Когда расцветет пламя

Анни проснулась, как только скрипнули петли стальной двери. Встрепенулась, вжалась в стену и подтянула коленки к груди. Она не хотела смотреть, не хотела больше ничего чувствовать! Пожалуйста, только не сегодня!

Хватит. Хватит!

Но это не закончится никогда.

Отец никогда не даст ей выйти, никогда не отпустит, пока в ее жилах остается хотя бы крупица магии. Он вытянет все, до капли, пока ее тело не превратится в безжизненную оболочку, без мыслей, чувств и желаний.

Жесткая пятерня ухватила ее за волосы и встряхнула. Пронзительная боль вырвала из пересохшего горла тихий стон. На большее Анни была неспособна.

– Ты должна стоять, когда я прихожу! – грозный рык громыхнул над ухом, заставив сжать сильнее, потому что Анни знала, что будет дальше.

Удар в бок перевернул ее на спину, слезы брызнули из глаз, но мучитель не останавливался. Он бил ее, куда мог достать, как бы девушка не отворачивалась.

Хлесткие удары сыпались на лицо, грудь, бока, рвали жалкие остатки одежды.

– Хватит, папа! Хватит, пожалуйста!

Хватит…

Пожалуйста…

Это только сильнее его злило.

На щеку приземлился влажный плевок. Анни передернуло от отвращения и обиды. Она даже не попыталась стереть эту скользкую отметину унижения.

Это бы привело отца в бешенство.

Он хотел, чтобы она сопротивлялась, дралась, кусалась и пыталась сбежать. Раньше она так и делала, пока не поняла, что единственное спасение от боли - внутри нее. В крохотном убежище, за толстыми невидимыми стенами, созданными Анни по крупице.

Единственный шанс сбежать - покинуть тело и бесплотным духом наблюдать за происходящим. Недолго, всего несколько секунд, но это спасало ее от безумия.

Чем больше он вытянет на свет всей той мути, темных эмоций, тем больше силы получит, пока не наполнит магический сосуд и не бросит Анни обратно в клетку.

До утра.

Или до вечера?

Она давно потеряла счет времени, ведь в ее холодной, промозглой тюрьме не было даже крохотного окошка. Вместо теплой постели – охапка вонючей соломы, вместо деревянных полов каменный холод, а под ладонями, когда Анни все же попыталась встать, шершавый грубый камень стен.

– Голову не поднимай! Не смей смотреть на меня, – рычащий приказ вызвал дрожь во всем теле. Колени девушки ходили ходуном, не в силах удержать даже такое хлипкое, угловатое и истощенное тело.

“Скоро все это закончится. Нужно только подождать. Марна обещала мне помочь, у нее есть план, но мне нужно потерпеть”. 

На ее шее щелкнул магический ошейник из янтаря. 

Стоит только папе отдать приказ и Анни будет кататься по земле и выть от боли, медленно разрывающей каждый кусок тела.

Толкнув ее в спину, к выходу, папа холодно бросил:

– Ты знаешь, что делать.

Анни побрела по узкому коридору, освещенному только светом факелов, и слышала шаги отца за спиной. Она кожей чувствовала, как всего в паре дюймов от ее шеи воздух режет острое лезвие клинка.

Иногда оно касалось ее волос и на пол падали спутанные и грязные пряди.

Отец давно вывел идеальную формулу.

Все пироманты одинаковые, – так он считал. Если мучить пироманта достаточно долго, его сила начинает бурлить, выплескиваться через край и так ее проще собрать.

Любовь в этом деле не помощник.

Анни всхлипнула и рефлекторно вытерла нос сжатой в кулак рукой.

Пламя подпитывается только от боли.

Так папа считал.

И она сама в это поверила. Чувствовала, как огонь бежит по жилам быстрее с каждым жестоким словом, с каждым новым ударом. Со временем желание сопротивляться перетопилось в апатию, а апатия в животный ужас. И ужас был идеальным топливом ее дара. Он, как солнечный свет, что наполнял паруса воздушных кораблей, подстегивал ее силу.

Каждый скрип и шорох теперь прошивали разум Анни раскаленными иголками.

В глубине души уже давно не теплилась надежда, что однажды, когда папа отберет у нее все, он ее отпустит.

Ему не нужен бесполезный, пустой сосуд.

Если ничего не сделать, то Анни умрет здесь. Это было так же очевидно, как и то, что день сменялся ночью.

“В один прекрасный день папа перестанет меня кормить. Я умру в одиночестве, от голода и жажды, среди холодных стен, а потом…”.

Анни стиснула зубы.

Это не случится. Она доверяет Марне. Та обязательно вытащит ее. Обязательно…

Дверь в конце коридора открылась сама по себе, повинуясь жесту папы и Анни всего на секунду остановилась. Страх сковал ее по рукам и ногам, холодный пот побежал между лопаток, но новый толчок не заставил себя ждать.

– Пошевеливайся! У меня мало времени.

В круглой каменной комнате, точно в центре возвышалась стальная конструкция, похожая на кресло с высокой спинкой. На подлокотниках хищно поблескивали янтарные оковы. Такие же были внизу, для ног. На спинке раскрыл хищную пасть янтарный обод, готовый обхватить голову Анни.

Вся комната была украшена жуткими “трофеями”. Полки уставленные сосудами с частями тел как чудовищ, как и людей, глиняные урны, наполненные прахом других пиромантов. Анни чувствовала их запах, даже через массивные деревянные пробки.

Сладковатый дух агонии последних секунд.

Бутылки синего стекла, где папа хранил собранную силу.

На рабочем столе лежало несколько целых костей, что он разотрет в порошок для своих исследований.

В комнате не было света, кроме привычных факелов и пары толстых красных свечей.

Над креслом хищно ждали своего часа механические руки, множество рук, подчиняющихся каждому приказу отца. 

Она не успела даже слова сказать, как Анни схватили и усадили в “кресло”. Оковы щелкнули на ее запястьях и лодыжках, голова угодила в капкан обруча. Внутри, с мутного дна медленно поднял голову страх. Воздух застрял в горле, взгляд пытался ухватить хоть за что-то в комнате, что могло бы облегчить грядущие муки.

Ничего.

Ничего не было.

Папа встал перед ней. Его лицо не выражало ничего, кроме скуки и раздражения. Всего лишь очередной день, когда ему придется вытаскивать силу из этой поломанной бесполезной куклы.

Кресло под Анни нагрелось, воздух заискрился, наполнившись тяжелым запахом магических настоек.

Невозможно подготовиться к боли, сколько бы ты ее не испытывал. Она всегда приходит неожиданно, как хищный зверь выпрыгивает из засады, чтобы поглубже погрузить острые когти в плоть.

Магический разряд, похожий на молнию, прошил Анни от пяток до затылка. Пространство комнаты разорвал не просто крик, а надсадный вой, ничем не похожий на человеческий.

Разряды набирали силу, били снова и снова, пока тело Анни не покрылось светящимися каплями пота. Чистыми крупицами силы, что жгли не хуже пламени, оставляли на бледной коже тонкие кровавые росчерки. Раскаленные слезы потекли по щекам, создавая новые шрамы поверх старых.

Стальные руки пришли в движение, подхватили пустую бутыль, закружились вокруг Анни, собирая каждую каплю, неосторожно сдирая обожженную кожу, но девушка уже не могла понять, что происходит вокруг.

Она кричала и кричала, пока не сорвала голос и даже после этого просто раскрывала рот, издавая свистящие хрипы.

С каждым разом ей все сложнее давался маленький трюк, которому Анни научила Марна.

Она называла это “мнимой смертью”. Когда твоя сущность, душа, отделяется от тела и прячется, уходит в другую, безопасную реальность, где боль уже не имела значения. В темном и тихом коконе Анни лишь наблюдала со стороны за происходящим. В безопасном убежище она могла перевести дыхание.

Но сегодня все пошло не так. Только через несколько минут, когда механические руки уже пришли в движение, Анни удалось выскользнуть из корчившегося от боли тела.

Это единственное, что хоть как-то защитило ее рассудок от полного уничтожения.

Боль все равно придет потом, когда она вернется.

Радовало только, что ее лечили после каждой…процедуры.

Источник силы не должен умереть, пока папа так не решит.

Все ее тело превратилось в натянутый оголенный вибрирующий нерв, скованный янтарем, испускающий новые и новые потоки чистейшей, дикой, сырой силы.

– Твой кофе, дорогой.

Комнату наполнил острый стук каблуков и спокойный голос мамы. Она стояла рядом с отцом, с ажурной фарфоровой чашкой в руках и наблюдала за движениями механических рук. Ее глаза только мазнули по лицу Анни, в них не отразилось ничего, кроме отвращения.

Папа аккуратно подхватил чашку и сделала глоток. Довольно причмокнул, улыбнулся и сказал “спасибо” так буднично, будто вокруг ничего не происходило.

– Сегодня больше, чем обычно, – мама улыбнулась в ответ и погладила мужа по руке. – Может, еще урезать ей рацион? Это дало хороший результат.

Анни медленно проваливалась в беспамятство. Слова рвались, их смысл ускользал от нее.

– Нет, она еще нужна живой…

– Целитель…

– Пригласи. Сегодня у нас хороший результат, порадуем старика…

– Как скажешь, дорогой…

Девушка закрыла глаза.

– Мамочка…– ее губы запеклись и двигались с трудом, но мама точно это услышала. – Помоги, мама…

Сущность Анни, наблюдавшая за происходящим, зажмурилась.

В этот раз она даже не вышла полностью. Что-то там, в теле, осталось и молило о помощи.

Дурной знак.

Что, если скоро она вообще не сможет больше прятаться?

Ответом ей было презрительное фырканье.

– Поработай с ней получше, Ричард.

Мама отвернулась и, чеканя шаг, двинулась к двери.

Последней вспышкой стала тихая, острая как бритва, фраза:

– Ненавижу, когда меня так называют.

Анни то просыпалась, то снова проваливалась в пустоту. Боль была слишком сильной, чтобы выносить ее в сознании, и разум девушки уплывал как можно дальше от реальности.

Целитель облегчил ее страдания настойками и простейшей магией, но не до конца. Отец приказал оставить парочку отметин, чтобы Анни слишком не расслаблялась.

Может, это конец? Сегодня все закончится?

Она не услышала скрипа двери и не почувствовала прикосновения к плечу. Только когда горькая обжигающая жидкость полилась в рот, Анни закашлялась и взмахнула руками, отталкивая от себя незваного гостя.

– Нет-нет-нет! Я не смогу, только не снова!

Прижавшись к стене, она скрутилась в клубочек и звала всех известных богов на помощь.

Она проснется и все окажется только кошмарным сном. Просто кошмарным сном!

– Анни, это я, – свистящий шепот разорвал туманную пелену, и девушка, вздрогнув от неожиданности, решилась открыть глаза.

– Марна? – язык ворочался с трудом, но боли она больше не чувствовала. Раны быстро затягивались, оставляя новые шрамы, ушла слабость и тошнота, исчезло давящее чувство в груди. – Ох, Марна!

Бросившись на шею служанки, Анни едва сдержалась, чтобы не разреветься. Закусив губу, она коротко всхлипнула и уткнулась в грудь женщины, вздрагивая всем телом.

Марна приложила палец к губам, ее тонкие рыжие брови сошлись к переносице.

– Уходим сегодня. У тебя есть несколько часов, не будем терять время.

– Несколько часов?

Как Марна попала сюда?! По всему дому ловушки, а вход в подземелье защищен барьерами! Раньше она только приносила еду и то под присмотром отца или мамы.

– Твои родители не дома, остальную прислугу я усыпила.

Это все равно ничего не объясняет…

Марна же не смотрела на Анни, она копалась в какой-то сумке, вытаскивая сверток с одеждой, мешочек и плащ с капюшоном.

Сжав плечи девушки, Марна встряхнула ее и заглянула в испуганные глаза.

– Мне очень жаль, что я не смогла помочь быстрее. Прости меня, милая. Но сегодня все звезды сошлись как надо. Твой единственный шанс!

– Марна…

– У меня ушли годы, чтобы все подготовить, чтобы дождаться нужного момента, пронести амулеты в дом, найти заклинания, дождаться когда никого из господ не будет поблизости. Одевайся!

Она бросила Анни сверток и вернулась к мешку.

– Быстрее, Анни, нет времени.

– Мою силу нельзя скрыть, папа узнает…

– Не узнает. Пока что, – тяжело вздохнув, женщина повернулась к Анни. – Помнишь, я говорила, что найду кого-нибудь, кто вывезет тебя из города? Я нашла. Вот только все куда сложнее, чем хотелось бы. Тебе придется заключить контракт с елери. Сегодня.

В голове все перемешалось, Анни никак не могла осознать происходящее. Машинально натягивая одежду, она прокручивала в голове снова и снова слова служанки. Побег? Сегодня! Она пыталась раньше, когда у нее еще были силы. Жгла и уничтожала, вырывалась из оков, но тщетно! Она не могла даже за порог дома выйти!

Отец использовал ее дар. Вытянутая им сила делала папу могущественным, непобедимым!

Елери? Но это же чушь, сказки. Папа говорил, что их давно не осталось.

– Одевайся! – рыкнула Марна и Анни сжалась, будто кто-то ударил ее наотмашь. Руки все делали сами, а разум снова отключился и спрятался глубоко, в тени.

– Сегодня в “Мед и Черемуху” пожалует особый гость, – Марна сжала пухлыми пальцами переносицу. – И они знают, что ты придешь. Он станет твоим фамильяром.

– Даже если елери не выдумки, ни один из них не согласится на контракт с пиромантом, – пролепетала Анни.

– Он и не будет знать, что ты пиромант. Или маг.

Марна достала из мешка длинную цепочку, на которой болтался красивый, не ограненный синий камень. Внутри безделушки играли в салки разноцветные искры.

– Он блокирует твой “запах”. Ни один маг, ни одно иномирное существо не почувствует в тебе ничего, кроме человеческой крови. Но работает очень недолго, это не спасет тебя от отца. Только даст шанс заключить договор. Елери даже не поймет, кто ты, пока не будет поздно.

– Ты посмотри на меня, Марна…Да и с какой стати ему потом мне помогать? Это же обман, уловка! Это бесчестно. Никто не любит лжецов…

Девушка отложила мешок и повернулась к Анни. Тяжелый взгляд зеленых глаз точно наждачка проехался по исполосованной шрамами коже, но редким обожженным волосам, что скрутились на концах в черные комочки, по лицу.

– У тебя будет личина. И ты станешь выглядеть именно так, как хочет гость. Он не устоит, – Марна криво усмехнулась. – А что касается “обмана”, то у этого елери будет повод тебя на руках потом носить, да пылинки сдувать. Матушка в борделе точно знает, как с такими гостями сделки заключать.

Анни мотнула головой и подтянула колени к груди.

– Послушай, – Марна неожиданно подалась вперед и прижала девушку к груди. – Я заплатила своей кровью и плотью за эти побрякушки. Я должна была сделать это очень давно. И сейчас я не позволю тебе сомневаться, слышишь?

– Папа убьет тебя! Он…

– И я буду смеяться в конце, зная, что ты смогла сбежать.

Анни не хотела плакать. Боялась, что слезы обожгут ее, но пламя внутри молчало. Крупные капли покатились по щекам, и Анни вцепилась в платье Марны изо всех сил, на какую были способны ее руки.

Еще до того, как этот кошмар начался, целую жизнь назад, Марна всегда была добра к ней. Они гуляли в саду, готовили вместе, читали книги.

И Анни никогда не звала ее после.

Ни разу, когда ее тело было приковано к креслу, имя Марны не сорвалось с губ, потому что девушка знала – мучениям можно придать любую форму. Им не обязательно быть только физическими, чтобы вынудить огонь течь.

И она хотела спасти хотя бы одну жизнь, если не удавалось спастись самой.

Папа не должен был знать.

Но теперь…

– Плащ, – скомандовала Марна. – Я выведу тебя из дома. У “Меда и Черемухи” нас будут ждать.

– Почему? Как ты можешь знать?..

– Твой отец – больной ублюдок, Анни. Лишь деньги и магия помогают всем вокруг закрывать глаза на его деяния, у него слишком много сторонников и покровителей, желающих большего могущества за счет этих…экспериментов. Но Мадам дома удовольствий помогала многим. Она могущественна и, пока что, не подчиняется никому. Это все, что мы можем сделать. Дать призрачный шанс на другую жизнь.

Анни едва ли знала, как живут там, за стенами особняка, что в мире происходит.

Как долго она здесь?

Она ведь даже начала забывать, что эта другая жизнь есть.

Что воздух может пахнуть не только ее потом и кровью…

– Береги амулет как зеницу ока, – голос Марны понизился до шепота, на высоком лбу выступила испарина. – Как только наденешь его, начнется отсчет. Всего полчаса, девочка! После этого елери поймет, что перед ним непростой человек.

Девушка опустилась на колени и принялась натягивать сапоги на ноги Анни.

– Запомни хорошенько. Ты должна добраться до Цаклеу. Повтори!

– Добраться до Цаклеу. Но ведь это тоже сказка!..

– Он существует, и здесь, – Марна указала на мешок. – Есть карта. Я отметила место, где тебе помогут найти правильный путь и корабль. Он донесет тебя туда. Это единственный шанс навсегда стать свободной, поняла? Контракт с елери поможет тебе восстановить силы и управлять ими, выбраться из этого мира. Господин будет тебя искать, за тобой начнется охота, но ты сможешь им противостоять, пока не окажешься в Цаклеу.

– Елери убьет меня раньше.

– Он не сможет причинить тебе вред. У магии есть свои законы.

Слишком много белых пятен в этом плане, но Марна явно не говорила девушке всего. Кто этот елери? Какой он? Почему вдруг контракт вынудить его помогать лгунье, что обманом заманила его в ловушку?

– Тебе придется довериться мне, девочка. Вот и все.

Сильные руки Марны подняли ее на ноги и помогли удержать равновесие. Второй рукой она подняла мешок и закинула его на плечо.

– Держись за меня крепче. Пойдем быстро.

***

Анни с трудом могла вспомнить сам особняк и его коридоры. Все смешалось в памяти, превратившись в одно разноцветное пятно из свечей, картин, блестящих полов и тяжелых штор.

И все было таким чистым, нетронутым, красивым.

Таким непохожим на нее саму.

Анни чужачка в этом доме. Чернильное пятно на белоснежном полотне.

Она ждала, когда же взвоют охранные заклинания, но те молчали, а Марна упрямо тащила Анни к двери, не обращая внимания ни на что вокруг.

Когда открылась парадная дверь, девушка на мгновение зажмурилась, а порыв свежего воздуха едва не вышиб из нее дух. Она не заметила, как Марна надела на нее кулон и что-то прошептала. Камень вспыхнул и снова превратился в темно-синий осколок, похожий на кусочек звездного неба.

– Время пошло.

Анни же настолько одурела от света фонарей, запахов и странного шума, что первые несколько шагов дались ей с чудовищным трудом. Мир будто надвинулся на нее, сжал в невидимом кулаке, готовый сломать каждую кость в теле.

Девушка мотнула головой, зажала рот ладонью, чтобы тихонько не завыть.

– Давай, ты сможешь, дорогая, – Анни с трудом различала слова, но каким-то образом умудрялась переставлять ноги. Ее накрыла тень ближайшего дома, в нос ударил запах отбросов. 

Что-то рядом запищало, а Марна цветисто выругалась. Казалось, Анни могла различить дыхание города, его тихий шелест, незнакомый говор в треске камней, шуршании одежды, ветре, что оглаживал каменные стены вокруг.

Запрокинув голову, она увидела черную полоску неба, подсвеченную луной.

Еще один поворот.

Еще один.

Вокруг люди говорили о своих делах, никто будто не замечал две фигуры, странно ковылявшие в сторону расцвеченного красным и желтым квартала. Через несколько минут Анни поняла, что это бумажные разноцветные фонари, горевшие почти у каждой двери.

Громкий смех, кто-то толкнул ее плечом и пьяно пробормотал бессвязное извинение.

Перед глазами мелькнула вывеска: обнаженная феечка сидела на круглом спелом яблоке и демонстрировала стройные длинные ноги.

“Мед и Черемуха” с трудом прочитала Анни.

Марна потянула ее дальше, в узкую аллею и остановилась у тяжелой, темной двери. Нетерпеливо постучав, она застыла в ожидании ответа.

Когда же та распахнулась настежь, выпуская на улицу тепло и запах еды, кто-то еще подхватил Анни и втащил внутрь. Плащ с нее сразу же сдернули, как и рубашку.

Девушка не сопротивлялась.

Уже не осталось сил.

Вот только повисшая вокруг тишина заставила ее осмотреться по сторонам.

Вокруг собрались четыре женщины. Все как одна: высокие, стройные, полногрудые, с шикарными длинными волосами, доходящими до середины бедра. Прозрачные одежды едва ли прикрывали их тела, шеи обвивали тонкие цепочки, пальцы унизывали кольца, а гладкая, блестящая кожа пахла спелыми фруктами и полевыми цветами.

Одна из них, огненно-рыжая, вся сплошь усыпанная веснушками, стояла ближе всего, с рубашкой Анни в руках и закрывала рот рукой. Ее глаза были полны ужаса.

– Мать всех матерей…

Что-то дикое отразилось на ее красивом, почти идеальном лице. Ярость, направленная не на Анни, а вовне.

– Эта тварь должна была заплатить еще много лет назад…

– Дамы! – властный женский голос заставил всех разойтись. Невысокая сухощавая женщина, в наглухо закрытом красном платье, нависла над Анни. 

Ее черные волосы были уложены в сложную прическу и закреплены на макушке несколькими ажурными шпильками. Внимательный острый взгляд темно-серых глаз изучал каждый дюйм Анни, проникал ей под кожу и мускулы, в самую душу.

Она здесь хозяйка, тут невозможно ошибиться.

– Совсем еще ребенок. Сколько тебе лет, милая?

Рыжая девушка коснулась плеча Анни и украдкой смахнула набежавшую слезу.

– Двадцать, – пробормотала та в ответ. – Кажется…

– Двадцать, а такая маленькая.

– На любезности времени нет! – громыхнула хозяйка. – Оденьте ее, создайте личину, принесите настойки. Девочка должна держаться на ногах самостоятельно, да не просто держаться, а долететь до луны и обратно, если потребуется! И пахнуть как свежая роза! Гость уже здесь и мы не будем его разочаровывать! Марна…ты должна остаться. Тебе нельзя больше возвращаться в тот проклятый дом.

– Я не могу подвергать вас опасности. Преданные псы хозяина явятся сразу, как только он учует ее побег. Наши дороги здесь разойдутся.

– Тебе придется покинуть город.

– Я знаю, – Марна слабо улыбнулась. – Маг может позаботиться о себе, Эрина.

– Выпей это, – рыжая девица по очереди прикладывала к губам Анни разные пузырьки и пузатые склянки, и уже через минуту девушка почувствовала себя намного лучше. 

Будто огромный груз упал с плеч, каждая клеточка наполнилась силой и легкостью, отступила боль, зажатость и страх, расправились плечи, на которые сразу же накинули полупрозрачную красную ткань.

– Личина скроет все, – сказала хозяйка. – Он даже не поймет, что ты провела в камере часть жизни.

– А что потом?

– Это моя забота, – женщина загадочно улыбнулась. – Поверь, у меня есть рычаги давления даже на чудовищ.

Только сейчас Анни в голову пришло осознание.

Постойте, контракт с елери. Контракт…

Ей же нужно будет…

– Я же никогда!..

Хозяйка сжала плечо девушки.

– Не лучший план, дорогая, но другого нет и не будет. Эликсиры, что дала тебе Мелисса, помогут, снимут барьеры, уберут боль, да и наш гость никогда не причинит вреда женщине. Можно сказать, что твой первый опыт будет лучше, чем у любой из нас.

“Но я не смогу!”, – захотелось выкрикнуть Анни. – “Я же не могу просто войти туда и…что мне делать? Он же сразу догадается, что я не из дома удовольствий. Поймет, по глазам увидит!”.

– Мало времени, – раздался над головой голос Марны.

Она наклонилась к уху Анни и прошептала:

– Запомни, ты должна добраться до Цаклеу. Ради себя. Ради своей свободы.

Ради свободы…

– Чтобы больше никогда не было больно.

Разве может быть так? Бывает не больно?

Анни не сразу сообразила, что сказала это вслух.

– Может, девочка, – Марна улыбнулась. – И будет, совсем скоро.

Анни двигалась, будто во сне, сквозь зал, наполненный горьким дымом дорогих сигар, ароматом духов, шелестом прозрачных тканей и звонким стуком каблуков. Сквозь звонкий смех и щелчки сальных шуток, разрезавших благостную пелену вокруг ее разума там и тут. 

Ее провели к широкой лестнице, на второй этаж, к двери в конце коридора.

Они здесь все были одинаковые: резные, из светлого, медово-золотистого дерева, с прозрачными круглыми ручками. Ни табличек, ни номеров. Просто коридор с десятками необозначенных ничем комнат, укромных убежищ для всех, кто искал удовольствий.

– Ничего не говори, – голос хозяйки звучал как сквозь влажную вату. – Он этого не любит. Подчиняйся и делай все, что скажут. Не жди долгих прелюдий. Это не человек и цацкаться с обычной женщиной не будет, хоть и никогда не причинит вред намеренно. Но это тебе на руку, милая. Медальон не может скрывать твою силу вечно.

Хозяйка повернула ручку и толкнула дверь, открывая сумрачное нутро комнаты.

Анни без страха шагнула вперед.

Все эмоции притупились, улеглись и затихли. Она чувствовала разве что…любопытство. Совсем чуть-чуть ощущала, как оно топчется в самом дальнем и темном уголке души.

Дверь за ней закрылась, тихо щелкнул замок, отчего Анни невольно передернула плечами.

Если и были какие-то пути к отступлению, то больше их нет.

Ради свободы…

Чего она не испытала в жизни? Ее жгли, резали, унижали, избивали, морили голодом, жаждой, оставили на теле следы, которые не стереть никакой магией.

Что это существо, кем бы оно ни было, могло сделать ей?

Даже если решит убить, поняв, что угодило в западню, то разве это хуже судьбы уготованной Анни отцом?

Разве это может быть больнее?

Сделав несколько шагов, девушка осмотрелась.

Здесь было красиво. Большая кровать под балдахином из изумрудного атласа, окно закрыто тяжелыми бархатными портьерами, на тумбе у стены стояла ваза с белоснежными лилиями, источавшими терпкий аромат. Ворс ковра был настолько густым, что Анни почти тонула в нем.

Она почувствовала чужое присутствие раньше, чем увидела гостя. Это было незнакомое ей до сих пор, всепоглощающее чувство, будто кто-то окружил ее плотным невидимым коконом и сдавливал со всех сторон, ощупывал, касался одним только воздухом.

Медленно обернувшись, Анни прикрыла глаза, рассматривая самую густую тень из-под опущенных ресниц.

У тени этой были глаза.

Охряные, похожие по цвету на ненавистный Анни янтарь и такие же искристые, как смертельный для пиромантов камень. Мужчина не сводил с девушки внимательного взгляда, даже когда подносил к губам длинный, изогнутый мундштук курительной трубки.

Дым он выпускал едва приоткрыв красиво очерченный рот, позволяя тонким белым струйкам плыть свободно, скручиваясь в воздухе в причудливые завитки.

Незнакомец щелкнул пальцами и в комнате стало абсолютно темно. Беспокойство шевельнулось в груди, медленно поднял голову страх, безжалостно прорываясь сквозь снадобья и уговоры хозяйки, призывая сжаться в комок, отползти к стене и привычно зажмуриться.

А мужчина все приближался. По чуть-чуть, по дюйму сокращая расстояние, бесшумно и неотвратимо.

Сделав глубокий вдох, он зашел за спину Анни и коснулся ее волос, пропуская густые золотистые пряди сквозь пальцы.

– Эрина не соврала, – глубокий низкий голос потряс девушку. В нем все смешалось воедино: и насмешливые мягкие переливы и рычащая жажда, и рокочущий глубинный порок.

В нем не было пренебрежительных оттенков и привычной брезгливости.

Личина и правда делала свое дело.

Анни знала, что незнакомец видит совсем не ее, а высокую, стройную женщину, полную сил и жизни, с гладкой молочной кожей без единой отметины, округлыми бедрами, копной непослушных золотых кудрей до пояса, тонкими изящными руками.

Идеальную куклу.

Магическое совершенство.

Вся ее суть, ее огонь, внешность были скрыты медальоном. Тот поглощал все, оставляя только человечность во плоти.

– Тебе не нужно меня бояться.

Анни встрепенулась.

Он заметил? Даже в темноте?

Почувствовал ту бурю, что скручивала ее внутренности в тугой комок?

– Я могу пообещать только одно – тебе будет хорошо. Даже слишком.

Его рука нырнула под волосы, по-хозяйски огладила шею и девушка замерла, ожидая, что он намотает локоны на кулак, но незнакомец только наклонился к ней и коснулся губами дрожащего плеча, прямо сквозь прозрачную ткань одежды.

Его язык скользнул выше, к мочке ее уха и Анни чуть не вскрикнула от неожиданной мимолетной боли, когда острые зубы прикусили кожу.

Это было чем-то похоже на ожог. Будто все ее тело охватило знакомое пламя, но сейчас оно совсем не причиняло боль, а стекало куда-то вниз, к животу, расплескивая по телу волны незнакомой легкости.

– Любопытно посмотреть на своего гостя?

Вопрос выбил Анни из колеи.

Конечно, ей было любопытно, но вдруг это какая-нибудь проверка или ловушка. Да и нет у нее времени разглядывать елери.

Но очень хотелось…

Все-таки он станет ее первым. Анни хотелось, чтобы у голоса появилась форма, источник, облик, который она могла отпечатать в памяти навсегда. Это было бы только ее воспоминание, которое никто не сможет отобрать.

Воспоминание, не связанное с отцом и ее клеткой.

– С удовольствием, господин.

– Господин, – незнакомец тихо хохотнул. – Какая честь, я польщен.

Он снова щелкнул пальцами и в комнате вспыхнуло несколько свечей, а мужчина сделал шаг назад, позволив Анни обернуться.

Она целую секунду собиралась с духом, чтобы оторвать взгляд от пола, медленно скользнула вверх, по плотным штанам, обтягивающим сильные ноги, по небрежной накидке, распахнутой на груди, перехваченной широким цветастым поясом. Макушка Анни была как раз на уровне ключиц гостя, и когда ее взгляд поднялся к груди, девушка вздрогнула всем телом. На нее уставилось искусное изображение лисьей морды, любовно выписанное на смуглой коже, настолько яркое и живое, что казалось, хищник сейчас вырвется наружу и схватит ее.

Лис скалил острые зубы и сверлил ее недобрым взглядом янтарных глаз. Вокруг морды сплетались в причудливый узор красные цветки ликориса, черные тонкие нити и яркие перья экзотических птиц.

Оторвавшись наконец от удивительной картинки, Анни подняла голову и охнула от удивления.

– Что, впервые видишь лисьи уши?

Незнакомец откровенно насмехался, скаля в улыбке острые зубы, а над его головой и правда возвышались большие лисьи уши. Одно из них было проколото и на самом кончике болталось два серебряных колечка.

Растрепанные каштановые волосы падали на лицо, частично скрывая янтарный блеск колдовских глаз, и прикрывали крупными завитками сильную шею.

– Нравлюсь?

– Очень, – тихо ответила Анни.

“Ты возненавидишь меня совсем скоро”, – с горечью подумала она. – “Так странно. Мне бы хотелось, чтобы ты так смотрел на меня и дальше. Мне нравится твой взгляд”. 

Какая глупость! Ее ждет только отвращение и презрение. И свобода, немного позже.

Это несправедливо.

Несправедливо, что папа отнял у нее все это.

Даже чувства, что сейчас поднимались внутри: интерес, любопытство, смущение – казались далекими, нереальными.

Она разучилась их испытывать как полагается.

Или, может, эликсиры во всем виноваты?

Незнакомец снова затянулся и наклонился к Анни так, что их глаза оказались на одном уровне.

Мало времени. Скоро иллюзия развеется и тогда уже ничто не помешает этому странному мужчине свернуть ей шею за обман.

Она поддалась порыву, внутреннему толчку, что невидимой ладонью пихнул ее вперед, прямо в чужие объятья. Губы неумело прижались к губам гостя, и Анни услышала короткий смешок и почувствовала сладковатый вкус дыма, когда вокруг них заплясали белые завитки.

Широкая теплая ладонь коснулась ее спины, чуткие пальцы пробежали вдоль позвоночника.

“Я сохраню это воспоминание для себя. Оно будет только моим и никто, даже папа не отнимет его”.

Ведь это не так уж плохо?

Иметь хоть что-то свое.

Свет снова погас, комната погрузилась во мрак, но Анни не боялась. Руки мужчины подхватили ее с неожиданной легкостью, и девушка почувствовала под спиной прохладный шелк постельного белья, а на коже – жар чужого тела.

Жар, который не обжигал, не ранил, а пробирался под кожу иначе, медленно, один за другим распутывая все стянутые узелки, распыляя все сомнения, отметая прочь вопросы.

Удивительно.

Что-то в этом мире заставило Анни не думать ни о чем. Вот так просто! И не страшно, совсем не страшно, не как в камере, на холодном полу, в ожидании новой боли.

Касания чужих рук были мягкими, но настойчивыми. Незнакомец исследовал каждый дюйм ее кожи, отмечая его обжигающими поцелуями. Прозрачная ткань отлетела куда-то в сторону, туда же отправилось и белье.

Широкая ладонь огладила дрожащий живот и нырнула вниз, между бедер, отчего Анни издала короткий протестующий стон.

Она сразу же стиснула зубы.

Нельзя сопротивляться!

Он не должен догадаться, что перед ним неопытная лгунья.

“Мне не будет больно. Хозяйка обещала, что не будет”.

– Неужели настолько понравился? – хмыкнул незнакомец, и у изголовья кровати вспыхнула одна из свечей.

Призрачного мерцания хватило, чтобы Анни рассмотрела его, удобно устроившегося между ее ног.

Мужчина поднял руку, с торжеством показывая, как влажно поблескивают его пальцы.

Он демонстративно провел по ним языком, не отрывая взгляда от застывшей Анни, завороженно наблюдавшей за каждым движением.

– Ты можешь стать моей любимицей.

Подхватив ее ноги под коленями, мужчина потянул на себя, и девушка ощутила, что теперь в нее упирается что-то большое.

Даже слишком большое!

“Мне не будет больно”, – повторяла она про себя, как заклинание, но тело отреагировало мгновенно. Сжалось в пружину, напряглось в ожидании неизбежного, превратилось в натянутую струну, готовую завибрировать в любой момент.

И незнакомец это почувствовал. Даже лучше, чем Анни хотелось.

Наклонившись вперед, он прижался щекой к ее щеке.

– Держись крепче.

Анни не успела ничего сказать, как чужая плоть ворвалась в нее до упора, до самого основания, выгибая, запирая в груди беззвучный крик. Ухватившись за широкие плечи, она впилась ногтями в смуглую кожу, глубоко и безжалостно, не осознавая, что оставит после себя следы.

Лис тихо зашипел и двинулся назад, но только для того, чтобы снова наполнить ее тело. Он сразу же взял устойчивый, грубый ритм, вколачивая Анни в постель, сжимая в руках бедра до синяков.

Приподнявшись, мужчина оглаживал взглядом ее лицо и шею, а на каждом новом толчке скалился, обнажая острые клыки. Шальные янтарные глаза прожигали Анни насквозь, не хуже раскаленных гвоздей, и как бы она не пыталась сдерживать стоны, выходило плохо.

Незнакомец буквально выбивал из нее ответные всхлипы и короткие вскрики, то замедляясь, то врываясь на полном ходу, не жалея девушку.

Тело потеряло всякий вес, Анни подбросило куда-то вверх, каждая мышца превратилась в объятый пламенем канат. Она видела слабую полупрозрачную дымку, окружающую их, видела, как свет свечи мерцает в капельках пота, катящихся по мощной мускулистой груди.

Мужчина перехватил ее ноги и закинул себе на плечи, чтобы войти еще глубже, взять ее полнее, поглотить без остатка. Мерцающая дымка касалась его, впитываясь в кожу, путалась в волосах, и глаза лиса от этого сверкали только ярче.

И на финальном толчке, когда хриплый рык вырвался из его горла, медальон на шее Анни лопнул и разлетелся в стороны. 

Стены комнаты содрогнулись, вся сила, что была до этого скрыта, хлынула на свободу и первое, что увидела Анни в глазах незнакомца – осознание.

И кипящую, убийственную ярость.

По его плечам побежали язычки пламени. Одним рывком мужчина откатился в сторону и вскочил на ноги, сверля Анни обжигающим взглядом.

– Пиромант, – прорычал он, но больше ничего сказать не успел.

Входная дверь распахнулась и на пороге появилась хозяйка.

Вид у нее был очень уж довольный.

– Приятно провел вечер, Хальд? О, самое время вас познакомить! – хозяйка хлопнула себя по лбу. – Анни, это Хальд, и он тоже пиромант. Точнее, пиромантическая лиса. Пожалуй, единственная в своем роде.

Женщина криво улыбнулась.

– Видишь, дитя, как все удачно сложилось.

– Старая ведьма! – Хальд выпрямился, неспешно застегнул штаны и поправил куртку. – Ты хоть понимаешь, что наделала?

В его обманчиво спокойном голосе кипел гнев. Анни чувствовал его каждой клеткой своего тела, будто он был ее собственным.

Ее собственным?..

Заметив удивление на лице девушки, Эрина тихо рассмеялась.

– Чувствуешь, да? Как ярость бежит по его венам? Как гнев клокочет в горле, хотя внешне Хальд – само спокойствие. Связь устанавливается быстро, особенно между двумя пиромантами. Но в вашем случае это настоящий рекорд. Вы сработаетесь.

– Никакой связи не сложится, тварь, – теперь голос лиса больше походил на животное рычание, отчего слова немного искажались. – Ты обрекла эту смертную на верную гибель!

– Сложится, если ты хочешь получить то, что твое по праву.

Хальд замер, его руки сжались в кулаки, а хозяйка подняла руку и, раскрыв ладонь, показала лису пышущий огнем шарик, что был не больше ореха, но исходящая от него сила заставила Анни вжаться в изголовье кровати.

Хальд шагнул вперед, но женщина спрятала непонятную штуку так же быстро, как и достала и покачала пальцем перед лицом лиса.

– Нет, мой дорогой. Не в этот раз.

– Я выполнял твои поручения годами! Это мое по праву.

– И я платила тебе жизненной силой своих девочек, – отчеканила Эрина. – Последняя работа, лис. Одно маленькое задание. Отвезешь девчонку, куда скажет, будешь беречь ценой своей шкуры. И когда я удостоверюсь, что она на месте, жива и здорова, ты можешь вернуться и забрать свое.

Анни старалась не смотреть на мужчину, вообще пыталась сосредоточиться только на своих обнаженных коленках.

Магия исчезла.

Все, что она испытывала всего минуту назад – рассыпалось.

Страх вернулся, а вместе с ним пришел и стыд.

Разве ее свобода стоит того?

Она должна покупать свое спасение такой ценой? Жизнью Марны, свободой незнакомого человека?

– Прости меня, – ее шепот прозвучал в полнейшей тишине. Решившись поднять глаза, Анни встретилась взглядом с Хальдом. Его темные брови сошлись к переносице, черты лица заострились, делая его еще больше похожим на зверя.

Зверя в клетке.

– Но мне правда нужна твоя помощь.

– Словами через рот тебя общаться не учили? Или ты головой привыкла только есть и пить?

– Ты бы никогда не пошел на договор с пиромантом, – возразила Эрина. – Даже ради своей любимой безделушки. А девочке это нужно, как воздух. Ты не знаешь, через что она прошла!

– И знать не хочу, – отчеканил лис.

Все чувства, что до этого текли в Анни без преград, просто пропали. Точно их ножом отрезали. Хальд наглухо закрылся, возвел вокруг себя невидимую стену и не собирался больше ничем делиться.

– Время, – хозяйка бросила Анни старую одежду. – Амулет больше не скрывает тебя. Отец скоро отправит ищеек по следу.

– Задание с сюрпризами, да? – Хальд подобрал свою трубку, оставленную на прикроватной тумбочке, демонстративно выбил остатки табака прямо на ковер и спрятал ее в специальный чехол на поясе.

Повернувшись к Эрине, он преодолел разделяющее их расстояние и навис над женщиной. От его тихого голоса по спине Анни побежали холодные мурашки.

– Если ты обманешь меня, ведьма, я вернусь. И вырежу каждую смертную суку в твоем притоне.

Хозяйка сильно побледнела, ее взгляд стал холодным, как зимняя стужа.

– Даю слово, лис. В этот раз ты получишь то, чего хочешь.

Хальд неприятно, едко рассмеялся.

– Я это уже слышал. В этот раз я позабочусь, чтобы сделка состоялась.

Анни быстро оделась и приняла из рук хозяйки мешок, оставленный Марной.

– Там есть небольшой подарок от меня лично, – она погладила девушку по щеке и улыбнулась. – Он поможет.

– Почему вы это делаете? – пролепетала Анни, сжав руку хозяйки своей. – Папа узнает. Он не даст никому уйти!

Эрина тяжело вздохнула и отвела взгляд.

Они стояли на улице, у черного хода, а над головой было все тоже темное небо. Анни с трудом могла поверить, что все произошедшее заняло так мало времени.

В тенях неподалеку застыл лис, только по желтым светящимся глазам можно было сказать, что мужчина не ушел.

От одной мысли, что им придется путешествовать вместе, в груди девушки холодной скользкой змеей свернулся страх. Ведь ее вынужденный сопровождающий еще даже не видел ее без личины…

– Твои следы мы скроем, выведем, как старые пятна, – Эрина погладила Анни по голове. – Маги в этом городе, в этом мире – в опасности. Здесь, таким как ты нет места, Анни. Всегда найдется кто-то вроде твоего отца и будет тянуть силы из беззащитных, чтобы потом улучшать свои эликсиры, способности, получать больше выгоды, торговать вашим прахом и костями. Тут тебе не место и я хотела бы сделать больше, но мои силы ограничены. Я не молодею, к сожалению.

Она посмотрела на Хальда.

– Времени мало. Я чувствую приближение ищеек. Уходите!

Лис отлип от стены и приложил к губам мундштук.

– Отойдите подальше, мне нужно место.

Дым вырвался из его ноздрей и оплел голову, превратившись в странную, размытую корону. Янтарные глаза вспыхнули ярче, мужчина увеличился в размерах, став еще выше и мощнее и Анни зажмурилась, не в силах смотреть, как вытягиваются его кости, раздается в стороны грудь и на теле появляется густой мех.

Задрожав всем телом, девушка со свистом выдохнула, обхватила себя руками не в силах побороть накативший холод. Щупальца животного ужаса прорвали все возможные барьеры и впились в сердце, заставив его колотиться, как сумасшедшее.

А потом в ее разум ворвался скрежет.

Будто кто-то скреб острием кирки по камню.

Что-то мягкое ткнулось в ее щеку, потерлось о кожу, и Анни осторожно приоткрыла один глаз. Судорожное “ох” вырвалось из горла, ведь всего в паре дюймов от лица застыла лисья морда с обнаженными в оскале клыками, длиной в половину ее руки.

– По крышам будет быстрее всего, – лис не говорил, его слова появились в голове Анни сами собой. – Садись.

Хальд пригнулся к земле, подставляя девушке мощную спину, но она замешкалась, не в силах решиться на последний шаг.

– Я же говорил, – прорычал лис. – Ты не должна меня бояться. Пока что.

“Очень хорошее уточнение”.

Выдохнув, Анни собрала в кулак всю свою решимость и с трудом забралась на спину зверя. Действие эликсиров заканчивалось, и она уже чувствовала привычную усталость и слабость, отчего пришлось сжать бока зверя изо всех сил и вцепиться в его загривок.

– Да пребудет с тобой Мать матерей, дитя.

Хальд презрительно фыркнув и взмыл в воздух, точно выстрелившая пружина. Анни вскрикнула от неожиданности, прижалась к его спине всем телом и чуть не захлебнулась ворвавшимся в легкие прохладным воздухом.

Лис приземлился на крышу дома удовольствий, оттолкнулся снова и помчался прочь, мощными рывками перескакивая с дома на дом. Анни с ужасом наблюдала, как под ногами проносятся дороги и мосты, как за их спиной гаснут один за другим фонари, знаменуя приближение рассвета.

Впереди маячили высокие мачты солнечных кораблей, где-то в стороне осталась рыночная площадь: вымощенный розоватым камнем круг, над которым возвышался храм Всевидящего.

Холодные порывы ветра цеплялись за рубашку и пробирались под нее, и Анни пришлось прижаться к лису теснее, чтобы хоть как-то согреться. Хальд же без устали несся вперед, к порту, стараясь обогнать первые рассветные лучи.

Через несколько минут лис оказался на палубе солнечного корабля. Анни такие видела очень давно, еще когда ее жизнь не превратилась в один бесконечный день в подземелье.

Парус, похожий на прозрачную ткань сотканную из паутины, был сложен и ждал, когда хозяин вернется. Обратное превращение произошло почти мгновенно и Анни вскрикнула, оказавшись в руках Хальда. Поставив ее на ноги, лис издал пронзительный свист и спустя пару секунд на палубу вывалилось нечто, похожее на стальную коробку на тонких паучьих ногах, с металлическим шаром вместо головы.

На Анни уставились два немигающих стеклянных глаза.

– Отчаливаем, жестянка! – скомандовал лис. – У тебя пять минут.

Существо издало короткое пощелкивание и, перебирая механическими паучьими лапками, засеменило к носу корабля. Девушка уже хотела спросить, что это, но лис не позволил ей даже прийти в себя. Ухватив девушку за шиворот, он потащил ее под палубу, где, наверное, была его каюта.

Анни не противилась. Нутром чувствовала, что сейчас любые ее слова и оправдания просто утонут в вязком гневе, окутавшем их обоих плотным коконом. Хальд позволил своим эмоциям просочиться сквозь барьер, и Анни была уверена, что сделал он это специально, чтобы парализовать любые ее мысли о сопротивлении, в зародыше подавить протест.

Лис был в ярости.

На нижней палубе было темно, но стоило только Хальду щелкнуть пальцами, как под потолком вспыхнуло несколько магических шариков, заливших все вокруг мягким желтоватым светом.

Внизу была всего одна широкая кровать, тумбочку у изголовья заменяла высокая пузатая бочка, у противоположной стены громоздился массивный деревянный стол и мягкое кресло с высокой спинкой, а рядом была дверь в еще одно помещение.

Лис толкнул Анни вперед, в центр комнаты, а сам повернул кресло так, чтобы сидеть к девушке лицом, и устроился поудобнее, закинув ногу на ногу. В его руке будто из ниоткуда появилась трубка и воздух наполнился знакомым сладковатым ароматом.

Хальд глубоко затянулся.

– Итак, – тихо сказал он, выпуская дым на волю и позволяя ему течь во все стороны белыми лентами.

Анни молчала. Она не знала, что лис от нее потребует.

Объяснений? Извинений? Душу сковал леденящий страх, руки рефлекторно обхватили плечи, и девушка сжалась ожидания удара или крика.

Хальд молчал. Просто рассматривал ее и думал о чем-то своем. Все эмоции снова пропали, оставив Анни в полном неведении и пустоте.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать, – без запинки ответила девушка.

– И давно ты собиралась заключить контракт с чудовищем?

– Я не планировала! Это вышло случайно…

Лис усмехнулся.

– Случайно только кошки рождаются, – новая затяжка и теперь завитки дыма потянулись к Анни и обвили ее лодыжки. – Раздевайся. И не заставляй меня просить дважды.

– З-зачем? – на Анни накатила паника. Она даже не думала, что Хальд попросит снять чары, а теперь…

“Нет. Я не хочу. Не хочу! Я не смогу пролететь с ним и мили если буду каждый раз ловить на себе взгляды, полные отвращения. Пожалуйста, не надо…”.

– Я очень не люблю, когда мне врут, просто не переношу. Так что я хочу видеть все, без этих тряпок и говорить не с иллюзией, а реальным человеком. Больше ничто не скрывает магии, которая так ловко ввела меня в заблуждение.

– Я…этого не сделаю…

Вцепившись в рубашку до хруста в пальцах, Анни отступила.

Все ее инстинкты и рефлексы вопили в полный голос, требовали спрятаться, сделать то, что она умеет лучше всего – уйти в себя, да поглубже, запереться от всего мира и застыть в ожидании. Выйти из тела и завернуться в непроницаемый кокон тишины, что оберегал ее рассудок долгие годы в клетке.

Прижаться к стене, уткнуться лбом в шершавое дерево и ждать.

– Сделаешь.

Анни не заметила, как Хальд встал, не услышала его шагов, а когда поняла, что их с лисом разделяет какой-то жалкий дюйм – бежать было уже поздно.

Лис обошел ее и встал за спиной. Наклонился, почти касаясь носом шеи.

– Чего ты боишься?

Как это объяснить? Анни дрожала всем телом и не могла найти слов, что могли выразить хотя бы часть всего того, что бурлило внутри. С чего она должна начать? Ведь за последние годы она даже не говорила толком ни с кем. Разве что сама с собой, чтобы окончательно не сойти с ума.

Хотя папа не давал ей соскользнуть в безумие. Исцелял ее, сохранял чувствительность с помощью эликсиров и магов-лекарей, что потом покупали ее силу для своих нужд.

Внушал ей мысль, что лишь в их доме она действительно кому-то нужна, пусть даже в таком извращенном, сломанном, болезненном виде. Но Анни не обманывалась, родители никогда ее не любили и сколько бы девушка ни тянула к ним руки, они не отвечали.

Наверное, папа взялся за нее слишком поздно.

Начни он свои эксперименты раньше, Анни никогда бы не сохранила в себе даже крупицу человеческого.

Но ее память все еще хранила те блеклые картинки прошлого, когда мир был другим.

Когда она была другой.

И то, что она не чувствовала от Хальда прямой угрозы, заставило ее, пусть даже на миг, поверить, что не все вокруг хотят и могут причинить ей вред.

Марна тоже была другой. И Эрина.

В мире были хорошие люди, Анни точно знала! Только ей не повезло.

Не повезло родиться в том доме.

– Ты не играла тогда, – вдруг сказал лис. Анни настолько ушла в свои мысли, что даже забыла о его присутствии. – Я думал, что это искусное представление, но нет. Ты и правда говорила то, что думала.

– Я не хочу, чтобы ты меня видел.

– Почему?

– Потому что…потому что не вынесу, если ты будешь смотреть на меня так же, как…

– Как кто?

Хальд снова встал перед ней. Его глаза тускло мерцали, гипнотизировали, не позволяя отвернуться.

– Как мой отец, – пролепетала Анни.

– Я не твой отец.

– Это не важно! Ты будешь смотреть, как те женщины в доме удовольствий! Они не хотели, я знаю, но…им было противно. Они жалели меня, но все равно там, в глубине души, им было противно.

– Подними голову.

Приказ был настолько хлестким и мощным, что Анни не могла сопротивляться. Невидимая сила ухватила ее за подбородок и дернула вверх.

Когда Хальд снова выдохнул через нос, то дым сделал его похожим на дракона из старых сказок. По лицу лиса было невозможно понять, о чем он думает, что чувствует, но острая мысль о том, какой он все-таки красивый, сделала только хуже.

Он не должен видеть.

Это неправильно…

Разве может такой человек испытать хоть что-то, кроме отвращения, увидев ее искалеченное тело?

– На моем корабле не будет лжи. Не будет иллюзий, – когда его рот двигался, Анни вздрагивала от вида острых клыков. – Раздевайся и сними личину, девочка. В этом мире нет ничего, что могло бы меня напугать, поверь.

Руки Анни сами по себе потянулись к вороту рубашки и когда первая пуговка выскочила из петли, ее охватила новая волна паники. Девушка совсем не могла себя контролировать! Точно какие-то чары вынуждали ее повиноваться.

В полной тишине она сняла рубашку и брюки, стащила сапоги. Осталось только белье, но его бы Анни не сняла даже под страхом смерти. Должно было остаться хоть что-то!

Хоть кусочек ткани.

Благо лис не вынудил ее совсем обнажиться.

– А теперь – личину, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Я не знаю как.

– Чары не твои?

– Нет, Эрина все сделала сама. Я никогда…меня этому не учили.

Она хотела снова прикрыться руками, но тихое рычание Хальда заставило девушку замереть.

– Даже не вздумай. Стой, как стоишь.

Он поднял руку и коснулся ладонью ее щеки. Воздух завибрировал, загудел и Хальд рванул на себя, будто отделяя ее кожу от тела. Так Анни только показалось, но она испуганно вскрикнула, когда магический покров затрещал и рассыпался, оседая на пол разноцветными клочками.

Девушка зажмурилась, ее дыхание сбилось, а сердце заколотилось так громко, что лис должен был это услышать. Кровь прилила к щекам и запульсировала в висках, стискивая лоб раскаленным обручем.

Она знала, что Хальд видит.

Хоть папа и исцелял ее, он не позволял отметинам исчезнуть. Он любовно хранил каждый след на ее теле, как какой-то художник, медленно, по крупице, создававший свою лучшую работу.

Когда капли чистой, дикой силы текли по ее груди и спине, когда раскаленные слезы жгли щеки. Каждый след, каждый потек остался на своем месте.

Когда-то у Анни были красивые волосы. Такие же густые и золотистые, как у ее иллюзии, но теперь остались одни опаленные лохмотья. Спутанные, сгоревшие на концах пряди. Их можно было исправить, но папа оставил все, как есть.

Это было частью его “искусства”.

Да и зачем обожженной статуэтке красивые волосы?

– Когда это началось?

Голос Хальда, все такой же холодный и безразличный, прорвался сквозь красную пелену.

– Д-давно.

– Месяцы? Годы?

– Годы, – ответы давались Анни с трудом, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

– Как ты смогла сохранить себя? Свой разум?

– Служанка меня научила. Я могла выйти из тела и наблюдать за происходящим. Не всегда, но…

– Это твой отец? Его рук дело?

Сил хватило только на короткий кивок, а спустя несколько бесконечных секунд, наружу прорвались рыдания. Спрятав лицо в ладонях, Анни закричала во всю силу легких и рухнула на колени, сотрясаясь, как в лихорадке.

Тепло коснулось ее спины и плеч, все ее окружил теплый вибрирующий кокон.

– Прости…п-прости меня…– сквозь рыдания бормотала девушка.

– Плачь как следует, пусть все выходит, – раздалось над ее головой. Анни почувствовала тяжесть на макушке, а затем она переместилась и щеки коснулась чужая кожа, висок защекотали чужие волосы. Мягкие, как лисий мех.

– У любого человека есть право оплакать себя. Свою прошлую жизнь.

Сильные руки сгребли ее в охапку и подняли, прижали к широкой груди.

Лис куда-то ее нес, скрипнула дверь и нос защекотал терпкий запах меда, лаванды и лилий.

Сквозь мутную пелену Анни не сразу поняла, куда он ее усадил, да и не хотел пока понимать. Размазывая влагу по щекам, она все еще дрожала и хрипло кашляла, пытаясь сглотнуть колючий болезненный комок.

– Посмотри на меня.

Шмыгнув носом, Анни осторожно подняла взгляд.

– Ну что, видишь отвращение? – Хальд, оказывается, принес ее в крохотную ванную. Наверное, это та комната, что была рядом с его каютой. 

Помещение было таким маленьким, что они вдвоем едва ли могли здесь развернуться. Сама девушка сидела в круглой бадье, а рядом поблескивал кран. За спиной лиса возвышался шкаф и полки, забитые какими-то банками, бутылками и стопками чистой ткани.

Крепкие пальцы сжали ее подбородок.

– Ответ приветствуется, – его губы растянулись в широкой ухмылке.

Анни же во все глаза рассматривала лиса, пытаясь уловить хоть тень того, что видела в доме удовольствий.

Или на лицах папы и мамы.

Но Хальд был таким же, как и раньше. Даже его глаза искрились, как обычно, насмешливо и хищно.

Впрочем, откуда Анни было знать правду?

Он же скрывал от нее чувства, прятал их за барьером. Вдруг там, в глубине души, его распирает от…

– Вам, смертным, вечно все доказывать надо, – проворчал лис и, придвинувшись поближе, прижался своим лбом ко лбу Анни. – Я позволю тебе заглянуть поглубже, но не вздумай к этому привыкнуть. Не люблю, когда кто-то копается в моей голове.

Девушка даже вздохнуть боялась и первые, чистые эмоции, просочились в ее тонкой струйкой, как горный ручей сквозь острые камни.

Она думала, что поток слез иссяк, но он вернулся с новой силой, когда под дых ударила боль, жалость и горечь. А за ними пришел раскаленный гнев.

– Мне и правда жаль тебя. Жаль, что порой люди бывают хуже животных. Жаль твою поломанную жизнь, твой загубленный дар. Он все еще тлеет где-то там, внутри. Под мышцами и в костях. Жаль, что ты боишься его, а ведь пламя может исцелять не хуже любой другой магии.

– Я не хочу, чтобы снова было б-больно…

– Кто тебе сказал, что огонь получается только из боли?

Анни всхлипнула и отстранилась, уткнулась носом в острые коленки.

– Я не смогла призвать его. Не смогла призвать, пока не испытала боль. Папа всегда говорил, что…только так сила будет чистой! Это я виновата! Если бы я только могла дать ему то, что нужно в любой момент!

– Не смей! – рявкнул лис и девушка испуганно сжалась.

Поднявшись, Хальд открыл кран и бадья начала медленно наполнять горячей водой.

– Не смей винить себя в том, что твой отец – тварь. Боль – самый простой способ получить силу, вот и все. И та мразь, что называла себя твоим “папой”, лишь не захотел приложить усилия, а брал так, как ему было проще.

В комнате стало жарко и влажно, над водой заклубился пар.

– Вымойся, – Хальд вложил в руку Анни брусок ароматного мыла. – Тебе это нужно. А я найду чистую одежду. Даже трогать не хочу те тряпки, что дала тебе Эрина! Одно их существование – оскорбление для моего нюха.

Лис так быстро ушел, что девушка не успела ничего сказать.

Дверь закрылась, оставив ее один на один со своими мыслями.

Анни медленно погрузилась под воду с головой. От одной только мысли, что она снова будет чистой и наденет чистые вещи в душе немного потеплело, но мысли о путешествии быстро вытеснили всю радость, вернув тревогу.

Марна сказала лететь в Цаклеу.

Чем бы это ни было.

К своему стыду, Анни ничего не знала. В голове только обрывки и шелуха из услышанного когда-то.

Вынырнув, она вспенила мыло и принялась с остервенение оттирать кожу. В доме удовольствий ее запах маскировала личина. Такова магия, она могла исправить не только тело, но и все с ним связанное. Сейчас же ничего не осталось, чары испарились и Анни осталась один на один с реальностью.

Растирая себя до красноты, девушка не успокоилась, пока вся грязь, пот и кровь не исчезли, оставшись в воде.

С волосами было сложнее. Она никогда уже не сможет привести вот это в подобающий вид. Все, что оставалось – ждать, пока отрастут новые, но что делать с тем, что есть…

Анни растерянно осмотрелась.

У Хальда не было бороды или усов, значит он чем-то брился. Или может у лисов вообще не бывает растительности на лице?

Можно попросить ножницы и…

Чик и все.

Анни вытерла набежавшие слезы.

Это всего лишь волосы! Они ведь отрастут? Она не ногу или руку себе собирается отрезать в конце концов.

Позвать лиса или подождать? Он же придет снова?

Сидя в остывающей воде, Анни мучилась сомнениями и все никак не решалась что-то сделать.

К ее облегчению, снова скрипнула дверь и в проеме показалось хмурое лицо лиса.

– Если тебе что-то нужно, то говори сразу, а не сидит тут и не наполняй эфир бесконечным потоком страданий.

– П-прости…

– И перестань извиняться.

– Пр…ой! Хорошо, не буду больше.

Хальд присел на краешек бадьи и тяжело вздохнул.

– Что тебе нужно?

– Ты можешь…можешь их отрезать? – Анни ткнула пальцем в волосы и опустила глаза. – Я все равно не смогу ничего сделать. Их не спасти.

– И правда, – тяжелая широкая ладонь легла ей на макушку и прошлась по спутанным обожженным прядям. – Хочешь сбрить все?

– Они же потом отрастут, да?

– Куда они денутся? Это всего лишь волосы.

– А бритва у тебя найдется?

Хальд неожиданно рассмеялся. Подняв непонимающий взгляд, Анни не могла понять, что его так повеселило.

– Ты же не думаешь, что я такой красивый и гладенький от природы? – он подхватил руку девушки и прижал к своей щеке. С осторожным любопытством она погладила пальцами смуглую кожу, исследуя острый подбородок и щеки лиса, дюйм за дюймом.

– Все у тебя отрастет, – заверил он Анни. – Давай поменяем воду и приступим.

– Прямо сейчас?!

– Боишься?

– Не особо…

– Какая же ты лгунья.

Хальд опустил руку в воду и дернул пробку, подождал, пару минут, пока бадья совсем опустеет и снова открыл кран.

– Вода пройдет через фильтры и снова вернется в бак, где излишки энергии солнечных парусов ее нагрею, – объяснял он, пока рылся в шкафчике.

Повернулся он, держа в руках опасную бритву. Красивая резная ручка притягивала взгляд не хуже острого, блестящего лезвия.

По спине Анни побежали мурашки.

– Ты мне доверяешь? – с усмешкой спросил Хальд.

– Да! Нет…не знаю…

Опустившись на корточки, лис склонил голову к плечу, отчего колечки в его ухе тихо звякнули.

– Ты бежала от папаши-маньяка, пришла в бордель, трахнулась с чудовищем ради договора и села на его корабль, одна-одинешенька. И только сейчас у нас встал вопрос доверия.

Он закатил глаза и крутанул бритву в руке, а Анни завороженно наблюдала, с какой легкостью его пальцы перекатывали лезвие туда-сюда, хотя лис на него даже не смотрел.

– Я не осуждаю. Мне нельзя доверять во многих вопросах! Но что касается бритья, – лезвие замерло, указав кончиком точно на Анни, а Хальд широко улыбнулся, обнажив клыки. – У меня многовековой опыт.

– Значит, выбора у меня нет?

– Выбор есть всегда, – парировал лис. – Ты же знаешь, что я не могу причинить тебе вред, пока нас связывает контракт? Эрина тебе говорила?

Анни тяжело сглотнула.

Ну да, говорила. Такое не забывается. 

Хальд придвинулся совсем близко и коснулся обратной стороной лезвия щеки Анни. Девушка вжалась в бадью и боялась лишний раз вздохнуть. 

– Так что твоему горлу ничего не угрожает, – улыбка не сходила с лица Хальда ни на секунду. Опасная, уверенная и хищная. – Кроме моих клыков. Если сама попросишь.

–  Ладно! – пропищала Анни и быстро повернулась к лису спиной. – Б-будет больно?

– Если будешь дергаться. Рука у меня твердая, но хватит трястись, во имя всех богов!

– Ничего не могу с собой поделать…

– Хм, – Хальд поднялся и снова принялся искать что-то в шкафчике. Через секунду перед ее лицом потрясли каким-то странным красно-желтым шариком. – Будешь конфетку?

– Зачем?

– Она волшебная, я гарантирую.

Анни осторожно взяла угощение и без раздумий отправила его в рот, сразу почувствовав оглушительную кислоту, а затем и приторную сладость.

– Ой, из чего она сделана?!

– Из успокоительного для дерганых девчонок.

Анни не успела ничего даже сказать, как тело обмякло и лис аккуратно устроил ее голову на краю бадью, а сам сел сзади.

– Не переживай. Моргнуть не успеешь, как все закончится.

– Я больше тебе не доверяю, – с трудом пробормотала девушка.

– Доверять мне можно только в вопросах бритья. Я же говорил.

***

Анни сама не заметила, как задремала. Лис колдовал над ее головой, напевая под нос какую-то простенькую мелодию, похожую на колыбельную, а прикосновений бритвы к голове девушка вообще не чувствовала. Странная конфетка и горячая вода погрузили ее в благостное состояние между сном и реальностью, где абсолютно ничего не беспокоило и не заставляло вздрагивать от каждого шороха.

– Вот и все! – Хальд отложил бритву.

Анни промычала что-то бессвязное в ответ, вызвав у лиса очередной смешок.

Он не врал, когда сказал, что ему жаль эту загубленную жизнь. Как не врал и когда говорил, что видел раны и похуже. Хрупкое тонкое тело ничего не весило, а без волос девчонка выглядела даже беззащитнее, чем в начале.

Как жаль, что она попала в его руки.

Жаль, что он не сможет дать ей всего, что обещает договор. Ничем хороши бы это не закончилось, ведь чем глубже будет прорастать связь, тем сильнее будет ее “очарование”, тем больше будет затуманен разум, искажено восприятие реальности.

Смертные часто принимали это за “любовь”, но это не она.

Лис мог дать физическую близость, стать учителем, достать тот тлеющий уголек, что еще теплился в этом хрупком теле.

Но не должен пускать ее дальше.

Ни в свою жизнь, ни в душу, ни в личные дела.

Это только все усложнит.

Когда все закончится, они спокойно разойдутся, каждый пойдет своей дорогой. Может, девчонке через много лет даже будет что вспомнить про их путешествие.

Хальд скрипнул зубами. Ему все равно нужно вернуть все, что старая ведьма забрала! Он выполнит свою часть сделки, ведь привык доводить начатое до конца.

– Куда ты меня несешь? – сонно пробормотала Анни.

– В постель, куда же еще.

– И что я там буду делать?

Да, он все же перестарался с конфетками.

– Спать.

Девушка что-то пробормотала и прижалась к нему сильнее, уткнувшись носом в шею. Корабль давно поднялся в воздух и сейчас разрезал ночную прохладу по дороге к следующему порту, где Хальд купит свисток призыва и решит, что им нужно.

Он же даже не спросил, куда девчонке нужно лететь…

Не важно. Все равно первая остановка в Тригони, а дальше видно будет.

Сдернув с постели теплое покрывало, он уложил девчонку на чистую простынь и укрыл до самой шеи.

– Хальд?

Оперевшись рукой на постель у головы девчонки, лис склонился к ее лицу, чтобы расслышать каждое тихое слово.

– Ты не мог бы…

– Что?

Анни замолчала. Он снова чувствовал тонкий кисловатый запах страха, что медленно захватывал каждую частичку ее существа.

И он не мог даже представить, каково это – прожить несколько лет в бесконечном ужасе.

– Что тебе нужно?

– Ты можешь остаться? Пока я не проснусь? Я боюсь, что…что все это только сон. Что как только я открою глаза, то снова буду в камере, лежать прижавшись к стене.

– И правда, прижиматься ко мне будет намного приятнее.

Девчонка вздрогнула.

“Вот сейчас она начнет извиняться”.

– Прости. Если у тебя есть дела…

– Если тебе нужно, чтобы я остался, то так и будет.

Снова молчание. Каждое слово – как удар по стене. По толстой, каменной стене.

– Очень нужно. Мне очень нужно, чтобы ты остался.

Приподняв краешек одеяла, лис нырнул в постель, как был, в одежде. Девчонка совершенно точно не была готова снова видеть его голым.

Однажды она придет и попросит о другом, но сейчас объятий достаточно. Повернувшись к Хальду лицом, девчонка уткнулась в его грудь, обхватила себя руками и свернулась в тугой комочек, устроив голову на его вытянутой руке.

– Спи спокойно, – прикрыв глаза, лис все же прислушивался к ветру за бортом и ни на секунду не позволял себе упустить любое движение корабля. – Этот корабль – твоя маленькая крепость.

Анни проснулась от острой боли в руке. Подскочив на кровати, она заозиралась, с трудом подавив рвущийся из груди крик. На мгновение ей показалось, что снова в клетке, что это папа что-то делает с ней, жжет и выкручивает.

Но нет. Вокруг было темно, пришлось немного привыкнуть, чтобы различать очертания предметов.

Кожу на запястье обдало огнем, и Анни прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, перетерпеть. Сквозь мутную пелену слез она наблюдала, как из тонких золотых нитей на коже медленно сплетается слово. Зигзаги, завитки и изломы сложились в короткое “свобода”.

Боль ушла так же быстро, как и появилась, оставив после себя только зуд и покалывание.

– Контракт заключен, – тихий голос, раздавшийся в темноте, пробежал холодной дрожью между лопаток. – Обычно это происходит быстрее.

Лис стоял в дверном проеме, его глаза слабо мерцали в темноте, а в каюте чувствовался аромат можжевельника и каких-то цветов.

– И что это значит? – Анни подняла руку, показывая ему появившееся слово.

– Что ты вообще знаешь о договоре с елери, птичка?

Доски скрипнули, когда лис шагнул к кровати и остановился, разглядывая девушку со странной смесью любопытства и насмешливости.

– Не особо много, – пробормотала Анни, подтянув колени к груди и плотнее закутавшись в покрывало.

У нее даже не было времени в полной мере осмыслить происходящее. Все случилось так быстро! Еще вчера всей жизнью Анни была клетка и охапка соломы на полу, а сейчас она неизвестно где, на корабле, которые видела когда-то давно, еще ребенком. Посреди неизвестности, с чужаком, в чьих жилах ни капли человеческой крови.

– Когда-то маги заключали сделки с елери ради общей выгоды. Новых сил, новых способностей, преодоления магического предела.

Лис скрылся в соседней комнате и вернулся через минуту, с каким-то свертком.

– Условия договора обычно сразу обсуждались. Таковы правила. И на телах обоих появлялись знаки-условия. Если выполнить их, то сделка завершена, все свободны. Хотя…нет, не совсем так.

Он запустил пятерню в густые волосы, явно пытаясь подобрать нужные слова.

– Выполнение “условия” необязательно для получения силы. Это скорее твое внутреннее желание, которое может исполнить партнер, но не обязан. Так или иначе магические дары получат оба, если сделка обсуждалась и ее условия всех устроили. Условия же, это как твое тайное стремление, мечта, которая может осуществиться именно с этим партнером. Меня всегда приводили в замешательство все эти штучки.

Хальд кисло усмехнулся.

– Не люблю сложности. 

– Значит, мы можем и не выполнять его?

Над головой Анни раздался щелчок и в каюте вспыхнул тусклый свет, больно резанувший по глазам.

– Поднимайся, – пророкотал лис. – Приоденем тебя. Сможешь выйти на палубу.

– Я могу и здесь остаться…

Хальд усмехнулся.

– Будь я проклят, если позволю тебе киснуть в каюте. И я вообще не против, чтобы по палубе разгуливала голая женщина. У тебя есть выбор, – лис покачал перед ее лицом разноцветным свертком. – В одежде, или без нее.

Это шутка такая? Кому вообще хотелось бы видеть ее голой?

Но в обжигающем взгляде не было ни намека на презрительную гадливость, или отвращение, что обычно легко читалась в глазах ее матери.

– Я могу одеться сама, – возражение вышло неуверенным и слабым, а лис закатил глаза и одним движением просто вытряхнул Анни из одеяла.

Подхватив ее под локоть, он поставил девушку на ноги и, не обращая внимания на слабые протесты, заставил выпрямиться и перестать прикрываться руками.

От белья Хальд избавился еще в ванной и теперь Анни дрожала и отводила глаза, сгорая от стыда.

– Поздновато стыдиться, я уже все видел – развернув сверток, Хальд показал ей рубашку из темно-синего шелка, расписанную цветами и экзотическими птицами. – Руки вверх!

Ткань заскользила по коже, стало немного щекотно.

– А как я, без белья?..

– Не волнуйся, рубашка длинная, – лис отступил на шаг, оценивая вид Анни. – Да и нет у меня тут женских трусов, извини.

Одежка была ей откровенно велика. Хорошо, что квадратный вырез недостаточно глубокий, иначе пришлось бы закалывать его булавками. 

Подол доставал до колена, широкие рукава скрывали локти, а лицо у Анни стало настолько несчастным, что больно было смотреть.

Аккуратно и быстро лис перехватил ее талию широким цветным поясом, очень похожим на тот, что носил сам.

– Твои сапоги я оставил, – он кивнул в сторону двери. – Стоят за порогом. Обувайся и поднимайся наверх.

– Это обязательно?

Анни правда бы лучше осталась в каюте. Ей было страшно выходить, страшно смотреть по сторонам. Реальность подбиралась все ближе, стучала в запертую дверь ее разума, норовя вскоре снести ее с петель.

И Анни была к этому не готова.

Она все еще не могла поверить.

Хальд ухватил ее за руку, где все еще горела отметина их контракта.

– Что здесь написано? – требовательный пронзительный взгляд пригвоздил девушку к месту. Из голоса ушла насмешливость и появились холодные нотки.

Анни упрямо не смотрела на лиса.

– Свобода.

– И как же ты получишь ее, если не выйдешь на палубу? Как долетишь, куда хочешь, если сейчас не преодолеешь пять ступенек?

– Ты не понимаешь!

– Все я понимаю. Ты не умеешь огораживать свои чувства, я все вижу, но страх будет усложнять тебе жизнь на каждом шагу. И свободе в ней не останется места.

Анни опустила голову и переминалась с ноги на ногу, стараясь перебороть растущее в груди напряжение. В ушах загудело, когда она кинула быстрый затравленный взгляд на дверь.

Она может выйти.

Это не клетка, где замки, сталь и чары отделяют ее от реального мира.

Отсюда можно выйти.

Посмотреть, как оно там, на свежем воздухе.

В городе не было времени. Шок и страх почти стерли воспоминания о прошлой ночи: домах, проносившихся под лапами лиса, о луне, мощеных дорогах, запахах, ночном ветре.

Комнате в доме удовольствий.

Будто этого и не было.

Посмотрев на Хальда, Анни увидела его протянутую руку. 

– Пойдем. Тебе понравится, я обещаю.

***

Первые шаги дались тяжело.

Натянув сапоги, Анни поднялась на первую ступеньку и сразу увидела кусочек лазурного неба и громады белоснежных облаков.

Ей нужно было за что-то ухватиться, как-то отвлечься, чтобы ноги не дрожали так сильно.

– А что у тебя за слово? – Анни вцепилась в руку Хальда изо всех сил.

– Зачем тебе? – лис широко улыбнулся. – Это очень личная информация.

– Мое слово ты знаешь!

– Давай договоримся, птичка. Эта связь поможет тебе обуздать пламя, принять его и использовать, постоять за себя. И я могу помочь тебе получить “свободу”. И после этого мы с тобой пойдем своими дорогами. Вот и все. Мои дела – не твои, как и мои проблемы.

– Но мы же будем делить чувства и я…хочу знать, какое у тебя желание.

– Ты со мной не будешь ничего делить, – перед тем, как их головы показались над палубой, Хальд прикрыл ей глаза рукой и обхватил ладонью за пояс. – Мне не нужна твоя сила, так что этой связи не обязательно становится глубже, чем она уже есть. Чары развеются со временем, как только наши пути разделятся. Запомни, нам не обязательно выполнять “условия”. Они никак не влияют на то, каким ты станешь пиромантом, и каким буду я в будущем. 

Порыв ветра дернул подол рубашки и Анни поежилась от холода.

– Готова?

– Нет, – пискнула Анни, но ладонь, закрывавшая глаза, все равно исчезла, открыв зажатую среди зеленых гор ленту реки, бесконечную синь неба и белоснежные облачные шапки над головой.

От этого зрелища перехватило дыхание. Палуба под ногами слегка раскачивалась, и Анни обернулась, чтобы посмотреть на солнечный парус: тончайшее полотно сплетенное из золотых нитей, напоминавшее формой створку морской ракушки.

Она сделала несколько неуверенных шагов, пытаясь привыкнуть к движению корабля и оперлась рукой на резные перила, опоясывающие палубу.

Остановилась Анни только у острого носа и посмотрела вниз, на воду. Река проносилась под дном с такой скоростью, что закружилась голова. Опустившись на колени, она прижалась лбом к перилам и позволяла прохладному ветру заполнить себя до самого донышка, забрать все дурные мысли. 

Рев двигателя заставил все тело Анни вибрировать, но это не было неприятное чувство.

Наверное, такой и должна быть та самая “свобода”.

– Я же говорил. Не так уж и плохо, правда?

Лис устроился на перилах и смотрел на Анни сверху вниз со слабой улыбкой.

Анни запрокинула голову, но не смогла выдавить ни единого слова. Девушку распирало так много чувств, что с губ срывалось невнятное “угу” и тихие всхлипы.

– Можешь выходить, когда захочешь. Я не собираюсь держать тебя внизу.

– С-спасибо…

– Скоро мы зайдем в порт, и ты пойдешь со мной.

– В город?!

– Конечно! Пить, есть и разрушать частную собственность.

Выражение лица у Анни было настолько удивленное и испуганное, что лис расхохотался от души и, зажав трубку зубами, сел рядом с ней.

– Это шутка, птичка. Последнее – точно. Но от еды и выпивки я не откажусь.

– Мой отец будет нас преследовать! Я знаю, кого он отправит, я видела их…

Взгляд лиса потяжелел.

– Они приходили в твой дом?

Анни коротко кивнула.

– Делали что-то?..

– Нет. Покупали мою силу. Я помню только, что они все носили красное: шарфы, повязки, что-то из одежды.

Хальд нахмурился, но ничего не сказал, а Анни вдруг решила признаться:

– Меня вообще никто не трогал…до тебя. Пока я не попала в подвал – многие предлагали ему выдать меня замуж, сватались, но отец считал, что это помешает моему пламени. А потом…

Лис уперся спиной в перила и откинул голову назад.

– Все случилось так быстро, что я даже не заметил, – усмехнувшись, он глубоко затянулся. – Да и старая ведьма наверняка чем-то тебя напоила.

Подняв руку, лис притянул к себе пискнувшую от удивления Анни и устроил ее голову на груди. Его кожа была теплой и гладкой, как нагретый солнцем шелк, от Хальда пахло чем-то терпким и сладким, а чуткие пальцы принялись вычерчивать на угловатом плече маленькие спирали.

Девушка расслабилась и сосредоточилась на медленном, спокойном дыхании Хальда.

– В следующий раз я буду куда внимательнее.

Анни встрепенулась и подняла голову, чтобы заглянуть лису в глаза.

Он же не может говорить серьезно?

– В следующий раз?

– Есть возражения?

Анни не сразу нашлась с ответом. В голове будто каленым железом отпечатались его слова. 

Тебе не нужно меня бояться. Я могу пообещать только одно – тебе будет хорошо.

И ей правда было хорошо. Сквозь страх, сомнения и смятение прорвалась его ласка и уверенность.

Лис не пытался получить ее силу, не мучил, не был жесток. И сейчас, пусть даже и после связи, не превратил ее в простой “объект”, в “вынужденный груз”.

– Почему ты…такой?

В янтарных глазах плеснулось удивление, брови взлетели вверх.

– Какой “такой”?

– Ну…не бывает ведь такого! – выпалила Анни. – Ты вчера меня встретил! Я обманула тебя, принудила к этому вот всему, – она обвела рукой палубу корабля и мир вокруг, – а ты и слова плохого мне не сказал! И теперь говоришь, что может быть “следующий раз”? Да ни один нормальный человек!..

Это все жалость, да?

Просто жалость. Или игра какая-то? Отец любил игры. Тряс перед лицом “морковкой” до тех пор, пока Анни и правда не начинала верить, что вот сегодня все изменится, чтобы потом…  

– Я люблю игры, – оскалился лис. – Но я не скажу, какая из твоих мыслей верна. В этом никакого веселья.

– Это нечестно!

Хальд склонил голову на бок, в выражении и его лица появилось что-то похожее на сочувствие.

– Ты такая наивная, что я даже не могу подобрать слова.

– Все равно, я ничего не понимаю… 

Лис закатил глаза.

– Я бы дал тебе потрогать мой член, чтобы ты сама удостоверилась: он совершенно здоров и ты его не пугаешь.

Анни густо покраснела и отвернулась.

– Поверю тебе на слово.

– Красота партнера не имеет для меня значения, – его пальцы прочертили дорожки по лицу Анни, поглаживая зажившие отметины. – Ты сказала, что ни один нормальный человек тебя бы не хотел, но я, во-первых, не человек, а во-вторых никогда не говорил, что нормальный. Твой запах, – острый коготь скользнул по горлу девушки, мягко касаясь бьющейся под кожей жилки, – как у цветка, забытого в темной комнате. В сомкнутом бутоне все еще тлеет искра того самого, первого пламени, когда-то богами вложенная в сердце каждого пироманта. 

Хальд наклонился, Анни почувствовала теплое дыхание у самого уха.

– Нет ничего печальнее, чем смотреть, как эту искру губят, и нет ничего слаще, чем мягко, бережно, помочь бутону расцвести и выпустить на свободу огонь, что все еще тлеет в твоих венах. Даже не будь мы связаны договором, я бы желал тебя, потому что такова пиромантическая природа. Мы тянемся друг к другу, чтобы объединить огонь и сделать его сильнее, как и было задумано богами. 

– Так это все из-за огня? – тихо пробормотала Анни.

– Мы пироманты, птичка. Даже среди людей мы чужие, и наши чувства нельзя сравнивать с теми, которые испытывают другие маги или лишенные дара смертные. Привыкай!

– Мне потребуется время. Много времени…

Хальд снова рассмеялся.

– Не переживай, дорога у нас впереди долгая.

Анни и подумать не могла, что не захочет никуда уходить. 

Она положила голову на перила, светила руки вниз и подставили лицо ветру, не в силах надышаться.

Солнце сильно припекало, но это не могло сдвинуть ее ни на дюйм. В итоге лис только рукой махнул и достал откуда-то широкополую соломенную шляпу и водрузил девушке на голову.

– Свалишься потом с температурой, – его беззлобное ворчание вызвало у Анни улыбку. – Придется купить тебе мазь от солнечных ожогов на первое время, а то будешь ходить красная как рак, и чесаться без остановки.

Она наблюдала за лисом и не могла оторвать взгляд. Он так легко двигался, сжимал трубку острыми зубами и закидывать на плечо свертки с чем-то, чтобы отнести их вниз. 

Каждое движение - отточенное и гибкое, но одновременно плавное, почти ленивое. 

В какой-то момент Хальд решил, что в рубашке жарко и оставил ее в каюте, выбравшись на солнце только в штанах, цветастом тканевом поясе и видавших виды сапогах. 

Загорелая кожа поблескивала от пота, а под ней перекатывались тугие мышцы, а лиса на груди оказалась не единственным рисунком на мощном теле.

Цветы ликориса украшали спину, плечи и тянулись вниз, где сплетались со странными узорами, похожими на магические печати.

Вдоль позвоночника вверх, под завитки темных волос, тянулось слово "целостность".

То самое, что лис Анни не открыл.

Забылся, наверное. Не подумал, что она его прочитает.

Там, где уши были у людей, все оказалось скрыто густой шевелюрой, а лисьи "лопухи" торчали на макушке и нервно подергивались.

Больше всего Анни интересовал тот кубик на ножках, что выполнял приказы Хальда. Он управлял кораблем, менял курс, следуя указаниям и вообще не отходил от руля, то и дело тихо попискивая.

– Его зовут Бублик, – сказал лис, заметив ее интерес. – Я его в карты выиграл. Старая модель, но навигатор хороший, справляется с этим корытом без труда.

– Почему Бублик?

Хальд беззаботно пожала плечами.

– Я люблю бублики.

И не поспоришь.

– У нас с тобой все так быстро завертелось, что я даже спросить не успел. Куда летим, птичка?

– Марна сказала, что мне нужно в Цаклеу. В моей сумке карта есть, где отмечен порт и корабль, что может меня туда доставить.

Лис присвистнул.

– Не кисло. Зачем тебе туда - не сказала?

– Нет. Марна уверена, что там я стану свободной.

– Разве что твое тело освободят от головы, – мрачно проговорил Хальд.

– Ты там бывал?

Его серьезный тон насторожил Анни. Даже за такой короткий срок, она уже могла отличить шутливую серьезность от настоящей.

– Пару раз, – уклончивый ответ не прибавил ни спокойствия, ни уверенности.

– И кто там живет?

– Дикие маги, елери, пожиратели сил, существа из междверья - все, кому не нашлось места в тех мирах, где за убийство есть ответственность.

Девушка с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.

– У Цаклеу очень тонкие "стены". Ткань реальности там может прорваться даже конченый недоучка, впуская тварей, чьего названия ты и в книгах не найдешь.

Марна и правда верила, что в таком месте?..

Она бы не стала посылать туда Анни, если бы не знала наверняка. Анни хотелось верить в лучшее, ведь Марна рискнула всем, чтобы достать ее из темницы.

– Нет смысла намечать возможный маршрут. Будет отталкиваться от свистка, который раздобудем в порту.

Анни помнила про свистки.

Их использовали, чтобы открывать двери в другие миры. У каждой двери - свой ключ и открыть ее другим не выйдет.

– Хорошенькое приключение мне досталось, – лис раздраженно почесал ухо и сложил руки на груди.

– Прости…

– Что я тебе говорил про извинения? – он погрозил Анни пальцем, и в его глазах снова вспыхнула привычная смешливость. – Что сделано, то сделано. Тем более я не останусь с пустыми руками.

Девушка открыла рот, собралась с духом для нового вопроса:

– Что Эрина забрала у тебя? Это что-то важное, раз ты так рискуешь.

Губы лиса дернулись, казалось он недоволен.

– Это личное дело, птичка. Оно останется только между мной и старой ведьмой.

Анни отвернулась и снова уставилась в воду. Она понимала, что не может требовать никаких ответов. Стоит сказать "спасибо" просто за то, что кто-то возится с ее проблемами.

И их будет больше, особенно когда отец решит вернуть источник пламени. 

От мысли о преследовании стало не по себе, жуткие картинки пронеслись перед глазами, и каждая из них впивалась холодными колючками в сердце.

Придерживая рукой шляпу, Анни неуверенно поднялась на ноги, покачнулась и коротко вскрикнула, приготовившись со всего маху приложить об шершавые доски.

Ее с легкостью поймали и подняли над землей сильные руки. Хальд держал Анни так, что та смотрела на него сверху вниз и смущенно дергала задравшуюся рубашку.

– Я же сказал, что голову напечешь.

Его губы растянулись в широкой улыбке.

– Или это моя неотразимость сбила тебя с ног?

Анни краснела все сильнее, а платье задиралось все выше. Хорошо, что вокруг ни души.

– Может и она, – буркнула девушка. – Я же говорила, что ты очень красивый.

– Врушка, не говорила ты такого.

– Говорила!

Или нет? Может, она подумала об этом? Да, точно подумала. Сказать такое вслух у Анни не хватило бы смелости…

– У тебя есть шанс исправиться.

– Отпусти, мне неловко!

Хальд же веселится, как мог.

– Твоя бледная задницы видна только птицам вон на том берегу. Отчего неловко-то?

– Если скажу, отпустишь?

– Обещаю подумать.

– Хальд!

Лис прижал ее теснее, вынуждая вцепиться пальцами в его плечи.

– Аж мурашки по коже! Скажи ещё раз.

Анни совсем растерялась.

– Что?

– Мое имя.

Всего-то?

– Хальд. Ты очень красивый.

Склонив голову на бок, лис прищурился и неожиданно показал ей язык.

И только сейчас Анни заметила, что он проколот, и солнце блеснуло на крохотном стальной шарике.

– А зачем это?

Его хитрая улыбка вызвала новую волну жара, ударившую по щекам.

– Я тебе потом покажу.

Поставив ее на ноги, лис помог дойти до лестницы.

– Спускайся и ложись. Я тебя разбужу, когда причалим.

После того как он это сказал, Анни почувствовала, что и правда очень устала. Одна мысль о мягкой подушке и одеяле заставила ее широко зевнуть и скрыться в темной прохладе каюты.

***

Она никогда еще не спала так спокойно, и когда кто-то потрепал ее по плечу, девушка не зашлась криком, а приоткрыла один глаз и нехотя высунула голову из-под одеяла. Тело ломило, хотелось зарыться обратно и провалиться в сон еще на пару часов, но тут темноту вокруг озарил тусклый свет лампы и Анни увидело стоящего над ней лиса.

– Ваше высочество, мы прибыли, – он шутливо поклонился, блеснул белозубой улыбкой и присел на краешек кровати. – Солнце почти село, а ночью порт особенно красив.

Беспокойно заерзав, Анни снова натянула одеяло на голову.

Ей не хотелось сходить на берег, внутренности точил червячок страха и пищал, что останавливаться не стоит, что ищейки отца нагонят их и тогда…

– Нет-нет, тебе не удастся от меня спрятаться, – Хальд безжалостно вытащил ее из теплого кокона и усадил  рядом. – Ты боишься, но сидеть долго в своей скорлупе не выйдет, птичка. Надевай.

Он бросил ей шерстяной темно-синий плащ с капюшоном.

– Однажды тебе придется прогуляться без него. Но пока что…

– Пока что.

Только представив, что ей придется ходить по улицам города без накидки, Анни мелко задрожала и торопливо укуталась в теплую ткань. Натянув капюшон, она почувствовала себя немного увереннее.

– Не думай, что я чудовище какое-нибудь, – Хальд поднялся и потрепал девушку по голове. – Одной на корабле опасно оставаться. Меня не будет рядом, если люди твоего папаши объявятся, а в городе проще всего спрятаться или сбежать.

“Если бы только все было так просто”.

– Они будут знать. Их приведет моя сила.

– Тогда постараемся управиться побыстрее, – лис широко улыбнулся и бросил Анни какой-то мешок. Кожаная, расшитая бисером вещица с двумя лямками. Выглядела старой, но крепкой. – Твоя личная сумка. У женщины ведь должна быть сумка.

Прижав мешок к груди, Анни вдохнула запах кожи.

– Красивая. Спасибо, Хальд.

– Пф, у тебя буду вещи и получше, – лис накинул точно такой же плащ, но капюшон натягивать не стал. Трубка отправилась в чехол на поясе, туда же он прикрепил плотный мешочек. Внутри него что-то громко звякнуло. – Идем, птичка. Не будет терять время.

***

В первые минуты Анни дико боялась смотреть по сторонам. Уперевшись взглядом под ноги, она то и дело вытирала об накидку вспотевшие ладони и держалась как можно ближе к лису. Считая доски причала, Анни иногда все же решалась поднять голову и выхватывала разноцветные фонари на пристани, коренастых мужчин, что тащили на плечах тюки и сгружали их на корабли, женщин: ярких, обряженных в цветастые платья, смеющихся, голосистых.

Будто после захода солнца жизнь только начиналась.

Первая линия домов, вплотную подходящая к воде – сплошь трактиры, торговые лавки, лекари и алхимические кабинеты. Лис не остановился и, крепко сжав руку Анни, утянул ее дальше, по широкой улице, вымощенной грубым серым камнем. Непонятный голубоватый свет лежал полупрозрачной вуалью на крышах и стенах, на камне под ногами и девушка запрокинула голову, чтобы рассмотреть его источник. 

Высоко над городом завис огромный шар, испускающий яркое голубое свечение. Вокруг шара были видны тонкие нити. Мощная паутина, раскинулась над городом, как защитный купол. 

Будто когда солнце садилось, над улицами зажигалось еще одно.

– Это маяк, – сказал Хальд заметив, что девушка остановилась и никак не хотела идти дальше. – Маги города поддерживают его десятилетиями.

– А почему бы не построить обычный маяк?

– Дань традициям, – лис усмехнулся. – Но многие плывут сюда именно посмотреть на этот “шарик”. Говорят, что во время ежегодного фестиваля священного пламени, если загадать желание глядя на маяк, то оно обязательно исполнится.

Уходя все дальше и дальше от корабля, Анни чувствовала, как медленно нарастает тревога. Она то и дело дергала капюшон, вздрагивала от каждого взгляда, пусть даже мимолетного и не заинтересованного.

Тянущее чувство в желудке нарастало и Анни почувствовала, что ее вырвет прямо здесь и сейчас. На лбу выступила холодная испарина, мир вокруг стиснул ее со всех сторон, воздух превратился в кисель и каждый шаг давался с невероятным трудом.

Анни повело и если бы не Хальд, она бы точно упала.

Земля ушла из-под ног, теплые объятья окружили ее, спрятали в безопасном коконе, но Анни все равно не могла унять дрожь.

– Не бойся, птичка, не надо бояться. Тебе ничего не угрожает.

Девушка не была в этом уверена. Все ее чувства восстали против этой маленькой прогулки, вопили разными голосами, что нужно вернуться на корабль, спрятаться где-нибудь под кроватью и никогда больше не выходить на палубу.

Лис же уверенно шагал вперед, неся Анни на руках, и уже через минуту она потеряла счет поворотам и улицам, что они прошли. Только когда Хальд остановился, она нашла в себе силы поднять голову и рассмотреть темный переулок, освещенный всего парочкой фонарей в начале и конце.

Лис застыл у непримечательной двери, на которой болталась потускневшая вывеска: “Мама Некда”.

Удерживая Анни одной рукой, второй Хальд постучал по потемневшему от времени косяку и отступил назад.

Дверь открылась почти сразу, а воздух наполнился теплом, запахом свежего хлеба, специй и крепкого кофе, какой любил пить папа.

– Хальд! – низкий женский голос звучал взволнованно, но не испуганно. – Заходи быстрее! Что случилось?

Анни услышала щелчок замка и напряглась.

Куда ее принесли? Что будет дальше?

– Великое пламя, усади ее сюда, – женщина оказалась коренастой, с густой копной каштановых волос, округлым лицом и совершенно нереальными зелеными глазами.

Она торопливо освободила ближайший стол, свалив на скамью рядом свертки с тканью и кожей.

Капюшон спал с головы Анни и женщина едва сдержала готовое вырваться “ох”.

– Бедное дитя! – воскликнула она и девушка сжалась, готовая снова увидеть привычное отвращение, но женщина неожиданно обняла ее и прижала к пышной груди. – Великое пламя! Хальд, что случилось?!

– Ей повезло удрать от своих палачей.

– Надеюсь они уже мертвы!

– Пока нет, – Анни удивленно моргнула. – Но сейчас главное забрать ее подальше отсюда.

– Ах, дорогая, – женщина обхватила лицо Анни руками и вытерла катящиеся по ее щекам слезы. – Ты голодная? Конечно, голодная, о чем это я! В начале еда, а потом все остальное! Кира! Кира, спустись к нам, пожалуйста.

Женщина скрылась в соседней комнате, а со второго этажа почти кубарем скатилась девчушка нет десяти и бросилась следом за хозяйкой.

– Некда – прекрасная женщина, – Хальд погладил Анни по голове и мягко улыбнулся. – Она лучшая швея в городе, делает не только одежду, но и…особые вещи. Защитные скрытые амулеты, специальные ткани, пластины из драконьей чешуи. Упакуем тебя от пяток до затылка.

Анни опустила голову и рассматривала свои острые коленки. В животе гулко заурчало от одной только мысли о еде. Когда она в последний раз ела досыта? Невозможно вспомнить.

По комнате поплыл одуряющий запах жареного мяса, специй и чего-то еще, но девушка не смогла разобрать, а через минуту вернулась девчушка Кира и поставила на стол миску с похлебкой, положила рядом несколько ломтей свежего хлеба и пристально посмотрела на Анни.

Теперь она увидела, что половину лица девочки закрывала искусная кожаная маска. На темной поверхности были узоры из цветов, бабочек и падающих звезд. Но этого куска кожи все равно не хватило, чтобы полностью скрыть три рваные полосы, похожие на след от удара когтей. Они выглядывали из-под маски и пересекали переносицу, подбородок и лоб малышки.

Кира мягко улыбнулась, рассматривая Анни.

– Тебе тоже досталось, да? – голос у девочки был тихий, как шелест пожелтевший листвы осенью. – Ничего, мама Некда поможет. Ты только поешь, не волнуй ее лишний раз.

Кира снова скрылась на кухне, а Анни уселась на табуретку и неуверенно взяла в руки деревянную ложку.

– Кто это с ней так?

– Льехо, – ответил лис. – Эти твари живут в глубине Магулова леса, но очень любят полакомиться человечиной. Поблизости множество мелких поселений, жизнь там опасная и несладкая. Льехо выходят охотиться по ночам, если везет, то патрули их уничтожают, но иногда…

Хальд выпустил в потолок облачко дыма.

– В Магуловом лесу прорва редких растений. За них любой целитель заплатит хорошие деньги, потому люди и не спешат уходить за городские стены, учатся справляться с чудовищами, но льехо никогда не победить окончательно.

– Она ведь не дочка Некды, да?

– Нет. Родителям Киры не повезло, а девчонка же потеряла глаз и часть лица. Слепая удача, что патруль наткнулся на нее вовремя.

Бросив на Анни быстрый взгляд, лис указал на миску с похлебкой.

– Ешь. Тебе и правда не помешает немного мяса на костях.

Взяв ложку, девушка зачерпнула ароматное густое варево, подула немного и отправила похлебку в рот. На языке сразу же взорвалось столько вкусов, что Анни не смогла толком разобрать ни один: жирный мясной бульон, крупно нарезанная картошка, перец, кольца лука, душистые пряности, от которых сразу же бросило в жар.

– Вкусно, – довольно промычала Анни.

– Вот и хорошо, – Хальд улыбнулся. – У меня в трюме достаточно запасов, чтобы баловать тебя. Телу нужны силы.

Вдруг лис замолчал и напрягся. Его лицо стало жестким и холодным, а ухо нервно дернулось.

– Оставайся здесь, – его резкий приказ не на шутку взволновал Анни. Она хотела подняться, но сильная рука лиса одним движением пригвоздила ее к табуретке. – Чтобы ты не услышала – не вздумай выходить. Поняла?

– Что происходит?

Некда показалась в дверях и выглядела она воинственно. Все добродушие слетело, как шелуха с ореха.

– Доставай свои охранные амулеты, у нас скоро будут гости, – Хальд уже собирался пойти к лестнице на второй этаж, но Анни вцепилась в его руку, как клещ.

– Что ты будешь делать?! Это люди отца, да?

– Я могу провести вас через подземный ход! – сказала Некда, но лис отмахнулся.

– Бесполезно, они идут по следу ее силы. Нужно избавиться от этого отряда, выиграть время.

Женщина даже не попыталась спорить.

– Тогда я прослежу, чтобы они не попали в дом.

– Хальд!

Анни охватил ледяной ужас. Вот и все, сейчас его убьют! И все из-за нее.

Сжав ее лицо в ладонях, лис наклонился и обжег ее губы быстрым, жадным поцелуем.

– Я же пиромант, птичка. Я родился, чтобы сжигать. 

Отстранившись, Хальд взбежал по лестнице на второй этаж, оставив Анни в полной растерянности.

Ольден уверенно шел по следу, как делал уже не раз. Крохотный амулет в его руке вибрировал и светился слабым оранжевым светом, а тонкая нитка, невидимая для любого постороннего зеваки, тянулась вперед, петляла среди домой и ныряла в узкий переулок.

Другие охотники уже сжимали кольцо вокруг квартала.

Даже если добыча улизнет, то не пройдет и сотни ярдов.

– Тут она, – его напарник, невысокий, сухой как палка Марш, присел на корточки, а затем припал к земле и принюхался. Его лицо скривилось, острые крылья носа затрепетали, а маленькие глазки забегали. – Не одна, сучка. С ней еще кто-то, нечеловеческий запах.

– Марна клялась, что девчонка сбежала из города сама.

Марш сплюнул на землю и недовольно заворчал:

– Надо было сразу начать иголки ей под ногти загонять, а не трусы рвать и членом пугать? Какая баба этого боится?!

– Верещала она знатно, – хмыкнул Ольден. – Особенно когда поняла, что скоро попробует не только член, но приборы поострее.

– Ножики, они для всякого дела годятся, – захихикал Марш и снова принюхался. – Пойдем, как бы она снова не удрала.

– Не удерет. Даже если заручится поддержкой самих богов.

***

На первый взгляд это был самый обычный переулок, такой же, как и сотни других в городе. Под сапогами хлюпали лужи, оставшиеся после недавнего дождя, окна наглухо закрыты ставнями, однотипные тяжелые темные двери, обитые железом.

Магическая нить дернулась и нырнула под одну из таких дверей, а Ольден зацепился взглядом за побитую временем вывеску: “Мама Некда”.

Мама значит. Кому-то придется остаться сиротой.

Впрочем, и детишки долго не проживут, если будут путаться под ногами или попытаются помешать.

Марш проблемы не любил. Предпочитал резать глотки, а потом думать.

– Не забывай, что девка нужна живой, – Ольден хлопнул напарника по плечу и достал клинок из ножен. Изогнутое черное лезвие завибрировало, разбрызгивая вокруг голубоватые искры.

– Какая скука, – протянул Марш. – Но господин не сказал, что она должна быть целенькой. “Живая” понятие растяжимое.

Марш плотоядно облизнулся.

Есть ли хоть одна баба, на которою у него не стоит? Ольден бы эту страхолюдную девку даже трогать голыми руками не стал.

Помнил еще, как она копошилась в клетке, на кучке гнилой соломы, да таращилась на него воспаленными серыми глазищами. Все в ожогах, патлы клочками торчат.

– Стоило бы кого-то еще с собой взять, – голос Марша стал слишком уж серьезным. – Запах чужака сильный.

– Они уже знают. Даже если мы облажаемся, то следом придут маги и, если потребуются, елери. – отчеканил Ольден. – Девка не уйдет. Доставай свои игрушки.

Марш захихикал и достал из сумки на поясе парочку металлических сфер, покрытых затейливыми узорами. Нажал, покрутил и шагнул к двери. Малютки-огнеломы превратят дверь в пепел всего за пару секунд, а потом…

Потом начнется веселье.

Ольден невольно облизнулся, едва подавив желание прикрикнуть на Марша, чтобы тот шевелился быстрее.

Над головой что-то тихо скрипнуло.

Марш уже стоял у двери, когда на него сверху обрушилась тень. Марш взвизгнул, раздался оглушительный треск, когда его ноги не подкосились, а вывернулись в стороны, как шарниры у марионетки.

Рука, увенчанная острыми когтями, обхватила затылок Марша и с силой впечатала голову в землю.

В стороны брызнули осколки зубов.

Незнакомец медленно выпрямился, а Ольден отступил на шаг.

Тот самый чужак, которого чувствовал Марш. Да не просто чужак, а лис.

Елери поганый.

Стряхнув с плеча невидимую пылинку, оборотень выхватил из безжизненной руки Марша огнеломы и широко улыбнулся, глядя прямо в глаза Ольдена.

– Явились, не запылились.

Его речь ломалась, лицо исказилось, но лис так и остался между животным и человеческим обликом. На широких плечах показалась густая шерсть, острые зубы царапали нижнюю губу, а глаза горели желтым огнем.

– Кольцо сжимается вокруг нас, елери, – Ольден не испытывал страха, рука с оружием не дрожала.

Не зря он был частью Красных Когтей. Ольден давно принял свою смертность, неотвратимость судьбы и знал, что как только вступит на дорогу посмертия, перед ним откроются великие Белые чертоги.

– Ни ты, ни та мелкая сучка не смогут сбежать из города.

Ольден уже отправил сообщение другим охотникам. И очень скоро здесь будет достаточно мечей, чтобы изрубить на куски весь квартал.

– Ничего, я управлюсь быстрее, чем твои друзья подоспеют.

Улыбка лиса превратилась в дикий оскал.

– Только не моргай.

Его первый рывок заставил Ольдена скользнуть в сторону и пригнуться. Когтистая лапа пролетела над головой, рассекая загустевший воздух.

Ударив мечом туда, где всего мгновение назад стоял враг, охотник услышал громкий смех.

Лиса перед ним уже не было.

Меч заискрил и в последний момент Ольден успел обернуться и поднять оружие.

От громкого, пронзительного звона заныли зубы.

На ногах Ольден не устоял.

Пролетев до стены дома, охотник хорошенько приложился об нее спиной. На голову посыпались кусочки отвалившейся штукатурки.

 Горло сжало, дернуло вверх, отчего Ольден перестал касаться ногами земли.

Напротив вспыхнули два уголька нечеловеческих глаз.

– Я же сказал, не моргай. Глядишь, смог бы меня поцарапать.

Ольден криво усмехнулся, чувствуя во рту привкус крови.

– Охотники знают, что девка не одна. Твой соплеменник в наших рядах, лис. Мы знаем, куда вы летите.

Чужак нахмурился.

– Оставь девку и уходи. Ты в планы заказчика не входил, платить за твою голову не станут.

  Низкий вибрирующий смех вырвался из горла лиса.

– Напади на меня вся ваша несметная рать, ни один волос бы не упал с этой головы, – он постучал по макушке костяшками пальцев и смех резко оборвался. – Передавай привет своему богу. Он вроде как любит всяких больных ублюдков.

Рука чужака переместилась на лицо Ольдена.

Охотник почувствовал, как медленно нарастает жар, как раскаленные когти входят в череп.

Лис не торопился. Он со скучающим видом наблюдал, как кожа, дюйм за дюймом, слезает с лица охотника и все ждал, когда же тот начнет орать.

И каким бы ни было бесстрашие Ольдена, он начал.

И кричал до тех пор, пока пламя не проникло в горло, превращая его в месиво из пепла и паленой плоти.

Последнее, что он увидел – как лицо лиса превращается в морду, вытягиваясь и обрастая мехом. Широкая зубастая пасть раскрылась и втянула голову охотника почти целиком.

Хруст!

Тело повалилось на бок, слабо подергиваясь. На влажно поблескивавшем обломке позвоночника плясали жадные язычки пламени.

– Тьфу, какая отрава, – лис отбросил тлеющую голову в сторону и несколько раз сплюнул под ноги. – Еще и не прожаренная.

В стороне захрипел второй охотник.

– Ты еще живой что ли?

Поддев носком сапога безвольное тело, лис опустился на корточки и крутанул на пальце огнелом.

– Скажи “а”, – ухватив когтями то, что когда-то было нижней челюстью, он оттянул ее вниз, открывая темный провал глотки. Охотник что-то замычал, а лис ловко втолкнул в рот охотника шарик, продавив его поглубже.

Поднялся и отступил на шаг.

Похлопал по бедру в поисках курительной трубки и через секунду с наслаждением затянулся, наблюдая, как тело охотника медленно раздувается.

Тот еще был жив, когда кожа, мышцы и кости под ними разошлись в стороны с оглушительным хлопком, извергая на землю дымящиеся внутренности. Через минуту на земле остался только темный пепельный след. Тень человека, что когда-то бессмысленно топтал землю.

Хальд встряхнулся, запрокинул голову и прикрыл глаза. Втянув носом пропитанный кровью и потом воздух, он прислушался, но поблизости пока что никого не было. Ненадолго. Лис точно знал, что скоро объявится целый вражеский отряд и нужно бежать немедленно. Хватать девчонку и прыгать на корабль.

– А я-то надеялся, что у нас будет парочка лишних дней, – разочарованно пробормотал Хальд. прошагав к двери он ударил по темной поверхности несколько раз и прислушался. – Открывай, Некда!

За дверью зашуршало, что-то грохнуло. Засов отъехал в сторону и под ноги лиса полился теплый свет из нагретой комнаты, и прямо перед Хальдом, как игрушка из коробочки, выскочила девчонка, с белым как полотно лицом и большущими испуганными серыми глазищами, и слезами, готовыми пролиться бурным потоком.

– И чего ревем? – обняв ее за плечи, лис мягко увел девочку в дом и захлопнул за собой дверь.

В глаза сразу бросилась странность.

Раньше этого точно не было, а теперь на двери красовались два отчетливых выжженных отпечатка тонких рук.

Некда молчала, но тут и не нужно было ничего объяснять.

– Ты что, хотела выйти? – Хальд говорил строго и холодно. Перед глазами сразу встали картинки, как девчонка вываливается на улицу, прямо в гущу бойни.

– Я испугалась. Это я виновата, что за нами охотятся…да ты весь в крови! Они тебя ранили, да? Я так и знала!

– Хах, не моя это кровь.

Прижав Анни к груди, лис виновато улыбнулся Некде.

– Прости, матушка, она не специально.

Женщина только отмахнулась и скрылась на кухне.

У них было еще несколько минут.

Дольше задерживаться нельзя.

На крыше одного из домов застыла тень.

В темноте слабо мерцали желтые глаза, холодный безжалостный взгляд скользил по узким улочкам, высматривая случайных прохожих. 

Никто бы не заметил это существо, если бы оно само не пожелало. Очень удобно. Можно без спешки наблюдать за всем городом, не боясь стражи.

Тень следила, как из одной ничем не примечательной двери вышли двое. Ошибиться невозможно, нос сразу же защекотал запах другого елери.

“Что же с тобой стало, Хальд? Совсем силу растерял, даже не чувствуешь моего присутствия”.

Лис и правда изменился с момента их последней встречи. На лисьем острове все было просто и понятно. Сезоны охоты сменялись сезонами гона, выяснения кто же сильнейший превращались в долгие, кровавые игры, где выживали немногие, отбирая силу у более слабых.

Тень не любила мир смертных.

Людишки мешались под лапами, были слишком любопытны и лезли не в свои дела. Хорошо, что их тела хрупки и всегда можно закусить каким-нибудь слабым ребенком, что задержался на улице после захода солнца.

Существо плотоядно облизнулось, вспомнив вчерашнюю охоту. Девочке было всего десять человеческих лет, ее мясо еще не успело стать жестким и горьким, как у взрослых.

Хорошая добыча.

Но тень вела сюда другая жажда. Когда Хальд ушел, она потеряла покой и сон, ведь вместе с лисом ушла и возможность прибрать к лапам его силу. 

Каждый новый сезон охоты не приносил былой радости, кровь больше не кипела в жилах от предвкушения, да и не осталось на острове таких же сильных соперников.

А тень очень хотела получить новые хвосты. Сейчас она обладала только пятью, но этого недостаточно. После смерти Хальда тень станет сильнейшим из лисов и вернется на остров с триумфом.

И возглавит племя.

Хорошая добыча, достойная.

Сам Хальд не пожелал мириться с правилами, свободы захотел, вышел в мир. Дурак. Он мог бы завоевать новые территории, избавить их народ от вечного голода, изгнать диких тварей, что все еще гнездятся в горах, и устраивают набеги на лисьи убежища, завладеть всем миром!

Не то чтобы тень этого хотела. Хальд, по ее мнению был слишком непредсказуем, порой безумен, но пользу от его силы отрицать глупо.

Выбрать людской мир и свободу, вместо своего народа и его нужд - худшее из предательств!

Такое не прощают.

Встав на лапы, тень наблюдала за трансформацией соплеменника. Хвосты свои Хальд тоже умудрился растерять. Сейчас их было шесть, а не восемь, как раньше, но это неважно. Пиромантических дар станет хорошим дополнением к силам тени и она не откажется от своих планов.

Сплюнув в сторону, существо презрительно фыркнуло.

Его передергивало от отвращения, один только вид странного, хрупкого человечка, что усаживался на спину Хальда, вызывал тошноту.

Где это видано, чтобы их племя таскало людей на спине?!

Ничего. Этот людской отброс тоже принесет тени силу, ведь его отец пообещал щедрую награду за свое дитя. Целую бутыль чистой, дикой магии, способной сломать магический предел любого мага и помочь выйти за границы собственных возможностей.

Тень не торопилась преследовать свою цель.

Успеется.

Она знала, куда направляются беглецы. Осталось только выбрать подходящий момент для атаки и, как в лучшие охотничьи сезоны, прикончить противника одним ударом когтей.

И проследить, чтобы ни один человеческий отброс не протянул лапы к награде.

Силы Хальда принадлежат существу.

Только ему одному.

***

– Заводись, жестянка! – рявкнул лис, стоило его лапам коснуться палубы. – Пора убираться отсюда.

Стряхнув Анни на землю, Хальд снова принял человеческий облик и в несколько движений и коротких команд поднял корабль в воздух, а девушка села у резных перил, подтянула колени к груди и молча наблюдала за каждым движением лиса.

Стальной кубик на ножках носился туда-сюда, тихо попискивая и исполняя приказы хозяина. В другое время Анни бы не сдержала улыбку, но сейчас ей было не до веселья.

Внутри точило чувство вины, пусть даже Хальд и говорил, что она не имеет к этому никакого отношения.

Это все слова, они должны были успокоить, но не в случае Анни.

Девушка боялась, что именно сейчас лис в полной мере понял, во что вляпался и его отношение изменится.

Это будет очень плохо.

Ужасно!

Почувствовать такую заботу от совершенно чужого человека и потерять ее - невыносимо.

Корабль рванул вперед и Анни вскрикнула, вцепившись в перила дрожащими пальцами. Темная гладь воды понеслась под ней с головокружительной скоростью, отчего перехватило дыхание и девушка зажмурилась.

Порыв ветра хлестнул по лицу и сразу стало холодно. Захотелось спуститься в каюту и завернуться в одеяло поплотнее, чтобы согреть и забыться, провалиться в сон до утра.

– Покажи руки, – громыхнула над головой и Анни испуганно вскинула голову.

Хальд навис над ней, как удав над загнанным кроликом и упер руки в бока. Взгляд у него был настороженный и пронизывающий не хуже раскаленной иголки.

– Зачем? – пискнула Анни, но лис был непреклонен.

Ухватив ее за запястья, он повернул узкие ладони вверх и принялся изучать кожу. Ничего там не обнаружив, лис удивленно моргнул и сразу же нахмурился, смерив Анни недобрым взглядом.

– И какой был план? Выбраться на улицу и умереть через десять секунд?

– Не было никакого плана, – буркнула она в ответ. – Я испугалась и не думала. Хотела помочь…

Хальд закатил глаза и опустился на корточки рядом с Анни. Его ладони обхватили ее лицо, слегка сжали и приподняли голову, чтобы не вздумала отворачиваться.

– Милая моя, хорошая девочка, – наклонившись, лис чмокнул ее в лоб. – Если я тебе говорю, что нужно сидеть тихо, то нужно сидеть тихо. Ты не можешь за себя постоять. Это факт. Возможно, в будущем, ты овладеешь пламенем, но пока что твое дело - стоять за моей спиной и ждать, пока перестанут в разные стороны лететь головы.

– Люди моего отца жестокие убийцы!

Губы лиса растянулись в хищной, холодной ухмылке.

– Я тоже убийца. Очень хороший. Никто не выжил, чтобы потом пожаловаться.

Щелкнув ее по носу, лис поднялся и потянул Анни за собой.

– Я не успел оценить новую одежку, – его глаза вспыхнули плавленым золотом. – Покрутись!

Лениво раскурив трубку, Хальд наблюдал за Анни из-под опущенных ресниц, отчего девушка покраснела и уставилась себе под ноги.

Некда и правда постаралась на славу. Анни думала, что женщина будет снимать мерки, но та буквально за минуту вытряхнула ее из рубашки, пока Кира собирала для Хальда какие-то припасы, и достала из закромов одежду подходящего размера.

– Была у меня заказчица, магичка. Они все выглядят так, будто не едят месяцами. Не забрала заказ, бедняжка, вылетела из академии и вернулась домой.

– А если она за ним вернется?

Некда отмахнулась.

– За два года уже могла бы и вернуться. Видать, не судьба.

И теперь девушка красовалась перед лисом в плотных штанах из темно-зеленой ткани, прошитой тончайшими серебристыми нитями. Точно такие же нитки были и в белой рубашке с длинными рукавами, обтягивающей тело. Небольшой стоячий воротничок украшала спереди затейливая брошь, сделанная в виде тюльпана, покрытого белой эмалью.

– Похоже на форму академии.

– Это и была форма, – протянула Анни. – Некда сказала, что шила ее для мага.

– Тогда понятно.

Лис поманил ее пальцем и стоило девушке приблизится, провел пальцем по серебристой нитке, от колена к бедру, пристально наблюдая за реакцией Анни.

– Это защита от дурака, – она завороженно наблюдала за рукой Хальда и боялась лишний раз шелохнуться. – На первом курсе детишки идиоты, впервые чувствуют контроль над силой и начинают друг на друге искусство отрабатывать. Эти нити отражают “случайные удары”. От слабого мага или какого-нибудь мелкого самоучки защитят, отведут колдовство. 

От его улыбки по спине побежали мурашки.

– Я бы выжег их вместе с твоими внутренностями. Если бы мы были врагами.

– Но мы никогда ими не будем…

– Никогда - это самая большая ложь, птичка.

Снова и снова осматривая ее одежду, Хальд отмечал мелочи, на которые Анни никогда бы не обратила внимание сама.

Брошь должна была подсказать владельцу, что поблизости творятся чары. На груди и спине в рубашку оказались вшиты пластины из бераники, не толще листа бумаги. Они могли выдержать прямой удар клинка. В манжетах спрятаны дымные амулеты. Если уметь их использовать, то враг заметит присутствие Анни в самый последний момент.

Хальд хохотнул и сказал, что магичка явно собиралась на войну, а не тайны чародейства постигать. 

В подошвах высоких сапог прятались амулеты тихого шага.

Наверняка было что-то еще, но Анни слишком устала, чтобы вслушиваться в пояснения Хальда.

– Кому-то пора спать, – пророкотал лис. – Ты на ногах не стоишь.

Подхватив Анни на руки, он двинулся к лестнице, а девушка уткнулась носом в крепкую шею и тихо пробормотала:

– Я рада, что с тобой ничего не случилось.

– Конечно, рада! Страшно оставаться одной в незнакомом мире.

– Нет, дело не в этом. Из-за моей свободы не должны страдать люди.

Лис промолчал, лишь его хватка на бедре Анни стала чуть крепче.

В темноте комнаты он уложил ее на кровать и задержался, только чтобы стащить с девчонки новые сапоги.

– Я разбужу тебя через пару часов, – лис не успел уйти, как почувствовал на руке ее короткое прикосновение. Тонкие пальцы сжали его ладонь с отчаянной силой.

– Это не ложь. Я не боюсь остаться одна. Я боюсь, что ты пострадаешь из-за чужих проблем, из-за моего обмана, что вынудил тебя теперь плыть неизвестно куда…

Наклонившись к Анни, Хальд заметил на ее щеках слезы.

Девчонка не знала, что он прекрасно видит в темноте.

– Я делаю это ради себя, птичка. Ты же растрачиваешь свою доброту и чувства не на того человека, – присев на край кровати, лис аккуратно вытер соленые капли с ее щек. – Взрослые выбирают свой путь сами, на то они и взрослые. И не тебе сожалеть о чужом выборе, он не твой. Я ведь мог сказать “нет”, правда? Но “приз” для меня стоит того. Понятно?

Анни коротко кивнула и отвернулась к стене.

“Как же тяжело с добрыми и совестливыми людьми”, – подумал лис. – “Особенно когда им самим не помешало бы получить немного доброты”.