты здесь, опасность миновала? И будешь приходить чаще?

Её лицо чуть омрачилось.

— Патрик, я…

— Ты ведь будешь приходить? — допытывался я.

— Ты действительно этого хочешь?

— А ты — нет?.. — постарался, чтобы голос не дрогнул.

   Несколько секунд она, полуулыбаясь, изучала меня. А я смотрел на неё, как умирающий от жажды — на колодец. Уже смотрел на неё с подобным фанатичным обожанием — когда она спасла меня от убийцы-полудемона. Тогда её это разозлило. И сейчас по лицу пробежала тень, она поспешно отвернулась. Снова разозлилась?.. Но я не видел её так долго... просто не мог смотреть по-другому...

— Понимаю, — голос всё-таки дрогнул, как я ни пытался это скрыть.

Она тут же вскинула на меня глаза.

— Нет, что ты, Патрик! Конечно, буду навещать! Может, не очень часто…

Она говорила что-то ещё, но это уже не имело значения. Самое важное я услышал.

— Можно тебя обнять?

Ребёнком бросался ей на грудь при любой возможности, и она целовала меня, гладила по волосам. Но теперь любое прикосновение к ней будет ощущаться мной по-другому... Она рассмеялась, сама обняла меня, и моё сердце чуть не вылетело из груди. Сквозь гулкие удары едва расслышал собственный шёпот:

— Я так скучал…

Она вернулась в мой мир, будто не уходила. Но я не мог не думать, что рано или поздно новая угроза или прихоть вновь заставят её исчезнуть на неведомых просторах иного мира, куда мне не было доступа... и был лишь один способ это изменить. Если бы только она... Не решался произнести фразу до конца, но однажды это сделал за меня Андроник — бессмертный с повадками змеи и взглядом дремлющей рыси. Он появился в одну из ночей, когда я ещё жил в Бретани. Представился её другом и с тех пор навещал меня довольно часто. От него я узнал о демоне, с которым она заключила сделку. Узнал, что демон её ищет, и что она скрывается от него. Потом Андроник перевёл разговор на меня — ведь и в моих венах течёт демоническая кровь. Стань я бессмертным, моя сила была бы очень велика. Но обратиться за "помощью" к одному из "огнеглазых" значило обречь себя на вечное рабство. А вот если бы... и тогда я сказал то, о чём до сих пор только думал:

— Если бы только она... — и запнулся.

— ...обратила тебя? — с улыбкой подсказал Андроник. — Она этого не сделает. Но, соединись твоя кровь с кровью бессмертного, ты был бы связан со всеми мирами — совсем, как она. Обратил бы тебя сам, но ты немного запоздал с рождением, мой юный друг. Или же я поторопился обратить безумное животное, не дождавшись истинного сокровища. В любом случае, она не должна ничего знать — ни о наших встречах, ни о твоём желании стать бессмертным. Я решу эту задачу — только наберись терпения.

Но я не сдержался. Долго подавляемая тоска вырвалась наружу из-за пустяка, глубоко меня ранившего. Она по-прежнему видела во мне ребёнка, обращалась со мной, как и когда мне было тринадцать... и я произнёс вслух то, от чего предостерегал Андроник, и даже больше... Сам не знаю, какой реакции ожидал от неё, но только не того, что последовало. Она просто исчезла, проронив скупое "Мне жаль"... Моё божество, без которого я уже не мыслил жизни, исчезло. Я ждал ночь за ночью, мучаясь раскаянием и тоской. Но она не появлялась. Зато появился Андроник. Смерил меня сожалеющим взглядом и покачал головой.

— Я тебя предупреждал.

— Значит, она действительно ушла, — голос прозвучал спокойно — не хотел обнажать перед Андроником мою боль.

— Но прежде нанесла мне визит и... убедила больше к тебе не приближаться.

— Ты боишься её.

— Нет, — Андроника явно задел мой тон. — Но у меня давние счёты с её возлюбленным. Жаль, что его сердце не легло в одну из "чаш" Паракаса!

С невольной усмешкой я смотрел на нового бессмертного "друга". В обманчиво сонных глазах горело то же желание, что сжигало и меня, так же старательно скрываемое и так же готовое вырваться наружу при малейшей неосторожности. Я увидел это, когда впервые заглянул в его душу. Она состояла из мрака, и эта единственная страсть сверкала в нём, как огненная искра. Но он редко обнаруживал её, как сейчас.

— Понимаю. И благодарен за то, что ты рассказал о ней, Андроник.

Он кивнул.

— Думаю, мы ещё встретимся, сын демона. Но, если нет... Общение с тобой доставило мне удовольствие.

И я остался один. Потянулись дни — безрадостные, бессмысленные... Я ходил на лекции, наведывался в монастырь... ел, не ощущая вкуса пищи, спал, не обретая покоя. Тоска, злость на неё и на себя доводили до безумия. Но со временем я перестал присматриваться к теням за окном и прислушиваться к шелесту ветра в надежде различить крик совы. Иногда приходила мысль поддаться на зовущие взгляды и игривые улыбки однокурсниц. Но, стоило всмотреться в очередное лицо, оно блекло рядом с призраком, опутавшим моё сознание подобно паутине... Единственной отрадой были занятия, которые давались невероятно легко, и я сосредоточился на них, отгородившись от остального мира и не подпуская к себе никого. Нет, забыть её я даже не пытался. Но в конце концов научился жить, заперев боль очень глубоко, оставив на поверхности только вечно юное, мучительно прекрасное лицо, увидеть которое в этой жизни уже не надеялся.

Полнолуние. Тишина... Солнце давно село, но и до рассвета ещё далеко — я выбрала самый глухой час. В некоторых окнах студенческого общежития ещё горит свет, но в окне, интересующем меня, темно. Мгновение — и я внутри, бесшумно скользнула к кровати. Патрик спал, и я невольно улыбнулась, разглядывая его лицо — спокойное, очень красивое и... такое дорогое. Три года прошли с нашей последней встречи. Не собиралась возвращаться — хотела дать Патрику возможность прожить человеческую жизнь без вмешательства подобных мне существ. Но вот я снова здесь... и чувствую, как на груди нагревается металл магического золотого диска. Когда чуть наклонилась к кровати, диск слабо завибрировал, как если бы в нём пробудилось крошечное сердце... Так и думала, что дьявольское украшение отзовётся на близость Патрика. Но это ничего не значит. Если Патрик принял человеческую жизнь и счастлив, я уйду. Нужно совсем немного времени, чтобы это выяснить... Патрик тихо вздохнул, слабо дёрнул рукой. Не удержавшись, я легко погладила его по щеке. И тут же об этом пожалела... Его глаза распахнулись, сердце бешено заколотилось. Он рывком подскочил на кровати, взгляд лихорадочно заметался по комнате. Я смотрела на это, замерев на ветке дерева за окном, и в ярости кусала губы. Испугала его до полусмерти — какая глупая неосторожность... Но следующие действия Патрика привели меня в смятение. Блеск в его глазах погас, из груди вырвался стон, он рухнул обратно в кровать, но больше не спал, бессмысленно разглядывая потолок. Потом поднялся, оделся и покинул комнату. Со своего "насеста", я видела, как он направился к автостоянке за общежитием, тенью метнулась за ним, слышала, как в замке зажигания повернулся ключ, и машина с рёвом сорвалась с места. Предполагала, что он отправится в какое-нибудь уединённое место. Может, к другу или… подруге. Но никак не в монастырь... Аббат Томас уже ждал — видимо, Патрик позвонил ему с дороги. Негромкие приветствия и усталый голос Патрика:

— Не знал, куда ещё пойти… Мне бы хотелось остаться здесь на какое-то время, собраться с мыслями…

— Это твой дом, сын мой.

Патрик кивнул и виновато пробормотал:

— Простите, что поднял с постели в такой поздний час.

— Здесь тебе рады всегда.

— Спасибо, отец. Я найду дорогу в мою комнату. Хочу сначала немного пройтись.

— Если не возражаешь, пройдусь с тобой.

Я скользила следом за ними — от тени к тени. Сейчас наверняка узнаю то, что хочу знать.

— Тебя что-то беспокоит, сын мой. Ты давно не был на исповеди, давно не облегчал душу покаянием.

— Исповедь никогда не приносила облегчения, — голос Патрика звучал глухо и как-то безнадёжно. — Ни пост, ни покаяние, ни молитвы... Что бы я ни делал…

Тихий вздох аббата.

— Ты должен наконец забыть эту девушку. Она не принадлежит нашему миру. Ты бы никогда не смог привести её к алтарю, зачать с ней детей, построить семью. Она — не человек...

— Как и я.

Аббат остановился.

— Ты не прав, Патрик. Нам не дано решать, какими появиться в этот мир. Но только мы можем решить, как жить в нём. И у тебя есть всё, чтобы прожить достойно. Ты молод, умён, ты можешь добиться очень многого. Этот мир предлагает столько возможностей...

— Единственного, что мне нужно, в нём нет.

— Сын мой... — укоризненно протянул аббат, но Патрик уже двинулся дальше.

— Я не видел её три года. И всё же помню каждую чёрточку её лица. Чувствую её прикосновения даже во сне...

— Патрик, — теперь голос аббата звучал строго. — Мы все помним, чем обязаны ей. Но эта девушка — химера... призрак... Ты ведь понимаешь, что больше никогда её не увидишь.

— И знаете, что пугает меня больше всего? — Патрик его будто не слышал, глядя перед собой, словно в трансе. — Что однажды проснусь и не вспомню её лица. Тогда исчезнет последнее, что примиряет меня с этим миром...

Аббат резко остановился. Патрик прошёл ещё несколько шагов, прежде чем это заметил, и рассеянно обернулся. Преподобный говорил, как если бы каждое слово давалось ему с трудом:

— Это моя вина, Патрик… Я считал твои чувства детской влюблённостью, которая рано или поздно пройдёт. Но всё зашло слишком далеко. Я буду говорить с коллегией о месте для тебя в одной из курируемых нами областей далеко отсюда. Возможно, увидев человеческие страдания, бедность и болезни, смерть детей и отчаяние родителей, ты отвлечёшься от собственных переживаний...

— Я не священник и никогда им не стану, — оборвал его Патрик.

— И не нужно. Но смена обстановки пойдёт тебе на благо, сын мой.

Лицо Патрика приняло жёсткое выражение, глаза вспыхнули злыми огоньками.

— Я — не ваш сын, — холодно произнёс он. — Моим отцом был проклятый дух, который соблазнил мою мать, а потом довёл её до безумия и самоубийства.

Если тон подопечного и задел аббата, он это не показал — только улыбнулся и ласково произнёс:

— Радость отцовства несовместима с моим саном. Но, будь у меня сын, не мог бы любить его больше, чем тебя. Я займусь подготовкой. Как только сдашь экзамены, соберёшься в путь. А теперь отдохни. Доброй ночи!

Патрик не произнёс ни слова, мрачно глядя ему вслед. Потом вздохнул и медленно побрёл в сторону пруда. Выждав, пока шаги аббата утихнут вдали, я наступила на валявшуюся рядом ветку. Патрик мгновенно обернулся на звук, напряжённо вглядываясь в темноту.

— Кто здесь?

Я бесшумно вышла в пятно лунного света.

— Прости, не хотела тебя напугать.

Лицо Патрика стало меловым. Он смотрел на меня так, словно перед ним разверзлась земля, я слышала гулкие удары его сердца, которое билось всё сильней и сильней... Стараясь не обращать внимания на вибрацию диска, улыбнулась. Патрик судорожно вздохнул, будто ему не хватало воздуха, и неожиданно жёстко спросил:

— Что случилось? Почему ты здесь?

— Ты угадал, именно в этой последовательности. Кое-что случилось, и я здесь, потому что мне нужна помощь.

— От меня? По-твоему, я достаточно взрослый для этого? — голос Патрика был ледяным. — Кстати, можешь меня поздравить. Мне исполняется двадцать через...

— Послезавтра, я знаю. Но поздравлять с днём рождения заранее — плохая примета.

Губы Патрика сжались, глаза испытующе впились в моё лицо.

— Не смотри так, — качнула я головой. — У подобных мне очень хорошая память.

— Иными словами, за всё это время ты ни разу не подумала обо мне. Но вдруг вспомнила, когда тебе понадобилась помощь?

— Я действительно пришла не ради твоего дня рождения. Хотела узнать, как у тебя дела. Ты счастлив?

— Абсолютно счастливыми мнят себя только сумасшедшие и идиоты, — зло усмехнулся Патрик. — Я не причисляю себя ни к тем, ни к другим. Но у меня есть всё, что мне нужно.

Заявление прозвучало настолько убедительно, что, не подслушай я его разговор с аббатом, нисколько бы  не усомнилась в правдивости этих слов. 

— Рада за тебя. Но совсем не понимаю, за что ты в обиде на меня.

Патрик молчал. Последний раз, когда мы виделись, ему было почти семнадцать. Он и тогда обращал на себя внимание, но красота его казалась неоформившейся, как уже написанная, но ещё не просохшая картина. Теперь она была завершённой, отделанной до мельчайших деталей. Патрик был не просто красив, он завораживал. Густые с медным отливом волосы, очень белая, словно мраморная, кожа. И с мраморного, идеально очерченного лица, смотрели светло-зелёные с кошачьим разрезом глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Я восхищённо улыбнулась.

— Ты стал таким красивым. Наверное, от поклонниц нет отбоя.

Лицо Патрика не выразило ничего. С начала нашего разговора он не оторвал от меня взгляд, по-моему, даже ни разу не моргнул. Но в глазах застыла обида... и боль. 

— Ты зол на меня. И хотя считаю, что пока причин у тебя нет, я уйду, если ты этого хочешь.

Патрик вздохнул.

— Скажи наконец, для чего ты здесь.

На мгновение всё во мне возмутилось против задуманного, но отступить теперь, когда услышала его "исповедь", я уже не могла.

— Чтобы обратить тебя, если по-прежнему желаешь бессмертия.

Патрик слабо дёрнулся, зелёные глаза распахнулись.

— Обратить?.. Почему вдруг?

— Потому что слышала сейчас твои слова, прости... У тебя действительно есть всё, что нужно, но ты отвергаешь жизнь несмотря ни на что. Будь ты счастлив, клянусь, даже не узнал бы, что я была здесь. А так... Я многое выяснила о таких, как ты. Если обращу, будешь... неповторимым. Тебе откроются все измерения. Питаясь кровью, как мне подобные, сможешь появляться в мире людей в любое время, как тот, чья кровь течёт в твоих венах. И, когда всё закончится, ничто не помешает...

— Когда всё закончится? То, ради чего хочешь меня обратить?

— Да. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти Доминика.

Наверное, ударь я Патрика по лицу, он не смотрел бы на меня так — будто ранила его в самое сердце.

— И за этим ты приходишь… ко мне?

Скользнув к нему ближе, я заглянула в потемневшие зелёные глаза.

— Разве не ты однажды предлагал помощь, не прося ничего взамен?

Черты Патрика исказились, и я тихо добавила:

— Мне нечего дать, кроме бессмертия. Ты ведь хотел его… надеюсь, не только из-за меня… Если нет, обещаю, я исчезну. Каким бы ни был твой ответ, приму его беспрекословно.

Патрик молчал, с тоской всматриваясь в моё лицо, и осторожно, словно опасался, что оттолкну его, коснулся ладонями моих щёк.

— Сколько раз я представлял этот момент… мечтал, что однажды ты вернёшься… за мной. Как отчаивался, что этого никогда не будет…

— Патрик…— прошептала я.

Он сделал глубокий вдох и, убрав руки, отвернулся.

— Пожалуйста, оставь меня одного… Приходи следующей ночью… Я дам ответ.

Нужно так много ему сказать, прежде, чем он примет решение, так многое объяснить... Но настаивать на продолжении разговора сейчас нет смысла. И я закружилась в вихре.

Безмолвие, нарушемое лишь едва различимым шипением и редкими приглушёнными хлопками, будто потрескивает пламя. Полярное сияние... Ни с чем не сравнимая магия человеческого мира, изумрудными и лиловыми сполохами освещающая небеса Антарктиды. А звуки появляются, когда заряженные солнечные частицы достигают Земли — так объяснил Доминик. При мысли о нём всё внутри сжалось. Доминик... Он — не со мной, и одним Небесам известно, когда увижу его вновь... Сколько раз за последние ночи оказывалась на этом одиноком берегу — когда отчаяние переполняло, затмевая разум... как сейчас... Судорожно стиснула висевший на груди диск. Совсем небольшой, идеально отполированный и пронизанный той же скверной, как и те, кто его дал. Снова я у черты, которую не должна переступать. И снова знаю, что переступлю её, а потом уже не остановлюсь ни перед чем. Месяцы, проведённые с Домиником, после того, как мы унеслись из дома Андроника и "растворились в ночи", были похожи на волшебную грёзу. Но теперь пришло время вернуться к реальности, отрезвляющей и жестокой...

Мы с Домиником плескались в проливе, омывающем острова Мацзу. В темноте вóды пролива мерцают голубым — из-за бесчисленных светящихся микроорганизмов. Подобных мест в мире людей несколько, и мы посетили все, но это привлекало больше остальных из-за уединённости. Ночь была безлунной и дождливой. От падающих капель над водой поднимались мириады сверкающих брызг — как если бы тысячи крошечных бриллиантов кружились вокруг, скатывались по коже и волосам.

— Ты словно одета в сияние звёзд, — восхищённо улыбаясь, Доминик провёл ладонью по моему плечу. — И это — единственное "одеяние", с которым я готов мириться.

Он наклонился меня поцеловать, но вдруг замер, сдвинув брови. Алой нитью на моей коже вспыхнула тонкая вязь символов, и я содрогнулась от зазвучавшего в сознании голоса Ибиэра... Когда он смолк, подняла на Доминика обречённый взгляд.

— Проклятое отродье ждёт тебя, — догадался он.

— Наверное, наконец нашли трёх беглецов... Давно пора... Ещё немного — и забыла бы, что до сих пор связана сделкой...

Я силилась улыбнуться, но лицо Доминика было пугающе мрачным. На самом деле никто из нас не забыл ни о моей "повинности" перед Ибиэром, ни об угрозе, исходившей от Эйта.

— Пойду с тобой, — заявил Доминик.

— Нет, пожалуйста... — я умоляюще заглянула в янтарные глаза. — Мне будет спокойнее, если…

— Не помнишь, что было в прошлый раз, когда отпустил тебя одну?

Мраморные статуи дома Андроника, ехидная ухмылка на губах византийца и язычки пламени, вырвавшиеся из глаз внезапно появившегося  Эйта — это забыть невозможно. Не подоспей Доминик вовремя, демон разрушил бы заклинание, скрывавшее меня от него, и кто знает, что последовало бы потом...

— Больше такую ошибку не повторю, — тоном не терпящим возражений добавил Доминик.

И я сдалась. Если бы только знала, к чему это приведёт...

По телу пробежала судорога... давно не утоляла жажду. Здесь, на краю света, всегда теряю чувство времени... Тоскливо посмотрела на сполохи, продолжавшие танцевать в тёмном небе, и унеслась прочь...

*** 

В монастыре я появилась, едва село солнце, но к Патрику отправилась не сразу. Прошлась по монастырскому кладбищу, ненадолго задержалась у могилы брата Клеомена и опустилась на колени перед крестом с надписью "Dom Энтони". Как же не хватало сейчас ласкового взгляда и ободряющих слов преподобного отца... Хотя в этот  раз он вряд ли поддержал бы мои намерения...

— Простите, отец, — я бережно коснулась креста ладонью. — Где бы вы ни были теперь, надеюсь, не видите, что стало со мной...

— Почему?

Я обернулась, мгновенно оказавшись на ногах. В нескольких шагах от меня стоял Патрик.

— Пока ждал тебя, решил прогуляться, — пояснил он, отвечая на мой растерянный взгляд. — Не думал, что ты уже здесь. 

— Собиралась к тебе, — я неуверенно улыбнулась. — Прогуляемся вместе?

Так хорошо знакомый монастырский парк, часовня с темноликой Девой Марией, пруд, в котором по-прежнему надрывались "пением" жабы... Свернув к воде, я опустилась на траву. Патрик сел рядом.

— Почему ты не хочешь, чтобы отец Энтони тебя видел?

— А сам как думаешь? — избегая его взгляда, я рассматривала листья кувшинок.

— Из-за меня?

Я всё же подняла на него глаза. Кажется, ещё совсем недавно возле пруда рядом со мной сидел худенький мальчуган с копной рыжеватых волос и застенчивой улыбкой на слегка веснушчатом лице. Но маленький отпрыск демона вырос. В парне, смотревшем на меня сейчас, чувствовались непривычная твёрдость и сдержанность. Сердце его трепетало, зрачки были расширены, но голос оставался спокойным, а лицо — отчуждённым. Я невольно улыбнулась.

— Какие бы обстоятельства ни привели меня к твоему порогу в этот раз, рада, что увидела тебя таким... взрослым...

— Ты как будто прощаешься, — он отвёл взгляд. — Передумала меня обращать?

— Нет. Но прежде, чем решишь...

— Я уже решил. Много лет назад.

-... выслушай, для чего нужно твоё обращение. Если не изменишь решения и после этого...

— Не изменю, — тихо проговорил Патрик. — Но выслушаю.

Мне хотелось потрепать его по волосам, но в последний момент я передумала и снова уставилась на кувшинки, собираясь с духом. Нелегко заново переживать ту ужасную ночь...

...Ибиэр был не один. Твари, похожие на сгустки мрака, окружили Доминика и меня, едва мы появились, а земля под нашими ногами вспыхнула зелёноватыми символами, тотчас лишившими Доминика способности двигаться. Зарычав, я свернула шею слишком близко подобравшейся твари, бросилась к Доминику, собираясь унестись из проклятого измерения вместе с ним... Но, словно мерцающие змеи, тьму прорезали огненные хлысты. Раздвоённое острие одного вонзилось в моё плечо, сбив с ног. Другой обвился вокруг Доминика... Мгновение — и я снова была на ногах, выдернула острие, не обращая внимания на брызнувшую из раны кровь и лихорадочные удары моего ожившего сердца. Заметалась обезумевшим взглядом по толпившимся вокруг тварям — Доминика не было... Я чувствовала, что он жив, но понятия не имела, где находится...

— Не поступай необдуманно, — прозвучал в наступившей тишине повелительный голос. — И ни тебе, ни твоему возлюбленному не причинят вреда.

Твари вдруг расступились, и я увидела говорившего. Высокая фигура, окутанная плащом из мрака, на лице — золотая маска, похожая на ацтекскую. Одна рука выброшена вперёд, и из неё, словно продолжения пальцев, извивались огненные хлысты. Рядом с отродьем стоял Ибиэр.

— Какого дьявола...

Но Ибиэр меня перебил:

— Это — всего лишь предосторожность. Если попытаешься напасть на нас или уйти...

Демон в маске поднял руку и хлысты исчезли — все, кроме одного. Этот последний будто уходил куда-то в темноту и терялся в ней.

— Пока твоему возлюбленному ничто не угрожает, но остриё — очень близко к его сердцу, — добавил Ибиэр. 

— А где Эйт? — я загнанно огляделась. — Неужели добровольно отказался присутствовать... — и замолчала, поражённая внезапной догадкой. Может ли быть, что Эйт не знает об этой встрече?..

— Хочешь его видеть? — Ибиэр неторопливо приблизился ко мне. — Его бы это тронуло. Он по-прежнему одержим идеей утянуть тебя в ад и не простил мне, что скрыл тебя от его взора. Недалёк день, когда я перестану быть ему полезен, и он расправится со мной. Тогда падёт и скрывающая от него защита. Что за этим последует, несложно догадаться. Поэтому помочь нам — и в твоих интересах.

— Собираешься его... свергнуть?..

— Уничтожить, — уточнил демон в плаще.

— Лишить тела и заключить дух в одну из масок? — я непонимающе смотрела на Ибиэра. — Но я связана с тобой сделкой, так зачем было...

— Сделка обязует тебя явиться на мой зов и отправиться в Царство Вечной Агонии. Но то, что нам нужно, находится не в нём.

— То, что вам нужно? — я перевела взгляд на демона в маске.

Тот легко махнул рукой, и маска повисла в воздухе, открыв узкое смуглое лицо, рассыпавшиеся по плечам светлые волосы и глаза, вспыхивающие язычками пламени.

— Моё имя Цес. Уверен, ты слышала обо мне, как и я — о тебе.

Цес... последний из Великих, смертельный враг Эйта, так удачно скрывавшийся от его гнева всё это время. Но, очевидно, дело вовсе не в удаче. Своей "неуловимостью" беглец наверняка обязан Ибиэру... 

— Ты... предал Эйта?.. — ошеломлённо пробормотала я.

Лицо демона со взглядом василиска не выразило ничего.

— Мои приверженности тебя не касаются. Если вздумаешь вызвать Эйта заклинанием, твой возлюбленный умрёт в тот же миг. Но не сомневаюсь, что примешь верное решение не под действием угроз, а следуя доводам разума.

— Какое решение? — простонала я. — Хотите избавиться от Эйта — пожалуйста! Мне нет дела до ваших войн за власть...

— И всё же ты приняла в них самое активное участие, — холодно возразил Цес. — Эйт получил власть благодаря твоей способности миновать любые границы. Используй её вновь — для меня, и я освобожу твоего возлюбленного.

— Ещё одна сделка?..

— Да, — подтвердил Цес. — Со мной. Но то, что нужно мне, существует  одновременно в тысячах измерений в тысячах разных мест и откроется лишь тем, чьи силы дополнят друг друга, образуя единое целое. Поэтому, чтобы выполнить свою часть сделки, ты должна найти подобного тебе, но всё же отличного.

— Не понимаю...

— Твоё мужское "отражение". Человеческое создание с незапятнанной душой, но отмеченное прикосновением одного из нас. Обратишь его и...

— Нет! — процедила я. — Если хочешь, отправлюсь в это ваше царство Агонии, принесу новую маску, помогу заманить Эйта в расставленную вами западню... но не буду губить ещё одну жизнь!

Глаза Цеса сузились.

— Ибиэр отмечал твоё своенравие. Но не время проявлять его сейчас. Твой возлюбленный — в моей власти. Я могу погрузить его сознание во тьму, заставить вновь и вновь переживать самые жуткие кошмары. А когда от его сути останется лишь жалкое трепещущее нечто, верну его тебе — на память о твоей глупости.

— И что тебя останавливает? — отчаяние ослепляло, я с трудом сохраняла самообладание. — Сделай это — и возвращайся в дыру, в которой Эйт до сих пор не нашёл тебя лишь потому, что посчитал ниже своего достоинства в неё заглянуть! Но я могу сделать это за него. И с удовольствием отправлю тебя на вечный покой в одной из масок Безликого!

Из глаз Цеса вырвались язычки пламени, губы сложились в снисходительную ухмылку.

— Ты угрожаешь мне?

— Вы угрожаете друг другу, зная, что ни один не исполнит угрозу, — раздражённо вмешался Ибиэр. — Но теперь, когда оба показали длину своих клыков, может, вернёмся к настоящим делам? Мне нужно поговорить с ней, Цес.

Узколицый демон презрительно поморщился, но отступил во тьму и скрылся за тварями, продолжавшими толпиться вокруг. А Ибиэр повернулся ко мне.

— Считал тебя умнее.

— Мне нет дела до твоих рассчётов! — прошипела я.

— Не стоит показывать клыки мне. Не я — твой враг. И не Цес. Опасаться следует того, чьё вожделение к тебе перешло в одержимость — я предупреждал, что так будет. Эйт никогда не оставит попыток завладеть тобой и до сих пор не преуспел в них только благодаря мне. Но я слишком часто становился между безумцем и его безумием и теперь обречён. Как и твой возлюбленный. Рано или поздно Эйт найдёт не только тебя, но и способ избавиться от него — ты сама убедилась, как ловко он умеет обходить условия договора. Есть только один способ это предотвратить: уничтожив его.

Тут же в памяти всплыла сцена в доме Андроника, которую я безуспешно пыталась забыть: пылающие глаза Эйта, хрипловатый шёпот "Моя!", а потом дикий, звенящий отчаянием вопль, когда мы с Домиником закружились в вихре...

— Почему ты не вызвал меня раньше? Если Эйт так одержим, неужели не мог заставить тебя произнести заклинание?    

— Мог. Но я знал, что он попытается, и наложил заклятие определённым образом. Сделка обязует тебя явиться, чтобы отнести в Царство Агонии маски с духом Цеса и двух других. Поэтому вызывающее тебя заклинание действует только, если рядом со мной окажется хотя бы один из них.

— Уже тогда замыслил предательство?

— Нет, — невозмутимо возразил Ибиэр. — Скорее, после того, как Эйт в наказание разорвал моё тело и не давал ему срастись в течение многих месяцев — если перевести на человеческое время.

— Тиран во плоти, — усмехнулась я. — Но почему нельзя поместить его дух в маску? Для чего нужно обращать кого-то ещё?

— Дух можно поместить в маску только при встрече лицом к лицу. Кто выйдет победителем из этой встречи — неизвестно. Цес — один из Великих, но и Эйт очень силён. Чтобы действовать наверняка, придётся пойти на крайние меры.

— Крайние? Вы ведь — не-рождённые, убить вас всё равно нельзя.

— Убить — нет. Но можно развоплотить без остатка.

— То есть... лишить плоти?

— Не просто "лишить плоти". Вернуть в состояние первобытной материи, из которой мы возникли. Всё обратимо, даже заточение в маску. Только развоплощение — конечно. Но для этого нужно особое оружие, которое способны найти лишь те, кому открыты все измерения. Подробности расскажет Цес. В остальном — дело за тобой. Готова смириться, что рано или поздно станешь собственностью Эйта — можешь и дальше состязаться длиной клыков с единственным, кто мог бы от него избавить. Но, если нет... — он устремил на меня выжидательный взгляд.

В наступившей тишине были слышны трепещущие удары моего ещё не утихшего сердца. Во тьме, обступавшей со всех сторон, выделялось наполовину скрытое за рыжей прядью лицо демона, заманившего меня в ловушку. Его "уговоры" были излишни. Доминик — у них, остальное просто не имело значения... Я обречённо опустила плечи, и, словно по мановению руки, рядом с Ибиэром материализовался Цес.

— Решилась? — насмешливо поинтересовался он.

— Почему это не могу сделать я одна?

Вопрос ничего не менял — я уже сдалась независимо от ответа. Но Цес отнёсся к нему неожиданно серьёзно.

— Вселенная — это единство противоположных энергий, неразрывно связаных между собой. Они не могут существовать одна без другой, как тень невозможна без света, а смерть — без жизни. Если нарушить эту гармонию, возникнут катаклизмы, способные стереть человечество с лица Земли. Энергией пронизано всё, включая живых и неживых существ. Смертные дали ей много названий: тонкое вещество, материя пространства, эфир, аура. Они верили, что в энергии Вселенной заключена информация о тайнах Бытия, и тысячелетиями пытались постичь её суть. Бесконечные медитации, изнуряющие духовные практики, сложные ритуалы, и всё — в тщетной попытке заглянуть за грань дозволенного, получить хотя бы мимолётный доступ к знаниям, хранящимся в энергии Вселенной. Очень немногим удавалось приподнять покров — настроить свой дух и установить связь с тем, что они называли "энергией Космоса". Но дух смертных слаб, и связь всякий раз оказывалась непрочной. Кроме того, человеческому духу не доступно большинство миров. Тебе открыты измерения, в которые не могут проникнуть даже такие, как я. И сила твоего духа впечатляет. Но она неполна. А сделать её абсолютной может лишь создание, подобное тебе во всём, но несущее в себе энергию, противоположную твоей. Вместе вы будете обладать достаточной силой, чтобы услышать Глас Вселенной и, следуя ему, найти то, что скрыто во тьме миров.

— Инь и янь? — усмехнулась я. — И что же скрыто "во тьме миров"?

— Энергия противотворения, — Цес не отреагировал на язвительный тон. — Точнее, три её составляющих. Соединённые, они образуют силу, способную вернуть не-рождённого в состояние первородной материи. В древности эти элементы называли "каммиа", что значит "скрытые". Это — дух тьмы, дух света и дух жизни...

— Дух тьмы, дух света... — снова перебила я. — И как, по-твоему, их можно соединить? Или хотя бы собрать?

— С помощью специального сосуда. Он же укажет их местонахождение. Сосуд находится в измерении, куда не сможет проникнуть никто, кроме Избранных, и покажется лишь им одним.

— Мне и моему "мужскому отражению"? — хмыкнула я.

— Именно так. Найти подобное тебе существо будет нелегко, — в ладони демона сверкнул отполированный золотой диск на длинной цепочке. — Но это поможет его определить.

Стиснув зубы, я взяла диск.

— Когда найдёшь его, я скажу как найти сосуд. А пока...

Цес подошёл ближе, из глаз вырвались огненные язычки, и я с силой стиснула в ладони диск, так что тонкие края впились в кожу до крови.  

— Вижу, сделки с подобными мне действительно стали для тебя рутиной, — ухмыльнувшись, демон протянул мне руку.

Я пожала плечами.

— Не беда. Один скоро станет первородной материей, другой, — скосила ехидный взгляд на Ибиэра, — ещё раньше лишится тела за предательство. А дальше — кто знает? Может, и ты долго не продержишься, последний из Великих.

Если моя шпилька и разозлила "последнего из Великих", он не подал вида. Зачем раздражаться из-за бессильных нападок существа, оказавшегося целиком в его власти? Пока Доминик у них, ехидство — единственное "противодействие", какое я способна оказать. И Цес это, конечно, понимал…

За всё время, пока говорила, Патрик не издал ни звука и поднял на меня глаза только, когда я замолчала.

— Так ты заключила с ним сделку? 

Я кивнула.

— Это — уже третья?

— Какая разница... Всего лишь цифра.

Патрик вздохнул.

— А что с артефактом, который должен определить, подхожу ли я в качестве твоего "отражения"?

Я молча сдёрнула с шеи диск. Дьявольская безделушка вибриривала всё время, а когда Патрик коснулся золотой поверхности, по ней побежали тонкие извивающиеся линии.

— Змеиная энергия, — пробормотал он.

— Какая?..

Патрик забрал у меня диск, и линии исчезли.

— Древние знали об энергии, магнетизме и электродинамике гораздо больше, чем принято считать — просто называли это всё по-другому. Змеи, по их понятиям, были связаны с потусторонним миром, в который можно попасть в состоянии транса. Войдя в это состояние, шаманы и прочие посвящённые видели энергетические потоки, которые представлялись им извивающимися "змеями". Культ поклонения Духу Великого Змея был популярен во многих культурах. Считалось, что "змеиная энергия" пронизывает всю землю силовыми линиями. На пересечениях этих линий они строили свои святилища. 

— Откуда ты всё это знаешь?.. — удивилась я.

— Читал, — Патрик протянул мне диск. — Притронься к нему.

Я провела по поверхности кончиками пальцев, и по ней опять побежали змеевидные линии.

— Видишь? Линии появляются, когда мы касаемся диска одновременно — наши энергии действительно дополняют друг друга, — он отдал мне диск, и линии снова исчезли. — Уже в древности верили, что вибрационная энергия окружает нас со всех сторон и люди — своего рода рецепторы и сенсоры этой энергии. Жрецы и шаманы прибегали к парамагнетизму, чтобы "извлечь" нужную им информацию из энергии Вселенной. Для этого они использовали "магические" предметы — кристаллы или жезлы из определённых материалов, помогавшие им сфокусировать свою энергетическую силу. Эти предметы улавливали электромагнитные токи Земли и передавали в подсознание информацию о положении тел в пространстве. Думаю, подобным образом будет действовавть и упомянутый демоном "сосуд", который поможет найти скрытые элементы. Мы соединим наши энергии, а этот предмет установит связь между ними и энергией Вселенной и укажет нам направление.

— Ты явно смыслишь в этом больше моего, — восхитилась я. 

По губам Патрика пробежала улыбка — впервые с ночи нашего "воссоединения".

— Конечно. Или не помнишь, что я учил в колледже?

— Жуткую смесь из естественных наук, — рассмеялась я, но тут же нахмурилась.

Когда исчезла, Патрик учился на подготовительном курсе. Теперь ему оставался год до получения степени бакалавра... которую он так и не получит.

— Думаешь, мне жаль оставлять колледж? — Патрик словно прочитал мои мысли.

— Значит, решил всё окончательно?

— Как и сказал — уже давно.

— Патрик... — я замялась. — Это может быть опасно. Понятия не имею, что ждёт в измерениях, где скрыты эти элементы...

— Ты как будто не хочешь, чтобы я соглашался.

— Скорее, хочу, чтобы знал, на что идёшь.

— Я знаю, — Патрик покосился на небо, начинавшее чуть заметно светлеть. — Сделаешь это здесь?

— Нет, конечно, — я вскинула на него глаза. — И не сейчас. Нужно всё подготовить, и у тебя завтра день рождения. Отпразднуем и...

— Ты ведь здесь не ради этого.

— Одно другому не мешает. Куда отправимся?

Патрик равнодушно пожал плечами.

— Хорошо, тогда выберу я.

Всё же потрепала его по волосам, но он заметно напрягся и только что не отодвинулся.

— Прости... — я поспешно убрала руку. — Избавлюсь от этой привычки, обещаю.

Патрик ничего не ответил, сосредоточенно изучая поверхность пруда. Повисло молчание, напряжённое и неловкое... и я окончательно поняла, что некогда беззаботное общение с юным отпрыском демона кануло в Лету... 

— Патрик... — чуть наклонилась, пытаясь поймать его взгляд. — Когда обращу тебя, между нами установится связь. Мы будем чувствовать присутствие и в какой-то мере даже эмоции друг друга.

Сердцебиение Патрика участилось, он наконец поднял на меня глаза.

— Слышала твой разговор с аббатом и знаю, что ты ко мне испытываешь, но я не... смогу ответить тем же.

Патрик неожиданно резко поднялся на ноги.

— Незачем об этом напоминать. Я никогда ничего от тебя не требовал. Просил только об одном.

— Навещать тебя, — я тоже встала. — Но я не выполнила даже этой просьбы — ты это хочешь сказать?

Он молча смотрел на меня, в зелёных глазах застыла горечь. 

— Мне жаль, правда, — прошептала я. — Тогда считала, так будет лучше для тебя. Может, я ошиблась...  

— Да, ошиблась, — подтвердил Патрик. — Поэтому прошу: больше не принимай решений за меня.

Я чувствовала, как губы против воли раздвигаются в удивлённой улыбке. Патрик — в самом деле уже не ребёнок, и мне нужно к этому привыкнуть...

— Обещаю, — я протянула ему руку. — Простишь меня?

Он вздохнул. Чуть помедлив, сжал мою руку и кивнул.

— Тогда увидимся здесь же следующей ночью?

Патрик снова кивнул.

— Всё подготовлю. Уверена, тебе понравится! — заверила я и унеслась прочь.

***

Патрик действительно изменился, и уверенности, что угадаю его вкус теперь, не было. Но эта ночь — последняя в его человеческой жизни, и я очень хотела сделать её незабываемой. Всё время до заката в Англии носилась по миру людей, выбирая места, которые, по моим рассчётам, могли ему понравится. И впервые после разлуки с Домиником мне удалось отвлечься от отравляющей сознание тоски по нему... Возле пруда я появилась сразу после захода солнца, Патрик уже ждал. Лицо — бледнее, чем обычно, в глазах — лихорадочный блеск.

— Ты давно здесь? — улыбнулась я.

Он покачал головой.

— Голоден?

— Не очень.

— Посмотрим, что скажешь через пять минут! — подмигнула я и осторожно подхватила его за плечи.

Освещённое побережье, музыка, весёлые крики и смех… Патрик даже не поморщился после перемещения и тут же неуверенно огляделся.

— Где мы?

— Миконос. Остров славится ночной жизнью и кухней. Надеюсь, любишь греческую?

Легко потянула его за руку, но Патрик высвободил запястье из моей ладони и отстранился.

— Это не нужно... Я уже не ребёнок. Просто обрати меня, и...

— Патрик... — я даже не пыталась скрыть удивление. — Это — ночь твоего двадцатилетия и последняя в твоей человеческой жизни. Неужели не хочешь, чтобы она была особенной?  

— Она и так будет особенной.

Я бросила сожалеющий взгляд на "Баос" — ресторан с отличной, судя по отзывам, кухней и видом на ночное море и махнула рукой.

— Как скажешь... Хотя и жаль. Так надеялась тебя впечатлить — до сих пор ведь мне это удавалось...

Повернулась к нему, собираясь снова подхватить за плечи, но в глазах Патрика вдруг промелькнуло раскаяние.

— Ты... готовилась к этой ночи? Специально для меня?

— Конечно. Даже если твои вкусы изменились, я нашла столько разных мест — ты бы смог выбрать.

На щеках Патрика проступил румянец.

— Прости... — пробормотал он. — Не думал, что... Не хотел тебя обидеть...

— Это — твоя ночь, Патрик, — мягко проговорила я. — Проведём её так, как хочешь ты.

Он замялся, тихо вздохнул и вдруг улыбнулся — застенчиво, совсем, как в детстве. 

— А куда ты хотела пойти?

Я кивнула на ресторан.

— Это — для начала. А потом могли бы окунуться в ночную жизнь Тель-Авива, заглянуть в пещерный бар в Мексике, заняться сапсёрфингом на побережье Бали, прогуляться по улочкам Мачу-Пикчу...

— И всё это — в одну ночь? — засмеялся Патрик.

— Как получится.

Он уже с любопытством посмотрел в сторону ресторана.

— Тогда начнём?

Ночь на самом деле получилась длинной и насыщенной. Мы переносились из одного уголка мира людей в другой, и исходившее от Патрика напряжение постепенно ушло.  Он говорил со мной и смеялся, как если бы я никогда не исчезала из его жизни. А я... всячески оттягивала момент, когда время увеселений пройдёт, мы останемся вдвоём в уединённом месте... и я "выпью" его жизнь... 

— Подумать только — чуть не отказался от всего этого! — Патрик тряхнул головой. — Никогда бы себе не простил!

— Мир людей действительно может предложить многое, — улыбнулась я. — Если знаешь, где искать. 

— Или знаком с теми, кто знает, — в тон мне отозвался Патрик.

Мы сидели на каменном цоколе одной из ступ Пагана — древней столицы больше не существующего царства на территории современной Мьянмы. Сейчас город представлял собой гигантский могильник с тысячами пагод и ступ разной величины, разбросанных на расстоянии десятков километров друг от друга. Вдоволь набродившись по диковатым "улицам", лестницам и переходам некогда почитаемых святилищ, мы перенеслись наверх — поближе к звёздам. Красота ночного неба, свободного от светового загрязнения мегаполисов, была в самом деле потрясающей.

— Какой невероятный вид, — восхищённо вздохнул Патрик. — Твой мир, наверное, ещё фантастичнее?

— Их трудно сравнивать, они слишком разные.

"Растворившись в ночи", мы с Домиником поначалу выбирались в мир людей только для утоления жажды. Но постепенно "вылазки" участились и стали более продолжительными. Иногда мы даже участвовали в "развлечениях смертных", как это называл Доминик. При всей фееричности измерений, по которым мы носились наугад, мир людей с его "человеческими" развлечениями не потерял прелести для нас обоих...

— Хотелось бы поскорей увидеть этот мир, — тихо продолжал Патрик. — Уверен, он мне понравится.

Повернувшись к нему, я поймала на себе немигающий взгляд светло-зелёных глаз и почувствовала, как смятение, которое, думала, уже смогла подавить, охватывает меня вновь. Не хотела его обращать, с ужасом думала о моменте, когда наклонюсь к его шее... Но в глазах Патрика застыло волнение, смешанное с... мольбой...

— Хочешь сказать, ты готов? — улыбка наверняка получилась жалкой. — Прямо сейчас?

— Да. Но, кажется, не готова ты?

— Я собираюсь лишить тебя жизни. Как можно быть к этому готовой?

Патрик осторожно коснулся моей руки.

— Это ведь не так. Ты даёшь мне то, чего я хотел, сколько себя помню. Мир людей — не для меня. Я понимал это до того, как встретил тебя, до того, как вообще узнал о существовании других измерений. А быть обращённым тобой... — он запнулся. — Расскажешь ещё о связи, которая между нами возникнет?

— Словами не объяснить. Поймёшь, когда её почувствуешь.

Он кивнул и облизнул пересохшие губы.

— Я тоже смогу не убивать, как ты?

— Думаю, да — иначе бы дьявольское украшение не указало на тебя. Демон говорил о существе с незапятнанной душой, а сохранить её незапятнанной, убивая, как остальные бессмертные, невозможно. 

В глазах Патрика промелькнуло облегчение, тотчас сменившееся напряжённым ожиданием... и я легко сжала его ладонь...

Мы перенеслись на уединённый тропический остров. Сонно шумело море, в распахнутые окна бунгало врывался ночной бриз... Я зажгла несколько свечей и повернулась к Патрику. Он замер посреди комнаты, не сводя с меня лихорадочно блестевших глаз. Я слышала частые удары его сердца и прерывистое дыхание... ещё совсем немного, и... Чувствуя, что теряю решимость, медленно подошла к нему и, взяв за руки, подвела к кровати. Он молча опустился на неё и, когда я села рядом, подставил мне шею. Но я только легко коснулась губами его кожи, и без того отчаянно бившееся сердце Патрика понеслось вскачь. 

— Ты абсолютно уверен? — я погладила его по волосам. — Сейчас — последняя возможность сказать "нет".

Патрик повернул ко мне бледное до прозрачности лицо и кивнул. Помешав ему снова отвернуться, я прильнула губами к его губам, и они затрепетали под моими, как крылья пойманого мотылька…

— Не бойся, — прошептала я. — Боль быстро пройдёт.

— Я не боюсь…

Уложив Патрика на подушки, я наклонилась к его шее и произнесла:

— Передаю тебе то, что было передано мне, — и мягко вонзила зубы в его кожу.

Патрик судорожно вздохнул, руки робко обняли мою талию... и это было последним, что я помнила... Его кровь опьяняла, лишала разума. Я чувствовала, как по телу расходится ласкающее тепло, как оно окутывает сердце, вдыхает в него жизнь... Ни с чем не сравнимое состояние эйфории... и ощущение дикой, всепоглощающей жажды... Лишь однажды испытала подобное — когда вырвала сердце Чета, и его кровь захлестнула всё вокруг. Ту жажду я смогла побороть, но эта... Эта была неутолимой... Чем больше крови вливалось в мои вены, тем более жестокой она становилась. Будто издалека, доносилось биение моего сердца, которое сокращалось в унисон с сердцем Патрика, а потом всё быстрее и быстрее... Но вот удары моего сердца полностью заглушили его... заглушили всё, даже шелест волн, слились в беспорядочный шум, а комната начала погружаться во мрак, как если бы свечи гасли одна за другой. Но, когда тьма почти поглотила моё сознание, я услышала слабый, едва различимый вздох. Что-то словно пробежало по спине и сорвалось вниз... и я выпрямилась, как от удара. Сознание прояснялось, комната медленно выплывала из темноты... Я сидела на кровати и смотрела на неподвижно лежащего рядом Патрика. Бессильно откинутые руки, побелевшие ладони, только что соскользнувшие с моей спины, бескровные губы, на шее — следы моих зубов... Лицо — такое умиротворённое, сверхъестественно красивое и... неживое. Я осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев. Она была ледяной. Его кровь теперь пульсировала в моих венах, приливала к моим щекам... и меня охватило жгучее отвращение к себе. Но ритуал ещё не был завершён. Полоснув ногтем по вене, я поднесла кровоточащее запястье к ранкам на шее Патрика. Несколько капель скатились на подушку, но те, что попадали на укусы, исчезали, словно их затягивало внутрь. Ранки уменьшались, а лицо Патрика менялось на глазах. Кожа белела, принимая перламутровый оттенок. Волосы заблестели, будто вобрали в себя тёплое сияние свечей. Густые ресницы дрогнули и взметнулись вверх... и глаза невероятного золотисто-зелёного оттенка впились в мои.

— Патрик... — облегчённо прошептала я.

Его взгляд метнулся к моему запястью, с которого продолжала капать кровь, снова ко мне... Неуловимым движением он поднялся с подушек и тут же замер, как если бы удивился лёгкости собственных движений.

— К этому нужно привыкнуть, — улыбнулась я.

Губы Патрика шевельнулись, он как будто пытался вздохнуть, с удивлением посмотрел на меня, потом начал разглядывать свои руки, неуверенно коснулся заострённых зубов…

— Хочешь себя увидеть? — я соскочила с кровати.

Патрик в мгновение ока оказался рядом и ошеломлённо пробормотал:

— Это… невероятно…

Легко подхватив за руку, я подвела его к зеркалу в соседней комнате. Несколько секунд Патрик рассматривал себя чуть ли не с детским любопытством. Но вот его необычные отливавшие золотистым светом глаза поймали мой восхищённый взгляд, скользнули по моему отражению, и в них вспыхнул огонь. Но уже в следующее мгновение Патрик отвернулся, одновременно оказавшись метрах в двух от меня.

— Ты голоден? — забеспокоилась я. — Кровь — в холодильной камере, могу…

— Нет, — прошептал он, глядя в пол. — Пока не нужно…

— Хочешь отправиться в мой... наш мир?

Патрик поднял на меня глаза.

— Я действительно чувствую тебя... это и правда не выразить словами...

— Так и должно быть. Теперь мы связаны, и связь эта — нерушима.

— Как твоя с Домиником?

Я чувствовала, как улыбка на моих губах застывает, превращаясь в болезненную гримасу. Доминик никогда не примет то, что я сделала... Но ради моего спасения и он пошёл бы на всё.

— Сможешь меня найти? — подмигнув, я закружилась в вихре.

Пики высоких скал, покрытые редким лесом, словно зубы гигантского чудовища торчащие из земли. Национальный парк Чжанцзяцзе — одно из живописнейших мест человеческого мира. Патрик оказался рядом, едва я успела почувствовать под ногами опору.

— Нашёл! — улыбнулась я.

Он огляделся и поднял лицо к небу. Там, переливаясь всеми оттенками алого, светила огромная кровавая луна.

— В ночь обращения в небе появляется луна цвета крови, зримая лишь тем, кому дано её видеть. Она возвещает, что смертному была дарована вечная жизнь, — почти дословно повторила фразу, некогда сказанную Арентом. Как же давно это было... Тогда и подумать не могла, что однажды произнесу эти слова существу, которое обратила сама... Патрик оторвался от созерцания луны.

— Спасибо... за этот дар.

— Посмотрим, будешь ли благодарен, когда увидишь жуткие бездны нашего мира! Уверена, посетить их нам предстоит немало!

— В них я тоже буду тебя чувствовать? — тихо спросил Патрик и, когда я кивнула, улыбнулся, сверкнув заострёнными зубами. — Тогда не страшно.

— Повторишь это, когда окажемся в одной из них! Но прежде немного осмотримся в мире людей, — я скользнула к самому краю утёса, ветер взметнул волосы. — Готов последовать за мой? Тогда догоняй!

И, сорвавшись с выступа, понеслась вниз…

— Собираешься встретиться с ними здесь? — в отливавших золотом глазах Патрика читалось неприкрытое любопытство. — И они придут?

— Не сомневайся.

С ночи его обращения прошло ещё две. Патрик действительно мог утолять жажду охлаждённой кровью — дурачаясь, мы осушили по бокалу на брудершафт. Немного поносились по миру людей — чтобы "новорожденный" обращённый привык к новым возможностям своего бессмертного тела. Потом побывали в нескольких измерениях моего, а теперь ставшего нашим мира. "Потусторонние" пейзажи восхитили Патрика до благоговения. Но времени было слишком мало, чтобы я познакомила его с бессмертием, как сделала бы это при других обстоятельствах. Каждая ночь моего бездействия означала лишнюю ночь заточения для Доминика. Сразу после заключения сделки Цес, пожелавший доказать свою "благожелательность", позволил нам ненадолго увидеться. Доминик находился в измерении-ловушке, вроде того, откуда я отправлялась в царство Безликого, но не таком мрачном. Я тут же бросилась ему на шею, и он судорожно прижал меня к груди.

— Ты заключила сделку? Ещё одну...

— Когда всё закончится, мы оба освободимся: ты — из плена Цеса, я — от Эйта. Что, по сравнению с этим, значит какая-то сделка?

Попыталась улыбнуться, но в янтарных глазах застыла боль, и я впилась отчаянным поцелуем в его губы.

— Продержись это время, прошу тебя... Я пойду на всё, чтобы мы снова могли "раствориться в ночи"...

— Это меня и пугает, — прошептал Доминик. — Твоя готовность "пойти на всё"...

Знал бы он, чем начался этот "поход"...

— И как ты их вызовешь?

Вопрос Патрика вернул меня к реальности — в измерение, похожее на ночную пустыню, только вместо неба — непроглядная тьма, в которой плавно кружились синие метеориты.

— Произнесу заклинание — оно впечатывается в сознание, когда заключаешь сделку, — и передёрнула плечами, собираясь с духом.

Слова на жутком демоническом языке будто опалили рот. Песок под ногами всколыхнулся, и в нескольких шагах от нас, словно из воздуха, возникла фигура в плаще и золотой маске.

— Опять этот маскарад, — хмыкнула я. — Угадать, кто под маской?

— Боишься не справиться? — насмешливо отозвался Цес.

Мгновение — и маска, как и в прошлый раз, повисла в воздухе, а полыхающие огнём глаза демона впились в Патрика, тоже не сводившего с него напряжённого взгляда.

— Где Ибиэр? — на всякий случай я придвинулась к Патрику ближе.

— Занят, — коротко бросил Цес. — Рад наконец познакомиться с твоим "отражением" лично. Здравствуй, Патрик.

Я оторопело посмотрела на Патрика, потом снова на демона.  

— Откуда тебе известно его имя?..

— Мы знакомы давно. С той самой ночи, когда сознание твоего подопечного проникло, куда не должно было проникать, и он узнал о наших планах в пустыне Наска.

— Так я видел тебя?.. — пробормотал Патрик.

— А я — тебя, — усмехнулся Цес. — Хотя тогда и не подозревал, что однажды ты мне так пригодишься. Впрочем, тогда я не знал и о существовании тебя обратившей, а без неё ты не стал бы таким, как сейчас. Два дополняющих друг друга создания нашего мира, чьи души сохранили человеческие черты и остались незапятнанными, даже после прикосновения одного из нас. Клянусь безднами Вселенной, я считал ваше существование невозможным! Пока Эйт не победил в безнадёжной для него схватке, воспользовавшись артефактами из измерения, в которое до сих пор не мог проникнуть никто.

Глаза Цеса остановились на мне.

— Я благодарен Эйту за то, что он нашёл тебя. А тебе — за то, что в своё время помешала нам найти его, — он махнул рукой на Патрика. — Тогда его бы уничтожили. А без него обрести то, что мне нужно, невозможно.

— Без него? То есть, ты имел в виду именно Патрика, когда давал мне дьявольский амулет? — я в бешенстве сорвала с шеи диск и зашвырнула его во тьму.

— Я не знал наверное, артефакт это подтвердил, — демон шевельнул пальцами, и диск, словно под действием магнита, "приплыл" обратно и опустился на его ладонь. — Как часто, думаешь, встречается сочетание, подобное твоему? Мы напали на след твоего протеже относительно недавно, и с тех пор я не спускал с него глаз. У тебя не было выбора, кроме как обратить его. Но Ибиэр столько раз подчёркивал твоё упрямство! Я посчитал, будет лучше, если ты примешь это решение в уверенности, что оно — твоё.

— Будь ты проклят!.. — прошипела я.

— Считаешь, проклятие на меня подействует?

Забормотав что-то невнятное, демон подкинул диск вверх, и тот, вспыхнув, как свеча, разделился на две половинки. От каждой отходила тонкая цепочка. Взмах когтистых пальцев — и цепочка одной половинки обвилась вокруг моего правого запястья, а цепочка другой — вокруг левого запястья Патрика. 

— Какого дьявола... — начала я, но Цес меня оборвал.

— Артефакт поможет соединить ваши энергии. Там, куда вы отправитесь, это не помешает. Сосуд, способный вобрать в себя элементы противотворения, находится в Океане Мглы, который раскинулся далеко внизу, под океанами мира людей. Это — обитель тьмы и кошмаров, пристанище невообразимых созданий и душ, которых отвергли все миры. Единственный способ туда проникнуть — пролить кровь чудовища, рождённого из мрака и тлетворных вод Океана. Найти его можно, спустившись по "холодной лестнице" Храма Мёртвых...

— Холодная лестница? — переспросил Патрик. — Так майя называли вход в Шибальбу.

— Рад твоей осведомлённости, — хмыкнул Цес. — Она пригодится вам обоим. Так и есть — Храм построен руками смертных в одной из пещер человеческого мира, которая считалась входом в мир мёртвых. Но, разумеется, ни один смертный не мог достигнуть конца путешествия и увидеть, куда на самом деле ведёт путь. Недра пещеры уходят глубоко под воду — в бездонный разлом вечного мрака, граничащий с Океаном Мглы. Именно там, на границе, обитает чудовище, которое вам нужно убить. Поток его крови увлечёт вас в Океан. Следуя за тем же потоком, вернётесь обратно. Чтобы найти сосуд, соедините энергии — в этом поможет артефакт, — демон кивнул на наши запястья. — И произнесёте заклинание, которому я вас сейчас обучу. 

Он протянул открытые ладони мне и Патрику, но я не двинулась.

— Всё так просто? Никаких подвохов или ловушек?

— Собирался передать вам местоположение пещеры с Храмом Мёртвых вместе с заклинанием, но могу просто описать, и вам придётся самим искать её в джунглях. Этого будет достаточно, чтобы усложнить задачу?

— Как выглядит этот сосуд? — проигнорировала я его шпильку.

— Увидите.

— Как мы узнаем, что это — он?

— Узнаете.

— А как победим чудовище?

— Это спрашивает поразившая Мирового Змея?

— То есть, ты не знаешь. Ничего из того, о чём я спросила. Твоё "оружие" — такой же неподтверждённый миф, как существование Атлантиды, и ты посылаешь нас в эту мрачную гробницу наугад!

Протянутые ладони Цеса нетерпеливо дрогнули.

— Никому, кроме вас двоих, не дано спуститься в Океан Мглы и вернуться. Я не знаю, что именно ждёт вас в нём. Но уверен, что сумевшая выбраться из Царства Вечной Агонии, справится и с неожиданностями, таящимися в глубинах "мрачной гробницы". Что до Атлантиды — могу познакомить с тем, кто погрузил её на дно.

— Необязательно, — огрызнулась я. — Всё это слишком...

Но Патрик уже вложил свою ладонь в его и, поймав мой взгляд, пожал плечами.

— Ты ведь хочешь спасти Доминика. 

— Кажется, из вас двоих он будет моим любимцем, — ухмыльнулся Цес. — Гораздо разумнее тебя, несмотря на юный возраст.

Стиснув зубы, я тоже сжала ладонь демона и привычно содрогнулась, когда в сознании зазвучали слова заклинания.

— Тебе известно, что значит "майтхуна"?

Я растерянно хлопнула глазами, не сразу осознав, что заклинание закончилось, а голос Цеса продолжает звучать в голове:

— В буддизме этим понятием обозначают любовное соитие божеств с их супругами, в результате которого достигается абсолютное единение двух противоположных начал, мужского и женского, необходимое для достижения просветления. Подобным образом должны соединиться и ваши энергии. Только когда они станут единым упорядоченным целым, вы сможете использовать сосуд по назначению. Сейчас ваши энергии напоминают первобытный хаос. Особенно его и особенно, когда ты оказываешься к нему слишком близко. Единственный способ это исправить...

— Убирайся к дьяволу! — я в бешенстве вырвала руку из его ладони.

Патрик вздрогнул, будто очнулся от транса, и с удивлением вскинул на меня глаза. Но я не сводила ненавидящего взгляда с демона.

— Тебе недостаточно вынудить меня переступить все рубежи, которые я поклялась не переступать никогда! Так теперь ещё и...

— Очевидно, ты путаешь меня с Эйтом, — узкое лицо Цеса выразило презрение. — Мне нет дела ни до тебя, ни до твоих клятв, и не интересно твоё унижение. То, о чём я говорил, необходимо для обретения того, что мне нужно — вот и всё. Когда найдёте сосуд, сообщи. Удачи!

Лёгкое движение песка — и в безжизненном измерении остались только Патрик и я.

— Нужно утолить жажду, — пробормотала я, избегая его взгляда. — И понадобится оружие. У меня есть Туен. Посмотрю, что смогу найти для тебя.

И, так и не подняв глаз, закружилась в вихре.

Новолуние. Над головой — мигающее звёздами небо. Вокруг шумят джунгли, а впереди — чернильный мрак пешеры, в недрах которой покоится Храм Мёртвых. Отсюда начнётся наш спуск в "мрачную гробницу".

— Готов? — я глянула на стоявшего рядом Патрика, одетого, как и я, в гидрокостюм.

— Последовать за тобой? — улыбнулся он. — Ты же знаешь — да.

Я отвела глаза, сделав вид, что поправляю перевязь, удерживавшую Туен за спиной. Слова Цеса впечатались в сознание крепче любого заклинания. И, хотя я не верила в их неопровержимость, избегала смотреть на Патрика лишний раз, притворяясь, что не замечаю его обеспокоенных взглядов.

— Тогда самое время посмотреть, куда приведёт эта "холодная лестница"! — и нырнула во тьму.

Внутри пещера оказалась гораздо просторнее, чем представлялось снаружи. Лабиринт переходов уводил в глубь земли. Мы вышли к полуразрушенной пирамиде. Вокруг — обломки колонн, обезглавленные статуи и множество человеческий костей.

— Храм Мёртвых, — тихо проговорил Патрик.

Остановившись возле одной из стен, покрытой полустёршимися надписями и рисунками, я полуобернулась к Патрику:

— Случайно не читаешь по-майянски?

— Нет, — он тут же оказался рядом. — Но, чтобы понять эти изображения, знание языка необязательно. Они описывают путь в Шибальбу. Для душ умерших он был полон ловушек и опасностей. Миновав их, душа попадала на совет Владык Мёртвых, которые отправляли её в "Дома испытаний", где она подвергалась пыткам. Сама суть Шибальбы в том, чтобы через пытки окончательно отделить душу человека от тела и очистить ее.

— Почти христианский ад, — поёжилась я.

— Да. Майя называли Шибальбу "Место страха"... — Патрик замялся. — Цес не сказал, что именно ждёт в Океане Мглы. Но если спуск туда начинается, как и путь в Шибальбу, может, и ведёт он к тому же, к чему приходили души умерших?

— К испытаниям...

Он кивнул. Я обвела взглядом стены — изображения расчленённых тел, разрывающие людей ягуары, кровь и чудовищные летучие мыши... Патрик материализовался возле пирамиды и махнул мне рукой.

— Кажется, нашёл Холодную Лестницу!

Остановившись рядом с ним, я заглянула в узкий тоннель. Грубые каменные ступени вели вниз — в непроглядную даже для наших глаз темноту. Рефлекторным жестом я вынула Туен из ножен. В руках Патрика тут же сверкнули клинки хира-сюрикэна, которым Доминик однажды вооружился против Эйта.

— Помнишь заклинание? — уточнила я.

Патрик улыбнулся.

— Ты заставила меня повторить его тридцать восемь раз — я считал.

— Это ещё что! Юнг-Су был со мной гораздо суровее.

— Ты не сурова, — тихо возразил Патрик. — А с принцем было бы интересно познакомиться.

— Познакомишься. Уже об этом думала.

Готовясь к предстоящей экспедиции, я показала Патрику несколько простейших приёмов обращения с оружием и обучила обездвиживающему заклинанию — на всякий случай. Надеялась, моих сил хватит, чтобы пустить кровь монстру и одолеть опасности, вероятно, подстерегающие во мраке Океана Мглы. Но несколько уроков Юнг-Су Патрику не помешают — если принц согласится.

— А пока... — уже двинувшись к тоннелю, остановилась, — будь осторожен там, внизу, и не вмешивайся в возможные схватки без крайней необходимости.

— Хорошо, — согласился Патрик. — Не беспокойся за меня.

— Перестану, как только вернёмся из этой "Шибальбы" невредимыми, — улыбнулась я и нырнула во тьму.

Тоннель казался бесконечным — если бы не усиливающееся ощущение холода, подумала бы, что просто парим в небытии. Когда холод окутал неподвижной массой, поняла, что погрузились в воду... и спуск продолжился — всё глубже и глубже в никуда. Но вот мрак начал рассеиваться. В толще воды мелькнул голубоватый огонёк, ещё один и ещё. Микроскопические люминесцирующие рачки... Их становилось всё больше, они кружились в воде, как снежинки — в воздухе. Потом к рачкам добавились медузы, плавно покачивавшие светящимися голубоватым "шляпками", и стайки рыб. А потом... мы достигли дна. Вокруг — неровные очертания подводных скал и безмолвие. Патрик недоумённо повернулся ко мне, словно спрашивая "А теперь?". Я только пожала плечами, мысленно посылая проклятия в адрес Цеса. Но вдруг лицо продолжавшего озираться по сторонам Патрика застыло, вгляд не отрывался от чего-то за моей спиной, и, не успела я обернуться, дно под нашими ногами содрогнулось. Мы тотчас взвились вверх, как мотыльки, и я, считавшая, что после Армагеддона моё воображение уже не поразить ничем, почувствовала, как меня охватывает оторопь... То, что Патрик видел за моей спиной, было щупальцами, взметнувшимися от разверзшегося под нами зубастого рта. Я рассмотрела когтистую лапу, острый хребет, как у динозавра... и клубившийся внизу мрак будто ожил. Тело чудовища было настолько огромным, что оно просто сливалось с ним, и невозможно было понять, где заканчивается тело и где начинается тьма. Ни малейшего шанса, что мой Туен и сюрикэн Патрика причинят ощутимый вред этому колоссу, или что заклинание сможет его обездвижить. На мгновение меня охватило отчаяние, я окинула безнадёжным взглядом будто вымершее водное пространство, нагромождения скал... и вдруг меня осенило! Пролить кровь ведь можно не обязательно оружием... 

— Нужно разозлить его! — выкрикнула я Патрику. — Ранить, как можно больнее!

Изо рта вырывались пузырки и почти никакого звука, но Патрик понял и, когда я бросилась к извивающимся щупальцам, в мгновение ока оказался рядом. С ожесточением я обрушила Туен на ближайшее щупальце, Патрик начал кромсать сюрикэном другое. Одновременно мы произнесли заклинание, и щупальца обмякли, а монстр заревел так, что по воде пошли волны. Но мы продолжали атаку, обездвиживая щупальце за щупальцем, уворачиваясь от оставшихся и нападая снова... Чудовище бесновалось, распространяя вокруг себя потоки крови, попыталось добраться до нас когтистой перепончатой лапой, но мы с Патриком увернулись. Зверь всё больше впадал в неистовство, и удар Патрика окончательно вывел его из себя. Материализовавшись над уродливой головой, Патрик разломал сюрикэн и метнул одно лезвие в глаз монстра. Для такого исполина это была соринка, но произнесённое Патриком заклинание ослепило чудовищный глаз, и зверь наконец сделал то, на что я рассчитывала. В безумной ярости он поднялся со дна и бросился на нас. Вцепившись в руку Патрика, я потянула его за собой — вверх, и чудовище устремилось за нами. На мгновение усомнилась, что мой план сработает. Монстр был слишком велик — за нами будто двигалась стена из тьмы. Но выбора не было. Растворяясь в подводном сумраке и снова появляясь перед самой пастью, мы продолжали нестись к поверхности — пока чудовище не начало отставать, как если бы не могло пересечь невидимую черту. Тогда я развернулась, кивнула Патрику и, мимоходом резанув по щупальцу, снова устремилась в глубину. Патрик тут же возник рядом, и монстр, сотрясая рёвом толщу воды, возобновил погоню. Но теперь это было не просто бегством — мы неслись к каменистым скалам на дне. Я надеялась, монстр достаточно разъярён, чтобы не замечать ничего, кроме двух дерзких "мальков", нарушивших его покой, и не остановится ни перед чем. Вот и скопление скал — неподалёку от места, где началась наша неравная "схватка". Материализовавшись у их основания, Патрик и я смотрели на похожую на зев Харибды пасть, несущуюся прямо на нас... Удар был настолько сильным, что скалы обрушились, а дно расколось в месте, куда пришлась жуткая голова. Увернувшись за доли секунды до столкновения, мы с Патриком пытались найти точку опоры, но нас вертело и швыряло в потоке хлынувшей крови чудовища, превратившей воду в мутную тьму. Я чувствовала, что Патрик близко, но, как ни пыталась, не могла к нему дотянуться. А потом меня чем-то шарахнуло, закружило, словно в воронке, обо что-то приложило всем телом... и я, отплёвываясь и откашливаясь, приподнялась на локтях... посреди мрака.