Когда тебя нет рядом

Приветствую вас, дорогие читатели!

Эта книга является продолжением первой книги — «Эту женщину нельзя». Я надеюсь, что история Людмилы вам понравилась, и вы, как и я, не смогли отпустить ее героев.

Знаю, знаю — вы ждали этой встречи. Ждали, чтобы узнать, что стало с Людой после той холодной январской ночи, когда она сбежала в Самару. Выдержала ли она? Смогла ли начать новую жизнь? И нашел ли ее Антон?

Вторая книга родилась не сразу. Герои молчали, сопротивлялись, не хотели открывать мне свои тайны. Но когда Волга позвала — они заговорили. И я поняла: эту историю нужно рассказать.

Здесь будет все: ледяная красота великой реки, тепло простых человеческих отношений, боль от невозможности забыть и надежда на новое счастье. А еще — выбор. Тот самый взрослый выбор, который однажды встает перед каждым из нас: остаться в безопасной гавани или снова нырнуть в шторм, где тебя ждет любимый человек, даже если этот человек — твоя погибель.

Приятного чтения! Устраивайтесь поуютнее — впереди новая глава в судьбе женщины, которая так отчаянно искала себя.

Всё, что вы прочтёте — вымысел. Город Самара, конечно, существует (и очень красивый, между прочим), но наши герои и их истории — плод воображения автора. Если вдруг вы узнали себя или кого-то из знакомых — вам показалось. Честное слово.

С любовью и верой в счастливый финал,
ваш автор.

Ночь в «газели» пахла бензином и чужой жизнью. Люда сидела на продавленном пассажирском сиденье, прижимая к груди старый рюкзак, и смотрела, как в лобовое стекло бьются снежинки. Водитель, молчаливый мужик с усами, давно уже не пытался заговорить — может, почувствовал, что у пассажирки внутри все запечатано наглухо.

Мысли в голове не складывались в слова. Это была просто боль. Гулкая, тянущая, которая, то сжималась в комок под ребрами, то растекалась по всему телу ледяной тяжестью. Антон. Она закрывала глаза и видела его руки, его улыбку, тот его взгляд, которым он смотрел на нее еще неделю назад. А потом — тот взгляд, каким он смотрел вчера, когда она сказала, что им нужно расстаться. В нем не было злости. В нем было неверие, боль и обида.

«Думать надо было раньше», — пронеслось в голове, но тут же угасло. Она не могла думать. Там, в Москве, осталась ее прежняя жизнь, ее привычка дышать им, ее зависимость. Здесь, в темноте трассы, не было ничего, кроме шума мотора и чувства, что она падает в пропасть. Люда не строила планов. Она не придумывала, что скажет Клавдии, не представляла себе Самару. Она просто плыла по течению, вручив себя трассе, ночи и той неведомой силе, которую раньше называла судьбой. «Будь что будет», — шептали ее губы, и от этого становилось немного легче, будто она снимала с себя непосильную ношу выбора. Ехали они очень долго, Люда то проваливалась в сон, то выныривала.

Ночь в «газели» оказалась бесконечной.

Люда вжалась в продавленное пассажирское сиденье, обтянутое дешевым велюром. Слева, за рулем, маячил силуэт водителя — дядьки лет пятидесяти с усами, пахнущего махоркой и придорожным кофе. Он молчал всю дорогу, только иногда шмыгал носом да переключал передачи с тяжелым, механическим хрустом. В салоне, за спиной, громоздились коробки и мешки. Люде выделили место спереди, как женщине.

Сначала она пыталась смотреть в окно, но за стеклом была только чернота. Иногда черноту прорезали фары встречных машин — они выныривали из темноты, слепили на секунду и исчезали в хвосте, оставляя после себя еще более густую темень. Мелькали голые придорожные деревья, подсвеченные фарами, какие-то остановки, редкие заправки с одинокими фурами на стоянках. Но пейзаж быстро надоел, потому что он не менялся. Трасса, ночь, холод, гул мотора.

И мысли. Тягучие, как патока, тяжелые, как свинец.

Она думала об Антоне, но думала как-то странно — не словами, а всем телом. Она чувствовала его отсутствие. Руки помнили его плечи, губы помнили его поцелуи, кожа помнила тепло его тела, когда он обнимал её ночью. И эта память превратилась в боль. Не в острую, режущую боль, а в тупую, ноющую, разлитую по всему нутру. Будто внутри поселилась холодная тяжесть, которая давила на ребра, мешала дышать.

Водитель включил печку на полную, и в кабине стало душно. Пахло бензином, и его дешевым одеколоном. От этого мутило. Люда прикрыла глаза, просто чтобы не видеть эту бесконечную черную дорогу.

И провалилась.

Ей снилось, что она дома. Не в Москве, а где-то совсем далеко, в детстве. Солнечно, тепло, пахнет яблоками. Она стоит посреди комнаты, и вдруг сзади подходят руки — знакомые, сильные руки Антона. Они обхватывают её за талию, притягивают к себе. Она чувствует его дыхание на своей шее, чувствует, как он целует её в плечо, как прижимается щекой к её виску. Так тепло, так спокойно. Она слышит его голос: «Девочка, ну где же ты? Я же без тебя не могу...». Она хочет повернуться к нему, обнять в ответ, сказать что-то важное, но...

Толчок.

Люда открывает глаза. «Газель» подпрыгнула на какой-то колдобине, водитель чертыхается и крутит баранку. Сердце колотится где-то в горле. Сон рассыпался, оставив после себя только горькое послевкусие и влажные от слез щеки. Она трет глаза рукавом, смотрит в окно — та же тьма, те же фары. Водитель косится на неё, но молчит.

Люда отворачивается к стеклу, пытаясь снова найти то тепло из сна, но его нет. Есть только холодная реальность: уставшее тело, гудящая спина и осознание, что того, что было, больше нет. И никогда не будет.

Она снова закрывает глаза, боясь и желая одновременно снова провалиться в эту сладкую пытку.

И сон приходит.

Теперь они лежат в постели. В его квартире. Воскресное утро, за окном серый московский свет, они никуда не спешат. Антон гладит её по волосам, перебирает пряди, смотрит в глаза. В его взгляде столько нежности, что у неё перехватывает дыхание. Он склоняется и целует её — долго, мягко, так, что хочется плакать от счастья. Она тонет в этом поцелуе, растворяется, забывает обо всем...

«Дребезжание».

Люда вздрагивает и просыпается от того, что «газель» обогнал тяжелый фургон, и от вибрации заложило уши. Реальность врезается в сознание грубо, без спроса. Она сидит в этой старой кабине, ноги затекли так, что она их не чувствует, шея болит от неудобного положения. Антона нет. Тот поцелуй — ложь. Счастье — ложь.

В груди так щемит, что хочется выть. Но она молчит. Смотрит на свои руки, сжимающие лямку рюкзака, и молчит.

Водитель предлагает: «Кофе будешь? Термос есть». Она мотает головой. Горло сжато спазмом, она боится, что если откроет рот, то закричит.

И так — раз за разом. Всю ночь.

От автора: Подписывайтесь на мой профиль, чтобы не пропустить развязку. Добавляйте книгу в библиотеку — и давайте узнаем вместе, сможет ли Люда исцелить сердце и найдет ли ее прошлое раньше, чем она обретет будущее.

История продолжается. Оставайтесь с нами 🌊

Люда проваливалась в сон, как в черную яму, и оттуда, из этой ямы, к ней тянулись руки Антона. Он обнимал её, целовал, шептал что-то ласковое. Во сне она улыбалась, тянулась к нему, верила. А потом просыпалась. От толчка, от шума встречной машины, от того, что голова падала набок и упиралась в холодное стекло.

И каждый раз пробуждение было ударом под дых. Каждый раз приходилось заново осознавать: его нет. Всё кончено. Она одна в ночи, в чужой машине, едет неизвестно куда.

Слезы текли сами собой. Она не рыдала, нет — просто мокрые дорожки на щеках, которые она тут же вытирала, чтобы водитель не видел. Но он, кажется, всё видел. Просто молчал, старый, битый жизнью мужик. Наверное, понимал, что словами тут не поможешь.

Под утро её начало трясти. То ли от холода, то ли от нервного истощения. Она натянула капюшон куртки на самые глаза, забилась в угол сиденья и попыталась просто не двигаться. Тело ныло. Спина затекла так, что казалось, позвонки срослись в один сплошной камень. Ноги от колен до ступней онемели, и когда она попробовала пошевелить пальцами в ботинках, она их почти не почувствовала. Пришлось размять руками, шевелить и двигать.

Водитель включил радио. Оттуда зашипели помехи, потом прорвалась какая-то тоскливая песня про дороги и разлуку. Люда попросила выключить. Он послушался.

Рассвет наступал медленно, мучительно. Сначала чернота за окном стала серой, потом серый цвет начал светлеть, проступили очертания полей, голых перелесков, столбов ЛЭП, тянущихся вдоль трассы. Небо было низкое, тяжелое, сыпало мелкой снежной крупой. Дорога стала скользкой, «газель» иногда вела, и водитель матерился сквозь зубы.

Люда смотрела на этот рождающийся день и не чувствовала ничего. Ни надежды, ни радости, ни страха. Одна сплошная усталость, въевшаяся в каждую клеточку тела. Она хотела только одного — чтобы это всё закончилось. Чтобы можно было выйти, лечь и провалиться в сон без сновидений. Без Антона.

Когда впереди показались первые дома, вывески, заправки — пригород Самары, — она даже не обрадовалась. Просто тупо смотрела, как просыпается чужой город. Водитель свернул с трассы, попетлял по каким-то улицам.

Очнулась она оттого, что «газель» дернулась и встала. Водитель зевнул, почесал затылок и кивнул на стекло:

— Приехали, красавица. Тут центр. Не побоишься сама тут, тебе куда вообще?

Люда подняла глаза. Сквозь мутное от печки стекло она увидела храм. Он вырастал из утреннего сумрака, тяжелый, белокаменный, с золотыми куполами, припорошенными снегом.

— Не побоюсь, спасибо вам большое, дай Бог вам здоровья— сказала она тихо и вылезла из кабины. Она хотела бы протянуть купюру водиле, но тот замотал головой, наотрез отказываясь.

— Ну хоть на магарыч? – спросила Люда.

— Да завязал я поди, - ответил мужик страдальчески. Люда кивнула, сразу убрала деньги, зачем вводить человека в искушение.

— Удачи вам – и девушка вышла из машины.

Холод ударил в лицо, обжег легкие. Проводив взглядом уезжающую «газель», Люда почувствовала себя маленькой и потерянной на этой широкой площади. Рюкзак тянул плечи. Она зачем-то перешла дорогу и зашла в маленький круглосуточный ларёк у остановки, купила себе горячий пирожок и кофе, там же за столиком все это съела, немного почувствовала себя живой, достала из кошелька бумажку с адресами Клавдии домашним и рабочим, которую написала ей Мария Ивановна из храма в Москве. Вздохнула и вышла на дорогу, проголосовать, чтобы поймать такси.

Машин было немного — раннее утро, суббота или воскресенье, она даже не помнила, какой день. Мимо проносились какие-то иномарки, грузовики, пару раз проехали такси с шашечками, но она их не останавливала. Официальное такси — это след, это приложение, это оплата картой, которая оставляет цифровой хвост. Антон мог добраться до этих данных. Она не знала точно, мог или нет, но рисковать не хотела.

Поэтому она ловила частника.

Рука с зажатыми деньгами замерзла через минуту. Вторую минуту. Третью. Никто не останавливался. Люда уже начала отчаиваться, когда у обочины притормозила старая, но ухоженная «Лада-Гранта» серебристого цвета. Стекло опустилось, и оттуда высунулось молодое лицо — парень лет двадцати пяти, русоволосый, с ямочками на щеках и очень добрыми глазами.

— Девушка, подвезти? Замерзли совсем, — улыбнулся он.

Люда замялась на секунду. Внешность была обманчивой, она это знала. Но что-то в его улыбке — открытое, солнечное, какое-то совсем не опасное — заставило ее кивнуть.

От автора: подписывайтесь на автора, чтобы первыми узнавать о выходе новых глав и книг. Добавляйте «Когда тебя нет рядом» в библиотеку — пусть Люда, Антон и Волга всегда будут с вами.