Когда в сердце цветёт сирень

Эва выгружала сумки из машины, чувствуя, как усталость скапливается в спине после долгого дня. Ветер тихо шуршал листьями сирени, которая росла у края её участка, наполняя воздух сладким ароматом. Она остановилась, подняла голову и огляделась: всё вокруг было знакомым и уютным — аккуратный сад, цветущие кусты, белая скамейка под сиренью.  

Но вдруг хруст сломанного дерева заставил её вздрогнуть. Она остановилась, словно почувствовала тревогу в глубине души. Взгляд упал на любимую скамейку — белую, с резными ножками, стоявшую под сиренью. Внезапно она заметила, что она лежит перекошенная, а спинка — оторвана и валяется в траве.  

— Что за... — прошептала Эва и замерла, словно не веря своим глазам. Внутри у неё зашевелились неприятные ощущения: будто кто-то вторгся в её личное пространство и разрушил её маленький оазис спокойствия.  

В этот момент её взгляд зацепился за фигуру у дома: высокий мужчина в чёрной футболке и потертых джинсах грузил коробки в дом. Он спиной к ней, не замечая её присутствия. Эва почувствовала странное смешение раздражения и любопытства: кто он такой? Почему он тут? И почему всё вокруг кажется таким чужим?  

— Эй! — крикнула Эва, бросая сумку на землю. — Это вы сломали мою скамейку?!  

Мужчина обернулся. Карие глаза, небритый подбородок, на лбу — непослушная прядь тёмных волос. Он убрал наушник из уха, который торчал у него сейчас как антенна.  

— Что? — спросил он спокойно, чуть удивлённо. Его голос звучал так непринужденно… будто он не воспринимал ситуацию всерьёз или вовсе не понимал её важности для неё самой.  

Эва почувствовала прилив злости: почему он так спокойно? Почему он не извиняется? Почему всё вокруг кажется таким холодным и безразличным?  

— Скамейка! Моя! — Эва указала пальцем на повреждённую мебель. — Вы её раздавили, когда разгружались!  

Мужчина — как позже выяснится его зовут Эндрю — нахмурился и посмотрел на неё с недоумением: его брови чуть приподнялись, а губы растянулись в легкой улыбке скепсиса. Он явно не ожидал такого напора со стороны соседки.  

— Во-первых, я её не ломал, — сказал он спокойно, — Она уже была такая. А во-вторых… — он показал на покосившийся забор из досок, — граница участка тут чётко обозначена: всё дальше — моё пространство.  

Эва закипела от ярости: она смотрела на свою сирень, которая росла здесь уже пять лет и давала ароматные цветы каждую весну; она смотрела на скамейку, которая была частью её уютного уголка сада… И тут же поняла: всё это теперь под угрозой разрушения или хотя бы перемены владельца по воле этого незнакомца.

Внутри у неё зашевелились противоречивые чувства: обида за разрушенное имущество и тревога за будущее этого уголка спокойствия.

— Это моя сирень! Она растёт здесь последние пять лет! И скамейка стояла всё это время! — горячо возразила она.

— Ну, теперь она не стоит… Проблема решилась сама собой, — произнёс он равнодушно и повернулся к дому. — Эндрю пожал плечами. 

Эва почувствовала себя униженной: словно вся её жизнь оказалась под угрозой разрушения одним движением чужого человека.

 — Вы заплатите за неё! — крикнула она ему вслед не собиралась так просто сдаваться.

Мужчина остановился и посмотрел через плечо:

— За сломанную доску? Окей… — он достал из кармана монету и швырнул ей в сторону. — Держи! Сдачи не надо!

Монета упала в траву у ног Эвы; она почувствовала прилив злости и унижения одновременно.

В этот момент из-за дорожки раздался голос:

— О-о-ой! Какие страсти! —

К ним подошла пожилая женщина с круглым лицом; её лицо было ярким как солнце летом; волосы серебрились под шляпой из соломы. Она держала пирог в одной руке; смартфон на палке для селфи во второй руке казался ей скорее аксессуаром для записи жизни или забавных моментов.

— Ну что у вас тут происходит? Ничего особенного? Или война участков? — бабушка Марта улыбалась широко. 

Эта фраза прозвучала так легко и непринужденно… будто бы всё происходящее было частью какой-то забавной истории или спектакля.

Внутри у Эвы возникло ощущение лёгкого смущения; а внутри у Эндрю мелькнула мысль о том, что бабушка явно любит быть центром внимания.

— Ах да-да… Война или любовь? Я записываю всё для блога: "Дачные хроники", выпуск 45: любовь с первого взгляда или война соседей?"— бабушка засмеялась. — Вот так я фиксирую все ваши страсти! — она показала телефон.

— Мы не ссоримся, — сказала она быстро. — Просто решаем некоторые вопросы по участкам. — Эва покраснела.

— Конечно-конечно… Только вот… — она указала пальцем на секатор в руке Эвы, — оружие уже приготовлено! — подмигнула соседка.   — Правда Эндрю? — обратилась старушка к мужчине, с кем имела честь познакомиться ранее.

— Я просто подрезала сирень, — объяснила она. — Это важно для здоровья растения! — Эва опустила секатор.

— Которая лезет на мой участок, — подчеркнул он. — И мешает мне работать! — добавил мужчина.

Бабушка Марта качнула головой:

— Сирень как любовь: чем больше её обрезаешь – тем сильнее растёт!

Эта фраза вызвала внутренний смех или улыбку у всех присутствующих; внутри каждого возникло ощущение того самого «перемирия», которое иногда бывает после бурных столкновений.

— Это вообще не про то! — Эва со смехом посмотрела на него.

— Ну ладно-ладно… я пошла дальше записывать ваши приключения! Но помните: я всегда рядом! — бабушка Марта улыбнулась ещё шире.

Она помахала телефоном и скрылась за поворотом дорожки; внутри каждого осталась приятная теплая волна доброжелательности после этой короткой встречи.

Эва вздохнула облегчённо:

— Ты знаешь что? Она реально будет записывать нашу войну в блог?

  — А у неё много подписчиков? — улыбнулся мужчина чуть шире.

— Десять тысяч человек следят за её хрониками… — она задумалась.

— Ладно тогда… Перемирие? — улыбнулся он ещё шире.

— Перемирие, — кивнула она.

И они разошлись по своим делам; но внутри каждого осталась мысль о том, что даже самые неожиданные встречи могут стать началом чего-то нового – будь то конфликт или дружба.

Внутренне она думала: «Что это было? Почему он так спокойно относится к тому, что разрушено моё?» Её сердце билось быстрее; внутри кипели эмоции — смесь гнева и бессилия.

Эва стояла неподвижно, глядя, как Эндрю повернулся и медленно зашагал к дому, оставляя её одну в тишине  сада. Внутри всё еще бушевали эмоции — обида за разрушенное имущество и тревога за будущее этого уголка спокойствия. Она чувствовала, как сердце бьется быстрее, словно в такт с тревогой, которая не отпускала её уже несколько часов. Ветер тихо шуршал листьями сирени, наполняя воздух сладким ароматом цветов и свежестью утренней росы. Но даже эта идиллия не могла унять внутреннего волнения.

Она глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Внутри возникло ощущение, будто всё вокруг стало каким-то чужим — даже собственный сад казался ей теперь чужим пространством, где кто-то без разрешения вмешивается в её личное пространство.

— Почему он так спокойно реагирует? — прошиптала она себе под нос. — Разве можно быть таким равнодушным к чужой собственности? Или он просто не понимает ценности этого места? Может быть, он вообще не ценит красоты природы? Или ему всё равно?

Она посмотрела на свою сирень — цветущие ветки были чуть наклонены под тяжестью цветов; их аромат наполнял воздух нежностью и спокойствием. Внутри возникло желание сохранить это ощущение гармонии и красоты.

Эва резко развернулась, словно её кто-то подталкивал к действию. Взгляд горел яростью и решимостью. Быстро, почти автоматически, она схватила свой чемодан — тот самый, что стоял у машины — и сумку с провизией. Внутри всё было подготовлено заранее: запас воды, немного еды, необходимые вещи. Она с силой хлопнула дверью дачного домика за собой, и гравий под её сандалиями хрустел под ногами, словно протестуя против её решения. В голове пульсировала одна единственная мысль:

«Какой же он… нет, даже слова подходящего нет! Хам? Нет, слишком банально. Самовлюблённый тип в джинсах на два размера меньше? Ближе, но всё равно не то».

Дверь дачного домика со скрипом поддалась под её натиском. Эва швырнула чемодан на диван — он тяжело приземлился и чуть не перевернулся — отчего из его полуоткрытого отделения выпал тюбик солнцезащитного крема. Она не обращала внимания на мелочи: ей было важно выплеснуть накопившуюся злость.

«Пять лет. Пять лет я приезжаю сюда, и ни у кого не было претензий к моей сирени! А этот… этот…» — мысли рвались в голове, как поток.

Она схватила подушку и в ярости шлёпнула ею по спинке дивана. Звук был громким и резким, словно удар по всему накопленному за годы спокойствия.

«И скамейку сломал! Мою скамейку! Ту самую, которую мы с дедом собрали, когда мне было шестнадцать. И теперь он бросает мне мелочь, как попрошайке?!» — внутренний голос кричал от обиды.

Эва резко распахнула холодильник и достала бутылку минералки. Отпила большими глотками — холодная вода освежала кожу и немного охлаждала пыл внутри. Но даже этот холод не мог погасить жар в щеках и сердце.

«Ладно. Хорошо. Ты проиграла первый раунд. Но это ещё не конец. Если он думает, что может вот так взять и…» — мысли мелькали быстро.

 Взгляд Эвы упал на окно: за ним виднелся соседский дом. В одной из комнат мелькнула тень — сосед передвигал мебель или что-то там делал. Внутри зажглась искра вызова: «Он ещё пожалеет, что переехал сюда».

Эва решительно потянула за шнур жалюзи и резко опустила их вниз — пусть знает: она не собирается так просто сдаваться.

«Во-первых, завтра же звоню дяде Колену насчёт нового забора. Во-вторых…»

Она открыла ноутбук и стала яростно стучать по клавишам:

— Как законно испортить жизнь соседу.

Через минуту она уже читала форум дачников: обсуждались «методы борьбы с шумными соседями». Там было много советов — от банальных до жестоких. «Громкая музыка ночью? Банально. Подсыпать удобрение, чтобы у него всё засохло? Слишком жестоко… даже для него».

Внутри зародилась новая идея: она взглянула на коробку с садовыми инструментами — лопаты, грабли, секаторы лежали аккуратно сложенными.

И тут ей пришла в голову мысль: «А что если…»

Уголки губ дрогнули в намёке на улыбку — злая и хитрая одновременно.

«Люди ненавидят шум по утрам? Отлично! Завтра ровно в шесть я начну свою трудовую деятльность.»

Она захлопнула ноутбук и взяла телефон: решила написать подруге сообщение: «Ты не поверишь, какого соседа-монстра мне подкинула судьба…» — написала Эва, улыбаясь про себя.  

Через минуту пришёл ответ.

Подруга: «Ого! Монстр? Это тот, что по ночам играет на гитаре или тот, что устраивает ночные марафоны по уборке?»  

Эва: «Нет, это тот, кто решил, что чужое имущество не важно, и утро — это идеальное время для ремонта и громкой работы. Уже слышу, как сверла и молотки начинают свой симфонический концерт! » 

Подруга: «Ох, ну ты даёшь! А ты уже придумала план борьбы? Или собираешься стать ночной ведьмой с волшебной палочкой?» 

Эва: «Пока что думаю о том, чтобы встать раньше него и начать свой собственный утренний ритуал — например, громко петь караоке или запускать фейерверки. Пусть знает: я тоже умею просыпаться с размахом!»

Подруга: «Ха-ха! А может, лучше предложить ему совместный утренний йога-клуб? Тогда он будет занят растяжкой и не будет мешать тебе спать.» 

Эва: «Отличная идея! Только я боюсь, что он вместо йоги начнёт устраивать уличные гонки на роликах. Тогда мне придётся брать с собой сирень и секатор — на всякий случай.»

Подруга: «Ну вот видишь! У тебя уже есть план «Б». Главное — держи камеру включённой. Пусть весь этот цирк останется в истории!» 

Эва: «Ага! И пусть все знают: у меня самый креативный сосед-ночной монстр. А я — королева утренних боёв за тишину!

За окном зашуршали листья сирени — будто сама природа соглашалась с её планом мести или хотя бы поддерживала её решимость.

Эта ночь обещала стать началом новой игры: игры на грани конфликта или даже войны за покой и уют её сада и дома.

Эва проснулась ровно в пять утра. За окном пели птицы — их звонкое щебетание разносилось по тихому утру, словно напоминание о начале нового дня. Она потянулась, зевнула и сразу вспомнила вчерашний конфликт. Внутри у нее всё еще кипели эмоции, и мысли о предстоящем дне не давали ей покоя.

«Сегодня он узнает, что значит меряться силой с Эвой Миллер», — подумала она, резко сбрасывая одеяло. В голове мелькнули образы вчерашних слов и поступков — её гнев, обида и желание показать свою силу.

Эва встала с кровати, надела старые джинсы — растянутые и потертые — и футболку с надписью «Не трогай мои цветы». Время было раннее, и она решила не тратить его на завтрак. Быстро одевшись, она вышла во двор.

Утро было прохладным: роса блестела на траве, а воздух наполнял сладковатый аромат сирени. В такие моменты кажется, что весь мир затаил дыхание перед началом чего-то важного. Эва почувствовала себя как будто в преддверии битвы.

«Идеальное время, чтобы начать войну», — решила она твердо в душе и схватилась за лопату. Ее рука крепко держала рукоять, а взгляд был сосредоточен. Она выбрала место прямо у границы участков — там, где Эндрю наверняка еще спал.

С размаху вонзила лопату в землю. Тык! Звук разнесся по утру как выстрел. Эва ухмыльнулась: победа казалась близкой.

«Ну, сосед, доброе утро», — мысленно произнесла она и снова начала копать.

Через пятнадцать минут дверь соседского дома распахнулась. На пороге стоял сам Эндрю — растрепанный, в мятых шортах и с сонным недоумением на лице.

— Ты… что, серьезно? — его голос был хриплым от сна.

Эва сделала вид, что не слышит и продолжила копать. Не обращая внимания на его удивление:

— Эй! — он шагнул вперед. — Ты вообще понимаешь, что сейчас шесть утра?

— Ой, извините… — фальшиво улыбнулась Эва и продолжила работу.

— Тихий час? — мужчина провел рукой по лицу. — Люди в это время спят. Нормальные люди.

— А я вот не сплю. У меня дела.

— Какие дела?! — он настойчиво приближался.

— Садовые, — ответила она демонстративно и ткнула лопатой в землю. — Вы же сами говорили, что нужно ухаживать за участком.

Эндрю замер на секунду. Потом резко развернулся и скрылся в доме.

«Победа», — ликовала Эва про себя. Но внутри чувствовала легкое предчувствие: война только начиналась.

Прошло около часа. Эва уже заканчивала перекапывать грядку, когда вдруг услышала громкий рев мотора. Она подняла голову: к границе участка катил газонокосилку новый сосед — уже более бодрый и явно довольный собой мужчина.

«Неужели…» — подумала она с тревогой в сердце.

Он посмотрел на нее с ухмылкой и резко развернул аппарат прямо в сторону ее цветника.

Вжжжжж!

— ЭЙ! — закричала Эва и бросилась к лопате.

— Ты что творишь?! — возмущенно спросила она.

— Кошу траву,— невозмутимо ответил он. — У меня тут газон планируется.

— Это мои цветы! — возмутилась она.

— Ой, правда? — притворно удивился он. — А я думал, это сорняки.

Эва чуть не задохнулась от ярости: казалось, что вся ее борьба за сад идет прахом. Внутри закипали эмоции: «Всё! Война официально объявлена». — промелькнуло у нее в голове. 

Не выдержав, она резко повернулась и, не говоря ни слова, ушла в дом, хлопнув дверью за собой. Внутри было жарко от накопившихся эмоций, и ей нужно было побыть одной, чтобы прийти в себя.

День шел своим чередом: солнце поднималось выше горизонта; птицы пели все громче; воздух наполнялся теплом и ароматами сада. Но мысли у Эвы были далеко от красоты природы: она злилась из-за того, что ее цветы были под угрозой уничтожения или повреждения со стороны соседа-газонокосильщика.

«Он решил, что может просто так уничтожить мои цветы? Ну уж нет», — злилась она, сжимая шланг. Ее взгляд упал на Эндрю, который сидел на своем крыльце с ноутбуком, явно работая.

«Интересно… а что будет, если вода "случайно" брызнет в его сторону?»

Она медленно повернула шланг… И тут случилось непредвиденное: мощная струя воды внезапно вырвалась из шланга и брызнула прямо на ноутбук Эндрю!

— Ой! Извините! Он сам выскользнул! — крикнула она сразу же после этого инцидента.

Эндрю вскочил со стула: гаджет был залит водой; лицо выражало смесь удивления и раздражения:

— Ты… ты…

— Случайность! — быстро оправдалась Эва. — Совершенно непреднамеренно!

Они оба стояли молча друг напротив друга; глаза сверкают от эмоций: гнева или смущения трудно было понять сразу.

В этот момент появился третий участник конфликта – бабушка Марта. Она шла по дорожке медленно, неся поднос с чем-то накрытым полотенцем:

— Опять войнушку затеяли? — спросила она мягко с легкой усмешкой на лице.

— Она мне ноутбук утопила! — выкрикнул Эндрю в негодовании.

— Он мне цветы скосил! — Эва возмущенно ответила.

Бабушка вздохнула глубоко:

— Ну вот опять… Идите сюда! – сказала она строго. — Будем мириться!

Она сняла полотенце со своего подноса: там лежал пирог домашней выпечки; рядом бутылка вина для общего застолья.

— Это стратегия? — спросил Эндрю с улыбкой. — Напоить нас чтобы мы перестали ругаться?

— Нет, — сказала она, — Это стратегия "я вас сейчас оставлю наедине". А там сами разберетесь! — улыбнулась Марта еще шире. Она поставила поднос между ними и удалилась прочь со спокойной улыбкой на лице.

Эва и Эндрю переглянулись – кто-то впервые за день почувствовал облегчение или хотя бы желание остановиться на мгновение. Они оба решили посидеть за столом под навесом у дома. Стол был накрыт скатертью; пирог пах ароматом свежей выпечки; бутылка вина стояла рядом с двумя бокалами.

Бабушка Марта удалилась, оставив их наедине под старым яблоневым навесом. Тишину нарушал только шелест листьев и далекое стрекотание кузнечиков. В воздухе витала легкая прохлада, а солнце мягко клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оранжево-розовые тона.

Эва налила вина в два бокала, избегая взгляда мужчины. Он сидел, откинувшись на спинку стула, пальцы медленно барабанили по столу в ритме своих мыслей. Время будто остановилось — только шелест листьев и их тихие дыхания.

— Ну что… — начала Эва, отодвигая от себя бокал. — За перемирие? 

Эндрю приподнял бровь, улыбка играла на губах.

— Ты серьезно? После того, как утопила мой ноутбук? — он с легкой насмешкой посмотрел на нее.

— Ой, да ладно тебе, — она махнула рукой. — Ты же сам начал: скосил мои цветы.  

— Это были сорняки.  

— Это были пионы! — она улыбнулась чуть хитро.

Он задумался, глядя в сторону.

— Пионы… — повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. — Ну ладно. Может быть, я и перегнул.  

— Ого. Признание ошибки? — Эва удивленно посмотрела на него.  —  Ты болен?

Он ухмыльнулся.

— Ага, — он слегка наклонился вперед и тихо добавил: — Отравление соседкой.

— Ладно-ладно. Давай начнем сначала, — она фыркнула и невольно улыбнулась. — Я Эва.  

— Знаю.  

— …И?  

— И что? — он пожал плечами.  

— Ну, вежливость же предполагает, что ты представишься в ответ.  

Он театрально поклонился.

— О, извини, мисс этикет, — произнес он с легким сарказмом. — Эндрю Бриггс, фрилансер, жертва гидроатаки.

Она рассмеялась.

— Очень смешно. Так за что пьем?  

— За то, чтобы завтра ты не начала копать под моим окном в пять утра.  

— Обещаю! — она чокнулась с ним. — Если ты не тронешь мои цветы.

— Договорились.

Они выпили. Вино оказалось сладким с легкой кислинкой — бабушка Марта явно знала толк в домашних настойках. 

Эндрю отрезал кусок пирога и откусил его с наслаждением.

— Неплохо… — сказал он с удовлетворением.

— Бабушка Марта печет лучше всех в округе, — сказала Эва, тоже пробуя десерт и улыбаясь ему в ответ.

— Ты давно ее знаешь?  

— С детства, — кивнула она. — Мы с родителями каждое лето приезжали сюда на каникулы. А ты?

— Первый раз здесь, — пожал он плечами.

— Серьезно? — она удивленно подняла брови. — А почему тогда снял этот дом?  

— Нужно было куда-то сбежать от клиента, от работы… — вздохнул он. — Вроде бы так проще было уйти от всего этого шума и суеты города.

— Какой-то особенно противный клиент был? — Эва заинтересованно посмотрела на него.

— Ох да! — он усмехнулся. — Парень думал, что если заплатил мне сто баксов за дизайн логотипа для его сайта — значит я теперь его личный раб-дизайнер?

— А чем ты вообще занимаешься? — она засмеялась.

— Веб-дизайн: сайты, логотипы… Всё такое, скучное дело, — он немного почесал затылок.

— Звучит… скучно, — улыбнулась она.

— Спасибо за честность! А у тебя что? Цветочный магазин? — попал в точку Эндрю.

— Да, — она кивнула. — Люблю цветы и растения с детства, — сказала она мягко. — Особенно сирень и пионы.

— Которые у тебя растут прямо у меня во дворе… — усмехнулся он.

Она прищурилась:

— Которая украшает мой участок!

— Ладно-ладно! — он рассмеялся. — Признаю: сирень красивая… Но если еще раз полезет ко мне через забор, — я ее обрежу!

— Только попробуй! —  Эва пригрозила ему вилкой.

Они снова замолчали на мгновение; тишина стала уже не такой неловкой — скорее уютной и теплой между ними возникла какая-то особая связь.

Эндрю допил бокал вина и задумчиво покрутил его в руках.

— Ладно, — сказал он вдруг, — Вопрос на миллион: почему ты так взбесилась из-за той сломанной скамейки?

Эва замерла на мгновение; глаза ее потемнели чуть-чуть.

— Она… была очень важна для меня, — тихо призналась она после паузы.

— Почему именно? Что в ней было особенного? — он внимательно посмотрел на нее.

— Мы с дедом сделали ее вместе лет десять назад… Он научил меня работать с деревом, учил терпению и аккуратности… — она вздохнула глубоко.

— А где сейчас твой дед? — Эндрю слегка нахмурился.

— Его уже пять лет как нет рядом… умер очень неожиданно для всех… — Эва опустила взгляд вниз.

— Ох... прости... Не знал… — Эндрю почувствовал искреннее сочувствие.

— Да ладно тебе! — Она махнула рукой. — Не стоит из-за этого извиняться...

— Просто мне кажется важным знать такие вещи о людях... чтобы понять их лучше, — он улыбнулся чуть грустной улыбкой.

Она посмотрела ему прямо в глаза и вдруг сказала мягко:

— А ты? Почему вообще приехал сюда?

— Мне нужно было уйти от всего этого шума города… — он немного помолчал. — И тут я нашел этот дом случайно через объявление, — решил попробовать пожить немного спокойно… — Эндрю Бриггс ответил честно.

— Иногда именно такие места помогают понять себя лучше… — она кивнула понимающим взглядом

Их взгляды пересеклись; между ними возникло ощущение доверия и тепла, которое раньше было скрыто за масками недоверия или недопонимания.

Разговор продолжался еще некоторое время: о работе, о жизни вне деревни, о мечтах и страхах...

Вдруг Бриггс спросил со смехом:

— Ладно, — сказал он, — признавайся честно: ты нарочно поливала меня из шланга?

— Абсолютно случайно! — Эва улыбнулась во весь рот. — Или нет? —  она сделала невинное лицо.

— Вранье! — воскликнул он.

— Докажи! — засмеялась она.

Он прищурился:

— У тебя на лице написано!

— У меня на лице написано только одно: «Ты заслужила», — она приподняла брови.

Они рассмеялись вместе под мягкое вечернее солнце; воздух наполнился теплом дружеского взаимопонимания и легкой романтики между двумя соседями-одиночками...

Эва сидела на кухне, разбирая засохшие лавандовые веточки для новых букетов, когда первые капли дождя застучали по крыше. Она подняла голову, прислушиваясь к монотонному стуку воды по стеклу. Внутри было тихо, только шум дождя и редкие звуки ветра. 

«Ну вот, опять...»  

За окном небо потемнело за считанные минуты, и дождь превратился в сплошную стену воды. Ветер гнул деревья, а по стеклу стекали мутные потоки.  

Эва вздохнула и подошла к окну.  

— Хорошо хоть цветы все занесла… — сказала она сама себе, глядя на аккуратно сложенные в вазу веточки лаванды.  

Но тут она услышала странный звук — будто где-то булькало. Она настороженно прислушалась. 

— Что за… — прошептала она и спустилась вниз к двери подвала. Открыла ее и увидела ужасную картину: хлюпание воды и мутную жидкость, которая заполняла подвал всё выше и выше. .

— Черт! — воскликнула Эва, заметив воду на полу. Подвал был затоплен почти на полметра. Коробки с инструментами, старые книги, банки с вареньем — все это теперь плавало в мутной жиже.  

Эва схватилась за голову. 

— Насос... Где у меня насос?! —  в панике она начала рыться в шкафах и ящиках, но насоса там не было. — Твою мать...  

Дождь усиливался, вода в подвале быстро поднималась, и время работало против нее. Она понимала: если не остановить поток воды сейчас — всё может закончиться катастрофой.

— Ладно... — она схватила телефон. — Кому звонить... Дяде Колену? Нет, он в городе...  

И тогда ее взгляд упал на соседский дом. «Нет. Только не он...». Но выбора не было.  

Эва стояла под дождем, стуча в дверь Эндрю.  

— Эй! Эндрю! — кричала она через дверь. 

Дверь распахнулась. Он стоял на пороге, в растянутой футболке и с наушниками в руках, явно удивленный её появлением в такой непогоду. 

— Ты опять что-то сломала? — спросил он с легкой усмешкой. 

— У меня потоп! Подвал заливает! — сказала Эва торопливо, стараясь не замерзнуть под дождем. 

— Что? — удивился он еще больше, когда услышал о ситуации с затоплением подвала. 

— Нужен насос! Быстро! — добавила она уже почти взмокшая от волнения и дождя. 

Эндрю нахмурился, но тут же кивнул. 

— Секунду, — он исчез внутрь дома и через минуту вернулся с небольшим электрическим насосом в руках. — Пойдем, — сказал он решительно и они побежали к её дому сквозь ливень и ветер.

Подвал выглядел еще хуже, чем пару минут назад. Вода достигала уже уровня колен у ног Эвы, а вокруг плавали разбитые коробки и старые вещи.

— Блин, — пробормотал Эндрю, спускаясь по ступенькам. — Тут как в "Титанике".  

— Очень смешно, — огрызнулась Эва. — Куда его ставить?  

— Сюда,  — указал он место для установки насоса.

Он опустил насос в воду, подключил его к розетке и включил.  

Вжжжжж! Насос заработал, и вода начала медленно убывать.  

— Фух, — выдохнула Эва облегченно.  

— Не радуйся раньше времени, — предупредил Эндрю. — Если дождь не прекратится или продолжит идти сильными потоками, вода снова начнет прибывать.   

Как будто в ответ на его слова, раздался громовой раскат, и свет погас во мгновение ока.  

— О, великолепно, — сказала Эва в темноте. Насос замолчал.  

Они сидели на кухне при свете свечей, которые Эва нашла в ящике. Дождь все еще барабанил по крыше, а ветер завывал за окнами.  

— Ну что, — сказал Эндрю, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Теперь ты мне обязана.  

— Чем? — улыбнулась Эва. 

— Спас твой подвал от превращения в бассейн,  — ответил он шутливо.

— Ты даже не успел ничего откачать!  

— Но я пытался, — улыбнулся он.

— Ладно, спасибо, —  Эва закатила глаза, но улыбка всё равно появилась на лице.

В дверь постучали.  

— Кто это?! — удивилась Эва.  

Она открыла дверь и увидела бабушку Марту, завернутую в плащ и держащую в руках одеяло.  

— Ой, детки, я тут мимо шла, думала, может, вам помочь? — она лукаво улыбнулась.  

— Бабушка, — сказал Эндрю, — сейчас полночь.  

— Ну и что? — она вошла внутрь и положила на стол одеяло. — Вам ведь холодно?  

— Нет, — хором ответили они.  

— Врете. На, укрывайтесь.  

— Нам хватит одного, — сказала Эва.  

— Ой, ну конечно, — бабушка Марта подмигнула. — Ладно, я пойду. Вы тут... не скучайте. — и исчезла так же быстро, как появилась. Эва и Эндрю переглянулись, оба были немного удивлены ее поведением.

— Она реально думает, что мы... — начал Эндрю.  

— Да, — вздохнула Эва. 

Они сидели на полу, прислонившись к дивану, и смотрели на пламя свечи.  

— Ладно, — сказал Эндрю. — Раз уж мы тут застряли... Расскажи, почему ты так ненавидишь город?  

— Я не ненавижу город.  

— Но ты же сбежала сюда.  

Эва помолчала.  

— Просто... там все слишком быстро. Постоянно куда-то бежишь, что-то делаешь... А здесь можно просто быть.  

— Понятно. А бывший?  

— Что?  

— Ты же сказала, что рассталась.  

— Да... — она покрутила бокал в руках. — Он хотел, чтобы я продала магазин и переехала с ним в другую страну.  

— А ты не хотела?  

— Нет.  

— Почему?  

— Потому что... — она взглянула на него. — Это мое. Мое дело, моя жизнь. Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня.  

— Уважаю, — Эндрю кивнул. 

— А ты? — спросила Эва. — Почему фрилансер?  

— Ненавижу офисы.

— И все?  

— Ну... — он задумался. — Мне нравится свобода. Проснулся — работаю. Захотел — беру выходной.  

— А клиенты не достают?  

— О, — он закатил глаза. — Ты даже не представляешь...  

И он начал рассказывать про самого надоедливого заказчика, который писал ему в три часа ночи: «А давайте шрифт покрупнее?»  

Эва смеялась до слез.  

Треск свечи становился тише, а пламя уменьшалось, отбрасывая дрожащие тени на стены. Эва незаметно для себя клонилась вправо — тяжесть век становилась невыносимой, а тепло, исходящее от Эндрю, убаюкивало сильнее любого снотворного.

«Черт, я засыпаю...» — промелькнуло в голове, но тело уже не слушалось. Её голова медленно опустилась, волосы легли на его плечо. 

Эндрю замер:

— Эва?.. — ответом стал лишь ровный звук дыхания. Он осторожно повернул голову, чтобы разглядеть ее — ресницы отбрасывали тени на щеки, губы чуть приоткрылись.

«Спит...»

Он хмыкнул про себя, но не стал двигаться.

— Ну и дела... — прошептал он, но в голосе не было раздражения, только странная мягкость.

За окном дождь стихал, превращаясь в мелкую морось. Эндрю осторожно поправил одеяло, которое бабушка Марта «забыла», и накрыл им Эву.

«Если она проснется и увидит...»

Но она не проснулась. Только глубже прижалась к его плечу, будто ища тепла. Эндрю закатил глаза, но улыбнулся:

— Ладно, соседка. Только сегодня, — и прислушиваясь к ее дыханию, сам незаметно начал проваливаться в сон.