Когда проснётся дракон

Около девяти тысяч лет назад до н.э.

Эзантийская империя

- Летят! Драконы летят! - закричал караульный на смотровой башне, и последовало три удара в гонг, оповещая всех об опасности и необходимости прятаться по домам, и молиться, конечно же, чтобы красный ящер не извергал разрушающее всё на своём пути пламя.

Оглушённая и раздосадованная царица Менелая поднялась и покинула совет, на котором как раз обсуждалась проблема набегов драконов, и решительно направилась встретить незваных гостей, чтобы прогнать их. По пути, концентрируя всю мощь, возвела над городом прозрачный защитный купол. Она увидела, как драконы, один за другим, рьяно бьются об него.

Их, насколько знала Менелая, было всего трое.

Красный - самый крупный, с отростками в виде шипов на спине и таким же шипастым хвостом, способным одним ударом вызвать в земле трещину - принялся яростно извергать пламя, отчего в накрытом куполом городе ощутимо потеплело.

Белый, похожий на змея, извивающийся, кажущийся бескостным, с длинными тонкими усиками из морды, закружился вихрем, вызывая ураган. У Менелаи даже в глазах зарябило.

Третий дракон был синего окраса с переливающимися фиолетовыми всполохами и, в отличие от собратьев, вместо кожи покрыт чешуёй. Его силами небо заволокло тучами и сотряслось громом, и грозой, и пошёл мощный ливень, капли которого формировались в подобие игл - острых, пытающихся купол проткнуть.

Менелая вздохнула и поражаясь своей то ли смелости, то ли безрассудности, решила покинуть город и выйти за пределы защитного купола. Делать нечего, придётся налаживать контакт и соседствовать. А в том, что драконы пойдут на контакт, она не сомневалась, ибо могли они принимать человеческий облик, о чём ей и доложили на совете, собранном при первом набеге.

Она не побоялась, что её снесёт вихрем, не побоялась, что тело её станет решетом от острия игл-капель, не испугалась и быть сожжённой заживо.

Караульные с ужасом наблюдали, как их маленькая, но такая отважная царица, вышла за врата города. Возносили молитвы богам попрятавшиеся жители. И только муж царицы, наблюдающийся за всем этим действом из окна, надеялся, что супругу похитят драконы, тогда-то он и станет царём, и вся полнота власти окажется в его руках.

Пошатываясь от атаки на город, Менелая стояла, запрокинув голову и смотрела, как снижаются драконы. Стоило ей выйти, ливень и ураган тотчас прекратились, и не извергалось больше пламя.

Оборачиваясь на лету, на землю драконы сошли уже в человеческом обличии. Три обнажённых мужчин, непохожих друг на друга, стояли перед ней и без стеснения разглядывали Менелаю как диковинку.

- Силы в тебе столько же, сколько и в нас, маленькая беловолосая женщина, - наконец, первым заговорил мужчина - тот, что был красным драконом. Он не говорил - рокотал.

- И бесстрашия, - хмыкнул второй мужчина - тот, что был белым змеем.

- Мы уважаем твою храбрость, поэтому прекратили атаку, - спокойным ровным голосом заговорил и третий, который синий дракон.

- Зачем ты и твои люди явились на нашу землю? - продолжил грозно Красный. - Мы здесь хозяева!

- Больше нет! - твёрдо, показывая всем своим видом спокойствие, проговорила Менелая. - Своей жертвой я принесла на эту землю покой. У меня связь с этой землёй. Именно моя сила сдерживает полчища чудовищ, что рвутся погубить этот славный мир. Я и мой народ не уйдём. Некуда. Что же вы не защищаете эту землю, раз назвались хозяевами её?

Синий кивнул.

- Чувствуем мы, маленькая женщина, что земля пришла в стабильность. А защитить не могли, потому что тот наш брат, что землю эту держал, погиб в битве с иноземными духами. Да и мы слабы были после битвы и утраты, и спали долго, пока не проснулись и не увидели твой народ.

- Скажи нам, женщина, - выступил вперёд Красный и не улыбнулся - оскалился, обнажая острые клыки, - ты богиня из другой земли? Пришла помочь нам вернуть к жизни брата нашего?

И все трое с такой надеждой посмотрела на неё, что Менелая и впрямь почувствовала себя равной богам.

- Не в силах я помочь вам, но буду защищать землю эту вместо вашего брата за право мне и народу моему остаться и жить здесь.

Красный приблизился к ней почти вплотную - Менелая даже не дрогнула, пальцами схватил её за подбородок и горячо выдохнул:

- А если мы не согласимся, маленькая женщина? Ты умрёшь - защита падёт.

- Или мы можем унести тебя. Без тебя защита тоже падёт, - внёс свою лепту белый змей.

Красный оглянулся на него через плечо и кивнул, соглашаясь.

Менелая проигнорировала эту реплику, положила ладони на грудь Красного в желании оттолкнуть и чуть не задохнулась от нахлынувших ощущений - такая мощь, такая сила исходила от него. Ей вдруг показалось, что она никогда не ела и не пила, такой голодной была царица, такую жажду испытывала в этот миг.

Всё же перед ней был красивый мужчина, хоть и сутью своей второй дракон, всё же она была замужем за тем, кого презирала, за кого была выдана насильно, кто старался подавить её и манипулировать, управлять ею. Женщина в ней, доселе спавшая, проснулась.

Двое других драконов понимающе хмыкнули.

- Заключим договор на крови, - предложила Менелая. Говорила она с трудом, вздыхая и сдерживая желание такой силы, что ноги подкашивались. - Я буду держать эту землю, править ею. И дети мои унаследуют это право. А мой народ будет почитать и поклоняться вам, как богам, в вашу честь возведут храмы, вам будут подносить дары, приносить жертвоприношения.

- Почитания и поклонения достаточно, маленькая женщина, - Красный одной рукой притянул её к себе за талию, а пальцами второй, лаская, погладил по щеке, спускаясь к шее, остановился на груди, потеребил сосок через тончайшую ткань льняного платья. - Не надо жертвоприношений, мы духи стихий, а не кровожадные чудовища.

Царица заворожено кивнула.

Они решили заключить договор подальше от стен величественного каменного города, возведённого на месте, где её мертворождённая дочь была предана земле как жертва.

Караульные, видя со смотровой башни, как их царица удаляется в неизвестном направлении с тремя дракона, заголосили:

- Ящеры царицу нашу похитили!

И возликовал её супруг.

Только не ведал он, что ликовать ему осталось недолго.

Стоя в кругу на золотом песке, они поочерёдно произнесли нерушимую клятву и скрепили её кровью.

Обнажённые, прекрасные в свете солнца мужчины-драконы обошли её по кругу хищной поступью с улыбками и взглядами, полными вожделения.

Красный прижался грудью к её спине, положил руки на плечи, стягивая платье, поцеловал в шею, учащённо дыша и пророкотал на ухо:

- Боишься, маленькая женщина? Не бойся. Запах твоего желания настолько большой, что сводит с ума.

- Я и не боюсь, - усмехнулась Менелая и откинула голову на его плечо, отдаваясь во власть этих трёх мужчин-драконов.

Кошка внутри мурчала, царица потёрлась ягодицами об Красного, чувствуя упирающийся в неё член. Она согревалась в его пламени, поглощала его огненную страсть, пьянея от этого похлеще, чем от самого крепкого вина. Опустила взгляд - внизу, у её ног, на коленях стоял уже Белый и чувственно покрывал поцелуями её живот, спускаясь ниже и целуя уже между ног. Синий с бушующим в глазах морем сжимал её грудь, наклонился, захватил губами сосок, осторожно потянул зубами. Прикрыв глаза, Менелая повернула голову, и Красный поцеловал её.

Они любили её втроём - прямо на золотых песках пустыни, целуя, лаская, овладевая ею по очереди, и она принимала каждого, задыхаясь от наслаждения, постанывая, всхлипывая, вздрагивая от накрывающих её волн удовольствия.

А ночью, наполненная стихиями, разморенная от ласк, царица Менелая вернулась в город, чтобы застать, как супруг самолично короновался и узурпировал власть. Её возвращение всколыхнуло город: подданные упали на колени, кланяясь своей госпоже, а узурпатор, краснея и запинаясь, проблеял, что взял на себя тяжкое бремя власти в её отсутствие.

Менелая встала посреди городской площади и, набрав воздуха в грудь, во всеуслышание объявила:

- Слушайте все и не говорите потом, что не слышали! Драконы - духи сей земли, её хозяева. Я заключила с ними договор о мире и согласии. Почитайте их, как богов, и поклоняйтесь! Возведите три храма. Молитесь им и молитесь за них творцу единому, ибо у всего живого один отец. Подносите дары и устраивайте празднование в каждый сезон в честь одного из драконов. И расселяйтесь по всем уголкам этой земли, и будь благословлён ваш путь духами! Таково моё слово и слово это нерушимо!

Прозвучал рёв.

Вздрагивающие испуганные эзантийцы посмотрели в небо, где кружили, пикировали три стихийных духа-дракона.

- Этого, - кивком головы царица указала на своего трясущегося мужа, - казнить за измену!

Стражники схватили его за руки, но супруг вырвался, подбежал к ней и, упав на колени, принялся молить о пощаде. Она с равнодушием наблюдала, как его, вцепившегося, оттаскивают от её ног и тащат по земле в темницу до исполнения приговора. И не было в её душе ни жалости, ни сочувствия. Особо приближённые подданные же думали, кто удостоится чести стать вторым, новым мужем царицы, с которым она зачтёт наследника или наследницу.

Когда все три храма были возведены, драконы прилетели и почтили своим присутствием город, и одарили Менелаю, одев на голову её венец, сотворённый из чистой стихийной магии, инструктированный пятью драгоценными камнями. Рубин символизировал стихию огня и страсть, алмаз - стихию воздуха и мудрость, с которой она правила, сапфир - стихию воды и ту чувственность, которая в Менелае была, изумруд - в память об их почившем брате, духе стихии земли, а в самом центре чёрный обсидиан, символизирующий её саму и суть её тёмной, космической силы.

В правление царицы Менелаи были проведены реформы по расселению, возведены новые города, освоены самые дальние территории этого мира, утверждено право наследования престола только по женской линии, которое будет упразднено лишь к закату её династии. До той поры потомки крови её лишь приумножали величие дома Эзантийских, правили они мудро, а дочери её крови были так же любимы драконами, как их праматерь.

***

Россонтия, 

Наши дни, конец февраля

Землетрясения, оползни оставляли после себя растянувшиеся на много миль трещины, над одной из которых как раз стоял его высочество наследный принц Максимилиан Россонтийский и с досадой осматривал сочащееся из трещины ядовито-зелёное вещество, свойствами своими напоминающее соляную кислоту, которое разъедало всё живое.

- Никак конец света грядёт, ваше высочество! - с ужасом проговорил придворный маг-алхимик. - Никогда такого не видел. Созидающий, да убережёт наши души! - он сложил руки в молитвенном жесте.

Макс ничего не ответил, лишь посмотрел вдаль - точно так же он смотрел, глядя на то, как улетают освободившиеся от пут родовой магии династии Россинтийских драконы. Тогда казалось - это единственная большая беда. Как же он ошибался.

Мир тряхнуло так, что он едва уцелел, и причины этого Максимилиан не ведал. А потом последовала одна катастрофа за другой: восстание целых кладбищ, отчего работёнки у некромантов значительно прибавилось, повылазила нежить из трещин, участившиеся случаи нападения оными на приграничные к крупным городам селения, сбоила магия и подозрительно активизировались ренегаты.

Обстановка в империи накалялась, прибавилось недовольных бездействием власти, люди с окраин переселялись в защищённые магией города, которые со временем переполнились так, что не вздохнуть, ещё и увеличившиеся цены на жильё, продовольствие подогревали людской гнев. Всё чаще звучали слова о свержении, всё чаще думал народ о революции. И как же кстати, с иронией думал Макс, появилась статья, дискредитирующая дом Россонтийских.

В статье этой, растиражированной на всю империю, писалось, что Россонтийские - самозванцы, узурпировавшие власть, которые перепрошили на свой лад великую доселе какую-то там Эзантийскую империю, отсюда-то и земля неспокойна, настолько, что начала разрушаться, и восстание мертвецов происходит, и нежить бесчинствует. Всего-то надо отыскать истинного наследника, короновать его, вернуть империи прежнее название, и тогда всё прекратится.

Максимилиан прекрасно знал, чьих рук это дело, и когда он найдёт эту мразь, заставит съесть все газеты с очерняющей его семью писаниной.

- Пойдёмте отсюда, ваше высочество, - затравленно оглядываясь, почти умолял его придворный маг-алхимик. - Опасно тут.

- Пойдём, Ивар, - согласился с ним Максимилиан.

***

- Ваше высочество, - со смешком проговорила мадам Шеброль, - чем обязана?

Она, как и в прошлую их встречу, смотрела на него своим проницательным, сканирующим взглядом, и уголки губ её кривились в насмешливой улыбке, отчего казалось, что женщину эту всё время что-то забавляет.

- Присаживайтесь мадам, уж будьте любезны, - кивком головы Макс указал на кресло перед его столом, - и примите благодарность от лица короны. Ваша помощь в трудный для страны период неоценима. Строительство рабочих домов при вашей мануфактуре немного решило проблему с перенаселением Этенбурга.

Она важно кивнула и уточнила:

- Здесь можно курить?

- Как я могу вам отказать? Курите на здоровье, - с иронией ответил Макс. - Помнится мне, именно благодаря вашему табаку и вашей магии я поддерживал облик при расследовании. Быть может, вы желаете выпить?

- Вы так учтивы, ваше высочество, - усмехнулась мадам Шеброль. - Крепкий чёрный кофе придётся весьма кстати.

Его высочество окликнул прислугу и, дождавшись, отдал приказ. Когда горничная поставила напиток на стол и, поклонившись, удалилась, Макс продолжил:

- Создатель наш наделил вас даром видеть больше, чем все мы. Удовлетворите моё любопытство, видели те вы что-то, что я должен знать, что-то, что поможет спасти мир?

Мадам Шеброль хмыкнула так, будто мир этот не находился в шаге от неминуемой гибели.

- Вижу я, что не только тревога за мир снедает вас, ваше высочество. Вы ищите ту, что потеряли. И пока безрезультатно. Так вот, скажу я вам, когда найдёте, и если найдёте, возьмите её в жены и консумируйте брак. Род её древнее вашего, кровь её сильнее вашей, магия её вернёт равновесие в этот мир. Вы не задумывались, отчего просыпаются мёртвые, отчего из преисподней в мир наш лезут твари? Я дам подсказку. Найти и вернуть ту, что силою своей будет запечатывать разломы и держать землю или возродить стихийного духа земли.

Час от часу не легче!

- Что ж, - он отклонился на спинку кресла, - тогда я буду искать. И найду.

Никто, кроме провидицы, не знал, как его высочество, заперевшись в своих покоях, жадно нюхал оставленное своей возлюбленной в МагИнституте бальное платье, сохранившее её запах - то самое платье, которое он подарил ей под личиной Демьяна Неволина, и в котором она танцевала с ним. Максимилиан прятал лицо в ткани, вдыхал запах и то выл как волк, то скулил как брошенный своей хозяйкой пёс.

- Я найду тебя, любимая, - с безумием шептал он в пустоту, - где бы ты не пряталась от меня.

А поутру отец, его императорское величество Николай Россонтийский, просил его и нервно сообщил:

- Меня вынуждают подписать отказ от престола, сын мой. Матушка твоя, императрица, впала в истерику. Как я могу успокоить её? Я жалок и беспомощен без драконов. Займи престол ты, сын мой, на твои плечи я трусливо перекладываю бремя правления в столь тяжелое для империи время.

- Если такова ваша воля, отец, я исполню её, - спокойно ответил Максимилиан. - Только без пышной коронации, народ нам этого не простит, а с парламентом и её министрами я решу - они у меня сами в отставку уйдут по собственному желанию!

Его императорское величество лихорадочно закивал, соглашаясь.

- Я верю, сын, ты защитишь наш дом от всех бед, что свалились на него! А дом наш - вся Россонтия. В твои сильные руки я передаю её! Но… у дворца столпился народ, требуют моей выдачи, - и он с тяжким вздохом опустился на трон, схватился за голову руками, чуть ли не выдирая волосы.

В глазах Максимилиана полыхнуло яростное пламя.

- Они не получат тебя, отец! Я пойду на уступки по части правления страной и то, если посчитаю нужным, и никто не оспорит это, моё тебе слово! - он не говорил - рычал.

И стремительным шагом будущий император покинул отцовский кабинет, придворные расступались, кланялись, шарахались в стороны, с ужасом глядя, какое пламя говорит в глазах его высочества, какая сила и мощь исходят от него.

- Ваше высочество, вам бы лучше не выходить… - попытались остановить его гвардейцы.

Но какой там - Максимилиан был непоколебим!

- Прикрывайте меня, - бросил он, приказывая, не оборачиваясь и вышел к разгневанному народу.

Столпившийся за воротами дворца народ выкрикивал лозунги “долой монархию”, а когда увидели перед собой представителя этой самой монархии, потупились, затихли, лишь изредко в рядах слышались перешёптывания, да и те прекратились, когда его высочество заговорил.

- Здесь и сейчас, кто желает оспорить моё право на престол? Найдутся ли такие? Может, ты? - Максимилиан приблизился к неизвестному мужику-рабочему - тот отшатнулся, отрицательно кивая. - Возвращайтесь в свои дома, к своим жёнам и детям и тогда, обещаю, никто из вас не будет наказан на попытку переворота, - приказал его высочество и продолжил: - А зачинщиков я каждого лично найду, и тогда смерть покажется им милосердием!

Максимилиан Россонтийский вглядывался в толпу, выискивая зачинщиков. Люди отступили стройным шагом назад, начали расходиться кто куда, и постепенно придворцовая площадь опустела. Гвардейцы с благоговейным трепетом взирали на его высочество, поклонились, когда он пошёл назад, во дворец.

На следующий день в газетах напишут, как наследный принц Максимилиан Россонтийский одним лишь взглядом разогнал митинг.

Середина апреля,

Россия, город N

Я ехала по трассе на своём новеньком авто, приобретённом на вырученные с продажи бриллиантового колья деньги. При разумном и экономичном использовании вырученных средств хватит прожить до конца жизни, но сидеть, сложа руки, я определённо не намеревалась. Я планировала поступить в университет, отучиться и устроиться на работу, которая и будет кормить меня. Необходимо было возвращаться в жизнь, устраивать её, а времени на предаваться меланхолии у меня было предостаточно после того, как я очнулась от комы, будучи погружённой в стазис для восстановления. 

Я ехала, чтобы затеряться и вспомнила прощальный диалог с Лазом Поликарповичем. 

- Что ты предлагаешь, девочка? - со вздохом уточнил он. 

- Нам нужно разделиться. Отныне каждый пойдёт своей дорогой. Я не прощу себе, если с вами что-нибудь случится. Я благодарна вам за то, что вы вытащили меня с того света, этот долг мне не отплатить до конца жизни. Я привязалась к вам и люблю вас как родного, но будет лучше, если вы будете не знать моего местонахождения. Королевские ищейки уже, должно быть, ищут меня, чтобы вернуть в Россонтию. 

- Ты права, дочка, - сколько печали было в его голосе. - Разумом понимаю, что тебя нужно отпустить, а сердце, - Лазар приложил руку к своей груди, - все тревожиться о твоей судьбе. Что предопределено тебе - один только создатель и ведает. 

- Моя судьба в моих руках, - не согласилась с ним. - Я не в праве просить вас об этом, но лучше отыщите и позаботьтесь о моей непутевой матери. 

- Ты простишь её? - спросил Лазар так, как просит отец за своё провинившееся дитя. 

Я пожала плечами. 

- Может быть, когда-нибудь и прощу. Но сейчас в сердце моём столько ненависти. Я бы могла убить её, пожалуй. 

- Не говори так, она твоя мать! - укорил он. 

- Она та, из-за которой я росла с разведением личности! Та, из-за которой росла без магии. Она та, из-за которой я осталась без части своей магии, в конце концов, и потеряла ребёнка. Она кто угодно мне, но больше не мать! 

Сказанные слова были громкими и, быть может, однажды я пожалею о них, но сейчас мне хотелось быть как можно дальше и от неё, и от Россонтии, и от всего, что связано с тем миром. 

А потому я ехала на средней скорости по полупустой трассе с приоткрытым окном и курила, и думала, в каком бы отеле остановиться на ночлег. А днём у меня собеседование на должность помощницы руководителя - со школьным аттестатом на руках это единственное, на что я могла претендовать сейчас. 

Я остановилась в пентхаусе роскошного отеля, откуда открывался потрясающий вид - город был как на ладони! Если в большей части российских городов в это время года было ещё прохладно, а где-то не растаял даже снег, то здесь уже озеленились деревья и вовсю цвели цветы. Весь город утопал в гроздьях фиолетовых душистых глициний, обволакивая оный сладковатым ароматом. А вдалеке виднелась прибрежная полоса моря, манящая к своим водам, точно сирены моряков.

Стоя в длинном шёлковом халате на лоджии своего номера, я сделала очередной глоток шампанского и затянулась сигаретой. Запрокинув голову, выдохнула дым в ночное, усеянное мириадами звёзд, небо и мыслями унеслась на песчаный берег Д’гийского моря, где мы с Демьяном провели столько совместных ночей, купаясь в его водах и утопая в любви друг друга.

Всё, что у меня от него осталось, можно было перечесть по пальцам: родовой перстень на безымянном пальце моей левой руки, который я ни за что не продам, даже если пойду померу да тоненькая витиеватая змейка-стражница полоз, что покоилась на лодыжке моей правой ноги. Иногда она перебиралась повыше, выглядело это до жути пугающе и ощущалось соответствующе, будто под кожей что-то шевелится.

Пить на голодный желудок оказалось идеей не из лучших, но, что поделаешь, если аппетита у меня не было, и лёгкий голод, который я перманентно чувствовала, с едой никак не связан. Доподлинно распознать природу этого голода я не могла, подозреваю, что всё дело в магии, которую я ощущала внутри, отчего глаза мои светло-голубые периодически наливались тьмой. Я называла это приступами, и поскольку еда сей голод не утоляла, приходилось прибегать к иным методам.

Холодное равнодушие внутри меня - пугало, я чувствовала себя куклой - красивой, но по сути своей пустой. Сломанная, но несломленная. Со смертью Демьяна из меня будто вырвали сердце, оставив вместо него чёрную зияющую дыру. Я жаждала быть свободной, но свобода предполагала одиночество, а в одиночестве порой собственные мысли оглушали так, что из носа текла кровь.

А ещё я мучалась бессонницей, оставившей отпечаток на моём лице в виде кругов под глазами, которые я добротно замазывала консилером - тщетно. Когда мне всё-таки удавалось заснуть - меня мучали кошмары, душили, я просыпалась с криком от ощущения рук на шее. Бывало, меня посещали параноидальные мысли о преследовании, основания для которых всё же были - королевские ищейки не дремлют, мне мерещились подозрительные силуэты в толпе, тени. Из-за стресса и недоедания лицо моё, и так заострённое, за эти месяцы осунулось ещё больше.

Я сделала ещё глоток игристого и ещё, и так до тех пор, пока не осушила бутылку полностью, а в глазах не появился пьяный блеск. Сняла халат, оставив его у дверей в лоджию, надела нижнее бельё: трусики-стринги с тонкими полосками на бёдрах и такой же тонкий, сшитый из сеточки, бюстгальтер, а поверх этого великолепия белое кружевное платье-паутинку без подклада и длиной чуть выше колен. Завершила образ, собрав волосы в высокий пучок и надев чёрные босоножки на высоком каблуке с ремешками на щиколотках.

Нежно и сексуально.

В таком виде я и решила спуститься в бар внизу при отеле - утолить голод.

Это оказался не совсем бар, больше клуб: полутьма, освещаемая неонами, пьяные, прижимающиеся в танце друг к другу, тела, витали запахи алкоголя, запрещённых веществ, сигарет, мужского пота и женского парфюма. Громкая музыка заглушала мысли, от выпитой бутылки шампанского кружилась голова, к щекам прилил жар. Походкой от бедра прошествовала к бару, заказала лёгкий коктейль и позволила себе погрузиться в водоворот чужой похоти.

- Одна здесь, куколка? - прозвучало откуда-то сбоку.

Куколка… Я хмыкнула.

Даже не стала поворачиваться.

- Я не знакомлюсь, - отшила и отпила из трубочки сладкий коктейль.

Потянулась за сигаретами, но обнаружила, что в сумке их не оказалось. Досадливо поморщилась и, покрутив головой по сторонам, чтобы одолжить у кого-нибудь, наткнулась на пронзительный взгляд золотисто-карих глаз. И замерла.

Мужчина протянул мне сигарету, дождался, когда губы мои сомкнуться на фильтре и любезно щёлкнул зажигалкой.

- Спасибо, - поблагодарила, затянулась.

- Мой тебе совет, куколка: езжай домой, ложись в кроватку и баиньки. Такая хорошенькая - и одна… - сказал он насмешливо.

- Я не одна, - снова затянулась. - Я с тобой.

Он вскинул одну бровь.

- Феликс, - и протянул руку.

- Аня, - представилась в ответ фальшивым именем, протягивая руку.

- Приятно познакомиться, Ани, - вместо того, чтобы пожать, он прижался коротким, почти обжигающим поцелуем к моей руке.

Под его насмешливым, пронизывающим взглядом одёрнула руку и поправила:

- Аня. У тебя довольно необычное… имя.

- Моя мама родом из Болгарии, - ответил он так, будто это всё объясняло.

- Ты это сейчас выдумал? - хмыкнула.

- Может быть… - загадочно ответил.

Феликс был вне всяких сомнений хорош собой: тёмные волосы, квадратный подбородок, острые скулы, орлиный нос, чётко очерченные брови и в завершение изюминка - аккуратные тонкие усы над верхней губой. Высокий, жилистый, в светло-голубой рубашке почти обнажающей его грудь из-за расстёгнутых пуговиц, с рукавами, закатанными до локтей и в брюках цвета кофе с молоком он будто сошёл с обложки журнала двадцатого века в послевоенный период.

- Нравлюсь? - уточнил, забавляясь.

- Экстравагантно, - скрывая улыбку, ответила я, положила докуренную сигарету в пепельницу, услужливо поставленную барменом на барную стойку передо мной.

- Боливия, - Феликс развёл руками, мол, да, я такой.

- Ты же говорил про Болгарию? Только познакомились и уже врёшь мне? - я притворно ахнула, подхватив его игривое настроение.

- Поймала, - он выставил перед собой руки в примирительном жесте. Создавалось впечатление, будто он хочет коснуться меня, но сдерживает себя в рамках приличия и потому не знает, куда деть руки. - Что поделать, если, глядя на тебя, я забываю обо всём.

- Очень оригинально! - я даже глаза закатила. - Ты со всеми девушками так?

- Только с тобой, - опять его эта насмешливая улыбка.

- Признайся, Феликс, - я игриво приблизилась к нему, положила ладони на мужскую грудь, чувствуя тепло гладкой кожи, - сколько женских сердец ты разбил?

- Много, - выдохнул он мне в губы, наклоняясь. - Может, и твоё разобью…

Феликс навис надо мной - энергетика, которая от него исходила, подавляла. Я стояла, чуть пошатываясь, запрокинув голову, опьянённая то ли алкоголем, то ли от прикосновения мужских рук к моей талии, близостью этого мужчины. Схватилась за его плечи для поддержки, потому как ноги не держали. Феликс, определённо, вызывал волнение. Чертовски обаятельный. Для утоления “голода” кандидатура подходящая, решила я.

- Я бессердечная, - усмехнулась в ответ и первая его поцеловала.

Меня тут же притянули ближе и более того - перехватили инициативу. Я вторила движениям его языка - изучающим, ласкающим, заставляющим терять рассудок от происходящего, тихо постанывать, тереться об мужчину и, конечно, желать большего: оказаться под ним, почувствовать, как он плавно входит в меня, выгнуться, как кошка, царапать его спину…

- К тебе или ко мне?

- Что? - переспросила я, отстранившись и захлопав глазами.

- Я спросил: к тебе или ко мне? - повторил Феликс.

Кажется, моя реакция его позабавила, а у меня весь напал спал.

- К тебе… - ответила неуверенно.

А вдруг он маньяк?

- Нет, не маньяк, - рассмеялся мужчина.

Я что, сказала это вслух?

Глядя на моё замешательство, Феликс мягко улыбнулся, погладил меня по щеке.

- Ты боишься что ли?

- Вот ещё! - я фыркнула.

- Ани, боишься? - он посерьёзнел.

- Аня, - машинально поправила во второй раз за сегодняшний вечер. - Как-то это всё неправильно. Прости… - я обхватила себя руками и отодвинулась.

Феликс с каким-то недоумением покачал головой.

- Ты, конечно, горячая штучка, но я никогда не опущусь до того, чтобы взять женщину силой. Ты хотела, я почувствовал это и предложил.

Я не хотела откровенничать с ним о том, что меня уже обижали. Если вообще можно так выразиться по попытку убить. Мужчины более не вызывали у меня доверия. Поцелуй с ним заставил меня забыться и утратить контроль над ситуацией, а позволить себе этого я не могла. Однажды позволила, что стоило мне дружбы.

- Маленькая недоверчивая кошечка, -вдруг сказал он с лукавой улыбкой.

- Наверное, мне пора… У меня завтра собеседование и надо выспаться, и по-хорошему вообще не стоило сюда приходить.

- Где собеседование? - полюбопытствовал Феликс, засунул руки в карман, облокотился спиной о барную стойку.

Я засмотрелась, потому не сразу ответила.

- В одной строительной фирме, на должность помощницы руководителя, - ответила уклончиво, не вдаваясь в подробности.

Он хмыкнул.

- Что? - я вскинула обе брови из-за его реакции.

- Забавное совпадение. У меня как раз назначено собеседование с кандидатом на эту же должность. Левина?

- Да… Но как?.. - я ошеломлённо выдохнула. Ну ничего себе совпадение! А всё дело в том, что в поддельных документах моё имя - Левина Анна Сергеевна. Сменить имя несложно, сложным оказалось к нему привыкнуть.

- Я же ознакомился с резюме, перед тем как встречу назначить, - объяснил Феликс. - Считай, ты уже принята. Но днём всё равно встретимся для соблюдения формальности.

- И что, так просто возьмёшь меня на работу? - скептически уточнила.

- Если честно, в приёме на работу собирался отказать. Наличие только школьного аттестата меня смутило, но было интересно глянуть, кто же придёт. Теперь я понимаю - перед такой красавицей у меня не было бы шансов.

- Ты мне льстишь, - хмыкнула и тут же поспешно добавила: - Но я быстрообучаема! И исполнительная, и ответственная, и к делам подхожу с рвением… - немножко приукрасила я.

- Ну просто находка! Неогранённый бриллиант!

Я рассмеялась.

- А что с прошлой помощницей, можно уточнить?

- Уходит в декрет.

- Так это временная ставка? - допытывалась я.

- Нет, она давно просила напарницу, одна не справлялась. Не переживай, Ани, - ответил Феликс.

- Аня, - опять поправила и от выдохнула от облегчения - всё же удачное знакомство, ничего не скажешь. - Как я могу к тебе обращаться?

- Наедине, - мужчина притянул меня к себе - я не стала сопротивляться, - как хочешь. В офисе - Феликс Юнонович.

- Юнонович? - я подавила смешок.

- Босниец…

- А не болгарин? - от того, с каким серьёзным лицом он ответил, я всё же прыснула. Но, прокашлявшись, сделала вид, что верю.

Феликс широко и по-мальчишески улыбнулся.

- Шучу. Николаевич я. В офисе у нас неформальный стиль общения, ко мне редко по имени и отчеству обращаются.

- А как же субординация и всё такое?

- У меня с подчинёнными тесная связь. С помощницами… особенно, - заговорчески ответил он с недвусмысленной улыбкой, отчего я немного смутилась, ведь он явно подразумевал иную, не связанную с работой связь, и намёк явно адресован мне.

Не то, чтобы меня это волновало, но я решила подыграть ему.

- Так это из-за тебя твоя прошлая помощница в декрет уходит? - притворно ахнула.

- И такие слухи ходят, да. Я не сплю со своими помощницами. Но для тебя готов сделать исключение, - нисколько не смущаясь, ответил он и испытывающе впился в меня взглядом.

Болтая с Феликсом - вот так непринуждённо - я как-то позабыла и времени, и о гнетущих воспоминаниях минувших событий, и о своей утрате. Рядом с ним было так легко, комфортно.

- Ну раз для меня ты готов сделать исключение, - я взяла его за руку, отрывая от барной стойки и повела за собой, - тогда пошли.

- Куда? - Феликс покорно проследовал за мной.

Я обернулась и облизала пересохшие губы.

- Спать…

Когда мы вышли наружу - я глубоко вдохнула ночной воздух. Оперевшись о стену, кто-то пьяный извергал содержимое желудка, девушки - кто в сопровождении подруг, кто с парнями - ожидали такси. Город не спал, ночью он жил своей, теневой жизнью, обнажая людские пороки. Все мы выгуливали своих внутренних демонов, потакая сдерживаемым при свете дня желаниям.

- Отсюда до тебя далеко? - уточнила я.

Проще было бы подняться ко мне в номер, тем паче клуб располагался на первом этаже при отеле, но вести его в своё, пусть и временное, жилище, мне не очень хотелось. Но и ехать к нему было, мягко говоря, безрассудством, а учитывая то, что владела я магией из вон рук плохо, и вовсе безумием.

- Километров пятнадцать. Поедем не через весь город, по объездной. Прокатимся с ветерком, - подмигнул Феликс и подвёл меня к аккуратно припаркованному на обочине перед клубом мотоциклу.

- Мы на этом поедем?! - недоверчиво покосилась на спутника я.

- Да. А что тебя смущает? - не понял моей реакции он.

- Садиться пьяным за управление этой штуковиной - затея не из лучших. Частенько ты нарушаешь? - ханжествовала я.

- Если ты не заметила, за время нашего общения я ничего не пил. Как не пил и до общения с тобой. Уверяю, я трезв, как стёклышко, - заверил Феликс.

- Тогда что делать в клубе, если не пить? - скептически спросила, скрестив руки на груди. - Сюда обычно за этим приходят…

- Я вообще с другом пришёл, но он приударил за какой-то телоч… девушкой, а мне наскучило их общество. На самом деле я собирался уходить, как заметил тебя и передумал. Ты очень красивая и я подумал, почему бы не попытать удачу, - Феликс протянул руку и коснулся моей выбившейся из причёски светлой пряди волос, - это твой натуральный цвет волос?

Я кивнула.

- У тебя прекрасные волосы, - продолжил мужчина, - распусти их.

Я даже не поняла, почему не воспротивилась, послушно распустила волосы, и они тяжёлой копной легли на плечи. Встряхнула головой, отбросила волосы назад, размяла шею.

Феликс заинтересованно и восхищённо наблюдал за мной. От восхищения его я немного потупилась.

- Ну, поехали, - сдалась я.

- Так-то лучше, - удовлетворённо сказал Феликс, уселся за мотоцикл и приглашающе кивнул на место сзади него.

Я вздохнула и села сзади, отчего платье задралось почти до ягодиц, крепко обхватила мужчину руками и, зажмурившись, уткнулась лицом ему в спину.

- Только шлема нет. Но не переживай - не свалишься, главное держись…

Я даже не успела озвучить своё возмущение - только пискнула, когда прозвучал рёв мотора, и мы резко дёрнулись с места.

Было неудобно и страшно было тоже. Я не осмелилась вертеть по сторонам головой, рассматривая местные красоты, в процессе нашей поездки я даже помянула добрым словом создателя. Но если я чувствовала дискомфорт, то от Феликса исходила уверенность и непринуждённость. Постепенно дискомфорт сменился интересом, а уже интерес сменился на что-то похожее на азарт. Меня охватило лёгкое возбуждение, я с удивлением поймала себя на мысли, что улыбаюсь, что хватка моих рук на мужском торсе ослабела, что тело пробила мелкая дрожь от скачка адреналина.

Ветер шумел в ушах и развивал волосы, перехватило дыхание от нахлынувшей эйфории, мне даже захотелось отпустить и раскинуть руки, и закричать - пронзительно, выплеснуть накопившиеся эмоции.

Но, в конце концов, я сдержалась.

“Да ну тебя, Нора, один раз живём”.

И я медленно, сама не веря, что решилась на это, отпустила руки и подняла их к небу, раскинула, пытаясь поймать, обхватить необъятный, неуловимый ветер. И рассмеялась. Должно быть, это выглядело безумно со стороны, но та часть меня, доселе подавляемая зельем, испытала неописуемое чувство удовлетворения. Пусть эта поездка будет ещё одним событием в копилку из счастливых воспоминаний.

- Ну вот и всё, больше боялась, - сказал Феликс со снисходительной улыбкой.

Мы остановились, он заглушил мотор и умудрился как-то одновременно встать сам, и поднять с мотоцикла меня, обхватив одной рукой за талию, будто я ничего не весила.

- Это было… было… - я не могла подобрать слов, чтобы выразить восторг от поездки.

- Виртуозно, знаю, - самодовольно хмыкнул Феликс. - Поначалу всегда так: боишься, а потом не мыслишь жизни без него, - и он похлопал по сиденью мотоцикла.

Я обратила внимание на окружающую нас обстановку только тогда, когда почувствовала, что ноги мои плотно стоят на земле. Оглянулась и замерла, захлопала глазами. Мы оказались в районе частных коттеджей с отдельным огороженным пляжем и прямым выходом к морю, соответственно. Причаленные небольшие яхты свидетельствовали о богатстве здешних жителей.

Вскинув брови, перевела взгляд на Феликса.

- Здесь красиво… - потрясённо выдохнула.

- На фоне тебя здешние прикрасы теряют свою привлекательность, - он протянул мне руку.

Которую я без колебаний приняла и посеменила туда, куда Феликс повёл меня - к себе домой.

Внутреннее убранство было вычищено до блеска, необжитым, минималистичным, что говорило о практичности и трудоголизме хозяина.

- Я практически не бываю дома. Бывает, даже ночую не здесь, - словно прочитав мои мысли, сказал Феликс и предложил: - Хочешь что-нибудь выпить?

- Думаю, с меня хватит, - я усмехнулась.

- А вот меня мучает жажда, - он стремительным шагом преодолел разделяющее нас расстояние, подхватил меня на руки, отчего я взвизгнула, и понёс, очевидно, в спальню.

Феликс аккуратно поставил меня на пол, обхватил руками за талию, и взгляд его сделался таким проникновенным.

- Останови меня, - попросил он.

- Не хочу… - выдохнула я в ответ и закрыла глаза.

Голод напомнил о себе, я почувствовала, как к щекам приливает жар, как перехватывает дыхание, когда мужчина целует меня в шею, скользит по ней языком вверх-вниз до мочки уха, посасывает её, вызывая волну мурашек и заставляя дрожать тело в предвкушении. Движения его рук неторопливые, методичные, изучающие. Он касается меня негрубо, ласково оглаживает плечи, снимая бретельки платья и бюстгальтера, очерчивает изгибы тела от талии к бёдрам, спускает платье, почти обнажая, я остаюсь в одних трусиках.

Впивается поцелуем в губы, а я не позволяю себе раскрыть глаза. Стою, не шевелясь, лишь тихо вздыхаю. Но затем несмело касаюсь его гладкой груди, провожу по ней ладонями, веду ими ниже, к животу, который от моих манипуляций чуть подрагивает, втягивается. Что со мной, почему я так оробела?

Феликс укладывает меня на кровать, ложится сверху, придавливая тяжестью своего тела, лишая пути к отступлению. И я бы подумала, что это предосудительно - переспать с кем-то, кого знаешь несколько часов от силы, но я была не способна думать, только ловила своими губами его, жадно выпивая бьющую из него энергию, силу, одурманивающую, заставляющуюся забыться.

Мужчина оторвался от моих губ, чуть приподнялся, окинул взглядом.

- Боги… как же ты прекрасна…

Не отрывая взгляд от его серьёзного, сосредоточенного лица, я задержала дыхание и вдруг почувствовала, как он медленно-медленно входит в меня. Из губ вырвался полувздох-полустон, и я выгнулась, подставляя свою грудь к его склонившему лицу. Он захватил губами один сосок, чуть прикусил, оттянул его. Я горячо выдохнула. Одной рукой Феликс сжал мою грудь, перекатывая пальцами горошинку соска, а второй обхватил под ягодицей, приподнимая мои бёдра. Я шире раздвинула ноги, сжала его плечи и широко раскрыла глаза, когда мужчина задвигался быстрее.

Дыхание его сбилось, он уткнулся лицом мне в шею, а я гладила его плечи, руки, чувствуя перекаты мышц, легонько царапала ногтями, вскрикивала, когда движения его становились резче, вздрагивала, когда он рычал.

Наши вспотевшие тела слиплись, мы переплели руки, слились в чувственном, жарком поцелуе и утонули в удовольствии окончательно, теряя счёт времени.

Когда я, наконец, насытилась, положила голову на мужскую грудь, слыша, как сбоит его дыхание и частит сердце. Феликс поглаживал меня по спине, и действовало это убаюкивающе. Постепенно и моё дыхание выровнялось, закрылись глаза, и я провалилась в глубокий здоровый сон.

Проснулась, чувствуя в теле сладостную негу, зажмурилась от бьющих в лицо солнечных лучей, потянулась как кошка и отметила про себя, что, на удивление, выспалась, даже не просыпалась от кошмаров. А затем резко распахнула глаза, осознавая где и с кем провела ночь. Прижимая одеяло к обнажённому телу, подскочила с кровати и воровато оглянулась.

- Доброе утро! - в дверном проёме, улыбаясь, показался Феликс с одним полотенцем на бёдрах и влажными волосами. - Ты знала, что храпишь во сне?

- Ничего я не храплю! - возмущённо швырнула подушку в него.

Но от его шальной улыбки и сама улыбнулась, правда несколько неловко.

- Который час?

- Половина одиннадцатого.

- А как же собеседование?

- Считай, ты уже зачислена в штат. Завтра приезжай со всеми документами в офис. Ну или если так переживаешь, можем позавтракать и поедем в офис вместе, оформим трудоустройство.

- Нет! - нервно выпалила. Не хватало ещё слухов от будущих коллег, что я устроилась на работу в прямом смысле через постель.

Феликс понимающе кивнул и предложил:

- Будешь кофе?

- Да, спасибо. А где здесь душ?

- Вообще-то, - хмыкнул мужчина, - я надеялся, что мы примем душ вместе, но ты спала, как убитая, всю подушку слюной закапала, а я встал раньше, любовался тобой.

Я закатила глаза.

- Ладно уж, пойдём покажу, где душ, а я пока сварю нам кофе. Позавтракаем в ресторане.

- Я планировала принять душ и уехать домой, - поделилась своими планами.

- Нет, нет, сегодня на весь день ты моя, - запротестовал Феликс, приблизился ко мне и прижал к себе. Я не стала упираться. - Вечером я отвезу тебя домой, если не передумаешь остаться, а днём мы выйдем в море на яхте. Идёт?

Он не настаивал и не требовал, но что-то в нём подавляло мой внутренний протест, а потому я, вздохнув, согласилась.

- Мне надо переодеться, платье слишком откровенное…

- Хорошо, заедем к тебе, переоденешься и обратно, - кивнул Феликс.

Он проводил меня до ванной комнаты, показал, каким полотенцем можно воспользоваться и удалился на кухню - варить кофе. Я была не в состоянии трезво оценивать свои действия, потому даже не стала предаваться сожалению, уже взрослая девочка, в конце концов.

Я сдвинула дверцу душа и вздрогнула от пылающего огнём взгляда.

- Пожалуй, кофе подождёт, - Феликс зашёл ко мне, прижал спиной к холодному кафелю и, не дав возможности опомниться, поцеловал.

Я протестующе промычала ему в рот, но когда рука Феликса оказалась между моих ног, застонала и расслабилась.

Он прав: кофе подождёт.

***

- Я не святой, но я не трахаюсь с женщинами на первом свидании.

- А у нас оно было, свидание? - я вскинула бровь.

Мы сидели на диванчике в гостиной, потягивали простой чёрный кофе и курили. Неловкости не было, да и не могло её быть после всего, что мы делали друг с другом ночью. Или я повзрослела и больше не была сентиментальной кисейной барышней, розовые очки разбились, реальность оказалась куда более жёсткой, чем думалось раньше.

- Сколько тебе лет? - нарушила затянувшееся молчание, отпила кофе.

- Тридцать три года, котёнок, - это его “котёнок” непривычно резануло слух. - А ты на вид совсем крошка, двадцать хотя бы есть?

- Девятнадцать будет меньше чем через месяц.

Феликс поморщился.

- Обычно я предпочитаю более… зрелых женщин. Ты живёшь с родителями?

Я подозревала, что рано или поздно вопрос про родителей кто-нибудь да задаст, а потому придумала легенду, будто я непослушная дочь богатеньких родителей, которую лишили обеспечения, и она сбежала во взрослую самостоятельную, полную свободы жизнь.

- Даже так? - вскинул брови Феликс. - Непослушная девочка, значит…

- Поэтому мне и нужна работа, - подытожила.

- Эта работа не удовлетворит все твои хотелки, а ты, полагаю, привыкла к праздной жизни.

- Значит, отвыкну, - хмыкнула.

Тяжело, конечно, прикидываться кем-то, кем я никогда не являлась, но что поделаешь, легенде надо соответствовать. Я накупила себе кучу дорогих нарядов, хорошее авто, но в душе была всё той же простой девчонкой, которая не откажется даже от грязной работы. Будь я умнее, уехала бы в какую-нибудь глушь, купила небольшой домик и так бы прожила до конца жизни, никем ненайденная и никому ненужная на те средства, которые удалось выручить с продажи колье.

- Не отвыкай. Такая роскошная девушка, как ты, должна жить в соответствующих её статусу условиях.

- Ты мне эти условия обеспечишь?

- Почему бы и нет?

- Феликс, я не стану содержанкой, - сухо ответила, поднимаясь с дивана.

- Что-то не вяжется твой образ с тем, что ты говоришь, - задумчиво произнёс мужчина.

Я насторожилась.

- В каком смысле?

Но Феликс отмахнулся.

- Одевайся и поехали до тебя. Я надеюсь, мы отлично проведём этот день и даже застанем закат. Всё будет на высшем уровне, обещаю, - и он подмигнул мне.

Интерпретировать его поведение у меня не было желания, поэтому пожала плечами, натянула платье и двинулась к выходу.

“Ты как-то неосмотрительно ведёшь себя, Нора”.

“Знаю, но я была голодна и к тому же он мой будущий начальник”.

Что со мной не так? Мне казалось, тот ренегат, почти убивший меня, высушил досуха и магию. Но я явственно ощущала её в себе. Не вызывала и не контролировала, нет, но её наличие чувствовала. Она сводила меня с ума, она же делала меня более жёсткой и безрассудной. Эта магия была другой, какой-то тёмной, поглощающей, разрушающей. Иногда мне хотелось дать ей волю, отпустить и тогда чудилось, что сила эта способна погубить мир.

И в то же время я никогда доселе не чувствовала себя столь полноценной, как сейчас. Подумать только: если бы не череда произошедших, пусть и неприятно огорчающих, событий, я бы никогда не обрела себя. Да, первое время после пробуждения, выхода из комы, воспоминания одной половинки накладывались, наслаивались на воспоминания другой, но постепенно моё внутреннее состояние стабилизировалось. Я помнила всё то, что описывала в дневнике и всё то, что происходило в МагИнституте, помнила всё.

- О чём задумалась, куколка? - прошептал мне на ухо незаметно подкравшийся Феликс.

А я и не заметила, как скурила уже одну сигарету за другой. Плохая привычка, перенятая от того, кого я любила, от того, кто на самом деле не был тем, кого я любила. Интересно, как поживает его высочество? Не грызёт же локти, упустив поцелованную огнём? И буду ли я столь ценна в его глазах, если он узнает, что огня во мне больше нет?

“Какая тебе разница, что он думает”?

“И вправду”...

- Поехали? Надеюсь, не на мотоцикле? - уточнила.

- А ты хочешь?

- Не в таком виде, - ответила.

- У меня есть машина, постой здесь.

Феликс удалился в гараж, примыкающий к коттеджу и спустя пять минут выехал на блестящем чёрном седане.

Я села к нему на переднее сидение, в салоне пахло кожей так, как пахнет всякая новая машина.

- Нравится моя кошечка? - насмешливо спросил. И не дожидаясь моего ответа, добавил: - Теперь у меня их две.

Мои губы скривились в усмешке, и я отвернулась к окну.

***

Переоделась я быстро. Белое платье сменила на короткое чёрное с горловиной и открытыми руками, босоножки оставила те же - уж очень удобные, купальник не стала брать, вряд ли он понадобится. Волосы оставила распущенными мягкими льняными волнами, контрастирующими с чёрной тканью платья.

Всё то время, что я уделяла сборам, Феликс терпеливо ожидал, сидя в машине внизу. Приглашать в арендованный на пять суток номер я его не стала. Завидев меня, мужчина вышел и галантно открыл передо мной дверцу, помогая забраться в салон.

Ехали мы молча. Феликс сосредоточенно смотрел на дорогу, а искоса поглядывала на него, отмечая, как сексуально выглядит мужчина за рулём. Длинные пальцы, плавно крутящие руль, орлиный профиль, устремлённый вперёд, чуть раздвинутые для удобства ноги - это выглядело возбуждающе. Должно быть, я пожирала его глазами. Должно быть, незамеченным это для него не осталось.

Прикусив нижнюю губу, я положила свою руку на его ногу, провела, чуть надавливая, выше.

- Детка, если ты будешь так делать, я буду вынужден остановиться и взять тебя прямо здесь, - хрипло отозвался Феликс.

- Я буду паинькой, - невинно пообещала и убрала руку.

Дальше я ехала чинно и пристойно, более не отвлекала его. Рядом с ним как-то не думалось о завтрашнем дне, о предосудительности моих поступков, их неосмотрительности. Мы знакомы всего ничего и то, какое впечатление Феликс производил на меня, должно было настораживать, по идее. Однако, по какой-то неизвестной причине, меня тянуло к нему, даже после утоления “голода”. И с чего бы, спрашивается? Феликс - обычный человек, не магически одарённый. Уж я бы почувствовала, будь он таковым.

“Серьёзно? Ты - и почувствовала бы?”

Я ещё раз покосилась на своего молчаливого спутника, мотнула головой и отправила на задворки сознания внезапно охватившую меня мысль-предчувствие.

- Приехали, красавица, - он вышел первым, обошёл авто, открыл дверь с моей стороны, протягивая руку, чтобы помочь выбраться.

- Какой джентльмен, - проворковала.

Коснулась его руки - меня словно током дёрнуло.

- Что такое? - нахмурился Феликс, когда я резко одёрнула руку. - Не доверяешь? Я не причиню тебе вреда.

- Нет, ничего такого, - я миленько улыбнулась ему.

- Тогда, - мужчина снова протянул мне руку, - пошли.

Я взялась за неё, на этот раз не ощутив никакого разряда. Неужто магия моя шалит? Пальцами второй, свободной руки пошевелила в воздухе, незаметно опустив взгляд, и поняла: таки да, это я делаю.

“Контролируй себя, Нора, ещё не хватало, чтобы обычный человек узнал о сверхъестественном”. Непреложный закон нашего мира, непонятно кем изречённый, гласил - простые смертные знать о магии не должны. Мать втолковывала мне это с детства.

Мы проследовали к причаленным яхтам, его оказалась небольшого размера, белая, никак неназванная на первый беглый взгляд.

- А как же “как корабль назовёшь - так он и поплывёт”? - озвучила я со смешком.

- С другой стороны. Атлантида, - ответил Феликс.

- Почему Атлантида? - полюбопытствовала.

Мужчина пожал плечами.

- Нравится мне этот миф.

Не миф, мой милый друг, не миф…

Мне вспомнилась Менелая Эзантийская.

- Где же капитан этого судна? - решила сменить тему я.

- Я твой капитан, - самодовольно хмыкнул Феликс.

- Эм… - я скептически посмотрела на этого самодовольного мужчину.

- Да ты, оказывается, дотошная, - он показушно закатил глаза. - У меня есть удостоверение судоводителя.

Я открыла рот, но была перебита:

- Предвещая твой вопрос. Нет, не купил. Отучился и прошёл аттестацию.

Я понятливо кивнула.

Он помог мне взойти на судно и повёл в кабину капитана. Продел какие-то манипуляции и мы тронулись с места. Я не особо разбиралась в этом всём, а вернее не разбиралась вообще, просто осматривалась.

- Я могу пройтись? - спросила разрешение.

- Ты вольна делать всё, что захочешь, моя госпожа. Только за борт не прыгай, пожалуйста.

Я притворно вздохнула и парировала:

- А ведь так хотелось…

Феликс мягко рассмеялся.

Я побродила по палубе, наблюдая, как отдаляется пристани, как в ясном, без единого облачка небе летают необычайно крикливые и активные чайки. Слушала шум моря и ветра, вдыхала солоноватый запах иллюзорной свободы. Вот бы и мне крылья, я бы облетела весь мир, побывала бы в каждом его уголке, покорила бы неприступные вершины гор. Чайки явно облюбовали нашу яхту, пикировали над ней и, казалось, насмехались надо мной, мол, мы то так можем, летать, а ты нет.

Когда наскучило - я вернулась к Феликсу, встала рядышком, положила голову на его плечо.

- Ну всё, куколка, - он хлопнула в ладоши. - Дай мне ещё немного времени для сервировки стола.

- Я помогу, - предложила. Не привыкла сидеть без дела.

- Не лишай меня удовольствия поухаживать за своей дамой, - он взял мою руку и, глядя мне в глаза, припал к ней поцелуем. - Иди на палубу, я всё организую сам.

Сделала, как велели.

Яхта остановилась посреди моря - земли было не видно и не летали чайки, только море неизменно шумело, разговаривало о чём-то своём, навеки обречённое быть лишь услышанным, но так и непонятым.

Я уселась в удобное мягкое кресло, напротив стояло такое же, разделённое круглым столом из светлого отполированного, покрытого лаком дерева. Который Феликс сноровисто сервировал бутылкой шампанского в кулере со льдом, бокалами, тарелкой с сырами, десертами и прочими закусками.

А мы ведь так и не позавтракали.

Пока мужчина открывал шампанское и разливал его по бокалам, я стащила кусочек сыра, как самая настоящая ворона и прикрыла глаза от удовольствия - сыр таял на языке.

- Ты так постанываешь… Вкусно? - подметил Феликс. Оказывается, пока я тут от удовольствия мычала и чуть ли не захлёбывалась слюной, он параллельно наблюдал за мной, пока разливал шампанское.

- О-очень! - протянула, глядя на него снизу, жмурясь от солнца.

- Ты тоже очень… вкусная, - мужчина с улыбкой протянул мне бокал. - Тост - за удачу, которая сопутствовала мне, ведь если бы не она, я бы вряд ли нашёл такую красавицу!

Я отсалютовала ему бокалом и сделала глоток. Игристое было крепким, едва ли сладким, золотистым.

- Удача? А, по-моему, стечение обстоятельств, - хмыкнула я.

- Или холодный расчёт, - задумчиво ответствовал Феликс. Прежде чем я успела спросить, какой такой холодный расчёт он имел ввиду, мужчина продолжил: - У меня подарок для тебя, - и извлёк футляр из синего бархата размером с две его ладони. Протяну мне и попросил: - Открой его.

Я неуверенно взялась за протянутый футляр, уже примерно представляя, что там может быть. Захотелось приложить к уху и потрясти его, но сделать это означало бы выставить себя невежей.

- Не стоило, Феликс…

- Открой его, - настаивал он.

Мужчина опустился в кресло напротив, как-то внимательно поглядывая на меня.

Со вздохом я открыла футляр и на мгновение замерла. Руки мои задрожали. То самое бриллиантовое колье, подаренное его высочеством под личиной моего возлюбленного, Демьяна Неволина. То самое, которое я продала до переезда в эти края.

Подняла ошалелый взгляд на Феликса

- Я ведь не солгал про удачу. Она действительно мне сопутствовала при твоих поисках, Нора.

И во взгляде этом я увидела для себя приговор.

Россонтия, начало марта

Наследный принц Максимилиан Россонтийский, сидя в своём кабинете, просматривал отчёты о последствиях новых землетрясений, перевёл взгляд на приказ об отречении от трона Николая Россонтийского и грядущей коронации его сына. Просмотрел и сам план коронации, который оставит неподписанным и вернёт на доработку - слишком уж пышная коронация запланирована, не порядок. А после коронации надлежало распустить парламент и собрать новый. Список подходящих кандидатур на освободившиеся должности также лежал на столе и мозолил глаза. Дел было невпроворот! 

Стране нужны были перемены, и он эти перемены обеспечит. Но прежде стабильность. А для это надобно найти ту, что стабилизирует землю и выпустить указ о мобилизации некромантов, хотя бы по небольшому отряду к границам городов - нежити с каждым днём становилось всё больше и больше, они так и лезли из разломов и трещин. 

Макс со вздохом поднялся. Он нужен здесь, своей стране. Времени на личный поиск Норы у него нет, но кронпринц знал того, у кого этого времени предостаточно. 

Спустя полчаса перед ним восседал один из немногих, кому он доверял - главный ищейка страны, лучший сыскарь в области поиска магических одарённых иномирян и бастард Николая Россонтийского. 

- Чем обязан в столь ранний час, ваше высочество? - насмешливо поинтересовался Феликс, вальяжно сидя нога на ногу. 

- Оставь формальности, - Макс поморщился. - Ты мой брат по отцу. К кому мне обращаться, ежели не к тебе? 

- Ради тебя - хоть на плаху. 

- Я рад, что чувство юмора не покинуло тебя даже в такие времена, - сухо ответствовал его высочество и швырнул папку с грифом секретно на стол перед Феликсом. - Ознакомься. 

Тот бегло ознакомился с содержимым папки. Феликс всегда читал и улавливал смысл быстрее, чем Макс, хоть и был младше на два года. В детстве они даже соревновались, кто быстрее прочтёт и перескажет тот или иной текст, и кронпринц неизменно проигрывал. 

- Правильно ли я понял, братец, девушка - дочь главного заговорщика и именно её мне нужно найти? - уточнил Феликс со смешком. 

- Она ещё и внучка герцогини Истомины. В этой папке все имена, с которыми девушка пересекалась и контактировала. Допроси всех, выйди на её след и верни в Россонтию. Только, - голос Макса дрогнул, - целой и невредимой, Феликс. 

- Ты подозреваешь, что она участвовала в заговоре против короны? 

- Вряд ли, - его высочество отвернулся и отошёл к окну. Он сомневался в том, что Нора знала о своём отце и его замыслах. - Но будет лучше, если поцелованную огнём мы найдём раньше, пока на неё Саварский не вышел. 

- Кстати, где он, Саварский этот? 

- Ушёл в подполье и оттуда активничает, - Максимилиан снова повернулся к собеседнику. - Его силами в прессе наша семья имеет образ диктаторов, захвативших власть и наживающихся на народе. 

- Что-то такое слышал, да, - задумчиво ответил Феликс, покрутил папку в руках. - Саварский мнит себя потомком династии Эзантийских. Что-нибудь удалось нарыть про это? 

- Пока ничего. Весь дворцовый архив перерыл, - вздохнул его высочество. - На днях намереваюсь посетить шаманов Заречного, уж они-то поболее нас знают. 

- Прости меня, брат, что я так далёк от внутренних распрях нашего государства, ибо погряз в распрях внешних, - Феликс встал с кресла, одёрнул пиджак, прижал к себе папку и прежде чем исчезнуть в зеркале, напоследок добавил: - Я обязательно найду тебе эту девочку. Чего бы мне это не стоило. 

***

В Заречный Максимилиан прибыл инкогнито и без провожатых, не боясь заблудиться, ступил на территорию лесных духов, с почтением поклонился им. Здесь он чувствовал себя как дома, связь с землёй ощущалась особенно сильно, здесь отступали тревоги, оставляли душевные муки. Лес разговаривал с ним угуканьем филина, шелестом деревьев, являлся ему в образе линяющей рыжей лисы, мех которой был уже не таким ярким, каким бывает только зимой.

Его высочество продвигался всё дальше, в самую глубь леса, от исполинских хвойных деревьев дух захватывало, и как свеж, как чист был здешний воздух! Здесь он чувствовал себя ничтожным и здесь же напитывался силой, щедро даруемой лесом.

Шаманы Заречного или Знающие - как их называют сами местные - жили небольшой общиной в глубинах этого леса и его пределы покидали редко. Макс вспомнил, как однажды, лет в шестнадцать, будучи самонадеянным юнцом, он сунулся в этот лес, сбежав из-под надзора личной гвардии, и заблудился. Он вспомнил и то, как совсем отчаялся, как не слушалась его магия, будто и не было её вовсе, как он наткнулся на старца, который и привёл его в общину, где кронпринца отогрели, откормили, напоили и пожурили, само собой.

Вспомнились ему и сказанные старцем слова:

- Силы в тебе столько же, сколько и в твоём первопредке. И рождён ты для того, чтобы исправить его ошибки. Но хватит ли тебе мудрости?

О каких таких ошибках его первопредка поведал старец, Максимилиан не понял тогда и не понимал сейчас. Его предки правили за сотни лет до новой эры. Но может ли быть такое, что о тех, кто правил до Россонтийских, последние уничтожили все упоминания, ведь, как известно, историю пишут победители. Династия Эзантийских - вымысел его врага или правда, передаваемая поколениями ограниченным кругом лиц? Собственно, за этим он и здесь, в этих хвойных лесах, заблудший в поисках не правды - истины. Впрочем, одно Макс знал наверняка - правда у каждого своя, а истина никому неизвестна, кроме творца. И в связи этим, думал Максимилиан, есть ли смысл в его походе?

- Духи благосклонны к тебе, подпитали на славу, но в следующий раз приходи с дарами, чтобы ещё больше уважить их, коли редко в этих краях бываешь, - пробурчал знакомый старец каркающим голосом.

Его высочество едва заметно улыбнулся и, повернувшись к Знающему, поклонился.

- Приветствую тебя, почтенный!

- Я помню тебя мальчишкой, - сощурив и так свои узкие глаза, рассматривал его Знающий. - Уж девятнадцать годков миновало, а ты больше не захаживал. Зато погляжу достойным мужем сделался, ушли ребячество и спесь, - по-доброму ворчал старец.

- А вы не изменились, почтенный, - отдал должное Максимилиан.

Старец ходил, чуть прихрамывая, опираясь на трость, склонился над зёмлей, сорвал мох, потёр его сухими пальцами, поднёс к носу, принюхался…

- Этот подойдёт, - удовлетворённо изрёк. Вскинул голову и посмотрел на Макса проницательным, трезвым взглядом, какой бывает только у очень мудрых людей. - Духи нашептали, что ты явишься, вот и пошёл встречать.

- Это честь для меня, почтенный, - Макс кивнул ему.

Люди из этой общины не делали различий между людьми и одинаково, чуть свысока и поучительно, общались как со знатью, так и с обычным людом, а вот к себе требовали кротости и учтивости.

- Жену тебе надо да такую, что силы давать будет, - поучал Знающий, пока они следовали до общины.

Сгорбившийся, с длинной седой бородой, заплетённой в косу, по силе и мудрости своей старец превосходил молодого Максимилиана и вовсе не стоило обманываться хрупкостью костей его. Знающий сновал по лесу, будто весь лес - его дом, будто каждую его тропинку, каждое дерево он знал наизусть и мог идти, не заплутав, с закрытыми глазами. Никак духи его вели. А, быть может, он и сам - дух, принявший человеческий облик для простоты общения, снизошедший до простых смертных.

Гость в лице его высочества в общине интереса не вызвал, его окинули понимающими взглядами, будто о его пришествии было известно загодя, и вновь принялись за свои дела. У юрт носилась ребятня, запуская в небо самодельного воздушного змея, женщины с волосами, заплетёнными в две косы, свежевали дичь, откладывая мех в сторону. Мужчины отдыхали после охоты, сидя у разведённого костра с курительными трубками.

Такого привычного Максимилиану раболепия перед венценосной особой не наблюдалось.

- Никто из твоих предков не приходил с тем вопросом, с которым пришёл ты, - старец хлопнул его по плечу. - Пойдём к костру, молодой дракон, огонь ответит на твой вопрос.

Максимилиан с почтением приветствовал сидящих у костра, опустился на бревно рядом с ними. Ему протянули курительную трубку. Отказаться было бы невежливо, потому его высочество, поблагодарив, принял трубку и принялся её раскуривать.

Старец меж тем расхаживал вокруг костра, что-то шепотом приговаривая. швырнул в него мох, и пламя неспокойно взмыло вверх. Из огня соткалось животное - изящная львица с гордо вскинутой мордой. Она посмотрела прямо на Максимилиана и оскалилась, зарычала. Его высочество подавал в себе желание отодвинуться подальше.

- Почему она так реагирует на меня?

- Потому что в тебе течёт кровь её врага, - ответил Знающий. Сидящие рядом с ним согласно закивали, будто понимали больше, чем понимал Макс. - Это лишь часть, фрагмент души, блуждающий и мечтающий воссоединиться с остальными частями души. Знаешь, о чём это говорит?

Максимилиан хмуро кивнул.

- О том, что душа не обрела покой, - и озвучил то, что и так знали все присутствующие при этом странном обряде. - Но почему львица?

- Эк какой шустрый! - старец по-отечески улыбнулся и, переключив внимание на оскалившееся животное, будто готовое сорваться с невидимой огненной цепи и разорвать его, Макса, твёрдо приказал: - Яви себя и назовись, кошка!

Охваченный языками пламени, образ львицы растворился, являя другую, человеческую ипостась. Миниатюрная, с тонким станом, пышными вьющимися волосами, которые на фоне её лица выглядели уж слишком объёмные, как самая настоящая грива, если бы она была у самок.

- Назовись! - повторил, обращаясь к ней, Знающий.

- Кьяра из дома Эзантийских, - глядя на Максимилиана немигающими глазами с впадинами вместо зрачков проговорило потусторонним голосом существо.

- Отвечай, отчего ты не в подземном мире? - продолжал спрашивать Знающий.

- Спасти род… Почти вымер…

- Спросите у неё, почтенный, её род как-то связан с бедствиями, что происходят в этом мире? - обратился к Знающему его высочество.

Старец хмыкнул. Ему не понадобилось спрашивать это у частицы души, она сама охотно ответила:

- Баланс и равновесие восстановит кровь от крови моей.

- Где мне найти кровь от крови твоей? - Макс аж подскочил, требуя ответ.

- История повторится и да будут отомщены павшие, и будет возвращено было величие… - на её лице расплылась инфернальная улыбка.

Макс чертыхнулся, сетуя на неоднозначные ответы.

- Та, которую я ищу, принадлежит к твоему роду? - ему вспомнились сказанные мадам Шеброль слова “Род её древнее вашего, кровь её сильнее вашей, магия её вернёт равновесие в этот мир”.

Но частица души, пылающая, пышущая огнём замолчала, лишь неотрывно глядела на него своим жутким без глазниц лицом и как-то злобно улыбалась.

- Почему не хочешь помочь? - Максимилиан в нетерпении приблизился ближе. Ему хотелось взять её за хрупкие плечи, хорошенько встряхнуть и укорить - сейчас, когда весь мир на грани гибели, это существо жаждало мести! - Ответь! - продолжил напирать он.

- Я покажу, - она оскалилась и ринулась на него, больше не удерживаемая невидимой огненной цепью.

Макса обдало жаром, он пошатнулся и, не удержавшись на ногах, повалился назад, глаза его закатились, тело затрясло в припадке, из рта пошла пена.

***

Внутри амфитеатра, предназначенного для гладиаторских боёв и коронаций, на трибунах восседал народ - не весь, самая знатная, просветлённая его часть от философов-мыслителей до деятелей искусства, торговцев и иных, свободных граждан - и улюлюкал, чествовал нового императора. Который, намотав на кулак цепь, прикованную к ошейнику, тащил за собой, как военный трофей, львицу эзантийскую, дочь свергнутого императора Константина, Кьяру Эзантийскую.

Бывшая царица, а ныне рабыня, шла, пленённая Михеем Россонтийским, с гордо поднятой головой и держала в руках венец дома Эзантийских. Она не озиралась по сторонам, смотрела прямо невидящим взглядом, поджав губы, и спина её была пряма и тверда, являя величественность, несмотря на положение бесправной рабыни.

После омовения и захоронения в безымянной могиле своих отца и братьев, Кьяра всю ночь провела в темнице, вынужденная делить ложе из сена с крысами, одичавшими от крови. Царица отбивалась от них и магии её едва ли хватало для сражения с грызунами, настолько вымотана она была скорбью. Сочувствующие, приставленные к её темнице стражники тайком принесли ей воды и кусок хлеба - так она хоть как-то смогла утолить жажду и голод.

Кьяра предпочла бы смерть тому унижению, которому подверг её иноземец, но это было непозволительной роскошью - она должна выжить ради своего ещё нерождённого дитя. И если для этого ей придётся быть кроткой и лечь под Михея - что ж, цена не слишком велика. Она обязательно придумает, как сбежать до того, как её беременность станет очевидной и непременно сбежит. А для этого надо усыпить бдительность Михея. Кьяре хотелось надеяться, что ещё остались верные династии люди, готовые помочь ей в побеге. Пусть и затаившиеся, пусть и принявшие нового императора.

Михей Россонтийский остановился, взмахом руки поприветствовал оживлённую, взбудораженную толпу, которая тотчас затихла. Дёрнул цепь - Кьяра еле устояла на ногах. Холодное железо, сковывающее тонкую шею, неприятно её сдавливало. Мужчина смотрел на Кьяру с усмешкой, царица же вперилась в него полным ненависти взглядом, не опуская взор. Если однажды удача улыбнётся ей - она убьёт его, не мешкая.

Она услышала рёв, вскинула голову - в небе летали драконы. Рёв этот показался ей горестным. “А ведь они такие же пленники, как и я”, - подумалось царице с печалью. Кьяра была привязана ко всем троим, но пуще души не чаяла в Д’гие. Этот дракон являлся ей в человеческой ипостаси и рассказывал дивные истории о том, что было, когда мир этот ещё зарождался и вместе с ними его духи. Она мечтала, как они вчетвером отыщут останки почившего брата - духа-дракона стихии земли - и возродят его.

А теперь что? Теперь и она, и они - рабы. Если бы Кьяра только ведала, каким образом Михей сумел заневолить драконов, она бы отыскала возможность вернуть им свободу. Но прежде себе.

Михей снова дёрнул цепь, и Кьяра вынуждена была вернуться мыслями на церемонию. Мужчина выжидательно и с презрением смотрел на неё. Ей надлежало произнести клятву верности и одеть на его голову венец её династии.

- Я, Кьяра Эзантийская, принимаю твою власть и буду служить тебе верой и правдой.

Царица подняла руки, чуть привстала на носочки, чтобы одеть на нового императора венец, который застыл в воздухе, и её руки вместе с ним. От венца полыхнуло родственной магией - тёмной, и Кьяру отбросило на несколько метров так, что цепь оторвало от ошейника. Венец взмыл вверх над амфитеатром и пролевитировал в неизвестном направлении.

Кьяра рассеянным взглядом увидела, как Михей что-то приказывает стражникам и её, подхватив за руки, как безвольную куклу, потащили прочь. Внутри же она ликовала - корона её предков не окажется на голове ненавистного иноземца!

Её впихнули в покои на уцелевшей половине императорского дворца и заперли. Странно, что не в темницу…

Спустя какое-то время дверь в покои резко распахнулась, на пороге стоял взбешённый Михей. Стремительным шагом преодолел разделяющее их расстояние и отвесил пощёчину такой силы, что Кьяра упала на пол.

- Это всё ты и твоя проклятая магия! Сорвала мне коронацию!

Кьяра прижала ладонь к пылающей от удара щеке и слизала кровь с нижней разбитой губы.

Михей схватил её за волосы, заставляя подняться с пола. Искажённое яростью мужское лицо должно было бы пугать, но царица не боялась, она усмехнулась, чувствуя, как щиплет ранка на разбитой губе.

- Даже мой отец не мог носить этот венец, ибо он передаётся только по женской линии нашего рода самой сильнейшей. Его магия мне не подвластна.

- Злорадствуешь? Специально мне не сказала?

- Ты смешон, Михей Россонтийский, если так думаешь, - хмыкнула Кьяра. Кровь из губы всё ещё сочилась, она чувствовала её металлический привкус на языке.

- Сейчас тебе будет не до смеха, - Михей сорвал с неё платье, обнажая. Швырнул на кровать, навалился сверху и Кьяра замерла, боясь навредить ребёнку. Сопротивляться она не будет.

Михей остервенело сжимал её тонкий стан, мял грудь, кусал плечи, порыкивал, будто зверь, наконец-то, добравшийся до добычи. Она всхлипнула, когда он резким движением вошёл в неё на сухую, поморщилась от боли. Глаза у Михея были стеклянными, дыханием учащённым, но сорвавшийся с её губ всхлип, отрезвил его, пелена сошла. Мужчина выругался не незнакомом ей языке, уткнулся лицом в шею и… принялся зализывать, зацеловывать укусы. И движения его рук стали нежными, осторожными.

- Я больше не ударю тебя, - сипло произнёс Михей и покинул её тело. - И сегодня больше не трону. Но ты моя наложница. Эва приставила к тебе рабыню, она научит тебя, как ублажать мужчину. В следующий раз, когда я приду, я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне то, чему научилась.

***

Максимилиан открыл глаза, часто заморгал от дневного света, бьющего в лицо. Он чувствовал отголоски эмоций первопредка: триумф, ярость, затмившую сознание, возбуждение и жалость вкупе с нежностью, желанием расцеловать опалённую ударом щеку, уткнуться лицом в живот, вдохнуть сводящий с ума женский запах и забыться.

Его высочеству помогли подняться, усадили у костра, потихоньку гаснущего, сунули в руки сладкий чай. Силуэта Кьяры Эзантийской уже не было. Впрочем, всё, что Макс хотел, уже узнал. Она показала. Но также лишила его спасательной соломинки в поисках своей родственницы. Если это спасёт мир от катастрофы и бедствий - он лично отыщет венец свергнутой династии и коронует Нору.

- Не торопись с выводами, молодой дракон, - на его плечо опустилась рука Знающего. - В этой частице души слишком много ненависти. Она показала тебе то, что хотела показать.

- Я бы хотел пообщаться с ним, - имея в виду первопредка, прохрипел Макс.

- Не отозвался. Его вообще-то звал, - буркнул старец. - Гордыня ещё никому не делала чести, молодой дракон, а в ней её было слишком много, как и веры в свою значимость, превосходство. А в нём слишком много гнева, нетерпения, противоречащих его сути. Будь они оба мудрее - связали бы узами судьбы друг с другом и правили бы вместе, и процветал бы мир. Да только что уж сокрушаться о содеянном.

- Я исправлю эту несправедливость, - пообещал Макс скорее себе, чем Знающему. Проговорил это чётко, преисполненный теперь уверенностью в том, что именно ему предназначено исправить роковую ошибку первопредка.

***

- Итак, вы утверждаете, что понятия не имеете, где ваша подруга? Нехорошо лгать, молодой человек… - перед ним сидел паренёк в очках, который, отвечая на его вопросы, заикался и вздыхал, отчего линзы очков его то и дело запотевали, на лбу выступила испарина, русые кудрявые волосы он в успокаивающем жесте взъерошил, колени ходили ходуном.

Феликс, сложа ногу на ногу и чувствуя себя максимально расслабленно, в отличие от студента, пролистывал любезно предоставленное министерством иностранных дел досье на двух девиц, что сидели в соседних помещениях в ожидании участи быть допрошенными. Взгляд Феликса остановился на фотографии роскошной брюнетки. Хотя дочка Спасского тоже была весьма хороша.

- Ну-с, молодой человек, если будем молчать, так мы далеко не уйдём, - напирал Феликс и, немного смягчившись, добавил: - Уверяю, Норе Волженской ничего не угрожает. Она всего лишь навсего важный свидетель по делу о заговоре против короны.

- Мы оба знаем, что дело в её магии, - едва слышно буркнул Василий.

- Её ни к чему не будут принуждать, его высочество просто побеседует с ней, - ласковым и успокаивающим тоном приговаривал ищейка.

- Вы её о-т-пустите, если н-найдёте?

- Неволить её точно никто не станет, - хмыкнул Феликс, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он дожмёт паренька.

- Тогда, - Василий тяжело вздохнул, - я р-раскажу. Но только то, что знаю.

Сколько они тут сидели? И вот на третий час допрашиваемый сдался и выдал всё, как на духу. Феликс не перебивал его, внимательно слушал, записывал ответы, чтобы повторно их задать и подловить на нестыковках, несоответствиях с доселе озвученным. Студент взволнованно пересказывал события, произошедшие в ночь, когда он, две его подруги и профессор боевой магии обнаружили Волженскую, кем-то задушенной, на полу в холле административного корпуса МагИнститута.

“А вот этой информацией его высочество не владел”, - подумал Феликс и сделал пометку выяснить, кто покушался на жизнь поцелованной огнём. Уж точно не бывший ректор, Филипп Дмитриевич, ему не было резона убивать дочь своего подельника, Аверьяна Саварского.

- Вот и славно, молодой человек, ваши показания очень помогут следствию и короне, - похвалил Феликс, удовлетворённый услышанным.

Ищейка надеялся, что девицы окажутся посговорчивее и их допрос не займёт ещё три часа на каждую.

Надеялся, как оказалось, зря.

Виринея Спасская, защищённая статусом своего отца и знающая законы Россонтийской империи, свидетельствовать отказалась и заявила, что заговорит только в присутствии…

- … папеньки и семейного адвоката!

Как только Феликс не упрашивал её, а после вообще угрожал лишением рода Спасских дворянского титула, девица рьяно защищала сведения, касающиеся своей подруги.

Брюнетка, Дженнифер Эрсон, иномирянка по происхождению, всем своим видом показывала, что неприкосновенна, вопросы игнорировала, а если и отвечала, то высокомерно, кривя губы в усмешке.

Дверь в допросную с шумом распахнулась и на пороге появился тот, с кем он когда-то приятельствовал.

- Игнат, сколько лет, сколько зим! - проворковал Феликс и, пронаблюдав, как брюнетка вскочила со стула и прижалась к Игнату, понял, почему у него мелькнула мысль, что девица неприкосновенна. - Ты теперь с молоденькими студентками развлекаешься?

Игнат Георгиевич сверкнул на него глазами.

- Кто дал приказ допрашивать студентов без присутствия ответственного за них декана? - гневно уточнил этот самый декан.

- Все вопросы к его высочеству, Игнат, - миленько так, почти невинно улыбнулся Феликс.

- Допрос закончен, - решил Игнат Георгиевич и увёл Эрсон.

“Хороша”, - в очередной раз подумал ищейка, глядя уходящей брюнетке вслед, взгляд опустился на обтянутые юбкой упругие ягодицы.

Брат не предупреждал, что у одной из тех, кого он допрашивал, есть влиятельный покровитель. Об этом недоразумении они с его высочеством обязательно потолкуют.

И они потолковали. Да так, что на следующий день студентка Эрсон в сопровождении Резина Игната Георгиевича вышла из зеркала в кабинет его высочества. Поджав губы, девушка сделала реверанс, не испытывая явного трепета перед монаршей особой.

- Макс, мне казалось, я явно обозначил статус своей женщины! - несколько недовольно начал Игнат и бросил предупреждающий на Феликса взгляд.

Тот выставил перед собой руки в невинном жесте, только в глазах искрились смешинки.

- Не пойму, чего ты взбеленился, Игнат, я был достаточно любезен с твоими студентами.

Ему вспомнился Василий, который чуть не отдал душу Созидающему во время допроса, перенервничал паренёк знатно. Если бы дело передали Мише Попову, одному из лучших следаков Россонтии, последний бы так не церемонился. Правда, его временно отстранили от дел, подозревая в связи с Саварским, но жрица подтвердила, что в заговоре Попов не участвовал и знать о нём не знал. Но для обеления репутации всё же понадобится время.

Его высочество поморщился, выглядел он уставшим.

- Я могу рассчитывать на ваше содействие? - обратился он к студентке и перевёл взгляд на друга. - Игнат, ты же знаешь…

Они переглянулись друг с другом, и что-то такое промелькнуло в этих взглядах, что знали только эти двое. Очевидно, брат его не во все подробности посвятил.

Эрсон нахмурилась, посмотрела на Игната с немым вопросом, но быстро взяла эмоции под контроль, лицо её сделалось невозмутимым. Ну хороша, ничего не скажешь, взять бы её… в помощницы.

Резин со вздохом кивнул кронпринцу и обратился ко своей спутнице:

- Дженни… фер… Его высочеству можно доверять, он не причинит вреда Норе. Я это гарантирую. Твои сведения помогут её найти, и чем быстрее это произодёт, тем безопаснее ей самой будет.

- На самом деле, - вклинился Феликс, - показаний студента Василия достаточно, он уже всё выложил. Так что наша беседа, милочка, лишь формальность.

Феликс понаблюдал, как девушка зло вспыхнула.

- А Демьяна Неволина вы допросить не хотите?

Стоящий рядом с ней Игнат замер, бросил взгляд на Максимилиана.

- Уже, - сухо ответил его высочество.

- На самом деле, - девушка замялась, - больше всех о Норе знает Лазар Поликарпович.

- Феликс, - брат посмотрел на него выжидательно.

- Ищем, - коротко ответил ищейка.

Формальность формальностью, но когда Дженнифер Эрсон заговорила, оказалось, что студент Василий поведал Феликсу не всё. Про настроенное на Россию зеркало в кабинете Лазара Поликарповича он рассказал, а вот про самое главное - изменённую внешность искомой и отсутствие у Волженской магии тот решил умолчать.

- Если бы вы видели её, ваше высочество, - голос брюнетки надломился, она прокашлялась, - на ней живого места не было, вся в крови, как сломанная кукла… Нея же знахарка, в ней капля целительского дара присутствует, она зафиксировала выкидыш у Норы. Мы обе потом плакали… А где этот Неволин? Сделал ребёнка и бросил! Поэтому мы ничего никому не говорили, хотели защитить! В ней больше нет магии поцелованной, ваше высочество, боюсь поиски Норы - бесперспективны.

Максимилиан откинулся на спинку кресла, перевёл ошеломлённый взгляд на Феликса, который от своей привычной манеры иронизировать не просто отказался - не мог, потому что видел, как брата неприятно потрясло услышанное. Впрочем, как и его друга, Игната. А ведь Феликс собирался, просто не успел сказать его высочеству, что на ту, которую он ищет, покушались.

Когда Резин ушёл со своей драгоценной студенткой, они с Максом остались вдвоём.

- Ничего не хочешь сказать мне, брат? Девушка права, смысла искать Волженскую нет. И где, чёрт побери, граф Неволин?

- Смысл есть, брат, - ответил, наконец, Макс. Но как-то уклончиво. - В Заречном я кое-что узнал. Саварский действительно тот, кем себя мнит, потомок могущественной династии, а девушка - носительница крови, что восстановит стабильность на этих землях. Что легче: вернуть к жизни почившего стихийного духа или найти ту, что предотвратит катастрофу? По-моему, ответ очевиден.

- Поликарпович ещё нас обучал, Макс, если именно он прячет девушку, то проще уговорить драконов помочь, чем её найти. Да и ты сам слышал, магии в ней больше нет. Каким образом она поможет? Или поможет ли вообще?

- Дело в крови, Феликс, её предок так сказала. Стало быть, Нора - последняя надежда Россонтии.

***

Мише Попову шанс реабилитироваться вскоре после этого разговора представился. Именно ему его высочество поручил найти того, кто покушался на жизнь Волженской, а Феликс продолжил её поиски. И продолжил он эти поиски с осмотра зеркала-портала в кабинете профессора боевой магии, Лазара Поликарповича. Феликс пригласил с собой лучшего в стране специалиста по выстраиванию порталов. Тот скрупулёзно ощупывал поверхность зеркала, согнувшись.

Когда маг разогнулся, озвучил вердикт:

- Портал закрыт, но по какой-то причине в зеркале сохранилась память последнего перехода, её можно восстановить и открыть портал. Подозреваю, что ваш профессор планировал своё возвращение, именно поэтому не очистил память. Очисти он её, пришлось бы ему искать иные пути возвращения.

Феликс кивнул. Хоть и сам он не владел магией построения порталов, но об устройстве оных был прекрасно осведомлён. В зеркалах сохраняется память последнего перехода ровно до тех пор, пока не перенастроить портал в другое место или не разбить зеркало вовсе. Поликарп - так Фелик называл профессора в свои студенческие годы - забыть об этом не мог, а значит планировал вернуться. Но времени ждать профессора ни у Феликса, ни у Россонтии не было, а потому было решено восстанавливать память и воспользоваться порталом. Интересно, что его встретит на той стороне? Ищейка очень надеялся, что не расставленные прославленным боевым магом смертельные ловушки.

Спустя несколько часов работы специалиста по зеркалам, когда Феликс уже изнывал от ожидания, выкурил по меньшей мере пять сигарет и выпил две кружки крепкого чёрного кофе - сказывались бессонные ночи штудирования дел свидетелей и допрос этих самых свидетелей - переход, наконец, был восстановлен и портал активен.

Ищейка шагнул в зеркало.

Его, вроде бы, привыкшего к перемещениям между мирами, немного замутило. Сказывалась то ли ставшая хронической усталость, то ли старый боевой маг поставил ментальную ловушку. Будь Феликс послабее - его размазало бы при переходе. Но он, носитель древней крови с могущественной магией, лишь неважно себя почувствовал.

На той стороне он оказался в квартире среднестатического старика-пенсионера: скудное убранство, красный с узорами ковёр на стене, полутьма из-за занавешенных плотных штор, на журнальном столике кружка с недопитым чаем и свежая от сегодняшнего дня газета. “Значит, - подумал ищейка, - хозяин был здесь сегодня”. А в остальном, ничто в этой квартире не выдавало в её хозяине мага и не абы какого, а боевого с приличным послужным списком.

Феликс обошёл однокомнатную квартиру, по пути деактивируя одну ловушку за другой. Поликарп либо потерял сноровку, либо нарочито расставил простенькие ловушки, дабы незваный гость израсходовал резерв и не был готов к более сильной атаке. Боевые маги славились этой привычкой, изнурять соперника по-максимуму незатейливыми ловушками и совершать блицкриг. Феликсу хотелось верить, что он переоценил бывшего учителя.

Было принято решение дождаться хозяина квартиры, кем бы он ни был. Есть вероятность, что Поликарп вообще живёт не здесь и сейчас заявится истинный, ничего не подозревающий хозяин. Ищейка уселся на кресло, пролистал газету - в конце концов, не прятаться же ему за шторкой или под кроватью.

По долгу службы Феликс чаще обитал в этом мире, чем в том. Он успешно интегрировался в этот мир, владел на разговорном уровне несколькими языками и имел недвижимость в парочке крупных стран. Магически одарённые были рассеяны по всей планете, а потому пришлось обзавестись полезными знакомствами и связями во властных структурах, не без помощи гипноза, конечно.

Даром убеждения он владел виртуозно - матушка научила, это была её основная и самая сильная часть дара. Феликс подозревал: именно благодаря дару его мать очаровала императора. Впрочем, у Феликса была лишь толика её способностей, сильнее в нём преобладала отцовская магия. И порой огонь этот так сжёг изнутри, что приходилось забываться в объятиях множества женщин и усмирять рвущееся пламя никотином.

Максимилиан же, его брат, предпочитал медитации, хотя и от женщин тоже не отказывался.

Мать, пока была ещё жива, говорила: “вам с братом нужны сильные жёны, только так можно минимизировать пагубное влияние дара. Созидающий наделяет силой, но вместе с ней и ответственностью”.

Из дум его выдернул звук отворяемого замка.

Феликс настроился, если что, отразить заклинание. Встал, потому что делать это лучше стоя. И тут же его толкнуло назад, он с грохотом упал в кресло и на шее образовалась невидимая удавка, пригвоздившая его к спинке и почти душащая.

- Так, так, кто тут у нас? - в комнату вошёл тщедушный сгорбившийся старик. Иронично оглядел непрошенного в лице Феликса гостя, выпрямился, покрепче перехватил жезл, служивший ему тростью - ещё один излюбленный метод боевых магов, напитать силой неодушевлённый предмет, чтобы в случае истощения, использовать его как орудие. - Хоть и с памятью у меня неладно стало, но учеников своих я помню.

Удавка всё ещё слегка придушивала Феликса, он прохрипел, силясь ответить. Будь ты хоть трижды носителем могущественной магии, против старой школы магов не попрёшь.

- Я… с миром… пришёл… - еле выговорил ищейка, задыхаясь, - невидимая на его шее удавка ослабла. - Спасибо… - и Феликс закашлялся.

- Уж не его ли высочество подослал тебя, Феликс? Ты бы постыдился, сидишь расслабленно, ждёшь встане предполагаемого врага. Не этому я тебя учил…

Поликарп преподавал у него основы ведения магического боя и всё, что этому бою предшествует. Помнится, с первого раза Феликс экзамен не сдал, профессор завалил, да и на пересдаче был придирчив.

- Лазар Поликарпович, бога ради, хватит нравоучений! - страдальчески проговорил бывший ученик. - И снимите уже эту удавку, я не планировал нападать.

- Куда тебе нападать на меня, щенок! - огрызнулся Поликарп. - Три фактора, влияющих на положительный исход битвы? Быстро!

- Вы серьёзно, будете экзаменовать меня сейчас? - ошеломлённо спросил Феликс.

- Пререкаться ещё вздумал? - шикнул старик.

Феликс вздохнул, смиряясь с поражением и понуро ответил:

- Стратегия, оснащение, точность.

- Что называют оснащением? - продолжил допытываться старик.

- Предусмотрительно иметь в арсенале магически напитанные предметы в случае истощения.

- Отсутствие точности на поле боя приводит?..

- К дезориентации и хаосу, - Феликс надеялся, что допрос с пристрастием, которому кивнувший удовлетворённо Лазар Поликарпович, закончился.

Незримая на шее Феликса удавка исчезла - он больше не ощущал её магический след.

- Так-то лучше, - он даже хмыкнул, но потупился, наткнувшись на строгий взгляд профессора. Прокашлялся, сел прямо и вообще постарался придать себе такой чинный вид, какой он старался изображать в студенческие годы.

- Чаю? - вдруг любезно предложил Поликарп.

- Благодарю, - Феликс почтительно кивнул, - но не отказался бы от кофе.

- Могу предложить только цикорий, - буркнул Поликарп.

- Тогда, - вздохнул ищейка, - чай.

Пережитое минутами ранее унижение больно било по самолюбию Феликса - он считал себя профи, на деле же оказался несмышленым с юношеским максимализмом мальчишкой. Когда он найдёт эту девочку, Нору Волженскую - и это при условии, если старик пожелает помочь - он повторит всю программу по основам ведения магического боя.

Старик хозяйничал на кухне, оттуда раздался шум закипающего чайника и лязганье посуды. Вернувшись, Поликарп поставил перед ним чашку.

- Не сочти за грубость, - хмыкнул старик, - угостить больше нечем, гостей не ждал.

- Вы знаете, зачем я здесь, - не спрашивал - утверждал Феликс, сделал маленький глоток чая, прежде принюхавшись, промочил саднящее горло.

- Помощи от меня не жди, - угрюмо ответил Лазар Поликарпович. - Я верен короне и империи, но не в случае этой девочки. Её мать для меня как дочь, а она сама - как внучка.

- Что, если я скажу, - Феликс немного подался вперёд, пробуя пустить в ход дар убеждения, - что от неё зависит судьба Россонтии?

Поликарп недоумённо нахмурился.

- А вот с этого места поподробнее.

Феликс подавил в себе внутреннее ликование от того, что дар убеждения не подвёл его и в этот раз.