Когда случается невозможное. Том 1

Лимар

За три года до описываемых событий

Сундук у меня получался справный, оставалось только крышку подогнать, ею я сейчас и занимался. Строгал доски, из рубанка лезла золотистая стружка, одуряюще пахло древесной смолой. За работой всегда хорошо думалось, вот и сейчас разные мысли лезли в голову.

Отец у меня был человеком немногословным, серьёзным и порядочным, происхождения самого простого. Мать подарила жизнь ещё семи братьям, поэтому хозяйство у нас не просто крепкое, а самое что ни на есть крупное, даже батраков нанимали. Большинство из нас, как и батька, пошли по столярному делу, и только двое занимались огородом и скотиной.

Жили мы дружно. Два десятка лет назад отец удачно купил эту землю, и теперь у нас был свой дол, хоть и в приграничье. Сейчас наша семья держала две лавки. Одну в соседнем государстве, Альмендрии, в городе Итáрь, что была до нас ближе. А вторая в столице Шемальяны, в Великой Бухте, Нейпе. Обеими лавками управляли дядья, братья отца.

Отец, хоть сам читать и писать умел плохо, считал хорошо и на образование для сыновей не скупился, что в нашей глуши редкость. Только если маг какой уродится, того азбуке, конечно, обучат, а остальным зачем она, коли только в поле горбатиться?

— Сын, мы с матерью хотели поговорить с тобой, — сквозь шум послышался голос отца, и хлопнула дверь мастерской.

Отряхнув руки от стружки, я размял шею и вышел на двор.

Двор у нас справный.

Площадку между постройками замостили камнем ещё дюжину лет тому назад, дорожки выложили, колодца аж целых два вырыли в разных концах участка. Я подошёл к ближайшему, поплескал прохладной воды на лицо и смыл с рук древесную пыль. И намучились же мы, когда его копали, не земля, а сплошные камни. Хотя их тоже в дело потом пустили.

Всего на участке стояло семь домов. Отцовский и по одному для каждого из шести женатых братьев. Уже разметили места и под восьмой с девятым, мой да Натара, вот только строить их ещё не начинали. Холостым свой дом был не положен, поэтому мы с братом жили пока что в отчем. Дома у нас добротные — даже водопровод есть. Заставили женщины провести — сговорились и взбунтовались. Правда, стоило это маготехническое изобретение, как строительство ещё одного дома, но спокойствие в семье дороже.

А батя, небось, опять про женитьбу будет говорить. Вот не милы мне девки местные. Остальные братья, кроме нас с Натаром, давно уже женаты, да и племянников с племянницами у нас уже дюжина. Старших грамоте обучали да к делу привлекали. У одного из братьев жена образованная, из столичных, вот она ребятню и учила. Нас-то заезжий грамотей обучал в своё время. За учёную невесту батя в Нейпе выкуп дал порядочный, а когда та не пошла замуж за назначенного брата, лютовал сильно. Ох и вышел бы скандал, если б старший сам первым от своей невесты не отказался, заметив их с Давиром переглядки. Так и сложилось у неё в итоге с Давиром, который старше нас с Натаром всего на четыре года, а невесты своей, Ладиги, младше на два. Шутили мы, конечно, знатно, но любовь. Что поделаешь? Живут они дружно и радуются, деток только пока у них нет.

Вот поэтому я жениться и не торопился. Хотелось мне семью по любви, как у Давира. Натар тоже к браку не стремился, да и куда, молодые мы с ним ещё.

Открыв дверь в горницу, я опешил. За столом сидели не только родители, но и все остальные братья. Видимо, серьёзный будет разговор. Дел-то невпроворот просто так днём рассиживаться!

Я с тоской вздохнул. Точно женить будут, угнетатели.

— Лимар, садись. Речь пойдёт о вас, младшие сыновья. Хочу я вам сказать, что парни вы достойные: серьёзные, ответственные, работящие. В нашу, Арскую породу, — сказал отец, потирая коротко стриженую бороду.

Он повернулся к нашему старшему, Курелу. Разница у нас с ним была почти семнадцать лет, так что он многие дела вёл сам и готовился принять главенство в семье. 

— Говори, Курел.

— Семь лет назад, когда у вас проявилась магия, мы с отцом и братьями сговорились отправить вас на обучение. Всё это время мы откладывали, кумекали, присматривались. Через месяц в Ковене будет набор в Школу Магического Мастерства, и мы готовы оплатить вам обоим полный учебный курс, три года, — с гордостью пристукнул Курел по столу широченной ладонью.

Такого я, конечно, не ожидал. Магия у нас была, только вот насколько сильная? Магов среди простого люда была малая толика, едва один на сотню. А сильных среди них и того меньше. К чему деньги понапрасну тратить? Ну какой из меня маг? Брат вроде тоже магическими талантами не блистал, всё больше тяготел к изготовлению топорищ да древков для копий и алебард. Мы — обычные столяры-ремесленники.

— Ежели получится дар ваш развить, то будете магические артефакты делать, на сундуки защиту ставить, на лари заклинания накладывать супротив гниения, разложения да древоточцев всяких, — важно продолжил отец. —  Да что говорить, все и так знают, сколько возможностей разных перед умелым магом открывается. А вы, сыновья, ещё и столяры отличные. Редко кто из магов так простое ремесло ведает, как вы в него вникли. Будут наши сундуки да шкафы ещё в Императорском Дворце стоять!

За столом дружно вздохнули. Все взгляды были устремлены на отца. Он же, не торопясь, отхлебнул из кружки, вытер рот рукавом и посмотрел на нас с братом.

— А теперь ещё одно. Три года срок немалый. Может, встретите там какую магичку, может, и до женитьбы дело дойдёт. Знайте — благословение моё получаете выбрать себе любую! Одно только ставлю условие: при любом исходе наказываю продолжить дело семейное! Ну, что скажете, сынки?

— Спасибо, отец! Мы не подведём! — обрадовался Натар.

Брат всегда был готов хоть к пчёлам в улей, лишь бы с приключениями.

— Даже не знаю, что и сказать… — замялся я. — За обучение, небось, цена немалая…

— Немалая, но и не настолько великая, чтобы оставить вас без знаний. Али мы не видим, как ты книжки тайком читаешь да на дальнем поле тренируешься? Али не замечаем, как Натар навострился очаг магией разжигать? — усмехнулся один из средних братьев.

— Вернётесь домой — обучение сторицей окупится! — улыбнулся Курел.

— А посему учёбе быть! — стукнул отец тяжёлой ладонью по столу.

К недоделанному сундуку я возвращался с широченной улыбкой на губах.

Танарил

За полгода до описываемых событий

После короткого разговора с отцом мне приходилось сдерживать шаг, чтобы не бежать. Я был воодушевлён до предела. Во всём Великом Лесу, раскинувшемся под древним синим небом, не было более счастливого перворождённого, чем я.

Отец и Советник назначили день, и скоро прекраснейшая Ланадриэль станет моей женой. Я глубоко вздохнул и улыбнулся. Моя наречённая была не только одной из красивейших лалар Великого Леса, но и девушкой удивительной чистоты и целомудрия. Рядом с ней я робел от любви и восхищения, лишь изредка позволяя себе коснуться струящихся золотым великолепием волос.

Мне не верилось, что я наконец смогу сделать её своей. Каждый раз, когда мы отправлялись на прогулку, Ланадриэль застенчиво розовела, опускала глаза в пол и не позволяла даже взять себя за руку. Я декламировал ей самые изысканные стихи, посвящал ей песни, находил её неотразимый образ в лучших картинах мира. При одном лишь взгляде на неё в душе рождалось светлое, восторженное чувство. Как же сладко было знать, что оно взаимно! Ланадриэль говорила о своей любви ко мне робко, стесняясь. И каждое такое признание заставляло ощущать за спиной крылья. Я любил страстно, беззаветно, преданно, и был любим в ответ.

И вот теперь назначен день свадьбы!

От волнения я впервые влетел в её покои без стука. Светлая резная дверь отворилась бесшумно. Слова извинений уже хотели сорваться с языка, но увиденная картина меня парализовала.

Намотав на руку золотистые локоны, прикосновения к которым я лелеял в душе, как самую большую драгоценность, мою невесту грубо имел мой единственный брат. От шока я застыл, не в силах ни уйти, ни отвернуться. Ланадриэль протяжно застонала, и брат ускорил темп.

Глядя на это предательство, во мне умер младший принц Великого Леса Танарил Коравиэль.

Магия скользнула к кончикам пальцев, а смертоносные знаки начертил я сам. Наблюдая, как навечно каменеют сплетённые в похотливом соитии фигуры, я зло оскалился. Защита дворца взвыла, оповещая, что было применено убивающее заклинание.

Я обошёл получившиеся статуи по кругу. Даже сейчас, став серо-мраморной, моя невеста была прекрасна. Забавно, что её восхитительное тело мне удалось рассмотреть только в камне.

Лицо брата было искажено судорогой удовольствия, и в этом был свой символизм. Именно за наслаждениями он гонялся, именно их он ценил превыше всего в жизни. Брат был старше на пять лет, и для него не существовало большей радости, чем забрать что-то моё. С раннего детства я был вынужден прятать свои игрушки, хранить в секрете имена друзей, держать в тайне местонахождение любимых вещей и много учиться, чтобы иметь возможность защищаться.

Однако скрыть помолвку было невозможно. О ней было объявлено, когда окрепла моя уверенность в чувствах Ланадриэль. Двух других невест брат соблазнил, и я стал осторожнее. Мне казалось, что он не сможет её заинтересовать, ведь она была совсем иной: нежной, чувствительной, ранимой, поэтичной и неиспорченной. Или это тоже было обманом?

Первым в покои уже бывшей невесты ворвался начальник стражи дворца. Увиденное шокировало его не меньше меня, и он замер там же, где стоял я несколько секунд назад. Вот только ошеломила его не измена Ланадриэль, а окаменевшее тело наследного принца. Да, с моей лёгкой руки Великий Лес в один миг лишился обоих наследников. Старший брат мёртв, а меня теперь должны казнить за его убийство.

Я рассмеялся. Нужды нашего народа я всегда ставил выше своих. В отличие от брата, я был погружен в жизнь страны, заменял его в Суде, возглавлял посольства и делегации, лично посещал больницы, школы и дома помощи. Брат же предпочитал проводить время за азартными играми в компании любовниц и друзей. Он любил скачки, охоту и путешествия в другие миры, на которые мне вечно не хватало времени из-за учёбы или обязанностей. Теперь же одним заклинанием я перечеркнул будущее страны, для которой так много сделал и которое имело для меня такое огромное значение.

И это было ужасно смешно.

Я хохотал, когда в покои своей единственной дочери ворвался Советник. Ох, до чего же уморительно белым он стал! Мой отец тоже вскоре появился, вслед за ним вбежала и мать. Увидев подвиг первенца, увековеченный в камне, она с кулаками бросилась на меня. От безудержного хохота уже болел живот, сводило скулы, но перестать смеяться было невозможно.

Отец отвёл меня в камеру сам.

Следующие месяцы я воспринимал сквозь пелену абсолютного равнодушия.

Мать меня вообще не навещала, словно второго сына у неё никогда не было. Не удивительно, ведь я убил её любимчика. Это ведь с её негласного одобрения брату можно было забирать у меня всё что угодно. «Он — Наследный Принц», — с придыханием говорила мать. Именно она настояла, чтобы брат переехал в мои покои, едва он этого захотел, а потом обратно, когда они ему надоели. Именно она распорядилась, чтобы я взял на себя его обязанности в Суде — ведь ему предстояло нести нелёгкое бремя правителя, поэтому сейчас требовалось больше времени на развлечения. Именно она устраивала браки обесчещенных им лалар, деньгами, угрозами и шантажом затыкая рот их родственникам. Именно она заставила меня поверить, что одним фактом своего рождения я бесконечно что-то должен другим.

Я не понимал, почему тянут с моей казнью. Совершённое мною преступление по закону каралось смертью. Во все времена. Если это была пытка, то весьма изощрённая: месяц за месяцем я был вынужден страдать от воспоминаний и злости, ожидая казни. Зато я научился тому, чего не умел с самого детства: ставить свои интересы выше интересов других. Даже на допросах я упирал на то, что не помню, как и что сделал, настаивая, что в момент убийства мой разум был помрачён. Видимо, это и сыграло решающую роль. Если изначально казалось, что меня могут пощадить, то теперь думалось, что я сделал лишь хуже. Пожизненное заточение ужасало сильнее, чем быстрая смерть.

— Приветствую тебя, Танарил, — вошёл в камеру отец.

Он навещал меня довольно часто, хотя говорить было не о чем.

Я видел, как он сдал за последние полгода, но изменить прошлое никто уже не в силах. Хотел бы я его изменить? Да. Никакая женщина не стоила моей свободы и жизни. Я не должен был убивать брата. Мне следовало развернуться и уйти, оставив эту лживую шлюху Ланадриэль на развлечение брату. Уехать из Великого Леса. В конце концов, я молод, хорош собой, одарён магией и получил прекрасное образование. Да, я отомстил брату за все обиды, за каждую отобранную и сломанную вещь, за соблазнённых невест и растоптанную любовь. Стало ли мне от этого легче? Нет.

— Приветствую тебя, отец, — ответил я.

— Сегодня тебе вынесен окончательный приговор, — отец сжал губы. — Пожизненное изгнание без права возвращения в Великий Лес.

Не веря своим ушам, я переспросил:

— Изгнание? Не казнь? Не заключение?

— Изгнание. Я многое отдал за то, чтобы спасти тебе жизнь, сын. Я виноват перед тобой. Я видел, насколько избалованным и испорченным рос твой брат, но так и не решился преподать ему серьёзный урок. Ты же знаешь, как долго и отчаянно мы ждали его появления на свет… Я был недостаточно строг с ним. Избаловал одного сына и из-за этого лишился двоих, — отец отвернулся к каменной стене, справляясь с эмоциями.

— Мать не придёт? — без особой надежды спросил я.

— Нет. Она считает, что ты должен был уступить Ланадриэль брату. Мы бы даже смогли устроить их брак, если бы кто-то из вас троих рассказал о том, что происходит, — с горечью ответил отец.

— Не думаю, что она нужна была ему в качестве жены… — усмехнулся я.

— Ты должен был прийти ко мне! — отец резко повернулся и сжал кулаки. — Я бы принял меры, лишил бы его титула, наконец! Чаша моего терпения и так была переполнена!

— Теперь этого уже не изменить. Я был настолько глуп, что позволил себе по-настоящему полюбить женщину. Больше я такой ошибки не совершу. Сейчас, когда я думаю об этом, то не понимаю, как я вообще мог быть так слеп? Она же играла мною!

— Не все женщины одинаковы, сын. В другой мир ты придёшь без обязательств, и я от всего сердца желаю тебе найти своё счастье, — отец положил ладонь мне на плечо, и несколько секунд мы молчали.

— Когда? — спросил я.

— Сейчас.

— Какой мир?

— Этого я не знаю. Один из Основного списка. Выбор будет делать Советник. Это его право, как потерявшего дочь, — отец до боли сжал моё плечо и отвёл взгляд.

Значит, ждать хорошего не приходится. Это будет худший из обитаемых магических миров, пригодных для жизни и известных нам. Ну что же, лучше так, чем год за годом гнить в темнице.

Вслед за отцом я вышел на улицу. После полугода в камере даже воздух тут казался сладким. Отец передал мне внушительного размера рюкзак.

— Здесь золото, камни, артефакты, одежда и еда. То, что может тебе понадобиться в другом мире. Прощай, сын.

— Прощай, отец, — я крепко обнял его и вгляделся в родное лицо в последний раз, — и прости.

— И ты прости меня, сын. Будь счастлив.

Екатерина

За день до описываемых событий

С группой не сложилось с самого начала. Как я ни надеялась вписаться в новый коллектив, но всё пошло по старому, известному ещё со школы сценарию.

Сначала дали кличку — Сова. И если бы дело было только во внешности… Перед одной из первых лекций в аудиторию забежал мышонок. Девушки завизжали, парни начали его пугать и швыряться скомканной бумагой. Стало жалко крохотного пищащего от ужаса зверька, один из одногруппников его чуть книжкой не прибил. Я всего-то хотела выпустить мышонка на улицу. Но когда меня угораздило его поймать и вынести из класса, по возвращении мне уже выдали прозвище. И спросили, вкусная ли была мышь.

В общем, уже третий год я была Совой. Одногруппники с удовольствием у меня списывали, даже звали в группы на практические занятия, но вне института со мной никто не общался. Девочки тут были другие, не такие, как я. Холёные, загорелые, красивые и уверенные в себе.

За кличку было обидно. Мне, конечно, хотелось с кем-нибудь пойти на свидание, может быть, даже начать встречаться. Но я была Совой — корпела над книжками, сдавала рефераты досрочно и имела повышенную стипендию. Никому в голову не придёт сказать: «сексапильная, как сова». Вот и про меня так не говорили. А втайне хотелось. Однако ни у кого интереса я не вызывала. Даже тощий прыщавый Славик не обращал на меня внимания, прожигая взглядом красотку Вику.

Жила я в общаге. После смерти бабушки мой дядя воспользовался болью и неопытностью племянницы, уговорив подписать документы «о наследстве». Документы оказались отказом от принадлежавшей бабушке однушки. Так я лишилась единственного жилья и всех родственников. Это только усугубило горе, но я выкарабкалась. Нашла подработку няней в очень хорошей семье, даже в суд на дядю подала с помощью моей работодательницы, юриста в декретном отпуске. Только вот особой надежды что-то выиграть не было.

Когда мне предложили отправиться в магический мир на конкурс невест, я сначала решила, что это дурацкая шутка. Я и на конкурс? Занять там почётное последнее место?

Вот только мысль эта так и застряла в голове. Зудела, нудела, гундела, сидела противной занозой. Здесь у меня всё равно ничего нет. Так почему бы и не попробовать? Книжки про попаданок я читала, они все находили большую и светлую любовь. И если тут я далеко не эталон красоты, то, может, в другом мире ценятся плосковатые худощавые девицы с большими, как у совы, глазами? Может, где-то там сидит великий маг, только и мечтая о таком сокровище, как я?

На очередную встречу с господином Тавервелем я снова пришла на дрожащих ногах.

— Екатерина! Солнечного дня, — устало поприветствовал он.

На улице лил противный дождь, ботинки промокли, и я бы заподозрила, что он издевается, но он всегда так здоровался.

— Так что, вы надумали?

Вопрос справедливый. Это наша с ним девятая встреча. Кажется, мои вопросы и уточнения начали его раздражать. Встречи эдак с третьей.

— Здравствуйте. Вы знаете, у меня есть ещё несколько вопросов, — вздохнула я, доставая исписанный блокнот. — Вот, к примеру, одежда. Должна ли я буду покупать её за свой счёт, или мне её предоставят? И если предоставят, то будет ли у меня выбор?

— Одежду вам предоставят, выбор будет, — обречённо вздохнул маг.

— В договоре это не прописано. А если предоставят, то отдельно, или вычтут из положенного ежемесячного содержания в размере ста золотых?

— Отдельно, — уныло выдохнул он, поглядывая на стену, где вверх ногами висели часы с римскими цифрами.

Нужно сказать, что офис у него был странный. Нелепый офис, если честно. Например, на новом столе стояли монитор и клавиатура, но подключены они никуда не были ввиду отсутствия системного блока. Стулья так и вовсе были упакованы в плёнку, а из-под паласа торчала бирка. На стене висела репродукция Пикассо «Купальщица, открывающая кабинку». Тоже вверх ногами. Хотя тут иноземных магов осуждать нельзя. Я и сама-то знала, как правильно, только потому, что в художественной школе реферат делала по творчеству основоположника кубизма и рисования у женщин разных глаз.

Хозяин у офиса тоже был странный и нелепый. Подведённые чёрным карандашом тёмно-карие глаза выглядели притягательно и отталкивающе одновременно.

— Мы могли бы… пожалуйста… внести соответствующие правки в договор? — вежливо попросила я.

Повинуясь короткому взмаху пухлой руки, договор стал длиннее ещё на один параграф.

— Вы понимаете, что речь идёт о полном обеспечении? — тоскливо спросил он.

— Да, но хотелось бы всё-таки уточнить некоторые моменты. Вопрос питания в договоре не раскрыт. Будет это трёхразовое полноценное питание? Можно ли прописать определённое соотношение белков, жиров и углеводов? Видите ли, питание бывает крайне несбалансированным, — натянуто улыбнулась я.

А то с них станется кормить меня одним рисом. Или, к примеру, предоставить питание трёхразовое — по понедельникам, средам и пятницам. Раз уж оказалось, что родному дяде нельзя доверять, то что уж говорить о дяде чужом?

— Ещё вопросы имеются? —  Тавервель подпёр подбородок рукой.

— Да, вы знаете, вот пункт о проживании. Здесь не уточняется, будет это отапливаемое помещение или нет, снабжено ли оно окном, стенами, потолком, полом, отличным от земляного? Будут ли иметься удобства в виде водопровода и канализации? Будет ли комната оснащена мебелью? И если да, то какой? Необходим инвентарный список и описание всех предметов. Если мебели не будет, то как же я буду спать? На полу? Имеется ли система охлаждения воздуха на случай жары?

Маг посмотрел сквозь меня подведёнными глазами. Тяжело вздохнув, он добавил в договор новые пункты.

«Предоставленное место постоянного (временного) проживания должно быть оснащено полом, стенами, окном, крышей, мебелью, включающей в себя следующий перечень, но не ограниченной им: кровать, комод, шкаф, стол, стул, тумбочка, табуретка, торшер, карниз с занавеской, не менее одной штуки. Кроме того, в помещении должен быть обеспечен доступ в ванную комнату, оснащённую ванной, раковиной, зеркалом и адекватным отхожим местом».

— Такая редакция вас устроит?

— Да, только хотелось бы ещё добавить полотенца, подушку, матрас, одеяло, выполненные из экологически чистых и гипоаллергенных материалов, — я попыталась улыбнуться, чтобы выглядеть дружелюбнее.

— Как скажете, — пожал плечами он.

— Кроме того, по прибытию вы должны предоставить убедительные доказательства, что император настоящий, — сурово нахмурила брови я.

— Обязательно, — кивнул маг чуть раньше, чем я закончила говорить.

Это заставило меня заподозрить, что он не слушал.

— И ещё раз: какой штраф за несоблюдение или разрыв договора с вашей стороны?

— Пункт сорок восемь. Компенсация в размере десяти тысяч золотых, — ткнул он пальцем в тридцать шестой пункт на другой странице.

— Может ли договор быть аннулирован? — осведомилась я.

— Нет, только расторгнут. Аннулировать магические договоры могут только боги. Хотите, пропишем отдельный пункт на случай вмешательства богов? — с улыбкой спросил он.

Я заподозрила издёвку, но уверенности не было.

— А насколько это вероятно? — уточнила я.

— Абсолютно невероятно, — ответил он.

— Тогда думаю, что не стоит, — вздохнула я.

Теперь договор состоял из сорока семи страниц. Изначально предложенный магом черновик имел всего четыре странички и был возмутительно неподробным. С помощью моей нанимательницы-юриста мы подготовили пакет правок, и Тавервель каждый раз их безропотно вносил. И каждый раз это всё сильнее воодушевляло, убеждая в том, что я им действительно нужна.

— Вы знаете, теперь я готова. Это были последние пункты, — храбро выдохнула я.

— Очень рад. Очень, искренне рад, что в портал пройдёте именно вы, — лучезарно улыбнулся он. — Вы этого достойны, как никто!

Мне стало приятно. Хоть Тавервель и был не особо привлекательным мужчиной, такое отношение льстило. Видимо, аккуратность и внимание к деталям — немаловажные черты для будущей императрицы. К сожалению, с таким тщанием я пока относилась только к разного рода договорам и документам, да и то лишь после приснопамятного случая с дядей.

Подписав договор, я попрощалась с Тавервелем и вышла из кабинета. Сбор был назначен на завтра, с собой ничего брать не нужно. К сожалению, в Карастель — мир, куда я направлялась, — можно попасть только голышом. Оказывается, у многих миров есть такое свойство. В одном люди утрачивают память о прошлом, в другом лишаются магических способностей, в третьем — обретают двойника. Это мне тоже рассказал Тавервель.

Так что Карастель — ещё не самый худший вариант. Тем более что на выходе меня будут ждать с ворохом одежды. И после этого начнётся конкурс невест. В моей группе уже больше десяти девушек. Однако магов, ведущих отбор, было двое, и я не знала, какие конкурсантки будут в другой группе. Я даже своих соперниц пока не видела, знала только, что отбирали девственниц с определённой реакцией крови на кровь императора, которая означала возможность зачать и выносить наследника.

Глубоко вздохнув, я отправилась в салон красоты. Всё равно местные деньги мне теперь не нужны, так хоть шикану напоследок.

Екатерина

Портал оказался довольно мерзкой штукой. Как и обещали, вся одежда истлела на входе. Это же коснулось и нежного серебристо-бежевого лака на ногтях. За маникюр было особенно обидно, я даже замерла на секунду, переживая свою потерю. Жаль. Вчера за него отдала едва ли не последние деньги.

Сделав шаг вперёд внутри сине-фиолетового кокона, я упёрлась в упругую прозрачную стену. Это что за дела? Усилив напор, попыталась глубоко вздохнуть и осознала, что воздуха тут нет. В панике начала метаться по всему межпортальному пространству в поисках выхода. К счастью, он нашёлся, и я вывалилась в другой мир, жадно хватая воздух ртом.

И только потом осознала, куда попала. Вокруг был лес! Зимний лес! Холодный, полный нетронутых сугробов зимний лес! И посреди него абсолютно голая я. Без единого клочка одежды или представления о том, куда идти и что делать.

Ни тропинки, ни следов, ни жилья не виднеется вдалеке, хотя вокруг светло и видимость нормальная, метели нет. От безысходности я взвыла. Мой отчаянный вой разнёсся по лесу и растворился где-то среди белоствольных деревьев.

Наверное, от паники и выброса адреналина в первые секунды мороза я не почувствовала. Зато сейчас он схватил меня в ледяные тиски. Вероятно, так чувствует себя олень на дороге в свете приближающихся автомобильных фар. Я осознала, что сейчас умру.

В этот момент ровно передо мной возник зев ещё одного портала. Он отличался по цвету от того, которым шла я. Внимательно уставилась на него в надежде, что сейчас появятся встречающие, оденут, дадут стакан подогретого магией чая, и мы дружно посмеёмся над тем, что я вышла куда-то не туда. В последнем сомневаться не приходилось: окружающая обстановка ничуть не напоминала дворец, в котором я должна была очутиться.

Тем временем портал разросся в размерах, и из него вышел совершенно голый мужчина. На то, что это именно мужчина, я обратила внимание прямо сразу, а вот тот факт, что он эльф, я, к своему стыду, заметила гораздо позже. Оглядевшись и осмотрев себя и меня, он расхохотался.

Мужчина был явно не в себе. В ситуации смешного было примерно… ничего.

Он же оглядел меня ещё раз, особенно задержав взгляд на груди и внизу живота.

— Итак, где это мы? — весело спросил он.

— Понятия не имею, — ответила я, даже не сообразив, что отвечаю по-русски.

А на каком языке говорил он? И почему я его поняла?

— Что, ни единой идеи?

— Я должна была попасть в Карастель, — сглотнула я, обнимая себя за плечи. — Вы умеете порталы открывать?

— Умею, — усмехнулся он.

— Может, мы тогда куда-нибудь пойдём порталом? Туда, где тепло? Желательно, во дворец императора Альмендрии, — робко предложила я.

— Понятия не имею, кто это такой и где находится его дворец. Я в этом мире первый раз, а порталом могу уйти только в знакомое место или в пределах прямой видимости, — он огляделся, — что в данном случае ничем не поможет.

— И что же делать? — жалобно спросила я.

— Тебе? Понятия не имею, — ухмыльнулся он, применил какое-то колдовство и теперь стоял спокойно.

Судя по всему, холод ему больше не досаждал.
— Вы могли бы меня научить, как согреваться? Пожалуйста!.. — я умоляюще посмотрела на него.
Эльф был довольно высоким, не меньше метра восьмидесяти пяти. Черты лица правильные, по-мужски красивые, без перехода в смазливость. Волосы пепельно-светлые, почти белые, глаза выразительные, ярко-зелёные. Причёску не разглядеть, но, кажется, две тонкие косички на висках вплетаются в большую косу где-то на затылке. Волосы длинные, да и выглядел он именно так, как должен выглядеть приличный эльф: прекрасно. Уши изящные и длинные, раза в два длиннее обычных, и заканчивались острым кончиком, где сейчас виднелись дырочки, а раньше, наверное, были серёжки. Неужели он тоже только что перешёл в этот мир, как и я?

— А ты что, не умеешь? Тогда повторяй: hroa lauca, — и показал замысловатый жест.

— Не получается, — дрожащими губами проговорила я.

— Конечно, потому что ты магию не вкладываешь в заклинание. Сосредоточься и вложи в него силу.

Видимо, организм мобилизовал все ресурсы для выживания. Как иначе объяснить, что у меня получилось? Да я в штанину обычно с первого раз не попадаю!

— Теперь держи это заклинание в голове. Как только отвлечёшься, оно рассеется, тогда делай новое. И так раз за разом, до тех пор пока не дойдёт до автоматизма. Поняла?

— Д-д-да!

Тепло окутало мгновенно, но какое-то время я всё ещё стучала зубами по инерции.

— Спасибо! А вы проводите меня в город?

— А что мне за это будет? — насмешливо выгнул бровь он.

Я совершенно растерялась.

— А что вы за это хотите?

— Как насчёт тебя? — улыбнулся он.

От неожиданности я даже дрожать перестала. Меня? В том самом смысле? Хочет? Эльф?

— Я не могу, у меня есть магический договор. Я одна из невест императора Эринара Торманса и должна попасть на конкурс невест, — ответила я, уняв дрожь.

— Договор? Ну-ка, давай посмотрим, что у тебя за договор, — весело предложил он, а я закивала. — Повторяй за мной, — он сделал несколько жестов и сказал: — nirmë ten.

Я повторила, и с пятого раза передо мной возник договор.

Сорок семь листов с таким трудом выверенного текста стали ни на что не годны. Договор был аннулирован. Я застонала от собственной глупости. Следующий раз если кто-то скажет, что событие «абсолютно невероятно», то я хорошенько к нему подготовлюсь.

— Он аннулирован, — обречённо сказала я.

— Вижу. Значит, ты больше не невеста императора. Итак, моё предложение: я научу тебя некоторым базовым заклинаниям, выведу к ближайшему жилью и позабочусь о тебе на протяжении всей дороги, буду кормить. Дальше по обстоятельствам. Взамен ты станешь моей любовницей на весь срок соглашения.

— И где здесь ближайшее жильё? — спросила я, откровенно паникуя.

Эльф на вид был, конечно, очень даже ничего, но не так я представляла свой первый раз.

— Дня два пути или около того.

— А порталом куда-нибудь? — слова выговаривались с трудом.

— Я в этом мире ничего не знаю, а портал между мирами в одиночку открыть не смогу. Хотя даже если и открыть, он тоже попадёт в случайное место. Зимний лес — не самый худший вариант. Итак, твоё решение? — очаровательно улыбнулся он.

— А мы можем как-то без этого обойтись?

Эльф ещё раз окинул меня взглядом.

— Нет, я слишком изголодался по женской ласке, а ты слишком обнажена и слишком красива, чтобы я смог к тебе не приставать.

— Что будет, если я откажусь?

— Ничего, разойдёмся каждый своей дорогой, — насмешливо ответил он, прекрасно понимая, что одной мне не выжить.

— Хорошо, я согласна, — обречённо ответила я.

Всё-таки секс с эльфом — это лучше, чем смерть. Лучше же, да?

Тем временем эльф подошёл и отвёл мои руки в стороны, открывая себе вид на моё тело. Я смутилась, но вырываться не стала.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Екатерина. Катя, — голос дрожал, — а тебя?

— Танарил. Я буду звать тебя Ката, Катарина. Так мне нравится больше, — он притянул меня к себе и притиснул к телу.

От ощущения обжигающе горячей кожи я отпрянула, а затем сама прижалась за новой порцией тепла. Катарина — действительно звучало как-то более утончённо.

Всё было неправильно. Всё было настолько неправильно, что мозг перестал это даже осознавать. Итак, минут двадцать назад я была в родном городе, стояла в очереди в портал, смотрела, как Тавервель накладывал на нас какое-то заклинание, отчего все становились брюнетками. Сама я была от природы русой и сероглазой, а другие девушки с похожей внешностью сильно потемнели после его колдовства. Видимо, я тоже, но без зеркала сказать сложно. В портал заходила четвёртой по счёту, а вывалилась из него в лесу одна, и мой договор был аннулирован. Значит, вмешались боги.

И теперь я стою по колено в сугробе абсолютно голая и обнимаюсь с симпатичным наглым эльфом. Без договора, еды, одежды, каких-либо гарантий и перспектив. Но с магией, которую я совершенно не знаю, а вот эльф с ней прекрасно знаком. И может меня обучить. Значит, если я хочу выжить, то должна держаться его и впитывать знания по максимуму. Придётся расстаться с невинностью, но я не особо ею дорожила. Для покойной бабушки она была гораздо большим сокровищем. Через месяц мне исполнится двадцать один год, и признаваться кому-то, что у меня до сих пор не было никаких отношений, уже становилось неловко. Почему-то на мою девственность клевали исключительно неприятные мужики за тридцать пять с замашками домашних тиранов. А хорошие парни сторонились, стоило рассказать о моей невинности.

— Танарил? Я… у меня… — замялась я, — я не… я даже…

— Заикаешься? — удивлённо спросил он.

— Девственница, — с трудом признала я и посмотрела в его невероятные зелёные глаза. 

— Ну да, естественно, невеста же, — хмыкнул он. — Ничего, я не привередливый.

— И что, мы прямо так? Тут? В снегу? — разволновалась я.

— Ну почему в снегу? Cemen lauca, — приказал он, и снег вокруг нас начал таять, обнажая лесную подстилку из опавших листьев бордового цвета, — Heca!

Насекомые, спящие в листьях, дружно расползлись в стороны. Удивляться сил уже не было, поэтому просто отметила для себя, что «хека» — это разогнать насекомых. Хорошее заклинание, пригодится. Если что, буду по крестьянским амбарам подрабатывать. Есть же тут амбары?

Тем временем ложе было готово. Поверх листьев Танарил раскидал листки с моим договором, а затем приказал:

— Ostimi minna lannë !

Листья и листки слились, переплелись между собой, образуя широченное покрывало тёмно-бордового цвета. Эльф уложил меня на импровизированное ложе, сам лёг на бок рядом и стал меня разглядывать. Именно так, как Славик Вику, — жадно, вожделенно, с нескрываемым мужским интересом.

Было странно, страшно, любопытно, неловко и приятно одновременно.

— Танарил? Как ты сюда попал? — спросила я, ловя его взгляд.

— Захотел уйти из своего мира, — ответил он, проводя пальцами по груди и рождая во мне смятение и интерес.

Его прикосновения были волнующими и пугающими одновременно.

— Почему ты захотел уйти?

— Потому что меня предали моя невеста и мой брат. Я застал их в весьма недвусмысленной позе. После чего полгода размышлял о том, чего я хочу, а затем случайным образом отправился в этот мир. Здесь встретил и захотел тебя. Всё просто.

— И что будет дальше? — судорожно сглотнула я.

— Если ты о ближайшей паре часов, то тебе будет приятно. Если о более отдалённом будущем, то понятия не имею.

Видимо, разговоры ему надоели, и он накрыл мой рот поцелуем. Потрясающим, горячим, страстным поцелуем. Я сама не заметила, как обвила его шею руками и пробежала пальцами по толстой косе. Ох, какая длинная! Спина широкая и тренированная, но не перекачанная. Фигура гармоничная и поджарая. Размах плеч тоже внушительный, а на животе — кубики. В обычной жизни я бы такого красавчика не заинтересовала даже на одну ночь. А здесь я чувствовала, что он буквально горит от желания.

Его руки тем временем гладили моё тело. Сначала легко, едва касаясь, затем нежно, а потом требовательно и даже властно.

— Танарил? — спросила я, когда его губы опустились к шее, лаская горячим влажным дыханием тонкую кожу, — Есть какое-то заклинание, чтобы не было больно?

Он перевёл на меня взгляд умопомрачительных зелёных глаз и сказал:

— Расслабься, ни крови, ни боли не будет.

Я ему поверила, и с меня словно спали оковы настороженности, неуверенности в себе и боязни что-то сделать не так. Стыдно тоже не было. Он мог не спрашивать и не уговаривать, а взять силой. Или даже подчинить каким-то заклинанием. Конечно, он мог бы предложить мне покровительство и защиту просто так. Это было бы благороднее. Но что, если я действительно ему просто очень сильно понравилась? В бедро упиралось недвусмысленное свидетельство его желания. В конце концов, он ничем мне не обязан. Опять же, откуда я знаю, какие законы благородства в его мире? Может, он как раз и поступает очень даже по-джентельменски?

Тем временем его движения заставили все мысли покинуть привычное место обитания, а в игру вступили ощущения. Конечно, никаких чувств к Танарилу у меня не имелось, но он был привлекателен, приятен, нежен и даже чуток. А ещё он не торопился, позволяя мне медленно распаляться в его руках. Он то целовал шею, то гладил спину, то прижимал меня к себе, заставляя ощущать твёрдость его возбуждения.

И я отвечала, как умела. Гладила, целовала, наблюдала и впитывала его реакцию на эти ласки, наслаждалась его непривычным мужским запахом.

— Мне нравится твоё тело, такое стройное и изящное. И такие нежно-розовые маленькие соски, — он поцеловал каждый, — идеальные пропорции.

Идеальные пропорции? Это он про мою единичку и впалый живот?

— Мне тоже нравится твоё тело, — от смелого признания лицо залилось румянцем.

— Странно, что волосы такие тёмные, а кожа нежно-молочная, как у перворождённой, — прошептал он в ответ.

— Это не мой цвет, нас заколдовали, — ответила я, прижимаясь теснее.

— Но зачем? — удивился он, а затем коснулся моих волос. — Apanta anwa!

— Не знаю, — завороженно ответила я, наблюдая, как возвращается мой родной светло-русый цвет.

— Так намного лучше. Хороший цвет, пепельный, не золотой, — похвалил он, увлекая меня новым, ещё более дурманящим поцелуем.

Мне казалось, что его ласки длились бесконечно, проникали под кожу, успокаивали волнение, усмиряли недоверие. Когда я расслабилась окончательно, он оказался сверху, придавив тяжёлым телом к земле. Поцелуи стали тягучими и долгими, и я сама подалась навстречу ему, повинуясь желанию. Он вошёл в меня плавно, медленно увеличивая давление и шепча какие-то слова. Боли не было, но чувствовать его в себе оказалось настолько непривычно, что я задохнулась от нахлынувших ощущений.

Постепенно его движения теряли плавность и становились более жадными. Этот ритм гипнотизировал. Я совершенно заблудилась в лабиринте противоречивых ощущений и доверилась эльфу полностью. Спустя несколько сильных толчков его тело напряглось, и он горячо запульсировал внутри меня.

Я думала, что на этом всё закончится, но ошиблась. Всё только началось. Несколько глубоких вдохов спустя он продолжил целовать и гладить меня, удивляя такой настойчивостью.

— Теперь твоя очередь, — хрипло прошептал он мне на ухо и лёг на бок рядом, развернув меня к себе спиной. Его руки беспрепятственно скользили по телу и животу, оглаживали грудь, нежили тонкую кожу между ног. Повторное проникновение стало неожиданностью, а его пальцы начали ласкать там, где тело давало совершенно новый для меня отклик. Он двигался плавно, размеренно, позволяя прочувствовать всю гамму ощущений от его прикосновений. Острое предвкушение удовольствия накатило неожиданно, когда он нежно прикусил мочку уха, а потом продолжил ласкать ушную раковину, то касаясь языком, то легко сжимая зубами, то сминая губами. Тело затрепетало и покрылось мурашками, пробудилась чувственность, и я всё сильнее поддавалась на дразнящие ласки пальцев.

Инстинктивно я попыталась двинуться ему навстречу, раскрыться сильнее, впустить всю полноту этого удовольствия. Почувствовав отклик, он усилил натиск, и я содрогнулась от яркого, невозможного блаженства. Он ускорился в ответ, сжал сильнее, действуя грубее и жёстче, но каждый толчок внутри меня теперь отзывался коротким спазмом наслаждения. Его второй оргазм я ощутила ещё полнее, интуитивно подстраиваясь под него.

— Это было чудесно, — прошептала я чужим голосом.

— Мне нравится, как ты откликаешься на мои ласки, — ответил он. — И у тебя невероятно чувствительные ушки.

— Даже предположить не могла, что это так. А у тебя? Если я сделаю то же самое? — с интересом обернулась я.

— То мне это очень понравится, только прошу тебя быть очень нежной, — улыбнулся он.

Я попробовала. Сначала осторожно провела подушечкой указательного пальца по самому краешку уха, изучая такую необычную форму. Затем втянула в рот мочку и легонько прикусила. Судя по реакции тела, ему очень понравилось.

Почему-то стало легко и весело. Улыбка расцвела на лице. Хотелось смеяться и танцевать.

Наверное, подкаты у эльфов звучат так: «Какие планы на вечер? Может быть, соберёмся, поласкаем друг другу уши?», «Такие мочки я бы кусал всю ночь», «Девушка, я по ушам вижу, что у вас давно никого не было». Хотелось глупо захихикать, но откровенно балдеющий в моих руках эльф такого издевательства не заслужил. Кроме того, несмотря на обстановку, на произошедшее, на туманность дальнейших перспектив, мой первый раз мне понравился. Без лепестков роз, но в романтичном зимнем лесу. Вряд ли кто-то ещё мог похвастаться таким опытом. Опять же, с красивым эльфом, а не с занудным и до прозаичности обыкновенным одногруппником.

Я гладила и целовала Танарила очень долго. Он впитывал ласку, как сухой песок воду, жадно требуя ещё и ещё. Когда наши тела переплелись в третий раз, я лежала на боку, лицом к нему и имела полный доступ к его главной эрогенной зоне, ушам. Оказалось, что я даже могу управлять его ритмом: сознательно или нет, он ускорялся и замедлялся в ответ на мои ласки. Это было забавно и мило. В какой-то момент он полностью перехватил инициативу и заставил меня забыть обо всём, кроме своих движений. Разбуженная чувственность требовала прикосновений к конкретной точке, и каждый раз, когда наши тела сливались нужным образом, я не могла сдержать стона наслаждения. Бурный взрыв удовольствия оглушил и ослепил, заставив жадно хватать ртом ледяной воздух. Эльф испытывал то же самое, до боли сжимая моё тело в объятиях.

Когда все закончилось, он уложил меня к себе на грудь и задумчиво поглаживал спину. Было в этом единении что-то очень личное, гораздо более интимное, чем секс.

Мы молчали.

— Танарил, я больше не смогу… — честно призналась я, когда его поглаживания стали чуть более настойчивыми. — Кроме того, лёжа здесь мы к жилью не приближаемся.

— Не могу сказать, что хочу приближаться к жилью, но жить, питаясь зайцами в лесу, тоже так себе перспектива.

— А почему я тебя понимаю? Ты же говоришь на другом языке?

Наконец на ум пришёл рациональный вопрос. Бедный, он, наверное, поразился гулкой пустоте, которая сейчас царила у меня в голове.

— У магов гораздо сильнее развиты интуиция и восприятие мира. У нас больше чувств, мы способны воспринимать большее количество информации и передавать энергию разными способами. Мы также можем воздействовать на других не только физически, но и эмоционально, энергетически. Например, внушить другому страх или заставить ощутить боль без прикосновения. Так вот, язык — это информация и эмоции. Ты считываешь их, не разбирая конкретные слова. Ты понимаешь смысл, но, скорее всего, не сможешь повторить произносимые мною звуки. Чем сильнее маг, тем сильнее его восприятие. 

— То есть я сильная магичка? — искренне удивилась я.

— Сильная и необычная. Я чувствую в тебе все элементы одновременно, такого я ни разу не встречал. Среди перворождённых наиболее распространена магия Земли, Воды, Света и Воздуха. Я владею стихией Земли.

— А как же ты применял заклинание согревания? Для этого не нужен огонь?

— Нет, я применил формулу. Заклинания могут быть напитаны разной силой, и тогда результат получается немного иным. Каждый элемент индивидуален, а их смеси рождают десятки вариаций. Мы с тобой можем использовать одну и ту же формулу, но выглядеть это будет по-разному. Однако есть и ограничения. Например, огонь из пустоты я разжечь не смогу, а огневик не сможет сдвинуть гору. Но лечить себя до определённой степени мы можем оба, просто это лечение проявится иначе. Как так вышло, что ты не владеешь своей магией? — с любопытством спросил он.

— Я родилась в мире, где о ней есть только истории и легенды. Мы ей не пользуемся, я даже не знала, что она у меня есть, — я провела рукой по сильному плечу и посмотрела эльфу в глаза.

— Забавно. Ты голодная?

— Нет, может, пойдём? — предложила я.

— Как скажешь, — он поднялся сам и помог встать мне. Пока я обтиралась снегом, чувствуя себя невероятно уязвимой, он отряхнул покрывало и накинул мне его на плечи. — Это не для тепла, а для спокойствия, если устанешь от него, то я заберу.

Повинуясь его жесту и заклинанию, впереди образовалась подтаявшая дорожка. Идти босиком было не особенно приятно, и я несколько раз ойкнула, уколов ногу. Тогда Танарил сделал для меня что-то наподобие обуви из земли, песка и камней. На ощупь она была вполне удобной, по ощущениям напоминая чешки.

Я шла вслед за ним, любуясь его гармоничной фигурой.

Пожалуй, это был самый странный, непредсказуемый и удивительный день в моей жизни.

Танарил

Заходя в портал, я думал о том, что первое, что сделаю в другом мире — это найду сговорчивую красотку и отыграюсь за все месяцы вынужденного воздержания. Темница была устроена так, что у пленников, даже самых благородных, не было абсолютно никакой приватности, поэтому последнюю пару месяцев я просто изнывал от наплывов желания, перемежаемого приступами философского фатализма.

Когда я вышел из портала голый, без денег, вещей и артефактов, подаренных отцом, но зато едва ли не в объятия абсолютно обнажённой человечки, то рассмеялся, в очередной раз убеждаясь в том, какое великолепное у Рока чувство юмора.

Девушка была почти так же красива, как перворождённая, чего стоили одни только огромные глаза цвета стали. Тонкая и хрупкая, она ничуть не уступала самым изящным лаларам Великого Леса. Мне не понравились только тёмные короткие волосы, но привередничать в зимнем лесу было бы глупо. Девушка дрожала от холода, и я не мог понять, почему она не использует магию. Когда выяснилось, что она не знает, где мы и что делать, взял ситуацию в свои руки.

Её растерянность и наивность обратил себе на пользу, и уже спустя пятнадцать минут наслаждался телом незнакомки. Забавно — чтобы уложить её в постель, не понадобились ни деньги, ни статус, ни ухаживания. Достаточно было смутной угрозы оставить её тут одну. Наверное, подумала, что я и правда могу так поступить.

Оказалось, что девушка невинна, и это несколько подпортило мне настроение. Но близости с женщиной хотелось гораздо сильнее, чем играть в благородство. Да и за время, проведённое в тюрьме, я решил слушать в первую очередь свои желания.

Я не был тщеславен в том, чтобы стать первым, скорее в том, чтобы моей любовнице понравилось. С девственницами же вечная морока, какое удовольствие в зажатой, напряжённой, ничего не умеющей девице? Раскачивать её пришлось долго, я уже почти потерял терпение, но в какой-то момент она расслабилась, и дальше всё прошло, как мне хотелось.

Когда проявился её истинный цвет волос, стало совсем хорошо. Тёмный оттенок перестал царапать взгляд. Длина, конечно, просто возмутительная: волосы едва доставали до лопаток, но вроде бы есть заклинание роста. Если решу попридержать девочку возле себя, то поднапрягусь и вспомню.

Ушки у неё оказались не менее чувствительными, чем у перворождённой, и это по-настоящему завело. А ответными ласками я откровенно наслаждался, испытывая весь спектр удовольствия. Свою неопытность Ката компенсировала старанием, что тоже было неплохо.

Мне повезло. Мир мог оказаться гораздо менее дружелюбным, а человечки тут могли быть кряжистыми и мясистыми. Я вспоминал фигуры знакомых мне женщин этой расы и убеждался, что хоть в чём-то мне улыбнулась Удача. Виденные мною ранее человечки и близко не могли сравниться красотой с этой. Даже отдалённо напоминать лалар Великого Леса для такой непрезентабельной расы, как люди, — колоссальный успех.

Глядя в огромные, словно штормовые озёра, глаза, я даже начал подумывать о том, что стоит о ней позаботиться и убедиться, что она не исключение из известного мне правила. А что если в этом мире нет перворождённых? Очевидно, что Советник решил отомстить, и меня ждёт множество малоприятных сюрпризов.

В любом случае двигаться нужно, в этом Ката была права. Она покорно и, главное, молча шла за мной до тех пор, пока не стемнело. Если ей требовалась остановка, то она деликатно спрашивала. Удобная девушка. Решив не утомлять мою невольную любовницу, я объявил привал, согрел землю и устроил на ней второе покрывало из листьев. Оно, конечно, получилось чуть более грубым, чем то, что было у Каты, но в текущих обстоятельствах лучше, чем ничего. Охота много времени не заняла, лес сам подсказал, в какой норе можно разжиться спящей ящерицей размером с ногу. Мне также досталось несколько корнеплодов, которые можно было запечь на углях.

Я обучил Кату разжигать огонь, и у неё получилось довольно быстро.

— Nar! — приказала она, начертив специальный знак.

Влажные ветви задымили в подготовленном кострище. Плюсов в соседстве с Катой становилось всё больше, от огня стало уютнее. Я, конечно, тоже мог разжечь огонь магией и трением, но, учитывая промёрзшие дрова, это потребовало бы больших усилий. А она пусть тренируется, ей полезно. Даже удивительно, насколько легко она осваивает магический язык перворождённых!

Бордовая ящерица оказалась не особо вкусной, а вот печёные корнеплоды понравились. Никогда таких не пробовал. Мякоть у них была рассыпчатая и фиолетовая. Я сделал мысленную пометку поискать такие же завтра во время пути.

Перед сном Ката смешно обтиралась снегом, фыркая и приглушённо ругаясь. Раскрасневшуюся и порозовевшую, я принял её в свои объятия и с наслаждением вторгся в горячее узкое лоно… Уснул практически сразу, полностью удовлетворённый и довольный собой. Надо же, как мало оказалось для этого нужно: всего лишь смена впечатлений, открытое небо над головой и секс с красивой человечкой.