Когда землю укроет снег

ОДНОТОМНИК

Наш мир живет в состоянии холодной войны. Маги и Перевертыши — два кровных врага. Но что делать ведьме, которая нашла у своей калитки израненного лиса? Спасти или отдать на растерзание звероловам? Я вопреки здравому смыслу спасла и укрыла. Знала ли я, что это станет концом прошлой жизни и началом новой? Той, где мне еще предстоит сделать самый главный выбор и понять, кто же друг, а кто враг.

МИА

Эта ночь, как по заказу, выдалась самой морозной за последние два десятка лет. Даже старожилы не могли припомнить столь суровую зиму, когда за окном так свирепствовал мороз. Ветер поднялся только вчера. До этого лишь неподвижная ледяная мгла сковывала голую землю, не прикрытую ни снегом, ни льдистой коркой. Продлись лютая стужа еще хотя бы неделю, и об урожае на следующий год можно позабыть. И дело было не только в пшенице — могли погибнуть все плодовые деревья.

Вызвать даже небольшой снежок мне не удалось. А ведь с такой температурой воздуха требовался как минимум обильный снегопад, чтобы согреть почву под пуховым одеялом. Трудно было объяснить лорду, что я хоть и ведьма, но далеко не всесильна. Как можно сотворить снег из пустоты? Для этого нужны хотя бы облака. А их не имелось на многие километры вокруг. Уж я-то знаю, проверяла.

Часами сканировала окрестные территории, каждый раз промерзая чуть не до самого сердца. А потом озябшая и злая на саму себя возвращалась, так ничего и не найдя.

«Боги, за что же вы наказываете меня? Почему в моей жизни все настолько усложнилось? Разве я о многом просила?»

Однако сейчас не следовало об этом думать.

Именно эта ночь должна была все изменить. Я, по крайней мере, на это очень надеялась.

Стоя перед камином, я всматривалась в пляшущие язычки пламени и комкала в кулаке подол сорочки, что только сегодня утром притащили слуги. Ее сшили специально для меня из тончайшего саурского шелка по заказу великого лорда. При мысли об этом самом лорде мне захотелось вскинуть руку, произнести заклинание и сжечь тут все, оставив после себя лишь разруху и пепелище. Знал ведь, что меня нельзя купить, и все равно слал дорогие тряпки и безделушки.

«Ненавижу!!!»

Огонь, подстегнутый моими эмоциями, ярко вспыхнул, заставляя громко трещать сырые поленья, и почти сразу опал, сверкнув напоследок десятком оранжевых искр. Не удержавшись, я протянула к камину свободную ладошку. Искры замерли вблизи руки и принялись кружить в завораживающем хороводе.

Да, огненной магией я могла любоваться часами. Она была восхитительна в своем жутком великолепии! Однако стоило хоть на мгновение потерять контроль, и искры упали бы прямо на ладонь, оставляя страшные, болезненные волдыри. А сводить их трудно и неприятно. Я помнила дикую боль от ожогов, когда казалось, будто кожу скручивают в уродливый узел…

Часы на старой башне пробили два раза.

«Пора…»

Повернув голову в сторону окна, я попыталась рассмотреть, что же там на улице. Бесполезно. Разрисованные инеем окна отгораживали меня от мира.

Громко хлопнула в ладоши, окончательно гася искры. После чего подошла к зеркалу и нервно поправила сорочку. Все эти рюшечки-бантики и вышивка на груди жутко раздражали, но ничего другого у меня не имелось.

Схватив гребень, я раз, второй, третий провела по непослушным локонам. Бесполезно, кудряшек становилось только больше, и они совершенно отказывались исполнять волю хозяйки — мягкой волной обрамлять овал бледного лица. Конечно, можно было воспользоваться бытовой магией, но не хотелось тратить силы на такой пустяк. Оставалась надежда, что он вскоре приведет мои волосы в еще больший беспорядок.

Однако следовало поторопиться.

Я накинула парчовый халат и выскользнула из спальни, не забыв набросить полог невидимости. Великий лорд вполне мог установить слежку за мной, так что лучше было не рисковать. Особенно теперь, когда я настолько приблизилась к осуществлению своего плана.

Я узнала, где располагались его новые покои. Здесь же, в замке, только этажом ниже. В конце коридора свернуть два раза налево и первая комната справа.

Это расстояние я преодолела за считанные минуты. И вот она, заветная дубовая дверь.

Волноваться и переживать было некогда. Быстро постучав, но так и не дождавшись ответа, я вошла внутрь и сразу же опустила тяжелый засов. После чего повернулась к нему, в последний момент сбросив невидимость.

— Я же просил меня не беспокоить! — Мужчина сидел в кресле у камина. Бесцеремонное вторжение его явно не обрадовало, потому что в мою сторону почти сразу полетела пустая бутылка из-под дорогого коньяка. А он даже не удосужился обернуться. — Пошел вон!!! Все вон!!!

— Ты, как всегда, само очарование.

Он вздрогнул и так сильно сжал кулаки, что побелели пальцы.

Я с каким-то радостным предвкушением наблюдала за его реакцией. Значит, переживал, значит, для нас не все еще потеряно.

«Для нас. Какое изумительное сочетание. Правильное… искреннее… нужное».

— Что ты здесь делаешь?

Медленно поднявшись с кресла, он повернулся ко мне и скрестил руки на груди.

И разворот могучих плеч как-то сразу стал еще шире, еще внушительнее.

«Ох, хорош!!!»

Темная, даже немного пугающая фигура на фоне догорающего камина выглядела очень эффектно и возбуждающе.

— А ты как думаешь? — улыбнулась я и сбросила с плеч халат, откидывая волосы в сторону. Во-первых, они очень мешали. А во-вторых, закрывали глубокий вырез сорочки, делавший мою грудь очень даже симпатичной.

— Уходи, — глухо прорычал он.

Только вот в его голосе не звучало ни капли уверенности, скорее обреченность.

«Рано же ты сдался, милый. Но я — не ты, мне никто не в силах приказывать. Глупец, разве можно заставить ведьму сделать что-то против ее воли? Против зова ее сердца? Невозможно. Но лорд этого не знает. Все еще уверен, что я сдалась и смирилась со своей судьбой. Только вот свою судьбу я всегда вершила сама. И на этот раз поступлю так же. Остается лишь молить богов, чтобы задуманное получилось. В противном случае…»

— Нет, — качнула я головой, отвечая одновременно ему и своим собственным мыслям.

«Все получится».

— Миа, уходи!!!

Мужчина уже кричал. В голосе отчетливо слышалась злость. Вероятно, он хотел меня испугать, заставить отступить. Но я не боялась. Он злился не на меня… на тех, кто посмел нас разлучить.

— Нет. Эта ночь наша.

Пальцы дрожали, когда в попытке расшнуровать узелки на вырезе я взялась за тоненькие тесемки. Не получилось. Ничего у меня не получалось.

Мужчина, пользуясь короткой заминкой, в два широких шага преодолел разделяющее нас расстояние, схватил меня за руки и не позволил продолжить задуманное.

— Миа. — То ли шепот, то ли стон, от которого замерло сердце и защипало в глазах.

— Не гони меня, прошу.

Мягко освободив из захвата ладошку, я нежно провела тыльной стороной по его щеке. Щетина слегка покалывала кожу, но мне это нравилось.

«Такой дикий, такой неприступный. И мой. Клянусь богами, он мой!!!»

А он вздохнул, тяжело, с надрывом… и притянул к себе, зарываясь носом в волосы, вдыхая мой запах. Словно от этого зависела его жизнь.

— Миа… Миа… девочка моя.

Рывок и, подхватив на руки, он быстро понес меня в сторону огромной кровати, чтобы уложить на мягкую перину. Нависнув сверху, мужчина рассматривал меня с какой-то непонятной обреченностью.

О чем он думал в этот момент?

Я не знала и, если честно, знать не хотела. Все потом.

А сейчас оставались только мы и эта ночь.

Ведь уже завтра его не будет рядом со мной…

МИА

Пятью годами ранее

Кто бы мог подумать, что три простых, самых обычных (а для кого-то самых желанных) слова могут одним махом перечеркнуть всю мою размеренную и заранее спланированную жизнь. Лишат возможности исполнить самое заветное желание. Как раз в тот момент, когда до его осуществления оставалось всего ничего, каких-то жалких пару дней.

— Поздравляю, вы беременны.

Пожилая и весьма неопрятная (по крайней мере, халат ей не мешало бы прокипятить пару раз, чтобы избавиться от жутких ржаво-красных следов) целительница интонацией особо выделила первое слово. О да, она прекрасно понимала, что меня, студентку Высшей академии, а точнее выпускницу, без пяти минут дипломированную ведьму, тонкое запястье которой не обвивал брачный браслет, поздравлять особо и не с чем. Скорее мне следовало посочувствовать.

И ведь в своих догадках старая ведьма была абсолютно права.

Я относилась к числу немногих бедных студентов, кому посчастливилось благодаря природному дару, необычайному усердию и поистине ведьминской энергичности, ну, и чего греха таить, незаурядным умственным способностям, стать частью Высшей академии, где учились в основном представители знати. Мои усилия не прошли даром. Стремление к исполнению своей самой заветной мечты привело к тому, что я вошла в десятку лучших студентов курса. Учеба занимала все время, и у меня не то что жениха не имелось, я даже ни с кем не встречалась.

А Том… Томас — это отдельная история. В любом случае, радостную новость о грядущем отцовстве сообщать было некому, и брачный браслет в ближайшие годы мне тоже не светил.

Хотя, наверное, зря я на него так думала. Томас, скорее всего, сыграл бы в благородство и предложил узаконить наши отношения в храме. Но делать это только для того, чтобы признать ребенка… нет, такого я не желала. Что бы я ни испытывала к нему, какие бы чувства ни вызывал у меня этот очаровательный будущий дипломат, у нас с ним были совершенно разные пути. Да и не видела я себя в тот момент молодой мамочкой и примерной хранительницей домашнего очага. А ведь именно такая участь меня ждала бы, все-таки сойдись мы с Томом.

Впрочем, что-то я расхрабрилась. Не позволили бы ему родители совершить подобную глупость. Это же форменный мезальянс, и к тому же скандал. На ступенях социальной лестницы я, дочь мелкого торговца из провинции, находилась почти в самом низу, а он, сын министра, стоял не на один порядок выше. Для Тома уже присмотрели другую невесту. Благородную, нежную и очень богатую.

Да и я мечтала о другой жизни. Полной опасностей, подвигов и великих свершений. И до осуществления этих желаний оставалось сделать один-единственный шажочек, ну, может, два.

Имелся и второй вариант — рожать ребенка в одиночестве, но и он мне категорически не нравился. В моем родном городке, несмотря на узаконенное двадцать лет назад равенство магов и ведьм (оно позволяло ведьмам поступать в университеты и разрешало официально использовать свой дар), нравы царили строгие. Меня бы средь бела дня запросто закидали камнями, как блудницу, и стражи правопорядка уж точно не бросились бы на защиту. Или сразу записали в женщины легкого поведения и пользовались моим телом, не поинтересовавшись моими желаниями и вопреки волеизъявлению. «А что такого? Отдала свою честь какому-то столичному хлыщу, значит, и других может обслужить», — говорили бы окружающие. В столице к этому относились терпимее, но там…

Все эти мысли в считанные секунды пронеслись в моей голове, и я тяжело вздохнула, четко осознавая, что выход у меня только один.

— Я хочу сделать аборт, — тихо прошептала я, до боли сжав пальцы в кулак.

Аккуратно подстриженные ногти больно впились в ладони, но это была такая мелочь по сравнению с болью, что сжигала меня изнутри. Я сама не могла поверить в слова, которые только что произнесла, обрекая себя на гнев богов. Однако боги находились далеко, и было ли им дело до какой-то мелкой ведьмы? А реальная жизнь — вот она, совсем рядом, и я ни за что не хотела ее менять.

— Чаво? Не слышу.

«Вот ведь тварь. Поглумиться захотела напоследок».

— Я хочу сделать аборт, — более уверенно повторила я.

— Три серебряных.

Прикрыла на мгновение глаза. Это же целое состояние, особенно если учесть, что моя повышенная ежемесячная стипендия составляет всего один серебряный и сорок медных монет. Конечно, кое-какие деньги на черный день я припасла. Но и представить не могла, что я потрачу их на убийство собственного нерожденного дитя.

Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

«Нет, нельзя так думать. Это не ребенок, пока еще это просто плод… Моя ошибка, за которую теперь предстоит расплачиваться потом и кровью».

— И ни монетой меньше, если не хочешь, чтобы в Академии узнали о твоем блуде, — рявкнула целительница, видимо, посчитав, что у меня попросту нет денег. — У полюбовника своего попроси. Ежели знаешь, конечно, который из них обрюхатил тебя, ведьмочка.

И громко заржала, брызгая слюной и обнажая кривые желтые зубы.

Следовало, конечно, оскорбиться, указать этой старой грымзе, чья небольшая приемная располагалась на окраине торговых кварталов и граничила с трущобами, на ее место, но ни сил, ни желания не было. К тому же не факт, что в ответ она не разозлится и не откажется делать аборт. А найти другую будет очень сложно. Аборт давно уже считался запрещенной операцией и проводился лишь в крайних случаях. И то, о планируемом вмешательстве для начала необходимо было известить службу контроля. Те в обязательном порядке уведомляли Академию. А уведомление Академии — это здоровенный гвоздь в крышку гроба моей мечты. Так что обратиться в заведение рангом повыше и с иным обращением я просто не могла — это же стопроцентное отчисление и позор.

— У меня нет с собой такой суммы. Появится только завтра.

— Вот завтра и приходи.

— Когда?

— Да часиков в десять утра… не будем откладывать смертоубийство невинного дитя на вечер… но шоб с деньгами пришла, поняла меня.

Кивнув, я медленно встала и поправила длинную темно-синюю юбку и узкий жакет.

Путь до общежития запомнился плохо. Я просто брела по тротуарам, глядя прямо перед собой и не обращая внимания на спешащих по своим делам людей и магов. А в голове набатом бились слова толстой мегеры: «смертоубийство невинного дитя». Разве он уже дитя? Он уже есть? Уроки биологии я помнила хорошо, как стадии и развития плода на разных сроках. Только вот примерять это на себя не хотелось. Иначе моя решимость пошатнется и…

Думать о подобном я просто не могла. Ведь решение уже принято, и пути назад не было.

— Миа? Ты где была? Тебя в деканате спрашивают.

Соня, румяная, пышнотелая студентка факультета целительства, с которой я вот уже пять лет делила комнату, встретила меня у дверей.

От одной только мысли, что все стало известно, волной накатил ужас. Тело вмиг покрылось холодным потом, перед глазами заплясали мушки и перехватило дыхание. Чтобы не растянуться на полу пришлось даже схватиться за дверной косяк.

— Миа! Миа, ты чего?

Подруга, подхватив под руку, осторожно подвела меня к кровати и аккуратно на нее усадила. После чего ринулась к кувшину, чтобы наполнить стакан водой.

Прохладная жидкость в мгновение прояснила мысли и вернула трезвый ум. Не могли в Академии узнать, никак не могли. Значит, вызывали по другому поводу.

— Ну и напугала ты меня. Я столько раз говорила: совсем ты себя не бережешь. За время итоговых экзаменов буквально высохла вся, на привидение стала похожа или на труп ходячий. Одна кожа до кости. И это — будущая ученица верховного мага.

— Сонька, не сглазь, — вздохнула я и потерла виски.

К горлу подкатила тошнота. То ли оттого, что залпом выпила воду, да еще и на голодный желудок, то ли… дело было в том, что мое тело перестраивалось, готовясь к рождению никому ненужного младенца.

— Ох, Миа. Мы все отлично знаем, что ты сдала экзамены на «отлично».

— Чего хотели в деканате? — быстро перевела я тему.

— Не знаю, но просили зайти как можно быстрее. Ты только поешь перед уходом. Уже вечер скоро, а ты сегодня толком и не ела.

— Ела.

Стоило только подумать о пище, затошнило еще сильнее.

— Тот жалкий сухарь на завтрак за еду вообще не считается. У меня пирожки есть, с мясом. Будешь?

Тошнота стала практически невыносимой. От напряжения на теле даже выступила испарина.

— Нет, спасибо, я в деканат.

Тяжело поднявшись с кровати, я поправила пучок, в который были аккуратно собраны волосы, заправила за ухо выбившиеся пряди и отправилась на встречу с драконом, а точнее, с драконицей. Именно так в Академии за глаза называли нашего декана. Кстати, прозвище это она заслуживала по праву и полностью ему соответствовала.

Административное здание нашей дорогой Академии находилось прямо посередине академического городка, напротив университетской площади с фонтаном. Факультет универсальной магии располагался на третьем этаже.

— Адептка Миа Солнечная, к декану, — тихо, но твердо сообщила я молоденькой секретарше.

— Проходите.

Передо мной медленно и даже с некой торжественностью распахнулись тяжелые дубовые двери. И я, гордо вздернув подбородок и максимально выпрямив спину, медленно вошла в кабинет.

Аурика Хмурая, декан нашего факультета и первая ведьма, окончившая Высшую академию (причем с дипломом с отличием), была болезненного вида худощавой женщиной неопределенного возраста, с острыми, хищными чертами лица и угольно-черными волосами, как и у меня собранными в высокий пучок. Хотя нет, не совсем так, это я копировала ее пучок. Никогда не скрывала, что Хмурая является моим кумиром, и я мечтаю хоть немного походить на нее.

— Доброго дня, магесса. — Подойдя к столу, я чинно сложила руки перед собой и слегка наклонила голову. Все, как преподавали на уроках этикета: спина прямая, локти прижаты к телу, пятки вместе, носки врозь. — Вы посылали за мной?

— Да. Ты знаешь, для чего я вызвала тебя, Солнечная?

Вариантов имелось несколько, но сейчас мне следовало сохранять на лице невозмутимое выражение и ничем не выдавать накатившую панику. Хмурая, словно та гончая, запросто могла учуять страх.

— Нет, магесса.

— Я сегодня отправила твое личное дело верховному магу.

— Разве результаты экзаменов уже известны? — тихим и немного охрипшим голосом удивилась я.

Легкая, едва заметная улыбка тронула бледные тонкие губы, которых, по всей вероятности, никогда не касалась помада.

— Адептка Солнечная, мы с вами прекрасно знаем, что вы сдали все дисциплины на высший балл.

Медленно поднявшись с высокого кресла, женщина обогнула огромный стол, подошла ближе и скрестила руки на груди. От ее строгого пристального взгляда у меня мороз пробежал по коже, рефлекторно захотелось прикрыть руками живот… словно защитить. Осознание этого немного отрезвило, вернув утерянное спокойствие. Только вот мне нельзя было ничем себя выдать.

— Солнечная, вы у меня одна из лучших адепток за последние несколько лет. С самого начала вы зарекомендовали себя как умная, упорная и целеустремленная девушка. И, что немаловажно, за время обучения вы не только не разочаровали меня, а, наоборот, заставили гордиться вашими успехами и талантами. Поверьте, это удавалось далеко не всем. Вы напоминаете меня в молодости, и если дальше продолжите так же упорно учиться, то достигнете небывалых для ведьмы высот. Именно поэтому я, не дожидаясь результатов экзаменов, отправила вашу анкету верховному магу. Прекрасно ведь знаю, что именно к этому вы стремились, Солнечная. Ваша, так сказать, заветная мечта — войти в десятку лучших и стать элитой нашего магического мира.

Чем больше она говорила, тем сильнее пылали мои щеки, и тем отчетливее я понимала, что приняла верное решение. Каким бы отвратительным и жутким оно ни было, другого просто не дано. Этому ребенку не место в моей жизни. Теперь, когда я так близка к осуществлению своей мечты, он не может встать на пути к карьерному взлету.

— Спасибо, магесса. Для меня это большая честь. Я оправдаю ваши надежды.

— Знаю. Кто бы мог подумать: дочь мелкого торговца с окраин  самостоятельно сумеет достичь таких высот. Так что не разочаруй меня, Солнечная.

В ответ я лишь коротко кивнула.

Аудиенция была окончена.

Если где-то внутри и мелькала слабая, едва различимая мысль оставить ребенка, от нее не осталось и следа. Дети у меня будут. Потом, когда я займу достойное место подле верховного мага. Когда стану одной из высших и найду мужчину, что согласится разделить жизнь со мной. Да, там, в светлом будущем (а в том, что оно будет именно светлым, я нисколько не сомневалась) у меня появятся другие дети. А вот другой шанс на исполнение давней мечты мне точно не выпадет.

Я медленно пересекла университетскую площадь, прошла мимо учебных корпусов и уже брела в сторону общежития, когда меня неожиданно окликнули:

— Миа!!! Миа!!! Постой!

Я резко обернулась, еще даже не поняв, кто меня позвал. Хотя что это изменило бы? Ну не убегать же от него на глазах у всей академии. Хороша была бы картина.

— Здравствуй, Томас.

Томас. Высокий, худощавый, но не тощий, с волнистыми русыми волосами и добрыми голубыми глазами, что невинно прятались за дорогими очками в золотой оправе, был не только умным и весьма привлекательным юношей, но и самым адекватным из всех богатеев. На первом курсе этот лорд остался единственным парнем на потоке, который не издевался надо мной, а просто помогал по мере сил и возможностей. Его нисколько не смущала дружба с безродной девчонкой. Именно поддержка Томаса и Сони позволила мне выстоять и превратиться в ту, кем я являлась сейчас.

Он был моим самым лучшим другом.

— Привет. Тебя можно поздравить?

Томас привычным жестом провел ладонью по затылку, взъерошив и без того лохматые кудри, и улыбнулся, отчего на левой щеке показалась очаровательная ямочка.

В такого парня можно и нужно было влюбляться, вверяя ему свое сердце и… я же почти… не будь между нами пропасти в социальном положении, все сложилось бы иначе. Я знала. Видела, как он ко мне относится, периодически ловила взгляды, которыми он меня одаривал, когда думал, что я не вижу.

Казалось бы, что общего между ведьмой и представителем высшей знати? Как выяснилось, довольно много. И одно из этих обстоятельств росло и развивалось у меня под сердцем.

Внезапно подумалось, что следует ему рассказать. В конце концов, как отец он имеет право знать. Но будучи слишком эгоистичной, я боялась его решения. Причем опасалась даже не того, что он откажется признавать ребенка, а того, что не отпустит меня… нас. Как бы я ни симпатизировала Томасу, мои приоритеты уже давно были расставлены. И ему в этом списке значимости, увы, места не нашлось.

Поэтому я решила, что не стоит ему ничего сообщать. Зачем ломать парню жизнь? Деньги на аборт я просить не собиралась, ведь тогда он узнал бы и стал мучиться и страдать. А я этого не хотела. Это была моя вина, мне и расплачиваться.

— Миа? С тобой все в порядке? — Том подошел ближе и слегка приобнял меня за плечи, вглядываясь в лицо.

За последний месяц он впервые позволил себе подобную вольность — настолько приблизиться ко мне, коснуться. Я ведь всеми возможными способами избегала его, давая понять, что тот единственный раз ничего не значит. Хорошо, что Томас быстро смирился с моим решением.

— Да. Все хорошо.

— Уверена? — Голубые глаза оказались так близко, что я видела в них свое отражение. — Ты такая бледная, измученная…

— Все хорошо, Том. — Я слегка повела плечами, чтобы высвободиться из объятий и сделала шаг назад. Лучше держаться от него подальше, пока не наделала глупостей. — Так с чем ты хочешь меня поздравить?

— Соня сказала, что тебя вызвали в деканат.

— Да.

Слухи в академии всегда распространялись с невероятной скоростью. Стоило кому-то чихнуть в одном конце, и через десять минут об этом знали на другом. Я до сих пор удивлялась, как нам удалось скрыть от всех тот единственный раз, когда мы…

Я резко тряхнула головой.

— Драконесса ведь не зря тебя к себе пригласила. — Томас улыбнулся шире, отчего ямочка стала еще более заметной. Я смотрела на нее и думала: «А он… этот ребенок унаследует ее? И вообще, на кого он был бы похож, если бы я позволила ему родиться?» — Рассказывай, Солнечная. Хмурая ведь отправила твои документы верховному, не так ли?

— Угадал, — вымученно улыбнулась я.

Лучше бы я этого не делала, потому как улыбка получилась настолько жалкой, что Том сразу поменялся в лице.

— Миа? Да что с тобой такое? Ты не рада? Ты же так долго к этому шла.

О боги! В тот момент я и сама не знала, чего хочу на самом деле. Все изменилось так резко, что долгожданная учеба у верховного уже не казалась столь желанной.

Еще чуть-чуть, и я бы во всем призналась. Ведь хотела, по-настоящему хотела.

— Просто устала и перенервничала. Сам понимаешь, экзамены были тяжелыми. А как у тебя дела?

— Результаты уже объявили.

— Да. Это хорошо. И как?

— Высшие баллы.

— Поздравляю. — Внутри все горело от нестерпимого желания сообщить ему новость, и только чудом мне удалось сдержаться. — Что дальше?

— Буду служить в посольстве. А потом, скорее всего, отправлюсь к перевертышам.

Я вздрогнула. Только не это. Только не к ним.

— Ты уверен? — Я схватила его за руку. — Это же опасно. Перевертыши…

— Миа, — перебил меня друг, качая головой, — твоя судьба — служить стране, находясь рядом с верховным магом, а моя — служить стране в стане врага. Не волнуйся за меня, у нас перемирие.

— Том… — Я набрала побольше воздуха в легкие, чтобы сообщить ему о ребенке, когда…

— Я уезжаю через две недели, сразу после свадьбы.

— Семья Линды дала согласие? — тихо просила у него.

— Нет, это я дал согласие.

Том серьезно посмотрел на меня, пытаясь считать эмоции, но я слишком устала от происходящего. У него скоро свадьба. Я просто не могла разрушить все это одной-единственной фразой. Так что он ничего не узнает, а завтра… завтра узнавать уже будет не о чем.

— Я за тебя рада.

Парень вздохнул и улыбнулся краешком губ.

— Мы друзья?

— Друзья.

— Миа, — он сжал мою ладошку, — когда станешь правой рукой верховного и будешь блистать на королевских балах, изредка вспоминай своего старого друга.

— Всегда.

— Ты удивительная девушка, Миа.

Томас хотел сказать что-то еще. Я видела это по его глазам. Но в итоге промолчал. Быстро подался ко мне и поцеловал в щеку, после чего, не прощаясь, повернулся и ушел. А я осталась на площади, прижимая руку к щеке, где огнем горел поцелуй и глядя вслед самому лучшему парню на целом свете.

МИА

В ту ночь я почти не спала. Ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к мирному дыханию Сони, и периодически тяжело вздыхала. Рука то и дело осторожно касалась плоского живота.

Ребенок… настоящее чудо, что растет во мне.

Кто он — мальчик или девочка? Маг или обычный человек? На кого похож?

Хотела я или нет, но выбросить из головы навязчивые мысли не получалось, они не давали покоя, мешали уснуть.

Уже под утро меня все-таки сморил сон, но и там я не знала покоя. Меня посетило видение: пустая академия, сумрак и свет луны, льющийся сквозь высокие сводчатые окна. Я бежала по коридору, вздрагивая от звука собственных шагов, громким эхом отражающихся от пустых стен. Я куда-то спешила, стремясь что-то найти. Нечто очень важное. Одну за другой открывала двери аудиторий. Некоторые из них оказались пусты, а в некоторых меня ждали.

— Ты разочаровала меня, Солнечная. — Хмурая смерила меня презрительным взглядом и отвернулась. И я поняла, что это конец. Для нее я мертва.

— Как ты могла с нами так поступить? — Том стоял посередине другой аудитории, держа в руках маленький сверток. И там, во сне, я знала, что в нем младенец. Мой ребенок.

— Не твой, — злорадно улыбнулась хрупкая невысокая блондинка в красивом свадебном платье и начала кружиться вокруг меня. Я видела эту девушка всего один раз, несколько месяцев назад. — Это мой малыш. И Томас тоже мой.

— Убийца, — зловеще хохотала старая целительница, протягивая ко мне руки с огромными когтями. С ее пальцев стекала кровь, медленно падая на пол.

Кап… кап… кап…

Это была моя кровь.

— Миа! Очнись!

Я резко распахнула веки.

Надо мной стояла растрепанная подруга и крепко держала меня за плечи.

— Что случилось?

Я подняла руки и потерла глаза.

— Это ты мне скажи. Ты кричала во сне, ужас какой-то. Очень напугала меня. Никогда такого не слышала. От твоего крика кровь стыла в жилах.

— Прости, я не хотела.

— Ты в последнее время сама не своя. Может, тебе зайти к лекарям, а?

— Все будет хорошо. — Я отвернулась к стене и обхватила плечи руками, пытаясь хоть немного согреться. На улице стояла жара, в комнате у нас было душно, а меня била мелкая дрожь. — Скоро все будет хорошо.

Разлеживаться не стала. Едва рассвело, я поднялась, заправила постель и быстро переоделась. Соня звала меня завтракать, но пришлось отказаться. И дело было не только в утренней тошноте. Целительница наверняка даст мне какие-то травы, и еще неизвестно, как я на них отреагирую.

Центральный банк находился всего в пяти минутах от академического городка, и я добралась до него довольно быстро.

Внутри было тихо и немноголюдно. Что ни говори, а утро субботы жители столицы предпочитали встречать у себя дома. Работало всего два окошка, и я заняла очередь в одно из них, старательно подавляя зевоту.

И надо было такому случиться, что именно из-за своей сонливости и рассеянности я пропустила момент, когда все началось, и не смогла выставить даже самую элементарную защиту.

Сначала у меня резко заложило уши. До боли, до звона в голове. Но вместо того, чтобы быстро сориентироваться и предпринять хоть что-то, я замерла, прижав руки к ушам. А потом у меня и вовсе подогнулись колени. Однако не успели они коснуться пола, как откуда-то сбоку на меня налетело нечто огромное и швырнуло в угол комнаты. Свет померк, и я провалилась в удушающую темноту.

Сложно сказать, сколько времени я провела без сознания. Возможно, пару минут, а может, и больше. Казалось, время сошло с ума, то замедляя свой бег, то рванув вперед с бешеной скоростью. Сотни ослепительных огней взрывались, перемешивались, перетекая из одного цвета в другой и цветным калейдоскопом кружась перед глазами. Пахло гарью, копотью и кровью. Да, именно кровью. Я не сразу сообразила, что кровь принадлежит мне, и именно ее сладковатый металлический привкус чувствуется во рту. Огни замерцали еще ярче, закружившись в таком бешеном вихре, что я полностью потеряла ориентацию в пространстве.

Несколько мгновений спустя вернулся слух. Вокруг истошно вопила магическая охранка, рядом стонали и плакали люди, кто-то ругался. Пронзительное многоголосье и сдавленные рыдания мешались в неразборчивый гул.

Меня все-таки стошнило. Упершись руками в пол, я стояла на четвереньках и содрогалась от мучительных позывов. Я с утра ничего не ела, желудок был пустой, и поэтому рвало меня желчью. Ее горечь обжигала язык и губы. Хотелось умыться, глотнуть воды, попытаться сделать хоть что-нибудь. Но живот продолжало сводить болезненными спазмами. На глаза уже давно набежали слезы, холодный пот выступил сразу из всех пор, и стало трудно дышать.

«Когда это закончится? Я же просто умру, захлебнувшись собственной рвотой».

А потом внезапно все прекратилось. Кто-то осторожно обнял меня за плечи и протянул фляжку. Первым глотком я прополоскала горящий рот и выплюнула воду. В тот момент мне точно было не до манер. Сосуд не отняли, позволили выпить воду до дна.

— Жива? — тихо поинтересовался мужской голос.

Медленно разлепив веки, я в первый раз посмотрела на того, кто стал моим спасителем. Сердце буквально ухнуло в пятки, когда я встретилась с желто-оранжевыми глазами с вытянутыми зрачками, что, не мигая, пристально взирали прямо на меня.

Перевертыш.

Отшатнувшись, я едва не упала. Испугано замерла, лихорадочно вспоминая инструкцию, предусмотренную на случай встречи с перевертышем. Да не просто перевертышем, а одичавшим.

Первое — не смотреть в глаза. Я тут же опустила взгляд, но краем глаза продолжала за ним следить, готовая в любой момент… что сделать? Чем я могла ему ответить? За те пару секунд, что на него таращилась, успела оценить крепкую фигуру и развитую мускулатуру. Я даже заклинание не успею сплести, как он разорвет мне горло.

Второе — не делать резких движений. Перевертыши — это, в первую очередь, хищники. Я замерла, пытаясь успокоиться и восстановить сбившееся дыхание.

«Нельзя показывать свой страх. Учует, и пиши пропало. Станет забавляться, как кот с мышкой. Я инициирована, значит, похищать меня нет смысла и в живых оставлять тоже. Но почему не убил сразу? Зачем дал напиться?»

— Тебе лучше успокоиться, — тихо посоветовал он и слегка склонил голову на бок. — Можешь навредить ребенку.

Вот тогда-то я и испугалась окончательно. Как? Откуда ему стало известно о самой большой тайне в моей жизни? И что еще он мог знать? И чем мне это грозило? Или моя участь была предрешена, и живой из банка мне не выйти? Выходило, и аборт делать не придется, все закончится здесь и сейчас. А следом меня посетила другая мысль. О том, что я хочу, чтобы этот малыш появился на свет. Трудно сказать, что это было: озарение или сиюминутный порыв. Но раз возникнув, эта идея накрепко утвердилась у меня в голове.

— Бруно, — раздался надо мной еще один голос, — ты чего застрял? Забыл, что к ведьмам нельзя подходить близко? Даже под блокировкой они очень опасны.

«Еще один перевертыш. Да сколько же их здесь?»

Повернувшись на голос, я увидела людей и магов, большой группой жавшихся к стене и не сводивших глаз с монстров, что остановились рядом со мной. Во взглядах, которые они периодически бросали в мою сторону, читалась лишь жалость.

«Все ясно, меня списали со счетов и мысленно отправили в мир иной».

— Принюхайся, Хан, — ответил Бруно, быстро поднимаясь на ноги.

Тот, что находился сзади, наклонился и так глубоко ноздрями втянул воздух, что у меня на затылке зашевелились волосы , а кожа покрылась мурашками.

— Хм... интересно… но надо спешить, скоро здесь будут звероловы. Времени почти не осталось.

Бруно кивнул и, неожиданно подойдя ко мне, наклонился к уху. Честно признаться, я ожидала чего угодно. Даже того, что он меня прямо здесь и сейчас, на глазах других заложников, изнасилует. Однако перевертыш быстро зашептал, опаляя кожу горячим дыханием:

— Блокировка несильная, и ты еще можешь колдовать. На хорошее проклятье не хватит, поэтому сделай щит. Самый прочный, который только сможешь. Они придут и не пощадят никого.

— Бруно! — рявкнул тот, кого назвали Ханом.

Бруно ушел, оставив меня одну.

Понятия не имею, почему я ему поверила, но все-таки начала плести вокруг себя защитное заклинание, собирая крохи резерва, что не ушли под блокировку. Перевертыш не солгал, силы действительно хватило на блок, причем довольно приличный, способный выдержать удар.

Собственную наивность я осознала, когда сотрясший здание банка удар оказался намного сильнее. Впрочем, каким-то чудом мой щит выдержал.

Вокруг громыхало, ревело и горело. У меня на глазах заживо сгорали люди и маги, рушились стены и потолок, а мир охватило пламенем и заволокло жутким черным дымом.

В какой-то момент боги наконец-то смилостивились надо мной, даря спасительное и милосердное забвение.

— … двадцать три трупа, — послышалось рядом со мной, — верховный будет недоволен.

Первым вернулся слух. Я еще не поняла, что все позади, и сознание вернулось, до конца отказываясь принять услышанное. Просто лежала на холодном полу, под завалами, которые с трудом удерживал мой щит, скрючившись и прижимая руки к животу.

«А как же я? Я ведь живая! Или нет?»

Попыталась пошевелиться, но тело затекло до такой степени, что отказывалось подчиняться. С губ сорвался тихий стон. И в тот же миг воздушной волной все куски стен и обломки мебели, что нависли надо мной, были отброшены в сторону.

— Надо же, живая, — удивился все тот же голос.

— Не может быть! — не поверил ему другой.

— Да. Вот уж… ведьма. Щитом укрылась. — Почудилось мне или нет, но в голосе радости от моего нежданного спасения не слышалось. — Целителей сюда.

Щит с громким хлопком распался, оставив меня лежать на холодном полу. Страх и тревога никуда не делись. Даже рядом с перевертышем я ощущала себя спокойнее.

Меня аккуратно, насколько это было возможно, подняли и уложили на носилки. Отчего тело пронзила такая боль, словно тысячи острых иголок одновременно впились в кожу. Последствия магического истощения всегда болезненны, и сдержать стона я не смогла. Плюс ко всему самочувствие ухудшала блокировка магии, которой так славились перевертыши.

К слову сказать, они не владели магией. Лишь жалкими крохами. Только и способны были сотворить десяток простеньких заклинаний. Именно поэтому так нас ненавидели. Банально завидовали. Ведомые этим чувством, они периодически похищали неинициированных магов и ведьм. Говорят, у себя в Долине они проводили жуткие опыты с целью забрать их силу себе. Конечно, официально власти этот факт не подтверждали, но с давних пор людская молва гласила: перевертыши виноваты в исчезновении юных магов, а иногда и целых семей.

Целитель мне попался опытный и снял блокировку в течение десяти минут. Магия, такая родная и мощная, заполнила капилляры и побежала по сосудам, возвращая меня к жизни.

«Как же хорошо чувствовать себя ведьмой!»

Беглый осмотр показал, что серьезных повреждений, кроме десятка синяков да пары царапин, у меня нет. И это заключение медленно, но верно перевело меня из статуса потерпевшей в подозреваемые. Все знали, что налет одичавших заканчивается смертью всех, кто встанет у них на пути. И тут вдруг я — живая и практически здоровая. Конечно, это породило множество вопросов. И только статус ведьмы спас меня от немедленного заключения под стражу.

Однако меня все равно завели в небольшую каморку с широким деревянным столом и узкими неудобными лавками, через час сидения на которых болело все тело. Но зато у меня было достаточно времени, чтобы хорошенько подумать и решить, что делать дальше.

О перевертышах люди мало что знали. Их народ уже много столетий весьма обособленно жил на севере материка. Там, где неприступные горы и густые непроходимые леса переходят в жуткие топи. История не давала точного ответа, когда они появились и откуда взялись. Просто однажды словно из ниоткуда образовалось небольшое государство и сразу заявило о своей независимости.

Тогдашнему императору это не понравилось, и он решил силой доказать, кто на самом деле решает судьбы миллионов. Собрав порядка двух сотен магов и более тысячи солдат, он пошел войной на соседа и потерпел сокрушительное поражение. Те немногие, кому удалось вернуться, рассказывали о жутких нелюдях, ведомых и оберегаемых своей богиней. Они могли менять облик, из человека превращаясь в страшного зверя невиданной мощи и величины. И даже магам ничего не удалось им противопоставить, такими сильными и опасными они оказались.

Впоследствии предпринималось еще несколько попыток покорить перевертышей, но каждая из них заканчивалась полным провалом. А потом лет шестьдесят назад наши государства, наконец, заключили мирный договор. Остановились кровавые войны, но начались закулисные игры в шпионов и диверсантов.

Мои размышления прервал звук открывающейся двери, и в комнату вошли двое. Они молча сели напротив меня и достали увесистую папку.

— Миа Солнечная, двадцать два года, — четко и громко объявил усатый маг, косясь на меня маленькими черными глазами-пуговками.

А я едва не закричала от разочарования.

«Папка… мое личное дело. Все кончено. Теперь в Академии знают о произошедшем».

Я понимала, что скрыть такое не получится, но не подозревала, что это произойдет настолько быстро. Интересно, позволит ли Хмурая мне объяснить хоть что-нибудь?

— Да, — кивнула я.

— Студентка Высшей академии, факультет универсальной магии, специалист по ловушкам и межпространственным ямам. Отличница, любимица декана. В десятке лучших студентов. Родом из провинции Завозово, отец — Сэлли Солнечный, владелец небольшой торговой лавки. Мать — Мариука Солнечная. Семь братьев и сестер: трое старших и четверо младших. Что же не сиделось тебе, Миа Солнечная, в своем Завозове? Вышла бы замуж, родила мужу двух-трех деток? Чего приперлась-то в столицу?

— Дар, — прохрипела я, отделавшись одним словом, которое объясняло абсолютно все.

В нашей семье дар проснулся только у нас с Джеком. Если способностям брата родители обрадовались, то мне велели прекратить забивать голову всякими глупостями. Не женское это дело — магией заниматься. Мой удел выйти замуж и рожать каждые год-два по ребенку, да мужа ублажать.

Вероятно, так моя судьба и сложилась бы, не забери одичавшие незадолго до инициации Джека. Именно тогда и проснулись во мне упрямство и жажда мести. Захотелось стать великой ведьмой, чтобы отомстить этим монстрам за любимого брата.

Я сбежала в семнадцать лет. Накануне собственной помолвки, которая вскоре должна была закончиться свадьбой. Из дома, полного хмельных гостей и родственников. Темной ночью. С жалким сребреником и несколькими медными монетами в небольшом узелке с пожитками и большими планами на будущее. Никогда не сомневалась, что оно у меня будет светлым.

Родители мне этого так и не простили.

— Как связалась с одичавшими? — без лишних предисловий потребовал второй, до этого момента молча слушавший своего напарника.

От этого полного рыжего мага с пышными бакенбардами и веснушками на курносом носу пахло жареным луком. Так сильно, что меня вновь затошнило.

— Я с ними не связывалась.

— Да? Тогда скажи мне, Солнечная, почему они оставили тебя в живых? Единственную из двадцати четырех человек, которым не посчастливилось оказаться этим утром в банке.

— Меня спас щит.

— Твой щит запитали перевертыши. И не надо тут изображать удивление. Неужели ты действительно думала, что мы не заметим на тебе следы этих тварей?

Широко раскрыв рот и растерянно хлопая ресницами, я ничего не могла сказать в ответ. Как такое возможно? И если это была правда, то почему?

— Я… я не знаю…

— Врешь, Солнечная, — перебил первый. — Ты, ведьма, связалась с убийцами, что заживо сожгли столько народа. И это не первые их жертвы.

Разве это сделали перевертыши? Мне показалось, что маги, идя на штурм, все взорвали и уничтожили посетителей банка. Впрочем, делиться столь опасными мыслями я не стала, и без того положение было шатким.

— Я не…

— Молчать! — Вопль рыжего заставил меня подпрыгнуть и испуганно сжаться. — Что, перестала нравиться любовникам, и они тебя кинули? Только вот почему не прибили? Пожалели? Или поняли, что мы накажем тебя более изощренно и болезненно?

Сердце ушло в пятки. Эти двое ни на секунду не усомнились в моей виновности. О каком объективном расследовании могла идти речь, когда меня уже во всем обвинили?

— Слушай, Мокрый, а давай ее на пару часиков посадим в общую камеру. Думаю, тамошние обитатели очень обрадуются такой куколке, — предложил первый, одаривая меня сальным взглядом.

«А вдруг они блефуют, рассчитывая меня запугать и выбить признание…. или нет?

Что-то предпринять или хотя бы просто подумать о своем бедственном положении я не успела. Дверь вновь распахнулась, и в каморку вошел высокий, широкоплечий мужчина неопределенного возраста с тронутыми сединой волосами и жуткими желтыми глазами. Он двигался так плавно, что я сразу поняла: перевертыш.

Увидев его, напарники мгновенно скисли.

— Нам сообщили, что после нападения одичавших осталась выжившая, — мягко и в то же время немного хрипло произнес незнакомец.

— Пособница, — бросил рыжий.

Золотисто-желтые глаза внимательно меня осмотрели.

— С чего вы решили?

— Они ее спасли, напитали щит и укрыли от взрыва, который сами же и спровоцировали.

Я ожидала, что перевертыш возразит, ведь на самом деле события развивались иначе. Однако он промолчал. Лишь ноздри мужчины затрепетали. Он медленно и глубоко втягивал воздух вокруг меня, считывая и распознавания запах.

«Интересно, а та вонь, что исходит от рыжего, ему не мешает?» — мелькнуло в голове.

— Девчонка не виновата, — наконец вынес он вердикт.

— Что?

— Почему?

— Ее просто спасли.

— При всем уважении, господин посол, — ядовито протянул второй, судя по тону, никакого уважения в адрес перевертыша он не испытывая, — ваши слова не являются основанием для того, чтобы снять обвинения.

Однако посол его не слушал, продолжая буравить меня взглядом.

— Пять недель? — спросил он.

— Что? — опешила я, напрочь отказываясь понимать, что происходит. Словно это страшный сон, и я сейчас проснусь.

— Беременность пять недель?

— Д-да…

— Вот и причина, — радостно завопил первый. — Поэтому ее и пощадили. Залетела от перевертыша и стала не нужна.

— На ней нет запаха перевертыша, последний месяц она вообще постель с мужчиной не делила. А беременная женщина для нас святое, — сухо пояснил посол. — Ни один перевертыш не причинит вред будущей матери, что носит в своем чреве невинное дитя. Иначе богиня навсегда отвернется от несчастного. И тем более, ни один из нас никогда не оставит ждущую от него ребенка женщину. Такой перевертыш просто не достоин жить.

Рука сама собой накрыла плоский живот и слегка его погладила. Он проследил за движением взглядом и скривил губы в мимолетной улыбке.

— Ваш сын спас вас, девушка.

— Сын? — едва слышно прошептала я, из последних сил сдерживаясь, чтобы не скатиться в истерику, которая уже была на подходе.

Одинокая и обжигающе горячая слезинка медленно заскользила по лицу, щекоча кожу. За ней последовала другая.

— Сын.

Та идея, что промелькнула в банке, стала обретать четкость. И дело было не только в том, что малыш спас меня. Я просто поняла, что не смогу убить своего ребенка. И пусть мои мечты катятся к черту, пусть будущее станет туманным и неопределенным, разве это имело значение? Ведь теперь я была не одна в этом мире. У меня появилось то, за что следовало бороться и что требовалось беречь. А слава и успех найдут меня сами.

Спустя пару часов меня отпустили. И даже извинились. Сухо, неискренне, но все же. Лишь напоследок посоветовали как можно меньше рассказывать о произошедшем, чтобы не заиметь проблем в будущем. Намек был мною услышан и понят.

Сразу после освобождения я отправилась в деканат. Там уже знали о моем грехопадении, так что тянуть с разговором смысла я не видела. Чем быстрее разберусь со всем, тем лучше.

Хмурая уже ждала меня. Однако привычного страха и восторга я не испытывала.

— Адептка Солнечная, как это понимать? Как….

— Госпожа магесса, мне необходимо с вами поговорить, — весьма невежливо перебила я и села на стул, после чего запоздало поинтересовалась: — Разрешите?

— Объяснитесь немедленно, Солнечная.

Я набрала полную грудь воздуха. Для того чтобы все рассказать и попросить о помощи, требовалась недюжинная смелость. Или глупость. В любом случае, выбора у меня больше не было. Решение я уже приняла и отказываться от него не намеревалась.

МИА

Солнце ранней осенью старожилы ласково называли «бабьим». Оно светило ярко, но тепла практически не давало. Серо-голубое небо без единого пушистого облачка именно благодаря этому солнышку казалось ярче, чем на самом деле. Желтые листья уже почти опали с маленькой березки, что в этом году первой начала менять цвет, готовясь к приходу зимы.

Киан медленно бродил вокруг нее, старательно выбирая каким-то только ему известным способом красивые листочки. Это занятие так захлестнуло малыша, что он ничего не замечал вокруг.

Не удержавшись, я подалась вперед и потрепала его по светло-русым кудрям. Про себя рассеянно отметила, что пора бы уже его подстричь. Хорошие у него волосы, и растут быстро.

Легкий ветерок налетел словно из ниоткуда, заставив меня зябко поежиться и накинуть на плечи легкий пуховый платок, собственноручно связанный прошлой зимой. Бабье лето — штука коварная, в любой момент мог налететь холодный ветер и серьезно навредить здоровью, особенно детскому. Год назад Киан как раз после такой прогулки серьезно простудился. Я провела несколько тяжелых дней и бессонных ночей, пытаясь снять жар. Ни до, ни после он не болел так сильно.

Но это было в прошлом году, и малыш уже ни о чем таком не вспоминал. Поэтому теплую, но чуть колючую жилетку мы этим утром надевали с боем, криками и уговорами. Я прекрасно понимала: он только и ждет удобного случая, чтобы стащить ее с себя, так что бдительности не теряла. Может, потом, когда солнышко разогреет воздух сильнее, я позволю Киану снять ее, но не сейчас.

— Доброго утречка, госпожа Солнечная.

Старый Ян, опираясь на неизменную палку, уже много лет служащую ему тростью, снял свою потрепанную временем соломенную шляпу.

— Доброе утро, господин Кураев.

— Здравствуйте, дедушка Ян, — оторвавшись от своего интересного занятия, бодро прокричал Киан и подбежал ближе.

— И вам не хворать, юный господин. Вот вам гостинец.

Старик достал небольшой сахарный леденец из кармашка овчинного жилета, когда-то давно украшенного по краю ярко-красной вышивкой. Сейчас же нитки потемнели, а местами и вовсе слезли.

— Балуете вы его, господин Ян.

— Так жалко же сиротку.

За прошедшие пять лет я уже привыкла к подобным эпитетам, поэтому никак не отреагировала. Что поделаешь, если смерть моего дорогого мужа, еще до рождения сына покинувшего этот мир, даже при наличии живой и вполне себе здоровой матери все равно делала Киана маленьким сиротой. С этим фактом было бесполезно спорить, его следовало просто принять.

— Спасибо, дедушка Ян, — обаятельно улыбнулся мой сын, отчего на левой щеке появилась очаровательная ямочка, и спрятал гостинец в карман.

— По грибы аль по ягоды собрались, госпожа Солнечная?

— Орехов собрать. Может, брусники или голубики.

— Это хорошо. Правильно. Орехов нынче много уродилось. Пусть боги хранят вас.

— Спасибо.

Я взяла Киана за ручку и медленно двинулась по проселочной дороге.

Заречье, классическая деревенька, жители которой держались старого уклада жизни и порядков, состояло из шестидесяти восьми дворов. Здесь имелись и староста, и знахарка, она же целительница, и деревенский дурачок Венька, и даже собственный охотник, что не боялся ходить на промысел далеко в лес или топь. Но самой колоритной фигурой здесь уже пятый год считалась ведьма, то есть я.

И пусть это заявление звучало весьма нескромно, но так оно и было.

Когда я пять лет назад появилась на пороге у старосты, уставшая и промокшая до нитки, и протянула сонному главе новенький диплом об окончании академии, в мои способности мало кто верил. Несмотря на принятый тридцать пять лет назад закон о равенстве магов и ведьм, здесь к этому относились как к очередному чудачеству столичных лордов. Разве что старая знахарка Райе сумела разглядеть во мне дар. Что-то пробормотав себе под нос, она вызвалась помогать мне с обустройством.

Домик мне выделили на краю деревеньки у пустынного лога. Сложенный из сосновых бревен, старенький и покосившийся, он был совсем небольшим. По сути состоял из сеней и комнаты, посередине которой располагалась большая печь. Но в тоже время внутри он выглядел невероятно уютным.

Я побелила печку и навела порядок, а крышу мне починили следующей же весной. Как раз после того, как снабдила каждый двор в деревне специальными защитными амулетами, которые спасли домашнюю скотину от набега голодных волков холодной февральской ночью.

Здесь все было легко и просто. Все жили друг у друга на глазах, все знали друг о друге. Казалось бы, такое существование должно было быстро надоесть, но мне здесь нравилось. Я полюбила вставать поутру, чтобы накормить курочек, подоить корову и вывести ее со двора, а потом привязать верного Полкана, которого ночами спускала с цепи, чтобы он побегал по двору и размял лапы. Мне нравилось ходить в лес за грибами или за ягодами. И сама деревенька мне нравилась, несмотря на происки некоторых ее жителей.

Киан родился в метель. Как раз за пару дней до волчьего набега. А до этого несколько суток выла и бушевала жуткая вьюга, отказываясь усмирять свой дикий нрав. Я же, измученная родовой горячкой, не могла ее успокоить. Злые языки потом утверждали, что именно я, страдающая от болезненных схваток, вызвала снежную бурю. Роды принимала Райе. Именно она с помощью пары добровольцев привезла меня в свою баньку и помогла появиться на свет моему малышу.

— Мам, а мы будем собирать грибы?

Сын обратил ко мне свои голубые глазища, и у меня в который раз заныло сердце.

— Нет, орехи и ягоды.

Это же надо так уродиться! Мой малыш был просто копией своего отца, унаследовав даже мельчайшие жесты и повадки. Например, так же, как и Томас, Киан ерошил волосы на затылке, когда сильно задумывался. И ямочка у него на щеке была отцовская…

Для деревенских я назвалась вдовой. Сказала, что муж сразу после нашей свадьбы погиб от рук одичавших, так и не узнав, что скоро станет отцом. А я не смогла вынести даже мысли остаться в столице, где все напоминало о счастливых мгновениях, что мы провели с супругом, поэтому и сбежала куда глаза глядят.

Врать было тяжело. И каждое воскресенье, отправляясь в храм, я молила богов простить меня и защитить Томаса. Чтобы моя ложь никак не отразилась на его миссии там, у перевертышей, чтобы он был жив, здоров и очень счастлив.

В итоге меня жалели, сочувствовали и всячески поддерживали. Правда, не все.

Милолике, любимой внучке старосты, едва минуло тринадцать, когда я приехала, но уже тогда она считалась первой красавицей на деревне. Мое появление она восприняла без радости, но спокойно. Куда вдовице тягаться с молодухой? Это продолжалось ровно до момента, пока молодой охотник Симон вдруг не решил, что новенькая Миа станет ему прекрасной женой. Вероятнее всего, он просто посчитал, что выгодно иметь ведьму в доме. Даже наличие Киана его не отпугнуло. Вот уже третий год он всеми правдами и неправдами пытался уговорить меня пойти с ним храм. И в последнее время слова охотник стал подкреплять действиями, иной раз не совсем приятными. Этого дурака даже страх перед ведьминым проклятием не останавливал. Симон искренне считал, что я набиваю себе цену. Меж тем время шло, Милолике скоро исполнится восемнадцать, а она всех женихов разогнала, мечтая о молодом охотнике.

— Мама, мама, смотри!

Киан отпустил мою ладонь и подбежал к кусту орешника, щедро усыпанному плодами.

— Умница.

Мы уже покинули деревню и углубились в лиственный лес. Далеко уходить не пришлось, нынешняя осень оказалась щедра на дары. Уже через полчаса мы доверху наполнили корзинки орехами и ягодами. Сын даже отыскал с десяток опят.

Заречье — красивая деревня, к тому же располагалась в поистине удивительном месте. Со всех сторон ее окружал пустынный лог, постепенно переходящий в хвойный лес. Находящаяся поблизости речка Быстрянка, неизменно полная рыбы, имя свое получила не просто так. Благодаря быстрому потоку мельница всегда работала исправно. С южной стороны к деревне подступал лиственный лес, полный мелкой дичи, ягод и грибов. С северной — тоже лес, плавно переходящий в нагорье, а следом и в скалистые горы. А где-то там, среди заснеженных вершин, раскинулась страна перевертышей.

— Доброе утро, госпожа Миа. — Выскочив из-за широкого ствола, нам наперерез шагнул охотник. — Господин Киан.

Мой мальчик насупился и подвинулся ближе ко мне, вцепившись ручонкой в подол юбки. Большой и сильный мужчина с недавних пор вызывал у него лишь отрицательные эмоции.

— Здравствуйте, господин Шолох.

— Симон, зовите меня просто Симон.

Не в этой жизни. И дело было совсем не в красавице Милолике, которую я чисто по-женски искренне жалела. Меня просто устраивала жизнь, которую мы вели вдвоем с Кианом, и другой я не хотела.

Если уж быть до конца откровенной, то в тот первый и единственный раз, в результате которого появился на свет мой малыш, никакого восторга, о котором постоянно твердили подруги, я не испытала. Мне было просто больно, стыдно и очень неловко.

В тот день мы отмечали окончание практики и возвращение в любимую академию перед сдачей итоговых экзаменов. Я, как правило, сторонилась вечеринок, стараясь больше времени посвящать учебе. А тут, почувствовав, насколько близка желанная цель, решила немного развеяться. Мы пили игристое вино, что контрабандой протащили мальчишки, танцевали, смеялись, опять пили и снова смеялись, делясь воспоминаниями с практики.

Трудно сказать, в какой момент мы с Томом оказались наедине в том узком и темном чулане. Я помню, что мы танцевали, крепко прижимаясь друг другу и звонко смеясь. А потом как-то незаметно объятья стали крепче, сильнее и жарче…

… воздух сгустился и стал каким-то хмельным, а голубые глаза напротив манили утонуть в их глубине…

… и горячий шепот у моего уха… уговаривающий, вопрошающий…

… и поцелуи, что не встретили сопротивления с моей стороны.

С каждым мгновением парень вел себя все более откровенно и страстно. Наверное, мне стоило сказать ему «нет». Следовало оттолкнуть Тома и убежать в свою комнату, запереться на все замки и прочитать самой себе лекцию о грехопадении.

Только вот я не оттолкнула… не остановила… не смогла… да и не хотела. До безумия хотелось почувствовать себя любимой, желанной… и его. Том мне всегда нравился. В любое другое время отпусти я хоть на миг свои эмоции из-под контроля, все могло сложиться иначе. Но я всегда старалась держать дистанцию между нами.

А той ночью наплевала на запреты. Неумело отвечала на поцелуи, позволила затащить себя в темную каморку, расстегнуть жакет и блузку, задрать юбку до талии…

И забыла о самом главном. О том, что от взрослых игр появляются дети.

Сначала было неудобно. Мало приятного сидеть голой попой на столике в инвентарной. Холодно и некомфортно. А потом я испытала боль. Ту секундную яркую вспышку я запомнила на всю жизнь. Том извинялся, стараясь заглушить мой вскрик поцелуями, но вся истома, весь жар, что бушевали в моей крови, бесследно исчезли. Зато пришло осознание глупости собственного поступка. Поэтому я просто позволила парню обладать своим телом, а сама в это время кусала губы от боли и считала от одного до ста.

Том задрожал, захрипел и пару раз дернулся, а я лишь с облегчением вздохнула.

— Миа, — пробормотал он, касаясь пальцами моей щеки, и потянулся за поцелуем.

— Том, не надо, — попросила я и осторожно сползла со стола, ощущая, как огнем горит промежность.

Отказываясь отпускать, парень схватил меня за руку и попытался заглянуть в глаза, рассмотреть выражение моего лица. Интересно, как он собирался это делать, если в каморке было темно?

— Миа, послушай…

— Не надо. — Пальцы слушались плохо, и мне с трудом удалось застегнуть мелкие пуговички на блузке. — Нам лучше забыть о том, что произошло.

— Почему? — глухо спросил друг.

— Потому что это ничего не изменит.

Я понимала, что в следующий раз боли больше не будет. Но желания повторять, тем более с охотником, не испытывала.

— Вижу, у вас богатый улов, — улыбнулся мужчина, так и не уходя с дороги.

— Да и у вас улов не хуже, — указала я взглядом на тушки трех диких уток, висевших на его поясе.

— Могу поделиться. Если на ужин пригласите.

— Спасибо, но не стоит. У нас все есть. Доброго дня, господин Шолох.

Взяв сына за руку, я попыталась обогнуть мужчину.

Но не тут-то было. Охотник резко дернулся в сторону и схватил меня за предплечье.

— Миа…

— Отпустите маму! — возмутился Киан и попытался оттолкнуть нахала.

— Я не причиню ей боль. Наоборот, могу сделать очень приятно. — Конечность мою он оставил в покое, но придвинулся ближе, зашептал горячо и убедительно. Только вот его фривольный тон и пошлые намеки лишь злили. — Тебе… нам будет очень хорошо, обещаю. Отчего же ты бежишь, красавица?

— Я вдова.

— Уже пять лет. Траур давно закончился. А ты молодая и красивая.

— Не вам решать, снимать мне траур или нет, господин охотник, — резко отчеканила я. — Пошли, Киан, нам пора возвращаться. А вам стоит обратить внимание на других девушек вместо того, чтобы тешить себя напрасными надеждами.

Мы сделали всего пару шагов, когда охотник бросил нам в спину:

— Все равно ты будешь моей.

«Смелое утверждение. Неужели совсем не боится? Я ведь могу и наказать».

Солнце поднялось высоко, и стало жарко. Я стащила с сына жилетку, а с себя платок. Корзинка уже оттягивала руку, к тому же пришлось взять туесок сына.

— Мам…

— Да?

Мы прошагали мимо дома старосты, откуда юная дева одарила меня весьма красноречивым взглядом. В который раз уже.

«И чего этому охотнику надо? Такая девушка страдает».

— А какой был папа?

— Самый лучший.

И я нисколько не соврала. Томас действительно такой. Был, есть и будет. Пусть боги хранят его от всех невзгод и напастей.

— Как думаешь, я бы ему понравился?

— Уверена, он бы очень сильно тебя полюбил… ты ведь так на него похож.

— Правда?

«Даже больше, чем мне бы хотелось».

— Да.

Малыш замолчал, думая о чем-то своем, а потом поинтересовался:

— Мам, а ты же не станешь женой охотника?

Я чуть не споткнулась.

— Нет.

— Нам же хорошо вдвоем?

— Конечно, мой маленький.

— Я не маленький, — возмутился и даже слегка насупился Киан.

— Хорошо, ты взрослый. Мой единственный мужчина. Самый сильный, умный и смелый. И я очень тебя люблю. Никого так не люблю, как тебя.

А ведь первое время я боялась. До безумия боялась, что когда родится малыш, я не смогу его полюбить. Начну обвинять в крушении своей мечты, в том, что не удалось достигнуть тех высот, к которым я так стремилась.

Но стоило мне услышать первый крик, взглянуть в сморщенное красное личико, и все страхи покинули меня. А взамен разбитой мечты пришла новая.

МИА

Не знаю, что разбудило меня той ночью. Возможно, заливистый лай Полкана, который зло, если не сказать с остервенением кидался на забор, временами истошно подвывая, а может, странное предчувствие, словно ожидание чего-то неведомого. Внутри все заходилось от безотчетного ужаса. Внезапно к этой необъяснимой безысходности прибавилось ощущение, будто что-то или кто-то звал меня, уговаривал выйти на улицу.

Магесса Хмурая с первых же занятий вбила в наши головы, что если смутное ощущение одолевает или гнетет, то надо к нему прислушаться. Правда, сначала лучше убедиться, что это именно предчувствие, а не морок какой-нибудь твари. Хотя прорывов нежити в Заречье не случалось с самого основания, уж очень далеко деревенька находилась от болот и топей, но рисковать не стоило. Да и правило деканши номер два гласило: включайте мозг, а потом действуйте.

Откинув одеяло в сторону, я быстро встала. Прежде чем набросить поверх хлопковой сорочки пуховый платок, подошла к сыну и осторожно поцеловала его в лобик. Малыш завозился, причмокнул, но не проснулся.

— Да хранят тебя боги, — шепнула я.

Заклинание полога невидимости легко соскочило с моих губ. Теперь ни один человек не сможет меня обнаружить и услышать. А вот с перевертышами этот фокус не срабатывал. Нюх у этих монстров имелся отменный.

Полкан, кстати, меня сразу почуял, жалобно заскулил, припадая на землю, а потом резко бросился на ограждающий двор частокол. Защищал нас по большей части не этот забор, а амулеты, что я щедро напитала и закопала по углам. Так что попасть ко мне без разрешения мог только очень сильный маг. Не хотелось даже вспоминать, сколько раз молодой охотник пытался пробраться сюда темными ночами, надеясь своими непревзойденными ласками заставить меня одуматься. Отшвыривало и прикладывало его каждый раз знатно, но, видимо, мозгов не прибавляло, потому что попыток мужчина не оставлял и по сей день. Все надеялся, что забуду напитать амулет, и заклинания ослабнут.

В своей защите я не сомневалась, но и рисковать понапрасну не собиралась, поэтому постаралась как можно тише и незаметнее подойти к высокой калитке.

Сначала я уловила тихий, едва слышный скулеж и хриплое, надсадное дыхание. Там, за калиткой, точно находился зверь. Оставалось узнать, какой именно.

Новое заклинание, и маленький светящийся шарик размером с желудь сорвался с моей ладони и взлетел вверх. Этот шарик стал моими глазами. Сфера поднималась все выше над частоколом, и я увидела лисенка. Его окровавленная тушка лежала прямо напротив меня, упираясь мордочкой в основание забора. Правда, по меркам животных это был скорее здоровенный лис. Но по меркам перевертышей, а как раз им и оказался мой найденыш, он был совсем ребенком.

Раньше, лет пять назад, я бы ушла, оставив его жизнь в руках богов. Пусть бы они сами решали, жить или нет этому созданию. Но то было раньше. После того случая в банке, когда один из перевертышей спас меня, и я воочию увидела и постигла их сущность, мое мировоззрение поменялось. Я уже не могла отделаться от мысли, что нас уже давно обманывают, навязывая негативное отношение к этому народу. Ведь тогда всю вину за гибель людей и магов свалили именно на них.

По сообщению властей, именно одичавшие ограбили банк, а потом устроили взрыв. А если один раз соврали, то могли лгать и раньше. Но чего я никак не могла понять, так это почему молчал посол перевертышей. Неужели поверил? Или, может, укрывал своих? Ведь тех одичавших так и не нашли. И как им удалось вырваться из окруженного банка, я тоже понятия не имела.

Я не могла оставить лисенка умирать. И не только в благодарность за свое спасение. Я просто не могла бросить невинного малыша, обрекая его на верную смерть.

Заклятье «Третий глаз» высосало из меня почти весь резерв, но зато я точно знала, что в радиусе пятисот метров нет ни одного перевертыша, способного вцепиться в горло, стоит лишь на мгновение приоткрыть калитку и снять охрану.

Восстановив дыхание, я стерла пот со лба. Не снимая полога невидимости, осторожно приоткрыла дверцу, после чего в одно мгновение подхватила лисенка и втащила его во двор.

Эти манипуляции заняли считанные секунды, но они показались мне вечностью. Калитка захлопнулась, и защитный контур восстановился. А я продолжала стоять, оглушенная стуком собственного сердца, и никак не могла поверить в только что содеянное.

Лисенок весил килограмм двадцать и размерами больше походил на молодого волка. Вся его шерстка была спутанной, грязной, в кровавых разводах и подпалинах, словно ее жгли огнем. Кое-где виднелись проплешины. Он не просто был ранен, его пытали, изощренно, жестоко и долго. Каким же чудом ему удалось сбежать и добраться сюда?

— Сторожи, — бросила я Полкану, который ужом вился вокруг, то припадая на лапы, то вновь вскакивая и тихо скуля.

Собрав остатки сил, я взвалила тело перевертыша себе на плечи и затащила в дом. Малыш уже едва дышал и слабо вздрагивал. Следовало поторопиться.

Я уложила его прямо на пол, зажгла лучину и бросилась к корыту, где с вечера оставалось немного воды. Резерва хватило, чтобы ее подогреть. Затем достала сумку, где хранила травы и мази, и присела рядом с малышом. Целительница из меня слабая, я даже в подметки не годилась той же Райе, но основы лекарского дела знала и кровь остановить умела.

В небольшом кармашке нащупала один из двух накопителей, что берегла на крайний случай, и в считанные секунды опустошила его. Резерв наполнился чуть более половины, для спасения перевертыша должно было хватить.

С трудом раскрыв ему пасть, влила обезболивающе и заставила проглотить. Слава богам, он был уже без сил и почти не сопротивлялся, лишь рыкнул чуть слышно.

— Так надо, Рыжик, так надо, — шепнула я.

Насыпала на ладонь сонный порошок и быстро дунула в него, моментально усыпив.

Теперь, когда лисенок спал, можно было заняться его ранами. Я схватила тряпку и принялась стирать кровь. И чем больше стирала, тем сильнее сжимала губы, чтобы не произнести что-нибудь заковыристое. Изверги. Это же малыш, пусть и перевертыш, но в первую очередь ребенок. Как можно было так над ним издеваться? Его кромсали ножами, специально рассчитывая удары, чтобы крови вышло меньше, а боли принесло больше. Потом раскаленным железом прижигали раны, чтобы не попала инфекция.

Даже пришлось остановиться на мгновение, чтобы успокоиться. Сердце сжималось от жалости, а к глазам подступали слезы. Но я понимала и то, что за ним вскоре придут.

Звероловы, а я нисколько не сомневалась, что это именно они, никогда не бросали любимые игрушки. А, значит, они явятся. Поэтому мне требовалось замести следы, и как можно быстрее.

Пока я раздумывала, как это устроить, руки автоматически обрабатывали раны, а губы шептали простенькие заклинания, призванные остановить кровь и ускорить процесс регенерации тканей. Ожоги и шрамы мне убрать не удалось, это требовало настоящего мастерства, коим я не обладала.

Прошло уже больше часа. Теперь, когда порезы были залечены, и состояние лисенка стабилизировалось, мне стоило поспешить. Исцеление высосало почти весь резерв, пришлось доставать новый накопитель. Слава богам, за годы учебы я приобрела замечательную привычку заряжать их при любой возможности. И пусть я всего лишь деревенская ведьма, но иной раз это способно спасти жизнь.

А сейчас на кону стояли наши жизни.

Я ни капли не сомневалась, что те твари, что пытали малыша, никогда не остановятся и легко уничтожат любого, кто встанет на их пути. И речь шла не только обо мне и Киане, боюсь, это касалось всего Заречья.

Этот накопитель был последним, но по объему мощнее своего предшественника. Пальцы привычно и весьма приятно покалывало от родного ощущения магии, от того, что почти до предела наполнила резерв.

Полкан радостно взвыл, стоило мне только шагнуть за порог, и бросился в ноги. Его реакция меня обрадовала. Значит, пока чужаков поблизости не наблюдалось. Перевертышу каким-то чудом удалось оторваться от преследователей, и время еще оставалось.

Я сбросила платок с плеч и вышла на середину двора, призывая силу ветра и дождя. Слава богам, нынче стояла осень, и для вызова непогоды не пришлось прилагать особых усилий. Ближайшая грозовая туча нашлась в трех десятках километров от нас. Вызванный мною ветер пригнал ее за пять минут. И все это время я питала и наращивала ее мощь, создавая не просто тучу с дождем. Нет, на деревню и окрестности надвигался свирепый и ужасающий шторм.

В воздухе резко запахло озоном, загрохотал гром, а на горизонте засверкали молнии. Но это было только начало. Под воздействием магии гроза росла и усиливалась, становясь все более разрушительной.

В деревне взвыли собаки. Полкан вторил им, нарезая вокруг меня круги. Звери чуяли магию и понимали опасность того, что через считанные минуты накрыло Заречье. Оставалось только молиться, чтобы амулеты сработали.

Я тяжело вздохнула и опустила руки, всматриваясь в то страшное великолепие, что создала. Вот она, убийственная красота во всем ее великолепии. Мне хотелось остаться, чтобы вкусить плоды трудов своих, но нельзя было. Еще раз оглядевшись по сторонам, я вернулась в дом.

Стоило мне только закрыть дверь, как буря взревела в своем неистовстве. Ветер бушевал, завывая в трубах, притягивая к земле кроны деревьев, а какие-то вообще вырывая с корнем. Уносил все, что бесхозно лежало за дворами, раздирая на части. От раскатов грома закладывало уши, а молнии сверкали так часто и ярко, что казалось, будто наступил день. Парочка попала в деревья, испепелив их до корней. Но пожару разгореться не удалось — через пару мгновений стеной хлынул ливень.

Той ночью во всей деревне, наверное, только один человек оставался спокоен, и это была я. Просто сидела на лавке, пила восстанавливающий силы отвар и любовалась на дело рук своих. Эмоций не было, лишь хладнокровное наблюдение и легкая гордость. Не каждый сильный маг способен устроить такое. А я смогла, имея небольшой резерв. Хмурая бы мной гордилась.

Буря продолжала бушевать, отказываясь усмирять свой буйный нрав. Напитавшись моим гневом и страхом, она грохотала громом и сверкала молниями, раз за разом обрушиваясь на деревню и окрестности.

В какой-то момент Киан сполз ко мне и забрался на колени, зарывшись лицом в грудь и обхватив своими ручонками. Он тоже чувствовал магию и эмоции, которыми я напитала грозу. Чувствовал, но не осознавал. Слава богам, лежащего на полу лисенка он не заметил.

Я крепче прижала сына к груди, вдыхая аромат его тела, и начала приходить в себя. Холодная отстраненность уходила, возвращались эмоции и былой страх. Еще не все было кончено. И интуиция, которая велела мне выйти ночью на улицу, теперь буквально кричала о том, что спокойная жизнь, которую я вела эти пять лет, подошла к концу.

Буря затихла через полчаса, сменившись мелким дождем.

Киан уснул у меня на руках. Я аккуратно перенесла его на лежанку и укрыла одеялом. После чего подошла к перевертышу и некоторое время наблюдала, как дыхание медленно поднимает и опускает его грудную клетку.

Пришло время наполнить резерв. Накопителей у меня больше не имелось, зато оставалась стихия. Резко вздохнув, словно это могло мне помочь собраться с мыслями, я шагнула за порог, а там быстро подставила лицо дождю, вытянула вперед руки и раскрыла ладони.

Понадобилась всего пара мгновений, чтобы я промокла насквозь. Тоненькая хлопковая сорочка противно прилипла к телу, обрисовывая силуэт, каждый изгиб фигуры. Наверное, со стороны это смотрелось весьма эротично, но меня сейчас совершенно не волновал внешний вид. Да и какие мысли о скромности, если я собиралась делать то, на что решаются только полные дуры или самоуверенные придурки. 

Прямой контакт с сырой магией. Обмен, который мог стоить мне жизни…

Кожа моментально покрылась огромными мурашками (я даже и не подозревала, что они могут быть такого размера), и я начала дрожать.

«Мало… все еще мало».

Прошла всего пара секунд, показавшихся мне вечностью. Я упорно стояла на месте, открывшись до максимума и впитывая в себя остатки буйства стихии. Резерв до упора это не наполнит, но силы восстановит. Жаль, что по-другому было нельзя.

Начали стучать зубы, выбивая только им понятную дробь. Я уже не чувствовала пальцев на руках и ногах. Лишь только упорство удерживало меня на месте.

Хмурая всегда говорила, что упорство либо возвысит меня над всеми, сделав великой ведьмой, либо уничтожит. Мысль о бывшей деканше на мгновение отрезвила. Что-то в последнее время я часто о ней вспоминала. Да, Хмурая за подобные эксперименты по головке не погладила бы.

Чудилось, еще миг, и я превращусь в ледяную статую богини жизни и смерти. Она ведь так же стояла в храме, обратив лицо ввысь, с протянутыми вперед ладонями. На одной из которых жизнь, а на другой смерть…

Только вот я не желала умирать, ведь у меня имелся сын.

Киан.… якорь, что не давал мне до конца слиться со стихией, и который стойко удерживал меня в этом мире.

Резкий вздох, и я, прерывая контакт, отступила назад, затем еще немного. Надо же, как сложно сделать простой шаг, когда тело уже практически не принадлежит тебе. Когда все свое тепло (или большую его часть) ты отдала взамен магии.

В сенях было на удивление тепло, или мне после холода улицы только так показалось. Но вместо того, чтобы согреться, я начала дрожать еще сильнее и яростнее. Меня в буквальном смысле колотило. Пришлось обхватить себя руками за плечи.

Я с трудом дышала, словно этим страшным холодом сковало и легкие. Кислород почти закончился, и эта невозможность сделать вздох, глотнуть чистого воздуха сводила с ума. Однако я дышала. Хрипло, натужно, но дышала.

Слегка приподняв веки, увидела, что капельки дождя на коже превратились в тонкий слой льда. А сама она побелела до синевы. Иней слабо мерцал на ресницах и кончиках волос.

Очевидно, в этот раз я переборщила с подпиткой. Еще немного, и холод сковал бы мое сердце навсегда. Но сила уже бурлила внутри меня, почти до конца восполнив опустошенный резерв.

С трудом шевеля обескровленными губами, я попыталась произнести заклинание согрева. Онемевшие пальцы не слушались и никак не складывались в простые фигуры, необходимые для активации. Получилось только с пятой попытки.

Рубашка и волосы не успели просохнуть, а я уже вернулась в дом и быстро переоделась в юбку и блузку. Время стремительно заканчивалось.

Лисенка я спрятала в яму, которую специально создала года четыре назад. Все это время я ее периодически подпитывала, но почти не пользовалась. Теперь пришла пора. Заживление займет минимум сутки. Будет лучше, если он в этот период поспит, надо лишь вовремя использовать сонный порошок. Я в который раз задалась вопросом, отчего он не принимает человеческий облик? Ему так комфортнее или звероловы использовали какое-то зелье или заклинание?

Следовало избавиться от улик, указывающих на присутствие здесь перевертыша. Сложнее всего было спрятать кровь. Уж слишком большой энергетикой она обладала и слишком стойкий имела запах. На улице и во дворе следы уничтожила стихия, а в доме пришлось постараться самой. Бросившись к печи, я разворошила угли, после чего кинула туда все тряпки, которыми стирала кровь и промывала раны. Полетела в печь и сорочка. Было жалко, конечно, но жизнь дороже.

Воду в корыте пришлось испарить, потратив часть резерва. Но и этого показалось мало. Взяв нож, полоснула им по ладони. Тихое шипение сорвалось с губ, когда руку обожгло болью, а пальцы онемели и задрожали. Стиснув зубы, я прошлась по дому, капая собственной кровью, чтобы заглушить чужое присутствие. Кровь ведьмы не менее сильная, пусть теперь попробуют хоть что-нибудь найти.

Тем временем за окном забрезжил рассвет.

МИА

— Солнышко, пора вставать.

Я слегка потрепала сына по непослушным вихрам и поцеловала в курносый носик. Малыш завозился, реагируя улыбкой на мой голос, и сладко потянулся.

— Я проснулся, — пробормотал он, но глазки не открыл, а, наоборот, с головой залез под одеяло.

— Врунишка. Просыпайся. Пора завтракать.

Засунув руки под одеяло, я пощекотала его животик и подмышки. Киан тут же зашелся в громком радостном смехе.

— Вставай же,— усилила я натиск.

Ответить он не успел. Все Заречье будто вздрогнуло от звона огромного колокола, доносящегося с вершины храма Всех Богов.

— Мам, что это? — Киан широко распахнул глазки и присел.

— Колокол.

В последний раз он звонил более четырех лет назад во время нашествия волков. И это могло означать только одно. Беда!

На мгновение тревожно замерло, и тут же бешено, будто в припадке, заколотилось сердце. Каждый удар эхом отдавался в голове. Я с трудом удержалась, чтобы громко не выругаться, но вовремя вспомнила, что не для детских ушей подобные выражения.

Самым главным сейчас было сохранять невозмутимость на лице. Кто бы ни явился в деревню, ему придется очень сильно постараться, чтобы доказать мою причастность к спасению перевертыша. Даже на претензии по поводу бури я заготовила ответ.

Еще раз покосилась на скрытую от посторонних глаз яму. Обычный человек ее не обнаружит, перевертыш способен почуять искривление пространства, но вот маг… с ними сложнее. Тот, у кого уровень пониже ничего не найдет, а более сильный может и догадаться, что я прячу. Впрочем, в звероловы обычно подавались маги со слабым резервом, которые больше нигде не могли найти место.

Мало того, что зверолов — очень опасная профессия, так еще и совершенно непрестижная. А вообще за все время существования этой службы никто из ее сотрудников так и не нашел ни одного из похищенных перевертышами молодых магов. Зато трупы одичавших показывали народу регулярно. Страшные, обезображенные тела на сутки вывешивали на городские стены, как доказательства работы звероловов. Но отчего-то эти показательные казни восторга у жителей не вызывали и почета головорезам не добавляли.

Видимо, завтрак нам придется отложить. Я быстро одела Киана, и мы вышли во двор. За калиткой уже отирался охотник. Молодой человек нетерпеливо похлопывал рукой по бедру, явно поджидая меня.

— Долго же вы, госпожа Миа.

Поправлять его не стала, лишь слегка поморщилась и быстро откинула назад темную косу, прижимая сына к себе. Вновь громко зазвонил колокол, напоминая о неприятностях.

— Здравствуйте, господин Шолох, а в чем дело? Кто поднял тревогу?

— Звероловы.

Значит, все-таки они.

— Звероловы? — нахмурилась, всем своим видом показывая немалое удивление и невольное негодование. — Что они здесь забыли? У нас здесь отродясь перевертышей не бывало.

Но охотник лишь пожал плечами и пристроился рядом, то ли провожая, то ли конвоируя. Впрочем, эту мысль я сразу отбросила. Не могли они пока знать, что это я спасла лисенка, никак не могли. А я лишь накручивала себя пустыми мыслями.

Перед входом в храм собралось все Заречье. Староста стоял на высоких ступеньках и рассеяно мял в потных ладонях старую потрепанную шапку. Рядом с ним стоял вооруженный с ног до головы смуглый мужчина с длинными черными волосами, часть из которых была собрана в мелкие тоненькие косички. Довершали мрачный образ короткая черная бородка и черные глаза-бусины, подмечавшие, казалось, любую мелочь.

Он не являлся магом. Однако острый проницательный взор, окинувший разом всех жителей деревни, свидетельствовал о пытливом уме. Такого сложно будет ввести в заблуждение . Найди он хоть одну нестыковку, как заправский хищник вцепится в нее и не отпустит, пока не добьется правды или не добьет жертву. Этим мужчина мне напомнил бывшую деканшу.

— Всех собрали? — громким зычным голосом прикрикнул чужак и еще раз внимательно осмотрел притихших и встревоженных селян.

Староста икнул, побелел и лихорадочно закивал. А вот охотник за моей спиной молчать не стал:

— Всех, господин зверолов. Все здесь.

«Надо же какая прыть. Выслужиться хочет? Стать одним из этих мародеров?»

— Хорошо. Жители деревни Заречье, меня зовут Агнес Моховой, и я являюсь звероловом нашего императорского величества.

Восторженных восклицаний не последовало. Уж слишком далеко мы жили от столицы, и новости оттуда либо вовсе не доходили до нас, либо доходили, но с большим опозданием. Хоть здесь были свой уклад и свои правила, но кое-что общее с жителями столицы у нас все же имелось — мы не любили и боялись звероловов. За последние годы они до такой степени уверовали в собственную исключительность и безнаказанность, что стали в какой-то мере угрозой для простых мирных граждан. Жаль, что пожаловаться на них было некому.

— Вчера в ста километрах от вас на обоз торговцев, что везли товары в столицу, напали одичавшие. Слава богам, мы оказались рядом и сумели отбить атаку и оказать помощь пострадавшим. Но кое-кому из этих тварей удалось сбежать, и в напрасной надежде добраться до своих собратьев за перевалом они направились сюда.

Вот теперь-то толпа зароптала. Все настолько боялись попасться на пути перевертышей, что звероловы уже не выглядели в их глазах такими жуткими и опасными.

— Не волнуйтесь, большую часть из них мы уничтожили, но парочка все же выжила. Свершить правосудие нам помешала буря. Наш маг сообщил, что эта буря была не совсем простая. Ее наслала ведьма.

В тот же миг большинство наших добрых и сознательных жителей как по команде посмотрело на меня. Правда, взгляды почти сразу отвели, но Моховой уже успел заметить и сделать правильные выводы. Зловещие черные глаза буквально впились в меня, словно в стремлении прочитать мысли. Только вот будь он хоть магом, у него бы не вышло это сделать. Защиту от чужого проникновения в Академии я сдала на «отлично», к тому же написала и защитила замечательный реферат по данной теме.

Однако Моховому не требовалось проникать в сознание. Что хотел, он уже увидел.

— Ведьма.

Староста задрожал еще сильнее и опять закивал.

— Миа Солнечная. Наша Ведьма. Живет в Заречье уже шестой год. Вдова. Мужа сразу после свадьбы разорвали одичавшие. Одна воспитывает сына, — быстренько сдал меня он.

И очень мне этим помог. Новость о погибшем муже отводила от меня подозрения. Ведь по идее мне следовало ненавидеть за это всех перевертышей, сломавших мою жизнь и лишивших самого дорогого и любимого человека. А отсюда вывод: помогать и укрывать врага я не стала бы.

— Ты вызвала бурю?

Отрицать было бы глупо и в данный момент крайне опасно. Любой маг, даже самый посредственный, вполне способен отследить автора непогоды по остаточным вихрям. Так что я лишь осторожно кивнула и сильнее прижала сына к себе.

— Да, это сделала я. Но… я вызывала не бурю, а ливень. Лето в этом году было засушливое, и староста просил при каждом удобном случае вызывать дождь. У нас каждый двор защищен амулетами, и вреда стихия причинить не смогла бы. Только в этот раз все вышло из-под контроля. Ваш маг должен был уловить страх. Вместо того, чтобы успокоить, мой испуг лишь раззадорил стихию, питая ее все сильнее.

«И не только маг должен был это почувствовать. Вас самих должно было корежить от страха перед неизвестностью. Когда все вокруг буквально пропитано ужасом, очень трудно оставаться хладнокровным».

Сейчас важнее всего было удержать лицо, чтобы на нем не отражалось ни капли вины, лишь легкая паника. Требовалось запудрить мозги этому зверолову. Сыграть слабую, беззащитную женщину, которую и обвинить-то не в чем. Ведь просьбу о вызове дождя староста действительно озвучил мне пару дней назад, и я обещала помочь. Правда, для этого дела собиралась накопить побольше сил. Не моя вина, что отряд оказался на пути стихии.

Все эти мысли с бешеной скоростью проносились в моей голове, пока я стояла пред черными очами зверолова. Идеи сдать перевертыша, повиниться и поплакаться у меня не возникло. Мне с трудом верилось, что ребенок, которому от силы лет десять-двенадцать, мог участвовать в нападении на обоз. Но даже если и так, то зачем было так мучить и пытать его, искренне наслаждаясь агонией несчастного?

— Да, был такой разговор, дня три назад, — проблеял староста. — Засуха… господин Моховой и я… да, просил.

Наступила тишина.

Все то время, что зверолов меня рассматривал, пытаясь решить, что же в конце концов со мной делать, охотник стоял за моей спиной и никак не мог определиться — броситься на мою защиту или поддержать идолов. Поэтому и мялся, бедняга, сзади, так и не приняв окончательного решения. Слабак.

— Идем за мной, — наконец велел Моховой и, развернувшись, прошагал в храм.

Слегка пожав плечами, я запахнула шаль на груди, подхватила сына и направилась следом. Все Заречье следило за каждым моим движением. Уже у самых ступенек охотник схватил меня за руку, заставив остановиться и с недоумением оглянуться.

— Ты это… зови, ежели чего… я помогу, — пробормотал парень, сам не веря в то, что решился сказать подобное.

Что мог он сделать против десятка профессиональных убийц и мага? Ровным счетом ничего.

— Спасибо, — благодарно ему улыбнулась.

А потом на секунду замерла. Нечего идти туда с сыном. Мало ли что стукнет в голову этому зверолову. А если они меня запугивать вздумают или что пострашнее?

— Киан, дорогой, побудь пока с тетушкой Райе.

— Я с тобой, — упрямо поджало губы мое солнышко.

— Киан, прошу тебя… я скоро вернусь, обещаю.

— Я прослежу за ним, Миа, — пообещала знахарка, отделяясь от толпы и поднимая малыша на руки.

В ее почти прозрачных глазах плескалась такая боль и жалость, что мне пришлось отвести взгляд. Да, я тоже слышала об оргиях, что устраивали звероловы. Теперь у них было принято в оплату за свое геройство и охоту за монстрами требовать не только кров, еду и питье, но и тела первых деревенских красавиц. Отказать им не решались, иначе по кругу рисковали пойти все женщины. Что могли предпринять обычные крестьяне против десятка головорезов? Единственной, кто мог оказать хоть какое-то сопротивление, была я. И то неизвестно, получилось бы противостоять их магу. Мне бы только взглянуть на него и определить уровень силы. Я сомневалась, что он сильнее меня, но… всегда оставалось это пресловутое «но». Даже сумей я его обезвредить, что дальше? Если звероловы бросятся на меня всем скопом, мне не выстоять.

В храме было сыро, влажно и очень тихо. Лишь изредка раздавались едва слышные стоны и мольбы о помощи. В дальнем углу я насчитала штук пять раненых, валяющихся прямо на полу. Жреца я видела в толпе, значит, здесь находились одни звероловы.

Тяжелые двери резко захлопнулись за моей спиной, но я даже не вздрогнула, продолжая путь к алтарю, где и собралась вся банда. Точнее, большая ее часть. В тишине каждый мой шаг звучал особенно громко.

Двое шли сзади меня, даже не думая скрывать своего присутствия, стремясь подавить, запугать. Вполне обычная тактика запугивания ведьмы-одиночки — с позиции силы показать ее ничтожность и вогнать в полную зависимость от настроения вожака.

Я неожиданно ощутила себя будто на экзамене у Хмурой. Та тоже любила давить на психику адептов, доводя нас если не до нервного срыва, то чуть ли не до заикания.

«Видите ли, мальчики, вам до ее психологических изуверств еще расти и расти. Хотя не могу не признать, потенциал у вас высокий. Скольких магов вы подчинили таким способом? Нет, не дадут мне сейчас уйти просто так. И разговора не получится. Не умеют они разговаривать, им нужны действия и противодействия».

— Ведьма… сильная Ведьма, — произнес стоящий рядом с Моховым щуплый мужичонка с покрытым угрями и оспинами лицом. Хорош маг, если даже себя в порядок привести не может. — Почти как я.

«Почти как я… мило. Особенно если учесть, что я сильнее тебя раза в три. Уровень низкий, и вся сила направлена большей частью на атаку, чем на защиту. Малейший мой удар, и он труп».

— И тем не менее бурю ей вызвать удалось, — медленно проговорил главарь и сделал едва заметное движение рукой.

Кстати, заметное только такому настороженному параноику, как я, который все время ожидал удара с любой из сторон.

Тех двух секунд, что громила летел на меня, хватило, чтобы доплести защитную сеть. Крутнувшись на месте, набросила ее на первого зверолова. Поймав мужчину в свои путы, сеть тут же засверкала золотом и спеленала его в кокон.

Второй налетел с другой стороны. Чтобы миновать его медвежьи объятья, мне пришлось слегка слевитировать к потолку и почти сразу опуститься на землю. Зверолов по инерции пролетел дальше и врезался в колонну. Его падение сопровождалось громким треском и отборными ругательствами. Трогать мужика я не стала. Мой резерв не бесконечен, а накопители закончились. Так что не к чему было красоваться, следовало выдержать экзамен.

Пока горе-маг пытался выпутать из сети орущего зверолова, остальные времени не теряли. Теперь меня окружали сразу трое. Картинно перебрасывали ножи из рук в руки, смачно плевались и не отрывали от меня злых, напряженных взглядов. Тот, второй, уже поднялся и, утирая лапищей текущую из носа кровь, зыркал с особой свирепостью. Легкая добыча превратилась в опасного хищника, и пришла пора менять тактику.

— Не получается? — не поворачиваясь к первому, поинтересовалась я.

Только вот этот вопрос задала не ему, а магу, у которого никак не выходило распустить сеть. Он ругался, шептал заклинания и все равно не мог ничего сделать.

— Тварь, — проорал громила. Далее он кричал и другие, не менее лестные эпитеты в мой адрес. Но с каждым мгновением вопли становились все неразборчивее, пока сеть все сильнее и сильнее сжимала его в своих смертельных объятиях.

Правда, меня головорезы пока не трогали. Я, как и остальные, ждала приказа Мохового. Именно от него сейчас зависело, прольется ли сейчас в храме, а то и во всей деревне, кровь или нет. Поэтому и выжидала эта троица, продолжая нарезать круги вокруг меня.

— Достаточно, — бросил командир звероловов и слегка приподнял руку вверх.

— Но она виновата в гибели наших, — прохрюкал громила со сломанным носом.

Значит, буря все-таки сыграла свою роль.

— Я сказал, достаточно! Ханс, распутать его сможешь?

— Пытаюсь, — пропыхтел маг, делая совершенно противоположное — еще больше запутывая узлы.

Продолжи он в том же духе, эта неразумная детина, в конце концов, просто задохнулся бы. Пришлось немного помочь, слегка ослабив путы.

— Отпусти Варга, ведьма, — заметил мой жест Моховой, вмиг догадавшись, что Ханс с задачей не справился.

Вот тут-то и проснулась моя наглость. Уж если рисковать, то по полной программе, и сразу выяснить отношения.

— Вы гарантируете мою безопасность?

Черные глаза опасно сузились.

— Не забывайся, ведьма!

— Я лишь пекусь о своем здоровье и благополучии.

Глава звероловов замолчал на мгновение, явно просчитывая возможные варианты.

Капелька пота противно заскользила по позвоночнику, вызывая мурашки по всему телу. Можно бы списать все на духоту в храме, но это было не совсем так. Всеобщая напряженность давала о себе знать. Как бы сильно ни храбрилась, какой бы спокойной и самоуверенной ни выглядела, я четко осознавала: против отряда, если они атакуют все вместе, сделать ничего не смогу. А самое паршивое то, что и Моховой это понимал. Слава богам, у него на меня имелись иные планы.

— Никто из моих людей не причинит тебе вреда, ведьма. Без моего на то приказа. Даю слово.

Оговорка заставила меня насторожиться. Что это значило? Он не поверил мне? Или дело в чем-то другом?

Я кивнула, ведь выказать недоверие его словам не могла. Это означало усомниться в авторитете главы, его силе и способностях. И обычно такое оскорбление смывалось только кровью. А после поединка выживший сам становился главой.

Я слегка повернула голову в сторону Варга, который и говорить уже не мог от натуги, и тихо произнесла нужное заклинание, закрепив его парочкой быстрых движений пальцами. Сеть напоследок ярко вспыхнула и погасла, освобождая зверолова. Надо отдать должное Моховому, авторитет в банде он завоевал непререкаемый. Громила медленно встал, отряхнулся, но в мою сторону и не дернулся. А вот взглядом наградил столь красноречивым, что я даже слегка поежилась. Его бы воля, Варг из меня лепешку сделал бы.

— Подойди ближе, — обратился ко мне Моховой.

Слегка пожав плечами, я сделала два шага в сторону алтаря и выпрямилась. А потом потерла пальцами запястье. Обычный жест для людей, но для магов характерный при активации защитного поля. Все-таки удар в спину мне получить не хотелось. Глава, конечно, гарантировал мою безопасность, но если что пойдет не так, претензии я предъявить не смогу.

— Дипломированная ведьма. — Это был не вопрос, а утверждение. Но я кивнула, подтверждая. — Что окончила?

— Высшую академию.

Каким бы внешне спокойным он ни выглядел, но зрачки от удивления слегка расширились. Всего на долю секунды, но я успела заметить.

— Высшая академия… у Хмурой?

— Да.

— И что такая сильная ведьма забыла в глуши, так далеко от столицы? Насколько я знаю, даже самый слабый диплом Высшей академии гарантирует довольно неплохую работу.

— Вы правы. Но гибель мужа… я очень тяжело ее пережила. — Ложь уже привычно слетела с губ. Еще немного, и я сама в нее поверю. — В столице все напоминало о нем.

Моховой кивнул, но лицо осталось непроницаемым.

— Перевертыши сильно изменили твою жизнь.

— Да.

Он даже себе не представлял, насколько сильно.

— Так почему бы тебе не послужить на благо Империи? С таким потенциалом ты была бы незаменима среди звероловов. Разве твой муж не достоин отмщения?

— Достоин… но у меня есть сын.

— Так и сделай этот мир лучше, чище и спокойнее ради него. Чтобы однажды эти твари не украли его у тебя накануне инициации.

Теперь пришла моя очередь вздрагивать. Возможно, он был прав, но…

— Кроме меня у Киана никого нет. Ваша работа сопряжена с риском. Каков процент смертности? Он очень высок, не так ли? Мой сын потерял отца, и я не вправе лишать его еще и матери.

Мой ответ зверолову не понравился. Неужели думал, что я буду прыгать от счастья, получив подобное предложение?

— Упрямая девчонка… посмотри вокруг, наш мир меняется. С каждым годом одичавших становится только больше. Они теперь и на обозы стали нападать. Нам все труднее справляться с этой заразой, что прет с насиженных мест в горах на наши земли. У тебя есть два дня на то, чтобы принять правильное решение.

Сомнений, какого ответа он от меня ждет, не осталось. Вопрос заключался в другом: как далеко они зайдут, чтобы получить его? За себя я не боялась, но оставались Киан и остальные жители. Что для них все эти люди, когда в отряд могут заполучить сильную ведьму.

— Два дня? — глухо спросила я.

— Два дня, — подтвердил Моховой. — Перевертыши прячутся где-то здесь, и мы их найдем.

«Боги, надеюсь, что нет».

Ощущение, что я угодила прямиком в капкан, только усилилось.

«Что же делать?»

МИА

Началась череда обысков, проверок и расспросов. Каждый дом и двор подвергался тщательному осмотру, как физическому, так и магическому. Слава богам, звероловы настолько зациклились на поимке перевертышей, что все остальные потребности и желания отошли у них на задний план.

За мною велась непрерывная слежка. Причем в открытую. Моховой и тут решил играть по-крупному, не собираясь юлить, а открыто показывая, что сбежать у меня не выйдет. Каждый мой шаг на улицу контролировался. Варг, тот самый громила, что попался в сеть, ходил за мной по пятам. Единственное место, куда ему была закрыта дорога — это мой двор. Разрешение зайти я ему и по приказу Мохового не дала бы, так что томился зверолов у калитки и ничего не мог с этим поделать.

Не став забирать сына у Райе, я сразу же вернулась домой. На всякий случай заперла на магический замок двери и окна и бросилась к яме. Как и подозревала, лисенок уже очнулся. Правда, теперь уже это был мальчик — худенький, бледный, со страшными шрамами и ожогами на теле и лице и рыжими волосами, неопрятными колтунами торчащими во все стороны.

Но какую бы слабость ни испытывал, как бы сильно ни боялся, стоило только открыть яму, как он бросился в атаку. И тут же его спеленало защитное заклинание. Не настолько я была наивна и безалаберна, чтобы неподготовленной идти в клетку со зверем.

— Успокойся, я не причиню тебе зла. — Не поверил. Темные глаза опасно заблестели, а личико скривилось в злобном оскале. — Здесь звероловы. — Вздрогнул всем телом и сжался в комочек. — Они ищут тебя, обыскивают каждый двор. Так что прошу, не создавай лишних проблем. Мне нельзя тратить силы на борьбу с тобой.

— Ведьма? — прошептал он едва слышно.

— Да. Но сдавать тебя звероловам не собираюсь, хотя и рискую собственной жизнью.

— Почему?

— У меня долг перед вашими… неоплаченный. Хочу вернуть.

Помолчал, но поверил. И это радовало.

— Меня должны искать.

— Ваши? — догадалась я и осторожно сняла с него заклинание. Лисенок даже не дернулся, лишь, судорожно выдохнув, лег обратно на подстилку, что я ему оставила. — Я принесла тебе поесть и специальный отвар. Он поможет восстановить силы и залечить раны. Ты не переживай, яму они обнаружить не смогут и, порыскав пару дней, уйдут ни с чем.

Еду он трогать не стал, а отвар быстро выпил и снова прилег.

— Не уйдут, — покачал головой малыш и пробормотал, уже погружаясь в сон: — Им нужен я. Иначе просто нет смысла.

Прикрыв его пледом, я покачала головой.

«Что же в тебе такого особенного, малыш?»

И тут, откуда ни возьмись, раздались странные крики и… пение? Сначала я думала, что мне послышалось, но снаружи действительно кто-то нестройным хором горланил песни.

Быстро захлопнув яму, я скрыла следы искажения, успокоила магические потоки и выбежала на улицу. Возле моего двора собирался народ, а небольшая толпа из десятка жителей орала все громче, настойчиво требуя моего присутствия.

— У вас товар, у нас купец! — надрывался не совсем трезвый пухлый мельник, косясь в сторону зверолова, который с невероятным интересом рассматривал веселящуюся процессию.

«Какой товар, какой купец? Они сейчас о чем вообще? И при чем тут я? У меня уж точно никакого товара нет. Может, от страха перед головорезами у них случилось нервное помешательство?»

Где-то на заднем плане громко взвыла Милолика и бросила в мою сторону большой камень. Личная защита, которую я только что обновила, сработала безукоризненно: сверкнул и громыхнул контур, и камень с еще большей скоростью отшвырнуло назад в толпу. Народ разом замолк, потом заорал и резво бросился врассыпную. Камень со свистом пролетел несколько выше и упал где-то у лесополосы. И только охотник остался стоять, как вкопанный, правда, с негодованием на лице. Да плюхнувшийся на землю дед Ян с ужасом наблюдал за мной.

— Что здесь происходит? — проводив взглядом камень, поинтересовалась у них.

— Госпожа Солнечная, — с кряхтением поднимаясь, ответил старик, — мы свататься пришли.

— К кому?

— К тебе, — заявил охотник.

— А кто жених? — совсем растерялась я.

— Я, — рявкнул он, видимо, совсем разобидевшись, что не оценила его душевной красоты и благородства.

«Боги, за что мне это? Какими делами я заслужила такое наказание? Пять лет ведь жила тихо, спокойно и почти незаметно».

— Так… люди добрые, расходитесь, сватовства не будет. Господин Шолох, можно вас на секундочку?

— Не расходиться! — припечатал он, выпятив подбородок. — Невеста просто стесняется. Мы сейчас все обсудим и сразу же отправимся в храм.

Наглость некоторых вкупе с запредельной самоуверенностью жутко раздражала.

— Господин Шолох, что все это значит?

— А то и значит, что хватит строить из себя недотрогу, Миа. — Охотник подошел ближе, схватил меня за руку и потащил к калитке, где так же истуканом продолжал стоять Варг. — Ты не в том положении, чтобы нос задирать и изображать гордячку.

— Это в каком таком положении я нахожусь?

— Ты слабая одинокая женщина, нуждающаяся в защите от звероловов. Брак со мной даст тебе это. — Он произнес это с таким апломбом и уверенностью, что я едва удержалась от аплодисментов. Ведь действительно, искренне верил человек в то, что говорит. Я, может быть, и похлопала бы, да конечность мою он так и не отпустил. — Так что хватит разговоров, пошли в храм.

«Ой, дурак. Если звероловы захотят забрать меня, их ничто не остановит — ни ты, ни храм, ни вся деревня. Неужели не понял еще, что против них никому из нас не выстоять. Если только не применить хитрость».

К сожалению, на ум не приходило ничего толкового. Тут банальной каверзой было не отделаться, требовались крупномасштабные хитроумные маневры.

— Шолох, руку отпусти. И иди домой, чтобы не опозориться еще больше. Я с тобой в храм не пойду.

— Еще как пойдешь, — рыкнул он и рванул к себе, явно намереваясь тащить меня силком.

Отшвырнуло его далеко, метров на сто-сто пятьдесят. Смотреть на то, как мужчину вытаскивают из лужи, у меня не имелось ни времени, ни желания.

Запахнув шаль, я быстро направилась к знахарке — пора было забирать Киана. Мой личный соглядатай, до этого безразлично наблюдавший сцену сватовства, так же молча двинулся за мной следом. Странно, но он меня больше не раздражал, я даже перестала замечать его присутствие.

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, а воздух стал ощутимо прохладнее, осматривать мой дом явился глава звероловов собственной персоной. Мы с сыном как раз заканчивали ужин. Приглашать гостей за свой стол я не стала. Пусть это выглядело не очень вежливо, но угождать и раскланиваться перед ними я не собиралась.

— Бедно живешь, ведьма, — осмотрев мое скромное жилище, заметил Моховой.

Маг и пара подручных тем временем внимательно все проверяли.

— На жизнь хватает, — парировала я, краем глаза следя за Варгом, что остановился как раз напротив ямы. Почувствовать ее он не мог, но я все равно тревожилась.

— Подумала над моим предложением?

— А вы уже требуете ответа?

— Пока нет. Но и долго отнекиваться у тебя не получится.

Как будто я этого не понимала. Каждая секунда, каждое мгновение, что отвел мне этот опасный мужчина, словно вода просачивались сквозь ладони, и я ничего не могла с этим поделать. Выхода из ситуации я до сих пор не видела.

— Ничего не нашли, сильно фонит ведьминой магией, — сообщил маг, подходя к нам. — Ее кровь все заглушает.

Моховой схватил меня за руку и поднес ее к лицу, внимательно разглядывая шрам, который не успел еще как следует затянуться. Я посмотрела в сторону Киана, который все время, пока у нас в доме находились звероловы, сидел тихонечко на лавке. В глазенках у сына застыла такая отчаянная решимость вступиться за меня, что пришлось улыбнуться ему, взглядом усмиряя порыв.

— Дай угадаю, неудачно чистила курицу?

— Нет, нож точила.

— Понятно-понятно, — усмехнулся он в усы. — Тогда нам действительно нет смысла тут что-либо искать. Кровь ведьмы — мощный щит, он скроет все, что она не захочет явить нашему взору.

— Если есть что скрывать, — сухо вставила я, напрягшись от того, в какое русло свернула беседа.

— Это да. Это конечно. Но тайны есть у всех, не так ли?

— Вам виднее, вы с разными людьми общаетесь.

Моховой уставился на меня со странной улыбочкой, от которой по коже моментально пробежал мороз, но продолжать этот странный разговор не стал.

— Всего доброго, госпожа ведьма.

— Всего доброго.

После их ухода меня еще долго трясло. Я с трудом успокоила эмоции, поскольку они мешали контролировать магические силы. Ощущение, что Моховой о чем-то подозревает, не проходило. Но возникал резонный вопрос: почему он до сих пор не скрутил меня и не подверг допросу с пристрастием? Чего ждал? Ведь сил, находящихся в его распоряжении, хватило бы с лихвой. Правда, долго разбираться в хитросплетениях логики главы звероловов я не стала. Все равно понятия не имела, что у него на уме и какой следующий шаг он сделает.

Теперь стоило поразмыслить о другом. Как поступить мне? Бежать? Но каким образом? С Кианом на руках и лисенком на загривке? Пешком по болотам и топям? Даже если случится чудо и мне удастся скрыться от них, замести следы, куда именно направляться? Где может найти пристанище беглая ведьма с ребенком? Ответ напрашивался только один — у перевертышей. Однако туда мне дорога была заказана.

Весь вечер и до самой ночи я пыталась найти выход и не могла. Впервые за долгое время не представляла, что делать дальше.

Киан давно уснул, хотя укладывать его пришлось долго. Чувствуя нависшую над нами опасность, он боялся меня отпустить. Мой маленький защитник.

Еще раз проверив охранки, я подошла к яме. Лисенок уже очнулся и ждал меня.

— Как себя чувствуешь? — Я протянула ему большой ломоть хлеба и крынку молока.

— Лучше.

— Идти сможешь?

— Не знаю, — слегка пожал острыми плечами мальчишка. А потом одним махом выпил все до капли, после чего вгрызся в хлеб. — А надо?

— Звероловы подозревают, что ты здесь. Доказать пока не могут, но подозревают.

— Меня ищут, — вновь повторил он. — Перевертыши. Я точно знаю.

— И что? — Я невесело ухмыльнулась. — Думаешь, если выйдешь отсюда, получится их найти? Не выйдет, за домом постоянно следят.

— Нет, но можно позвать их сюда.

— Ты предлагаешь мне наслать на деревню перевертышей?

От одной только мысли о стае злобных монстров, что явятся сюда, у меня в жилах застыла кровь. Я ведь доподлинно не знала, какие они на самом деле. Всю жизнь нам внушали, что они зло, порождения Темного бога, коих тот наслал на наших предков. Даже несмотря на то, что тогда, в банке я видела их другими, старые страхи никуда не делись.

— Мы никого не тронем… — горячо зашептал мальчишка и тут же исправился, — кроме звероловов.

А вдруг вкусив кровь исконных врагов, одурев от вседозволенности, они захотят продолжить пир? Нет, я не могла так рисковать.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

— Если передумаете, вот. — Он вытащил из уха маленькую, едва заметную сережку-гвоздик. Странно, что звероловы не выдернули ее вместе с ухом. — Это маячок, но для того, чтобы заработал, его необходимо активировать. Проблема в том, что именно по маяку звероловы меня и выследили. Они  тоже научились ловить сигнал. Но и наши на подходе, я более чем уверен…

— То есть если я его активирую, звероловы тут же это заметят? Извини, малыш, но это самоубийство. Я не могу так поступить.

Я протянула ему сережку, но лисенок не взял, лишь укутался в плед и покачал головой.

— Ваше право. Оставьте ее у себя. Просто помните, что перевертыши в данный момент — единственные, кто может нас всех спасти. Вы многого не знаете о нас, очень многого.

Возразить мне ему было нечего.

А ближе к трем часам ночи, когда я уже забылась беспокойным сном, сработала охранка. Кто-то изо всех сил стучал в калитку.

Страх липкой волной прокатился по телу. Впрочем, в тот момент я переживала не столько за себя, сколько за сына и перевертыша. Если у меня имелся хотя бы призрачный шанс противостоять врагу, то дети оставались совершенно беззащитными.

Стук повторился. Настойчивый, громкий и частый.

Я взяла сережку, что дал мне лисенок, и покрутила ее между пальцами, задумчиво рассматривая крохотный камешек в середине. Достаточно было лишь нажать, и они придут. Осталось только решить для себя, чего или кого я боюсь больше.

Накинув шаль, вышла во двор, где меня сразу же встретил Полкан. Пес принялся ластиться ко мне, требуя внимания. Его совершенно не беспокоил поздний гость, что безостановочно продолжал колотить в калитку. Значит, это не звероловы, а кто-то из своих. Расходовать магию не хотелось, резерв я пополнила в спешке, и тратить его на мелочи было бы глупо.

— Кто там?

— Миа, это Райе, — громко зашептала старая знахарка. — Открой, нужна твоя помощь.

Я отворила калитку, правда, на случай непредвиденных ситуаций сначала выпустила защитное заклинание. Однако старушка действительно пришла одна. Быстро проскользнув во двор, она захлопнула калитку и крепко схватила меня за запястье.

— Миа, деточка, помоги, — поспешно забормотала.

Я никогда еще не видела знахарку такой испуганной и несчастной.

— Да что случилось, Райе?

— Горе у нас, Миа, беда. Звероловы гулять начали, в храме расположились. С самого вечера пьют, куролесят, девушек требуют.

Тоже мне новость. Все к этому и шло.

— Вы разве не спрятали всех? Неужели не понимали, чем это закончится? Ведь не первый же раз они так гуляют и не в последний.

Но ответ знахарки меня более чем удивил.

— Милолика сама пошла.

— Что? Зачем?

— Шолох к звероловам прибился, у них теперь служить будет, вот она и… решила, что так сможет добиться его расположения. — Женщина беспомощно развела руками. — Ты же понимаешь, что они там с ней сделают. По кругу ведь пустят неразумную.

Понимала и даже довольно детально представляла. И почему родные не углядели за этой строптивицей? Как могли такое допустить? Ведь должны были догадываться, что после сегодняшнего цирка со сватовством от нее всего можно ожидать. Да, избаловал ее дед.

— А я что могу сделать?

— Уведи ее оттуда, Миа. Ты единственная, кто способен это сделать, — горячо зашептала старушка, утирая струящиеся из глаз слезы. — Сгинет ведь девчонка. Жалко.

— Как давно она ушла? — уже смиряясь со своей участью, поинтересовалась я.

— Не более получаса. Я, как узнала об ее побеге, сразу к тебе побежала.

Полчаса. За это время с ней могли много чего сделать. Но жалость — страшное чувство. В первую очередь было жалко деда этой вертихвостки. Да и ее саму как я могла оставить в беде? Если звероловы не порешат ее после того, как наиграются вдоволь, она сама повесится на первой же сосне.

— Зверолов все еще на страже? — уже повернув в сторону дома, осведомилась у старушки, что быстро семенила за мной.

— Так нет никого.

— То есть как нет? — От неожиданности я замерла, схватившись за ручку, но так и не открыв дверь. — Сегодня за мной весь день ходил здоровенный такой зверолов.

— Ходил, а сейчас нет никого.

Так… вот это уже было гораздо серьезнее. Можно сказать, официальное приглашение посетить закрытую вечеринку Мохового. Не мог этот стратег просто так убрать слежку. Значит, выхода у меня нет. Он знал, что я приду к нему этой ночью.

— Посмотрите за Кианом.

Быстро переодевшись, я поцеловала сына и прочитала над ним защитное заклинание, которого должно было хватить до утра. Потом вновь замкнула контур вокруг дома. Теперь ему стали не страшны ни огонь, ни вода, ни заклятия магов. Правда, в лучшем случае, до обеда следующего дня.

Сжала руку в кулак, чувствуя, как острый конец сережки впивается в ладонь.

«Буду ли я жива к этому времени завтра…»

Камешек я нажала, как только миновала ворота, не дав себе времени на размышления. Потому что знала: стоит хоть на мгновение засомневаться, и все пойдет прахом. Я сразу ощутила мощный зов, что в одно мгновение волнами разлетелся в разные стороны, прося о помощи. Да, такое пропустить — надо еще постараться. И это значило, что звероловы тоже в курсе произошедшего.

«Боги, что же я творю!»

До храма я добралась быстро. Остановилась на мгновение, глядя в распахнутые настежь двери и, мысленно воззвав к богам, быстро поднялась по ступенькам.

Первой, кого я увидела, войдя внутрь, оказалась лежащая прямо на алтаре Милолика. Ее длинная коса была растрепана, сарафан разорван на лоскуты, но нательная рубашка оставалась цела, едва прикрывая голые ноги. На бледном лице с небольшими кровоподтеками на скуле и шее ярко выделялись огромные, полные слез и ужаса, глаза. Она не кричала и не плакала. Лишь до крови закусив губу, мелко дрожала и часто дышала. И это хриплое дыхание с судорожными всхлипами набатом стучало у меня в голове.

— А вот и наша ведьма, — радостно прокричал Моховой. — Долго же тебя пришлось ждать, Солнечная. Я уже и не знал, как сдерживать ребят. Им так не терпится отведать эту девчонку.

Мужчина приблизился к алтарю и, не сводя с меня взгляда, медленно провел ладонью по тоненькой девичьей ножке от лодыжки до самой промежности. Рубашка, естественно, задралась. Милолика задрожала еще сильнее, а из прокушенной губы тоненьким ручейком потекла кровь.

— К чему такие насильственные методы? Мог бы просто позвать меня. Я бы пришла.

— Пришла, — кивнул он, отстраняясь от девчонки. — Я ведь ждал, Солнечная, что ты проколешься. Когда не выдержишь давления и совершишь ошибку.

Я заметила, как головорезы окружают меня, словно стая волков, но с их главой не разрывала зрительного контакта. Он являлся хозяином, и его стоило нейтрализовать в первую очередь.

— Не понимаю, о чем вы, — пожала плечами, скрещивая руки на груди.

А сеть уже искрила на пальцах, готовая в любой момент прийти на помощь.

— Неужели лучшую ученицу Хмурой можно так легко поймать и приструнить? Да, я знаю кто ты, Солнечная. Гордость наставницы, которая внезапно и при таинственных обстоятельствах исчезла после нападения в одном из банков столицы. Кстати, я принимал участие в той облаве на перевертышей и видел, как тебя вытаскивали из-под завалов. Ты мало что помнишь, а вот я тебя хорошенько запомнил. Только вот осечка случилась у тебя, ведьма. Мужа-то у тебя никогда и не было.

— То, что его не было тогда, не значит, что он не мог появиться потом.

А звероловы все кружили рядом, словно падальщики… и среди них я заметила охотника, с кривой предвкушающей улыбкой наматывающего кнут на ладонь. Дурак, неужели надеялся, что ему позволят поиграть со мной?

— Отдай мне его, ведьма.

— Кого?

— Перевертыша. Я же знаю, он у тебя.

— Если он у меня, так идите и заберите, — пожала плечами, внутри дрожа от ужаса.

«На чем я погорела? И когда? Неужели с самого начала ситуация сложилась безвыходная, и Моховой лишь играл со мной, вводя в заблуждение? Что теперь делать? Тянуть время до прихода перевертышей? А если они не придут?»

— Тебе прекрасно известно, что это невозможно. Ты соорудила яму и спрятала его в ней, не так ли? Теперь, учитывая уровень твоих способностей, только очень сильный маг сможет ее найти. И то не сразу.

— Вот ведь незадача, — натянуто улыбнулась я.

А сама мысленно просчитывала возможные варианты. Звероловов для меня одной присутствовало слишком много. К тому же поблизости прятался маг, готовый в любой момент нанести удар в спину, сокрушив меня окончательно.

— Ты же понимаешь, что защита, которой ты укрыла двор и дом, не вечна, и скоро развеется. А я умею ждать.

— Отпустите девчонку.

— Зачем же? Вот разберемся с тобой и отведаем молодого тела. Отдай лиса, ведьма.

Судя по всему, играть, больше не имело смысла.

— Зачем он вам? Он же совсем дитя.

На губах Мохового заиграла победная улыбка, а глаза заблестели от радости.

— Не твое дело. Отдай его, и я позволю вам с сыном уйти.

«Неужели я похожа на идиотку, которая поверит в столь откровенную ложь? Моя участь давно предрешена».

— Как далеко? Насколько далеко вы позволите нам уйти?

— Умная девочка. Тогда гарантирую, что вы умрете быстро, без лишних мучений и пыток.

— Спасибо, но я вынуждена отказаться.

— Очень жаль. Ты упустила шанс решить дело полюбовно.

И начался ад.

Звероловы всем скопом налетели на меня, стараясь сломать, но оставить в живых. Ведь мне еще предстояло преподнести им на блюдечке перевертыша.

Двое сразу же упали, скованные сетями. К слову, силу сжатия регулировать я не стала. Начнут дергаться — превратятся в трупов. Еще трое, напоровшись на щит, отлетели к стене. Правда, щит им удалось повредить. Охотник, получив сонным порошком в морду, икнул, вздохнул и упал как подкошенный.

Я тем временем резко поднялась вверх, пытаясь создать новый щит взамен разрушенного. И в тот же миг в мою сторону полетели силовые разряды, что запустил из своего логова маг. Уклониться от всех не получилось, и один все-таки достиг цели. Я полетела вниз. Только в последний момент удалось оттолкнуться от пола и не упасть.

Заметив летящие в меня стрелы и два ножа, я резко ушла в сторону. Небольшая воздушная волна отшвырнула оружие назад, к хозяевам. Щит сделать не выходило, слишком много времени и концентрации он требовал. Тогда я решила бросить все силы на атакующие заклинания.

Стена огня, что плотным кольцом окружила меня, поднялась едва ли не до самого потолка. Да, резерв это заклятье изрядно потратило, но дало необходимую передышку. И мало того, это был отличный источник для всякого рода пакостей. Сначала от пламени отделились метательные шарики. С огромной скоростью они вонзались в звероловов, оставляя жуткие ожоги, подпаливая одежду. Ублюдки орали от боли, но избавиться от напасти не могли.

Жаль, что это продолжалось недолго, ведь у любого магического резерва существовал предел. Да и маг неплохо знал заклятие противодействия. Огненное кольцо полыхнуло и в какой-то нервной агонии потухло, а меня отшвырнуло к стене.

От удара я на мгновение потеряла сознание. В ушах звенело, картинка перед глазами расплывалась, но разлеживаться я позволить себе не могла. Быстро стерла льющуюся из уголка рта кровь и попыталась встать. Не получалось: ноги отказывались слушаться, а гул в голове мешал сосредоточиться.

— Она послала сигнал перевертышам. Взяла маячок у сосунка и активизировала его, — быстро доложил маг. — Думаешь, кто-то придет тебе на помощь? — Он злорадно засмеялся.

— Вот тебе и умная могущественная ведьма, — протянул Моховой, подходя ближе и хватая за подбородок. — Ну что, спеклась, девочка?

«Как бы не так! Силы есть, значит, еще повоюем. Не знаю, что ждет меня дальше, но этого ублюдка я с собой к Темному богу заберу», — подумала я и незаметно, не делая пассы руками, активировала легкое заклинание, что отшвырнуло главаря от меня на пару метров и дало секундную передышку.

— Тварь! — рявкнул он, вскакивая и хватаясь за меч.

Толпа наемников собралась ринуться в мою сторону, но тут же была остановлена громким окриком:

— Стоять! Она моя.

— Вы так уверены в этом, господин Моховой? — Я успела подняться, хотя, видят боги, мне пришлось нелегко: ноги подкашивались, а ребра пульсировали от адской боли. Я не могла даже нормально вдохнуть. — Чудовищное самомнение.

— Ты сдохнешь.

— Как и все мы. Только кто-то раньше, кто-то позже.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда мои ребята доберутся до твоего щенка.

«Не доберутся, не успеют, защиту никто из них быстро пробить не сможет. Перевертыши явятся раньше. И если у них есть хоть капля благородства, как уверял лисенок, они позаботятся о Киане».

— Пусть сначала доберутся, — заявила я и воздушной волной отразила нож, который полетел в меня откуда-то сбоку. — Ай-ай-ай, господин Моховой, кажется, вы теряете авторитет. Подчиненные отказываются вас слушать.

Окончательно взбесившись, зверолов с громким криком бросился на меня. А я, собрав последние силы, приготовилась дать отпор.

Только вот добежать мужчина не успел. Внезапно что-то промелькнуло в темноте, и между нами мягко приземлилась огромная кошка, раза в два больше дикой. Внутри крупных темных пятен на ее жемчужно-серой шкуре располагались более мелкие. А невероятно длинный хвост резко хлестал по деревянному полу.

«Ирбис. Снежный барс. Перевертыш… пришли… успели. Хвала богам, кажется, мы спасены».

МИА

Перевертыш не рычал, лишь ощетинился, припав на передние лапы и прижав уши к голове. После чего угрожающе оскалился.

— Ну надо же! — охнул Моховой и рефлекторно сделал два шага назад. Опомнившись, остановился и криво ухмыльнулся. — Кто бы мог подумать, Снежный собственной персоной. Я догадывался, что на поиски молокососа отправят лучших, но не даже не рассчитывал, что им окажешься именно ты. Напомни мне, Сомс, — он повернулся к одному из застывших рядышком звероловов, — сколько за его шкуру дают верховный маг и помощники?

— Около ста золотых, — пробормотал длинный и тощий Сомс и тяжело сглотнул.

Если главаря эта киса не испугала, то остальные головорезы слегка струхнули.

Услышав озвученную сумму, я с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть во весь голос. Великие боги, да что ж он натворил, если за его поимку обещали такую баснословную сумму?

— Да, девяносто восемь, если быть точным. И несмотря на это ты все-таки рискнул отправиться на поиски этого сучонка? Силен…

— Отпусти их, — неожиданно мягким, я бы даже сказала, бархатным голосом произнес барс.

В этот раз сдержаться не получилось. Судорожно выдохнув, я прикрыла рот рукой. Слава богам, на меня внимание пока не обращали, сосредоточившись на барсе. Я даже не предполагала, что во второй ипостаси перевертыши способны разговаривать. Нам ведь внушали, что, обращаясь, они становятся похожими на животных не только внешне, но и действуют на звериных инстинктах. А какой у него тембр! У меня внутри как будто весна началась, с резким потеплением. Не исключено, что благодаря особым свойствам голоса они и приманивают юных магов, после чего похищают.

— А то что? — расхохотался Моховой. Его, кстати, разговорчивость кисы совсем не удивила. — Ты один на моей территории, ведьма уже выдохлась. Тебе не кажется, что ты немного не в том положении, чтобы указывать?

Я бы на его месте не была столь самоуверенна, потому как споро заканчивала плетение мощной сети. Так просто я сдаваться не собиралась. Теперь, получив пусть и небольшой, но жизненно необходимый отдых, я приготовилась с новыми силами ринуться в бой.

— Правда? — промурлыкал кот, и в тот же миг из темноты начали выступать его товарищи. Особей шесть-семь, все в человеческом обличье, но их принадлежность к народу перевертышей не вызывала сомнений. Глаза каждого горели желтым огнем, а быстрота и плавность движений указывали на их животное происхождение. — Расстановка сил поменялась. — Барс приподнялся и постучал хвостом о деревянный пол. — К тому же вы измотаны сражением с ведьмой. Сдавайся, Моховой, и никто не пострадает.

Лицо главаря побагровело. Очевидно, такой исход его не устраивал. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не произошло нечто неожиданное, после чего события вдруг стали развиваться по совершенно непредсказуемому сценарию.

Бочком, крадучись, к Моховому приблизился тот самый Варг, что караулил меня весь день. А потом внезапно схватил главаря за плечи и, лишив возможности двигаться, приставил нож к его горлу. Я чувствовала себя попавшей в какой-то театр абсурда: говорящие кошки гигантского размера, звероловы, нападающие на граждан, и громила, что идет против своих, чтобы защитить врага. Нет, такого точно не могло происходить в нормальной жизни.

— На твоем месте я бы не дергался, — тем временем тихо предупредил Варг.

— Варг, ты чего творишь?

— Исполняю свой долг. Если не хочешь захлебнуться собственной кровью, советую опустить оружие и приказать остальным сделать то же самое. — Головорез покосился на застывшего перевертыша. — Ты чего так долго? Я три часа назад послал весточку.

Вот после этих слов громилы я окончательно растерялась. На нетвердых ногах просеменила в сторону стены и медленно сползла по ней прямо на пол. Впрочем, сеть не убрала. Она так и продолжила сверкать и переливаться на пальцах, готовая в любой момент прийти на помощь. Только я уже не понимала, кто друг, а кто враг.

«Боги, что творится в нашем мире?»

— Спешили, как могли, но сюда нас привел зов, — ответил перевертыш и вновь повернулся в сторону Мохового. — Прикажи своим людям сложить оружие. Немедленно.

— Вы мне за это ответите, — прохрипел зверолов, но спорить не стал, сделав знак рукой.

Нехотя побросав оружие, остальные члены его отряда застыли. К ним тут же подскочили перевертыши и, отшвырнув весь арсенал в сторону, принялись быстро связывать людей.

Громко взвыла на постаменте всеми забытая Милолика, закричала, заголосила и забилась в истерике. Сотрясаемая крупной дрожью, она прижала руки к лицу и смеялась, и плакала одновременно.

— Ведьма, усыпи ее, — обратился ко мне барс.

Какие у него были глазищи! Не желтые, как у остальных, а светло-серые, под стать серебристому меху.

— Я?

— Здесь есть еще одна ведьма? Ты что, не видишь, совсем плохо девке?

Конечно, я видела. Милолика принялась биться затылком об алтарь, не переставая при этом громко завывать. Глядишь, такими темпами и череп себе пробьет.

Я медленно поднялась и попробовала обогнуть барса по дуге. Правда, сделать это оказалось проблематично. Старясь не приближаться к нему, я была вынуждена подходить к другим перевертышам, что уже заканчивали связывать звероловов.

Сонного порошка в кисете почти не осталось — все израсходовала на охотника. Пришлось хорошенько потрясти, чтобы набрать щепоточку. И все это под пристальными взглядами перевертышей, которые как раз свалили спеленутых врагов на пол в центре храма и теперь вместе с Варгом молча наблюдали за мной.

Подойти вплотную к девушке не получалось: она громко верещала, дергая себя за волосы, и, колотя кулаками по алтарю, извивалась ужом. Я никак не могла понять, почему она не слезет с этой каменой глыбы. И только по кругу обойдя алтарь, обнаружила артефакт. Эти твари сделали небольшую темницу, из которой Милолика не могла выбраться, зато войти туда мог каждый.

Порошок легко слетел с моих пальцев прямо в ее личико, стоило девушке на мгновение повернуться ко мне. Пара секунд и она затихла.

— Говоришь, это она бурю вызвала? — спросил барс, подходя ко мне сзади.

Я резко обернулась на голос и буквально застыла. Передо мной стоял уже не барс, а мужчина. Обнаженный по пояс. Его крепкий торс с налитыми мышцами и мощная грудная клетка стали тяжелым испытанием для моей психики. Без сомнений, выглядел он хорошо: широкие плечи, узкие бедра, высокий, сильный и очень опасный. Жемчужно-пепельные волосы опускались чуть ниже плеч, а пара прядей, спадая на лоб и глаза, делала перевертыша необычайно привлекательным. Пронзительно-серые глаза смотрели внимательно и хищно. На губах играла кривая улыбка, а на подбородке пробивалась легкая щетина. Да, он был красив, этот хищник в человеческом обличье. Красив и опасен одновременно.

Перевертыш быстро затянул ремень на штанах, глядя при этом исключительно на меня. А я никак не могла разобраться, что именно испытываю: страх или предвкушение. Или, скорее всего, все вместе?

— Она, — подтвердил Варг, подбираясь с другой стороны.

Близость двух огромных туш давила на меня, в результате и без того расшатанная нервная система дала сбой. Рефлекторно отступив назад, я уперлась бедром в алтарь. Перенеся на него часть своего веса, мгновенно ощутила облегчение, когда немного отступила боль в ребрах. Со всеми этими потрясениями я успела забыть, что в меня попали парочкой заклинаний и хорошенько приложили о стену. Сейчас, пока шок не прошел, я чувствовала себя более-менее нормально, но потом раны дадут о себе знать.

— Мы уловили отзвук, когда шли за вами. Сильна. Скольких вывела из строя? — продолжил он расспрашивать зверолова, а рассматривал меня.

— Троих насмерть, пятеро раненых, плюс сегодня многих вывела из строя.

Барс помолчал, только глазищами своими зыркал, словно насмотреться не мог, а потом потребовал:

— Где он?

«Довериться? Или схитрить? А ведь все в жизни — и плохое и хорошее — начинается с того, что кто-то когда-то кому-то просто поверил. Да и неизвестно еще, для чего им понадобился лисенок. Вдруг этому коту тоже нельзя верить? Только вот легенды гласят, что перевертыши, как заправские хищники, чуют ложь. Тогда первое впечатление будет сильно подпорчено».

— Что с ними будет? — Я кивнула на связанных звероловов.

— А ты как думаешь? — равнодушно пожал плечами хищник. — Тебя бы они не пощадили, как и всех жителей деревни.

— А вы, значит, добрые?

— Предлагаешь сохранить им жизни? А ты уверена, что они оценят столь благородный поступок, и после того, как ты отвернешься, не всадят тебе в спину нож?

Я покосилась на Мохового, чей полный ненависти взгляд не оставлял сомнений в том, что именно так он и поступит. Перевертыш был прав: если я хотела выжить, то следовало погибнуть им. Другого не дано.

— Надеюсь, вы не собираетесь оставлять тела прямо тут? Это же храм.

— Щепетильная какая, — оскалился этот нелюдь. — А тебя не смущает, чем они тут занимались и что собирались сделать с этой девчонкой на алтаре ваших богов?

— А разве у вас нет бога, которому вы служите? Или богини?

Конечно, была. Я прекрасно помнила, о чем рассказывал посол там, в тюрьме. Как сильно перевертыши ценят и почитают свое божество, раз не могут причинить вред беременной женщине.

— А какое это имеет значение?

— Религия каждого священна. Зачем гневить чужих богов, находясь на их территории, когда можно привлечь их на свою сторону?

Мужчина так внимательно посмотрел на меня, что от этого нечеловеческого взгляда я мысленно заметалась и начала расправлять подол платья, в какой-то детской попытке сгладить первое впечатление о себе.

— Я тебя услышал, ведьма. Но ты так и не сказала, где он.

Да, не сказала. Тянула время, меняла тему, но уйти от ответа так и не смогла. Мне не оставили выхода, придется признаваться. Да и сдавалось мне, перевертыш и так знал, где искать малыша. Дело было только во времени и в защите, что окружала мой дом.

— У меня дома, в яме.

— Веди, — велел мне мужчина, а потом повернулся к одному из своих и коротко бросил: — Девчонку родителям и уберите здесь.

Ему ответом стал быстрый кивок.

Я не сомневалась в том, как будет происходить эта уборка. Коротко взглянула в сторону звероловов, и сердце обожгла жалость. Как бы сильно их ни ненавидела, какую бы боль они мне ни причинили, смерти я им не желала. Хотя и понимала, что по-другому просто нельзя.

А потом я внезапно осознала кое-что другое.

— А где маг? — нахмурилась я, обернувшись к мужчинам.

Варг подошел ближе и внимательно осмотрел бывших подельников.

— Его здесь нет. Сбежал и, скорее всего, использовал пыль.

— Найти, — приказал перевертыш. — И как можно скорее. Маг не мог далеко уйти. Поторопись, ведьма, быстрее.

Мог хотя бы спасибо сказать, ведь это именно я заметила побег. Хотя отсутствие благодарности полностью покрывала своевременность их помощи.

Выйдя на морозный воздух, я едва не свалилась. Голова в одно мгновение закружилась, и перед глазами все поплыло. Я слегка покачнулась назад и, наверное, упала бы, не подхвати меня огромный Варг.

— Осторожнее, — тихо произнес он и подтолкнул меня вперед.

Защита дома легко впустила внутрь и меня, и сопровождающих. Киан продолжал мирно посапывать на печке. Лишь голенькая розовая пяточка торчала из-под одеяла. Райе при нашем появлении вскочила и испугано замерла, не зная, что делать дальше и как себя вести. Я прекрасно понимала ее страх, поэтому по-быстрому решила выпроводить старуху из дома.

— Милолике нужна помощь. Звероловы ее физически не тронули, но душевно надругались. Сейчас она спит. Нужно побыть рядом. Боюсь, как бы очнувшись, она не наложила на себя руки.

Старая знахарка кивала и внимательно рассматривала мужчин за моей спиной.

— Миа…

— Иди, Райе, иди, — мягко улыбнулась я старушке, слегка приподняв уголки губ.

Женщина прекрасно поняла меня. Кивнула и осторожно двинулась к выходу.

Лишь только дверь за ней закрылась, я моментально бросилась к яме. Лисенок уже ждал меня. Стоило только раскрыть тайник и слегка отступить в сторону, он тенью метнулся наружу. Кутаясь в плед, Рыжик ступил на пол моего домика, и тут же мои сопровождающие почтительно склонили головы.

— Мой лорд, — в унисон поприветствовали они.

«Та-а-ак. Вот тебе и маленький щупленький лисенок. И кого, интересно, я спасла?»

Малыш замер на секунду, сделал неуверенный, совсем крохотный шажок вперед… затем второй… а потом громко всхлипнул и бросился к перевертышу.

— Ирбис… они… всех… и Ляльку… и Кайла… всех… а я… и этот… бежал… и вот… ведьма, — бормотал он сквозь громкие рыдания, пряча лицо на груди у барса и сотрясаясь всем телом.

А тот крепко и в тоже время неожиданно мягко прижал мальчишку к себе и гладил по спутанным рыжим кудрям.

Я бы еще долго глазела на перевертышей, пытаясь понять, что же связывает этих двоих, какая у них история, но Варг сделал шаг по направлению ко мне и сухо велел:

— Собирай вещи, ведьма.

Сердце сделало кульбит и ухнуло вниз. Я рефлекторно отступила к сыну, в отчаянном стремлении защитить его и спрятать от всех.

— Зачем?

— Ты хочешь остаться здесь? — удивился громила, склонив голову и внимательно рассматривая меня своими пустыми, я бы даже сказала мертвыми, глазами.

— Пошли с нами!

Лисенок оторвался от мужчины и бросился ко мне, отчего плед чуть съехал с худеньких плеч, а мальчишка крепко схватил меня за руки. Я с трудом удержалась, чтобы не шарахнуться от него. После сегодняшних потрясений я стала опасаться собственной тени.

— Дед поможет устроиться на первое время, — быстро затараторил лисенок в надежде уговорить. — У нас хорошо, правда-правда. А ты к тому же ведьма, а это знаешь, как почетно. Никто не посмеет обидеть или навредить ни тебе, ни твоему сыну…

— Подожди-подожди… а кто у нас дед?

— Посол перевертышей в Империи, — ответил барс. Все это время он очень внимательно наблюдал за нами, да и сейчас проследил за реакцией на титул дедушки.

—О-о-о, — только и смогла выдавить я, выдергивая руки из немного болезненного захвата, и по-новому взглянула на лисенка. — Тебя как зовут?

Кстати, давно хотела у него узнать.

— Кристофер, можно просто Крис, — щербато улыбнулся он.

Глядя на его улыбку, я старалась не думать о том, почему у мальчика нет двух передних зубов — сами выпали или помогли?

— Миа, — кивнула в ответ.

Я хорошо помнила посла. Та единственная встреча навсегда засела в моей памяти. Но чем дольше я смотрела на лисенка, тем отчетливее понимала, что он совершенно не похож на деда. Посол был скорее волком — седым и матерым.

— Если хочешь сохранить свою жизнь и жизнь своего ребенка, то тебе стоит начать собирать вещи, — припечатал Снежный.

— Из-за мага?

— Если он использовал пыль, то найти его будет очень трудно. Скорее всего, у него имелись накопители, и немало. Наверняка он перенесся к ближайшей деревне. Пусть не сразу, а несколькими прыжками, но утром уже точно доберется до столицы. Сообщит о случившемся и тогда…

— Тогда меня спасет только чудо. — Я тяжело вздохнула и села на лавку. Побитое тело ныло, а в боку снова остро кольнуло, заставив поспешно выпрямиться. Только трещины в ребре мне не хватало. — С чего вдруг такая забота обо мне? Разве вы не должны ненавидеть магов?

Не знаю, на что я рассчитывала, произнося эту фразу. Вероятно, стресс все же повлиял на мое трезвомыслие. А может, я желала вызвать у мужчины хоть какие-то эмоции. И не мешало бы выяснить его истинное отношение ко мне. Потому что как на меня отреагирует он, так потом и все остальные.

Однако Снежный лишь криво усмехнулся.

— Не разочаровывай меня, ведьма. До этого момента ты проявляла невероятную сообразительность.

Как будто мне было дело до его впечатлений.

— Мне надо подумать...

— Времени на это у тебя нет, — перебил он. — Либо вы идете с нами, либо остаетесь здесь.

— А что это даст? Есть ли смысл идти?

— Мой дед, — начал лисенок, но Варг прервал его, молча положив ладонь на плечо.

Глупый. Слово лорда, сказанное простолюдинке, легко дается и легко забирается. Будучи в силу возраста еще очень наивным, малыш считал, что достаточно только его просьбы, и дед ее непременно выполнит. Если бы в нашей жизни все было так легко.

Снежный равнодушно пожал плечами.

— Здесь тебя точно ждет смерть. Звероловы не простят предательства.

— А как же быть с другими жителями деревни? Что будет с ними, когда звероловы явятся сюда? — Я резко вскочила и тут же скорчилась от жуткой боли, что огненной волной пробежала по всему телу и раскаленной острой иглой впилась в бок. Совсем забыла… — Ох…

— Мы не сможем забрать всех.

— И как быть? Если я уйду, они всех перебьют.

— Если ты останешься, то они уничтожат всех как пособников, — отрезал перевертыш. — Если ты уйдешь с нами, то не только получишь шанс на новую жизнь, но и спасешь остальных. Звероловы оставят их в покое и ринутся за тобой. Именно ты, ведьма, желанная для них добыча, а не горстка жалких людишек.

Я внимательно осмотрела каждого из них: невозмутимого Варга, преданно глядящего на меня рыжего Криса и мощного и величественного барса. После чего осторожно повернулась в сторону печки, где, несмотря на шум, продолжал спать мой сын.

— Сколько времени на сборы? — в конце концов тихо спросила я.

— Час, — бросил перевертыш и обратился к лису. — Милорд, идемте, вам нужно переодеться.

Деревню мы покидали на рассвете. Солнце еще толком не взошло над Заречьем, и мягкий туман клубился у ног, вызывая легкую дрожь по всему телу. Было холодно. Я сильнее запахнула одеяло, в которое укутала Киана. Малыша пришлось усыпить. Не стоило ему видеть всего этого. А так проснется, и будет ему новое интересное приключение.

— Присаживайся. — Варг побросал мои жалкие пожитки в небольшую крытую повозку, внутри которой уже сидел переодетый лисенок. — Давай возьму ребенка.

— Нет, — поспешно покачала я головой, прижимая сына к себе. И пусть тело протестующее заныло, а в глазах на мгновение помутилось от боли, отдавать громиле своего малыша я не собиралась. — Не стоит.

Во дворе вновь жалобно залаял Полкан, омрачая и без того паршивое настроение.

«Прости дружочек, я не могу взять тебя с собой. Райе позаботится о тебе намного лучше».

— Быстрее! — Снежный, верхом на сером, под стать его внешности, красавце-коне липицианской породы подъехал ближе. — Не стойте, госпожа ведьма, и так задержались. Пора уходить.

Вторя Полкану, во дворах завыли собаки.

«Поздно, родимые… смерть уже уходит из этих мест, оставив после себя лишь горе и металлический запах крови…»

Я не спрашивала, что в итоге стало со звероловами. Причин для ночных кошмаров и без того хватало. Правда, осознание, что все они мертвы, было для меня пусть и неприятным фактом, но успокаивающим.

— Можешь не переживать, в храме все чисто, — словно прочитав мои мысли, заявил перевертыш. — И перестань казниться, тебя бы они не пощадили.

— А маг? — прошептала я.

— Ушел.

Я напоследок оглядела сонное Заречье. Спасет ли их мое бегство? Или, наоборот, только усугубит положение?

МИА

Мне казалось, что после случившегося этой ночью, от кровавых картинок, которые мутной пеленой стояли перед глазами, я долго не смогу восстановить душевное равновесие. Поэтому старалась обратиться к своей силе духа, но и она сейчас меня подводила. Кроме того, напрягало и заставляло нервничать недоверие к своим спутникам.

Собрав крупицы силы, я поставила защиту, но страх все равно не покидал меня. Любое движение или резкий звук заставляли замирать, готовясь в любой момент отразить удар. Однако мирное дыхание спящего Киана, скрип колес и покачивание повозки сделали свое дело — я погрузилась, правда, скорее не в сон, а в беспокойную дремоту.

Проснулась я от нестерпимого удушливого жара. Все тело болело так, что я едва дышала.

— Мам? — тихо прошептал мне на ухо сынок и прижался сильнее.

Туловище как будто связали путами, каждое движение давалось с трудом. Стоило только дернуться, и мозг тут же послал россыпь ярких звездочек перед глазами. Зубы пришлось сцепить, чтобы не закричать от боли в ребрах.

— Кхм… да? — просипела я, едва хоровод искр утих, и неприятные ощущения немного притупилась.

— А где мы?

— Мы отправились в большое путешествие.

— Правда? — В голосе Киана прозвучал такой восторг, что я не удержалась от улыбки.

— Правда.

Глаза пришлось открыть, заодно я проверила свой резерв. Мало, конечно, но для того, чтобы хоть немного привести себя в чувство, ведьмовского ресурса должно было хватить. Я зашептала слова, и тут же живительная магия мягко пробежалась по всему телу, словно окутывая мягким и теплым коконом. Сначала спал жар, затем стало легче дышать, и я уже не ощущала себя сгустком сплошной боли. Полностью излечиться все равно не получилось бы, но на пару-тройку часов оздоровительный эффект сохранится, а позже потребуется обновить заклинание.

Слегка приподнявшись на локтях, я поняла, почему мне было настолько душно, если не учитывать болезненный жар. Во-первых, лисенок, который лег в другом конце кибитки, во сне подполз ближе и устроился у меня под боком, доверчиво прижимаясь и сладко посапывая. По подрагивающим рыжим ресницам я догадалась, что хитрюга давно проснулся, но показывать этого не хотел. А во-вторых, кто-то укрыл нас большой и теплой шкурой. Не знаю, сделали ли это, чтобы согреть Криса, а нас с Кианом облагодетельствовали за компанию, или, может, действительно заботились обо всех. Но в любом случае было приятно.

— А это кто? — Сынок сел, удивленно глядя на рыжего прохвоста, что пристроился с другой стороны.

— Это? Думаю, он сейчас откроет глазки и сам представится. Да, Рыжик?

Перевертыш лениво улыбнулся, сладко потянулся и поднял веки.

— Доброе утро.

— Доброе. Знакомьтесь мальчики. Киан — это Кристофер.

— Можно просто Крис. — Мальчишка сел и принялся внимательно рассматривать моего малыша.

— Крис, это мой сын Киан.

— Очень приятно.

— Мне тоже.

В этот момент повозка остановилась, следом откинулся полог, впуская внутрь холодный воздух, и в проеме материализовался Варг.

— Проснулись? У нас привал. Можете справить нужду и поесть.

Никого уговаривать не пришлось.

К тому времени, как мы с Кианом вернулись из кустиков, перевертыши развели костер и в подвесном котелке варили кашу, источающую вокруг аппетитные ароматы. На наше появление никто не отреагировал, а у меня появилась возможность изучить их поближе.

Итак, спутников у нас оказалось девять: Варг, Снежный и еще семь русоволосых желтоглазых перевертышей. Все высокие, мускулистые, мужественные и очень опасные.

— Присаживайтесь, госпожа ведьма. — Барс, криво усмехаясь, похлопал по поваленному дереву, на котором сидел сам.

— Спасибо, господин Снежный, — вежливо улыбнулась я и, взяв Киана за руку, заняла предложенное место.

— Быстро завтракаем и вновь трогаемся в путь, следующий привал будет через пять часов. Надо спешить, пока маги не вышли нам наперерез.

Я кивнула, уставившись на пламя костра.

— Такая смирная и молчаливая. Если бы собственными глазами не видел тебя в деле, никогда бы не поверил в твою сдержанность. У тебя есть уникальная возможность задать вопросы и получить ответы, а ты ею не пользуешься, — медленно произнес перевертыш.

— Как ваше имя?

— Что? — Такого он от меня явно не ожидал.

— Имя. Я — Миа Солнечная, это Кристофер, там Варг, а как ваше имя, господин Снежный?

— Ирбис, — ухмыльнувшись, проговорил он.

— Что?

— Ирбис Снежный.

Сначала я подумала, что он надо мной издевается. Ну нельзя же носить имя, которое и не имя вовсе, а название второй ипостаси. Однако по его взгляду и выражению лиц остальных поняла: не шутит. Его действительно так звали.

— Очень приятно, — только и смогла пробормотать я.

— Врешь, но это неважно. Это Соул, Бойл, Зип, Ланс, Тагерт, Ульф и Ярош, — по очереди ткнул он в каждого из своих подчиненных.

А я попыталась запомнить кто из них кто, находя какие-то отличительные черты в каждом из семи перевертышей. Соул, а это именно он в данный момент занимался завтраком, сидя на корточках у котелка, был самым низкорослым из всех. Бойл — единственный, кто мне улыбнулся, мягко и доброжелательно. У Зипа, единственного из всех, имелась небольшая бородка. Лицо Ланса рассекал огромный шрам, Тагерт выглядел самым молодым из всех, а Ульф, наоборот, самым пожилым, с испещренным морщинами лицом. Ярош же заплетал свои длинные волосы в сотню мелких косичек. Оставалось надеяться, что я все верно запомнила и в будущем никого не перепутаю.

— Скажи мне, ведьма, тебе известно, кто такие перевертыши? — поинтересовался Снежный, заставив оторваться от изучения его людей и повернуться к нему.

Вопрос показался мне странным и непонятным. С одной стороны, я знала, а с другой…

А действительно, кто такие эти перевертыши? Откуда появились в нашем мире? Даже академия не давала нам ответы на эти вопросы, ограничиваясь общими фразами и определениями. Однажды я спросила нечто подобное у Хмурой, на что наставница посоветовала мне меньше об этом думать и заниматься учебой. Но тогда у меня создалось впечатление, что сама деканша прекрасно знала ответы на эти вопросы, но по какой-то причине отказывалась делиться информацией.

— У вас две ипостаси, и вы можете обращаться в зверей.

Мужчина кивнул, продолжая гипнотизировать меня своими глазищами.

— Дальше, ведьма, дальше. Ты же с отличием окончила Высшую академию и так мало знаешь о нас.

— Откуда?.. — вырвалось у меня. Но тут же понятливо закивала головой, удивляясь собственной недогадливости. Ну конечно же! Глава звероловов знал, кто я такая, значит, знал и Варг, а тот сказал перевертышу. — Вы живете очень замкнуто у себя в горах, и нам о вас практически ничего не известно. Только одичавшие периодически вырываются из-под гнета вашего правителя и приходят нас убивать.

Сама не поняла, зачем произнесла последнюю фразу. Наверное, просто хотела побольнее уколоть собеседника.

— Это неправда! — обижено вскричал Рыжик, который сидел напротив меня рядом с Варгом. Остальные же промолчали, словно этот разговор их не касается.

— Еще одна. Ты разочаровываешь меня, ведьма, — промурлыкал Снежный и покачал головой, отчего белоснежная прядь упала на высокий лоб. — Неужели ты никогда не задумывалась о том, что все рассказы и все, что вам так старательно впихивают в головы законники, маги и звероловы, наглая ложь?

— Приведите мне хотя бы пару аргументов в свою защиту? — не выдержала я нападок.

«Тоже мне, умник, сидит, ухмыляется и глазами зыркает. Да еще это снисхождение во взгляде, словно перед ним дитя неразумное. Ведь понимает, что более точной и развернутой информации я никаким образом получить не могла. И к чему весь этот спектакль? Нарочно меня провоцирует? Но чего он хочет этим добиться? Думает, взбешенная ведьма — хороший собеседник? Нет, не понять мне этих… существ».

— Если мы такие ужасные, зачем ты спасла Кристофера. Ты ведь уверена, что все мы — зло? Должна же быть какая-то причина у твоего поступка?

— А не пробовали задавать конкретные вопросы, не принижая при этом умственные способности оппонента? — тихо заметила я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать на него.

Все-таки нервы у меня были не железные, а кричать на перевертыша — себе дороже. Я же не самоубийца. Да и Киана не стоило нервировать. По тому, как он все сильнее прижимался ко мне, исподлобья поглядывая на присутствующих, я уже догадывалась, что ему страшно.

— Но все же? Почему ты пожалела его и укрыла от звероловов? Варг что-то рассказывал о нападении в банке, после которого ты каким-то невероятным образом выжила. Кстати, как так вышло? Ваши обычно свидетелей не оставляют.

— Потому что меня спасли ваши.

Снежный слегка подался вперед, внимательно всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь угадать, лгу я или говорю правду.

— А зачем им было тебя спасать?

— Киан, — только и смогла ответить я, прижимая сына к себе.

Серые глаза переместились на моего мальчика. Настала моя очередь поиграть в загадки, а его — пораскинуть мозгами. Надо сказать, догадался он достаточно быстро. Я даже не успела как следует позлорадствовать.

— Ты была беременна?

— Да.

— Решила отдать долг?

— Решила помочь ребенку, — отрезала я, так и не понимая причин его странной антипатии.

С чего вдруг такое отношение? Ведь я, рискуя не только своей жизнью, но и жизнью собственного малыша, спасла Рыжика. И не требовала ни наград, ни ответных услуг. Напротив, они сами уговорили меня оставить Заречье. А Снежный относился ко мне так, будто лисенок по моей вине попал в западню, а доказать это никак не мог. Бред.

— Киан, — к нам подошел Крис и взял моего сына за руку, — иди сюда, у меня есть леденцы, хочешь, поделюсь? — А потом одарил меня на удивление серьезным взглядом. — Нечего малышу все это слышать.

Сын не спешил, ожидая моего решения.

— Иди, солнышко. Мама рядом, — ласково провела я рукой по детской щечке и улыбнулась.

Мальчишки устроились на другой стороне костра, рядом с Варгом. Так, чтобы мы друг друга видели, но слышал он как можно меньше.

— Думаешь, я завидую тебе? — неожиданно спросил Снежный, вновь обращая на себя внимание. Мелькала у меня такая мысль, причем неоднократно. — Хочешь, открою великую тайну вашего мира? Я ведь тоже маг и родился не в Долине у перевертышей, а здесь, в Империи.

В первый момент я очень испугалась. Сразу вспомнились жуткие сказки, которые мы с друзьями и подругами рассказывали друг другу в детстве на ночных посиделках. О том, как в полнолуние одичавшие выходили на охоту за молодыми магами и нападали на них. Мало кому удавалось вырваться из их страшных лап. Тех же, кто побывал в передряге с перевертышами, пусть и изрядно потрепанных ими, но оставшихся живыми, трудно было назвать счастливчиками. Потому как не ведали они больше покоя, а в следующее полнолуние  становились одичавшими и выходили на охоту.

Однако сейчас выходило, что эти россказни про сгинувших магов и про их мнимую гибель — всего лишь полуправда. Поэтому звероловы не могли найти тела пропавших? И Снежного тоже в свое время покусал перевертыш?

А в следующее мгновение я попыталась посчитать, когда следующее полнолуние, и что мне делать, чтобы не стать такой же… зубасто-блохастой. Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, потому что мужчина недовольно нахмурился и быстро сообщил:

— Меня никто не кусал.

— А откуда вы знаете, что я подумала именно об этом?

— Потому что сам когда-то рассказывал эти сказки, да и слушал с не меньшим удовольствием такие байки в детстве.

— То есть вы утверждаете, что это все бабушкины сказки?

— Да.

— Тогда я отказываюсь понимать смысл вашей фразы. Вы не могли быть магом.

— Не веришь, значит, — кивнул Снежный. — Я бы тоже не поверил. Но это правда. Мои родители были магами, мой старший брат был магом, и во мне течет магическая кровь. Только вот после инициации мне было суждено стать перевертышем, а не магом.

Я замерла, пытаясь переварить услышанное. Нелепица какая-то. Создалось впечатление, что перевертыш сам не понимал, о чем говорит, и меня пытался запутать. Какие-то туманные фразы, намеки и ни одного доказательства. Зачем так лгать? Я же все равно на их стороне.

— Вам не кажется, что вы несколько заигрались, — сухо ответила я. — К чему эти разговоры? Непонятные сказки о происхождении перевертышей? Чего вы этим хотите добиться? Я отказалась от обычной жизни, бросила все и пошла вместе с вами. Причем не одна, а вместе с сыном.

— Почему ты даже на секунду не хочешь отринуть все, что тебе вдалбливали в голову столько лет? Почему ты просто не хочешь увидеть правду?

— Может, потому что не верю? У магов не могут родиться перевертыши… это просто невозможно.

— Почему? Мы такие же люди… в одной из ипостасей. Две руки, две ноги, голова и отличительные половые признаки тоже в наличии. Так чем же мы отличаемся от магов?

— Вы звери. — Прозвучало это очень обидно и как-то двусмысленно. Пришлось быстро поправиться, дабы избежать дипломатического скандала. — То есть я имею в виду, вы превращаетесь в зверей, ваша внешность, глаза, манеры и способности.

— Маги тоже имеют способности.

— И умеют колдовать. Вы же этого не умеете. За исключением десятка простых заклинаний.

— Хорошо, но тогда зачем мне тебя обманывать?

— Не знаю. Вдруг у вас такая изощренная фантазия и вам доставляет истинное удовольствие запутывать ведьм своими страшными сказками.

— Интересная теория, но я не лгу. Не вижу в этом смысла. Конечно, сложно поверить и принять это, особенно когда тебе всю жизнь лгали и скрывали правду. Должен признаться, что и сам тринадцать лет своей жизни считал перевертышей жуткими монстрами, мечтал на них охотиться и истреблять. А потом началась инициация. То, что должно было стать началом моего триумфа, восхождения к славе в качестве мага, превратилось в настоящий ад. Я в первый раз обратился. Можешь представить, как я себя чувствовал в тот момент? Когда, встав на четвереньки, вместо победного крика исторг рев боли и ужаса. Я стал не универсалом, не стихийником… а монстром.

Я тяжело сглотнула.

Невозможно врать с таким выражением лица и с такой интонацией. Даже самый гениальный актер не смог бы так виртуозно сыграть боль и обиду, который сейчас плескались в его глазах. Но мне все равно не верилось. Этого просто не могло быть.

— А дальше началось самое интересное, — продолжил Снежный, сверкая яростным взором. — Пробегав больше двух часов по ближайшему парку, прячась от людей и вздрагивая от любого шороха, я с трудом смог вернуться в человеческий облик. Тут мне даже нужно гордиться собой, ибо обычно после инициации облик не возвращается, по меньшей мере, сутки. Так вот, я превратился в человека и прибежал к родителям. Следовало рассказать им, поделиться своим горем. До сих пор не знаю, что меня тогда спасло. Вероятно, обострились до предела природная изворотливость или инстинкты хищника. Папа и мама очень старались убить никчемного сына.

Столько боли было в его словах, столько злости, что я просто не могла не поверить. Прижав руку ко рту и всеми силами стараясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы, я расширенными от ужаса глазами смотрела на Снежного. Смотрела и отчетливо понимала: весь его рассказ — правда от начала и до конца. И от этого мне стало еще страшнее.

— Хочешь знать истинную историю перевертышей?

Я не хотела. Гораздо проще было оставаться в неведении, чем принять неприглядную действительность. Но также я прекрасно понимала, что это не выход, и лучше узнать все сейчас. Как он сказал? Открыть глаза и принять правду, какой бы страшной она ни была? Да, мне давно следовало это сделать.

— Да, — прошептала я и сложила руки на коленях, сцепив их в замок.

Хищная одобрительная улыбка и стальной блеск во взгляде стали мне ответом.

— Тогда давай подумаем вместе.

— Хорошо. — Я покосилась на играющего Киана, который грыз вкусный леденец и внимательно слушал Рыжика. На меня малыш не обращал внимания, поглощенный интересной историей. Ну вот и хорошо. Прав был Крис, не стоило ему пока знать этого. — Если все, что вы сказали, правда, то несколько столетий назад маги стали обращаться в перевертышей.

— Не столетий. Это началось гораздо раньше. Просто выжить и спрятаться удалось не сразу и далеко не всем, — перебил меня блондин.

— Их уничтожали? Но почему?

— Мы опасны и непредсказуемы. Сначала маги решили, что это проклятье Темного бога, потом грешили на болезнь, а сейчас мы просто побочная ветвь. Представь, что начнется, если люди узнают, что любой маг после инициации может превратиться в подобное чудовище?

— Значит, все те маги, что пропадали… они и не пропадали вовсе?

«Джек… живой…»

От всей души хотелось верить, что живой, только обращенный. И когда мы доберемся до перевертышей, я приложу все силы, чтобы его найти.

— Правильно.

— Но почему вы молчали все эти годы? Почему позволяли отлавливать себя и убивать? Звероловы же распускают слухи о вас, обвиняют в убийствах и похищениях, а вы молчите.

— Думаешь, это так легко? Прийти на площадь и сказать: «Знаете, народ, мы на самом деле такие же, как и вы. Никого мы не убивали и не похищали. На самом деле юные маги после инициации сами стали перевертышами. А еще подобная неприятность может случиться с любым из вас». Ты сама-то не сразу поверила, что я говорю правду. А теперь представь, как отреагируют другие?

А ведь в чем-то он был прав. Вполне возможно, им даже не дадут и слова сказать, сразу вызовут звероловов и начнется травля.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— У нас соглашение с магами. Мы молчим, а они позволяют нам находить и забирать одичавших… если до них раньше не доберутся звероловы.

— Вам не кажется, что этого мало? Надо же что-то делать!

— Да? И что, например?

— Можно показать обращенного, как доказательство того, что все ваши слова правда.

— После обращения мы изменяемся внешне, — ответил Снежный.

— Совсем? Или можно узнать?

Сердце сжалось от тоски. Неужели теперь, если встречу, я могу не узнать Джека? Просто пройду мимо незнакомого перевертыша, не догадываясь, что это мой брат? Конечно, оставалась надежда, что он меня узнает. Да, прошло более десяти лет, и я не та девочка с тонкими косичками, но…

— Не сильно. У меня изменился цвет волос и глаз, — тем временем пояснил Ирбис. — Но и это не выход. Представим мы такого одичавшего и что? Толпа точно так же, как и ты решит, что мы покусали этого несчастного.

«Прав. Как же он прав».

— Неужели нет другого выхода, кроме как жить в постоянном страхе? Терпеть издевательства звероловов? Ведь мы можем существовать в мире. Скажите, а там, в Долине, живут только перевертыши? Или есть люди?

— И люди, и маги. Долина — уникальное место. Вам понравится. И работа для вас тоже найдется. Уверен, вы будете просто нарасхват. — Я нахмурилась. Мне почудилось или его фраза прозвучала немного двусмысленно? — Неужели совсем не интересно, какого рода работа?

— А вы мне скажете? — слегка приподняла я бровь и нацепила на лицо маску холодного безразличия.

— Смотря, как попросишь. — На губах Снежного мелькнула хищная и настолько многообещающая улыбка, что сердце сделало резкий кульбит, а к щекам прилила кровь.

«Да, это тебе не недалекий охотник с Заречья. Это настоящий взрослый мужчина, который виртуозно умеет соблазнить девушку одним только взглядом и мягкой улыбкой. Хотя с такими глазами и улыбаться не надо. Правда, это касается любой другой девушки, но не ведьмы, совершенно равнодушной к брутальным самцам с самооценкой до небес. Так что это, конечно, захватывающе, ярко и очаровательно, но выберите себе другую жертву, господин Снежный котик».

— Я не люблю просить, предпочитаю делать все сама.

— Не поверишь, ведьма, я тоже.

Улыбка на его лице продолжала играть та же — искушающая, притягательная, но вот взгляд поменялся, став холодным и оценивающим.

А я разозлилась. Как же меня взбесило это его обращение — ведьма. В конце концов, у меня имелось имя, и перевертыш прекрасно его знал . Но по большей части дело было не столько в самом слове, сколько в интонации, с которой Снежный его произносил. Эти насмешливо-снисходительные нотки неимоверно раздражали.

— Солнечная. Миа Солнечная. — Мужчина выразительно задрал бровь, копируя мое недавнее выражение, а я невозмутимо продолжила: — Меня зовут Миа Солнечная, можно госпожа Солнечная.

— Я помню… ведьма.

— А я уже начинаю в этом сомневаться… перевертыш.

Однако он ничуть не разозлился. Хмыкнул, потом расхохотался и одобрительно кивнул, словно я сказала что-то на редкость остроумное. Или это был очередной одному ему понятный экзамен?

— Путь до Долины займет два дня. Если нам не помешают.

— Думаете, звероловы успеют броситься наперерез?

— Звероловы не так страшны, как маги. И для них ты и твой сын — предатели, которых необходимо уничтожить.

— Я знаю.

— Это на тот случай, если вздумаешь сдаваться в плен. Говорю прямо, это вас не спасет.

И это я тоже понимала.

МИА

День клонился к закату. Сидя в кибитке, я наблюдала, как солнце медленно опускается за высокие кроны деревьев. Воздух постепенно остывал. Мальчишки, расположившись на теплой шкуре рядом со мной, играли в игрушки, которые принес невысокий и молчаливый Соул. На самом деле это были самодельные солдатики из веток и шишек, перемотанных узкими лоскутами ткани, но я испытывала искреннюю благодарность и за это.

Мы останавливались еще два раза. Снежный больше не приставал с разговорами, остальные продолжали держаться особняком, и лишь невозмутимый Варг все время отирался поблизости. Мне очень хотелось услышать его историю, но я боялась спросить. Меня и в самом деле интересовало, что же заставило воина отступить от своих идеалов и примкнуть к перевертышам. Очевидно, это именно он, рискуя собственной жизнью, помог лисенку сбежать и старался запутать следы. Странный человек и очень интригующий. Я надеялась, что когда-нибудь он поведает мне о своей жизни.

Вот так и сидела я, витая где-то в облаках, пока мерный ход моих мыслей не был безжалостно прерван. Тревога. Внезапно зародившись где-то в глубине сердца, она усиливалась с каждым мгновением. Начал ускоряться пульс и слегка перехватило дыхание.

Магия. Я чувствовала ее приближение. И это могло означать только одно.

Я вмиг вскочила со своего места, проигнорировав испуганно-встревоженные возгласы мальчишек, бросилась к выходу и распахнула полог. Сзади нас ехали Ярош и Ульф, самый старый из всех. Увидев меня, они сразу нахмурились и подъехали ближе.

— Маги, — только и смогла произнести я, но и этого оказалось достаточно, чтобы мужчины еще больше нахмурились и переглянулись.

Лишь бы поверили. В какой-то момент мелькнуло опасение, что они решат, будто это нервы, потрясение или приступ страха у несчастной напуганной женщины, и просто проигнорируют.

А ощущение творящейся черной магии меж тем нарастало. К нам приближался не просто весьма посредственный Ханц, а кто-то по-настоящему сильный и опасный. И, скорее всего, не один, а группа. Минимум пятерка магов. И они совершенно точно шли по нашу душу.

Мужчины мне поверили. Ульф сделал знак Ярошу, и тот, пришпорив коня, помчался вперед.

— Вернитесь к детям, — велел мне перевертыш.

Кивнув, я поползла обратно.

— Мама! — Киан быстро забрался мне на колени и крепко обнял.

— Все хорошо, мой маленький, все хорошо.

Искривления улавливать он не умел, даже перевертыши на таком расстоянии не могли распознать магию. Впрочем, как и слабый маг.

Наша повозка сначала замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Почти сразу полог откинулся в сторону, и в проеме возник злой Снежный.

— Выходи.

— Лисенок, вы тут поиграйте, хорошо? Сынок, слушайся Криса, — распорядилась я, затем поцеловала Киана в макушку и выбралась наружу.

На меня тут же со всех сторон обрушился холод. Как же быстро упала температура воздуха. Поспешно запахнув шаль, я подняла глаза на командира перевертышей, что стоял прямо передо мной.

— Что ты почувствовала? — сразу приступил он к расспросам.

До заката оставалось меньше часа, и сумерки уже вступили в законные права. В окружающем нас лесу установилась тревожная тишина.

— Искривление магических потоков.

Если Снежный не врал мне, рассказывая о своей жизни, то он должен был знать, что это означает. Мужчина понял.

— Магические ловушки, — отрывисто кивнул он, нахмурившись еще сильнее.

— Да. Кто-то приготовил для нас пару сюрпризов. Очень мощные и очень опасные. Я не могу определить степень, но без сомнений, они непростые, и направлены только на одно — уничтожение.

— Как далеко?

Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула морозный воздух, что тут же словно огнем обжег легкие, и бросила нити силы перед собой. Они ринулись в разные стороны, ощупывая пространство, выискивая искривление и чужеродную магию.

Это сложное заклинание когда-то в студенчестве далось мне далеко не сразу. Я до сих пор помнила, как орала на меня магесса Форсаева, когда я не смогла повторить его на контрольной работе. После чего задержала после уроков и до самого утра заставляла снова и снова повторять его формулировку. Раз за разом, минута за минутой. Воздействие распространялось на довольно короткое расстояние, всего пару метров, но эта монотонность сводила с ума. В результате это заклинание навсегда отпечаталось в памяти и по первому же требованию автоматически срывалось с губ.

Итак, щупальца ринулись вперед, находя, распознавая и запоминая каждую ловушку, каждый магический предмет, что попадался им на пути в радиусе пяти километров. Вообще-то считалось, что дальше просто невозможно, но мне удалось продвинуться чуть больше.

Однако уже в следующее мгновение меня резко швырнуло назад. Предусмотрительный маг, а точнее, маги все-таки позаботились о защите, но слишком поздно. Кое-что я успела рассмотреть и понять.

Возвращение в тело было болезненным. Тело приподнялось где-то на полметра, а потом его резко швырнуло на землю, прямо в объятия Снежного. Перевертыш вовремя меня подхватил, не позволив безвольным мешком свалиться на холодную траву.

— Засада, — с трудом шевеля губами, прошептала я. — В шести километрах. От тридцати до пятидесяти звероловов. Из них трое магов… вернее, два мага и одна ведьма…

— Тише-тише, ведьма, — мягко и даже с какой-то нежностью ответил Снежный, продолжая держать меня на руках. — Поисковик Кольцова, уровень пять, не меньше, если удалось так далеко продвинуться. Сколько же в тебе силы?

— Сделайте запрос в Высшую академию, может, ответят, — устало отозвалась я.

Ругаться и тем более рычать на него (а ведь блохастый опять обратился ко мне не по имени) просто не хватило бы сил. Сломанной куклой висеть на нем тоже особого желания я не испытывала. Слегка пошевелившись, аккуратно высвободилась из крепких объятий перевертыша. Мушки уже прекратили мелькать перед глазами, а колени дрожать, так что я вполне могла постоять без его помощи.

— Значит, засада, — задумчиво протянул он.

— Я успела насчитать пять магловушек, пока меня не отшвырнуло назад.

— Они заметили твое присутствие?

Я задумалась, пытаясь восстановить в голове все образы, что удалось увидеть.

— Не думаю. Скорее всего, это была стандартная защита. Маги ставят ее автоматически. Риск того, что меня заметили, конечно, есть, но я надеюсь, что все прошло нормально. Понимаете, в чем дело, господин Снежный, они чересчур самоуверенны. То ли еще не в курсе, что я с вами, то ли считают меня слишком слабой и неопытной. Искажение ведь совсем не прятали, у меня получилось засечь его довольно далеко от первой ловушки, которая ожидает нас через два километра. Нет, они слишком самоуверены и действуют топорно.

— Но сильны?

Пришлось еще немного напрячь мозги, чтобы вспомнить ловушки, попытаться определить качество линий, почерк создателей. Если учесть, что я видела их считанные секунды, то шансов оценить красоту и просчитать возможные последствия, у меня почти не было. Но учеба в академии вновь дала о себе знать. Зная, что верховный маг может спросить все, что угодно, я ночами напролет тренировала память, училась подмечать любые детали. Сейчас мне это пригодилось.

— Один среднего уровня, скорее ученик или пока на подхвате, а двое остальных… сложно сказать. Но вместе они точно гораздо сильнее меня. Хотя если сработает эффект неожиданности…

— Что значит сильнее тебя? Ты что, собираешься идти против магов?

Вопрос Снежного меня удивил и даже слегка застал врасплох. Я подняла на него недоуменный взгляд и совершенно искренне поинтересовалась:

— А что, есть другие варианты?

— Назад пути не будет.

«Он издевается? Как будто я не понимаю».

— У меня уже и так нет выбора, если вы не забыли. Я ведь иду с вами сейчас.

— Но идти и сражаться — это не одно и то же.

Холодные глаза очень внимательно меня рассматривали. И это пристальное внимание тревожило, вызывало странные чувства и эмоции. Попытайся я в тот момент их разобрать, обнаружила бы беспокойство вкупе с… ожиданием? Вот только ожиданием чего?

— Для меня нет, господин Снежный. И давайте уже закроем эту тему. Если я здесь, то до конца.

— Хорошо, — кивнул, а после чего произнес: — Нападать мы не будем, их слишком много. Ты сможешь деактивировать ловушки? Или перенастроить их?

— Чисто теоретически?

А ведь такая возможность действительно имелась. Мы даже когда-то учились этому на практике. Но сейчас у нас не практика, в жизни я никогда этого не делала.

Каждая ловушка уникальна и неповторима. По-настоящему талантливый маг из самой простенькой умел сотворить такое, что все вокруг диву давались. Помню, на зачете большинство одногруппников пошли по простому пути: израсходовали все силы на саму ловушку, особо сильно не заморачиваясь. И только мне это показалось глупым. Моей коронной ловушкой стала простенькая «Трясина», которую я по доброте душевной снабдила десятком дополнительных сюрпризов. Как же надо мной хохотали, увидев ее, называли слабачкой и дурочкой. Ровно до того момента как им пришлось войти в «Трясину». Хм… в ушах до сих пор стоял визг Агнес, когда на нее из пространственного мешка свалился целый клубок змей. Не ядовитых, разумеется, но эффект они произвели потрясающий. Энгус от ее вопля оступился и угодил в другую ловушку, которую они пропустили. Рой болотных москитов изрядно потрепал его личико. Да, хорошая тогда ловушка у меня вышла, не зря я на нее неделю убила. Но и награда мне досталась приличная — зачет по предмету автоматом.

Неизвестно, что звероловы и маги напихали в свои ловушки, но это был реальный шанс обойтись наименьшими потерями.

— Мне нужно время и добровольный донор.

Наверное, это прозвучало очень страшно, потому как лица обступивших нас перевертышей мгновенно посуровели. Их недоверие я понимала: заигравшись, маг способен вытянуть из донора все силы, особенно если тот дал согласие. Очень трудно остановить подпитку, когда испытываешь голод, а еды вокруг много. Впрочем, я также понимала, что на деактивацию ловушек только моих сил не хватит.

— Сколько? — спросил Снежный.

— Времени или доноров? — невесело хмыкнула я.

Скинула теплую шаль и, вручив ее молчаливому Варгу, всеми силами постаралась не дрожать от холода. Следом принялась расстегивать теплый жакет.

— И того и другого.

— Каждая ловушка займет в среднем минут двадцать-тридцать. Если не повезет, то и целый час. А их там минимум пять. Донора будет достаточно одного. Выпивать до конца не буду и умирать не оставлю, — уточнила на всякий случай, потому как уж очень зловещей стала тишина вокруг нас. — Киан в любом случае останется вместе с вами.

— Дело в другом, — проговорил перевертыш, а сам, не отрываясь, пялился, как я бросила Варгу жакет, закатала манжеты кофты и с сомнением принялась разглядывать свою юбку. Так увлеклась этим занятием, что даже забыла полюбопытствовать, а в чем, собственно, дело.

«М-да, в такой юбке по лесу быстро не побегаешь».

Идея пришла неожиданно.

— А где вещи лиса… точнее Кристофера?

— А тебе зачем? — искренне удивился Снежный.

— Хочу позаимствовать у него штаны.

Мою просьбу выполнили достаточно оперативно — всего за пару минут. Схватив протянутые мне Лансом (его вспомнила по шраму) штаны, я растерянно огляделась по сторонам.

— Мне бы уединиться.

— Я пойду с тобой, — рыкнул Снежный, привлекая к себе внимание, и тоже принялся раздеваться. Только более радикально. В сторону полетели куртка, рубашка и даже штаны. Он остался в одних холщовых портках.

И тут я покраснела. Взрослая тетка, мать четырехлетнего мальчишки, а стоило увидеть полуголого перевертыша, и сразу забыла, что он монстр, зазнайка, и я на него жутко зла. Просто потому что увидела перед собой мужчину. С хорошей фигурой и развитой мускулатурой. С широкими плечами, узкими бедрами и крепкими ногами. И, судя по внушительному бугру в районе паха, с этим делом у него тоже было все в порядке.

По роду деятельности я периодически помогала Райе и частенько видела обнаженных мужчин. Того же охотника пару раз, когда он нарвался на медведя-шатуна, и тот его сильно потрепал. Но ни один из них не вызывал во мне подобную реакцию. Даже с Томасом все было иначе.

— Мне надо переодеться, — пробормотала я и бросилась в сторону кибитки.

Влетела в проем и быстро задернула его тряпкой. Зажмурившись, прислонилась спиной к стенке и изо всех сил постаралась унять бешено колотящееся сердце.

— Мам, что случилось? — Киан подполз ближе и обхватил меня ладошками.

— Почему мы стоим? — тревожно поинтересовался лисенок.

— Небольшой привал. Кристофер, ты не мог бы выйти на пару минут, мне надо привести себя в порядок.

Слава богам, мальчишка не стал задавать лишних вопросов, просто кивнул и покинул повозку. Его штаны едва на меня налезли. Лисенок все же обладал худощавым телосложением, и попа у него была поменьше моей. Поэтому ткань на пятой точке натянулась так сильно, что, казалось, вот-вот лопнет по швам. Правда, на комфорте это не сказалось, ходить в них оказалось очень удобно. Чтобы не смущать остальных и не смущаться самой, рубашку я надела навыпуск и подпоясала ремнем. Осталось только достать сумку и собрать в нее все необходимое.

— Мам, а ты куда? — поинтересовался внимательно наблюдавший за моими действиями Киан.

— Я с дядей Снежным отправлюсь на небольшую прогулку, а ты пока побудешь с Крисом, — не отрываясь от сборов, ответила я.

— Я хочу с тобой.

— Нельзя, малыш. — Я потрепала его кудри и ласково поцеловала в лобик.

— Ты вернешься?

— Обязательно. Когда проснешься утром, я уже буду рядом с тобой.

— Обещаешь?

— Обещаю. — Я взяла его на руки и крепко прижала к себе, вдыхая аромат.

«Мой сын, моя радость и моя гордость, я сделаю все для того, чтобы выполнить обещание и вернуться к тебе».

Выйдя из кибитки, я первым делом увидела огромного снежного барса, что сидел на траве, нетерпеливо постукивая хвостом, и явно ждал моего появления.

— Снежный? — прошептала, не в силах отвести взгляд от роскошной серебристой шерсти, в которую так и хотелось запустить пальцы.

«Интересно, какая она на ощупь?» — мелькнуло в голове.

— Верхом быстрее, — промурлыкал он, своим завораживающим голосом, словно мягкими кошачьими лапками, пройдясь по моим расшатанным нервам и заставив тяжело сглотнуть.

И ведь не поспоришь с ним, верно говорил. Пешком, с моими ушибами, несмотря на заговоры и мази, при любом неловком движении дающими о себе знать, продвинуться далеко было бы очень проблематично. А время шло на секунды.

— Они подождут нас здесь? — кивнула я в сторону кибитки.

— Нет, двинутся в обход. Есть тут одна тропинка, о которой мало кто знает. Повозку придется оставить здесь, они отправятся на лошадях.

— А если и там засада? — встревоженно воскликнула я.

— Тропинка проходит в непосредственной близости от стоянки магов, и нам с тобой надо сделать так, чтобы те не заметили их маневр.

— То есть придется изменить ловушки, натравив их на создателей?

— Или создать собственные. Ты же сможешь?

— Смогу, но… времени почти нет, и сил потребуется очень много.

— Силы тебе предоставлю я. Садись, ведьма, времени и правда нет.

Перекинув сумку через плечо, я немного нерешительно подошла ближе и осторожно коснулась серебристой шкуры. Она оказалась до такой степени мягкой, что мгновенно захотелось поглубже зарыться в мех, запустить в него ладони и слегка сжать, наслаждаясь тем, как ворсинки приятно щекочут кожу.

В чувства меня привело мягкое урчание. Резко отдернув руку, я еще некоторое время стояла, прижимая ее к сердцу, а потом быстро забралась верхом на барса и обхватила могучую шею руками.

Дыхание перехватило, лишь только я ощутила, как перекатываются подо мной тугие мускулы, когда он стал готовиться к первому прыжку. Рывок, и свист в ушах. Я рефлекторно прикрыла глаза и уткнулась носом в теплую шкуру. М-м-м, он еще и пах вкусно: не шерстью, а лесом и теплом.

Не знаю, сколько времени мы двигались, но внезапно он замер, тяжело дыша, и сел.

— Мы преодолели почти два километра. Ловушку я не чувствую, так что дальше лучше пешком, — проурчал барс.

Принимать человеческий облик он не спешил. И правильно. Вид голого или полуголого мужчины на рабочий лад никак не настроил бы. А я точно не знала, как  обращаются перевертыши, есть у них там какая тряпочка или нет.

Кивнув, я осторожно сползла с него и поправила задравшуюся рубаху. Становилось все холоднее и, лишившись тепла сильного тела, я невольно вздрогнула и передернула плечами.

— Следуйте за мной, — тихо прошептала я и двинулась вперед.

Мне даже не пришлось особо напрягаться, выискивая ловушку. Она обнаружилась буквально через триста метров и представляла собой искривление магии, изломанные нити силы, в спешке скрученные в пространственный узел с двумя дополнительными секретами.

Я сделала предупреждающий знак Снежному и принялась осторожно обходить ее по кругу, внимательно вглядываясь в магический узор и выискивая дыры. У таких наспех сотворенных поделок обязательно должны иметься прорехи. К тому же эта была первой из пяти, а значит, самой примитивной и безобидной.

— Сонная ловушка, — не сводя глаз с силовых нитей, прошептала я, будучи уверенной, что звериный слух поможет барсу услышать меня. — Нет, сразу мы не уснули бы. Она длительного действия. Снабженная дополнительными вкраплениями. Просто сначала мы бы стали рассеянными, невнимательными и уставшими. Усталости заменили бы раздражение или апатия. Замечательная стандартная тактика, сначала вымотать и деактивировать соперника, а после, ослабшего, уничтожить.

— Такое ощущение, что ты ими восхищаешься.

— А почему бы и нет? Работа хорошая, тактика отличная, — пожала я плечами.

А потом аккуратно просунула ладонь в самую большую прореху, которую смогла отыскать. Осторожно, стараясь не коснуться стенок ловушки и не задеть ни одну из натянутых линий. Все дальше и дальше, пока рука по локоть не оказалась внутри. Заклинание легко сорвалось с губ, и из раскрытой ладони, вспыхнув на миг, слетел яркий фиолетовый шарик. В ту же секунду я резко убрала конечность и сделала два шага назад, не в силах оторвать глаз от захватывающего зрелища — разрушение ловушки. Мой шарик бешено носился внутри, каждый раз поглощая все больше и больше нитей. Скорость все увеличивалась, нитей становилось все меньше, а шарик продолжал расти, пока полностью не сожрал ловушку.

— Ты ее уничтожила?

Барс неслышно подошел ближе и сел рядом, внимательно рассматривая огромный фиолетовый шар размером с арбуз.

— Перенастраивать нет смысла, она слишком проста, только время и силы зря потратила бы, — ответила я, вытягивая руку вперед.

Шарик, послушный моему приказу, быстро подлетел ближе и завис прямо над ладошкой, не прекращая вращаться и искрить.

— Вот и еще один накопитель подзаряжу, — хищно улыбнулась я, другой рукой забираясь в сумку и доставая пустой сосуд. — Лишняя сила никогда не помешает.

Вторая ловушка обнаружилась метров через двести. Так же наспех сотворенная, она была призвана подогреть ненависть и злость в перевертышах, вызвать ссоры, распри и недовольство. С ней я поступила аналогичным образом, напитав еще один из накопителей. И пусть работа казалась не пыльной, но я все равно испытывала усталость и упадок сил.

Ночь уже вступила в права, и лишь слабый лунный свет, пробирающийся сквозь густую листву, освещал нам путь. Снежному повезло, его глаза видели в темноте, а вот мне пришлось нелегко. Радовало лишь то, что холод меня почти не беспокоил. Занятая ловушками, я забывала обо всем на свете. А еще щекотала нервы перспектива того, что это только начало, и главное сражение, главные трудности нас ждали впереди.

К сожалению, я оказалась права.

Третья ловушка была уже совсем другого рода. Во-первых, она ее поставили почти через километр от предыдущей, а во-вторых, она была намного опаснее и сложнее. Тут явно работал мастер. Ну а в-третьих, там нас уже ждали.

МИА

Естественно, первым их почувствовал Ирбис. Я все это время брела за ним как слепой котенок. Спотыкалась едва ли не на каждом шагу о всякого рода коренья, ветки и прочую ерунду. Несмотря на все старания, шумела я знатно, но ничего поделать с этим не могла. Все мои мысли занимали ловушки. Хорошенько опустошив один из накопителей, я даже зрение настроила специально на магические нити. Поэтому мирские проблемы вроде магов и звероловов меня особо не волновали.

В этой ситуации перевертыш сработал отлично. Внезапно замер, заставив застыть и меня, и принялся напряженно вглядываться в темный лес. Я даже успела заметить, как слегка встопорщилась шерсть на его загривке.

— Что там? — тихо просила я и на всякий случай присела на корточки.

Увидеть я все равно ничего не могла, мир в данный момент в моих глазах серебрился нитями и магическими потоками.

— Люди.

— Где? — пискнула я еще тише и лихорадочно принялась рыться в сумке.

Уж меня-то они наверняка услышали, значит, совсем скоро будут здесь, а я, дура, была пока не готова к их появлению.

— Далеко. Сиди здесь.

— Но… — только и успела возмутиться я, прежде чем Снежный абсолютно бесшумно скрылся в темноте, оставив меня в одиночестве.

В стремлении хоть как-то прикрыть тылы я осторожно подползла к дереву и прижалась к нему спиной. Застыла, вслушиваясь в каждый звук и до боли напрягая глаза в попытке хоть что-то разглядеть. В кулаке сжала один из накопителей. И пусть в силе и боевом мастерстве перевертыша я не сомневалась, но один в поле не воин.

«Боги, а сколько, интересно, их? А вдруг это очередная ловушка? Засада? И пока я тут сижу в обнимку с деревом, его вот-вот поймают. Нет, так не пойдет. Я должна быть рядом. Возможно, со звероловами Снежный и справится, но как быть с магами?»

И только я поднялась на ноги, собираясь перенастроить зрение и броситься на помощь барсу, как он бесшумной белой тенью мелькнул в темноте и приземлился прямо перед моим носом. От неожиданности я снова плюхнулась на землю, больно ударившись копчиком о корень дерева. Хорошо хоть в последний момент поняла кто это, а то в руках уже пульсировал атакующий шар.

— Куда собралась? — проурчал он.

— Ты куда исчез? — прошипела я, с трудом сдерживая вздох облегчения. — А если это засада? Если бы тебя там поймали?

— Лазутчики, два зверолова, оставленные с целью проследить и доложить, — лениво ответил барс. Его, похоже, совершенно не трогали мои переживания, чувства и страхи. — Больше не побеспокоят.

Понимание острой иголкой вонзилось в сердце, болью отозвавшись в самом удаленном уголке души. Спрашивать не имело смысла. Был только один верный способ заставить врага замолчать навечно. И я понимала, что другого выхода нет, что я сама скоро создам ловушки, которые лишат жизни не одного зверолова, но все равно ничего не могла с собой поделать.

— У них были какие-нибудь устройства? — загоняя вину подальше, тихо спросила я.

«Подумаю об этом позже. Когда мы с сыном окажемся в безопасности на подступах к Долине перевертышей.

— Для связи с магами? — понимающе кивнул Снежный. — Были. У нас совсем мало времени. Если эти двое не выйдут на связь, они обо всем догадаются.

— Как далеко?

— В пятистах метрах.

— Ловушка?

— Есть. Точное местоположение определить не смог, но прочувствовал так, что даже шерсть дыбом встала. Там нечто по-настоящему опасное. Справишься? — Барс одарил меня внимательным взглядом серебристых глаз.

«Справлюсь. Я же лучшая, и на кону стоит слишком много».

Ловушку я сначала уловила на уровне ощущений, а потом уже увидела. Она представляла собой огромный клубок силы, переплетение нитей и магии смерти. От одного только взгляда на движение магических потоков, что извивались, складываясь в новые узоры и узлы, у меня во рту пересохло, а тело покрылось липким потом.

— Видишь? — проговорил барс. Мягко ступая, он подошел ближе и встал рядом.

— Да, — прохрипела я в ответ, не в силах отвести взгляд от этого смертоносного великолепия.

— И как?

И что мне следовало ответить на этот вопрос? Великолепно? Смертельно? Ужасно и прекрасно одновременно? Что на подобное я могу смотреть бесконечно?

Но время… его у нас совершенно не было.

Скинув сумку на землю, я сделала еще десяток шагов, пока не застыла в полуметре от ловушки. Осторожно приподняла руку и провела по контору, стараясь не задеть ни одну из нитей. Внутри алым пламенем горели дополнительные смертельные бонусы. Со своего места я не могла определить, какие, но в том, что они были чрезвычайно опасны, сомневаться не приходилось. Да, над ней трудились лучшие, стараясь предусмотреть все возможные нюансы.

«Нет, деактивировать ее не получится, нити все время двигаются, мешая сосредоточиться и послать уничтожающее заклинание внутрь. Значит, пойдем другим путем».

Я осторожно обошла ловушку по кругу, в попытке найти окончание узора вглядываясь в переплетения. Ведь где-то маг должен был закончить. Только вот я смотрела и не могла найти.

«Ну же, ну же…»

Гулко стучало сердце и медленно, но неукротимо накатывала паника, мешая собраться и сосредоточиться. А вдруг ничего не получится? Да, в академии я считалась одной из лучших, но это теория, практики ведь было совсем мало, и столько лет прошло.

«О боги, куда я лезу? Это ведь не игрушка, а смертоносная ловушка, которую ставил не выпускник-двоечник, а настоящий профессионал своего дела. Тот, кто годами тренировался, совершенствуя свое мастерство. И я собралась с ним тягаться… дура, дура, ДУРА!!»

Я отступила на два шага назад и застыла, тяжело дыша и прижимая руку к груди.

«У меня не получится. Я только подвергаю всех риску…»

— Ведьма, надеюсь, ты в обморок падать не собираешься? — раздался мягкий голос совсем рядом со мной.

Подняв голову, я уставилась на внимательно меня изучающего барса.

— У меня не получится, — прошептала одними губами и обхватила себя за плечи в попытке хоть немного согреться.

Пот насквозь промочил рубашку, поэтому от малейшего ветерка тело покрывалось гусиной кожей и дрожало. Не знаю, чего я ожидала от мужчины. Наверное, крика и командного тона, но уж точно не этого.

— Понятно. Хорошо, я все понял. Тогда садись на меня, будем догонять наших. Им потребуется помощь, когда они нарвутся на магов.

Лучше бы он меня ударил. Эффект был бы гораздо слабее.

— Подождите. Я… я сейчас, секунду.

— Секунды нет, ведьма, — твердо проговорил он. — Либо ты сейчас идешь и делаешь, либо мы возвращаемся назад.

«Выбор… разве это выбор?»

Я кивнула. Сделала пару глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, и вновь вернулась к ловушке. Желала я этого или нет, мне следовало сделать свою работу.

Новый круг, потом еще один, а за ним третий, четвертый. От беспрестанного мельтешения магических нитей уже рябило в глазах, но я продолжала вглядываться в узор, стремясь отыскать хоть малейшую зацепку.

Кончик нашелся на пятом круге, когда я уже едва не рыдала от бессилия. Крохотный, еле заметный и хорошо замаскированный. Я быстро достала из сумки накопитель и с его помощью сформировала вокруг кисти защитную пленку. И пусть она не отличалась особой долговечностью, всего минуты три-четыре, но для того, чтобы зацепить нить, этого должно было хватить.

Внезапно я перестала бояться, меня накрыло волной спокойствия. Со мной всегда так было. Могла трястись перед экзаменами, судорожно читая фолианты в попытке запомнить еще что-нибудь, но стоило только взять билет и сесть на место, как появлялось хладнокровие и уверенность.

Страх улетучился, волнение тоже. Я уверенно коснулась кончика нити, даже через перчатку чувствуя, как вибрирует сила, и начала осторожно распутывать. Как бы могуч ни был маг, он оказался весьма самоуверенным. Узел был крайне простым. Полторы минуты, и нить уже в моих руках. Однако расслабляться было рано. Еще немного, и перчатка разрушится. Исход в этом случае только один: нити в пару мгновений опутают меня с ног до головы и засосут внутрь. И спасения от них не будет.

Остатки накопителя я использовала для создания слепка своей ауры. Его с трудом хватило, пришлось высосать все до последней капли и задействовать собственный резерв.

А время все шло. Я уже ощущала, как на ладони начала покалывать кожа. Счет пошел на секунды.

«… быстрее… быстрее…»

Едва только слепок был готов, как я тут же запустила его в нить и вернула ее на место. Спустя три секунды перчатка мягко замерцала и впиталась в кожу, не оставив после себя и следа.

— Получилось? — оказывается, барс все это время стоял рядом, готовый в любой момент…

Что? Схватить меня за шиворот и попытаться вытащить из ловушки? Глупая затея, мы просто оказались бы там вместе. А так у него имелся хоть шанс на спасение.

— Не знаю, — пожала я плечами, продолжая всматриваться в ловушку. — Отойдите, пожалуйста, на два шага.

— И что ты будешь делать?

— Проверять.

Резко вскинув ладонь, я коснулась нитей. В одно мгновение они оплели мое запястье и тускло замерцали.

Я не знала плакать мне или смеяться. Получилось, у меня действительно получилось. Я сумела! Наверное, такой радости я не испытывала даже после сдачи самых сложных экзаменов.

Однако это было только начало.

Я быстро повернулась к барсу, который напряженно смотрел на мою светящуюся от нитей руку. Сами магические потоки он видеть не мог, но мерцание явно заметил.

— Я хочу ее перенести.

— И? — Я видела, как перевертыш слегка прижал уши к голове и замер.

— И мне нужна подпитка, накопителя больше нет.

— А когда я…хм… она меня не поймает?

— Нет.

Снежный вздохнул, еще раз покосился на мою руку и подошел ближе. Пальцы привычно зарылись в мех, и я зажмурилась, настраиваясь на подкормку. Первое, что я почувствовала — это согласие перевертыша. Разница между добровольной подпиткой и насильственной была довольно большая. Во втором варианте силы получаешь мало, и она словно утыкана тысячами иголок. Ты вроде и напитался, восстановил резерв, но эта магия плохо приживается, и ощущения после не самые приятные. Хуже, наверное, только подпитка сырой силой, когда ты словно замерзаешь изнутри.

А вот добровольное насыщение было совсем иным. Мне словно открыли дверь в мир силы и света. Тепло — это первое, что я почувствовала, когда коснулась чужой энергии. Словно меня окутало облако невесомого пуха, приятно щекоча кожу. Я уловила запах лета и парного молока… запах дома. Слегка подалась вперед, пытаясь вдохнуть эти дурманящие разум ароматы детства и счастья еще глубже, и чуть не забылась. Так хорошо, легко и свободно мне было, что я потерялась в этих ощущениях, забыв обо всем на свете.

Где-то на грани восприятия раздался глухой рык, в мгновение возвращая меня в реальность. Резерв давно уже наполнился, но я, как пиявка, продолжала высасывать из перевертыша энергию.

Резко разорвав контакт, я отшатнулась в сторону и уперлась плечом в ловушку, что радостно засверкала, приветствуя испуганную хозяйку. Расширенными от ужаса глазами я наблюдала как барс, тяжело дыша и периодически тряся головой, пытается прийти в себя. Болезненно вздрагивает и фыркает.

— Простите-простите, — зашептала я, мысленно кляня себя. Еще бы чуть-чуть…

— Не стой столбом, время, — прохрипел он и рухнул на землю как подкошенный.

Следовало кинуться к Снежному, посмотреть, что с ним, но я не могла. Сначала работа, потом все остальное.

Повинуясь моему приказу, ловушка стала медленно сворачиваться в клубок. Ленты силы причудливо стремились к центру, и с каждым мгновением она становилась все короче и короче, пока у меня на ладони не оказался небольшой плотный светящийся шарик. Вся работа заняла от силы две минуты, барс за это время успел прийти в себя.

— Вы как? — закусив губу, спросила у него, так и не решаясь приблизиться.

— Как будто меня с утеса сбросили, — ответил барс и принялся осторожно переступать лапами, явно пытаясь их размять.

— Простите, мне правда очень жаль. Я обещала, что удержусь, а вышло… простите еще раз.

— Что дальше? — проигнорировав мои путаные извинения, осведомился он. — Идем или что-то еще нужно?

— Да-да сейчас, — быстро закивала я и вернулась к тому месту, где раньше была ловушка. — Надо создать иллюзию… на всякий случай. Она продержится пару часов, но нам больше и не потребуется.

На совсем простенькое заклинание я потратила всего ничего силы. Пара секунд, и перед магическим взором заискрила ловушка — безвредная копия той, что я продолжала держать в руке.

— Когда следующая ловушка, не помнишь? — тихо поинтересовался барс через пару минут после того, как мы вновь тронулись в путь.

— Точно не знаю, может, полкилометра или километр. Все произошло так быстро, что я не успела толком разглядеть, — с сожалением призналась я.

— Ясно. Я отправлюсь вперед, чтобы разведать обстановку. Наверняка там еще парочка звероловов. А ты идешь следом за мной.

— Постойте. А если вы попадете в ловушку? Вы же не ее видите.

— Но и идти с тобой вместе я тоже не могу. Тебя слышно за сотню метров. С таким же успехом можно и песни горланить.

Мне хватило совести покраснеть.

— Прошу прощения, с этим я ничего не могу поделать. Но вы тоже поймите, следующая ловушка будет еще хитрее и опаснее. Она может оказаться где угодно, и не только на тропе, а, например, прятаться между деревьев.

Барс со вздохом повернулся ко мне.

— И что ты предлагаешь?

Если бы я знала.

— Может, вы меня понесете?.. — В конце предложения мой голос совсем упал, и я не знала, куда деть себя от смущения.

— Если ты не заметила, то благодаря тебе мне едва хватит сил, чтобы справиться с парой-тройкой звероловов. А ты еще собралась сесть мне на шею.

— Я могу вернуть вам часть силы.

— Это как?

Если раньше мне казалось, что сильнее покраснеть просто нельзя, то я ошиблась.

— Для этого вам придется принять человечески облик.

— Уже интересно. Хорошо, — согласился он и сразу начал трансформироваться.

А я поспешно повернулась, встав к нему спиной.

— Ну и? — спустя пару секунд спросил он и подошел ближе.

О боги, я даже на таком расстоянии чувствовала исходящий от его тела жар, отчего у меня сладко заныло внутри.

— Замрите и не двигайтесь, — повернувшись, ответила я и постаралась смотреть ему только в глаза.

Правда, обнаженный торс заметить все-таки успела. Думать о том, что там ниже, не хотелось. Точнее, очень даже хотелось, и взгляд опустить тоже, но я смогла удержаться.

— Ведьма, ты что задумала?

Даже в темноте я заметила настороженное выражение на его лице. Надо же, имелось хоть что-то, чего этот перевертыш не знал.

— Вот это. Боги, помогите! — выдохнула.

Приблизившись, обхватила голову Снежного руками и в жарком поцелуе впилась в его рот. Мне казалось, что губы должны быть мягкими. По крайней мере, мой немногочисленный опыт с Томом доказывал, что мужские губы точно, как и женские — мягкие на ощупь. Нет, у перевертыша они тоже были мягкими и в то же время твердыми. Странное сочетание, но времени на раздумья у меня не осталось, следовало вернуть ему часть силы. Будь перевертыш полноценным магом, процедура прошла бы гораздо проще: я открылась, он коснулся и взял сколько надо. В нашем случае силу мне требовалось буквально втолкнуть в барса, заставить его взять. Не помогало и то, что этот меховой громила начал сопротивляться.

А ведь я честно очень старалась. Открыла на максимум магические потоки, расслабилась, стараясь не думать ни о чем постороннем, чтобы ощутить пульсацию магии внутри себя. Впрочем, с последним пунктом вышла накладка. Вот как мне было сосредоточиться, когда уже не я его целовала, а он меня? Жадно сминал губы, до боли схватив за плечи. А еще нечто твердое весьма недвусмысленно упиралось мне в живот. Собственно, чего это я? Вроде, уже большая девочка и прекрасно знала, что именно ко мне прижимается. По крайней мере, ответ на один вопрос я получила: мужчина был без штанов. А если дело и дальше так пойдет, то и на мне их тоже скоро не будет.

О каких магических потоках и подзарядке можно было думать, когда у меня голова шла кругом, а руки так и чесались то ли оттолкнуть его и влепить пощечину, то ли схватить за шею и притянуть к себе еще сильнее?

И в тот самый момент, когда я уже приготовилась спасаться бегством, перевертыш наконец-то внутренне раскрылся. Магия, повинуясь моему мысленному приказу, резко хлынула в него. Застыв, Снежный слегка дернулся и прекратил поползновения в сторону моих ягодиц. Рефлекторно попытался закрыться, но поток оказался слишком сильным. Поэтому ему только и оставалось, тяжело дыша, принимать мой дар.

Пользуясь его замешательством, я тут же отшатнулась и отступила на два шага назад. И теперь, на безопасном расстоянии, прижала пальцы к распухшим от жестких поцелуев губам. Кстати, они до сих пор горели и приятно покалывали.

«Да, это тебе не ласковый и нежный Том, а настоящий хищник, который все делает страстно, на грани боли и наслаждения».

Тем временем мужчина пришел в себя и, подняв голову, внимательно меня разглядывал. В лунном свете  его глаза сияли невероятно притягательным серебристо-серым цветом.

— Как самочувствие? — опустив руку, спросила у барса.

Я постаралась сделать вид, что между нами ничего такого не произошло. Собственно, так оно и было. Просто поцелуй и точка.

Вот только реакция на него лично меня, мягко говоря, впечатлила.

— Отлично, — продолжая гипнотизировать взглядом, ответил Снежный.

— Поехали? А то время… надо спешить, — совсем растерялась я.

— Вот тебе и ледышка, — заметил он тихо, словно обращаясь сам к себе, и начал трансформацию. Пара мгновений, и передо мной снова снежный котик. — Садись.

Долго упрашивать не пришлось. Правда, перед тем как сесть на него верхом, я сначала проверила лежащую у меня в сумке ловушку и прошлась по защитным блокам, которыми ее скрепила. Требовалось все тщательно проверить, иначе она могла раскрыться в самый неподходящий момент. Сил, конечно, снова пришлось потратить, но оно того стоило.

После этого я потратила часть энергии на легкое обезболивание. Прошлое заклинание, которое я накладывала еще в кибитке, уже перестало действовать, и мышцы постепенно наливались болью. Да, тяжело мне далась та заварушка в деревне. Мало того, что синяков и ушибов наставила, так и резерв истощила почти до минимума, вот и пришлось подпитываться за счет барса.

Закончив с приготовлениями, я забралась верхом и обхватила его за шею, все время стараясь смотреть вперед. Мы не могли себе позволить попасться.

Как я и предполагала, четвертая ловушка оказалась с секретом. Вполне нормальная тактика: двигаться от простого к сложному. Маги не оставляли нам ни единого шанса на спасение. Ловушка располагалась не на тропинке, а чуть в стороне. Словно паутина, безжалостно оплетала стволы деревьев.

Мы остановились, как только меж деревьев я заметила ее мягкое голубоватое свечение, о чем и сообщила барсу. Перевертыш тут же велел слезать и быстро расспросил, выясняя точное расположение адской воронки, после чего скрылся в темноте. Само собой, перед этим бросил, чтобы я ни шагу без него не делала.

Я в кои-то веки послушалась. Села на жухлую траву и оперлась спиной о шершавую кору дерева, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки каждую ее выемку. Холод почувствовала практически сразу, но тратить энергию на согрев не стала. Ее и так осталось немного. Подпитываться за счет барса я больше не собиралась, опасаясь досуха его выпить. А ведь следовало обезвредить еще одну ловушку и установить на новое место. Поэтому я крепче обхватила себя руками, согнула ноги в коленях и сжалась в комочек, согревая дыханием дрожащее тело.

Честно признаться, вслушиваться в тишину ночного леса, стараясь не пропустить ни звука, было довольно сложно. Особенно когда собственные зубы так и норовили начать выстукивать чечетку. В результате как ни старалась, но появление барса я все-таки проморгала. Бесшумной тенью он возник передо мной, заставив испугано вздрогнуть и замереть. Но что меня еще больше удивило — это тонкое шерстяное одеяло, которое он небрежно бросил к моим ногам.

— Укройся.

— Спасибо. — Любопытствовать, откуда столь щедрый дар, не стала. Очевидно, не на дороге нашел. Быстро схватила одеяло и накинула на плечи, с наслаждением кутаясь в пропахшую табаком колючую ткань. — Сколько?

— Трое. Надо спешить. Времени почти нет. К пятой уже не успеем, придется ставить все здесь.

Я согласно кивнула. И не только из-за нехватки времени. А просто потому что там, у пятой ловушки, нас ждала основная засада, против которой мы могли не выстоять.

С ловушкой пришлось повозиться: узелок нашелся быстро, но вот для того, чтобы распутать его, понадобились две магические перчатки. В этот раз маг максимально обезопасил свое творение. Я же слишком сильно уменьшать ее не стала, пожалев прорвы энергии на этот процесс. Лишь сжала в несколько раз и перенесла на другое место, не забыв взамен нее оставить небольшую иллюзию.

Новые ловушки я расставляла согласно приказам барса. Не знаю, какой тактике он следовал, но спорить не стала. Послушные моей воле смертоносные воронки разместились там, куда было приказано, и заискрили, ожидая своих жертв. Пришлось потратить часть резерва на то, чтобы скрыть их местоположение.

Но и этого мне все равно казалось мало. Еще раз осмотрев место засады и проверив свой небольшой резерв, я принялась раскидывать своеобразные бомбы — одиночные мини-западни. От ловушек они отличались тем, что, во-первых, обладали небольшим размеров, во-вторых, активировались не попаданием в них живого существа, а приказом мага. Этакие пиявки, что высасывали из своего владельца силу на расстоянии.

Я осознавала, что это может оказаться пустой тратой времени и сил, что активировать десяток бомбочек мне может не хватить резерва, и они останутся безвредными, но все равно остановиться не могла.

— Садись же, — рявкнул перевертыш. — Они скоро будут здесь.

Я кивнула и забралась на его спину, изо всех сил стараясь унять бешено колотящееся сердце. Еще чуть-чуть, и все решится. Вот они, последние минуты тишины.

Мы внезапно остановились, и я с удивлением услышала шум воды. Подняв голову, увидела, что мы стоим на краю озера у небольшого водопада.

— Слезай. За водопадом есть небольшая пещера, жди меня внутри, я скоро буду.

— А ты? — С перепугу я даже забыла, что обращалась к нему на «вы».

— А мне нужно убедиться, что мы их остановили, и нашим ничего не угрожает.

Снежный размял плечи и уже приготовился к прыжку, когда я прошептала:

— Будь осторожен.

Он замер, словно пытаясь осознать смысл этой простой фразы, и кивнул.

— Буду.

Я еще некоторое время смотрела ему вслед, после чего, удобнее подхватив одеяло, бросилась к водопаду.

Пещерка действительно нашлась позади водопада. Маленькая и очень сырая внутри. Бросив сумку и одеяло на землю, я подошла к воде, что стеной лилась сверху, и вдохнула. Сырая магия… сила воды. Древняя магия нашего мира, которая поможет активировать бомбочки.

Тело еще помнило обращение к силе грозы, когда до полного замерзания мне оставалось совсем чуть-чуть. Вот оно, главное различие — тепло живого существа и холод сырой магии. Снежный дал мне тепло и уют, вода же грозила льдом сковать мое сердце. Однако выбора не было. Такой шанс я просто не имела права упустить. С минуты на минуту любая из бомб могла подать сигнал, требуя силу, а у меня почти ничего не осталось.

Решено.

Протянув руку, я коснулась пальцами ледяной воды, и та сразу же обожгла чувствительную кожу. Я вздрогнула всем телом, но ладонь не убрала. Лишь опустила веки, призывая магию воды и открываясь ее ледяным объятиям. Первые капли силы, словно острые иголки, прошлись по моему сердцу, заставляя сжаться и болезненно охнуть. И именно в это время сработала первая бомбочка, высасывая из меня последние крохи резерва.

«Вперед, Миа, пути назад уже нет…»

Стиснув зубы, которые уже стучали от холода, я раскрылась еще сильнее.

Холод, лед, смерть…

Сырая магия бешеным потоком ворвалась внутрь, сметая все на своем пути, но наполняя резерв. И я не мешала ей, ведь краешком сознания улавливала, как одна за другой отзываются бомбочки.

«Значит, моя жертва будет не напрасной. Киан, прости меня, милый, но по-другому никак.. Я лишь надеюсь, что Снежный сдержит свое слово и обеспечит моему мальчику хорошие условия».

ИРБИС

Точным и ловким движением барс приземлился ровно посередине их небольшой западни. Ему пришлось очень сильно постараться, чтобы не задеть лапами и хвостом ни одну из бомбочек. Он их не видел, но отлично запомнил, куда Миа поставила каждую.

Миа… мужчине нравилось называть ее по имени. Про себя, конечно. Вслух он предпочитал обращаться к ней именно ведьма. И с удовольствием наблюдать, как она злится. Как вспыхивают яркими пятнами бледные щеки, как полыхают гневом черные как ночь глаза, как она отчаянно кусает губы, пытаясь успокоиться.

Временами барсу приходилось напоминать себе, что не стоит на нее заглядываться, даже смотреть в ее сторону. Сразу по прибытии в Долину их пути разойдутся навсегда, так зачем лишние телодвижения.

«А губы у нее сладкие».

Ирбис до сих пор помнил, как неумело Миа прижималась к нему, как робко хватала за плечи. Правда, едва он перехватил инициативу, девушка кардинальным образом преобразилась, стала смелее, раскованнее и горячее. Но все равно чувствовалось, что опыта у нее маловато…

«Интересно, был ли у нее кто-нибудь после мужа? Не похоже на это».

Конечно, первоначальную скованность девушки можно было свалить на то, что она ведьма, он — перевертыш, читай — враги. Однако Ирбис точно знал, что дело не в этом. На его поцелуи Миа отвечала весьма темпераментно, но робко. Словно понятия не имела, как надо вести себя. Сколько ее мальчонке? Четыре? Пять? Это ж столько долгих месяцев без тепла и ласки! Так долго хранить верность погибшему парню… м-да, нет, он бы так не смог. Да и какая ему разница.

Барс слегка повел ушами, вслушиваясь в шорохи ночного леса.

«Скоро, уже скоро… они так близко».

А мысли снова и снова возвращались к черноволосой девушке с глазами цвета ночного неба, рождая в душе какое-то неясное беспокойство. Вроде бы оставил ее в безопасном месте, куда точно не доберутся маги, но все равно тревога не утихала. Животные инстинкты требовали бросить все и проверить, что там с симпатичной самкой. И это вызывало у Ирбиса недоумение. Обычно его внутреннего зверя мало интересовали девушки, и на похождения хозяина он не обращал внимания. А тут вдруг распереживался.

Тем временем шаги звероловов звучали все громче. Ирбис слышал, как хрустели ветки и листья под их ботинками, как тяжело они дышали, выпуская изо рта пар.

На пару томительных секунд у него прервался пульс. Но не от страха, а от ожидания и этих последних мгновений тишины и покоя. Когда кровь еще не пролита и в груди бьются сердца. Барс глубоко вдохнул, и запах людского пота защекотал нос. Да, кое-кому не помешало бы помыться.

Первыми появились маги. Пока они внимательно осматривали дорогу на наличие ловушек, Ирбис очень надеялся, что Миа все сделала правильно. Не увидев ни одной, вскоре они обнаружили барса. А он с трудом удержался, чтобы не упасть на спинку и не помахать им хвостиком.

— Вот и наш перевертыш. Я ждал тебя, Ксандер. И мы, наконец, встретились, — ухмыльнувшись, произнес один из них и шагнул вперед.

Высокий, худощавый и смуглый. С иссиня-черными волосами и пронзительными темно-карими глазами на скуластом лице. Ирбис мог не напрягать зрение, чтобы разглядеть его. Он и так прекрасно помнил внешность этого мужчины. Того, кого надеялся больше никогда не встретить. Ибо исход этой встречи возможен только один — смерть проигравшего.

Если до этого мгновения перевертыш был спокоен и сосредоточен, то теперь все изменилось. Боль от потери вкупе с холодным одиночеством огнем полоснула по застарелой ране на сердце. Даже спустя столько лет он ничего не забыл... и не простил. Миа ошиблась: маги пришли не за ней и Крисом, эти ловушки были рассчитаны именно на него, Снежного.

«Вот ведь… щенок мелкий, мало по носу получал в свое время. Все никак не успокоится. Пытается что-то доказать. Вон сколько народа собрал, чтобы меня поймать».

Теперь-то Ирбис понял, почему Миа так быстро и с минимальными потерями для себя обезвредила ловушки. Дейл всегда безалаберно относился к их установке, особенно когда шел охотиться на перевертышей. Уверенный в своей силе и превосходстве, он наплевательски относился к мелочам. И неизменно на этом спотыкался.

Глядя в черные, горящие лютой ненавистью и презрением глаза, Ирбис в который раз подумал, что если бы боги его пожелали, и все сложилось иначе, то он мог стать таким же. И непременно стал бы. Нет, не так, Ксандер превзошел бы его. Стал бы намного хуже, потому что в отличие от самоуверенного Дейла не допускал ошибок.

Маг уже начинал кипятиться, ожидая от барса ответа или хотя бы малейших признаков страха или нервозности. Страха, конечно, предпочтительнее. Однако перевертыш продолжал спокойно стоять среди деревьев, периодически постукивая толстым хвостом о землю, словно издевался.

— Взять его… и лучше мертвым, — злобно оскалившись, приказал Дейл. — Все помнят, какую сумму верховный назначил за его голову? Заплачу сверху десять золотых тому, кто принесет мне его шкуру.

Про ловушки он даже не упомянул, видимо, уверенный, что они остались на месте.

Ирбис припал к земле и слегка повел плечами, готовясь к первому прыжку. А лучники тем временем достали арбалеты. Умные ребята, с наскока решили не брать. И правильно сделали, потому что близко их подпускать он не собирался. Сейчас первостепенной задачей барса было заманить противников в самую гущу ловушек и самому при этом не попасться.

Помедлил буквально мгновение и совершил первый прыжок, увернувшись сразу от двух стрел, затем, не останавливаясь, еще один и еще. Оставаться на одном месте было смертельно опасно, ведь стоило чуть-чуть зазеваться, и стрела достигла бы цели. А умирать сегодня Ирбис не планировал.

Щелчок первой взорвавшейся бомбочки прозвучал музыкой для его ушей. И сработала ведь, хотя он был абсолютно уверен, что ведьма практически на нуле и активировать их не сможет. Но мини-ловушка действительно сработала, и угодивший в западню зверолов, ярко вспыхнув, осыпался пеплом на промерзшую землю.

«Жестокая женщина», — ухмыльнулся барс про себя.

Остановило ли это его врагов? Нет, наоборот, еще больше разозлило. Смотреть на реакцию Дейла перевертыш не стал. В такой миг не следовало отвлекаться. Кроме того, Дейл серьезно сглупил, и этим грех было не воспользоваться. Нормальный предводитель сначала оценил бы врага, его способности, сильные и слабые стороны, а не отправлял своих бойцов на верную смерть.

Вот и первый зверолов оказался совсем близко. С перекошенным лицом бросил в него пузырек с зельем. Ирбис едва успел уклониться от отравы, очевидно, призванной либо парализовать его, либо вывести из строя органы чувств. И чуть не попался следующему зверолову с таким же пузырьком. И снова барсу повезло, зелье упало в полуметре от него. Но так не могло продолжаться вечно, надо было что-то предпринять и как можно быстрее. Оскалившись, перевертыш бросился на одного из нападавших и припечатал его к ближайшему дереву. Зверолов охнул и обмяк. А Ирбис уже повернулся к следующему.

И все-таки запоздал с реакцией. Заднюю лапу обожгло болью, и он едва не упал, неловко приземлившись на землю. Скосив глаза, увидел торчащую из голени стрелу. Хорошо хоть насквозь прошла, не придется извлекать наконечник. А рана горела и пульсировала, мешая как следует сосредоточиться.

Словно стая голодных гончих, почуявших запах крови, люди толпой бросились на него. Защелкали бомбочки, яркими вспышками озаряя ночной лес. А следом сработала и одна из ловушек Дейла, которую Миа перенесла на другое место.

Припадая на раненую лапу, перевертыш поспешно отскочил в сторону, когда выпущенная воронка заискрила, засверкала и начала медленно затягивать внутрь себя все, что находилось в радиусе пяти метров: листья, ветки и орущих от страха звероловов. С каждым мгновением ее сияющие спирали закручивались быстрее и быстрее, захватывая все большую территорию. На него уже не обращали внимания, пытаясь спастись от смертельной опасности. В результате мечущиеся вокруг люди зацепили вторую ловушку, столь же мощную и ужасающую.

Ирбис в три прыжка покинул зону поражения и быстро огляделся по сторонам. На тропе кричали умирающие в страшных мучениях звероловы, сверкали яркие вспышки молний и ярко-синих силовых линий, продолжавших кружиться в безумном вихре. А с краю все так же стояли три мага, молча наблюдая за этим светопреставлением.

Барс всмотрелся в Дейла, хорошо освещенного всполохами магии. Красивое породистое лицо исказила гримаса ярости, и Ирбис невольно затаил дыхание. Как он поступит? Струсит, как всегда, не решившись открыто вступить в бой, или все же набросится? Выбери противник второй вариант, ему придется несладко. Сбежать не получится, слишком неравны силы, особенно теперь, когда болела нога, а кровь тонким ручейком медленно стекала вниз. Барс отчетливо улавливал этот сладкий металлический запах собственной крови. Если маг почувствует его слабость, то вцепится и не отпустит.

Секунда за секундой длился поединок их взглядов. Уже стихли крики, перестали взрываться растратившие магию ловушки. Спираль постепенно замедлялась, пока, наконец, не исчезла, ярко вспыхнув напоследок.

«Не уйдет», — пронеслось в голове Ирбиса, и шерсть на загривке невольно встала дыбом.

Дейл словно прочитал мысли противника и кивнул, подтверждая его догадки. А потом дал команду сообщникам, и те направились в сторону перевертыша.

«Один против троих магов. Остается только молиться богам, что Кристофера получится увезти как можно дальше, и перехватить его не успеют. А Миа… она сильная, справится».

Но внезапно все изменилось. Налетел резкий порыв холодного ветра, заставив его вздрогнуть, и откуда-то сверху послышался устрашающий птичий клекот. Ирбис рефлекторно пригнулся, прижимая уши к голове, и постарался сгруппироваться. А когда выпрямился, чтобы рассмотреть новых участников битвы, охнул от изумления. Хейды, древние создания, являвшиеся самим воплощением сырой магии воды, жуткие монстры, полностью состоящие изо льда и снега, предстали перед ним в облике гигантских птиц.

Когда-то очень давно, когда магов в мире было гораздо меньше, а перевертышей не было вовсе, все одаренные обладали огромным резервом и могли обращаться к сырой магии для вызова и подчинения таких вот страшных и не знающих пощады чудовищ.

Все слышали легенду о том, как однажды злой маг с помощью огненных хейдов за считанные часы покорил целый город.

Однако шли годы, пролетали столетия, магические резервы постепенно мельчали, и к сырой магии уже никто не обращался, ведь риск заледенеть, обменяв тепло своего тела на армию хейдов, был слишком велик.

И вот теперь над полем боя кружили пять ледяных монстров. Барс даже слегка тряхнул головой, заподозрив, что от кровопотери у него начались галлюцинации. Но нет, чудовища выглядели вполне реальными.

Но кто их вызвал? Маги? Дейл? Нет, у того не хватило бы смелости. Тем более что, спикировав и громко клекоча, хейды атаковали троицу, обстреливая их ледяными перьями. Судя по всему, их вызвали не маги.

«Миа! О боги! Это Миа! Глупая девчонка!»

Ирбис в последний раз взглянул на противников, которые, создав огненный щит, отбивались от чудовищ, и бросился бежать.

Следовало спешить, пока не стало слишком поздно. Он мчался, перепрыгивая поваленные деревья и игнорируя ноющую боль в лапе, торчащий из раны болт, общую усталость.

«Успеть… только бы успеть…» — билось в мозгу.

Однако барс опоздал. Стены небольшой пещеры покрылись толстым слоем инея, температура воздуха внутри сильно упала. Сама же ведьма лежала у границы водопада, вытянув руку вперед и превратившись в застывший комочек. Вот и все, что осталось от некогда хрупкой девушки, что вызвала древних демонов и замерзла, спасая его.

— Глупая девчонка, — в сердцах рыкнул Ирбис.

Ему хотелось выть, рвать когтями землю и бросаться на каменные выступы, чтобы хоть немного выплеснуть терзающую его изнутри боль. Но, несмотря на охватившее его отчаяние, где-то в глубине души тлела надежда.

В один прыжок перевертыш оказался рядом с ней и принялся обнюхивать лицо, пытаясь понять, как глубоко Миа погрузилась в стихию, сколько живительного тепла отдала. Хвала богам, сердце продолжало биться. Скованное льдом и холодом, оно слабо трепыхалось в груди.

Ирбис фыркнул и в одно мгновение принял человеческий облик. Забытая рана тут же дала о себе знать, к тому же так было гораздо холоднее. Конечно, кровь перевертышей была горячее, чем у обычных людей, но не до такой же степени. Хромая и дрожа, мужчина поспешил в угол пещеры, где лежал валежник, который он лично оставлял четыре месяца назад, когда укрывался тут от преследователей.

Хворост пришлось буквально выбивать из-под толщи снега и льда, тратя на это драгоценные минуты. Ирбис бросил несколько веток на середину пещеры, потер заледеневшие ладони и произнес одно из шести заклинаний, которыми мог пользоваться, будучи перевертышем. Небольшой огненный шарик соскользнул с пальцев и упал на сырые ветки, тут же зашипевшие под его натиском.

Пока огонь занимался, мужчина подобрал валяющееся на полу одеяло и аккуратно расстелил его у костра. Подхватив эту заледеневшую дурочку на руки, осторожно уложил на импровизированное ложе. А когда садился рядом, вздрогнул от резкого контраста — жар огня и холод одеяла.

Теперь ему требовалось достать стрелу и обработать рану. Ведьме он точно не поможет, если истечет кровью. Сам процесс занял от силы пару минут, но было так больно, что барс некоторое время грязно и весьма изобретательно ругался. Хорошо, что находившаяся без сознания девушка не слышала его пламенную речь. Кстати, в ее сумке обнаружились полезные мази. Обладавший острым звериным нюхом Ирбис определил их по весьма специфическому аромату. Так что мужчина быстро обработал раны и перевязал их найденным там же куском тряпки.

Пришло время вплотную заняться Мией. Взглянув на ее спокойное и даже умиротворенное лицо, Ирбис опять выругался. Синюшно-белая кожа на фоне покрытых тонким слоем инея черных волос смотрелась ужасающе. Словно сама богиня Смерти уже наложила печать на девичье тело. Костер явно не помогал. Он даже не смог растопить снежинки на ее впалых щеках. Ведьма медленно замерзала изнутри, и все его усилия оказались напрасными.

В мозгу назойливой мухой зудела мысль о передаче энергии. Будь он магом, через поцелуй легко мог бы поделиться силой, да хоть отдал бы всю без остатка, но Ирбис перестал быть таковым более двадцати лет назад. А Миа уже почти переступила грань этого мира, и самостоятельно взять ничего не могла.

«А если попытаться? Хотя бы попробовать. Вдруг получится?»

Покосившись на обескровленные синие губы, перевертыш аккуратно прикоснулся к ним. Создалось впечатление, что он целует кусок льда, но Ирбис не сдавался, ласкал, согревая дыханием, нежно слизывал языком капельки влаги.

«Возьми ее, возьми мою силу», — мысленно умолял он девушку, но ничего не происходило, Миа его не слышала.

— Ты не умрешь, — рыкнул он и принялся сдирать одежду, которую девчонка совсем недавно одолжила у Криса.

Рубашку, брюки, до тех пор, пока она не предстала перед ним абсолютно нагая.

«Красивая», — отметил Ирбис, не удержавшись от беглого взгляда на ее тело.

Невзирая на нехватку времени и необходимость спешить, в памяти запечатлелась каждая деталь: и тонкая талия, и округлые бедра, и длинные ноги, и высокая грудь с манящими розовыми вершинками...

Отблески огня красиво переливались на мелких кусочках льда, покрывавших большую часть ее тела. Еще немного, и Миа могла превратиться в ледяную статую.

— Ты будешь жить, ведьма! — шепнул Ирбис, нависая над ней на вытянутых руках.

Внимательно вгляделся в лицо, после чего накрыл ее своим телом. Первый контакт кожи к коже буквально выбил у мужчины из легких весь воздух. Он едва удержался, чтобы не отпрянуть от Мии. Какой же она была холодной! Закусив губу, Ирбис попытался сосредоточиться на собственном дыхании.

Однако время шло, а она все не согревалась. В какой-то момент Ирбис начал догадываться, что тепла его тела может не хватить. Слишком много Миа отдала сырой магии. К тому же его самого уже трясло от холода.

Только вот перевертыш все равно не мог смириться с ее гибелью.

— Нельзя согреть снаружи, будем греть изнутри! — быстро приподнимаясь, проговорил он.

И пусть после Миа убьет его, назовет насильником и извращенцем. Пусть спустит на него своих питомцев. Ирбис действительно готов был принять любое наказание, лишь бы она жила.

Подушечками пальцев он осторожно провел по женскому бедру, очертил узор на впалом животе, затем зигзаг вокруг груди, обвел линию ключицы и замер на шее.

«Красивая и такая бесчувственная…»

— Ну же, Миа, ты ведь не такая, — шепнул ей на ушко. — Ты горячая и страстная. Как глоток весеннего воздуха обжигаешь и манишь своим теплом. Ответь же мне. Ответь.

Никакой реакции. Все то же холодное тело и слабое биение сердца. Девушка не откликалась ни на его прикосновения, ни на слова — вообще ни на что. Ирбис едва сдержался, чтобы не заорать от бессилия.

«Что же делать? Как быть? Может, стоит усилить натиск?»

Сказано — сделано.

Он вновь наклонился к ведьминому лицу и осторожно коснулся губ. Не впивался в страстном болезненном поцелуе, а едва касался, мягко и очень нежно. Сначала одного уголка рта, затем другого. Оставил легкие, словно крылья бабочки, поцелуи на щеках, на кончике носа, на лбу и вернулся к губам.

— Миа… Миа… девочка-солнце… — шептал Ирбис, согревая ее дыханием. — Не бросай нас, ты еще нужна своему сыну. Ну же, красавица, борись... ты ведь сильная… у тебя получится…

Сначала мужчина целовал целомудренно, легко скользя по коже сухими губами, но в какой-то миг все изменилось. Он внезапно вспомнил, как эти самые мягкие, теплые уста прижимались к его, как неумело девушка отвечала на его ласки.

— Миа, ведьмочка, ну же, ответь мне! Хочешь, расскажу, какая ты? Какая нежная у тебя кожа… какие мягкие губы, — шептал он в перерывах между поцелуями.

Барс не увидел, а скорее почувствовал, как она начала потихоньку оттаивать. Отступил леденящий кожу мороз, мышцы стали более мягкими на ощупь.

«Получилось! Я все верно делаю!» — возликовал он.

В крови вспыхнул огонь, и суровая необходимость неожиданно превратилась в нечто большее. Перевертыш уже не пытался отследить реакцию на свои прикосновения. Просто целовал, наслаждаясь вкусом оттаявших девичьих губ. Руки нежно, но собственнически скользили по телу Мии, не останавливаясь ни на мгновение. Казалось, ему просто жизненно необходимо ощутить ее всю от начала и до конца. Заклеймить и сделать своей.

— Хочешь услышать, как сильно я тебя хочу?.. Мечтаю почувствовать твои прикосновения… ощутить отклик тела? — Лед растаял, оставив после себя лишь крохотные капельки влаги, и те Ирбис быстро стирал ладонями, лаская девушку. — Если бы ты знала, как сводишь меня с ума…

Потребность касаться ведьмочку разгоралась в нем подобно пожару. Перевертыш сжимал ее грудь, ласкал губами темно-розовую бусинку, нежно покусывал чувствительную кожу на шее в том месте, где все сильнее и отчетливее билась жилка, и тут же зализывал, совершенно теряя связь с действительностью.

И Миа дрогнула. Едва заметная вибрация прошла по телу, и она издала тихий вздох, больше похожий на стон, который мужчина тут же поймал губами.

Он напирал все сильнее. Ощущение триумфа утонуло в водовороте истинной страсти, где нет ни победителей, ни проигравших. Это давно уже перестало быть операцией по спасению, превратившись в нечто большее. Теперь, когда Миа отвечала на его ласки, все стало совершенно иначе. Ему нравилось покрывать поцелуями ее лицо. Нравилось вдыхать так непохожий на другие аромат ее тела, от которого кружилась голова. Нравилось гладить нежную кожу и улавливать отклик. С каким-то первобытным и хищным восторгом барс осознавал, что девушка, как и он, сгорает в чувственном наслаждении, плавясь в его руках, словно воск.

Миа выгибалась под ним, провокационно терлась о мужскую плоть и слабо вскрикивала от ласк, ставших теперь гораздо смелее. Ни о какой пассивности не могло быть и речи. Она цеплялась за мужчину, в кровь царапала спину и даже укусила за плечо, доводя его внутреннего зверя до ошалело-счастливого состояния.

Проскользив вниз, к бедрам, он кончиками пальцев дотронулся до чувствительного местечка. Раздвинув влажные складки, принялся ласкать средоточие ее женственности

— Ирбис, — выдохнула девушка, рефлекторно приподнимая таз.

— О да, назови меня по имени, Миа, — попросил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не взять ее прямо здесь и сейчас.

Рано. Всему свое время. Сначала он желал сполна насладиться ее реакцией.

Миа откидывала назад голову, дрожала, всхлипывала и до крови закусывала губу. С каким удовольствием он слизывал потом эту алую капельку. А еще она стонала. Боги, как она стонала! Ее стоны звучали как самая лучшая музыка для мужских ушей. Она самозабвенно отдавалась любовнику, отвечая на каждое движение его пальцев.

— Ирбис… я… не могу, — шептала Миа, с трудом дыша. — Пожалуйста.

Раз девушка просила, ей не следовало отказывать, но прежде…

— Миа, — перевертыш схватил ее за подбородок и заставил посмотреть себе прямо в глаза, — Миа, останови меня. Скажи «нет», и ничего не будет. Ты ведь понимаешь меня? В противном случае я уже не отступлю.

Как тяжело ему давались эти слова. От жгучего желания тело сводило судорогой, а сама мысль уйти приносила невероятную боль. Но и не сказать этого он тоже не мог. У Мии должен быть выбор. Она должна понимать, что сейчас произойдет.

Ее черные как ночь глаза размером напоминали блюдца. Девушка некоторое время смотрела на него совершенно безумным взглядом, пытаясь понять, чего он хочет, почему медлит. А потом вдруг кивнула и тихо прошептала:

— Пожалуйста… я хочу этого…

Фразу она закончить не успела, барс страстно поцеловал ее и устроился сверху, одним плавным движением входя в податливое тело.

МИА

Холод. Правда, и его я уже практически не ощущала. Казалось, еще мгновение, каких-то пара секунд, и мы станем единым целым. А я ведь так и думала, что когда-нибудь доиграюсь и зайду слишком далеко. Магия никому не прощает ошибок и не дает второго шанса. Оступилась — будь добра с честью принять последствия. Как бы ты при этом ни страдала. Хотя мне уже было все равно. Я медленно замерзала изнутри.

Здесь все ощущалось совершенно иначе. Боль и страх сменились спокойствием и тишиной. Лед медленно покрывал мою душу, забирая все горести и тревоги.

До конца оставалось совсем немного, когда что-то слегка поколебало холодное безмолвие.

«Ты не умрешь…» — глухо прозвучало на границе слышимости, помешав мне расслабиться и полностью раствориться в сырой силе.

Эти слова тревожили, заставляли с волнением вслушиваться в морозную тишину собственной души. А еще жутко раздражали.

«Зачем? Не хочу, здесь так хорошо и спокойно. Зачем лишать меня этого? Ради чего?»

Но назойливый голос не давал мне забыться.

«Миа… Миа…»

«Не хочу! Не надо! Замолчи!»

Мне почудилось, или холод немного ослаб? Вроде бы стало теплее, а по ледяному покрову души пошли мелкие трещины, с каждым мгновением становясь все шире и шире.

«Девочка-солнце… не бросай нас… ты еще нужна своему сыну…»

Киан!!! Светло-русые мягкие кудряшки, голубые глаза и запах молока. Искренняя улыбка с ямочкой на щеке и ощущение полного счастья. Мой мальчик! Моя радость и жизнь! О боги, как? Как я могла его оставить? Как могла забыть?

«Ну же, красавица, борись… ты ведь сильная… у тебя получится…»

Конечно, у меня получится. Я изо всех сил рванула к голосу, что звучал все увереннее и громче. Покрывавшая мои чувства корка уже не просто трескалась, она ломалась на куски, которые с грохотом падали вниз огромными пластами тающего льда.

Стряхнув с души ледяные брызги, я очнулась.

«Жива… горю…» — мелькнуло в голове.

О боги, а ведь я действительно горела. Каждая клеточка буквально пылала от невероятных ощущений, что дарил мне барс. Я не сдержала сладострастного стона. О нет, у меня ни на секунду не возникло сомнений, кто именно возвращал меня в мир живых и каким именно способом. Но разве это было важно? Не придя толком в сознание, я вновь потерялась в водовороте чувственного наслаждения. Целиком и полностью отдалась крепким рукам, что скользили по моему влажному телу, жарким губам, что покрывали поцелуями лицо, щеки, шею и грудь. Весь такой горячий, сильный, он принадлежал мне. Хотя бы на эту ночь.

Собственные ощущения буквально сводили меня с ума. Я едва могла дышать, из горла вырывались нечленораздельные стоны, звуки и всхлипы. Казалось, еще немного, и натянутые, словно струна нервы не выдержат. С каждой секундой жар нарастал, превратившись в изощренную пытку. Но мне уже было мало. Хотелось большего.

Я выгибалась и всем телом прижималась к Ирбису, терлась об него как кошка. В стремлении хоть немного облегчить эту сладкую муку царапала, кусалась и вела себя как животное, совершенно не контролируя себя.

Все изменилось, когда мужская рука, по животу пропутешествовав к бедрам, очутилась прямо у промежности. Я дернулась всем телом и застыла, едва дыша от страха. В тот момент я понятия не имела, чего хочу. С одной стороны, я боялась предстоящей боли, а с другой, низ живота буквально горел, требуя немедленного продолжения.

И лишь ощутив нежность первого прикосновения, я расслабилась. А вскоре уже и вовсе не могла больше сдерживаться. Мне хотелось еще и еще, чтобы он не останавливался, продолжал ласкать меня, трогать в интимном месте. Сомнения улетучились. Я желала большего. Но чего, и сама толком не понимала.

— Ирбис, — простонала я, впервые назвав мужчину по имени. А бедра сами собой подавались навстречу его пальцам.

— О да, назови меня по имени, Миа, — прошептал он, обжигая дыханием и слегка прикусывая неожиданно чувствительную мочку уха.

Я с трудом осознала смысл его слов, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях, на чувственном ритме его волшебных пальцев. Воображаемая спираль, что медленно закручивалась внутри меня, остро реагировала на каждое прикосновение барса. Казалось, еще чуть-чуть, и она лопнет, подарив желанную кульминацию.

Только вот этого никак не происходило. Наоборот, желание нарастало, становясь обжигающе невыносимым. Я изо всех сил закусывала губу, чтобы не закричать. Но мне все равно было мало и в тоже время много. Странное сочетание.

— Ирбис… я не могу… пожалуйста.

Внезапно он резко прекратил действовать и отстранился от меня. А потом обнял мое лицо ладонями и хрипло прошептал:

— Миа, Миа, останови меня. Скажи «нет», и ничего не будет. Ты ведь понимаешь меня? В противном случае я уже не отступлю.

Я моргнула, пытаясь понять, что случилось и почему все так неожиданно закончилось. Каждая клеточка ныла, требуя продолжения, а этот хищник смотрел на меня глазами цвета расплавленного серебра и словно чего-то ждал.

«Остановить его? Этот ненормальный сведет меня с ума. Я ведь тоже живая и тоже хочу почувствовать, каково это: быть страстной, желанной… любимой».

— Пожалуйста, — прошептала одними губами. — Я хочу этого.

И тут же ощутила на себе тяжесть мужского тела, вдохнула терпкий аромат его кожи. А вслед за этим быстрый и резкий рывок заставил меня болезненно сжаться и застыть.

— Ох, — прошептала я, до крови закусывая губу.

Вроде бы и не было больно, но недавняя феерия чувств и эмоций начала стремительно отступать. Вероятно, у меня имелось какое-то отклонение. Ведь в наш единственный раз с Томом произошло то же самое. Стоило ему перейти к более близкому контакту, как все волшебство исчезло. Но если тогда пять лет назад я восприняла это как данность, то теперь расстроилась до слез.

Ирбис слегка приподнялся и поймал губами медленно скатившуюся по моей щеке одинокую слезинку.

— Прости… не удержался, — пробормотал он и вновь прильнул к губам.

«Что ж поцелуй, так поцелуй, не уверена, что это поможет, но мало ли».

Я откликнулась со всем пылом, на который оказалась способна. Впрочем, на губах мужчина не остановился. Ладонью, которой до этого собственнически мял мою ягодицу, он скользнул вверх и накрыл грудь. Погладив немножко, принялся ритмично ее сжимать и слегка пощипывать чувствительный сосок. При этом Ирбис не делал попыток двигаться внутри моего тела. Не знаю, чего ему это стоило, но он сдерживал свои порывы. И в какой-то момент, ошалев от ласк и вновь вспыхнувшего вожделения, я подалась ему навстречу и шевельнула бедрами.

Вздрогнув, мужчина замер, а потом медленно вышел из меня. Я невольно затаила дыхание, но дискомфорта больше не ощущала. Наоборот, внизу живота вновь начала закручиваться спираль наслаждения.

Заданный Ирбисом неспешный ритм постепенно начал сводить меня с ума. Все остальное ушло на второй план, сейчас имело значение лишь прерывистое дыхание — одно на двоих. В этот миг мы не нуждались в словах, понимая друг друга с полуслова. Остались только жаркий беззвучный шепот, глухие чувственные стоны и слабые вскрики, что так гармонично дополняли друг друга.

Наши тела слились в первобытном чувственном танце. Я уже давно потерялась во времени и пространстве, ощущая лишь невероятное томление и безудержное желание.

— Пожалуйста, пожалуйста… пожалуйста, — стонала я в объятьях Ирбиса, задыхаясь и тихо всхлипывая.

Он постепенно ускорялся, двигался резче, входил глубже, вдавливал меня в одеяло, оставляя следы пальцев на бедрах, легкой щетиной царапая чувствительную кожу груди.

И спираль, не выдержав напряжения, лопнула. Хотя нет, не так. Испытанное мной в тот миг чем-то напоминало магический взрыв — буйство красок, цветов и невероятное наслаждение. Меня буквально подбросило к звездам, закружило, завертело и вернуло в мужские объятия. Навалившись всем телом, он уткнулся головой в мою ключицу и пытался восстановить дыхание.

Какое-то время мы так и лежали, прижимаясь друг к другу и вслушиваясь в биение наших сердец. Но вскоре Ирбис приподнялся и устроился рядом, притянув меня спиной к своей груди.

— Я тяжелый, — прошептал он куда-то в район между шеей и ухом, вызвав сладкую дрожь по всему телу.

— Угу, — лениво отозвалась я, уставившись на догорающий костер.

От перевертыша, особенно от руки, собственнически расположившейся на моем животе, шел такой жар, что я бы еще долго не замерзла.

— Пора двигаться в путь, — помолчав некоторое время, напомнил он.

— Да, конечно, — согласилась я, но встать даже не попыталась, наслаждаясь последними секундами неожиданной сказки.

— Миа, в чем дело? — после недолгой паузы потребовал Ирбис и, одним движением уложив меня на спину, навис сверху. — Ты жалеешь о случившемся?

Жалела ли я о содеянном? Нет. Ни секундочки. И если вдруг пришлось бы выбирать и начинать все сначала, я бы повторила каждое мгновение в его объятиях.

Да и вообще, я всегда старалась не сокрушаться о том, что произошло или не произошло. Раньше, во времена учебы в Высшей академии, я особо не увлекалась душевными терзаниями, полностью сосредоточившись на получении знаний. А после появления в моей жизни Киана и вовсе перестала заниматься подобными глупостями. Разве могла я оспаривать волю богов, что направили меня на этот путь? Они предоставили мне выбор, и за него следовало отвечать самой.

Так что да, я ничуть не жалела. И пусть мы были знакомы всего какие-то сутки, пусть я ему не до конца доверяла, но мы столько всего пережили. Эта ночь и наша близость навсегда останется в памяти как одно из самых невероятных приключений в моей жизни.

Я ведь всегда считала себя холодной, бесчувственной и неспособной на яркие эмоции и чувства. Как же я ошибалась! Оказалось, на самом деле просто требовался страстный и опытный мужчина, который пробудил бы мою сексуальность и показал мне все грани наслаждения.

— Нет, — произнесла я тихо, разглядывая красный след от укуса на его предплечье. Смотреть ему в глаза я немного стеснялась. Да и отметка от собственных зубов уверенности не прибавляла. Надо же, какая я темпераментная.

— Тогда что не так?

То, что на этом все и закончится. Совсем! Дело было не в том, понравилось мне или нет, просто продолжать не имело смысла. И будущего.

Я осторожно приподнялась, откидывая за спину спутанные, влажные от пота пряди, и села, пытаясь взглядом отыскать свои вещи.

— Нам пора уходить, — потянувшись за штанами и рубашкой, пробормотала я.

Ирбис промолчал, и я почти успокоилась, уверившись в том, что все будет как раньше… пока вновь не ощутила его прикосновения. Он нежно заскользил пальцем вдоль позвоночника, слегка нажимая и массируя каждый позвонок, мягко и ненавязчиво посылая электрические разряды по всему телу. У меня вновь заныло в груди и перехватило дыхание.

— Надеюсь, ты не собираешься делать вид, что между нами ничего не было? — прошептал он, зарываясь носом в мои волосы.

— Не собираюсь, — прохрипела в ответ, поводя плечами и быстро натягивая холодные штаны. Кожа мгновенно отреагировала на смену температуры, покрывшись мурашками. — Но то, что произошло, не имеет значения. Потому что больше не повторится. Никогда.

— Почему? Ты стыдишься этого?

В голосе перевертыша промелькнула обида и толика злости. Конечно, неприятно, когда после жаркого секса девушка заявляет: «Прости, эта ночь была ошибкой». Нет, я конечно, так не сказала. Но выводы, похоже, он сделал соответствующие. И я не могла его за это винить.

Все слишком запуталось. Каких-то пару дней назад я жила в небольшой деревеньке самой обычной жизнью и беспокоилась только о том, как прокормить сына, пережить зиму и избежать приставаний охотника. Кстати, об этом. Получается, перевертыш за сутки получил то, чего тот добивался несколько лет.

— Нет.

Я быстро встала и принялась поспешно застегивать блузку, спиной чувствуя его обжигающий взгляд и едва не дрожа от охвативших меня ощущений.

«Он не может ТАК на меня действовать только из-за секса. Просто не может… вероятнее всего, так на меня повлияла близость смерти».

Лишь только когда последняя пуговица была застегнута, я повернулась к Ирбису, который без малейшего стеснения продолжал лежать обнаженным, выставив на обозрение свое достоинство. К слову, весьма впечатляющих размеров. Одним богам известно, чего мне стоило сохранить невозмутимое выражение на лице.

— Просто не хочется, чтобы остальные узнали о том, что произошло. У меня маленький сын и я дорожу… — Я запнулась, лихорадочно пытаясь подобрать подходящие слова и желательно не обидеть при этом мужчину. Он и так слишком пристально смотрел на меня, ожидая продолжения. — … его мнением обо мне, — выдохнула я в конце концов.

— То есть ты не хочешь, чтобы остальные в отряде узнали о том, что великая ведьма спала с их командиром, — уточнил он, сверкнув серыми омутами.

— Совершенно верно.

— Вынужден тебя огорчить, Миа. У перевертышей очень острый нюх, а ты вся от макушки до кончиков пальцев на ногах пропитана моим запахом. Они за десять метров учуют его и сразу догадаются, чем мы с тобой тут занимались. Для них ты будешь… моей женщиной.

Пока он говорил, я успела прийти в ужас, запаниковать, а потом эти эмоции в одно мгновение сменились злостью и болью.

— Я не ваша женщина. И никогда ей не буду. То, что мы занимались сексом, не делает меня вашей собственностью. Вам понятно? Это просто физиология.

— Успокойся, — хмыкнул он, садясь. — Не злись на меня. Я просто хочу донести до тебя мысль, что на твоей коже остался мой запах. И все.

— Я… — застыла на мгновение, рассеянным взглядом окидывая комнату. Скорее всего, он не обманывал. Перевертыши как истинные хищники, наверное, на самом деле обладали хорошим нюхом, но и смириться с ситуацией я не могла. Должен был быть какой-то выход. — Я могу как-то избавиться от него? Этого вашего запаха?

— Знаешь, ты первая кто пожелал это сделать. Обычно женщины, наоборот, стремятся заполучить мой запах на свое тело.

«Кто бы сомневался! Любая бы мечтала затащить в постель такого мужчину. Кроме меня, конечно».

И тут меня словно обухом ударила по голове неожиданная мысль.

— А вы женаты?

Как-то мне совсем не улыбалось стать пусть и временной, а точнее одноразовой, любовницей перевертыша. Вдруг его действительно дома ждали жена и пара-тройка сорванцов с серыми глазами.

— Нет, — ответил он, продолжая буравить меня взглядом.

— Невеста есть, — скорее утвердительно проговорила я.

— Нет, — вновь покачал головой он, почему-то развеселившись. Словно я сказала что-то на редкость смешное. — И детей у меня тоже нет. Как и семьи. Я просто воин.

Я замолчала, обдумывая его фразу. Это, конечно, хорошо, что у него никого нет, мне будет не так стыдно. А с другой стороны, мне стало жаль Ирбиса. Выходило, он один в этом мире. Ни семьи, ни родных. Хотя, наверное, найдется уйма желающих согреть его постель холодной зимней ночью. Так что не стоило мне жалеть мужчину. Его такая жизнь явно устраивала.

Я вновь подумала о детях и о том, в результате чего они появляются.

— Скажите, — я слегка прокашлялась, пытаясь смягчить пересохшее горло и унять бешеное сердцебиение, — а вы… то есть мы…

«О боги, надеюсь, это не повторится! Забеременеть в свой первый раз — это одно, но потом еще и во второй? Нет, это будет уже чересчур! Такое просто невозможно!»

А Снежный продолжал смотреть на меня, явно ожидая окончания фразы.

— Вы предохранялись? — выдохнула я и застыла.

Взгляд серебристых глаз скользнул по моему телу и остановился на животе. Очевидно, ему такое и в голову не пришло.

— Нет, — у меня подкосились ноги, пришлось даже опереться рукой о стену пещеры, чтобы не упасть, — не может быть, нет… это просто невозможно.

— Обычно женщины сами занимаются подобными вопросами. А вы, я так понимаю…

— Нет, — отрезала я. — Кроме отца Киана у меня никого не было. И предохраняться мне было не за чем.

— Ясно, — помолчав некоторое время, протянул он. При этом перевертыш не выглядел ни испуганным, ни расстроенным, скорее равнодушным. — Как бы то ни было, мы через пару дней узнаем об этом.

— В каком смысле? — что-то мне совсем не понравилось, как прозвучал его голос.

— На третьи сутки после зачатия у женщины меняется запах, — пояснил он, вставая и расправляя широкие плечи.

А я чуть не осела прямо на землю.

«То есть мало того, что перевертыши учуют его запах на моей коже, так они еще и раньше меня определят беременность? На что еще способны эти нелюди? Может, они и пол ребенка определяют через неделю?»

— Собирайся, нам пора уходить. Тем более тебя там уже заждались.

— В каком смысле?

— В прямом.

Мужчина буквально за пару секунд обернулся барсом, мурлыкнул и, мягко ступая, покинул пещеру.

Я проводила его взглядом, затем внимательно оглядела себя и даже немного понюхала, пытаясь определить, остался ли на мне его запах. Но от меня несло лишь потом и грязью. Да, помыться совсем не мешало. Где только найти теплую воду? Согреть, но в чем и как? Не хватало, чтобы барс начал подглядывать или, того хуже, присоединился к купанию.

Вспыхнув до корней волос от столь неприличных мыслей, я поспешно схватила сумку, обула башмаки и накинула на плечи одеяло. Ему, может, и тепло, а я замерзла. Тем более ночь на дворе.

На выходе из пещеры несколько холодных капель, сорвавшихся сверху и попавших в ворот блузки, заставили меня вздрогнуть. Я быстро шагнула в сторону тропинки и испуганно замерла, не в силах оторваться от потрясающего зрелища. Прямо у кромки воды сидели пять ледяных птиц. Их светло-голубые перья из невероятно прочного льда мягко сверкали в свете звезд, отражаясь от зеркальной глади.

Хейды. Порождения магии и холода. Размерами они значительно превосходили обычных птиц. А еще обладали мощными клювами, хвостом из длинных перьев и пронзительными светлыми глазами. Создавалось впечатление, они заглядывают в самую душу. О боги, стоило мне только установить зрительный контакт со всеми пятью одновременно, и я потеряла счет времени.

Воспоминания обрушились на меня, словно цунами. Один лишь взгляд глаза в глаза и в памяти всплыло то, что казалось забытым навеки. Как замерзала, не в силах убрать руку из-под ледяных струй водопада. Как достигла той самой черты, чувствуя, как раз за разом взрываются бомбочки. Как, несмотря на это, решила остановиться, чтобы вернуться к сыну. И пусть меня назовут трусихой, но я поняла, что не способна на великие жертвы. Мне хочется жить и растить моего мальчика.

Однако прекратить подпитку у меня не получилось. Вдруг послышалась удивительная мелодия. Словно песня дождя, снега и льда, она звучала невероятно красиво и чисто. Я никогда не встречала ничего подобного. Она затрагивала душу и манила, не позволяя прийти в себя и одуматься. Я как тот мотылек летела на огонь, не подозревая, что там меня ждет смерть. Собственно, в тот момент мне было абсолютно все равно.

Запретная магия сырой силы… древние монстры, которых я невольно разбудила спустя столько столетий забвения. Они мечтали вырваться на свободу и для этого использовали меня. Скорее всего, если бы я не выжила, их это ничуть не огорчило бы. Они бы просто вернулись назад в свои ледяные пещеры. С подобными существами мог справиться только по-настоящему сильный маг, а я, к сожалению, таким не являлась. И, наверное, ни у кого в нашем мире это не получилось бы, слишком слабы мы стали. Меня спас Снежный. Не вернись он, быть мне ледяной девой. А хейды, утратив связь с хозяйкой, растворились бы в сырой магии.

«Хозяйка… это ведь я, — пришла в голову неожиданная догадка. — Я их выпустила. Пусть не специально, а под принуждением и одурманенная зовом, но их разбудила именно я. Значит, и подчиняются они лишь мне. Только вот что с этим теперь делать?»

— Что стоишь? Кого ждешь? — нетерпеливо поинтересовался барс, спокойно гуляя мимо этих чудовищ и даже, кажется, задев одного из них хвостом.

У меня сердце ушло в пятки. Как можно так невозмутимо расхаживать, совершенно ничего не боясь? Это же какую смелость надо иметь.

— А… а что с ними делать? — указала я взглядом на неподвижных хейдов.

— Ты теперь их мама, — фыркнул перевертыш. — Вот и решай.

— Как мама? Я… я не знаю.

— Ведьма, — тяжело вздохнул Снежный и едва не закатил глаза, — это ты с высокими баллами окончила Высшую академию. Разве в ней вам ничего про хейдов не рассказывали? Даже я, неуч, и то кое-что помню. А уж ты и подавно должна. Чего стоишь и глазами хлопаешь? Время идет, скоро рассвет, а нам надо догнать наших.

— Рассказывали, — кивнула я. — Например, что за последние двести-триста лет никому не удавалось их вызвать. Тем более ведьме. Вспомни, мы только недавно получили право на колдовство и учебу в академии. Всегда считалось, что ведьмы слабее магов.

— Поздравляю, ты вошла в историю.

Я бы назвала это вляпалась.

— Ирбис, я не знаю, что с этим делать, — грустно призналась я, от волнения запамятовав, что собиралась обращаться к нему исключительно на «вы».

— Миа, тебе лучше собраться, потому как эта засада была лично на меня. А наши сейчас могут напороться на другую.

— В каком смысле? — испуганно ахнула, вмиг позабыв о хейдах, возможной беременности и запахе барса на своей коже. Абсолютно обо всем. — Что значит на тебя?

— То и значит. Этих навел не тот прыщавый маг. Так что самое интересное, вполне вероятно, ждет нас дальше.

— И ты молчал? Тогда чего же мы ждем?

От страха за Киана у меня все задрожало внутри.

— Когда ты прикажешь им, — барс кивнул в сторону ледяных птиц, — следовать за нами!

Вновь повернувшись к хейдам, я осторожный сделала первый шаг, потом второй, третий и замерла только когда оказалась от них на расстоянии вытянутой руки. Птицы продолжали изучать меня мертвыми глазами, не делая ни единой попытки пошевелиться.

«Надо вспомнить, что о них рассказывали в академии. Просто успокоиться и вспомнить».

Итак, хейды, истинные порождения сырой магии, сами состояли из стихии и магических переплетений. Питались магическими потоками, которые добывали сами. Весьма неприхотливая живность, которой не требовались отдых, сон и еда. Бесчувственные убийцы в моих руках. История и магическая наука выделяла четыре вида этих порождений: водные, огненные, воздушные и создания земли. В соответствии со стихиями. Конечно, самыми опасными считались огненные. Жуткой алой раскраски, они вызывали страх одним только своим видом. Самыми безопасными были создания земли, хотя в руках мага и они могли насылать ужас на ни в чем не повинных людей.

Просто так хейдов никогда не призывали. Сложно сказать, когда наши предки сделали это впервые, но с годами маги вырождались. Резерв становился все меньше, а поэтому взывать к сырой силе, а тем более к хейдам, было подобно самоубийству. Говорят, что отдельные смельчаки пытались пробовать, но обледенелые трупы, которые возвращали родным, свидетельствовали о безрассудности подобных действий.

А я вот каким-то немыслимым образом умудрилась это сделать. Боги, мне действительно удалось призвать хейдов! Конечно, без помощи перевертыша история закончилась бы не так радужно, но тем не менее. Я стала обладательницей пяти созданий древнего мира. Мало того, что они станут отличными помощниками в бою, так я теперь еще могла подпитываться от них, восстанавливая собственные силы. Полезное во всех смыслах приобретение. Если бы я еще не нервничала так сильно, было бы вообще прекрасно.

Я осторожно протянула руку и дрожащими пальцами коснулась оперения одного из них. Под твердой оболочкой пульсировали холод и сила. Я так четко ощущала ее, словно вновь прикоснулась к сырой магии. Теперь я не нуждалась в артефактах, перевертыше с его поцелуями и прочем. Вот она, моя истинная подпитка в любое время суток.

Я опустила веки и слегка приоткрылась, собираясь установить контакт. Познакомиться поближе, так сказать. Однако вскоре выяснилось, что это совершенно не обязательно. В моей душе уже имелось место для них. Холодный кусочек пустоты, оставшийся после их пробуждения. Достаточно было мысленно обратиться к нему и отдать приказ. Хейды действительно принадлежали мне.

«Вперед. За нами», — шепнула я про себя и повернулась к Ирбису.

— Мы готовы.

— Садись, — кивнул он.

Не медля ни секунды, я забралась на спину огромного кота и прижалась щекой к пахнущему лесом и теплом мягкому меху.

Как же я устала! Уже две ночи без сна и отдыха. И только в этот момент до меня дошло, что тело больше не болит. Оставшиеся после борьбы со звероловами ушибы и ссадины исчезли. Ребра перестали ныть, и мне стало легче дышать. И как это объяснить?

Я еще теснее прижалась к барсу и зажмурилась. В ушах свистел ветер, а над нашими головами кружили пять ледяных птиц. И пусть я не видела этого, но чувствовала. 

МИА

Сложно сказать, сколько прошло времени. Я думала лишь о том, чтобы не уснуть по дороге и не свалиться со спины барса. Нервы потихоньку начали сдавать, два раза накатывала истерика, которую я успешно подавляла. Правда, несколько всхлипов сдержать не удалось. И мне показалось, что барс их услышал, потому как тело подо мной словно окаменело. Однако темпа он не сбросил.

Солнце ярко алело на горизонте, немного согрев воздух, когда перевертыш внезапно остановился и принюхался.

— Что там? — прошептала я, не в силах молчать.

— Наши. Останься здесь и прикажи птичкам приземлиться. Не стоит нервировать моих людей.

Я послушно слезла с его спины и мысленно позвала хейдов. Барс стрелой метнулся в лес, а мои личные монстры с тихим клекотом приземлились рядом, слегка позвякивая оперением. Ужасно хотелось прикоснуться к ним, погладить напоминающие льдинки перышки. Хотя они и в самом деле состояли изо льда, только магического. И когда придет весна, а за ней лето, он не растает.

Я вздохнула. Но сначала нас ждала зима. Я оглядела сонный осенний лес и зябко поежилась. Конечно, теперь благодаря хейдам я могла создать магический кокон, но все равно было непривычно тратить силу на подобную ерунду. Когда же выпадет снег? Мне почему-то казалось, что стоит только белому покрывалу опуститься на нашу многострадальную землю, и все изменится. Или это были просто мечты?

Я все-таки решилась дотронуться. Зарывшись пальцами в густое оперение, ощутила, как магия буквально пульсирует вокруг ладони. Как ни странно, холода я не чувствовала. Просто появилось желание прижаться сильнее, впитать в себя магию до самого конца. Такая сила и мощь. Хватило одного прикосновения к ним, чтобы сразу согреться. Невероятно.

По тому, как застыли хейды, поняла, что к нам кто-то приближается. Как ни напрягалась, ничего не услышала. Однако я уже знала, как бесшумно умеют двигаться перевертыши.

— Госпожа Солнечная. — Из-за деревьев вышел бородатый Зип.

— Доброе утро, — улыбнулась я, быстро отходя от хейдов. — С Кианом все в порядке?

— Да, идемте за мной.

Надо же, он совсем не удивился при виде моих ледяных монстров. Наверное, Снежный успел предупредить. Хотя меня все равно поражала такая выдержка. Ни одной лишней эмоции. Словно такое чудо он наблюдал по нескольку раз за день. А потом он слегка повел носом, будто принюхивался. Это движение заставило меня закусить губу и быстро отвернуться, чтобы не встречаться взглядом с золотистыми глазами перевертыша. Я уже и забыла, чей запах остался на моем теле.

— Сейчас, — побормотала я, поправляя на плечах сумку и оделяло, в котором уже не нуждалась.

Мне было жарко, и не только от щек, на которых ярко алел румянец. Магия хейдов окружала меня теплым покровом, не давая замерзнуть.

Конечно, никто из перевертышей не назовет меня шлюхой и не станет смеяться за спиной. Но я все равно не могла успокоиться. Унюхал один, унюхают и остальные. И Крис тоже.

«О боги, за что мне это?»

— Нам пора, — все таким же равнодушным тоном поторопил меня Зип.

Смотреть ему в лицо я так и не решилась, поэтому опустила глаза и шагнула за перевертышем, отправив мысленный приказ Хейдам следовать за нами.

Киан и остальные, спешившись, ждали нас в полукилометре.

— Мама! — вскричал стоящий стоял рядом с Крисом и Варгом малыш и бросился ко мне. — Мамочка!

Я же, ничего не видя перед собой, кроме родных светлых глаз и озорных кудряшек, кинулась к нему, а через пару шагов упала на колени и распахнула объятия.

— Киан, — надрывно прохрипела, прижимая повисшего на мне сына.

Слезы, что до этого момента держала в себе, наконец, нашли выход, хлынув неконтролируемым потоком. И почти сразу же, почувствовав мое состояние, громко зарыдал Киан.

— Миа, нам пора двигаться в путь, — проговорил Снежный, приблизившись.

Помогая нам подняться, он попытался забрать у меня Киана, но я так крепко вцепилась в своего малыша, что отнять его было просто невозможно.

«Убила бы! И так всем его людям известно, что между нами произошло, а он еще называет меня по имени и вообще…»

Я вновь всхлипнула, собираясь продолжить истерику.

— Миа, прекрати, — на этот раз жестче потребовал он. — Твои питомцы уже начинают волноваться, а это может плохо закончиться. Повозку мы оставили, так что ты поедешь со мной, а Киан с Ульфом.

Я вытерла нос и сердито покосилась на перевертыша.

— Я с вами не поеду, — прошипела в ответ. — Киан будет со мной, я отлично езжу на лошади.

Подняв с земли свалившееся одеяло, заботливо укрыла им сына. Правда, через секунду чуть не стукнула себя ладонью по лбу. Ну что за дура! Я же теперь могла утеплить его магически.

— Ты не спала всю ночь, свалишься под копыта и ребенка за собой утащишь.

— Вы тоже, — парировала я, создавая теплый кокон вокруг сына.

— Я — перевертыш, мы способны сутками не спать.

— Тогда я поеду с Варгом.

— Ты поедешь со мной, — четко выделяя каждое слово, процедил Снежный.

Варг при этом все с таким же непроницаемым выражением на лице быстро отступил на пару шагов назад.

— Это еще почему?

— Тебе вслух сказать или сама догадаешься?

«Ненавижу! Но противопоставить ему пока нечего».

— Солнышко, ты поедешь с Ульфом, хорошо? — произнесла я, целуя сына в макушку и наслаждаясь теплом его крохотного тела.

— А ты больше не уйдешь?

— Нет, мой хороший. Мама все время будет рядом.

— А ты поедешь с дядей Снежным?

— Да.

Перед тем как взобраться на коня, я мысленно приказала хейдам следить, оберегать и докладывать в случае опасности. И еще не привлекать к себе лишнего внимания.

Снежный устроился позади и слегка придвинул меня к себе. А я едва удержалась, чтобы не зашипеть и не стукнуть его по руке.

— Прекрати дуться, — шепнул он едва слышно. — Так надо. Ты же не знаешь наших порядков. Просто поверь, что так будет лучше.

Как будто у меня был выбор.

Перевертыш оказался прав: не прошло и пяти минут, как меня одолела сонливость. Прижимаясь к крепкому телу, согретая теплом сильных рук и убаюканная скачкой, я уснула. Мой сон был спокойным и мягким, как облачко. Такое пушистое, беленькое и воздушное. Я прижалась к мужчине еще сильнее, вдыхая сладкий аромат, от которого почему-то начала кружиться голова. Как же хорошо было, легко и спокойно! И это невероятное ощущение надежного плеча и защищенности, которое я не испытывала лет так… Хотя, о чем это я? Я никогда не испытывала ничего подобного, предпочитая доверять только себе. А тут такое неожиданное спокойствие и умиротворение.

Тревога… Она появилась словно из ниоткуда. Черное грозовое облачко на безупречно чистом горизонте моего спокойствия. Возникла и стала занимать все большую площадь, мешая прогнать себя и насладиться долгожданным покоем.

Опасность…

Я тут же вздрогнула всем телом и резко распахнула глаза.

Моему взгляду предстало пасмурное осеннее небо с тяжелыми дождевыми тучами, макушки деревьев в золотисто-оранжевых тонах и хмурое лицо Снежного. Он как раз наклонился ко мне, встревоженно вглядываясь в лицо. И именно в этот момент я осознала, что все-таки отключилась и сейчас самым бесстыдным образом прижимаюсь к горячему телу перевертыша. Оказывается, пока я находилась в забытьи, он аккуратно пересадил меня боком, притянул к себе и теперь весьма недвусмысленно придерживал своей огромной лапищей за ягодицу. Даже сквозь плотную ткань брюк ощущала жар его тела, словно на мне остался огненный отпечаток его ладони. И пусть со стороны это выглядело как обычная забота о том, чтобы спящая ведьма не упала, но я-то чувствовала, как незаметно для посторонних глаз его рука периодически сжималась, сильнее обхватывая бедро. Предательское тело уже реагировало на столь нескромное поведение: внизу живота сладко заныло и стала чувствительной грудь. В попытке хоть немного унять эту сладкую боль я рефлекторно сжала бедра.

— Миа, что случилось? — требовательно осведомился Ирбис, останавливая лошадь и делая знак остановиться остальным. — Миа?

— Хейды. Они что-то нашли.

— Ты уверена?

— Да. Опасность. Они предупреждают, что дальше идти нельзя.

— Зови их назад. Никто не должен заметить твоих питомцев.

— Хорошо.

Попробовав выпрямиться, я едва не упала. Все-таки не привыкла я сидеть боком на лошади. Ирбис в последний момент успел обхватить меня за талию.

— Осторожно, Миа, — прошептал он мне на ухо, заставая вздрогнуть и закусить губу. Волнующий тембр его голоса чувствительной лаской прошелся по моим натянутым нервам.

Кивнув, я мысленно приказала хейдам вернуться.

— У тебя не выходит смотреть их глазами? — продолжал допытываться перевертыш, не переставая рукой слегка поглаживать мою талию. Вот и как тут сосредоточиться?

— Не знаю, не пробовала, — пробормотала я, старательно делая вид, что мне все равно, и его мимолетные ласки меня мало волнуют.

«Глупости какие. Мы взрослые люди, между нами уже было … кое-что. Даже больше, чем просто кое-что. Тогда почему я веду себя, будто юная дева перед первой брачной ночью? Смущаюсь, краснею, ершусь отчего-то. Ерунда. Может, стоит посмотреть правде в глаза и признать, что меня к нему тянет? Он не женат, я тоже в браке не состою и вступать в него не собираюсь. Так зачем пугаться своей на него реакции?»

Но почему-то, несмотря на уговоры здравого смысла, щеки снова опалил румянец. Я глубоко вдохнула морозный воздух и огляделась по сторонам. Убаюканный скачкой, Киан мирно спал, доверчиво прижимаясь к Ульфу. Крис же бодрствовал, внимательно наблюдая за мной и Снежным. Щеки вспыхнули еще жарче, и я быстро отвела взгляд.

«Где же хейды, почему они так долго? Как далеко сумели отлететь от нас?»

— Думаете, опять ловушки? — обернулась я в сторону задумчивого барса.

— Думаешь, Миа, думаешь, — проговорил он тихо, пропуская мои волосы сквозь пальцы. Я ведь так и не успела заплести косу, и они черной волной обрамляли лицо и падали на спину и плечи. — Тебе стоит обращаться ко мне по имени.

— Для чего? Все и так знают, что произошло в той пещере, — прошипела я едва слышно.

— Миа, я потом все тебе объясню.

— Буду ждать.

— Хорошо. Вернемся к тому, что обнаружили хейды. Это может быть все что угодно: ловушки, засада, люди, звероловы или просто стремящиеся попасть в Долину одичавшие. Жаль, что ты не умеешь смотреть их глазами.

— А вы… ты что-нибудь чувствуешь? Кто это может быть?

— Пока нет. Кто бы это ни был, они слишком далеко от нас. У перевертышей хорошо развиты органы чувств — обоняние, слух, зрение, но мы не всесильны.

Кивнув, я взглянула на пасмурное небо. Пока моих птиц в нем не наблюдалось

Приближение хейдов я почувствовала задолго до того, как их услышали остальные. Пара мгновений — и они опустились рядом с нами. Не дожидаясь разрешения Снежного, я сама слезла с лошади. После чего подбежала к созданиям древней магии. Быстро прикоснулась к ледяному оперению и мысленно попросила: «Покажите мне все, что вы видели».

В ушах послышался легкий шум. Глаза заволокло пеленой, но она почти сразу пропала. Я увидела осенний лес, расстелившийся подо мной ярким ковром. Речку, узкой змейкой исчезающую вдали. Небольшую поляну у самой горной гряды, где расположились люди… и маги. Одного из них я узнала. Тот самый прыщавый пособник Мохового, которому удалось сбежать.

Я вздрогнула, прерывая контакт и восстанавливая дыхание. После чего быстро повернулась в сторону Снежного.

— Это звероловы и маги. Их привел Ханс, который сбежал из Заречья.

— Как далеко? — отрывисто поинтересовался Ирбис, подходя ближе.

— Это у самых гор. Километра три, может быть, четыре, — отозвалась я, благодарно погладив хейда по голове и слегка распушив перышки.

— Значит, Ярош скоро вернется. — Перевертыш ловко спрыгнул с лошади. А я на миг залюбовалась этой ленивой грацией хищника, с которой он проделал вроде бы простое движение. — Небольшой привал.

Поспешно обернувшись, я осмотрела наш небольшой отряд. Киан продолжал мирно спать на руках у старого Ульфа. А когда тот слез с лошади и уложил малыша на заботливо расстеленную улыбчивым Бойлом шкуру, только вздохнул и опять свернулся в комочек. Бедный мой мальчик, совсем измучился!

Я осторожно подошла к нему и нежно убрала с лобика русые кудряшки. После чего наклонилась и поцеловала в румяную щечку.

— Он вас не сильно беспокоит? — тихо спросила у старого перевертыша, не отходившего от моего сына ни на шаг.

— Любознательный у вас мальчишка, столько вопросов задает, — улыбнулся он. — Сморило только час назад.

— Спасибо вам.

Крис спешился самостоятельно и теперь разминал затекшие мышцы. В мою сторону он не смотрел. А я в который раз ужаснулась шрамам на его лице. Теперь, когда появились силы, надо будет попробовать их свести. Но сейчас меня больше интересовало другое. Действительно, Яроша, перевертыша с косичками, я нигде не видела.

— А куда он делся?

Снежный усмехнулся, подходя ближе и небрежно набрасывая мне на плечи свою куртку.

— Мне не холодно, меня греют птицы, — тут же запротестовала я и попыталась снять.

— Так надо, — шепнул он, наклонившись ближе, и рукой заправил волосы мне за ухо. — Миа, неужели ты считаешь нас настолько безответственными? Думаешь, мы двигаемся наугад, не заботясь о безопасности? Ярош ушел вперед прочесывать территорию.

— А если он угодит в ловушку?

— Ярошу был отдан четкий приказ: малейшая тревога, любая мелочь, даже самая незначительная, и он возвращается к нам.

— Все равно это риск. Он же не видит ловушек.

— Он вернется.

Мне ничего не оставалось, как просто кивнуть и вновь направиться к хейдам. Рядом с ними я ощущала себя спокойнее. Краем глаза я заметила Варга. Он с интересом рассматривал моих питомцев, но подойти не решался.

— Хотите посмотреть поближе? — Вздрогнув, мужчина поднял на меня взор. А я вновь поразилась пустоте и холодности его глаз. Нет, я не увидела в них ни агрессии, ни злости, ни антипатии. Но и никаких других чувств тоже. — Они вас не тронут.

Я погладила птиц по ледяным перышкам и ободряюще улыбнулась бывшему зверолову. Он кивнул и сделал два неловких шага. После чего замер в метре от нас.

— Смелее. Кристофер, а ты не хочешь подойти? — Я перевела взгляд на Рыжика.

— Нет, — буркнул он и отвернулся.

«Странно. Что это с ним?»

Тем временем Варг подошел еще ближе.

— Не волнуйтесь, дайте мне вашу руку.

Я сама взяла его огромную ладонь и поднесла к одному из хейдов.

— Они не холодные, — потрясенно выдохнул мужчина и принялся сам водить по перьям рукой.

— Нет, не холодные. Это магия.

Краем глаза я заметила, что Снежный стоит в сторонке и то и дело бросает в нашу сторону внимательные взгляды. Неужели он опасался, что я закручу роман со звероловом? Все-таки не понять мне было их странную логику.

— Скажите, Варг, а вы как узнали об истинной природе одичавших? До того, как стали звероловом или после?

Он вздрогнул и даже на мгновение перестал водить лапищей по оперению.

— До, — коротко бросил.

— И как узнали?

— Я не узнал, — тихо ответил он. — Я увидел.

— Увидели?

— Да. Я случайно стал свидетелем, как одна девушка… молодая девушка на моих глазах обратилась в рысь и убежала в лес. Мне было тогда всего пятнадцать. Я испугался, бросился домой, но так и не смог никому сказать об этом. Даже ее родным, когда они начали собирать народ на ее поиски. А вскоре явились звероловы и через пару часов принесли мертвое тело рыси, заявив, что эта одичавшая убила Сандру.

— Ту девушку?

— Да. Вот и вся история, госпожа Солнечная.

Кивнув, я с новым интересом вгляделась в мужское лицо. Кем была для него эта девушка?

— Миа, — к нам подошел Ирбис и встал рядом, — Ярош уже на подходе.

— Ты слышишь?

— Да. Смотри туда, — указал он в сторону горной гряды. — Он сейчас появится.

И правда, не прошло двадцати секунд, как из-за дерева, тяжело дыша, выскочил огромный волк.

— Засада, — прохрипел он, отряхиваясь.

— Ну что ж, Миа, теперь твой выход, — чуть слышно пробормотал Снежный и принялся стягивать с себя рубашку.

— В каком смысле? Ты зачем раздеваешься? — прошептала я, ощущая, как от румянца начинает полыхать лицо, и быстро осмотрелась по сторонам.

Впрочем, остальные его поведение восприняли как должное. Понятное дело, они не раз видели друг друга после обращения в зверя. И хотя я тоже видела его во всей красе, но оставаться равнодушной не получалось. Поэтому я быстро отвернулась, пряча горящие щеки в мех его куртки.

Набрала полную грудь холодного осеннего воздуха и принялась рассматривать деревья, хмурое небо, всеми силами стараясь не прислушиваться к тому, что происходит за моей спиной. Но все равно слышала шорох одежды и ставшее уже знакомым дыхание. Воображение разыгралось не на шутку, в подробностях рисуя, что там происходит. Не так много времени прошло, и я отлично помнила, как выглядит обнаженное тело барса. У меня даже кончики пальцев начали зудеть от воспоминаний, как этими самыми пальцами я касалась его кожи и цеплялась за плечи.

Я так увлеклась воспоминаниями, что очнулась только после того, как он головой слегка толкнул меня в поясницу.

— Миа, нам пора, — промурлыкал барс.

Почему-то создалось впечатление, будто он догадался об одолевших меня мыслях. Но этого просто не могло быть. Чего-чего мыслей перевертыши читать не умела.

— Ты хочешь натравить на них хейдов? — осведомилась я, оборачиваясь И всей душой надеясь, что мой румянец будет списан на прохладную погоду.

— У тебя имеются другие предложения? Я готов выслушать.

— Пока нет.

— Тогда садись. Мы подберемся поближе, остальные отправятся следом. Надо как можно скорее очистить путь. Объезд сотней километров севернее. У нас просто нет на это времени.

Я кивнула, и сама это прекрасно понимая. Времени у нас практически не осталось. Только там, в Долине за горной грядой, я наконец смогу почувствовать себя в безопасности.

Напоследок взглянув на сына, я едва удержалась, чтобы не кинуться к нему, прижать к груди и просто вдохнуть родной запах. Но сейчас не следовало этого делать. Поэтому я уже привычно забралась на барса и крепко обхватила его за шею. Повинуясь моему приказу, хейды бесшумно взмыли в небо и полетели за нами.

Но вместо того, чтобы думать о том, как быть дальше, я внезапно вспомнила, что Ирбис сказал мне тогда в пещере. Что прошлую засаду устроили на него. И чем же барс так не угодил, если на его поимку бросили такие силы? Да, ловушки расставили не слишком аккуратно, но маги ведь не знали, что с ним будет ведьма. Для обычного одичавшего это казалось слишком сложным и продуманным. Кто же ты такой, Снежный? Только вот ответит ли он мне на вопросы? Чутье подсказывало, что нет. Ирбис был не из тех мужчин, которые охотно делятся своими тайнами.

Трудно сказать, сколько времени мы бежали. Но неожиданно барс остановился, и я тут же быстро слезла с его спины. Вокруг простирался все тот же лес, лишь камней стало больше, значит, мы приближались к нагорью.

— Мы далеко? — тихо спросила я, призвав хейдов. После медленно обошла нашу стоянку по кругу.

— Около километра. — Снежный внимательно следил за мной взглядом. И пусть я не видела, но ощущала его внимание каждой клеточкой своего тела. — Ближе подходить опасно.

— Ты хорош знаешь эти места?

— Да.

— Есть идеи?

Он хмыкнул и лениво потянулся, царапая острыми когтями землю.

— Они есть у тебя.

Я не смогла сдержать улыбку, поворачиваясь к нему лицом и откидывая непослушные волосы назад. Странно, как удивительно спокойно и легко мне с ним было.

— И ты доверишь такую сложную операцию какой-то девчонке?

— Я хочу послушать, что скажет ведьма.

— Хейдов нельзя пускать в открытую, их не должны видеть. Но сейчас день и, несмотря на пасмурную погоду, достаточно светло. Туман?

В ту же секунду в его глазах вспыхнуло одобрение, и на душе от этого разлилось тепло. Стало так приятно, словно я только что сдала очень сложный экзамен. Но Ирбис меня не тестировал, он скорее… давал свободу? Да, так и было. Он помогал мне стать сильнее, разобраться в своих способностях. Хотя мог бы этого не делать. И мне это нравилось. Знать, что меня по-настоящему ценят и с моим мнением считаются.

— Проверь дорогу на ловушки. Поисковик Кольцова запустить сможешь?

Я фыркнула и прикрыла веки, выпуская наружу магические щупальца. На этот раз заклинание далось намного легче и быстрее, я даже особых сил не приложила. То ли резерв у меня расширился, то ли играла роль близость к объекту поиска.

— Они только недавно прибыли, — прошептала я, вглядываясь в стоящую перед глазами мутную картинку. Маги и звероловы вели себя спокойно, явно не подозревая, что за ними кто-то следит. — Странно. Не успели толком разобрать вещи. Такое ощущение, что и не торопятся вовсе.

— Даже так, — совсем рядом хмыкнул барс, и я тут же ощутила его хвост, который как бы невзначай прошелся по моим лодыжкам, вызывая легкую дрожь.

— Да, они словно уверены, что мы до них не сможем добраться. Ловушки есть, две. Небольшие. Охранка по периметру, но слабая.

Я втянула щупальца назад и вздрогнула. Понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить зрение и окончательно прийти в себя. Силой, конечно, я обладала теперь приличной, но тело было не железным, а обычным человеческим, и дискомфорт от подобных заклинаний никуда не делся.

— Значит, нас не ждут? — задумчиво пробормотал он.

— Нет. По-моему, они думают, что мы сгинули еще сегодня ночью, а тут стоят так, для порядка, — сморгнув навернувшиеся на глаза слезы, пробормотала я. — Так что ты ошибся, утверждая, что те ловушки были поставлены лично для тебя. — Однако Ирбис промолчал, словно и не понял моего намека. Пришлось говорить прямо: — Ты так и не объяснил, за какие заслуги за твою голову назначена такая сумма денег.

— А откуда ты знаешь? — с недоумением нахмурился он. Мысль о том, что мне что-то известно, ему явно пришлась не по вкусу. — Ах да, Моховой обмолвился. Я и забыл. Это неважно, Миа.

— Почему это? Важно. Или ты забыл, как именно они тебя встречали? Это были достаточно сложные ловушки.

Однако Снежный явно не собирался делиться со мной своим прошлым.

— Миа, сейчас не время об этом говорить. Мы должны действовать, пока до них не дошла новость о том, что мы еще живы, — быстро произнес он. — Туман вызвать сможешь?

Я пожала плечами и вновь осмотрелась. Забытые нами птицы чинно сидели в сторонке, не сводя с меня своих льдистых глаз. Надо же, я так привыкла к ним, что уже не реагировала на их внимание.

— Погода вроде подходящая. А река, ручей, озеро тут поблизости есть? Любой водоем.

Барс задумался на мгновение, а после утвердительно кивнул:

— В полутора километрах западнее расположен родник. Пойдет?

Раньше пришлось бы сложнее, все-таки полтора километра — это значительное расстояние, но не теперь. Еще немного, и я совсем разбалуюсь. Уже начала забывать, каково это — беречь резерв и расходовать силу только в самых необходимых случаях. Однако мне не следовало расслабляться. Одним лишь богам было известно, как долго мои питомцы пробудут в нашем мире. А от хорошего отвыкать ой как сложно.

— Да. Значит, я вызываю туман и отправляю туда хейдов. А что дальше?

— Ты контролируешь туман и птиц, а я помогу им на месте.

В первый момент показалось, что я ослышалась.

— Ты что, собрался идти туда сам? А как же ловушки? Вдруг ты угодишь в одну из них? — тут же воскликнула я и нахмурилась, совершенно отказываясь понимать этого перевертыша. Зачем рисковать собой, когда хейды отлично справятся и без его участия?

— Волнуешься за меня?

Ирбис заинтересовано склонил голову и внимательно вгляделся в мое покрасневшее лицо. Даже в зверином обличии у него получалось смутить меня.

— Еще бы! Ты же не довел нас с сыном до Долины. Конечно, я переживаю, — фыркнула в ответ, а у самой сердце зашлось от тревоги. — И так не объяснил толком, к чему все эти нежности и знаки внимания.

— А может, я за тобой ухаживаю.

— Тогда вынуждена огорчить. У тебя это плохо получается.

— Поживем — увидим, — хищно улыбнулся барс и облизнулся.

Судя по всему, мы имели в виду разные способы ухаживания. А в голове мелькнула мысль, что надо бы приготовить противозачаточное зелье и заклинание соответствующее не забыть. Так, на всякий случай. Хотя, конечно, оставалась вероятность, что уже поздно что-либо предпринимать. Но если никаких последствий прошлая ночь не принесла, защита от беременности могла мне понадобиться. В конце концов, Ирбис — свободный мужчина, а я свободная женщина и… я не знала, что именно «и». Просто поняла и приняла, что наши взаимоотношения перешли на новый уровень, и покинуть этот самый уровень он мне не позволит.

— Будь осторожен, — непроизвольно вырвалось у меня.

Он улыбнулся, сверкнув белоснежными клыками.

— Не переживай, ведьма, — фыркнул барс. — У кошки девять жизней, и я свои еще не все израсходовал. Вызывай туман, — приказал он и серой тенью исчез за деревом.

— Да хранят тебя боги, — шепнула, глядя ему вслед, и обернулась к хейдам.

Следовало поспешить.

МИА

Пусть заклинание призыва тумана на самом деле было несложным, но требовало сил и сосредоточенности. Превратить одну капельку воды в сотни тысяч мелких — довольно нудный процесс. Потому что капелька для тумана требовалась не одна, а миллион. Отвлекаться было чревато последствиями, а целиком и полностью сконцентрироваться на занятии сложно. Стихийная магия вообще слыла дамой коварной: чуть сдвинешься в сторону, и надо начинать сначала.

Помню, на уроках по водной магии, когда мы изучали туман, пара однокурсников так расстаралась, что испарила воду, а другие, наоборот, заморозили. Признаюсь честно, у меня тоже не с первого раза получилось создать собственное туманное облачко.

Однако сейчас все было иначе. Повинуясь моей воле, серая дымка поднялась из недр небольшого ручейка, в котором усталые путники обычно набирали воду, и двинулась сразу к подножью гор. Я едва сдерживалась, чтобы не подгонять туман, ускоряя его движение. Моя поспешность могла плохо кончиться, и тогда пришлось бы начинать все сначала. А это лишнее время. Хотя все равно было приятно осознавать свою мощь и силу.

Где-то на середине пути, когда до врагов оставалось метров триста, я выпустила хейдов, отдав им четкий приказ обезвредить врагов любыми способами и защитить барса. Знала ведь, что он обязательно сунется в самое пекло.

Жаль, что я не умела смотреть глазами своих питомцев. Зрелище, наверное, открылось бы впечатляюще. Но и отправлять туда магические щупальца я опасалась. Сложно было одновременно и контролировать туман, и делать что-то еще.

Хотя я примерно представляла, как это выглядело. Жуткий туман, возникший словно из ниоткуда, медленно клубясь, все ближе и ближе подползал к растерянным людям. Вероятно, сначала они не придали этому значения. Подумаешь, туман средь бела дня. Но спустя пару минут он стал гуще и практически застил глаза. Только тогда звероловы бросились к магам. Те, конечно же, сразу догадались, что это искусственно созданное явление природы, и попытались избавиться от него, восстановить защиту. Или они заметили туман раньше людей? Хм… неважно. Самое главное, что защиту они поставили, но слабенькую, против сил природы бесполезную. Как жаль, что и хейды являлись силами природы и магии.

Наверное, это жутко: тишина, серая мгла, а потом вдруг полные ужаса крики, когда что-то хватает и тянет вверх… первого, второго, третьего. Мгновение — и вопли затихли. Звероловы хватались за оружие, амулеты и вертелись на месте, пытаясь найти источник опасности. Однако ничего не видели. Сама богиня Смерти пришла к ним из тумана. И ее вызвала именно я.

От таких мыслей я вздрогнула и невольно обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Я не замерзла, просто испугалась… собственных мыслей, какого-то непонятного удовлетворения.

Следовало вновь попытаться настроиться на туман, но я не могла. Меня трясло все сильнее. Боги, во что же я превратилась? И главное, когда? Как? Сила, магия и собственное величие… все это затмило мое собственное я. Куда делось сострадание, милосердие? Как же прощение? Неужели я стала такой?

Но, проснувшись, злость меня уже не покидала. Напротив, подпитавшись моими ужасом и паникой, начала набирать обороты. Разрасталась, заслоняя все мои чувства и эмоции. Пока во мне не осталась одна сплошная ярость. Да, теперь я прекрасно понимала, что чувствовали маги, которым удавалось разбудить хейдов и склонить их на свою сторону. Такая власть, такое самомнение. Естественно, хотелось доказать всем вокруг, насколько я сильна. Чтобы они тоже поразились и… подчинились?

От этой мысли темная и спящая моей часть души, о которой я раньше и не подозревала, всколыхнулась и завибрировала, вытесняя все светлое, что было во мне. Вот она, обратная сторона силы: если не ты управляешь магией, то она управляет тобой.

Покорить всех, заставить признать себя самой сильной и могущественной. Войти в элиту без этого подобострастного служения верховному магу.

«Да что мне какой-то верховный! У него нет хейдов, а у меня есть. — От новой идеи я едва не рассмеялась. — Свергнуть его!!! Да, свергнуть и заставить чистить мои башмаки. На большее этот старый дурак не способен».

Как же было приятно чувствовать себя такой. Лишенной ненужных эмоций, мешающих наслаждаться полученными возможностями. Я тряхнула волосами и счастливо улыбнулась, разводя руки в стороны и призывая своих птичек назад. У нас впереди было столько работы.

— Миа! — раздалось сзади.

— О, котик, — промурлыкала я и облизнулась, — иди сюда, киса.

Барс секунд тридцать изучал меня взглядом, а потом обольстительно хмыкнул, У меня тут же мурашки побежали по телу, и участилось дыхание. Тем временем он принял человеческий облик. Я чуть слюной не захлебнулась, уставившись на его шикарную обнаженную фигуру.

«Вот это мужчина! Какие плечи, грудь, талия и то, что пониже, очень даже ничего».

Тогда, в пещере, мне не удалось рассмотреть его во всей красе, зато теперь представилась такая возможность.

— Не замерзнешь?

— А ты меня согрей.

«М-м-м, а вечер перестает быть томным. И о чем я раньше думала? Такой мужчина ходил рядом, а я строила из себя невинность и краснела, как идиотка. Надо брать, пока тепленький. Великая ведьма и ее ручной барс. А что? Звучит».

— Котик соскучился?

— Очень, — хмыкнул он. А затем приблизился и, властно схватив меня за талию, притянул к себе. — А ты скучала, ведьма?

— Может быть, — прошептала в ответ и потянулась к его губам.

Наивная дура! Стоило на секунду расслабиться, как мужчина резко сжал мою шею, надавил на какие-то точки, и я отключилась, не успев должным образом отреагировать.

ИРБИС

Это нападение просто обязано было пройти легко. Призванный сильной ведьмой туман дезориентировал бы врагов, хейды нагнали бы ужаса и ликвидировали пару-тройку головорезов, а сам Снежный проследил бы за этим всем. Соваться в гущу событий он не собирался. Не потому что, будучи трусом, предпочитал отсиживаться, пока остальные рискуют. Просто не видел в этом смысла. Во-первых, маги поставили защиту вокруг лагеря. Миа об этом предупреждала, да и сам Ирбис ее чувствовал. Стоило подойти ближе, чем на пару метров, как у него зудела кожа и слегка приподнималась шерсть на загривке. Конечно, защита была слабенькой, но проламывать ее, чтобы кому-то что-то доказать не хотелось. Во-вторых, ну пробьется он сквозь защиту, и что дальше? В каком будет состоянии, окажется ли вообще способен на хоть что-то? Вряд ли.

Поэтому он и замер в ближайших кустах, ожидая начала спектакля.

Туман опустился минут через пять. Густой, серый и весьма впечатляющий. Даже его, бывалого перевертыша, такая мгла немного вывела из равновесия. Что уж говорить о звероловах. Они бегали по полянке, а маги пытались с помощью своих способностей остановить серое марево. Однако у них ничего не получалось. Либо растерялись от неожиданности, либо Миа действительно была очень сильна. Эта мысль отчего-то царапнула, заставив затаить дыхание. Словно Ирбис забыл что-то, упустил какой-то важный момент. Но как ни пытался сосредоточиться, так и не понял, где и что пропустил.

А тем временем туман плотным облаком накрыл стоянку. Наступила тишина, лишь изредка прерываемая встревоженными вскриками звероловов и руганью магов, которые безуспешно пытались обуздать стихию.

Ирбис затаил дыхание. Вот сейчас... еще чуть-чуть.

Раздался первый вопль, полный ужаса и боли, следом второй, третий. Люди кричали, бегали, натыкаясь друг на друга, хватались за оружие и пытались разобраться, откуда исходит угроза. По-настоящему жуткое зрелище. Не хватало сил не то, что смотреть, а даже слушать предсмертные крики звероловов. Да, они были врагами, но всему имелся предел.

Барс выполз из своего убежища и поднялся на лапы, в последний раз оглядывая место бойни. Даже звериным зрением не удалось детально рассмотреть происходящее, и он этому лишь порадовался. И именно в этот момент Снежный неожиданно понял: что-то пошло не так. Жуткий туман внезапно стал бледнеть, сворачиваться в клубы и рассеиваться. Либо маги нашли способ противостоять ему, либо…

«Миа!»

Назад он бежал изо всех сил, не чувствуя земли под ногами. Просто несся сломя голову, потому что страх за эту темноглазую ведьму змеиным клубком свернулся внутри и медленно отравлял сознание.

«Миа, глупая девчонка, что же ты опять натворила?»

Наконец пришло озарение. У нее магическая случилась лихорадка.

Он с трудом сдержался, чтобы не зарычать от боли и гнева (еще неизвестно, чего больше). Стоило бы догадаться, что после столь длительного контакта с сырой магией она получила не только хейдов, но и расширенный резерв. И, судя по количеству черных искр, что летали вокруг нее, пока девушка с жуткой улыбкой на губах кружилась на месте, отхватила она немало.

«Должен был догадаться, должен», — корил он себя.

Не потому, что перевертыш и весь такой умный. Нет. Там, в другой жизни, родители прочно вбили в него основные правила выживания. Ведь ему, пусть и второму сыну, тоже грозила эта напасть. Слишком сильными они были и слишком многое должны были получить. Так что симптомы Ирбис прекрасно знал. Очевидно, свою роль сыграли стресс, волнение и шок, поэтому Миа не смогла противиться силе. Страшно было даже представить, что одурманенная властью девушка могла натворить в таком состоянии. Поэтому первым делом требовалось ее отвлечь, чтобы подобраться как можно ближе.

«Как вырубить мага под магической лихорадкой? Хороший вопрос. Решим на месте. Главное сейчас — подойти ближе».

— Миа!

Ведьма обернулась, еще более бледная и жуткая в своей нечеловеческой красоте.

— О, котик, — прошептала она, провокационно облизывая алые губы. При виде ее розового язычка у него перехватило дыхание. Хороша, ведьма. — Иди сюда, киса.

Пару секунд у барса ушло на то, чтобы отдышаться и вернуться в человеческий облик. Жадный взгляд скользнул по его телу, остановившись на бедрах. Черные, как ночь, глаза загорелись предвкушением. Боги, он, конечно, мечтал, чтобы Миа на него так страстно смотрела и так плотоядно улыбалась, но желательно, чтобы она оставалась сама собой, а не свихнувшейся ведьмой. Хотя соблазн был велик.

— Не замерзнешь?

— А ты меня согрей.

— Котик соскучился?

«Ты себе даже не представляешь, насколько. Смотрю на тебя и вижу ту страстную ведьму, что так живо отвечала на каждое прикосновение, что стонала и кричала в моих руках».

— Очень. — Медленно подошел к ней и привлек к себе, обнимая за тонкую талию. Гибкая, статная и такая ароматная, что хотелось поддаться инстинктам и разложить ее на жухлой траве прямо здесь и сейчас. — А ты скучала, ведьма?

— Может быть, — прошептала она и стала приближаться с явным намерением поцеловать его.

А вот и шанс.

Ирбис осторожно провел по шее, наслаждаясь мягкостью кожи…

… быстрое движение, и Миа обмякла в его руках.

Несколько секунд перевертыш просто стоял, наслаждаясь тяжестью и теплом податливого женского тела. Любуясь чертами лица, изящной линией скул, пухлыми губами. Когда он успел так привязаться к ней? К этой гордой, независимой девчонке, вечно попадающей в неприятности. Ведьме, ради спасения чужого ребенка не побоявшейся пойти против всех. Окажись Миа такой, как все остальные маги, все было бы намного проще. Для всех.

— Но ты другая, — шепнул Снежный обдавая ее губы горячим дыханием и зная, что она все равно не услышит. — И я не знаю, как с этим быть.

Секунды складывались в минуты. Он простоял бы и дольше, но внимание привлек неожиданный шум. Прижав девушку к себе, Ирбис быстро обернулся и застыл.

Жуткие белесые глаза даже у него вызывали если не страх, то беспокойство. И полное отсутствие эмоций. Ни ненависти, ни страха, ни злобы — ничего. Лишь пустота. Как раз эта пустота и нервировала больше всего. Мужчина рефлекторно дернулся, но все же устоял на месте. А потом уставился на птиц в поисках малейшего признака агрессии. Готовый в любой момент… что? Что он один, будучи абсолютно голым и беззащитным, да еще и в человеческой ипостаси, мог им противопоставить? Этим пяти не просто магическим птичкам, а истинным хейдам, чью хозяйку держал на руках.

Так и хотелось сказать: «Эй, это не то, что вы подумали!». Угу, как же. Как раз самое то. Миа находилась без сознания, и виноват в этом был Ирбис.

Ручеек липкого пота противно сполз по позвоночнику, вызывая неконтролируемый озноб. Прошло уже больше минуты, а хейды не предпринимали попыток напасть. Продолжали молча смотреть и не двигались. Появилась надежда, что если сразу не напали, значит, и вовсе не нападут.

«Скорее всего, Миа отдала приказ защищать не только меня, но и себя, — внезапно понял мужчина. — Юная ведьма, скорее всего, предусмотрела и это. А так как угрозы в данный момент для хозяйки в моем лице они не видят, то опасности нет. Прилетели бы на пять минут раньше, все могло бы сложиться иначе».

Он покосился на неподвижную девушку в своих объятиях, на ее спокойное и даже умиротворенное лицо. Сколько еще она пробудет без сознания? И что произойдет, когда очнется? Явно ничего хорошего, особенно для него. Значит, следовало спешить.

Самым быстрым и эффективным средством против магической лихорадки считались блокирующие артефакты. Конечно, излечить пациента они не смогли, но симптомы снимали. А это сейчас было самым главным. Разговаривать с разумной девушкой представлялось гораздо проще, чем с алчной ведьмой. Вопреки бытующему мнению, перевертыши редко убивали магов. Только в самых крайних случаях, когда не видели выхода. Обычно они просто обезвреживали врагов с помощью тех же блокировок. Запас таких артефактов всегда брали в поход. Вот только проблема заключалась в том, что они остались среди вещей.

Ирбис аккуратно уложил девушку на траву, очертил подушечками пальцев овал нежного лица и быстро обернулся в барса. Оставить Мию просто так он не мог. Очнется, и пиши пропало, больше она его к себе не подпустит. Брать с собой тоже. Он элементарно ее не довезет. Отдать хейдам приказ транспортировать хозяйку Ирбис был не в состоянии. Все равно создания сырой магии его не послушали бы.

Значит, оставался только один выход — позвать Яроша. Этот перевертыш должен был двигаться впереди основной группы. Оставалось надеяться, что он недалеко и услышит зов командира их маленького отряда.

Барс еще раз глянул на неподвижную девушку и выбежал на тропу. Слегка повел ушами, прислушиваясь к осеннему лесу. Он ведь так и не узнал, что стало со звероловами. Вдруг они уже опомнились и идут им навстречу.

Слава богам, перевертыши все-таки являлись магами и кое-что умели. Пусть и обладали слабыми, практически бесполезными, способностями, но сейчас они как никогда пригодились Ирбису. Он умел посылать короткие приказы своим людям. Правда, радиус действия был небольшой — всего пара километров, а сил это действие забирало немало.

«Ярош! Сюда! Блоки! Быстро!!!»

Всего лишь четыре коротких слова, а Снежный едва дышал, припадая на лапы и фыркая от жуткой головной боли, буквально разрывающей его череп на части. Перед глазами все плыло. Оставалось надеяться, что соплеменник его услышал. На вторую попытку у него не хватило бы сил. Спотыкаясь и едва держась на ногах, он вернулся к ведьме. Улегся рядом, согревая своим теплом. Теперь оставалось только ждать и молить богов, чтобы девушка не очнулась раньше того, как прибудет помощь.

МИА

Первое, что я почувствовала, когда проснулась — это жуткая усталость и ломота во всем теле. Словно меня километр тащили по ухабам и камням. Такое впечатление, что болели даже волосы. Не открывая глаз, я привычно потянулась к резерву, чтобы хоть немного облегчить свое состояние.

Пусто… ни капли магии. Совсем ничего, даже слабого отголоска былого могущества. И звенящая тишина внутри.

«Это как? Почему? Где моя сила?»

Распахнув веки, увидела серое небо над головой и тяжелые тучи.

— Очнулась? — тихо проурчал сбоку Ирбис и склонил надо мной свою мохнатую морду. — Как самочувствие?

— Что произошло? — прохрипела я и попыталась сесть.

Не получилось даже приподнять голову. В затылке ломило так сильно, что на глазах выступили слезы. Я застонала, кусая губы и замерев в ожидании нового приступа.

— А что ты помнишь? — пробился сквозь всполохи боли заинтересованный голос перевертыша.

«Что я помню? Надо подумать».

Я помнила его, почему-то совершенно нагого. Литые мышцы его груди, эффектные кубики на животе и весьма впечатляющее мужское достоинство. Мда, мысль о последней части тела вызвала учащенное сердцебиение, даже голова перестала болеть.

«Надеюсь, Ирбис спишет вспыхнувший на щеках румянец на мое самочувствие».

Так вот, я помнила голого мужчину, который, совершенно не таясь, шагал ко мне из леса с порочной улыбкой на губах и озорным блеском в серых глазах. Я так сильно хотела его, что во рту пересохло от желания коснуться. Вот он подошел совсем близко, обхватил своей лапищей и потянулся к губам. Я вдохнула сладкий и пьянящий аромат мужского тела, от которого закружилась голова. Я едва не застонала от предвкушения большего… а дальше мои воспоминания обрывались.

Хм… это же не могло происходить на самом деле? Данный отрывок больше походил на сон. Сладкий, порочный и запретный. Всего лишь подсознательное желание заполучить Снежного в свою постель и ничего больше. Но отчего же тогда память услужливо подсовывает этот отрывок как воспоминание? Или я так сильно стукнулась головой, что потеряла способность различать сон и реальность?

Я приподняла веки и осторожно покосилась на барса. Да разве на этой морде можно было угадать хоть какие-то эмоции? Он и в человеческой ипостаси не особо читался, а сейчас тем более. Только серебристо-серые глаза так пристально смотрели, будто стремились заглянуть в саму душу.

«И как теперь поступить? Спросить у него, происходило ли это на самом деле? А если нет? Я же со стыда сгорю!»

Я снова зажмурилась и глубоко вздохнула, прогоняя боль и усталость и пытаясь разобраться в собственном сознании, сейчас словно подернутом черной дымкой.

«Это не может быть правдой. Не только потому, что Ирбис был невероятно сексуальный, яркий и симпатичный. Просто я и сама не могла себя вести так развязно».

Вот именно последняя мысль заставила меня насторожиться. Нахмурившись, я осторожно потянула за ниточку ускользающей догадки.

Только по двум причинам я могла с трудом двигаться, едва не терять сознание от боли и усталости и не достучаться до собственного резерва. Перегорела или резерв заблокировали. Конечно, второй вариант был предпочтительнее и более походил на правду. Чтобы перегореть, мне требовалось очень сильно потратить силы, а в той последней картинке я не выглядела уставшей и измученной. Наоборот, казалась очень сильной. Оставалась блокировка артефактом. Но для чего? Что я такого могла сотворить, чтобы Ирбис (а я не сомневалась, что это именно он) перекрыл мне доступ к магии?

Внезапно дымка забвения рассеялась, не выдержав натиска и явив моему взору то, что так тщательно прятало сознание. Власть, сила, тщеславие. О да, я отчетливо помнила ощущение собственной значимости и могущества. А также ненависти к остальным.

— О боги, — прохрипела я едва слышно. Еще бы немного, и начала биться затылком о землю, на которой лежала.

— Вспомнила.

— Магическая лихорадка, — прошептала пораженно.

— Совершенно верно. Оказывается, ты не только хейдов прихватила с собой, еще и резерв значительно увеличила.

— Артефакт блокировки?

Веки все-таки пришлось поднять. Не могла же я вечно прикидываться трупом, отказываясь смотреть барсу в глаза. Вот почему я ничего не чувствовала, он просто закрыл мне любой доступ к магии.

— Совершенно верно, — кивнул Снежный.

— Откуда?

— Надо же нам как-то обезвреживать магов.

Кивнув, я вновь уставилась на серое небо над собой.

«Великая Миа Солнечная, лучшая ученица Хмурой, умудрилась прозевать магическую лихорадку. И какая я после этого ведьма? Так, жалкая неудачница. Оправданием факт, что относительно себя ничего нельзя сделать, не является. Мне следовало догадаться и принять меры».

Считалось, что во время инициации резерв мага раскрывается в полном объеме. Так, собственно, обычно и происходило. Впрочем, встречались исключения, которые лишь подтверждали правило. Иногда резерв раскрывался не полностью. У некоторых имелось небольшое дополнительное ответвление вроде скрытого кармашка. Бытовало мнение, что данное свойство врожденное и передается из поколения в поколение только у сильных магов, поэтому и обладает им только знать. Порой стресс, потрясение или состояние на краю гибели способствовали формированию такой аномалии. Я впервые услышала об этом только в академии. Нам, плебеям, живущим на задворках Империи, такое знать не следовало. А вот одаренным магам стоило.

За пять лет учебы я лично встретила троих студентов, открывших в себе новые способности. Ситуация каждого из счастливчиков впечатляла, они едва не погибли. Выходило, что в связи с обращением к сырой магии у меня тоже расширился резерв.

Но тогда возникал другой вопрос. Откуда об этом узнал Ирбис? Он был еще слишком юн, чтобы учиться в академии. Высший лорд? Один из элиты? Это многое бы объясняло. Например, то, что за ним охотился целый отряд. Колоссальная сумма вознаграждения за поимку. Его знания. Манера поведения. Я ведь бессознательно отмечала его жесты и мимику, списывая на властность командира отряда. А получалось, на самом деле он из благородных. Каково это, быть среди сильных мира сего, а через мгновение стать никем?

— Что стало со звероловами? — тихо спросила я.

А потом предприняла попытку сесть. Получилось, но не с первого раза. Голова болела уже не так сильно, но закружилась, стоило лишь слегка приподняться на локтях. Перед глазами все завертелось, и небо с землей сделали кульбит, на секунду поменявшись местами. Пришлось опереться о ствол росшего рядом дерева. В вертикальном положении было значительно лучше, но как же я ненавидела чувствовать себя беспомощной. Конечно, сесть я смогла, но вот встать вряд ли у меня получилось бы. Пара секунд понадобилась, чтобы слегка отдышаться. Опустив взгляд, обнаружила у себя на шее небольшой амулет, безобразным черным пятном выделявшийся на белой рубашке. А вот и блокировка. Такая крохотная вещица, а спасла от сумасшествия.

Барс внимательно следил за моими движениями, в любой момент готовый прийти на помощь. Но пока я справлялась самостоятельно.

— Понятия не имею, что с ними стало. Как только туман начал рассеиваться, я бросился сюда, следом прилетели хейды.

Захотелось выругаться или побиться затылком о шершавую кору дерева. Вовремя же меня лихорадка свалила, ничего не скажешь.

— Они могут прийти сюда?

— Могут, — совершенно без эмоций отозвался барс. — И, скорее всего, придут.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А мой крик или гнев что-то изменят? Это звероловы, обычно они не отсиживаются в кустах, ожидая нового нападения. Скорее они явятся сюда, чтобы узнать, кто же посмел на них напасть.

Вот и как с ним спорить? Даже злость на саму себя выплеснуть не получилось. И от этого стало еще противнее. Не барса же винить в том, что я не смогла определить симптомы магической лихорадки. Наверное, мне бы хоть немного полегчало, если бы он отругал меня или поиздевался, но Снежный просто молчал, предоставляя мне право заниматься самоедством.

Слегка повернувшись, посмотрела на ледяных птиц. Они терпеливо сидели в сторонке. Вот же бесчувственные создания.

— Как давно я без сознания?

— Минут пятнадцать-двадцать.

— И что теперь делать? — спросила, вновь поворачиваясь к барсу.

— Что делать? Теперь надо, чтобы ты велела своим птичкам разведать обстановку и определить, что стало со звероловами и магами. Как они далеко от нас.

До одури захотелось рявкнуть: «Как? Я же совсем без сил!», но тогда я бы солгала. Сила у меня осталась, и хейды чувствовали ее, вот только она была заперта.

«Интересно, если я позову их, они подойдут?»

Подошли, склонили головы, позволив коснуться себя. Магии я не ощущала, лишь приятный холод покалывал чувствительные подушечки пальцев. Захотелось сильнее зарыться пальцами в оперение и попытаться уловить хоть малейший отголосок скрытой от меня силы. Как же противно было ощущать себя беспомощной и обычной. Опять подумалось, как тяжело пришлось Ирбису в одно мгновение потерять все, превратившись в перевертыша. Я лишилась магии на время, а он, Джек и остальные — навсегда.

— Что мне им приказать? — тихо поинтересовалась у Снежного, рассматривая невероятно красивое оперение магических созданий.

Голова еще плохо соображала, и мысли путались. Опять начало подташнивать, а противный ком подкатил к самому горлу.

— Прикажи одному охранять тебя, а остальным сражаться, — неожиданно сухо ответил он.

Резко обернувшись, я увидела, как перевертыш вскочил и весь подобрался, вглядываясь в молчаливый осенний лес. Но это для меня он был молчаливым, а барс, похоже, что-то услышал. Неужели звероловов? Быстро же они оправились.

Вновь обратившись к хейдам, быстро приказала:

— Защищать меня и перевертыша. Слушайтесь его во всем.

Вот и как мне было узнать, поняли меня или нет? Глаза оставались совершенно холодными и пустыми, без единой эмоции.

— Миа, — привлек мое внимание Ирбис, — что бы ни случилось, как бы сильно тебе этого ни хотелось, но не снимай амулет. Ты поняла меня?

— Да, поняла.

«Что я, совсем глупая?»

Внезапно мне стало страшно. Не за себя, за него.

— Ирбис! — Он обернулся. — Будь осторожен, — тихо прошептала, зная, что он услышит.

Секундный обмен взглядами, от которого замерло сердце, и неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Фыркнув, перевертыш продолжил движение. А после остановился прямо посреди тропы.

Беззвучно взмыли в небо три хейда, два остались рядом со мной.

Последние мгновения тишины. А затем и я услышала шаги приближающихся звероловов и их резкие переговоры. Они даже не думали скрываться.

«Боги, помогите и защитите нас», — мысленно взмолилась я.

МИА

Перед самым их появлением я попыталась успокоиться и хоть немного прийти в себя. В голове продолжала царить пустота, но хотя бы более-менее прояснилось. Раз конечности двигались плохо, решила пораскинуть мозгами. Наверное, это помогло бы мне успокоиться и придумать, что делать дальше.

Итак, почему звероловы шли, абсолютно не таясь? Самоуверенность? Вряд ли. Они были не так глупы, как хотелось бы. В противном случае давно бы уже вымерли, а перевертыши праздновали победу. Значит, причина заключалась в другом.

Сложно сказать, как я поступила бы на их месте, когда из леса неожиданно заклубился жуткий искусственный туман, а следом появились таинственные существа, что утаскивали вверх и бросали вниз с огромной высоты. Но вместо того, чтобы укрепить позиции для отражения следующей атаки, они ринулись в погоню. Почему? Может, они были уверены, что следующего удара не последует? Ведь, по словам Ирбиса, туман стал рассеиваться, а хейды неожиданно покинули то место, так и не закончив начатое.

«Они решили, что маг выдохся и не смог удержать туман, — внезапно поняла я. — Именно поэтому ринулись в атаку, чтобы не дать мне восстановиться и подготовиться к следующему нападению. Решили предупредить удар. Что ж, умно и эффективно. А так как все звероловы — хорошие следопыты, то найти следы барса им не составило труда. Он же так спешил ко мне, что особо не скрывался».

Все эти мысли за считанные мгновения пролетели у меня в голове. Отчего-то присутствовала уверенность, что мои догадки верны. Звероловы не сомневались в своей победе, думая, что их ждет ослабленный маг и один-единственный перевертыш. Что ж, так оно и было. Разве что они не знали про хейдов.

Голоса слышались все громче, и вскоре на нашу полянку вышел отряд. Я насчитала пятнадцать человек: тринадцать вооруженных до зубов мужчин и два мага, одним из которых оказался прыщавый пособник Мохового.

По натуре я была человеком мирным и считала, что жизнь дарована нам богами, и отнимать ее — грех. Как бы парадоксально это ни звучало. Да, я ставила ловушки. Да, сражалась в храме. Да, только недавно напускала на них туман. Однако я никогда не желала смерти кому-то лично. Но вот Ханса с удовольствием бы покалечила. А когда на его изуродованном оспинами лице расплылась злобная ухмылка, вообще захотелось придушить.

Правда, веселье его не продлилось долго. Стоило заметить в трех шагах от меня хейдов, и глаза мага распахнулись так широко, что стали напоминать блюдца. Он шустро отступил на пару шагов назад.

Да Ханс догадался, кто перед ним, но вот остальные в мою сторону даже не посмотрели. За исключением еще одного мужчины. Я так увлеклась изучением Ханса, что по второму магу лишь скользнула равнодушным взглядом. А ведь обратить внимание стоило, потому как он меня разглядывал весьма и весьма пристально.

Тем временем звероловы с жуткими улыбочками на губах, сжимая в руках топоры, секиры, мечи, кнуты и другие виды оружия, от которых у меня холодок пробежал по позвоночнику, принялись окружать барса. А перевертыш вместо того, чтобы занять удобную позицию, просто стоял, переводя взгляд с одного на другого.

— Сам Ирбис Снежный. Сколько там сейчас дают за его шкуру? — прохрипел один из головорезов, бородатый неряшливый мужик с мечом.

— Можно всю жизнь не работать. И жить припеваючи, — ответил другой, с торчащими в разные стороны рыжими космами.

— И чем ты так не угодил верховному лорду? — сказал третий, лысый с бородой.

А предмет обсуждения лишь слегка переступил лапами и продолжил наблюдать за звероловами.

— Оставьте перевертыша, — прокричал пришедший в себя Ханс. — Надо убить ведьму и быстро.

И только после его слов на меня, наконец, обратили внимание.

— А чего ее трогать, она и так с трудом сидит, — сплюнул на землю все тот же мужик с огромным мечом наперевес. — Сейчас разберемся с кисой и поиграем с дамочкой. Мордашка ничего так, симпатичная. Я, чур, первый, — заявил он и растянул губы в улыбке, обнажая желтые гнилые зубы.

Остальные расхохотались и тут же принялись забивать себе очередь, сопровождая это неприличными комментариями и похабными шуточками. А я рефлекторно схватилась за амулет. Как же мне хотелось подправить ухмылки на их лицах! Только слово, данное Ирбису, помешало мне стянуть с себя артефакт.

— А что за зверь такой? — поинтересовался лысый головорез.

— Это хейды, — ответил второй маг, до этого молча стоявший в сторонке и внимательно разглядывающий меня и моих питомцев. — У ведьмы получилось совершить невозможное — вызвать хейдов.

— Я же говорил, что она опасна, — пробормотал прыщавый, под моим взглядом отступая еще на один шаг назад.

— Так хейды — это всего лишь сказки, — зароптали звероловы, отказываясь верить, что перед ними оживший кошмар древности. Конечно, за этих существ денег не давали, в отличие от барса.

Еще пару секунд мы со вторым магом поиграли в гляделки, после чего он слегка тряхнул головой и тихо приказал:

— Убить ведьму.

Услышав столь категорический приказ, Ирбис отмер и медленно попятился в мою сторону. Я так поняла, что подобный вариант развития событий им не рассматривался. Очевидно, он был уверен, что ослепленные алчностью, звероловы меня проигнорируют. А ведь именно это почти и произошло. Если бы только маг не вмешался. Я быстро покосилась на него, и мы снова встретились взглядами. Возникло странное ощущение, что я его где-то видела, но вспомнить, где и при каких обстоятельствах, не успела.

— А как быть с хейдами, они вроде как ее защищают? — проявил сознательность еще один зверолов — светловолосый, голубоглазый и очень молодой. Новичок, наверное, в отличие от своих товарищей, еще не утратил человеческих чувств.

— С двумя мы справимся, а вам надо взять на себя Снежного и подобраться к ведьме, — бросил маг. — После ее смерти исчезнут и хейды.

План, конечно, был хороший и, скорее всего, имел бы успех. Вот только птичек оказалось не две, а целых пять. Просто три из них незамеченными кружили над нашими головами. Сырая магия не позволяла их почувствовать и обнаружить.

— Кто первый? — промурлыкал Ирбис, словно подгоняя противников.

И я опять не поняла, чего он добивается. Зачем провоцировать?

Звероловы переглянулись и, не сговариваясь, всем скопом ринулись вперед. Бой начался. В первое мгновение мне захотелось зажмуриться, чтобы не видеть этого ужаса, но я буквально заставила себя смотреть и фиксировать каждую последующую минуту, какой бы жуткой она ни оказалась.

Отряд разделился: одна часть бросилась на Ирбиса, а другая, во главе с тем самым страшным мужчиной с огромным мечом, кинулась в мою сторону. Маги же, создав огненные веревки, начали подбираться к хейдам. А ведь я и забыла, что имелась пара способов уничтожить ледяных монстров, минуя смерть создателя. Правда, такими вот веревками убить их было трудно, но задержать и отвлечь от меня можно. А остальное довершили бы звероловы.

Мои питомцы издали жуткий клекот, уворачиваясь от огненных плетей и отступая в сторону, чем тут же воспользовались люди. На мое счастье, арбалетами они пользоваться не стали, видимо, все-таки решив немного развлечься напоследок.

Если у Снежного имелся план «Б», то пора бы ему его начать воплощать.

Тот жуткий мужик с мечом медленно подбирался ближе, и в его глазах я прочитала приговор самой себе. Артефакт до боли впился в кожу, так сильно я его сжала. До безумия хотелось снять его и вновь стать прежней.

«Верить… надо верить Ирбису… он просил…»

Тем временем расстояние между нами катастрофически сокращалось. А когда осталось всего каких-то пару метров, тело зверолова пронзили ледяные стрелы-перья. Захлебываясь кровью, что фонтаном брызнула из горла, мужчина уронил меч, упал на колени и завалился на бок. Охнув, я подняла взгляд в небо, откуда с громким клекотом спикировали мои верные защитники. Но не успела я порадоваться их прибытию, как меня почти сразу оглушил громкий вой, и на поляну выпрыгнули три огромных волка-перевертыша.

«Так вот чего все время ждал Ирбис! Подмоги».

А дальше… я отвернулась. Не хватило выдержки, чтобы наблюдать, как со злобным рыком огромные перевертыши вгрызались в тела людей. В горло, руки, ноги. Да разве имело значение, куда? Конечно, звероловы и маги отчаянно сражались, отказываясь отступать и признавать собственное поражение. Но силы оказались неравны.

Что могли противопоставить горстка людей и два мага сильным перевертышам с их выносливостью, острыми зубами и жуткими когтями, а также хейдам и ледяным перьям, насквозь пронзающим их с неба? Практически ничего. Я видела, как упал тот самый голубоглазый мальчик с тремя перьями в груди. Наверное, его остекленевшие, лишенные жизни глаза навсегда останутся в моей памяти.

Хотя то, что я отвернулась и зажмурилась, мало помогло. Да, я не видела, но отчетливо слышала каждый звук, а остальное довершало богатое воображение. Крики, вопли, предсмертные хрипы, вой и звериный рык, свист ледяных перьев и хруст сломанных костей… Меня трясло от сдерживаемых рыданий, но, несмотря на усилия, слезы все равно солеными дорожками бежали по щекам.

Даже когда все стихло, я не смогла заставить себя открыть глаза и осмотреться. Даже когда услышала легкие шаги и почувствовала, как кто-то большой подошел совсем близко ко мне и присел на корточки. Я чувствовала его взгляд так, словно он дотрагивался до меня рукою, но разжать веки не решилась.

— Миа, — тихо прошептал Снежный и мягким, до безумия нежным прикосновением пальцев к щеке попытался стереть льющиеся слезы.

А я резко замотала головой, отказываясь его слушать. Всхлипнула, и у меня внутри словно плотину прорвало, я захлебнулась в рыданиях.

Ирбис подняли мое обездвиженное тело и прижали к себе, баюкая на руках, словно ребенка. Я не возражала, вцепившись в его плечи руками и уткнувшись носом в обнаженную грудь. Мужчина унес меня в сторону, позволяя успокоиться. Нежно гладил по волосам и что-то тихо шептал на ухо. Я не разбирала слов, просто вслушивалась в мягкий тембр его голоса и всхлипывала до тех пор, пока слез не осталось. А потом дрожала в его объятиях и пыталась восстановить прерванное дыхание. Более-менее придя в себя, поняла, что перевертыш сел на поваленное дерево, а меня усадил к себе на колени.

— Миа, мы не могли иначе, — тихо проговорил Снежный, взяв мое лицо в ладони и заставляя взглянуть ему в глаза.

Я прекрасно понимала, что либо они нас, либо мы их. Но разве это могло успокоить совесть?

— Кое-кому удалось бежать. Преследовать их мы не станем. Сейчас нам надо быстро двигаться дальше, перевал уже близко, а до первой границы еще два дня пути.

Я кивнула, рассматривая его подбородок и не решаясь поднять глаза выше.

— Это первый раз? — помолчав, спросил он. А, заметив непонимающее выражение моего лица, тут же пояснил: — Ты впервые увидела смерть?

Такую — да. Я и раньше становилась свидетельницей кончины, но чтобы так жестоко и в таком количестве… вероятно, я переоценила свое хладнокровие.

— Да, я все понимаю, — тихо отозвалась я.

— Успокоилась, — констатировал Ирбис, большими пальцами осторожно стирая последние слезинки со щек.

— Да.

— Умница.

А потом неожиданно наклонился и мягко коснулся губами моих губ. Поцелуй был очень нежный, воздушный и соленый. Я знала, что это из-за слез, но все равно замерла на долю секунды. Однако соль исчезла практически сразу, и на смену ей пришла удивительно пьянящая сладость. Я слегка потянулась навстречу ощущению покоя, что дарили его прикосновения, но мужчина внезапно отодвинулся, запечатлел на лбу отеческий поцелуй и зарылся в мои волосы лицом.

— Мне жаль, что тебе пришлось наблюдать такое, Миа. Мне, правда, жаль, — прошептал он и вновь вдохнул запах моих волос.

Рядом с ним было так удивительно хорошо и спокойно, что я забыла обо всех своих тревогах и заботах. Как, оказывается, приятно было находиться под чьей-то защитой, доверить свою жизнь кому-то большому и сильному.

Только вот так не могло продолжаться вечно.

— Кто сбежал? — осторожно поинтересовалась, невольно нарушая наше молчание.

— Один из магов и пара звероловов.

— Пособник Мохового?

Пожалела бы я, если бы Ханс сбежал? Нет, вот его смерти я бы точно радовалась.

— Нет, тот, второй, что так пристально рассматривал тебя. Ты его знаешь?

— Не знаю, не помню… лицо вроде бы знакомое. Но я не могу вспомнить. Они будут нас преследовать?

Я не смогла отказать себе в желании теснее прижаться к Ирбису. Положить голову на плечо и вслушаться в равномерный стук сердца.

— Нет, но нам все равно стоит поторопиться. Как ты себя чувствуешь?

— Не очень, идти вряд ли смогу.

— А идти и не придется. Ярош отправился за нашими. Как только они прибудут, а это минут десять-двадцать, мы сразу тронемся в путь.

Согласно кивнув, внезапно осознала, что Ирбис абсолютно голый, а я у него на руках, и это видят два перевертыша, что остались с нами. Покраснев, я выпрямилась и смущенно закашлялась.

— Ты не мог бы посадить меня куда-нибудь.

— Зачем? — недоуменно нахмурился Ирбис.

А я вспыхнула еще сильнее. Ну как он не понимал элементарных вещей! Это для них это нормально, а для нас, людей, подобное поведение было в диковинку.

— Ты без одежды, — зашептала в ответ, сделав страшные глаза. — Я не хочу, чтобы Киан видел тебя… нас вместе и в таком виде. А так ты посадишь меня на травку и вновь обернешься.

Мужчина фыркнул и неожиданно улыбнулся.

— Если ты об этом, то я прикрылся. Так что не переживай.

— Но ты не можешь держать меня на руках полчаса!

Снова загадочная обезоруживающая улыбка, из-за которой я неожиданно смутилась и почувствовала себя юной семнадцатилетней девчонкой.

— А если мне нравится держать тебя?

— То это глупо, — парировала я, не зная, как поступить дальше. Вырваться у меня все равно не получилось бы, да и после всего выглядело бы это немного странно. Но и сидеть просто так на его руках я не могла. — Ты так и не рассказал, к чему все это? Словно мы… пара.

Ирбис вздохнул так многозначительно, будто я сморозила ужасную глупость, но все же пояснил:

— Перевертыши иначе относятся к женщинам. Наверное, потому что нам покровительствует богиня Луны. Женщина, особенно, если она беременная, для нас  как живое воплощение богини, и соответственно к ней надо относиться уважительно.

Это я знала еще со случая в банке, но  сказанное все равно не объясняло его поведения.

— И? Зачем делать вид, что между нами что-то большее, чем есть на самом деле?

— Потому что уважающая себя женщина, особенно, если она хорошая мать, никогда не закрутит интрижку с разовым сексом. Иначе отношение к ней будет совсем другим.

— О-о-о, — только и смогла выдохнуть я, быстро отводя взгляд в сторону, после чего тихо продолжила: — То есть из вышеописанного получается, что я, как добропорядочная женщина, должна спать с тобой… сколько? Неделю, месяц? Сколько мне придется это делать, чтобы не прослыть у вас в Долине дамой легкого поведения?

— Миа, ты передергиваешь.

— Правда? — Напряжение, злость, страх и боль, что накопились за последние минуты, накрыли с головой. Впервые за долгое время я оказалась на грани истерики. — Значит, я передергиваю, а ты — высоконравственный мужчина на страже доброго имени бедной вдовы. Опусти меня, пожалуйста, на землю.

— Я не собираюсь тебя насиловать, — процедил Ирбис, но на землю не опустил, наоборот, сильнее сжал в объятиях, позволяя насладиться мощью развитой мускулатуры.

«Да тут заставлять и насиловать не придется, — с тоской подумала я. — И так внутри все плавится от его близости, а что будет, когда восстановлю силы, боюсь представить».

— Ты не ответил, сколько должны длиться наши… отношения? — судорожно сглотнув, осведомилась я.

— А я тебе повторяю, что без согласия ничего не произойдет. Мы просто будем спать вместе, чтобы на тебе оставался мой запах, не больше, — сухо проговорил Ирбис, отвернувшись и глядя куда-то в сторону. Я по голосу поняла, что мои слова его обидели. А чего он ждал? Что я буду прыгать от счастья? — Как только прибудем в Долину, все закончится… и там ты сможешь выбрать мужчину по своему вкусу.

— В каком смысле? Зачем мне кого-то выбирать? Я найду брата и буду жить с ним.

— Миа, — он все-таки посмотрел на меня и грустно ухмыльнулся, — ты сильная ведьма, владелица пяти хейдов. Ты серьезно думаешь, что тебе позволят остаться одинокой?

Я моргнула пару раз, открыла рот, собираясь высказаться в пользу своей самостоятельности и независимости, но передумала. Захлопнула рот, еще раз поморгала, пытаясь успокоиться, но мысли о гипотетических брачных отношениях с незнакомыми перевертышами совершенно не способствовали восстановлению расшатанной нервной системы. Возникло странное ощущение, что боги испытывают меня на прочность, подсовывая все новые и новые каверзы на пути. Может, решили отыграться за пять лет спокойной жизни?

— А если я не захочу? — в конце концов произнесла я, поднимая на него взгляд. — Разве ваши правители или кто там еще могут заставить выйти замуж за мужчину, который мне безразличен и которого я совершенно не знаю?

— Заставить — нет, — заявил Ирбис, но только я собралась вздохнуть с облегчением, снисходительно добавил: — А вот уговорить — да.

Я сразу заподозрила, что за этими вроде бы простыми словами скрывается какой-то тайный смысл. Уже заметила, что Снежный никогда ничего не говорит просто так.

— Что ты подразумеваешь под уговорами?

— У тебя есть слабые места, Миа. И если на них надавить, ты на многое согласишься.

Не надо быть гением, чтобы понять, кого он имел в виду. У меня имелась только одна слабость.

— Киан, — прошептала я и прижала руку к горлу.

Перед глазами вновь заплясали разноцветные круги и в ушах загудело.

— Миа, дыши… слышишь меня? Дыши.

Только в этот момент я осознала, что, оказывается, у меня перехватило дыхание. С хрипом вдохнула живительную порцию кислорода и раскашлялась до слез из глаз.

— Ты все не так поняла. Никто не станет причинять вред твоему сыну.

— А вот я в этом уже не уверена, — прохрипела я. — Что еще интересного мне нужно узнать, пока мы не перешли границу и не оказались во власти ваших законов?

— Я тебя напугал.

Я покачала головой и устало потерла виски. Как же мне не хватало магии, когда благодаря легкому заклинанию я могла сделать так много.

— Нет, просто напомнил, что расслабляться нельзя. Ни сейчас, ни потом.

— А вот тут ты права, — с серьезным видом согласился Ирбис. — Ты понятия не имеешь, каким лакомым кусочком являешься для перевертышей. У нас в Долине есть маги — родственники и близкие одичавших, что вслед за ними покидали Империю. Но среди них очень мало сильных. А ты не просто сильная, ты могущественная ведьма. Еще неизвестно, насколько увеличился твой резерв после контакта с сырой магией.

— Могущественная ведьма, которая из-за лихорадки не способна даже сдвинуться с места, — перебила его и вздохнула. — Сила еще не все.

— Но очень многое. Поверь, как только о твоих способностях станет известно… лорды будут сражаться за тебя, добиваясь внимания и благосклонности.

«А ты? — хотелось прошептать мне. — Ты будешь добиваться?»

Однако я не решилась. Слишком боялась услышать ответ, не представляя, чего хочу больше — положительного или отрицательного. Вместо этого поинтересовалась:

— Лорды? Как Крис? И сколько у вас таких лордов?

С любопытством повернулась к нему и вздрогнула, когда мужчина тихо охнул и зашипел, пытаясь удержать меня на одном месте.

— Миа, не вертись так. Осторожнее, — скривившись, выдохнул он.

Со всеми волнениями я совсем запамятовала, что сижу у Ирбиса на коленях. Если честно, то после случившегося я забыла вообще обо всем. Слишком занятая собственными переживаниями, я полностью проигнорировала состояние и самочувствие перевертыша.

— Ты ранен.

Огромные кровавые полосы от плеч уходили за спину, на груди красовались уродливые кровоподтеки, пара ссадин на руках.

— Это царапины. У нас регенерация выше человеческой, скоро все пройдет, — отмахнулся Ирбис. — Они уже заживают, видишь?

Видела. Кровь на ранах уже подсохла, синяки желтели буквально на глазах, но все равно смотреть было страшно.

— У меня в сумке есть специальные мази, они ускорят заживление.

— Миа, все пройдет. Не стоит на меня переводить мази.

— Но твои раны…

— Это не раны. — Ирбис отвернулся, вглядываясь в осенний лес, освещенный заходящим солнцем. Как, оказывается, много прошло времени. — Наши уже близко, пора выдвигаться. До заката нам нужно добраться к первому месту ночлега.

— У вас есть такие места?

— Миа, мы не в первый раз переправляемся через перевал и не в последний. Конечно, у нас имеются небольшие логова, где можно отдохнуть, не опасаясь за свою жизнь.

Я уставилась на деревья, усыпанные золотистой листвой. Совсем скоро должен появиться Киан. Как же мне хотелось обнять его, прижать к себе и вдохнуть родной запах. Мой мальчик, мое солнышко и моя радость. Без него весь мир терял смысл. Внезапная мысль заставила меня испуганно сжаться и вновь повернуться к Ирбису.

— Вы повезете их через поляну?

— Нет, ни Крис, ни твой сын не увидят того, что произошло.

— Спасибо, — шепнула я и осторожно сжала его руку.

— Тебе не за что меня благодарить, — сухо улыбнулся мужчина.

Доверие и легкость, что установились между нами, канули в прошлое. И я понятия не имела, как это вернуть. Да и стоит ли.

Напряженное молчание и холодное отчуждение так и остались между нами до самого прихода остальных. Странно, но каким-то немыслимым образом я стала чувствовать себя виноватой в нашей размолвке. Умом понимала, что это мне следовало обижаться и дуться, ведь это Снежный столько скрыл от меня и совершенно отказывался посвящать в свои тайны. Но сердце отчего-то ныло и требовало помириться. Ну, если не помириться, то хотя бы поговорить. Только вот о чем? О том, что должна разыгрывать из себя его любовницу, дабы не пострадала моя честь? Ну уж нет. Перевертыш даже не удосужился мне все нормально объяснить, да сделал это только по моему настоянию. А если бы я не надавила, то что тогда? Все так и осталось бы в тайне?

Так что, вместо того, чтобы успокоиться, я расстроилась еще больше. Только появление Киана вернуло меня в благодушное настроение. Малыш сидел впереди Ульфа и внимательно осматривался по сторонам, восторженно блестя голубыми глазками. Сердце сразу защемило от нежности, стоило мне увидеть его мордашку.

— Мама-мама, — увидев меня, приветственно замахал ладошками малыш, — а вот и я!

— Здравствуй, солнышко.

Сына, как и остальных, мое пребывание на руках у Снежного ничуть не удивило. Они-то, понятное дело, уверены, что мы с Ирбисом что-то вроде пары, но Киан… то ли он привык, что мы все время рядом, то ли в силу возраста не обратил внимания. Зато сидящий рядом с Варгом лисенок бросил в нашу сторону недовольный взгляд и отвернулся. Что происходило с этим мальчишкой? В этот самый момент Ирбис встал и аккуратно усадил меня на поваленное дерево. Не сказав ни слова, он быстрым шагом двинулся к поджидающим его сородичам. А я смогла оценить раны на его спине. Ну что сказать? Впечатляюще. Сглотнув ком у горла, я перевела взгляд на сына.

Ульф остановил коня рядом с нами и слез, придерживая Киана рукой. Почувствовав землю под ногами, малыш тут же бросился ко мне, за долю секунды забравшись на руки.

— Мама! Мама, а мы видели белок. А еще Ульф показал мне зайца. И еще я слышал, как недалеко воет самый настоящий волк. Совсем как прошлой зимой в деревне, помнишь? Вот так: «У-у-у-», — прокричал он мне на ухо и крепко обнял за шею. Да так сильно, что я чуть не завалилась на спину вместе с ним. Но старый перевертыш вовремя подхватил мое падающее тело и усадил на место.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась ему и, вновь повернувшись к Киану, поцеловала его в лобик. — У тебя очень здорово получилось. Никогда бы не догадалась, что это не волк рычит. Ты господина Ульфа не очень замучил?

— Не очень. С ним так интересно, он столько всего знает.

— Это хорошо.

Зажмурившись, я наслаждаясь теплом его крохотного тельца и давно забытым ощущением покоя.

— Нам пора двигаться в путь, — вырывая меня из сладких мгновений единения с сыном, произнес Ирбис. — Ульф, забирай ребенка. Миа, ты со мной.

Резко распахнув глаза, я уставилась на уже одетого Снежного. Он напряженно меня рассматривал и слегка хмурился. Мне тут же захотелось сказать что-нибудь колкое в ответ. Странно, обычно я ни на кого так остро не реагировала. В последний раз у меня резко скакало настроение лет пять назад… как раз во время беременности.

Я вздрогнула от одной только мысли о возможных последствиях вчерашней ночи, еще сильнее прижимая к себе сына. Даже думать не хотелось о том, что будет, если…

«Как он сказал, три дня — и все станет известно? Осталось всего два».

— Миа, нам пора, — вкрадчиво повторил Ирбис, не догадываясь, в какие дебри забрели мои мысли.

Я уже знала, что спорить с ним бесполезно. Да и Киану будет лучше, если поедет с Ульфом. Я была слишком слаба для верховой езды, и представляла для него опасность. Но завтра… завтра я решила добиться того, чтобы быть со своим ребенком.

Я поцеловала сына в щеку, затем в носик, вызвав у него заливистый смех, и отдала пожилому перевертышу. Как же мне не хотелось его отпускать!

Ирбис молча взял меня на руки и поднес к лошади, где так же молча боком посадил, после чего быстро взобрался следом, не забыв в конце аккуратно обхватить рукой за талию.

— Прикажи своим хейдам слетать на разведку, — тихо попросил он, взяв свободной рукой поводья и слегка пришпоривая коня.

— Вперед?

— И назад тоже. Мы должны быть уверены, что за нами нет погони. Если что-то увидят, пусть докладывают.

Кивнув, я озвучила его просьбу вслух. Оказывается, ледяные птицы все это время находились рядом со мной, незаметно расположившись всего в паре метров за спиной.

Погони они не обнаружили, вообще вокруг было на удивление тихо.

Однако перевертыши спешили, насколько это возможно по узкой и каменистой дороге, что неуклонно вела вверх. Лес пока еще оставался густым, но то и дело встречались огромные отвесные скалы, да и листвы на деревьях становилось все меньше. Зато воздух был невероятный: свежий, пряный, наполненный ароматами хвои, смолы и сырого мха.

Ночь застала нас еще в пути. Мальчишки мирно дремали на руках своих охранников, а я вглядывалась в темноту, пытаясь хоть что-то разобрать. Это перевертыши не нуждались в освещении, прекрасно видя и в темноте. А вот меня, лишенную магических сил и жутко вымотанную не только морально, но и физически, дорога в неизвестность немного пугала.

— Скоро привал? — тихо поинтересовалась у Ирбиса.

— Да, мы уже миновали перевал.

— Да? — искренне удивилась я, не заметившая, когда произошло столь грандиозное событие. — Это значит, что нас не будут преследовать?

— Нет. Это значит, что мы в Нейтральных землях. До первой границы еще надо добраться.

— Маги?

Он хмыкнул, сжав меня сильнее в объятиях, после чего тихо прошептал:

— Кто угодно, Миа. Нейтральные земли стали пристанищем для многих.

МИА

Местом привала оказалась небольшая пещера, расположенная прямо в скале и скрытая от посторонних глаз зарослями дикого винограда. Никогда бы не догадалась, что за его раскидистыми плетьми что-то есть. И когда Ирбис спустил меня с лошади и велел идти внутрь, указывая на огромную неприступную скалу, решила, что он просто сумасшедший.

За время пути силы более-менее восстановились, и я даже могла самостоятельно ходить. Правда, рисковать и брать на руки спящего Киана не решилась.

— Откиньте в сторону виноград, госпожа Солнечная, — шепотом подсказал Ульф, который как раз бережно держал моего мальчика.

Я так и поступила. Правда, перед этим бросила красноречивый взгляд в сторону Ирбиса, который в это время вполголоса отдавал распоряжения перевертышам. И без разницы, что я его почти не различала, в сумраке ночи он выглядел лишь большим темным пятном, зато он меня видел отлично. Только потом я откинула в сторону заросли и увидела под ними небольшой черный вход.

— Заходите внутрь.

— Миа, — внезапно окликнул меня Снежный, — подожди, не уходи.

Я недоуменно нахмурилась, пытаясь понять, что ему понадобилось от меня на этот раз.

«То иди, то подожди. Определился бы, что ли, с желаниями».

— В чем дело? — тихо спросила у него, после того как барс подошел ближе.

— Сейчас вернутся хейды. Надо узнать, что они видели, и наблюдается ли поблизости опасность. После чего вели им остаться у входа и сторожить лошадей. Мы тоже будем дежурить по очереди, меняясь каждые два часа.

Столь серьезные меры безопасности заставили меня напрячься. Неспроста они ставили такую охрану. Ох, неспроста.

— Хорошо, я поняла. Ирбис, — я коснулась рукава его рубашки, чтобы привлечь внимание и не дать вернуться к остальным, — ты так и не рассказал, кто может обитать здесь, в Нейтральных землях.

В этот раз, слава богам, он не стал темнить и уходить от ответа.

— Те, кому не нашлось места в Империи и в Долине. Те, кто скрывается от правосудия или изгнан из родного дома. Те, кому нечего больше терять, — закончил он тихо.

Я вздрогнула и зябко повела плечами. И сделала это отнюдь не от холода. Уж слишком жутко в ночной тиши прозвучали его слова.

— Они могут напасть?

— Будем надеяться, что наше появление останется незамеченным. Даже если и нет, то нам есть чем ответить. У нас же есть хейды.

— Мне нужно сделать лекарство. — Я взяла в руки артефакт блокировки и с силой сжала, с трудом сдерживаясь, чтобы не поморщиться. Как же я не любила эту вещицу. Такая мелкая, а такая сильная. — Я не могу вечно ходить с этой штукой на шее.

— Для этого у нас нет времени. Миа, сейчас нельзя задерживаться.

— Я понимаю, но и ты пойми. Моя помощь может понадобиться. Тем более что для восстановления и возврата сил потребуется неделя, а то и две.

Но, видимо, мои доводы барса совсем не убедили.

— Мы поговорим об этом утром, хорошо?

«Упрямая зверюга!»

— Хорошо, — мне только и оставалось, что согласиться на его условия.

Хейды вернулись через десять минут. Я осторожно погладила твердое оперение, получая по внутренней связи картинки их дневного вылета. Ничего особенного и опасного они не заметили. Тот маг с остатками искалеченных звероловов направился назад в Империю, и угрозы с их стороны нам ждать было нечего.

— Охранять, — тихо прошептала я и вновь зарылась пальцами в перья, мечтая ощутить хоть мизерный магический отголосок, хоть что-то знакомое и потерянное в данный момент для меня. Но амулет все экранировал, делая ведьму всего лишь обычной женщиной.

Вздохнув, я вернулась к скале, отвела в сторону густые и толстые виноградные лозы, после чего осторожно шагнула внутрь. Ощупывая рукой холодные стены, я медленно продвигалась вперед, пока не увидела мягкий лучик света. Это Ульф разжег небольшую лучину, чтобы я смогла их найти. Прямо на земле лежали теплые шкуры, часть из которых укрывала спящих мальчишек.

— Ложитесь спать, госпожа Солнечная. Завтра трудный день.

— Но… а где будут спать остальные? — спросила я, осмотрев походное спальное место, рассчитанное только на нас троих.

— За нас не переживайте, ложитесь, — усмехнулся он и вышел.

Пожав плечами, я скинула башмаки, забралась под шкуру и обхватила хрупкое тело сына. Малыш завозился, пробормотал что-то и теснее прижался ко мне.

— Сладких снов, — прошептала я едва слышно и опустила веки.

Усталость дала о себе знать, и отключилась я практически мгновенно.

Сквозь тонкую дымку сна внезапно почувствовала, как рядом со мной пристраивается кто-то большой, теплый и очень мягкий. Страха и волнения я не испытала, скорее, наоборот, мне стало легко и спокойно. Быстро повернувшись на другой бок, я привычно прижалась лицом к пушистой шкуре, что так вкусно и знакомо пахла лесом.

— Ирбис, — тихо прошептала и вновь погрузилась в сон, который на этот раз оказался спокойным и крепким.

Встали мы рано. Солнце еще не взошло, но уже было достаточно светло. Легкий туман оставил блестящие капли росы на жухлой траве и пожелтевших листьях, вызывая легкую дрожь по коже. Хотелось укутаться в плащ, взять кружку с горячим чаем и просто посидеть у костра, наслаждаясь утренней прохладой.

Только вот мне не дали. Хотя жестяную кружку с горячим напитком все-таки вручили. Киан забрался ко мне на колени и дремал, отказавшись завтракать. Крис широко зевал и медленно покачивался из стороны в сторону, уставясь на догорающие угли костра. Остальные были на удивление бодры и свежи. Тихо переговаривались между собой и седлали коней.

— Киан, — я поцеловала сына в макушку и слегка отодвинулась в сторону, пытаясь заглянуть в его сонную мордашку, — надо поесть.

— Спать хочу, — прохныкал он, сильнее жмурясь и пряча лицо у меня на груди.

— Следующий привал будет нескоро, — попыталась вразумить его я. — Киан…

— Не хочу, — окончательно расстроился он и жалобно всхлипнул.

— Ладно, хорошо, не плачь, я все поняла. — Мягко погладив его по волосам, я взглянула на барса. — Снежный, я могу сегодня поехать с сыном отдельно?

— Нет, — отрезал он.

Я от такой наглости и бескомпромиссности даже остолбенела на мгновение.

— Что? Но почему?

— Потому что это слишком опасно, — тяжело вздохнув, пояснил Ирбис. — Ты еще очень слаба, магия заблокирована, и защитить себя и ребенка не сможешь. Как только мы пересечем границу и окажемся в безопасности, можешь путешествовать с Кианом. А пока нет. Нам пора в путь, собираемся.

Мужчина поднялся и застыл, прислушиваясь и цепким взглядом окидывая местность. Я тоже повертелась по сторонам, но ничего не заметила.

— Хейдов отправлять на разведку? — поинтересовалась я у Снежного, чувствуя, как его беспокойство передается и мне.

Я тут же забыла все обиды, связанные с невозможностью путешествовать с собственным ребенком. Барс был прав, безопасность сейчас стояла на первом месте.

— Нет. Пусть охраняют.

Я кивнула, прижимая сонного сына к себе как можно крепче, и еще раз огляделась. Амулет камнем оттягивал шею. Не будь его, я бы смогла просканировать пространство, узнать, что кроется за деревьями и скалами. Но, с другой стороны, не будь его, я бы просто сошла с ума.

— Что с зельем? — тихо спросила у Снежного, когда мы отъехали от стоянки на достаточно большое расстояние.

Хейды кружили в небе, едва не задевая крыльями верхушки деревьев, а перевертыши попарно, обернувшись огромными волками, сопровождали нашу группу — один впереди, другой сзади. А я никак не могла избавиться от гнетущего предчувствия надвигающейся опасности.

Мы поднимались по склону. Из-за узости тропы между вековыми деревьями приходилось ехать по одному. Камней становилось все больше. Я переживала за коней, как они смогут проделать весь путь, ведь дальше станет только хуже, лес закончится, и нас будут окружать лишь серые скалы. Но Ульф сказал, что это специальная порода лошадей, выращенная для подобного рода путешествий, и волноваться за них не стоило. Нечто подобное я подозревала, потому что раньше таких животных не встречала.

— С каким зельем?

Горячее дыхание пощекотало кожу за ухом, заставив слегка передернуть плечами. Или, может, виной всему была близость и тепло его тела, что укутали меня словно в кокон. Особое волнение вызывала его левая рука, периодически скользящая по моему бедру, талии и животу. Каждое мимолетное, вроде бы случайное прикосновение заставляло меня напрячься в ожидании. А затем разочароваться, когда мужчина почти сразу убирал конечность, не делая попыток зайти дальше.

— С лекарственным. Мне надо вернуть силу. И как можно скорее.

Его ладонь вновь собственнически накрыла мой живот, прижимая ближе к Ирбису.

— Миа, ты же понимаешь, что все равно не сумеешь приготовить его в походных условиях, у тебя нет не только трав…

— Я найду, а кое-какие запасы у меня есть с собой, — перебила я.

Только вот переубедить барса было нелегко. На каждый мой аргумент у него находилось десять своих.

— Но дело и в самой обстановке… за нами следят, Миа.

— Что? — тихо ахнула я и резко обернулась, сталкиваясь с ним буквально нос к носу.

— Тс-с-с, не шуми. — Ирбис передвинулся еще ближе и прошептал фразу мне прямо в губы, не давая возможности отвернуться. Со стороны вполне могло показаться, что мы целуемся. — Остальные это тоже чувствуют. А вот мальчишек пугать не стоит.

— Но почему хейды не подают знак? — Я попыталась отодвинуться, но наглая конечность перебралась на спину, не давая сделать лишнее движение. — Они ведь должны были их увидеть.

— Потому что агрессии нет. Ты дала им приказ защищать, а не нападать. За нами в пока просто наблюдают.

Вот только от этой фразы спокойнее мне не стало. Ведь наблюдать можно по-разному.

— Выискивают слабые места?

Мужчина усмехнулся, блеснув безупречно белыми зубами.

— И это тоже. Но еще их интересуют хейды. Твои птички очень многих интересуют.

Этого он мог и не говорить, я и так понимала. А ведь я еще даже не добралась до Долины. Страшно представить, какой переполох мы вызовем там.

— Среди них есть маги?

— Среди них кого только нет. Здесь народ выживает, а делать это всегда лучше в компании.

Боги, сколько же людей скрывается за деревьями и скалами?

— До границы два дня пути? — уточнила я и медленно повернулась лицом к дороге.

— Да. Послезавтра, ближе к вечеру, будем там.

— Если ничего не случится, — не удержавшись, вставила я.

— Ничего не случится. Я тебе обещаю.

И я почти поверила.

Привал мы устроили ближе к обеду, когда Киан уже находился на грани истерики. Приключения, которые он сначала воспринимал как увеселительную прогулку, стали надоедать. Малыш устал и хотел домой.

— Мы и едем домой, — прошептала я, прижимая его к себе. — Потерпи пару дней.

— Но я хочу сейчас, — заныл он.

— Киан, это невозможно. Посмотри на Криса, он тоже устал, но терпит. Да, Крис?

Мы втроем устроились у костра, пока улыбчивый Бойл варил на огне кашу. Молчаливый Варг сидел неподалеку и монотонно чистил клинок. Я так и не поняла, он у него действительно требовал чистки, или бывший зверолов просто давил на психику наших наблюдателей? Потому что меня этот резкий скрежет металла о металл начинал раздражать.

— Угу, — буркнул Рыжик, демонстративно продолжая меня игнорировать.

— Крис, ты не хочешь мне объяснить, в чем дело? — не выдержала я. Мало того, что за нами следили, Киан капризничал, так еще и у лисенка был такой вид, словно я нанесла ему личное оскорбление. — Я чем-то тебя обидела?

Он помолчал, пронзив меня злым, колючим взглядом обиженного подростка.

— Нет, — процедил в конце концов и небольшим ножиком принялся стругать поднятую с земли ветку. Щепки сразу же полетели в разные стороны.

Но я не собиралась так просто отступать.

— Тогда чем я заслужила такое отношение? Почему ты так себя ведешь? Мне же обидно.

Лисенок насупился еще больше, а потом вдруг глухо прошептал:

— Он тебя не достоин.

— Что? — переспросила я, не сразу разобрав его слова.

— Снежный тебя не достоин, — горячо и быстро заговорил он, отбросив палку в сторону. — Ты великая ведьма. Ты не только спасла меня, но и получила в подчинение древних монстров. Миа Солнечная достойна лучшего, чем простой воин без дома и средств к существованию. Я понимаю, что ты женщина, тебе было одиноко и страшно. Ты нуждалась в защите, поэтому и выбрала его. Но когда мы доберемся в Долину, все изменится. Достойные мужчины будут бороться за честь назвать тебя своей спутницей.

В первое мгновение от удивления я даже лишилась дара речи.

— И ты даже знаешь, кто подойдет мне больше? — с трудом выдавила из себя.

Как, оказывается, прав был Ирбис. Меня начали сватать даже раньше, чем мы думали. Но больше поражало другое. Снежный и остальные рисковали жизнями ради его спасения, а этот мальчишка считал его недостойным.

— Да. Мой отец уже пять лет является вдовцом. Уверен, он будет счастлив взять в жены такую сильную ведьму, — улыбаясь, сообщил лисенок.

«Боги, он все решил за меня!»

— А ты спросил, чего хочу я? Или для вас, лордов, мнение ведьмы ничего не значит? — тихо поинтересовалась, с трудом сохраняя спокойный тон.

Улыбка медленно сползла с его бледного лица. Видимо, мальчишка понял, что только что выдал, и чем это может обернуться.

— Я... — попытался он оправдаться, но я уже не желала слушать.

— Не надо. Твое мнение я услышала.

Обхватив Киана рукой, встала с пенька и прошла к хейдам, приземлившимся чуть дальше. Сердце бешено колотилось в груди, но не от боли, а скорее от гнева и разочарования. Я-то думала, что там, в Долине, все будет иначе, и нас ждет другая жизнь. Оказалось, что нет. И там слово лорда решает все.

Ну или почти все. Им придется очень постараться, чтобы заставить меня сделать что-то против воли. А попробуют угрожать Киану, я ведь могу и ответить. И мне будет совершенно без разницы, чем это обернется для них.

Украдкой покосилась на понурого Криса. Ничего, ему такая встряска пойдет только на пользу. Только из пеленок вышел, а уже лорд, думающий, что можно свободно распоряжаться судьбами окружающих. Конечно, фактически так оно и есть, но не стоило забывать о человечности. Неужели некому было вбить в его голову нормы морали?

Я внимательно наблюдала за тем, как сын гладил хейдов. Сначала осторожно, явно опасаясь, но с каждым последующим прикосновением уверенность росла, и в конце он уже заливисто смеялся, зарываясь пальцами в перья. Его смех снова приподнял мне настроение. Я со многим справлялась в своей жизни, справлюсь и с этим.

Мы быстро пообедали и снова тронулись в путь. Нас окружали бесконечный лес, узкие тропы и величие природы. От длительной езды жутко ныли спина и ягодицы, а силы, чтобы унять или хотя бы смягчить боль, у меня не было. Но ко всему этому я уже привыкла, хотя монотонность пейзажа начинала надоедать. Отчаянно клонило в сон.

Неизвестно откуда возникла мысль, что я уже стала забывать Заречье, верного Полкана, старенькую Райе.

— Где мы будем ночевать? — тихо поинтересовалась у Ирбиса, старательно подавляя зевок. К нему я тоже уже привыкла и старалась не думать о будущем.

— Еще одна наша стоянка, — ответил барс.

Оставалось надеяться, что не под открытым небом.

— За нами еще следят?

— За нами следуют. И будут следовать до самой границы.

— Может, не стоит останавливаться на ночлег? Мальчишки спокойно поспят во время пути, а я выдержу.

— Ты, может, и выдержишь, а лошади нет. Им нужен отдых. Не переживай, все будет хорошо.

Мужчина снова положил руку на мое бедро. Как у него так получалось, что вроде бы интимный жест, а пошлости в нем ни капли? Хотя жар его ладони нашел отклик в моем сердце.

Я кивнула, задумчиво рассматривая проплывающие мимо кустарники. Мне бы его уверенность и спокойствие.

— Расскажешь мне о Долине?

Если Ирбиса мой вопрос и удивил, то вида он не подал.

— Что конкретно тебя интересует?

— Многое. Ты ведь знаешь, в Империи принято считать, что перевертыши — дикари, которые живут в собственноручно выкопанных ямах и следуют только животным инстинктам, периодически совершая набеги на Империю, дабы похитить молодых магов.

Мужчина тихо рассмеялся, вызывая мягкие волны по всему телу.

— Ты утрируешь.

— Возможно, но ты и сам знаешь, что нам почти ничего не рассказывали о вас и вашей жизни.

— Знаю. — Снежный задумался. — С чего бы начать? Мы называем наш дом Долиной, но на самом деле перевертыши занимают гораздо большую территорию. Долина — это наше сердце, наша столица. Вместо императора у нас Совет двенадцати лордов.

— Двенадцати?

— Да. Именно двенадцать перевертышей когда-то нашли и первыми поселились в Долине. А это их потомки.

— И Крис один из двенадцати лордов?

Теперь-то я поняла его гонор и уверенность в собственной исключительности.

— Крис его внук. Долина и прилегающие территории поделены на двенадцать секторов, каждый находится в подчинении своего лорда. Раз в семь лет один из лордов становится послом.

— Избирается или становится?

— Становится, строго по очереди.

— Хм, надо же. А как быть новичкам? Одичавшим, что бегут из Империи, спасая свои жизни? А их родственники, друзья?

Это было не просто праздное любопытство. Ведь по приезде мне придется искать Джека.

— Они получают кров, защиту, покровительство и работу.

— Где хотят и как хотят?

— Где дадут и кто даст.

«Хм… и почему я не удивлена?»

— У вас ведется какой-то учет одичавших?

— Хочешь найти брата? Да, ведется. Если, конечно, он не решил сменить имя.

А вот об этом я не подумала.

— Как ты?

— Не только я. Многие рвут с прошлым, взяв другое имя. Это как заново родиться. Еще раз.

Да, когда мир от тебя отвернулся, это вполне нормальная реакция. Отказаться от всего, что связывало с прошлым. Начать жизнь с чистого листа, не вспоминая о том, что было «до». А смена имени как ничто другое помогает это сделать.

Ирбис продолжил свой рассказ. О столице, которая, как и вся Долина, была разделена на двенадцать равных между собой секторов, подконтрольных каждому из лордов. Об удивительных особенностях каждого вида перевертышей. О том, что мы, жители Империи, даже и не представляли, погрязнув в ненависти и злобе. О том, что волки считались лучшими воинами из всех. А добродушные медведи были замечательными земледельцами, такие урожаи собирали, что остальные только диву давались. Хитрые лисы — отличные торговцы и управляющие, а росомахи — непревзойденные оружейных дел мастера. Из аспидов получались прекрасные врачи. По слухам, секрет заключался в собственном яде, с которым они часто экспериментировали. Рыси хорошо разбирались в животноводстве. Кстати, лошадки, на которых мы ехали, были выращены именно ими.

— А барсы? — перебила я увлекательное повествование.

— Барсы… — он замолчал на мгновение, — а барсов крайне мало среди перевертышей, и они могут быть кем угодно. Никто не замечал за ними какой-то определенной тяги или склонности.

И почему я не удивлена, узнав об его исключительности?

— И изменить ничего нельзя? Волки — только воины, лисы — торговцы? И никакого отступления? И свободы выбора?

— Нет, ничего подобного. Я лично знаю прекрасного медведя-врача, и он лучший в столице костоправ. А один знакомый волк отличный оружейник, его арбалеты одни из лучших. Это не правило, а скорее предпосылки. А вот следовать им или нет — дело каждого.

И Ирбис продолжил. Он рассказывал так интересно, что я будто наяву видела высокие каменные стены, что окружали Долину. Ярко-зеленые луга с сочной травой, на которых паслось бесчисленное количество скота. Аккуратные домики с резными ставнями и соломенной крышей. В столице дома строили прочнее, в два, а иногда и в три этажа, а крышу укладывали ярко-красной черепицей. Мощенные булыжником мостовые, невероятно высокий шпиль храма Богини, который был виден с любого места в Долине. И невероятное ощущение покоя, буквально витающее в воздухе. Я догадалась, что Долина стала Снежному больше, чем просто домом. Она стала родиной, за которую он был готов бороться и отдать свою жизнь.

Постепенно пейзаж стал меняться, деревьев встречались реже, появились открытые участки, стало еще больше камней. Временами нам приходилось слезать с лошадей, чтобы пройти какую-то особенно сложную часть пешком.

К следующему месту для ночлега мы добрались перед самым закатом, когда яркое оранжевое солнце уже наполовину скрылось за вершинами гор. Это снова оказалась пещера, только немного необычная, появившаяся в изломе скалы и увеличенная за счет весенних ручейков, во время таяния снегов стекавших с горных пиков и скапливавшихся внутри.

Во время нехитрого ужина мальчики уже клевали носом, и Снежный тихо велел мне отправить их спать. Я так и поступила. Легла с ними на шкуру, обняла сонного Киана и принялась рассказывать сказки. Не прошло и десяти минут, как они отключились. Я сама, измученная длительной верховой ездой, с ноющими от боли мышцами, тоже незаметно стала проваливаться в забытье.

Проснулась я неожиданно. Резко распахнула глаза, прижимая сына к себе и вглядываясь в темноту. Жуткое ощущение, что я здесь не одна, не проходило, а наоборот, лишь усиливалось.

— Госпожа Солнечная, — произнес мужской голос, и тень двинулась в мою сторону, — вас зовет Снежный, срочно.

По голосу я узнала бородатого Зипа.

— А мальчики? — прошептала в ответ.

— Я побуду с ними.

Поцеловав Киана в макушку, я на ощупь принялась выбираться из пещеры.

На улице еще не сильно стемнело, значит, уснула я минут на двадцать-тридцать. Огонь костра продолжал ярко гореть, потрескивали поленья, а перевертыши готовились ко сну, расседлывали лошадей и поили их водой из родника, что протекал всего в паре метров от нас.

Снежный сидел у костра. Всполохи огня освещали его лицо оранжевым светом, добавляя ярких бликов в серебристые глаза. Увидев Ирбиса, я уже сделала шаг, чтобы подойти ближе, но остановилась, с недоумением глядя на его собеседника. Мужчина сидел ко мне спиной, и рассмотреть что-то не представлялось возможным, но я точно знала, что вижу этого человека в первый раз.

Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся.

Совершенно обычное лицо украшали безобразные шрамы. Будто когти какого-то ужасного хищника прошлись по правой стороне, жутко исполосовав ее. Удивительно, как с такими увечьями он не потерял глаз. Именно заглянув в них, я поняла свою ошибку. Это был не человек, а перевертыш. Очень сильный и опасный.

Увидев меня, незнакомец быстро вскочил на ноги и слегка склонил голову. Это движение легко можно было принять за обычный кивок, но уроки этикета не прошли даром, и я поняла, что мужчина все-таки поклонился.

— Госпожа, — проговорил он невероятно приятным, бархатистым и вкрадчивым голосом.

— Добрый вечер, — улыбнулась я в ответ и покосилась на молчаливого Снежного, внимательно следившего за нами. Он как всегда был невозмутим, холоден и неприступен. Вот только сердце отчего-то замерло, стоило нашим взглядам встретиться. — Вы хотели меня видеть?

— Присаживайся.

Ирбис указал рукой на место рядом с собой. В отличие от галантного незнакомца, вставать он не собирался. Что ж, я не леди, он — не лорд. Да и мы вроде как любовники, к чему разводить церемонии.

— Спасибо.

Аккуратно присев, я уставилась на пламя костра, что отбрасывало причудливые тени вокруг себя.

— Миа Солнечная, Питер Бурый, — представил нас друг другу барс.

— Очень приятно.

Слегка подняв голову, я встретилась с цепким взглядом синих глаз.

— Мне тоже.

— Господин Бурый является некоронованным правителем Нейтральных земель.

«О-о-о, надо же. Хотя могла бы и догадаться. Слишком независимо он держался, слишком был уверен в себе. О боги, сколько же их тут, отверженных Империей и Долиной, если у них даже имеется свой правитель? Видимо, не так мало, как я считала».

— Это для вас я некоронованный, а для наших вполне себе законный предводитель нашего небольшого братства, — усмехнулся мужчина, приподнимая уголок губ нетронутой части лица.

— Я и смотрю, что ты явился не к своему братству, а ко мне, — парировал Снежный.

Что-то скрывалось за его словами, но я пока не поняла, что именно.

— Ему нужна наша помощь, а точнее — твоя, — продолжил барс, глядя мне прямо в глаза.

— Моя? — Я удивленно захлопала ресницами. — Но чем я могу помочь?

Бурый нахмурился и судорожно сжал кулаки, да так, что металлическая кружка в его руках даже слегка деформировалась. От противного звука покореженного металла я вздрогнула и чуть подвинулась в сторону Ирбиса. Не специально, просто подсознательно посчитала его своим защитником со всеми вытекающими последствиями.

— Вчера вечером мой единственный сын и наследник слег с горячкой. И у меня есть все основания считать, что болезнь на него наслали.

Теперь пришла моя очередь хмуриться.

— С чего вы взяли?

— Горячка свалила его за считанные часы. Жар, бред, бессвязная речь, а пару часов назад моя жена обнаружила у него на спине мелкие темно-красные пятна.

— Они… нарывают? — уточнила я.

— Еще нет. Поэтому я и пришел сюда. Я прошу вашей помощи.

— Но разве у вас здесь нет магов, целителей?

— Я никому не доверяю. Один из них пытается убить моего сына, и пока я не знаю, кто именно. — Вздрогнув, он отвел взгляд. — Алану всего семь лет.

На три года старше Киана, но еще слишком мал.

— А мне разве доверяете? Вы же меня совсем не знаете.

— Мои люди наблюдают за вами уже вторые сутки. И я успел составить мнение. Да и господин Снежный зарекомендовал себя как воин, а не убийца детей. Вы поможете? Дорога каждая секунда.

Я понимала: если появились пятна, то это, несомненно, была горячка Борта. Страшное и очень опасное заболевание, однако, поддающееся лечению. Но только для тех, кто знает, как. Нас на уроках по основам целительства учили справляться с этой болезнью. Впрочем, как и насылать ее на людей и перевертышей. Правда, спасти больного можно ровно до момента, пока пятна не превратились в жуткие нарывы и не начали лопаться, истекая гноем и сукровицей. В этом случае ему уже никто не поможет. Каким же зверем надо быть, чтобы пожелать ребенку такую мучительную смерть? Кем бы ни были родители, какие бы грехи не совершили перед богами, дети не должны отвечать за них ценой собственной жизни.

— Нужно взять мою сумку, там лекарства, мази, травы, — вскакивая, произнесла я и побежала в сторону пещеры. — Нам надо спешить.

МИА

Когда я вернулась с сумкой наперевес, мужчины успели снять с себя одежду и перекинуться. Барса я уже неоднократно видела, поэтому сейчас мое внимание приковал к себе Бурый. Теперь я понимала, почему он взял себе такое имя. Он был медведем, огромным, под три метра ростом, покрытым густой и жесткой шерстью темно-коричневого цвета. Мощное туловище с высокой холкой, массивная голова с небольшими ушками и глазами и изуродованной уже знакомыми шрамами мордой — так он выглядел. Дополняли картину сильные лапы с ужасными когтями, без усилий способными рвать мясо.

И почему, интересно, в Долине волки считались самыми искусными воинами? Глядя на Бурого, я с трудом подавила желание стащить с себя амулет и броситься в пещеру, спасая свою жизнь и жизни мальчишек. Ему бы и особо стараться не пришлось. Взмахнет пару раз лапой, сядет и раздавит.

— Готова? — прервал мои мысли барс, подходя ближе. — Садись.

Я кивнула, сильнее прижала сумку к груди и шагнула к Снежному, который на фоне Бурого казался домашней кошечкой. А медведь продолжал внимательно следить за каждым моим движением жуткими темными глазками-бусинками.

— Ему точно можно доверять? — тихо поинтересовалась я у Ирбиса, привычно забираясь сверху и обхватывая мощную шею руками.

— Ему — да, с остальными будь настороже.

Зажмурившись, я теснее прижалась к нему, вновь вдыхая ставший уже родным запах. А потом были свист в ушах, ветер в лицо и ощущение перекатывающихся подо мной мускулов.

Пока мы спешили к умирающему мальчику, я быстро вспоминала все, что знала о горячке и о том, как с ней бороться. Как же жаль, что на мне висел этот блокирующий амулет. С помощью магии я бы излечила ребенка гораздо быстрее, а так придется уповать только на лекарства и травы.

Я уже имела опыт работы с этой болезнью. Три года назад мимо Заречья проходил один из обозов. Трое наемников, нанятых для сопровождения товара, не слишком вежливо обошлись с одной очень злопамятной ведьмой. Вот она и наказала их, наслав горячку. Симптомы проявились как раз, когда они проходили мимо. Нам с Райе пришлось выхаживать мужчин. Горячка насылалась индивидуально и опасности для окружающих не представляла, но староста все равно на неделю запер нас в дальнем сарае, пока точно не убедился в том, что жителям деревни ничего не угрожает. Последние два дня оказались особенно сложными. На исходе седьмого дня троица пришла в себя и набралась достаточно смелости и наглости, чтобы попытаться склонить меня к более тесному контакту. Сразу с тремя. Райе они тогда просто швырнули в сторону, да так, что старая знахарка ненадолго потеряла сознание, и двинулись на меня.

Вроде неглупые были мужики, а инстинкт самосохранения напрочь отсутствовал. Только отошли от проклятья одной ведьмы, решили попытать счастья с другой. Нет, я не насылала на них горячку, просто сильное и неконтролируемое расстройство кишечника. Запахи стояли непередаваемые. Дабы не задохнуться, я плюнула на запрет, сломала замки и выскочила наружу. Следом вышла пришедшая в себя Райе. Начальник обоза потом весь следующий день ходил за мной и уговаривал снять заклинание. Им следовало спешить, а троица из клозета не вылезала.

Я не пощадила. Уж слишком свежи были воспоминания о произошедшем. Скольких девушек они так же подкараулили в переулке, и сколько из них не смогли оказать сопротивление? Заклинание я наложила несильное, сроком на тридцать шесть часов. Оставалось надеяться, что урок они усвоили.

На место мы прибыли примерно через пятнадцать минут.

Изгои жили прямо в скале. В огромной вертикальной каменной глыбе, словно сыр, изъеденной огромным количеством ходов, пещер и узких тропинок. Нашему взору предстало множество ярких огней от очагов внутри небольших помещений и невероятное количество людей, перевертышей и магов. Я и не представляла, что их так много.

Ирбис замер, с трудом переводя дыхание. Рядом, тяжело дыша, остановился Бурый. Медведь, совершенно не стесняясь, принялся быстро превращаться в человека. Я резко отвернулась, краем глаза успев заметить, что навстречу ему вышел какой-то мужчина с халатом в руках. Снежный обращаться не стал. Этого и не требовалось. Его габариты позволяли везде пройти.

Бурый подошел ближе и тихо позвал:

— Идемте.

Жилище короля Нейтральных земель, как и полагалось его высокому положению, находилось на самом верху. На широкой площадке, откуда открывался удивительно красивый вид на горы. Сейчас было слишком темно, чтобы пытаться что-то рассмотреть, но все равно у меня невольно захватило дух, когда я поднялась туда. Их пещера, будучи очень большой, состояла из отдельных комнат. В самой дальней и обнаружился пациент.

Худенький мальчик метался в бреду, что-то шептал и трясся от озноба. Его пыталась удержать на месте невысокая хрупкая женщина. Она что-то бормотала ему, с трудом сдерживая рыдания.

— Кори, — позвал Бурый, подаваясь вперед и замирая всего в шаге от постели сына.

Женщина резко обернулась.

Привлекательная. Я бы даже сказала, невероятно красивая. Несмотря на полные слез фиалковые глаза, припухшие веки, побледневшую кожу лица и растрепанные золотистые волосы, женщина выглядела настолько хорошо, что на ее фоне я невольно почувствовала себя уродиной.

— Я привел ведьму, — сглотнув, тихо проговорил мужчина. — Как он?

В ответ Кори лишь покачала головой и перевела взгляд на меня.

— Спасите его, прошу, — едва слышно прошептала она, и слезы с новой силой закапали из ее удивительных глаз.

— Нарывы есть?

Стянув сумку, я шагнула к пациенту и коснулась рукой мокрого лба. Мальчик вскрикнул, и хрупкое тело забилось в судорогах.

«Боги, помогите. За что же так с невинным малышом?»

— Нет.

Мать бросилась к нему, вновь пытаясь успокоить и утешить сына.

— Мне нужна холодная вода, тряпки, а еще кое-какие травы. — Я раскрыла сумку, доставая свои запасы и проверяя, чего не хватает. — Бурый, запоминайте: кора ивы, бузина черная — мне нужны только цветы — соль и обязательно уксус. Ирбис, помоги ему.

Я вновь повернулась к мальчику, с каждым мгновением больше уверяясь в том, что нам удастся его спасти. Только вот одно дело желать, а совсем другое — воплотить эти желания в жизнь. Вероятно, я слишком хотела его спасти или же слишком была уверена в своих возможностях.

Следующие три часа пролетели незаметно. Мы с Корой делали компрессы из лечебных трав на лоб и локтевые суставы. Чередовали их с обтиранием уксусом и простой протиркой тела холодной водой. Жар это сбивало, но недостаточно. Ложкой, минуя слабое сопротивление, вливали в малыша отвар, который я приготовила из трав и лекарственных растений. Однако и это мало помогало. Отсрочить горячку удалось, но она слишком глубоко засела, и для полного исцеления требовалась магия.

— Надо позвать мага, — шепнула я Ирбису, когда шла менять воду.

— Бурый не пойдет на это. Один из них наслал на ребенка горячку, и Питер пока не знает, кто, и действовал ли злоумышленник в одиночку или ему кто-то помогал.

— Ирбис, он сгорает. Все, что я делаю, жалкая отсрочка. Мы лишь продлеваем агонию. Ему требуется магическая помощь.

— И что ты предлагаешь?

— Я сниму амулет…

— Нет, — тихо рыкнул Ирбис и зло сверкнул глазами. Того и гляди звездочки полетят. — Ты с ума сошла!

— Погоди, просто послушай. — Я заступила ему дорогу, не давая уйти. — Лихорадка не сразу мной овладеет. У нас в запасе минут пятнадцать, прежде чем это произойдет. Этого времени должно хватить хотя бы на минимальное лечение. И еще она накроет меня не сразу, а постепенно. Заметишь первые симптомы — сразу надевай амулет. — Он молчал, лишь внимательно на меня смотрел. Не согласился, но и не отказал. — Ирбис, — умоляюще зашептала я, — нам надо попытаться.

— Ты готова рискнуть всем ради этого ребенка?

— Да.

— А ты подумала о Киане? Что с ним станется, если с тобой что-то случится?

Я отвела взгляд, но решимости не потеряла. Ирбис бил по больному. Разве можно было сравнивать их? Разве можно заставлять меня делать выбор?

— Ты позаботишься о том, чтобы он вырос хорошим мальчиком. А если я не попытаюсь помочь Алану… никогда себе этого не прощу. Понимаешь?

— Понимаю. Без магии точно не справиться?

— Нет, — покачала головой и тяжело вздохнула. Таз с водой оттягивал руки, но это меня мало волновало. — Учитывая его возраст, вес и прочие факторы, заклятие на него наложили приблизительно дня три назад.

— Три дня? — с недоверием уточнил он. — Почему так быстро?

— Потому что он слишком мал. Именно поэтому срок сократился почти вдвое. Ирбис, еще пара часов, и начнут появляться нарывы. К утру они лопнут… и тогда… — я сглотнула, — тогда его уже никто не спасет.

Между нами повисла тишина, от которой мороз пробежал по коже.

— Я понял. Иди к нему, я скоро буду. И даже не думай что-то предпринимать без меня.

— Хорошо… и спасибо.

Прежде чем Ирбис что-то успел добавить, я развернулась и быстро ретировалась.

Войти в комнату я так и не решилась. Замерла в проеме, не в силах отвести глаз от Коры, которая, прижав голову сына к своей груди, напевала ему колыбельную. Слов я почти не разобрала, слишком тихо она пела, да и голос то и дело срывался от едва сдерживаемых рыданий. Я не делилась с Корой своими страхами, но молодая женщина и так обо все догадалась.

Как же хотелось сказать ей, что не все потеряно, что Алан будет жить. Только вот сейчас я уже сомневалась, что у меня все получится. А давать напрасные надежды… имела ли я на это право?

— Это его любимая колыбельная, — подняв на меня фиалковый взгляд, прошептала она. — Я пела ее каждую ночь перед сном.

— И будешь еще петь, — попыталась улыбнуться я. — Обязательно будешь. Киан тоже любит эту песню.

— Ты же знаешь, что это неправда. Мой мальчик не встретит этот рассвет живым. Он уйдет к богам.

— Я сделаю все, чтобы этого не случилось.

— Мы сделаем, — произнес Снежный, становясь рядом со мной. Перевертыш принял человеческий облик и надел чьи-то штаны. Теплые руки мягко легли мне на плечи, даря столь необходимую сейчас уверенность. — Кора, ты не могла бы нас оставить?

— Что вы собираетесь делать?

— Спасать Алана.

— Кора, идем. — Бурый протиснулся между нами и подошел к жене. Сел на колени и осторожно коснулся влажных от пота волос сына. — Они позаботятся о нашем мальчике.

Медведь бережно обхватил жену за талию, помогая подняться. В его синих глазах, когда он в последний раз посмотрел на своего сына, плескалось столько боли, что я сама едва не расплакалась. Если Кора, как женщина, могла выразить свое горе через слезы, то Бурый этой привилегией не обладал.

— Сделаем все, что в наших силах, — пообещала я.

Мы сели рядом с мальчиком, который вновь начал метаться в бреду и жалобно всхлипывать.

— Миа, последний раз спрашиваю: ты уверена?

Перевела взгляд с Алана на Ирбиса.

— Не дай мне сойти с ума, — шепнула в ответ и зажмурилась, затаив дыхание.

Приближение барса я почувствовала задолго до того, как он коснулся амулета. Проведя пальцами по ремешку, он аккуратно снял с меня артефакт.

В следующее мгновение сила вернулась ко мне. Невозможно передать словами эмоции, которые лавиной обрушились на меня. Словно я и не жила до этого момента. Без этой силы, без способностей это была не жизнь, а одна сплошная мука.

С трудом удалось заставить себя отвлечься от шквала ощущений и сосредоточиться на умирающем ребенке, жить которому оставалось считанные минуты.

Время... его осталось совсем мало. В любую минуту Ирбис мог заметить признаки возобновляющейся лихорадки и надеть на меня амулет. А я тратила его драгоценные крупицы на собственные восторги вместо того, чтобы заняться Аланом.

Подвинулась ближе, положив одну ладонь на лоб, другую — на вздрагивающую грудную клетку. Слова заклинания легко сорвались с губ, и сила словно потекла из моих пальцев прямо в него. А я только и могла, что радоваться своему расширенному резерву. Именно благодаря нему оставался шанс спасти мальчика.

Я не следила за часами, не смотрела по сторонам. Для меня в тот миг существовали только малыш и стремление спасти его. Пот застилал глаза, а голос начал срываться от напряжения. Но я сильная и способна со всем справиться. По-другому просто не могло быть.

«Это раньше с прошлым резервом все было иначе. Тогда для подзарядки требовались амулеты или теплый перевертыш рядом, из которого можно было пить силу. Но сейчас ситуация изменилась. Я сильная. Гораздо сильнее любого мага из Нейтральных земель. Даже если собрать их вместе, я все равно буду могущественнее… никто не сможет встать у меня на…»

В следующее мгновение меня просто отрезало от силы, и я поломанной куклой свалилась прямо в объятья Ирбиса.

— Успел, — шепнул, прижимая меня в себе, и осторожно коснулся губами моих губ. Это был не поцелуй, а мимолетное прикосновение, но отчего-то очень сладкое. — Больше никогда, Миа… слышишь? Больше никогда ты не будешь так делать.

Я кивнула, с наслаждением погружаясь в тепло и силу его объятий.

«Хм, я так скоро привыкну. И отчего-то совсем не против этого привыкания. Разве плохо хотеть большего, чем имеешь в данный момент?»

— Как он? — прошептала одними губами.

Но Снежный услышал, взглянул на мальчика, после чего опять повернулся ко мне.

— Спит, судороги прекратились. Ты спасла его, Миа. У тебя получилось.

— Компрессы… настойка… надо… продолжать.

— Надо. — Перевертыш легко встал, продолжая бережно держать меня в руках. — Я скажу Коре, она все сделает, а тебе надо поспать.

— Но…

— Миа, мы это уже проходили. Сейчас у тебя нет сил даже на то, чтобы прямо держать голову. Такой резкий скачок магического фона лишил тебя не только магических, но и физических сил. Поспи. Если случится что-то важное, я тебя обязательно разбужу, — пообещал он, неся меня куда-то.

— Обещаешь? — сонно вздохнув, прошептала я.

Опустив веки, я прижалась к его обнаженной груди и мысленно прошептала: «Жаль, что нет шерсти, она так вкусно пахнет…»

— Обещаю. — Потом неожиданно фыркнул и мягко добавил: — Будет тебе шерсть. Все, что пожелаешь, а теперь спи.

Ирбис уложил меня на мягкую шкуру. Кивнув, я мгновенно погрузилось в забытье.

Проснулась я неожиданно. Распахнула глаза, вглядываясь в темный потолок. Тело ныло от переутомления, но не это меня волновало. Я боялась узнать, чем закончилась моя попытка спасти Алана. В углу тихо догорал очаг. Повернув голову, я увидела яркие красные угли. Наверное, стоило подбросить дров, и я даже почти приподнялась, чтобы встать, но неожиданно услышала приглушенные голоса.

— Что ты хочешь, Пит? — устало спросил Ирбис за стенкой.

— Хочу, чтобы ты перестал валять дурака и принял мое предложение, — ответил Бурый. — Сколько еще лет ты будешь у волчьего лорда на побегушках?

— Я у него не на побегушках.

— А что ты делаешь? Долг ты отдал много лет назад, Ксандер. Пора уже начать жить собственной жизнью.

«Ксандер? Какой Ксандер? Это его имя? Настоящее имя? Они что, знакомы?»

— Меня моя жизнь вполне устраивает. Если ты сбежал из Долины, это не значит, что и я должен следовать твоему примеру.

— Они не дадут тебе подняться. Твое происхождение…

— У Ирбиса Снежного нет никакого происхождения, — быстро перебил его барс.

— У Снежного — нет, а у Ксандера М... — договорить Бурый не успел, раздался тяжелый стук и хрип. Словно медведя впечатали в стену.

— Не смей произносить это имя. Никогда, — процедил Ирбис.

Я еще ни разу не слышала столько гнева в его словах.

— Прости, — просипел Бурый. — Я не должен был…

— Не должен. Питер, занимайся своей семьей и не лезь в мою жизнь. У тебя своих проблем хватает.

Тишина и шуршание одежды. Я невольно затаила дыхание, напрягая слух.

— Миа сильная ведьма, плюс еще хейды. За нее будут драться все лорды.

— Я знаю. — В голосе Ирбиса отсутствовали каких-либо эмоции.

— И тебя к дележке уж точно не допустят.

— И что?

— А то, мой друг, что в случае чего двери моего дома всегда будут открыты для вас.

— Как Алан? — после короткой паузы спросил Ирбис.

— Пятна исчезли, жар стал спадать. А как Миа?

— Спит. Она многим рисковала для того, чтобы спасти твоего сына.

— И я буду вечно ей благодарен. Как и тебе, старый друг.

В ту же секунду раздались шаги. Притворяться спящей не имело смысла, барс меня сразу раскусит, поэтому я сделала вид, будто только проснулась: зевнула, потянулась и принялась растирать затекшие мышцы.

— Проснулась? — Ирбис тенью возник в проеме.

— Да, — отозвалась хриплым ото сна голосом. — Сколько времени прошло? Как Алан?

— Скоро рассвет. Ему уже лучше. Нам пора возвращаться в лагерь и отправляться в путь.

Мужчина приблизился и сел у меня в ногах. В догорающих углях очага я видела лишь половину его лица, другая оставалась в тени. В голове в который раз мелькнула мысль: «Кто же ты такой на самом деле, Снежный? Какие еще тайны скрываешь от меня и всего мира? И почему не позволяешь узнать тебя настоящего?»

— Ему точно лучше?

Я аккуратно села, прислонившись спиной к холодной стене. Голова еще слегка кружилась, и очень хотелось пить.

— Да. Бурые хотят тебя отблагодарить.

— Главное, что он жив, это самая большая благодарность. Удалось выяснить, кто наслал на него горячку?

— Бурый занимается этим вопросом.

— Разве ты не будешь ему помогать?

«Странные какие-то у них отношения. Вроде друзья, а вроде совсем чужие люди».

— Нет, не буду — покачал головой Ирбис. — Это дела изгоев, мне в них вмешиваться нельзя.

— А мне?

— Тебе тоже. Ты спасла жизнь Алана, и на этом наше участие в этой истории окончено, — решительно и бескомпромиссно заявил мужчина и встал. — Ты хочешь взглянуть на него перед уходом?

— Да.

Ирбис кивнул, наклонился и быстро подхватил меня на руки. Протестовать против такого обращения я не стала. Молча обхватила за шею, наслаждаясь его близостью. Желала я или нет, но память о той ночи никуда не делась, и временами на меня накатывали непонятная тоска и странное томление. Не знала я о том, каково это — наслаждаться мужскими ласками и испытывать возбуждение, и жила себе спокойно. А теперь мою чувственность разбудили, и она жаждала продолжения.

Алан все еще спал, но сейчас его сон не внушал опасений. Дыхание хоть и было хриплым, но оставалось спокойным. Тело больше не сводили судороги, и жуткий жар постепенно ушел. Ирбис осторожно опустил меня на пол и слегка придержал за плечи, не позволяя упасть. Голова от смены положения слегка закружилась, но я выстояла.

— С ним все в порядке? — шепотом поинтересовалась я у Коры, которая свернулась на краешке постели сына и не сводила с мальчика глаз, периодически трогая влажные от пота волосики.

Услышав мой голос, женщина быстро поднялась и улыбнулась.

— Да, вашими стараниями. Не знаю, как вас благодарить, Миа. Вы спасли моего ребенка.

— Вы ничего мне не должны. Я сама мать, Киану скоро пять. Не знаю, что бы со мной было, окажись мы в такой ситуации.

— Могу я с вами поговорить? — Она несмело покосилась в сторону застывшего за моей спиной барса. — Наедине.

— Конечно. Ирбис, я скоро буду.

Аккуратно высвободившись из его объятий, я сделала шаг в сторону Коры и присела на краешек ложа. Молодая женщина села рядом и, быстро схватив меня за руки, вложила в ладонь что-то тяжелое и теплое.

— Это мой подарок вам, — шепнула она, складывая руки на коленях.

Раскрыв ладонь, я увидела гладкий, правильной округлой формы камешек размером с грецкий орех. Красивого синего цвета с голубыми, белыми и темно-фиолетовыми прожилками, вроде бы и просто камешек, но уж слишком необычным был его окрас.

— Это же…

— Да, это он, — немного печально улыбнулась она, слегка приподняв уголки губ. — Он мне достался от матери, ей от ее матери, а та получила от своей.

— Я не могу это принять. Слишком ценный дар.

— Меня уже много лет ничего не связывает с семьей. С тех пор, как ушла вслед за Питером в Нейтральные земли. Мне он больше не нужен, а вам пригодится. — Кора сделала паузу. — Извините, если вмешиваюсь не в свое дело, но… как много вы знаете о Долине?

— То, что рассказывал Снежный.

— Врать он вам не станет, но и много не поведает. Не так ли?

— Так. Мне есть чего опасаться?

— Вы знаете, почему мы с Питером ушли оттуда и обосновались здесь? Я истинная перевертыш, мои предки пришли в Долину столетия назад. А Питер был одичавшим, которому каким-то чудом удалось добраться до Долины. Внучка одного из лордов и мелкий крестьянин… — с тяжелым вздохом закончила она.

«М-да, классическая ситуация и такая знакомая. Только вот я вместо побега с Томом выбрала иной путь. Почему? Может, потому что не любила по-настоящему? Не знаю».

— И вам пришлось бежать?

— Да. Ради него я была готова лишиться всего, терпеть все невзгоды, преодолеть преграды.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— В Долине чтят женское мнение. К ней сватаются мужчины. Тот, кого она сама выберет, станет ее супругом. — Что-то я немного запуталась в логике. Ели она могла сама выбрать себе спутника, то зачем было бежать? — Только вот посвататься Питеру не дали… просто не позволили. И выбрать его я не могла. Больше года нам пришлось прятаться, пока я не узнала о том, что беременна. Только так нам удалось отстоять свое счастье. Потому что ребенок связывает двоих крепче всяких союзов, клятв и законов. Запомни это, Миа. И еще помни, что здесь тебе всегда будут рады.

— Спасибо, Кора, — сжав в руке камень, благодарно улыбнулась я.

«Беременность, ребенок. А если та ночь не прошла бесследно? Если я уже беременна, а Ирбис отчего-то скрывает это от меня? Когда он сказал, будет известно? Через три дня? А сколько прошло?»

— Кора, скажи, а как у вас определяют беременность? — тихо спросила я.

— Хочешь знать, не понесла ли ты от Снежного? — понимающе кивнула она. — Я чувствую его запах на твоей коже, вижу, как он украдкой рассматривает тебя. Ты дорога ему, Миа, и он не самый плохой вариант. Если тебе, конечно, не нужен именитый лорд с тугим кошельком и символом власти.

Ее вопрос и последнюю фразу я проигнорировала. Смысла оправдываться я не видела. Ведь женщина так и не ответила на мой вопрос.

— Так я беременна? — тяжело сглотнула я.

— Нет, сейчас я ничего не чувствую. Возможно, еще рано. Обычно запах меняется на третьи сутки. И думаю, Снежный сообщит тебе об этом.

Я с облегчением вздохнула. Как бы ни был хорош Ирбис, как бы сильно меня к нему ни тянуло, столь глобальных изменений в своей жизни я не планировала. У меня уже был Киан, а больше для счастья мне ничего не нужно.

Через полчаса мы с Ирбисом вернулись в лагерь, который уже начал просыпаться и готовиться к дороге.

Дальнейшая часть пути прошла без лишних тревог и приключений. После обеда Снежный позволил мне ехать с сыном на одной лошади. Ланс, парень со шрамом, в обличье волка бежал впереди нас. Киан всю дорогу прижимался ко мне и что-то рассказывал или спрашивал. Временами я ощущала на себе пристальный взгляд Ирбиса, но стоило повернуться, волшебство исчезало, и он быстро отводил глаза.

Пейзаж постепенно изменился, практически полностью исчезли деревья, растительность, лишь кое-где пробивался мох. Заметно похолодало, поднялся ветер, но снега еще не было.

К концу дня, когда до заката оставалась пара часов, мы прибыли к границе и вступили на землю перевертышей. Дальше должна была начаться новая жизнь, по новым правилам. Вот только готова ли я была к этим изменениям?

МИА

Когда Ирбис упомянул, что нам нужно добраться до границы, помня о той, что разделяла имперские земли с нейтральными, я ожидала встретить нечто обычное. Но то, что предстало перед моими глазами, уж точно нельзя было охарактеризовать простеньким словом «граница». Это была сама настоящая неприступная цитадель. Между двух высоких отвесных скал стояло сооружение высотой метров пять или шесть, воздвигнутое из огромных серых камней. С башенками, зубчатыми стенами и массивными железными воротами.

— Мам-мам, смотри, замок!

Киан, который до этого дремал у меня на руках, завертелся, с восторгом рассматривая монументальное сооружение.

— Да, дорогой, — тихо ответила я и покосилась на Ирбиса, с которым только что поравнялась. — Это и есть граница?

— Первая граница, — уточнил он.

— А сколько их всего?

— Три.

— И каждая из них такая?

— Каждая из них особенная и неповторимая, — загадочно улыбнулся мужчина и слегка пришпорил коня, вырываясь вперед.

Со скрипом и противным лязгом ворота медленно открылись, выпуская наружу десятка два конных перевертышей. Сердце невольно сжалось при виде такого количества сильных и уверенных в себе мужчин. Тут с восемью перевертышами не знаешь, как себя вести, а теперь… теперь мне предстояло жить среди них. Запоздалый страх уверенности не прибавил.

— Снежный, долго же ты добирался. — Вперед выехал мужчина с густыми темно-рыжими волосами, слегка посеребренными на висках, словно их припорошило инеем.

— Небольшие сложности. Лорд посол уже прибыл?

— Нет. Его задержали в Империи, появится через неделю. Милорд, мы рады, что с вами все в порядке, — слегка склонил он голову, приветствуя лисенка, после чего обратил внимание на меня. — А это?..

— Она со мной, — вмешался Рыжик и вскинул подбородок, мгновенно превратившись в отпрыска знатной семьи. В который раз возникло сомнение в том, насколько хорошо я его знала. — И находится под охраной моего рода.

— Как будет угодно, милорд, — не стал оспаривать его слова мужчина.

Снова возникло странное ощущение, что я чего-то не знаю и не понимаю. Может, у них имелся какой свод правил поведения и этикета?

А в следующий миг, красиво спикировав вниз, рядом со мной приземлились хейды.

— Какого? — рявкнул перевертыш, хватаясь за оружие. Половина его воинов уже начала боевую трансформацию.

— Спокойно! — воскликнул Снежный, поднимая вверх руку.

— А это со мной, — скромно закончила я и сухо улыбнулась.

— Это же…

— Они самые, — закончил Снежный и выразительно глянул на меня, словно ожидая подвоха. А я ничего, молчала, тайных знаков никому не подавала. Но уверенность вернулась.

Внутри Оплот перевертышей оказался еще больше. Здесь располагались казармы, конюшни и крепкие каменные дома для высших чинов и их семей. Мне так много хотелось увидеть, заглянуть в каждый уголок, но времени не было. Я даже не знала, надолго ли мы здесь.

Нас разместили в одном из таких домов. Особняк из светлого камня стоял у небольшой центральной площади, вымощенной брусчаткой серо-бежевого цвета. Посередине нее стоял фонтан, изображающий десяток разнообразных животных. Хейды наотрез отказались перебираться в конюшни, поэтому их разместили во внутреннем дворике, строго приказав всем слугам лишних движений не совершать, не кормить и вообще не приближаться. Я же в свою очередь велела им никого не обижать и охранять, а если позову, то спешить на выручку.

Нам с Кианом выделили просторные покои на третьем этаже с двумя спальнями и небольшой гостиной между ними. Это было красивое и со вкусом обустроенное жилище, с тяжелой дубовой мебелью, резными шкафами, зажженными каминами в каждой спальне и бархатными шторами винного цвета. При виде настоящих кроватей с мягкой периной и пуховыми подушками я едва не запрыгала от счастья. Тело болело нещадно, и мысль о том, что сегодня я смогу нормально выспаться, очень грела душу.

— Госпожа, — проговорила служанка, замирая в дверях.

Мне понравилась эта тоненькая хрупкая девушка с красивыми карими глазами и густыми пшеничными волосами, собранными в пучок. Поверх серого неприметного платья был надет белоснежный фартук.

— Да? — ободряюще улыбнулась я, отводя глаза от Киана, который в этот момент с интересом изучал территорию, заглядывая в каждый угол.

— Мне велели проводить вас в пещеры.

— Какие пещеры? — Я шагнула в сторону ребенка, продолжая смотреть на девушку.

— С термальными источниками. Для того чтобы искупаться.

— А, — понимающе кивнула я, но расслабляться не спешила. — Но мои вещи… их еще не принесли.

Я действительно понятия не имела, где мои вещи и что с ними стало после столь опасного путешествия. Но помыться и привести себя в порядок действительно не мешало. Столько дней без купания, в дороге, от меня, наверное, уже и пахло не очень хорошо. Но надевать свою грязную, потрепанную одежду поверх чистого тела не хотелось совершенно.

— Госпожа предоставит вам кое-что из своих вещей.

— А госпожа — это, простите, кто? — тут же поинтересовалась я.

— Госпожа Розалина, жена коменданта границы, — девушка так и не поднимала глаз.

Стоило догадаться, что не все так просто. Получалось, мы в гостях у местной элиты. Надо же, какая честь. Хотя это, скорее всего, благодаря Крису. Ему, как наследнику одного из двенадцати лордов, полагалось все самое лучшее.

— Хорошо, передайте ей от меня благодарность. Киан, пойдем, — повернувшись, позвала я сына.

Мы спускались по лестнице, когда навстречу нам попался Снежный. Служанка быстро присела в почтительном реверансе, но взгляд, которым она наградила Ирбиса, я отследить успела, и сердце кольнула ревность.

— Вы куда? — остановившись, спросил он и слегка нахмурился.

— В пещеры.

— Хорошо. — Он обратился к служанке. — Мэри, госпожа Солнечная с сыном будет сегодня ужинать у себя в покоях. Распорядись, чтобы еду им доставили вовремя. Миа, я буду поздно, — сообщил и отправился дальше, не дав мне возможности не то что возразить, а произнести в ответ хотя бы звук.

«Что значит — он будет поздно? Как это понимать? Что спектакль продолжается, и мы будем ночевать вместе на одной кровати?»

Мысль об этом не оставляла меня весь оставшийся вечер, не давая насладиться теплой ванной с естественным подогревом. В пещерах, которые располагались в подвале дома, действительно оборудовали своеобразную купальню с теплой водой. Мэри вручила нам душистое мыло с ненавязчивым запахом лаванды, мягкие пушистые полотенца и сменную одежду. Мне досталось розовое платье с какими-то рюшками, делающими меня моложе лет на десять, а сыну хорошенький костюмчик, которые оказался слегка велик, и нам пришлось немного закатать рукава и штанины.

Когда мы вернулись в покои, на столе в гостиной ждал ароматный горячий ужин: запеченное мясо, тушеные овощи, свежий хлеб и сочные фрукты. Поужинав, Киан почти сразу уснул. Я перенесла его в кроватку, укрыла пледом и вернулась в гостиную, где Мэри уже убирала остатки ужина.

— Господин Снежный не сказал, когда будет?

— Нет, госпожа.

— Хорошо.

Я кивнула и направилась в сторону спальни. А там замерла у огромной кровати. Теперь, когда предстояло провести здесь ночь с перевертышем, она не выглядела столь привлекательно и маняще. На стеганом покрывале аккуратно лежала тоненькая сорочка из настоящего шелка. Халата я не нашла, как и своей старой одежды. Надо будет завтра узнать, что с ней стало. Зато в шкафу висело еще одно симпатичное платье, на этот раз нежно-зеленого цвета, с вышитыми по подолу ромашками.

Переодевшись в сорочку, я принялась ждать. Уснуть все равно не получалось, слишком сильно колотилось сердце. То ли от отчаяния, то ли от предвкушения, я так и не разобралась.

Побродив по спальне, я несколько раз проведала Киана, который мирно спал в кроватке, и снова попыталась уснуть, но у меня так и не получилось. Несмотря на усталость, сон не шел. В очередной раз выглянув в окно, увидела хейдов, ледяными статуями замерших на своих местах. Их оперение красиво сияло и переливалось в свете звезд. Сдавшись, я села на пуфик у зеркала, укуталась в покрывало и замерла, любуясь всполохами огня в камине.

Тихо скрипнувшая дверь заставила меня подскочить на месте, судорожно схватиться за воротник сорочки и подтянуть покрывало повыше.

«И чего испугалась, глупая… не набросится же он на меня»

Но сердце продолжало ошалело биться в груди, а кровь резко прилила к щекам, окрашивая их ярким румянцем. Медленно поднявшись, я посмотрела на застывшую в дверном проеме мужскую фигуру и тяжело сглотнула.

— Миа, почему ты не спишь? — В его голосе проскользнуло недоумение.

Ирбис не спеша прошел вглубь комнаты, на ходу стягивая жилет, а за ним белую рубашку. Все вещи он небрежно бросил на кресло и сел на кровать.

— Я? — переспросила, наблюдая, как он тяжело снимает ботинки. Усталость сквозила буквально в каждом его движении.

— Ты, — кивнул Снежный и вновь посмотрел на меня. — Ты с какой стороны будешь спать?

Я многого ожидала, но уж точно не подобного вопроса. Он буквально поставил меня в тупик, заставляя нервно искать правильный или нужный ответ. Только вот каким он должен быть?

— Что? — не придумав ничего более умного, спросила я.

— На какой стороне будешь спать? — терпеливо повторил он и, встав, принялся расстегивать пряжку ремня. В гнетущей тишине звон металла показался мне громом.

— Мне все равно, — поспешно отведя глаза, отозвалась я.

— Тогда я лягу ближе к двери. Так ты и не ответила, почему еще не спишь. Я же предупредил, что буду поздно, и ждать меня не стоит.

Происходящее нервировало все больше и больше. Я совершенно не представляла, чего от него ожидать и чего на самом деле желаю сама. И эта странная двойственность ситуации сводила с ума, мешая думать здраво.

— Я хотела узнать наши дальнейшие планы.

Пока он молчал, я отчетливо слышала, как шуршит одежда, как скрипит кровать, когда, откинув одеяло в сторону, Снежный ложился на перину и вздыхал.

— Планы? Мы на пару дней останемся в Оплоте. Мне и моим людям надо отдохнуть. Перевертыши значительно выносливее магов и людей, могут не спать несколько ночей подряд, но эта неделя нас измотала. Вы с Кианом тоже отдохнете. Тут есть небольшая лавка с травами, там ты сможешь найти все необходимое для того, чтобы приготовить зелье. — Несколько томительных секунд он помедлил, а после тихо закончил: — Миа, ложись уже. Я не собираюсь нападать на тебя и насиловать. Сказал же, что мы будем спать вместе только для того, чтобы поддерживать легенду. Так что хватит паниковать и укладывайся. Мы все очень устали и нам требуется отдых.

Я почувствовала себя полной дурой и истеричкой. Ведь мы уже беседовали об этом, он все объяснил, а я… снова повела себя как малахольная дева, которая трясется над своей невинностью. И чего я переживала? Невинность я уже лет пять, как потеряла, и Ирбис мне совсем не чужой. Как говорится, у нас с ним все было. Тогда в чем проблема?

Сбросила с плеч покрывало и, гордо вскинув подбородок, прошла к своей стороне кровати. Проходя мимо камина, подбросила пару поленьев, прекрасно осознавая, что свет от костра красиво обрисовывает мою фигуру в легкой сорочке. Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, хотела показать, что совсем его не боюсь. А может, просто хотела спровоцировать. В любом случае думать об этом отчего-то не хотелось.

Я быстро забралась на кровать и укрылась теплым пуховым одеялом. Перевертыш все так же спокойно лежал на своей половине, не делая попыток приблизиться или коснуться меня. Несмотря на нервозность, уснула я довольно быстро.

А вот просыпалась долго. Просто почему-то не хотелось открывать глаза и выныривать из этого манящего и томительно-сладкого сна. Пахло лесом. Еще не до конца проснувшись, я ощущала мягкие, почти невесомые прикосновения на теле. Лениво-медленные, они ускоряли сердцебиение. Вот слегка шершавая теплая ладонь прошлась по ноге, бедру, после чего оказалась на талии, провела по животу и накрыла чувствительную грудь. Я невольно затаила дыхание и замерла, но Ирбис не предпринял попыток сжать чувствительную вершинку или сделать что-то еще. Просто накрыл, а потом и вовсе убрал, оставив лишь чувство опустошения и разочарования. Как же мне хотелось выгнуться, прижаться ягодицами к сильному телу, безмолвно моля продолжить эти неспешные ласки, сделав их еще более смелыми и настойчивыми. Горячее дыхание прошлось по шее, оставляя после себя лишь сладкую дрожь, волной разошедшуюся по телу. Внизу живота вспыхнуло пламя. Быстрое прикосновение мягких губ вызвало новую волну желания, когда дорожка из поцелуев поднялась выше, к чувствительному местечку за ушком.

Я перестала думать о том, где сон, а где явь. Это уже не имело смысла. Повернувшись, закинула ногу на мужское бедро и запустила пальцы в его волосы. Выгнулась, подставляя шею для поцелуя. Однако его не последовало. Я отчетливо слышала хриплое дыхание, ощущала, как окаменело от сдерживаемого желания его тело, но все равно Ирбис не пытался зайти дальше, преодолеть разделяющую нас тонкую грань.

Разлепив веки, встретилась с немигающим и хищным взглядом серебристых глаз. Мы замерли, не в силах прервать зрительный контакт. Но внезапно все прекратилось. Перевертыш мягко, но настойчиво высвободился из объятий и быстро сел, развернувшись ко мне спиной.

— Ирбис, — растерянно прошептала я, приподнимаясь и не сводя взгляда с его напряженной спины. Тело ныло от напряжения и неудовлетворенного желания.

— Пора вставать. Свой запах я на тебе оставил.

Наверное, лучше бы он меня ударил. В этом случае мне не было бы так паршиво. Да, я понимала и помнила, что Ирбис не будет навязываться и молить о близости, но все равно немного обиделась. Неужели не мог простить, что когда-то я обвиняла его в принуждении, и теперь ждет, когда сама сделаю первый шаг? А что было сейчас? Разве не первый шаг? Или он желал услышать словесное подтверждение?

Пока я пыталась прийти в себя, он быстро надел штаны. Затем взял с кресла рубашку и, повернувшись в мою сторону, небрежно бросил:

— Ребенка нет.

— Что? — вскинув голову, я посмотрела в его лицо.

— Твой запах не изменился, так что беременности нет. Поздравляю, — совершенно холодным и безэмоциональным тоном пояснил перевертыш.

Будто в душу плюнул. Решил показать, что ему все равно, и эти прикосновения были всего лишь игрой моего больного воображения? Что на самом деле он ничего ко мне не испытывает? Неужели думал, что я поверю и отступлюсь? Наверное, так оно и было. Может, стоило убедить его в обратном?

— Спасибо. И я тебя… поздравляю, — растянула я губы в улыбке.

А потом откинула одеяло в сторону и встала. Ирбис посмотрел. Скользнул быстрым взглядом по фигуре, замерев на долю секунды на вздымающейся от гнева груди. Тело среагировало мгновенно: болезненно налилась грудь, затвердели горошинки сосков, а губы пересохли. Я очень внимательно следила за его ответной реакцией и успела заметить, как слегка затрепетали крылья носа, когда он вдыхал мой запах, как вспыхнул огонь в ледяных глазах и рефлекторно сжались руки, судорожно сжимая ткань рубашки.

— Мам, я проснулся. — Сонно моргая, в комнату вошел Киан.

Напряжение, что невидимой нитью повисло между нами, сразу сошло на нет. Ирбис быстро отвернулся, а я обратилась к сыну:

— Доброе утро, солнышко. На ручки?

Я присела на корточки и развела руки в стороны. Киан рассмеялся и бросился в мои объятия.

— Я распоряжусь насчет завтрака, — заправив рубашку, произнес Снежный. Одарил нас внимательным взглядом и покинул помещение.

— Как спалось моему зайчику?

Я прижала сына к себе и чмокнула в макушку.

— Хорошо, — зевнув, отозвался он и положил голову мне на плечо. — Кровать мягкая, и не храпит никто. Дядя Снежный будет нас кормить?

— Будет, но для начала надо переодеться и умыться. Иди, одевайся, твоя одежда лежит в кресле у кровати. А мама сейчас приведет себя в порядок и придет в гостиную. Хорошо?

— Хорошо.

Оказавшись на полу, Киан сразу бросился бегом из комнаты. А я быстро умылась — таз и кувшин с прохладной водой служанка еще вчера вечером оставила на столике — и подошла к шкафу. То розовое, в рюшку, платье я надевать больше не решилась, поэтому достала светло-зеленое. Белье, которое я вчера заблаговременно постирала в пещерах и повесила у камина, давно высохло. Поэтому я скинула сорочку и переоделась. Платье хорошо село по фигуре, только лиф оказался немного тесноватым. Грудь так и норовила вывалиться из него.

Стоило выйти из комнаты, как я сразу почувствовала аромат еды. На столе обнаружились ажурные блинчики с гречишным медом, пышные оладьи с фруктовым джемом, травяной чай и снова фрукты. Киан уже сидел рядом с Ирбисом и завтракал, перепачкав мордашку всем, чем только можно было.

— Миа, ешь и пойдем, — покосившись на меня, скомандовал Снежный. — У нас мало времени.

— А в чем дело? Ты же сказал, что мы останемся в Оплоте на несколько дней.

Я села напротив него и аккуратно взяла чайник, наливая душистый чай в изящную фарфоровую чашку с красивыми розовыми розами и золотистой окантовкой.

— Останемся. Но это время надо провести с пользой. Поэтому прямо сейчас отправимся в лавку за травами.

Это, конечно, хорошо. Но меня волновало другое:

— А Киан?

Сына мне совершенно не хотелось оставлять неизвестно где и неизвестно с кем.

— А он пойдет с нами.

— И ты?

— Должен же кто-то показать дорогу и сопроводить вас.

— Хорошо. Ты не знаешь, где наши вещи? Мне не очень удобно носить чужую одежду.

Быстрый взгляд в мою сторону задержался на низком вырезе платья.

— Я поговорю с Розалиной и все узнаю.

— А кто у нас госпожа Розалина? И чей это вообще дом? Ты вчера так ничего и не пояснил, — притворившись, что ничего не знаю, поинтересовалась у Ирбиса.

— Это дом коменданта Оплота, Розалина — его жена, с ними проживает их единственная дочь Маргарет, — аккуратно намазывая джем на булочку, ответил он.

Я внимательно следила за его движениями. Уж очень ловко и легко Снежный это делал. Такому обычно учат с рождения.

— Понятно. А то, что мы ужинаем и завтракаем в своих комнатах, означает…

Я замолчала, красноречиво приподняв бровь.

— Что вам просто следовало отдохнуть, — абсолютно спокойно продолжил Ирбис.

— То есть ты нас не прячешь?

— Нет.

Для прогулки нам с Кианом выдали теплые плащи с меховой опушкой и теплой подкладкой и двадцать минут спустя мы покинули комнату.

Сначала отправились проведать хейдов. Все слуги проявили сознательность и к моим птичкам не приближались. А те ледяными статуями продолжали стоять во дворе, глядя перед собой пустыми глазами. Моему приходу они даже немного обрадовались, по крайней мере, мне так показалось. Отмерли, встрепенулись и расправили крылья, мелодично заклекотали. Киан рассмеялся и потянул к ним свои ручки.

— Потерпите немного, — прошептала я, гладя их по снежному оперению. — Скоро мы отправимся в путь.

Вчера вечером Оплот показался мне большим, но я ошиблась. Он был очень большим. За казармами и прочими охранными сооружениями, которые располагались прямо за воротами, раскинулся небольшой городок. И чем дальше мы уходили от крепостной стены в сторону Долины, тем красивее и богаче он становился. Небольшая площадь с аккуратными домами, а за ними целый торговый квартал — с уютным кафе, магазинами с яркими вывесками и спешащими куда-то по своим делам перевертышами. Мужчины, женщины и дети — жизнь здесь била ключом.

Киан крепко держал меня за руку и огромными от восторга глазами рассматривал все вокруг. Да, у нас в Заречье такой красоты не водилось.

— Я не думала, что… — неопределенно развела руками, не зная, как правильно выразить мысль.

Я отвыкла от подобного. Здесь кипела настоящая городская жизнь, пусть и в меньших масштабах. А нам всегда внушали, что перевертыши — дикие звери, которые живут чуть ли не в норах. Только вот если граница такая, то как же выглядела их столица?

— Сюда приезжают служить семьями, кто-то остается потом навсегда. Здесь вступают в брак, рожают детей, умирают. Так почему не создать для этого максимально комфортные условия, — отозвался Ирбис, аккуратно беря меня за локоток и притягивая к себе. — Сюда ежемесячно приходят обозы с тканями, продуктами и прочими нужными вещами. Что-то выращивают и производят сами.

Я кивнула, проходя мимо магазинчика, в стеклянной витрине которого стоял манекен в красивом платье. Надо бы обновить себе и Киану гардероб, а то выглядим, как нищие. Служанка в доме коменданта и то наряднее одета, чем я. Жаль только, денег у меня почти не осталось. Кстати, о деньгах.

— А монеты Империи тут принимают?

— У нас есть собственные. Здесь можно будет обменять. Но за покупки плачу я.

— Почему? — возражать не имело смысла, но хотелось услышать аргументацию.

— Потому что ты моя луана, — ответил Ирбис, словно это все объясняло.

— А-а-а, — глубокомысленно протянула я. — И что это означает?

— Так перевертыши называют свою пару. Ту, с которой еще не вступили в брак.

— Понятно. Хорошо, травы можешь оплатить, я не возражаю… Киан, держи меня крепко за руку. Здесь много людей, а я боюсь, как бы ты не потерялся. Хорошо?

— Хорошо, мам. Смотри! — неожиданно вскрикнул он и потащил меня к очередной витрине полной игрушек. — Это же лошадка! Настоящая лошадка, только деревянная!!! А это… мама, мам, смотри это собачка!!! Она же как живая!!!

Да, это тебе не самодельные деревянные игрушки, что мастерил дедушка Ян.

— Киан, — попыталась улыбнуться я и потянула в сторону, чтобы увести, но Ирбис неожиданно шагнул вперед и перебил:

— Тебе нравится? Хочешь зайти?

— А можно?

Голубые глаза моего мальчика стали размером с блюдца, и в них горел такой восторг и надежда, что у меня защемило сердце. Как же трудно отказывать своему ребенку в таких просьбах.

— Ирбис, не думаю, что это хорошая идея, — повернувшись к мужчине, быстро возразила я.

— Правильно, не думай, — кивнул он и, взяв за плечи, развернул в сторону дороги. — Нужная тебе лавка находится дальше по улице через три-четыре магазина. Там вывеска, мимо не пройдешь. Иди, выбирай, а мы скоро тебя догоним.

— Ирбис, — возмущенно прошептала я.

— Не спорь. — Достав полный монет кошелек, высыпал оттуда несколько золотых и протянул мне. — На случай, если мы задержимся.

— Я не возьму, — прошипела, ощущая, как вспыхивают румянцем щеки. И сама не понимала, от злости или от смущения.

— Возьмешь.

— Здесь гораздо больше, чем мне понадобится.

— Не привлекай к нам лишнее внимание, Миа. — Он насильно вложил монеты мне в руку, после чего взял моего сына за ладошку и повел в магазинчик. — Мы скоро. Ну что, Киан, пошли?

Малыш закивал, совершенно забыв помахать мне на прощание ручкой.

«Боги, я уже совершенно потерялась в этом мире и в наших странных отношениях. Зачем он так себя ведет? Зачем привязывает к себе ребенка? Хотя, с другой стороны, чего я играю в гордость? Чего строю из себя не пойми что? Пусть сам решает, на что и на кого тратить свои кровно заработанные деньги. Если Ирбис желает купить моему сыну игрушку, то пусть покупает».

Лавка с травами действительно находилась совсем недалеко. Магов здесь было мало, а перевертыши в алхимии разбирались не очень хорошо, поэтому большей частью в ней продавались готовые зелья, мази и снадобья. Зайдя внутрь, я уловила знакомые запахи сушеных трав и ароматных масел и сразу почувствовала себя как дома.

— Доброе утро, чем могу помочь? — За прилавком стоял невысокий лысенький старичок с круглыми очками на крючковатом носу. Не перевертыш, а маг.

— Утро доброе! — Я подошла ближе и улыбнулась. — Мне нужны травы.

— Госпожа сама будет готовить?

Он окинул меня цепким взглядом белесых глаз. Как же приятно было вновь окунуться в знакомый мир.

— Да, госпожа будет готовить сама.

И принялась диктовать названия трав. Конечно же, он сразу догадался, что именно я собираюсь сделать, и уважительно закивал.

Трудно сказать, сколько времени я провела в лавке. Водилась за мной такая вредная привычка — забывать обо всем, полностью погружаясь в работу. Но как бы то ни было, когда я расплатилась с продавцом и взяла свертки с травами, Ирбис и Киан еще не явились. Покинув лавку, я встревоженно огляделась.

«Где же они? Неужели все еще в магазине с игрушками?»

— Мама! Мама! — радостный крик Киана раздался совершенно с другой стороны.

Резко повернувшись, я увидела сына, который, прижимая к груди серого плюшевого щенка, сидел на плечах Ирбиса. В руках у Снежного оказались свертки самых разнообразных размеров. Они не спеша приблизились ко мне, а я до сих пор не смогла прийти в себя от увиденного. В груди возникло странное ощущение, вызвав абсолютно безумные мысли и запретные мечты.

— Смотри, что у меня есть — собачка! — Сын сильнее прижал к себе игрушку. — Мне дядя Ирбис подарил.

— Ты сказал спасибо? — улыбнулась я, изо всех сил стараясь не смотреть на перевертыша.

— У тебя очень воспитанный ребенок, Миа, — ответил он. — Ты все купила?

— Да, ты дал слишком много денег. Я сейчас верну сдачу.

— Не стоит. Оставь себе. Идем?

— Идем… — пробормотала я.

Мы отправились назад. Какое-то время спустя я предложила:

— Может, опустишь его на землю? Тебе же тяжело.

— Мне не тяжело. Но спасибо за заботу, — улыбнулся Ирбис.

— Мам, мы играем в лошадку, — вмешался Киан. — А я всадник. Дядя Ирбис обещал, что научит меня ездить на лошади, представляешь?

— Хорошо, — улыбнулась я, после чего слегка наклонилась мужчине и быстро прошептала: — Зачем ты это делаешь?

— Наверное, потому что мне это нравится, — тихо признался он. — У тебя чудесный сын, но ему не хватает мужского общества. А для мальчика это плохо.

Да, он был прав. Как ни старалась, я не могла заменить ему отца. Но одно дело знать, а совсем другое, когда меня в это тыкают носом.

— И ты решил стать этим самым обществом. А ты не подумал, что с ним будет, когда ты исчезнешь из нашей жизни?

— А с чего ты решила, что я исчезну? — слегка приподнял он бровь, и я потерялась в его серебристо-серых глазах.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, ощущая, как сердце бешено колотится в груди, а меня накрывает каким-то непонятным чувством.

Надеждой? Да, это была именно надежда на что-то большее, на общее будущее.

— Скорее всего, ты останешься жить в доме отца Криса, а я тоже там обитаю. Так что мы точно будем видеться, и я не исчезну, нанеся ему страшную травму. Если ты это имела в виду.

Крылатая гадина помахала мне ручкой и улетела, оставив один на один с действительностью. Вот тебе и размечталась. Как же мне хотелось стукнуть его или ткнуть локтем, причинить хоть минимальную боль. Но я сдержалась, старательно делая вид, что так и подумала. Будто его простая констатация фактов ничуть меня не расстроила.

— Понятно, — прижимая свертки к груди, произнесла я. — Спасибо за подарки Киану. Это очень мило, я оценила.

Мы немного помолчали, каждый думая о своем.

— Я так сделал не поэтому, — неожиданно заявил мужчина.

— А почему?

Оказывается, надежда никуда не делась, и я еще во что-то верила.

— Для него… у ребенка должны быть детство и подарки.

Ну вот, я еще больше запуталась. Наверное, стоило перестать зацикливаться на нем, выискивать тайные знаки и просто позволить событиям происходить самим по себе. И тогда все будут счастливы.

Дорога до дома прошла в относительной тишине, только Киан что-то бормотал своей новой игрушке. Войдя во двор, Снежный вручил мне свертки и бережно снял малыша с плеч.

— Я скажу, чтобы покупки отнесли в наши покои. Ты хочешь сейчас отправиться в лабораторию? — забирая все назад, поинтересовался он.

— Здесь есть лаборатория?

Как-то не вязалась респектабельная семья коменданта Оплота с магическими экспериментами.

— Есть. Не совсем лаборатория, но помещение подойдет для изготовления зелья.

— Да, не думаю, что стоит откладывать, — пожав плечами, проговорила я.

— А Киан? Его с собой возьмешь?

Ответить я не успела.

— Ирбис, вы уже встали! Какая неожиданность.

Резко обернувшись, я увидела очаровательное юное создание лет семнадцати-восемнадцати с ярко-рыжими волосами, выглядывающими из-под опушки широкого капюшона. Невысокая, стройная, с бледной кожей покрытого веснушками лица, она с лучистой улыбкой сбегала к нам по широким ступенькам лестницы.

— Доброе утро, Маргарет, — мягко произнес Ирбис, и я отчетливо расслышала мурлыкающе нотки в его голосе.

МИА

Когда варишь зелье, особенно такое сложное, многосоставное и опасное, необходимо быть собранной, спокойной и крайне сосредоточенной. И я всеми силами старалась следовать этим правилам. Вот только недавний обмен любезностями никак не выходил из головы, а слова хорошенькой дочери коменданта пробуждали в душе весьма неприятные чувства. Впервые в жизни я ревновала. И эти эмоции мне совершенно не нравились.

Основа зелья уже стояла на примусе. Периодически я осторожно помешивала ее небольшой деревянной ложкой строго по часовой стрелке. Теперь пришла очередь готовить смесь номер два. Взяв керамическую ступу и пестик, я высыпала туда сушеные ягоды и осторожно начала толочь.

«А она симпатичная, эта Маргарет. Юная, невинная и очаровательная. Когда улыбается, на щечках появляются очаровательные ямочки. И веснушки ее совсем не уродуют, наоборот, добавляют прелесть в юный и свежий образ».

Я мысленно сравнила нас. Она яркая, рыженькая и свежая, словно сама весна, я же холодная, бледная, с черными волосами и глазами — истинная зима. К тому же на десять лет старше и с ребенком.

Пестик дрогнул в руке и слегка заскрипел, когда я случайно задела ступу.

«Хватит отвлекаться, знаю же, нельзя. Надо сосредоточиться на зелье. Я и так на него столько часов убила, будет очень обидно, если все труды пойдут насмарку».

«Может, вы погостите у нас подольше, господин Ирбис… без вас так грустно и одиноко в нашем Оплоте… мы все скучали, особенно я… уверена, папа с радостью возьмет вас на самую высокую должность…»

Маленькая, а хваткая. Такая своего точно не упустит, как и чужого. Сколько ей лет на самом деле: семнадцать, восемнадцать или, может, шестнадцать? Как бы то ни было, в брачный возраст она вступила.

А он ей улыбался! Мило и очаровательно. Слушал, кивал и улыбался! А я все это время стояла рядом и только ресницами хлопала. Нет, возможно, я и передергивала, и улыбался он в пределах приличия и разговаривал вежливо и тактично, как полагается разговаривать с дочерью коменданта Оплота, но… я все равно не могла выбросить это из головы.

Отложив пестик в сторону, добавила три капли масла и три сушеных соцветия. После чего опять взялась толочь, с силой вдавливая смесь.

И взгляд, которым она меня окинула, я тоже запомнила. Снисходительный и любезный до тошноты. Видимо, статус луаны барса на нее особого впечатления не произвел.

«— Вещи? Какие вещи? Ах, те тряпки… простите, госпожа Солнечная, я не знала, что это были ваши вещи. Вам обязательно все вернут. И знаете, у меня есть пара старых платьев, вроде тех, что вам передали вчера. Я прикажу служанке собрать их, принести вам… мы же не можем допустить, чтобы вы ходили в таком… непрактичном одеянии.

— Не стоит утруждать себя, — с не менее любезной улыбочкой ответила ей, мечтая только об одном: вернуться к себе в комнату, стащить чужую одежду и сжечь ее в камине».

Злость накатила удушливой волной, мешая сосредоточиться. Облокотившись рукой о стол, я коснулась другой лба в попытке успокоиться и перестать так болезненно реагировать на мелкую выскочку.

И чего я завелась? Подумаешь, юная дева, избалованная стервочка. Сколько таких я встретила за годы учебы в университете? Да сотню. И каждая норовила ударить побольнее. Эта ничем не отличается от остальных. Вот только я уже не та дурочка, которой была раньше. Я не буду плакать ночами, а просто…

«Что просто? Что я могу сделать? Натравить на нее хейдов? Идея, конечно, заманчивая, но ничего, кроме неприятностей, она не принесет. Нельзя показывать себя с такой стороны, находясь на территории другого государства. Вероятнее всего, за нападение на дочь коменданта меня по головке не поглядят».

Ирбис Снежный…

Настало время признаться хотя бы самой себе, что испытываю к нему далеко не дружеские чувства. Он мне нравился. И дело не только во внешности, хоть эти серебристо-серые глаза вкупе с белоснежными волосами не могли оставить меня равнодушной. Дело было в нем самом. Я прекрасно помнила, сколько раз он спасал нас всех, и меня в том числе. Помнила, как поддерживал и помогал. Помнила, сколько добра сделал. Не потому, что ждал ответного жеста, а просто в силу характера. Он был честным, искренним и немногословным, свирепым хищником с добрым сердцем.

Оставался еще один немаловажный момент. Если уж он назвал меня своей луаной, отчего я сомневалась? Окружающие давно уверены, что мы в постели далеко не в карты играем, поэтому стыдиться и прятаться от кого-то не имело смысла.

«Он нравится мне, я нравлюсь ему, у нас был секс, мы спим в одной постели и…»

Захотелось побиться головой о каменную столешницу. Я сошла с ума, если упускаю такой шанс. Сейчас единственное, что от меня требовалось — это прекратить ломать комедию и воспользоваться тем, что мне принадлежало по праву. Пока кое-кто рыженький не наложил на это свою изящную лапку.

Киан сидел со мной почти два часа. Устроился в уголке со своей новой игрушкой и просто светился от счастья, обнимая, играя и разговаривая с ней. За одну только довольную мордашку сына я готова была расцеловать перевертыша. Ближе к обеду пришли Крис с Ульфом и попросили разрешения забрать Киана с собой, чтобы поиграть на улице. Старому перевертышу я доверяла, поэтому отпустила малыша. Ведь несмотря на игрушку, ему было скучно наблюдать, как мама что-то мешает, варит, чистит и режет. Побегать с друзьями во дворе — что может быть лучше для мальчика?

Добавив еще пару ингредиентов, я вновь принялась толочь смесь в ступе, после чего повернулась к котелку на примусе и аккуратно перемешала. Следовало поторопиться: как только закипит зелье, надо будет всыпать оставшиеся ингредиенты.

Уже давно миновал обед. Я знала это, потому что кто-то распорядился принести мне поднос с едой. Вряд ли это госпожа Маргарет проявила заботу о голодной ведьме. Может, Ирбис? Мысль о барсе вновь пошатнула душевное равновесие. Поскорее бы вечер, а там и ночь. Я терпеть не могла ожидание и недомолвки. Лучше уж сразу расставить все точки над «i».

Наконец через два часа я закончила готовить зелье. Пока оно остывало, убрала со стола и протерла столешницу. А после перелила состав в небольшую фляжку. Пустой котелок оставила там же. Вероятно, его помоют и без моего участия.

Я слегка взболтала фляжку, потом налила в мерный стаканчик первую порцию. Зажмурившись, быстро выпила и замерла. Вкус, конечно, тот еще, но делать было нечего. Чтобы вернуть силу мне придется принимать его довольно длительное время. Три дня обычную дозировку, а затем в течение пяти-шести дней постепенно сокращать ее. Амулет можно будет снять уже послезавтра. Смысл лечения состоял в том, чтобы сила возвращалась не сразу, а постепенно. Именно так я смогу привыкнуть к новым способностям и не сойду с ума.

Еще раз осмотрела свою временную лабораторию и, собрав свои вещи, направилась к выходу.

Дорогу до своих покоев я нашла быстро. Там и запоминать особо нечего было, особняк коменданта не отличался большими размерами.

В комнате меня уже ждала Мэри с невероятно красивым платьем. Насыщенно- синего цвета, сшитое из дорогого бархата и окантованное изящной золотой вышивкой по лифу, подолу и манжетам, оно лежало на кровати, притягивая взгляд. И как Маргарет решилась прислать мне подобное чудо? Это не розовое недоразумение с рюшками. Этот наряд действительно идеально подходил к моей внешности.

— Госпожа, скоро ужин. Мне велели помочь вам переодеться и собраться, — почтительно склонив голову, сообщила девушка. — Я могу сделать прическу. У вас очень красивые волосы.

Я тряхнула головой и поправила привычно лежащую на плече косу.

— Передай господам, что я благодарна за их приглашение, но вынуждена отказаться. Я очень устала и поужинаю в своих покоях вместе с сыном. И верни платье госпоже Маргарет с моей благодарностью. Мне действительно жаль, что я не смогу им воспользоваться. — Я прошагала к комоду, куда аккуратно сложила вещи. — А где мой сын?

— Господин Киан уже переоделся и ждет вас в низу.

Захотелось выругаться. Спускаться вниз я не имела абсолютно никакого желания. Попросить служанку, чтобы она привела сына сюда? Интересно, а мои «тряпки» уже вернули? Явиться на ужин к элите Оплота, как нищенка? Оценят ли они мой порыв? Я бы не оценила, потому как это глупость и ребячество. А унижаться не хотелось, как и выставлять себя на потеху публике.

Я и слова не успела произнести, как девушка неожиданно возразила:

— Но это платье передала вам не госпожа Маргарет. Его утром купил господин Снежный, а доставили из торговой лавки всего пару часов назад. Именно он велел мне все подготовить и помочь вам переодеться и спуститься к ужину.

— Что? — Я медленно обернулась, с недоверием всматриваясь в растерянное лицо служанки.

— Вам не нравится? Там есть и другие… — смутилась девушка и бросилась к шкафу, распахивая дверцы.

Со своего места я увидела пару новых платьев, костюм для верховой езды и теплый плащ с меховой оторочкой.

«Боги, он купил мне одежду? Но зачем?»

— Это все приобрел господин Снежный? — еще раз переспросила я, переводя взгляд на продолжающее лежать на кровати платье.

Захотелось ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться.

«Зачем? Для чего? И как?»

— Да, — подтвердила девушка и быстро закивала.

— А Киан?

— Одежда для господина Киана в его комнате. Он уже переоделся и спустился вниз.

Мне захотелось сесть, чтобы собраться с мыслями и разобраться в поступках барса. С одной стороны, я испытывала искреннюю благодарность, а с другой, не понимала смысла этого поступка.

— Госпожа, что мне делать с платьем? — робко подала голос Мэри.

Подняв на нее глаза, я слабо улыбнулась.

— Помочь мне его надеть.

Что ж, по всей видимости, барс задумал какую-то игру, и мне выпала честь сыграть в ней роль. Странно, но осознав это, я ничуть не разозлилась и не почувствовала себя использованной. Мне было любопытно и очень хотелось примерить обновку.

Не знаю, каким образом, но Снежный угадал с размером, но наряд сел на меня как влитой. Фасон он подобрал идеально. Лиф мягко обхватывал и слегка приподнимал грудь. Достаточно скромное декольте, тем не менее, демонстрировало молочную кожу. Платье изящно обрисовывало тонкую талию, подчеркнутую поясом с золотистой вышивкой, и красивыми складками опускалось вниз, привлекая внимание к бедрам. Узкие манжеты дополняли образ. Вообще, этот глубокий синий цвет, не яркий, но и не темный, очень шел мне. Благодаря нему мои черные глаза заиграли по-новому. В них словно появились синие блики. Хотя, может, мне так только казалось.

Мэри с помощью шпилек соорудила на моей голове элегантный пучок, выпустив пару прядей. Они красиво завивались, обрисовывая овал лица.

— Жаль, драгоценностей нет, — вздохнула девушка после того, как все было закончено.

— Мне и так нравится. Ты молодец, спасибо.

Я встала, поправила юбку и, высоко подняв голову, направилась к выходу.

Ирбис ждал меня у лестницы. Прислонившись к колонне, задумчиво смотрел вниз. Он тоже приоделся к ужину: узкие черные брюки, темно-синяя рубашка в тон моему платью и темный камзол с серебряной окантовкой. На фоне темной одежды его белоснежные волосы смотрелись особенно ярко.

Услышав мои шаги, он обернулся и сразу выпрямился.

Все же каждой женщине приятно чувствовать себя красивой, видеть восхищение в глазах понравившегося мужчины. И пусть он почти сразу надел на лицо маску холодности, но яркий огонек в серых глазах  уловить я успела, и взгляд, быстро скользнувший по телу, ощутить тоже смогла. Одно дело было знать, что Ирбис меня хочет, а совсем другое — наблюдать реальное подтверждение.

— Что ж, ожидание того стоило, — улыбнулся он, подходя ближе. — Тебе очень идет.

— Спасибо за подарок. Не стоило тратиться на нас, но мне все равно приятно.

— Твоей благодарности будет более чем достаточно, — взяв мою ладонь, произнес мужчина. А потом, слегка наклонившись, запечатлел на тыльной стороне поцелуй.

От этого простого знака внимания по телу прошла легкая волна дрожи.

— Итак, ты ничего не хочешь мне рассказать? — положив руку на мужской локоть, поинтересовалась я.

— А должен? — усмехнулся Ирбис, ведя меня в сторону лестницы.

— Разве нет?

Он хмыкнул и, склонившись к самому ушку, быстро прошептал:

— Тебе сейчас предстоит стать свидетельницей небольшого спектакля, главной целью которого являюсь я.

— В каком смысле?

— Миа, комендант Оплота, конечно, почетная должность, но не для представителя знати. Сюда отправляют не за великие заслуги, а наоборот. Семья в опале уже несколько лет, и только выгодный брак единственный дочери поможет им вернуться в Долину.

— С тобой? — догадалась я, слегка притормозив на лестничной площадке.

— Со мной, — неожиданно улыбнулся он. — И твое появление здесь в качестве моей луаны их безумно раздражает.

— Надеюсь, меня не угостят ядом? — попыталась пошутить в ответ и замолчала, встретившись с ним взглядом. — Ирбис?

— Надеюсь, до этого не дойдет. Но я буду пробовать твою еду.

«О боги! Он что, не шутит?»

— Киан?

— Его не тронут. С ним Ульф.

— Зачем ты вообще нас сюда притащил? — прошипела я, из последних сил сдерживаясь, чтобы не огреть его чем-нибудь. — Почему мы остановились именно в этом доме?

— Скоро узнаешь. Идем, нас уже ждут.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

Уж очень странно Ирбис это произнес. Словно там не пара-тройка перевертышей, а больше. И, глядя в его невозмутимое лицо, внезапно осознала, что это не просто догадки, а интуиция.

— Госпожа Розалин устроила небольшой светский раут в нашу честь.

Все оказалось даже хуже, чем я предполагала.

— Издеваешься?

— Успокойся, Миа. Я пошутил, никто не будет тебя травить.

— Пошутил? — процедила в ответ. — Что значит — ты пошутил?

Когда мы спустились с лестницы, и я внезапно остановилась, отказываясь идти дальше. Но и этого мне показалось мало, поэтому я отступила на шаг и скрестила руки на груди, смерив барса воинственным взглядом.

— Миа…

— Где Киан?

— С остальными детьми в отдельной комнате, — лучезарно улыбнулся Ирбис.

Улыбка не сработала.

— Снежный, тебе не кажется, что ты заигрался? И с чувством юмора у тебя беда. Разве можно так пугать?

— Согласен. Перегнул палку. Но мне действительно нужна твоя помощь. Я не могу сейчас все рассказать, но… — мужчина помолчал, пытаясь подобрать слова, — Миа, ты меня очень выручишь, если пойдешь со мной. И тебе это тоже будет полезно. Сегодня присутствует господин Коротов. Он отвечает за учет каждого одичавшего, что приходит из императорских земель.

— Джек, — прошептала я, утратив хладнокровие. — Я смогу найти записи о нем?

— Вот именно. Итак, ты со мной? — Он протянул руку ладонью вверх. — Обещаю, завтра я тебе все расскажу.

Поколебавшись несколько мгновений, я кивнула и вложила ладонь в его руку.

— Умеете вы уговаривать, господин Снежный.

— Работа такая. Кое-что тебе может показаться странным, но ты не подавай вида.

— Что именно?

— Увидишь.

Так, держась за руки, мы и вошли в гостиную, где собралась местная элита. Стоило только шагнуть внутрь, как голоса смолкли, и дюжина пар глаз обратилась в нашу сторону.

— А вот и господин Снежный. — Откуда-то сбоку вынырнула моложавая дама без возраста. Высокая, по-девичьи стройная, с цепким взглядом светло-зеленых глаз, который совершенно не сочетался с широкой улыбкой на бледном лице. — И его очаровательная спутница, Миа Солнечная! Я Розалин Тучина — хозяйка этого дома. Для всех нас это великая честь — познакомиться с ведьмой, которой впервые за последние двести лет удалось разбудить древних монстров.

— Ну что вы. Это для меня честь познакомиться с вами и лично поблагодарить за гостеприимство. У вас чудесный дом, — очаровательно улыбнулась я в ответ, теснее придвигаясь к Ирбису.

Не для того, чтобы спрятаться, а чтобы кое-кому напомнить, что мы вместе. Хотя уверенность мне бы тоже не помешала. В академии я изучала этикет. Оставалось надеяться, что он не сильно отличаются от местного.

— Спасибо, мы всегда рады гостям. Друзья господина Снежного — наши друзья. С моим мужем и дочерью вы знакомы? — продолжила она, кивнув сначала на уже знакомого перевертыша, который встречал нас вчера у ворот, потом на Маргарет.

— Да, имела честь быть представленной. Еще раз здравствуйте, господин Тучин, госпожа Маргарет, — поприветствовала я их легким кивком.

Девчонка скривилась.

Она сегодня была чудо как хороша. Зеленое платье выгодно оттеняло золото волос, собранных в замысловатую прическу и украшенных драгоценными камнями. Маргарет явно собиралась стать королевой сегодняшнего вечера. Наверное, именно поэтому кроме нее я не увидела здесь больше ни одной девушки, сплошь пожилые пары и молодые мужчины. Себя я к юным девам не причисляла, хотя невольно конкуренцию и составляла.

Дальше началась череда знакомств. Новые лица, хищные взгляды и моя улыбка, держащаяся на лице как приклеенная. Я оказалась непробиваемой, хотя они старались, периодически задавая провокационные вопросы, которые легко могли смутить. Юную девушку, но не меня. Все-таки в возрасте имелись свои плюсы.

В какой-то момент Маргарет обратилась с вопросом к Ирбису и увела его в сторону. Потом новый вопрос — и к делу подключился некий пожилой мужчина. А барс так и остался рядом с ними, предоставив мне право самой разобраться с окружившими меня перевертышами. Я пыталась подойти к нему, но так и не смогла. Розалин не давала мне и шагу ступить, хищницей кружа вокруг.

Признаюсь честно, это был интересный опыт. Наблюдать, как присутствующие стараются со мной подружиться, делают комплименты, пытаются завести разговор на совершенно пустые и нейтральные темы и фальшиво улыбаются. Или, может, я преувеличивала?

Не знаю, откуда появилось второе дыхание, но у меня получалось. Вероятно, потому что я все время чувствовала поддержку Ирбиса. Он незримой тенью находился рядом со мной. Даже когда стоял в другом конце комнаты, куда его утащила Маргарет, я буквально кожей ощущала его взгляд и успокаивалась. Странно, когда мы стали столь близки друг другу? Когда научились понимать без слов?

Мое внимание привлек молодой перевертыш, оказавшийся сыном и помощником господина Коротова. Он так усердно делал мне комплименты и так очаровательно улыбался, что еще немного — и его ухаживания перешли бы за грань дозволенного. Но он неизменно останавливался у опасной черты и вновь принимался осыпать меня комплиментами: чудесные глаза, очаровательная улыбка, нежный голос и прочее. Иногда в его речи проскальзывали такие витиеватые обороты и сравнения, что я теряла смысл.

Ужин подали через час.

Меня посадили рядом с молодым Коротовым, прямо напротив Ирбиса и Маргарет, которая расположилась по правую руку от него. Глядя на то, как барс обхаживает эту рыжую чертовку, я начинала медленно закипать. Ведь специально это сделали. Но зачем? Разве титул луаны — пустой звук? Я в который раз пожалела, что не знаю всех тонкостей этого необычного статуса.

— Я не думала, что Оплот такой большой, — призналась я Дэвиду Коротову, украдкой рассматривая Ирбиса. Тот же, слегка наклонив голову, слушал, что ему щебетала Маргарет.

Словно почувствовав мой взгляд, барс поднял голову. Слабо улыбнувшись, кивнул. Знать бы еще, что это означало. К этому моменту ужин почти закончился, и передо мной стоял нетронутый десерт из фруктов и взбитых сливок. От постоянной болтовни Коротова у меня слегка звенело в ушах. Больше всего мне хотелось вернуться в свои покои, обнять сына и лечь спать. Однако этикет не позволял.

— Оплот стал разрастаться после мирного договора с Империей. Перевертыши стали приезжать сюда с семьями. А там, где есть люди, будут и лавки с продуктами, одеждой и товарами первой необходимости, — ответил Дэвид.

Мне только и оставалось, что кивнуть. За все это время мне так и не удалось задать ему самый главный вопрос.

После ужина мы вернулись в гостиную. Маргарет села за пианино и принялась музицировать. Ирбис с непроницаемой маской на лице остался стоять рядом, опираясь рукой о музыкальный инструмент.

Странный вечер. Стоило Снежному только посмотреть в мою сторону, как его тут же отвлекали либо сама Маргарет, либо ее мать. Чего они добивались? И почему он позволял так обращаться с собой? Почему не подойдет и не заберет от этого настырного перевертыша, который скоро протрет дыру у меня на груди. Так и заглядывает в вырез. Еще немного — и слюни начнет пускать.

— Скажите, я могу завтра посетить вашу контору? — убрав непокорный локон с лица, поинтересовалась я. — Мне необходимо найти информацию об одном одичавшем.

— Ваш возлюбленный?

— Нет, мой брат, — слегка скривившись от громкой музыки, отозвалась я.

Девчонка начала петь. Слух, может, у нее и имелся, а вот голос был слишком звонким. Заметив мою гримасу, Коротов-младший быстро осмотрелся.

— Предлагаю выйти на балкон и там спокойно поговорить.

Наверное, не следовало делать этого. Стоило насторожиться, отказаться. Но мне до безумия хотелось на свежий воздух. Душное помещение, неизвестность, повышенное внимание, странное поведение хозяйки и ее дочери, а также громкие звуки и монотонный голос Коротова, который не отходил от меня ни наш шаг, вызвали жуткую головную боль.

Или, может, дело было в том, что мне надоело играть в особу королевских кровей?

Балкон встретил нас приятной прохладой. Темнота и сияющие высоко в небе звезды создавали на редкость умиротворяющую обстановку. Шагнув к перилам, я оперлась о них обеими руками и полной грудью вдохнула кислород. Голова почти сразу перестала болеть. Мороз слегка щекотал обнаженную кожу.

— Так вы поможете мне найти этого человека, господин Коротов? — не оборачиваясь, осведомилась я.

— Конечно, Миа, для вас все что угодно, — проговорил он неожиданно мягко.

Я услышала, как щелкнул замок. А когда обернулась, увидела, как мужчина, закрыв дверь, с совершенно невозмутимым выражением лица повернулся в мою сторону.

— Что это значит?

— Так нам никто не помешает.

Скрестив руки на груди, я постаралась не поддаваться панике.

— Откройте дверь.

— Зачем он тебе нужен, Миа?

«Боги, где же Ирбис? Он ведь обещал не спускать с меня глаз. Неужели эти две дамочки так забили его голову, что он не заметил моего отсутствия? Или опять его игры? Как он сказал? Увидишь странное — не подавай вида? Я должна молча терпеть посягательства этого перевертыша?»

— Немедленно откройте дверь.

— На кой тебе сдался Снежный? У него только одна перспектива — стать трупом. Рано или поздно это произойдет. На него и так охотятся все звероловы Империи.

— Вас совершенно не касаются мои взаимоотношения со Снежным, — процедила я и двинулась вперед, пытаясь его обойти.

Не получилось. Перевертыш схватил меня за талию и, притянув к себе, жарко зашептал на ухо:

— Я помогу тебе! С хейдами ты столького добьешься. Вместе мы… — не успев договорить, он громко вскрикнул от боли.

Пусть магии я лишилась, но кое-какие приемы самообороны знала. Когда-то Том учил меня азам: удар каблуком по ноге, затем локтем в солнечное сплетение.

Это сработало, но уйти мужчина мне не позволил. Хрипя от боли, неожиданно быстро поймал за руку и рванул на себя. А я, падая, не смогла удержаться от слабого вскрика.

В следующую секунду перед глазами все смешалось. С громким грохотом с петель слетела дверь, а в проеме появился Ирбис. И одновременно сверху спикировали хейды. Все пять.

Последовала немая сцена.

Дальнейшие события напоминали сценарий театральной пьесы. И как я умудрилась так вляпаться? По вине какого автора-кукловода меня угораздило ввязаться во все это?

Наверное, со стороны мы смотрелись весьма многозначительно. Коротов одной рукой схватил меня за запястье, другой крепко обнимал за талию, а я, пытаясь вырваться, уперлась руками в его грудь. Только вот действительность и представшая перед зрителями картина отличались с точностью до наоборот. Я не могла не признать, что мы выглядели, как влюбленная пара, которая уединилась в укромном уголке с единственной целью: приятно и с удовольствием провести время. И нас поймали с поличным.

А хейды тем временем продолжали кружить над небольшим балкончиком, периодически клекоча и явно ожидая моего разрешения на атаку. Не появись Снежный так быстро, я бы позволила им, но сейчас… я просто не представляла, как поступить.

— Ах, какой ужас! — вскричала Маргарет, выглядывая из-за спины Ирбиса, продолжающего буравить нас взглядом.

— Какой позор! — осуждающе покачала головой хозяйка дома, быстро явившаяся с другой стороны. — Господин Снежный, мне так жаль, так жаль. Кто бы мог подумать, что… ах, пойдемте-пойдемте, они не стоят вашего внимания.

И дамы на самом деле попытались его увести.

Иначе как шоком я свое бездействие объяснить не могла. Вместо того чтобы снова попытаться вырваться или хотя бы слово сказать в свою защиту, я просто молчала, широко распахнув глаза.

«Неужели уйдет? Оставит меня здесь и уйдет?»

Хейдам явно надоело ждать моего распоряжения. Они быстро и совершенно бесшумно приземлились на соседние балконы и парапеты. Зрители зароптали и слегка попятились назад. Их такое соседство явно не устраивало.

— О боги! — Маргарет сначала решила картинно закатить глаза и упасть в обморок, но потом неожиданно передумала и крепче уцепилась в молчащего барса. — Она и монстров своих вызвала. Это может быть опасно. Нам лучше сейчас же уйти, пока есть возможность. Ирбис, вы слышите меня?

— Руки убери! — неожиданно громко скомандовал он таким проникновенным и угрожающим тоном, что руки убрали все присутствующие: девчонка, я и Коротов. Причем все мы действовали рефлекторно.

— Миа, ты в порядке? — темно-серые, как грозовые тучи, глаза переключились на меня. От его взгляда слегка передернуло. Перевертыш был очень зол.

— Почти, — пролепетала я и шагнула к нему, благо Коротов не пытался меня задержать. Наоборот, молодой мужчина судорожно вздохнул и попятился, упираясь спиной в перила.

— Птичек отпусти, — совершенно спокойно попросил Ирбис. Но я видела, с каким трудом дается ему это спокойствие: зрачки стремительно темнели, скулы безобразно заострились. Казалось, еще чуть-чуть — и начнется обращение. — Вели им вернуться на места. Они тебя чувствуют и начинают нервничать. Их лучше не вовлекать во все это.

Оторвавшись от него, я посмотрела на питомцев. Те не сводили с меня холодных светлых глаз.

— По местам, — прочистив горло, приказала я и сделала еще один шаг к барсу. — Ирбис, я…

— Это не то, что вы подумали, — вскричал, перебивая меня Коротов. — Мы просто разговаривали.

Снежный обратил взор него и нахмурился. Но я успела уловить яркий огонек в глубине его глаз. Словно… он был доволен. Глупость? Или…

— Руки подними, — велел барс.

— Вы не имеете права. То, что луана вам не верна, не дает никакого права так себя вести…

— Я сказал, руки подними, — тихо повторил он и шагнул к Коротову.

— Я буду жаловаться! Кто вы такой, чтобы обращаться ко мне таким образом?

Снежный прошел мимо меня, даже не удостоив взгляда, и приблизился к испуганному Коротову. Теперь их разделяло меньше полуметра. Хоть и пытался выглядеть сильным и невозмутимым, Коротов весь сжался от страха.

— Я государственный служащий… — голос его дрожал. — Это произвол! Я буду жаловаться в Совет! Я… я… что вы делаете?..

Тем временем, ни слова не говоря, перевертыш засунул руку в карман этого государственного служащего и достал оттуда небольшой флакончик с сиреневой жидкостью. Очень знакомой сиреневой жидкостью, что переливалась и искрилась внутри пузырька. Я даже глазам своим не поверила, когда ее увидела. Этого же просто не могло быть!

— Приворотное зелье… стоит целое состояние, — задумчиво протянул Ирбис. — Но и владелицы хейдов не каждый день встречаются на пути, не так ли?

— Это… это не мое, — залепетал Коротов. — Мне подбросили… я требую расследования.

— А я требую поединка. Завтра на рассвете на главной площади. Надеюсь, государственный служащий не забыл, что такое честь. — После этих слов барс развернулся. — Миа, пойдем! — И, взяв меня за руку, потащил с балкона мимо безмолвной толпы, что застыла, провожая нас удивленными взглядами.

Дорогу до наших покоев мы преодолели молча. Этого расстояния хватило, чтобы включился мозг, и я начала обдумывать ситуацию. И чем больше я думала, тем злее становилась.

Итак, что мы имели? Толпу перевертышей, одну-единственную ведьму и флакончик с приворотным зельем. Ирбис не обманывал, это зелье, будучи очень сложным в приготовлении, но в то же время очень эффективным, стоило целое состояние. В отдельных случаях оно гарантировало вечную любовь с первого же приема. Все зависело от уровня силы, которым обладал маг, который его варил.

Опасное вещество, но и его не всегда имелся смысл применять. Маги и ведьмы легко улавливали его запах, его вибрации и всегда могли определить наличие в своей еде и напитках. То же самое касалось перевертышей. Я не сомневалась, что они со своим острым нюхом уж точно его почуяли бы. Теперь понятно, почему Коротов не подлил мне его в зале, а вытащил на балкон. Я ведь сейчас была обычным человеком. И все из-за блокирующего амулета.

Думаем дальше. Знали о моей крохотной проблеме лишь участники нашего небольшого отряда. А они просто так, случайно, сказать об этом никому не могли. Значит, это сделали специально. Но зачем? Чтобы меня попытались околдовать? Ну попытались, и что в итоге? Ирбис вызвал на поединок Коротова, государственного служащего, находящегося под охраной Совета. Возможно, даже пользующегося каким-то иммунитетом, кто его знает, какие у них правила, но ровно до тех пор, пока не нарушает неписанные законы.

Я вспомнила, как быстро Ирбис нашел флакончик с зельем. Ведь, если поразмыслить, ничего не указывало на то, что Коротов собирается меня околдовать. И обнаружить его он мог, только зная о том, что и где искать.

Снежный меня использовал. Как игрушку… как наживку. Готов был пожертвовать мною ради своих целей. Купил одежду, притащил Мэри, чтобы она сделала мне прическу, весь вечер не отходил от этой девчонки, позволяя Коротову за мной ухаживать… и все это было лишь частью хорошо продуманного плана.

Обиделась ли я? Наверное, да. Однако вскоре обида и горечь утонули в волне злости и разочарования.

— Миа, — начал Ирбис в покоях, отпуская мою руку и поворачиваясь ко мне.

Я сделала два шага назад, обогнула его и, подойдя к окну, всмотрелась в звездное небо.

— Собирай свои вещи и уходи, — скрестив руки на груди, потребовала я.

— Миа…

— Мне все равно, что подумают остальные. Я больше не собираюсь играть по твоим правилам. Не желаю быть игрушкой в твоих руках. Ты использовал меня, Ирбис. Ты просто меня использовал.

Я старалась говорить как можно спокойнее, равнодушнее, и одни лишь Боги знали, чего мне это стоило.

— Прости.

Наверное, я ждала от него другого. Думала, что Снежный примется оправдываться, говорить, что мне все это привиделось. Но он не стал. Значит, я оказалась права. Во всем права. Моя холодность испарилась, обнажая боль и гнев.

— Собирай вещи и уходи.

— Давай поговорим.

Я услышала, как он шагает в мою сторону и резко обернулась.

— Поговорим?! Серьезно? И ты решил сделать это только сейчас? Тебе не кажется, что ты немного опоздал с разговорами, Ирбис?

Внутри клокотало от ярости, от боли. Я ведь ему доверяла, по-настоящему, а он… просто воспользовался. Наплевал на чувства, на эмоции, на меня.

Однако его моя речь ничуть не тронула. С непроницаемой маской на лице перевертыш продолжил смотреть на меня.

— Хочешь ты этого или нет, но поговорить нам придется.

МИА

Я смотрела в его спокойные серые глаза без малейшего намека на раскаяние и могла думать только о том, как же мне хочется сорвать с груди амулет и…

Ох и поиздевалась бы я над ним. Столько существовало интересных и весьма эффективных заклятий. А с моим увеличенным резервом я могла бы мучить его очень и очень долго. 

До боли в пальцах сжав амулет, я мысленно во всех красках и кровавых подробностях представляла справедливое возмездие. Представляла, но амулет не снимала.

«Нельзя. Не стоит этот наглый перевертыш моего сумасшествия», — уговаривала себя.

— Если хочешь, можешь меня побить, дать пощечину, наорать, запустить чем-то, — тем временем перечислил мужчина. — Я не буду сопротивляться и уворачиваться.

Хотела. Очень сильно хотела. Все вместе и раз десять подряд. Но…

— Я не хочу с тобой разговаривать. И вообще не хочу тебя видеть. Теперь, когда мы фактически находимся в Долине, думаю, нет никакого смысла продолжать путь с вашим отрядом.

А вот тут я барса задела, вызвав хоть какие-то эмоции на лице. Он нахмурился и даже разозлился.

— Не болтай глупости, Миа.

— Какие глупости? Я абсолютно серьезна. С момента прибытия мы с Кианом так и не зарегистрировались как приезжие, а это непорядок и нарушение вашего законодательства. Завтра утром мы исправим это досадное недоразумение. Там я и узнаю информацию о брате.

— Вы поедете с нами.

— Какая уверенность. Силком потащишь? Кляп в рот и руки-ноги свяжешь, чтобы не вырывалась? По-моему, ты забыл, с кем разговариваешь, Снежный. Я не послушная марионетка, которая позволит собой командовать, и не пешка в шахматной партии. И дальше участвовать в твоих играх я не намерена. Ты сейчас рисковал моей жизнью и моим рассудком. А если бы он успел влить зелье? Ты подумал о последствиях?

— Я держал ситуацию под контролем.

«Нет, я точно сейчас что-нибудь в него кину. Тупоголовый, непрошибаемый и самоуверенный дурак».

— Господин Снежный, — задрав подбородок, прошипела я, — будьте так любезны, покиньте мою спальню. Немедленно!

Он вздохнул, посмотрел укоризненно и снова поступил по-своему. Ловко вытащил из кармана небольшой пузырек с синей жидкостью и бросил его на пол. Стеклянный сосуд разбился, и комнату мгновенно заволокло дымом, который так же быстро, как и появился, распространился в разные стороны, образовав небольшой круг правильной формы. А в центре этого круга оказались мы.

— Заглушка? И зачем?

— Затем, что даже у стен есть уши. А нам стоит поговорить спокойно и открыто.

— Да вы что, — притворно ахнула я. — А вы разве не слышали, что я не желаю вести с вами беседы? Или вы слышите только то, что надо вам, господин Снежный?

— Миа, я был неправ. Но у меня имелись веские основания молчать. Просто выслушай. Хорошо? А потом принимай решение. Обещаю, я не стану на тебя давить.

Я уже открыла рот, чтобы послать его к прародителям, но неожиданно передумала. Прощать барса я не собиралась, но вот ответы получить хотела. Поэтому медленно подошла к креслу, села в него и величественно произнесла:

— Я вас слушаю, господин Снежный.

Одарив меня еще одним тяжелым взглядом, мужчина устроился в кресле напротив и начал свой рассказ.

— Ежегодно сотни одичавших, магов и людей проходят через эти ворота. Искалеченные, сломленные, испуганные. Очень трудно понять и принять правду о том, кто мы есть, и что от нас скрывают верховный маг и императорская семья. Первые дни после прибытия они мало что понимают. Обязанность встречающих — рассказать, объяснить и помочь адаптироваться к новой жизни. Законы Долины во многом схожи с имперскими, но есть и различия. Это касается формы управления.

— Совет лордов, — кивнула я.

— Совершенно верно, Совет двенадцати лордов, но не о них пойдет речь. Оплот — это не только граница между нашими землями и нейтральными. И это не только защита. Оплот — это своеобразное место распределения трудовых ресурсов.

А вот это уже было интересно.

— В каком смысле?

— Мы переходим границу, хотим стать частью Долины и ее жизни. Но для этого здесь необходимо зарегистрироваться. Сообщить свое имя, ипостась, род деятельности и навыки. Собственно, можно выбрать новое имя, закон этого не запрещает. Эти данные необходимы для того, чтобы определить, куда именно направить конкретного перевертыша.

— Что значит направить? А как же свобода выбора?

— Свобода есть. Еженедельно в Оплоте обновляются списки вакансий и предложений, которые и предоставляются вновь прибывшим. Если они ничего не находят или не могут выбрать, им предоставляется право самим найти занятие по душе, но это сложнее. Если выбираешь что-то из предложенного, то получаешь документы, направления и прочее, а если нет, то лишь справку о прибытии.

— То есть получается, выбора особо и нет. Хочешь жить хорошо — выбирай из того, что есть, — хмыкнула я и покачала головой. А чего я, собственно, удивилась? Ведь ожидала нечто подобное. — Значит, и мне предстоит получить какую-то вакансию?

— Ты здесь по приглашению и под защитой лорда Севера, деда Кристофера.

— Выходит, что на меня ваши правила не распространяются? Интересно получается. И тут равноправия нет.

— Систему создали для порядка, и она эффективно работала многие годы. Нельзя было допускать, чтобы толпы новичков хлынули в Долину без цели и места. Иначе воцарился бы хаос. Всюду требуется порядок, Миа. Никто не говорит, что на выбранном месте перевертыши обязаны прослужить всю жизнь. Срок контракта один год, потом либо его продлеваешь, либо ищешь что-то другое.

Он замолчал на мгновение. То ли переводя дыхание, то ли просто давая мне возможность осмыслить сказанное. Этим я и занималась — пыталась воссоздать в голове общую картину.

— И что же изменилось? — вскоре поинтересовалась я. — Система дала сбой?

— Не совсем. В системе нашлись прорехи. Полгода назад в столице появилась группа неучтенных магов. Начались грабежи, разбой, убийства и все прелести незаконной деятельности. Первое зафиксированное ограбление ювелирного магазинчика обошлось без жертв. Потом произошло нападение на небольшую группу торговцев, которые тайно под немногочисленной охраной путешествовали с огромной денежной суммой. Перебили всех: и охранников, и купцов. Сомнений в том, что бандиты действовали по чьей-то наводке, не оставалось. После ограбили банкира, который именно этой ночью взял домой крупную денежную сумму. Злоумышленники забрались в его дом и не только унесли все ценное, но и перебили семью из пяти человек, пока те спали. Младшей девочке только исполнилось шесть лет. Бандиты всегда действовали четко и слаженно. Знали время, место и слабые стороны. Чисто случайно удалось поймать одного из них, но он повесился в камере, так ничего и не сообщив. Гедеон Север, единственный сын лорда и отец Криса, каким-то образом вышел на след преступников. Или ему позволили считать, что он вышел. — Ирбис замолчал на мгновение, после чего тихо закончил: — Если бы он только посоветовался со мной. Но Гедеон всегда был слишком импульсивен и самоуверен. Особенно после смерти Фанни. Он не желал принимать помощь, особенно от слуги своего отца. За это и поплатился. Единственное, что он успел сообщить: все следы ведут в Оплот.

— Он погиб? — нахмурилась я. Трудно было не заметить, как тяжело давался Ирбису этот рассказ. Неужели он винил себя в случившемся? Судя по всему, да. — Но почему Крис уверен, что его отец жив?

— Он и жив. Пока. Гедеон проклят. У него бред и горячка. Уже несколько недель мужчина не приходит в себя. Наши маги пытаются вытащить его, мы вызвали нескольких из столицы, но шансов почти не осталось. Единственное, на что они способны, это немного продлить его жизнь… и его мучения. Именно поэтому Кристофера так срочно пытались переправить в Долину. Чтобы он успел попрощаться с отцом. Вот только на их обоз неожиданно напали, а его самого похитили.

— Так вовремя, — пробормотала я, отводя взгляд.

Ирбис неожиданно улыбнулся и кивнул.

— Как всегда, улавливаешь самую суть, Миа. Я тоже об этом подумал. О прибытии Кристофера знало очень мало лиц, но кто-то все равно успел сообщить звероловам.

— Но зачем? Он ведь совсем ребенок?

— Теперь, когда Гедеон при смерти, Кристофер фактически единственный законный наследник лорда Севера. Одного из двенадцати лордов.

— А как Крис оказался в Империи?

— После гибели Фанни Гедеон был… немного не в себе, поэтому лорд Север решил самостоятельно заняться воспитанием внука и наследника. Когда его назначили послом, он забрал мальчика с собой.

— Неужели вы не смогли методом исключения отыскать того, кто выдал передвижения Криса? — невольно вырвалось у меня. Но я действительно не могла понять, почему они до сих пор не нашли предателя.

— Ты забыла об Оплоте. Здесь нельзя утаить от всех вход и выход. Это же граница.

— Получается, что предатели находятся здесь? Вы знаете, кто они? — спросила я, слегка подаваясь вперед.

— Понимаешь, в чем дело, Миа. Это расследование находится под личным контролем главы столичной службы расследования.

Звучало очень официально и очень емко.

— Это кто-то очень важный?

— Более чем. Именно он курирует все вопросы, связанные с расследованием. Мне известна лишь малая часть.

— Но вы как-то вышли на Коротова.

— Было логично его заподозрить. Коротов занимается распределением. Именно они с отцом отвечают за прибывших. Однако этот прохвост занимает слишком высокую должность, и просто так к нему не подобраться. По прибытии в Оплот мне приказали вывести его из строя. Но это должно было произойти естественным образом и не вызвать ни у кого подозрений.

— Поединок? — понимающе кивнула я. — Надо было вызвать его?

— Да. И мне требовался такой повод, чтобы он не смог отказаться.

— А соблазнение чужой луаны — самый лучший вариант.

И снова между нами выросла стена. За разговором я немного забыла, что произошло совсем недавно, а теперь вновь вспомнила, и обида больно кольнула в сердце.

Вспомнил и Снежный. Я заметила тень, которая промелькнула на его лице.

— Прости. Я не мог предупредить. Все должно было выглядеть естественно, в том числе и твое поведение. Миа, у тебя не получилось бы сыграть роль, а у меня — вызвать его на бой… и меня вполне могли бы арестовать за предательство.

— Предательство? — недоверчиво ахнула я. — Но почему?

— Я раскрыл тебе государственную тайну и провалил задание. Одного этого достаточно, чтобы посадить меня в темницу на долгий срок или просто казнить.

— Но ты служишь лорду Северу? Разве нет?

— Миа, сейчас затронуты интересы всех двенадцати лордов. Если мы не остановим бандитов, то они пойдут дальше, станут еще наглее.

Я понимала, но все равно было страшно.

— Но ты же рассказываешь мне все сейчас. Разве это не предательство?

— Если только ты не сдашь меня властям, — улыбнулся Ирбис. — Миа, свою работу я выполнил, вызвал Коротова на поединок, остальное нас пока не касается.

— Не понимаю, то есть тебя привлекли единоразово?

— Можно и так сказать. Я ведь не состою в столичной службе расследования.

— Победа в этом бою подразумевает смерть? — тихо уточнила я, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Да, смерть проигравшего.

— А если это будешь ты?

Беглая улыбка слегка коснулась серых глаз.

— Тогда проводи меня в последний путь, как жена. О большем я просить не смею.

Я не знала, что ответить. Злость и обида никуда не делись. Не получалось до конца простить его за обман. Но в то же время я понимала мотивы его поступков. Понимала и принимала.

— Скажи, в лесу, когда предложил стать луаной, ты знал, что это случится?

— Что мне придется использовать тебя в наших играх? — догадался он и покачал головой. — Нет, не знал. Я просто хотел защитить тебя. Именно здесь, в Оплоте, я получил приказ и соответствующие инструкции. Узнав о тебе и о хейдах, они решили, что Коротов, над которым уже начали сгущаться тучи, не сможет пропустить столь лакомый кусочек. Поэтому до него так быстро дошли слухи о тебе, твоих способностях и блокирующем амулете. Ему даже помогли быстро получить приворотное зелье.

— И ты не мог отказаться?

Барс ухмыльнулся, откидываясь на спинку кресла.

— Таким, как они, не отказывают, Миа.

Я не нашла слов для ответа. Просто отвела глаза и кивнула.

Между нами повисла тишина — неловкая, гнетущая, не дающая спокойно оценить сказанное, а наоборот, возвращающая к собственным проблемам.

— Дым от заклинания почти рассеялся, — произнес Ирбис, вновь привлекая мое внимание. — Сейчас должны привести Киана. Ложитесь спать пораньше. Завтра сложный день.

Перевертыш встал и потоптался на месте, словно ожидая чего-то от меня.

— Хорошо, — проговорила я и тоже встала. — Тебя не ждать?

Он снова бросил на меня внимательный, какой-то странный взгляд, будто пытался разгадать что-то, найти во мне и не находил. И этот взгляд словно прошелся по коже, вызывая покалывание на обнаженных участках и затрудняя дыхание.

— Да, меня не ждать… спасибо, Миа.

— За что? — сощурилась я и обхватила плечи руками, словно ощутила внезапный озноб. А может, просто решила закрыться от него.

— За то, что поняла. Не простила, но поняла, — сказал Снежный, продолжая пристально меня разглядывать.

«Он так хорошо меня знает или у меня просто все на лице написано?»

Говорить «пожалуйста», показалось мне в этот момент кощунственным. Поэтому я снова кивнула и зябко повела плечами. Странные у нас отношения, которые после этого разговора еще больше запутались.

— Спокойной ночи, — слегка склонил он голову и покинул меня.

Туман и в самом деле уже почти рассеялся. Я наблюдала, как исчезают последние клубы дыма, растворяясь в воздухе, завороженная красотой этого зрелища.

После ухода Ирбиса я вновь устроилась в кресле и попыталась осмыслить полученную информацию.

Опять интриги и расследования. Этого следовало ожидать, ведь в Долине, как и в Империи, проживали все те же люди. И различий между нами фактически не имелось. Всегда были хорошие, и всегда плохие. Но я даже представить не могла, что стоит мне только переступить границу, как окажусь в самом центре событий. И все почему? Потому что оказалась лакомым кусочком для бандитов. Вот мне и аукнулись моя сила и способности. С той стороны, откуда не ждала. Интересно, не появись я, как бы они выводили из строя Коротова? Что ж, теперь мы этого никогда не узнаем, и сделанного не воротишь.

Наверное, Ирбис был прав. Достоверно сыграть у меня бы не получилось. Я бы обязательно себя выдала. А малейшие сомнения, и Коротов бы отступил. Так что Снежный поступил правильно, ничего мне не сообщив, но разве от этого легче? Разве от осознания и принятия поступка можно все вернуть назад? Куда деть стену отчуждения и обиды между нами?

Через десять минут Мэри действительно привела Киана, который, несмотря на усталость, продолжал прижимать к себе новую игрушку. Сынок уже дремал на ходу, но в новом темно-синем костюмчике выглядел до безумия счастливым и красивым. Что бы ни двигало Снежным, но я была благодарна ему за своего малыша.

— Мама, было так весело, — забираясь ко мне на колени, затараторил он. — Мы играли, там было столько детей. Мне понравилось. Можно я завтра опять буду с ними играть?

«Мой мальчик. Только он моя жизнь, мой свет и опора. Только о нем мне надо думать и переживать, а остальное — ерунда. Пусть перевертыши сами разбираются со своими проблемами, самое главное, чтобы с ним все было в порядке. Чтобы Киан жил и радовался жизни».

— Я очень рада, что тебе понравилось, — поцеловав его в макушку, прошептала я и обратилась к Мэри: — Нельзя ли принести сюда воды, чтобы я могла обмыть сына?

— Да, госпожа.

Через пять минут слуги внесли небольшой, но глубокий чан и два ведра воды. Киан к тому времени уже дремал у меня на коленях, смешно сопя носиком. Быстро раздев, я с помощью служанки искупала сына, вытерла его душистым махровым полотенцем и, надев новую сорочку, уложила в кровать.

— Пусть боги хранят тебя. — Я присела на краешек кровати и поцеловала его в лобик.

— Мама, я тебя люблю, — пробормотал Киан, поворачиваясь на бочок и теснее прижимая к груди собачку.

Такие простые слова, но как они грели душу.

— И я тебя люблю. Сладких снов, малыш.

Задув свечу, я вышла из его комнаты. Мэри еще не ушла.

— Госпожа желает принять ванну здесь или спуститься в пещеры? — спросила девушка, упорно рассматривая узор на ковре.

В другой раз я, вполне вероятно, прошла бы мимо, но подозрительность и взвинченные нервы заставили присмотреться к молоденькой служанке. Что-то в ее позе не давало покоя. Она словно ждала чего-то. Или хотела сказать, но не могла. Боялась? Это показалось мне странным.

— Спасибо, ничего не надо, — не сводя с нее пристального взора, отозвалась я.

— Я могу идти? — осведомилась она, при этом позы не поменяла, лишь еще больше напрягла спину.

Нет, не могло мне показаться. Что-то тут было не так.

— Подожди. Мэри, ты слышала о том, что завтра утром на площади состоится поединок?

Она вздрогнула, а я еще больше разволновалась.

— Да, об этом шепчутся все слуги.

«Ну это не новость».

— А ты сама что об этом думаешь?

— Я? — подняла голову девушка и удивленно уставилась на меня.

— Да, ты. У тебя же есть свое мнение?

Мэри замялась. Глаза ее забегали, а мое сердце сжалось от тревоги. Барс опять что-то от меня скрыл? Или дело в другом?

— Я считаю… что господину Снежному следует проявить осторожность, — быстро произнесла девушка и закусила губу.

— Почему? — Я сделала шаг в ее сторону и мягко попросила: — Расскажи мне, Мэри.

— Господин Коротов играет нечестно. Всегда жульничает. Это всем известно.

— Как можно жульничать в поединке?

— Никто точно не знает, доказательств не нашли. Говорят, использует запрещенные зелья, — в конце концов едва слышно, закончила она.

— Какие зелья? — Сердце болезненно сжалось.

— Это всего лишь слухи, госпожа. Но люди говорят, что эти зелья улучшают скорость, регенерацию и способности.

Да, люди просто так, на пустом месте болтать не станут.

— Разве у вас нет проверки?

— Есть. Но ведь не все зелья можно вычислить. А господин Коротов всегда выходит победителем, даже из самых безвыходных ситуаций. Госпожа Розалин уверена, что так будет и в этот раз.

Надо же, какая уверенность.

— Она сама так сказала?

— Да. Я случайно услышала. А госпожа Маргарет расплакалась. Господин Снежный хороший и добрый. Он заслуживает честного поединка.

— Спасибо, Мэри.

После ухода служанки я наскоро умылась и переоделась в сорочку и пеньюар из купленных Снежным. Надо признать, вкус у него отменный. Легкая дорогая ткань приятно льнула к телу, а вырез выглядел достаточно скромным и в то же время откровенным.

Уснуть я так и не смогла. Мерила шагами комнату, то и дело подходя к камину и всматриваясь в ярко-оранжевые всполохи огня. Но они не приносили покоя. Беспокойство никуда не делось. Я так сильно погрузилась в раздумья, что пропустила приход Снежного.

— Миа? — Его голос заставил меня подскочить на месте и резко обернуться. Ткань сорочки облаком взметнулась вокруг ног и облепила тело. — Почему ты не спишь?

— Мне нужно с тобой поговорить.

Барс удивился. В сумраке комнаты, освещаемой лишь камином за моей спиной, я заметила, как он нахмурился в попытке понять, что же произошло.

— Что случилось?

— Ничего. — Потом подумала и добавила: — Пока ничего. Ты знал о том, что Коротова подозревают в использовании запрещенных зелий?

— Вот ты о чем. — С невозмутимым выражением лица Ирбис начал раздеваться: медленно стащил камзол, развязал шейный платок, затем принялся расстегивать манжеты рубашки. Каждое его движение приковывало взгляд и вызывало учащенное сердцебиение. — Да, мне известно об этом.

— И что собираешься делать? — с трудом оторвавшись от кусочка обнаженной кожи, видневшейся в прорези ворота, спросила у него.

— А я должен что-то делать?

— Он жульничает. Это противозаконно.

Может, барс до конца не понимал серьезность завтрашнего поединка или уже смирился с поражением? С чего вдруг такое равнодушие?

— Поймать его на мошенничестве не удалось.

— Но это не значит, что завтра можно позволить ему так себя вести.

Рубашка аккуратно легла в кресло рядом с камзолом. Усевшись на кровать, Ирбис начал стягивать ботинки.

— Миа, если зелье создала та ведьма, что прокляла Гедеона, то отследить использование незаконного снадобья мы не сможем. Она действительно очень сильная. И следов не оставляет.

— Я могла бы…

— Не могла, — перебил меня Ирбис, выпрямляясь и глядя прямо в глаза. — Ты не будешь в это вмешиваться, поняла меня?

Но этот приказной тон меня совершенно не испугал.

— Это еще почему? Я могу помочь.

— Не можешь. Как маг ты сейчас ничего не можешь. На тебе амулет. Или забыла?

Забудешь такое. Скрестив руки на груди, я упрямо вздернула подбородок.

— Если ты думаешь, что я завтра позволю тебе умереть из-за собственной твердолобости и самоуверенности, то ошибаешься. Нельзя ждать, надо действовать.

На него мой монолог подействовал странно. Вместо того чтобы возмутиться, поставить меня на место, перевертыш неожиданно улыбнулся.

— Переживаешь за меня? — выдал он.

— Конечно, переживаю. Или я должна молча смотреть, как тебя убивают?

— Понимаешь, Миа, иногда я жалею, что ты такая… — он не договорил, взглядом скользя по моему телу сверху вниз и обратно.

— Какая?

От этого взгляда у меня внутри словно что-то вспыхнуло. Ох уж эта чувственность! Раньше, когда я считала себя холодной, было гораздо легче.

— Правильная, — спустя пару секунд заявил перевертыш. — Любая на твоем месте устроила бы истерику, наорала на меня, выгнала вон из комнаты, запустив сапогом. Ты же вместо этого переживаешь, волнуешься. А ведь я, по идее, предал тебя.

— Для того чтобы предать, у нас с тобой несколько иные отношения, — парировала я. — И я сейчас не поняла, ты делаешь мне комплимент или обвиняешь?

— А какие у нас с тобой отношения? — неожиданно мягко спросил он и поднялся, делая шаг ко мне.

— Рабочие у нас отношения, — пробормотала и отступила назад.

Дальше идти было некуда, сзади полыхал камина, чье пламя тут же опалило спину и ягодицы. А Ирбис уже подошел ближе. Остановившись в полуметре от меня, продолжил сверлить своими невозможными серыми глазами.

— Все действительно было бы проще, окажись ты другой. Такой, как остальные ведьмы. Но каждый твой поступок, каждая реакция… заставляют думать о тебе, восхищаться тобой.

— Спасибо. — Я тяжело сглотнула. — Я к этому не стремилась.

— Знаю. И это подкупает сильнее всего. — И снова непонятное выражение слегка исказило черты его лица. Я видела, что он хочет коснуться меня. Даже руку поднял. Но неожиданно мотнул головой, отступил и тяжело вздохнул. — Все зашло слишком далеко.

А я почувствовала себя так, словно у меня что-то отняли. Как будто помахали конфеткой перед лицом и в конечном итоге съели ее сами. Стало обидно.

Впрочем, если Ирбис считал, что я оставлю все, как есть, то глубоко ошибался. Мне надоели тайны, и я требовала ответа прямо сейчас.

— Что зашло? Ты о чем?

— Ни о чем.

— Опять что-то от меня скрываешь, Снежный?

— Ничего серьезного.

Он вернулся к кровати и принялся стягивать штаны.

Вот это меня и окончательно взбесило. К богам благоразумие и понимание. Я и так сегодня столько выстрадала и пережила. А он, вместо того чтобы закончить свою речь, опять напустил туману.

— То есть явился, наговорил что-то непонятное и собираешься спать на моей кровати?

— Да. — Откинув одеяло, Ирбис лег на мягкую перину. — И тебе советую это сделать.

— Вставай! — рявкнула я и схватила его за руку в попытке поднять с кровати. — Немедленно вставай!

Стащить мне его так и не удалось. Наоборот, Ирбис резко дернул меня к себе. От неожиданности я потеряла равновесие и свалилась прямо на него. Но на этом мужчина не остановился. Извернувшись, он уложил меня на спину и навис сверху.

— Слезь с меня, чурбан неотесанный.

— И не подумаю. Ты же так хотела знать, о чем я думаю! — зло выдохнул он, сверкая глазами.

— Уже не хочу, — пропыхтела я, пытаясь выползти из-под его туши.

— Ничего, потерпишь. Вот чего тебе спокойно не сиделось, а? Легла бы спать, и все было нормально. Нет, ты решила требовать справедливости.

— Что? Да как… я же…

От возмущения у меня даже слова закончились. Кое-как высвободившись, я попыталась его ударить. Но Ирбис перехватил мои запястья и завел руки за голову, крепко сцепив их своей ладонью.

— Ты же, — кивнул он и скользнул взглядом по лицу и обнаженной шее к гневно вздымающейся груди. — Боги… Миа, я же изо всех сил старался не думать о тебе. Старался забыть, но так и получилось… — Перевертыш замолчал, словно не мог подобрать слова. А я боялась даже вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть этот удивительный момент. — Стоит мне только задуматься, как я вижу твои глаза, — прошептал мужчина. И каждое произнесенное им слово находило отклик в моем сердце. — Они черные, как ночь, и сияют, словно звезды на небе. Ты очень редко улыбаешься, но когда делаешь это, невозможно не улыбнуться в ответ. Ты, ведьма, покорила всех своей отзывчивостью и добротой. Я и на эту аферу согласился большей частью лишь для того, чтобы ты разочаровалась во мне, разозлилась. Тогда мне было бы легче уничтожить чувства. Но нет! Ты и тут поступила по-своему.

— Но почему? — только и могла спросить я.

Мне жизненно необходимо было знать правду. Прямо здесь и сейчас. И даже не столько знать, как услышать от него.

— Потому что я не для тебя, Миа. Ты достойна другого, лучшего… но теперь… теперь я понимаю, что уже поздно… я не отдам тебя, — прошептал Ирбис и наклонился к моим губам.

ИРБИС

Ее губы были сладкими. Мягкими, теплыми и очень вкусными. Как и она сама. Можно было списать это на ароматное вино, которое девушка пила этим вечером. Терпкие нотки муската все еще оставались на ее устах. Но Ирбис знал, что это лишь следствие. Для него Миа являлась самим воплощением греха, сладости и страсти, от которого Ирбис не мог оторваться.

Виной всему чувства, которые ведьма против воли вызывала в его душе. А ведь перевертыш активно сопротивлялся. Делал все, чтобы восхищение и симпатия не переросли в нечто большее.

Опоздал...

Солнечная как-то незаметно, но прочно обосновалась в его сердце, затмив все вокруг. Даже инстинкт самосохранения. Что уж говорить об остатках разума. Любые доводы рассудка сгорели в пламени желания и осыпались горсткой пепла.

Ирбис ведь не солгал. Все бы оказалось намного проще, если бы Миа последовала его совету и легла спать. Он ведь специально задержался с Ульфом внизу, долго не решался подняться, оттягивая момент возвращения. Давал ей возможность уснуть покрепче.

И тогда бы эта ночь напоминала предыдущие: несколько часов без сна, в жалких потугах хотя бы задремать, а не прислушиваться к ее дыханию, остро реагируя на каждый вздох, стон и движение. Глупо. Куда проще было удалиться в гостиную, чем не страдать от неудовлетворенного желания. Но нет. Ирбис не мог заставить себя уйти, продолжая вдыхать сладкий аромат ее кожи и наслаждаясь теплом женского тела.

Хотя и сны не приносили спокойствия. В них память услужливо воскрешала жаркие картины их близости, заставляя задыхаться от страсти. О да, перевертыш прекрасно помнил ту единственную ночь в пещере. И эти сладкие воспоминания сводили с ума.

Лишь боги знали, с каким трудом мужчине удалось оторваться от сводящих с ума губ, чтобы с трудом прохрипеть:

— У меня к тебе только один вопрос. Ты позаботилась о защите?

Вопрос явно застал Мию врасплох. Она нахмурилась и непонимающе захлопала ресницами. Как же ему хотелось забыть обо всем на свете и зацеловать ее до потери сознания, так очаровательно она выглядела. Пришлось напомнить себе, что все обязательно будет, но чуть позже. Для начала стоило прояснить.

— Я ничего не имею против детей, но сейчас немного не время. Поэтому и спрашиваю. Ты приняла какие-то меры предосторожности?

— Да… еще до лихорадки, — прошептала она и, смутившись, быстро добавила: — Так, на всякий случай.

— Случай как нельзя подходящий, — плотоядно улыбнулся Ирбис.

Вся его нежность куда-то испарилась. Новые прикосновения отличались от предыдущих, будто небо и земля. Теперь они скорее напоминали огонь во всем своем великолепии. Жадные поцелуи буквально сминали губы. Это было бы больно, если бы не было так сладко.

Чувства Ирбиса нашли отклик и в ней. Совершенно потеряв голову, девушка с не меньшим рвением отвечала на его ласки. Кажется, в пылу страсти она даже слегка укусила его.

Все происходило словно в тумане: образы и звуки, прикосновения и объятья, шепот и судорожные стоны, частое дыхание и сладкий аромат тел.

«Моя», — стучала кровь в висках, когда мужчина собственнически скользнул ладонью по девичьему телу, сминая тонкую ткань сорочки и накрывая ягодицы.

«Моя», — беззвучно шептали губы, целуя каждый миллиметр нежной кожи. Уста, щеки, шея, ключицы и грудь — он хотел попробовать на вкус все. Поставить везде печать собственной страсти.

Как же ему хотелось спуститься ниже, провести губами по внутренней стороне бедра и кончиком языка дотронуться до средоточия женственности. В своих снах чего только Ирбис с ней не вытворял, и при мысли, что часть этих фантазий вскоре можно будет воплотить в реальность, во рту пересохло.

Безумие, чувственность и одежды — в сторону. Лишь помеха для двоих, не способных даже на секунду оторваться друг от друга.

«Твоя», — вторило ему девичье тело, когда она выгибалась от ласк Ирбиса, сводя с ума своими сладкими стонами и прерывистым, учащенным дыханием.

«Твоя», — безмолвно кричали ее горящие глаза, с пылающими искрами страсти в глубине расширенных зрачков как никогда похожие на звездное небо.

К богам благоразумие!

Они оба слишком долго ждали этого мгновения. Прятались, скрывались за масками равнодушия и хладнокровия, отказываясь признать безумную тягу друг к другу. Но теперь все преграды остались далеко позади.

— Миа, — простонал мужчина, устаиваясь между ее бедер. Он застыл, вглядываясь в покрасневшее личико с припухшими от поцелуев губами. — Миа…

Ирбис ощущал жизненную необходимость видеть ее глаза.

Миа посмотрела и громко охнула, когда он одним рывком вошел внутрь.

Последние крохи разума смыло невероятное чувство наполненности, единства и правильности. Да, именно правильности. Потому что они походили на две половинки одного целого, которые долго блуждали в этом мире и наконец соединились.

Но об этом Ирбис решил подумать позже. Сейчас у него все тело сводило от безумного желания, что требовало быстрой разрядки. Пришлось собрать все силы, чтобы сдержаться и не пойти на поводу у похоти. Стиснув зубы, он сосредоточился на движениях и на любимой девушке.

Медленное и плавное скольжение внутри тугого лона… мышцы, что так крепко сжимали его плоть, заставляя вздрагивать и слегка ускорять ритм…

Быстрее… резче… глубже… и снова плавно и мягко. А потом вновь ускорение. Раз за разом, чтобы свести ее с ума, заставить сгорать от страсти.

Миа всхлипывала, стонала и шептала нечто бессвязное, цепляясь руками за плечи, царапая спину в кровь. На каждый его выпад она отвечала страстно и ярко.

В груди зародился животный рык, но Ирбис не собирался так быстро сдаваться. Нет, он стремился получить все.

— Не могу… не могу… пожалуйста, — стонала Миа, выгибаясь и вздрагивая.

Ее волосы намокли от пота, а на губах выступила капелька алой крови — так сильно девушка прикусила ее.

— Можешь, — шепнул он, слизывая кровь. — Давай, Миа. Откройся…

Пора. Ирбис позволил безумию вырваться из-под контроля, захлестнуть с головой.

Наслаждение было взаимным, ярким и до безумия острым. Первой вскрикнула Миа и пойманной птицей забилась под ним. Следом вспыхнул Ирбис, с силой вдавливая девушку в перину и дрожа всем телом. Перед глазами сверкало и вспыхивало сотней огней. Кровь будто закипела в жилах, перекрывая доступ кислороду.

Собрав остатки сил, Ирбис упал рядом и притянул любимую к себе.

Говорить не хотелось. Двигаться тоже. Какое это, оказывается, счастье — просто лежать, наслаждаясь нечаянной близостью. Вслушиваться в дыхание любимой и сходить с ума от аромата ее волос.

Слегка пошевелившись, мужчина поцеловал Мию в макушку, накрыл их обоих теплым одеялом и еще крепче прижал к себе. Давно ему не было так хорошо и спокойно. И кК же не хотелось возвращаться в реальность.

— Миа?

— М-м-м? — Девушка сонно завозилась в его объятьях и вздохнула.

— Пообещай, что не явишься на поединок.

Она замерла. Ирбис мгновенно ощутил, как напряглось ее тело. Ведьма явно собиралась поступить по-своему.

— Почему? — Она осторожно повернулась к нему лицом. Молочная кожа и яркий румянец на щеках. — Боишься, что я сделаю что-то не так?

— Нет. — Не удержавшись, Ирбис чмокнул ее в нос и тихо пояснил: — Во-первых, я не хочу, чтобы ты стала свидетельницей этого зрелища. Оно обещает быть… кровавым. Это настоящий бой хищников: когти, зубы, мясо и кровь. Не то действо, на которое стоит смотреть молодой женщине.

Миа не отвела взгляда. Лишь сильнее нахмурилась, словно пыталась найти аргументы в свою защиту.

— А какая у Коротова ипостась?

Она явно волновалась, и, видят боги, Ирбису было приятно это осознавать.

— Рысь. — И прежде чем Миа успела вставить хоть слово, быстро добавил: — Во-вторых, я буду отвлекаться на тебя. А это может плохо сказаться на ходе поединка.

— Но там же будет много народу.

Будет. Действительно много. Но теперь это не имело смысла.

— Я ведь все равно тебя почувствую, Миа. — Ирбис потерся носом об ее висок, щекоча и приподнимая крохотные волоски. — Я теперь всегда и везде тебя буду ощущать. И вместо того, чтобы думать о победе, начну вспоминать эту ночь… каждое мгновение, проведенное вместе… а это здорово меня отвлечет.

— Это шантаж, — смущенно пробормотала она. — Ты это специально, чтобы я не ходила. А ведь я могу помочь.

«Упрямая девочка... моя...»

— Миа, не надо привлекать к себе лишнее внимание.

— Тебе не кажется, что я и так привлекла его. С первой минуты. Моих птичек очень сложно не заметить.

Она была права. Снова. А ведь Ирбис очень многое отдал бы, чтобы не оказалось ни этих птичек, ни ее огромного резерва. Чтобы Миа была просто обычной ведьмой. Тогда не возникло бы этих проблем… и страха бы тоже не родилось. Страха того, что не позволят… заберут… уведут. Ведь девушка слишком ценна для Долины. И вручить такой дар простому барсу…

От этих навязчивых мыслей, разом нарушивших покой и умиротворение, стало больно.

— Не отдам, — хрипло прошептал Ирбис, зарываясь лицом в ее волосы. — Никому тебя не отдам.

Миа вздохнула. Тихонько, но он услышал. Мягко провела ладошками по его спине и плечам.

— Не отдавай. Я совсем не против, — согласилась девушка и подарила ему ласковый поцелуй, от которого сразу вспыхнула кровь, и перехватило дыхание. Ирбис едва удержался, чтобы не пойти дальше.

— М-м-м, Ирбис,— простонала она, обхватывая его шею руками и прижимаясь теснее.

— Спать, Миа, — велел он, с легким смешком отодвигаясь в сторону. — У меня утром драка, а у тебя поход на регистрацию.

— Ты сейчас о чем?

— Сама же сказала, что вам с Кианом надо зарегистрироваться. Вот завтра Ульф вас проводит.

— Все предусмотрел? — фыркнула она.

— Нет. Я совершенно не предвидел вероятность того, что сойду от тебя с ума, — с усмешкой парировал Ирбис. — Спи, солнышко.

МИА

Я думала, после сегодняшних событий легко уснуть не получится. За короткий промежуток времени я пережила столько разноплановых и сильных эмоций: злость, разочарование, обида, понимание, страх и снова злость, а потом страсть. И все это за какие-то пару часов. Но вопреки всему я довольно быстро отключилась. Согретая теплом дорогого для себя мужчины, окутанная невидимым коконом покоя, счастья и умиротворения, просто смежила веки и провалилась в забытье.

Сон был под стать моим ощущениям. Словно облачко мягкий, воздушный, легкий и неуловимый. Я спала и в то же время нет, постоянно ощущая близость спящего рядом со мной перевертыша и остро реагируя на каждое движение, вдох и звук. И эта тонкая грань между миром грез и реальностью обостряла эмоции до предела. Снова вернулся страх. Теперь, обретя счастье, я до безумия боялась его потерять.

— Я знаю, что ты не спишь, — прошептал мне на ушко барс и аккуратно прикусил мочку. — Твое дыхание изменилось… стало тяжелым, прерывистым и частым… что же беспокоит тебя, Миа?

Мужская ладонь тем временем скользнула по обнаженному бедру, погладила вздрагивающий живот и сжала чувствительную грудь, заставив меня приглушенно охнуть и распахнуть глаза.

Темноту в комнате слегка разбавляли догорающие в камине угли. Ночь, вроде и минула, но утро еще не наступило. Нас окружали предрассветный сумрак и тишина, какой она бывает лишь в это время суток.

— Пора вставать? — произнесла я одними губами. Кожа покрылась мурашками, и я вздрогнула от легкого озноба.

— Нет, еще не пора. Так что не дает тебе спать, Миа?

— Ты.

И ведь ни словом не солгала. Да, я привыкла засыпать и просыпаться рядом с Ирбисом, но раньше это воспринималось иначе. А теперь, когда мы стали близки, у меня не получалось просто лежать рядом и не реагировать на его присутствие.

Подушечками пальцев перевертыш продолжали чертить витиеватые узоры на коже. И каждая невесомая, будто крылья бабочки, ласка вызывала новую волну желания, что стремительно накрывала меня с головой и концентрировалась внизу живота.

— Ирбис, — ахнула я, рефлекторно сжимая бедра и слегка приподнимая их.

— Ты отвечаешь… так ярко. И кто кому мешает спать? — тихо рассмеялся он, переворачиваясь и нависая надо мной.

Его ладонь скользнула ниже. Мужчина осторожно пальцами вошел в меня, растягивая мышцы лона, готовя его для своего органа. От ожидания и предвкушения у меня даже дыхание перехватило. Я желала его до безумия. И это после всего нескольких прикосновений.

— Миа, — прошептал Ирбис. Его плоть осторожно проникла внутрь всего на пару сантиметров и сразу подалась назад. — Миа, — второе движение было уже глубже, почти до упора и мне пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть. — Миа… — уже рычал он, ускоряя ритм и полностью лишая меня рассудка.

Для нас двоих мир будто остановился.

Я искренне считала, что лучше сделать уже невозможно. Нельзя пережить снова столь безумное и опустошающее наслаждение. Однако я ошибалась. Оказалось не только можно, но и каждая близость будет уникальной и единственной в своем роде. О чувствах размышлять не хотелось. Я понимала, что это не просто удовлетворение похоти, а что-то большее. Но считала преждевременным вешать какие-то ярлыки.

Уже значительно позже, с трудом переводя дыхание и почти засыпая рядом с ним, я тихо спросила:

— Ты мне скажешь свое настоящее имя?

— А чем Ирбис плох? — пару секунд спустя заметил он. — Миа, давай оденемся.

Меня несколько обескуражил столь резкий переход. Я села и обхватила колени руками, наблюдая за тем, как, совершенно не стесняясь наготы, мужчина встал и поднял с пола мою сорочку.

— Зачем? — ловя предмет одежды, поинтересовалась я.

— Затем, что когда Киан проснется, то захочет навестить свою мамочку. А ты без одежды, — возвращаясь на кровать, заявил он.

— Я об этом не подумала, — призналась я и натянула сорочку. Ткань приятно охладила кожу. Но и сдаваться я не собиралась. — Значит, не скажешь?

С тяжким вздохом он склонил голову.

— Это не имеет смысла, Миа. Все в прошлом.

— Я знаю. — Я подавила зевок, удобнее укладываясь на подушку. — Но думала, что… ладно, неважно. Это твое право, говорить или нет.

Ирбис помолчал. Но когда я уже почти провалилась в сон, где-то на краешке сознания отпечаталось, как он, невесомо поцеловав в макушку, тихо произнес:

— Ксандер… когда-то меня звали Ксандер.

В следующий раз я проснулась уже в одиночестве.

Ловя последние мгновения неги и покоя, я сонно завозилась. Сладко потянулась, разминая мышцы, но так до конца не проснувшись. Провела руками по подушке, но никого не обнаружила. Распахнула глаза в неверии и быстро села в кровати, рассматривая пустую постель.

Ушел. Волшебство ночи рассеялось, оставив в душе лишь страх и тревогу. Я понимала, что он поступил правильно. Слезы и бабские истерики плохо настраивали на поединок. Только вот успокоиться не получалось. Страх ядовитой змеей прокрался к сердцу, мешая думать здраво.

В комнате было светло. Яркое, но холодное осеннее солнце уже взошло, и за окном слышались мелодичное пение птиц и приглушенные голоса прислуги, что суетилась во дворе, занимаясь повседневными делами.

Откинув за спину длинные волосы, я потерла виски. Успокоение не приходило. Наоборот, с каждой секундой становилось все тревожнее.

«Как он там? Начался поединок или еще нет? Если начался, то…»

Нет, дальше так не могло продолжаться. Мне хотелось видеть все собственными глазами. Все доводы, которые приводил Ирбис, просто выветрились из головы.

Откинув в сторону одеяло, я быстро поднялась. В тот же миг дверь распахнулась, и вбежал Киан. Малыш, уже одетый в симпатичный костюмчик светло-бежевого цвета, держал в руках игрушечную собачку.

— Доброе утро.

— Доброе. — Я привычно присела, раскрыв объятья и наслаждаясь теплом родного человечка. — Ты уже проснулся?

— Да. Мэри помогла мне одеться. Там принесли завтрак, и Ульф уже ждет.

— Ульф?

Сердце пропустило удар.

«Неужели я умудрилась все проспать, и поединок уже закончился? Он пришел для того, чтобы сообщить мне… нет, этого не может быть».

— Да. Он сказал, что тебе надо одеваться, завтракать, и мы пойдем гулять.

— Гулять, — тихо повторила за ним.

— Давай собираться! — Киан выскользнул из моих объятий и закружился по комнате. — Там солнышко и небольшой мороз. А снега еще нет.

— Да, сейчас, — улыбнулась сыну, быстро поднявшись с колен, и направилась в сторону шкафа.

Угрызений совести по поводу того, что Ирбис меня одевал, обувал и кормил, я не испытывала. Да и к чему биться в истерике, швырять наряды и кричать, что он не смеет меня унижать, даря вещи? Ни у меня, ни у Киана не имелось нормальной одежды, а Снежный проявил заботу о нас. Да, за это его стоило поблагодарить. В конце концов, я была его луаной, и мужчине надлежало заботиться обо мне. А о другом думать я не видела смысла.

— Иди в гостиную, я сейчас переоденусь и приду, — поцеловав малыша, велела я. — И на сладкое не налегай.

— Да, мама.

Платье я выбрала простое: темно-фиолетовый муслин, белый воротничок и узкие манжеты. Оно выгодно подчеркивало грудь и талию и мягкими складками падало вниз. А еще оно очень удобно застегивалось на мелкие пуговички спереди.

— Доброе утро, госпожа Солнечная, — улыбнулся пожилой перевертыш, вставая. — Вы отлично выглядите.

Журнальный столик буквально ломился от яств. На плотно стоящих друг к другу подносах обнаружились и ароматная выпечка, и горячий чай, и сладкие десерты. Киан уже заканчивал завтрак, с аппетитом поедая пышную булочку с жидким медом.

— Спасибо. — Я села в кресло и расправила складки платья. — А вы здесь?..

— Снежный попросил проводить вас на регистрацию.

— А он… — произнести такое вслух язык не поворачивался, — уже? Или…

— Поединок начнется через час, — ответил Ульф, догадавшись, что именно я хотела, но так боялась спросить. — И вы туда не пойдете. У меня четкие инструкции, куда и когда сопроводить вас. Я понимаю ваши чувства, но Ирбису нужно сконцентрироваться, а вы будете его отвлекать. Выпейте чай, госпожа Солнечная.

Кивнув, я потянулась к чайнику и на автомате налила в фарфоровую чашку дымящийся напиток. Знакомый запах трав привел в чувство и заставил принюхаться. Цветы боярышника, арония, душица, мелисса, мята и ягоды боярышника, а также листы смородины — все ингредиенты отличного успокаивающего чая.

— И что это значит? — отставляя в сторону чайник, поинтересовалась у Ульфа.

— Всего лишь бодрящий напиток.

— Успокаивающий чай.

— Но не зелье же. А чай, — возразил он с довольной улыбкой. — Пейте, госпожа Солнечная.

Подозрительно покосившись на перевертыша, я сделала первый глоток. И на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Мам, а можно мне еще булочку? — подал голос Киан.

— Хорошо, но только одну, — подмигнула сыну и вновь взглянула на Ульфа. — Вы давно знаете Ирбиса?

— С самого первого дня его прибытия в Долину. Вот уже почти двадцать лет.

— Правда? — Я слегка подалась вперед. — Так долго?

— Да, я много лет служу семье Север. Тот год был тяжелым для всех, — тяжело вздохнул Ульф и слегка покачал головой. — Погиб старший сын лорда Севера. Дядя Кристофера… наследник. Хороший был мальчик, настоящий воин, смелый и сильный.

— Что с ним случилось?

— Никто точно не знает. Просто лорд Север вернулся из Империи не с сыном, а с молодым одичавшим.

— Ирбисом? — сделав еще один глоток, спросила я.

Есть по-прежнему не хотелось, хотя ароматы стояли невероятные.

— Да. Никто из них не рассказывает о произошедшем. Просто молчат или переводят разговор. Но что-то тогда точно случилось.

— Но что? И зачем скрывать?

— Этот вопрос не ко мне, — ответил мужчина, а потом, некоторое время спустя, добавил: — Но многие считают, что милорд Питер спас Ирбиса ценой собственной жизни.

МИА

Служба регистрации располагалась недалеко от площади, сразу за казармами, в небольшом трехэтажном здании из серого камня с высокими узкими окнами и тяжелой дубовой дверью. Добрались мы до нее всего минут за десять.

Перед тем как выйти, я навестила хейдов. Успокоила их и велела ждать меня. Судя по немому укору в обычно бесстрастных глазах, питомцам такой приказ пришелся не по вкусу. Но мне не хотелось устраивать переполох в городке и успокаивать потом испуганных жителей. Все-таки летающих древних монстров не каждый день встретишь, гуляя по улице. А в свете вчерашних событий следовало не нервировать народ и не давать повода для нового поединка.

Интересно, а здесь имелись правила, позволяющие ведьме самостоятельно отстаивать свою честь, или подобной привилегией обладал исключительно ее избранник? Решила позже выяснить у Ульфа подробности о луанах. Вдруг он посоветует какие-то книги, учебники или пособия. Мне бы это очень помогло, потому что действовать вслепую мне больше не хотелось. Как показала практика, это небезопасно.

— Что мне надо говорить? — крепко держа сына за руку, поинтересовалась я у пожилого перевертыша, когда мы отошли от дома.

— Правду. Солгать вы все равно не сможете.

Такое утверждение заставило меня нахмуриться и с недоумением уточнить:

— В каком смысле?

Налетевший порыв холодного ветра вынудил поежиться и сильнее укутаться в плащ. Киана же погода забавляла. Сын улыбался и с любопытством глазел по сторонам.

— Вам дадут специальную сыворотку, она не позволит вам соврать.

— Даже так, — протянула я. — Я и не предполагала, что у вас тут все так серьезно.

— Исключительно в целях безопасности, — ответил Ульф и закряхтел после очередного порыва ветра. — Снега бы.

— Что?

Я вгляделась в его лицо. Как-то странно он перескочил с одной темы на другую. Неужели он опасался быть подслушанным? Хотя что такого секретного мы обсуждали?

«Боги, я уже стала параноиком, вздрагивающим от собственной тени. Еще чуть-чуть, и заикаться начну».

— Холодно, зима в горах приходит раньше, еще в середине осени. В этом году мы никак не дождемся снега. Чем мы так прогневали богов?

Я осмотрелась вокруг. По небу неспешно плыли серые тучи, дул промозглый ветер, а благодаря легкому морозцу с утра кое-где замерзли лужи. Киан не мог отказать себе в удовольствии разбить лед новенькими сапожками.

— Да, — неожиданно согласилась с ним. — Уже и морозы первые ударили, а снега все нет.

— Снег — это хорошо. Он укрывает землю, залечивает раны. В Империи весну считают началом возрождения, а у нас зиму. И не просто зиму, а время, когда все земли укроет снегом.

— Почему? Сейчас, наоборот, все умирает.

— Умирает, — кивнул Ульф. — Или возрождается. Снег дарит покой и умиротворение. Помогает принять решение и начать подготовку к новой жизни.

С этой стороны я на зиму не смотрела, считая, что именно весна является началом.

— А Киан тоже будет принимать эту сыворотку? — осведомилась я на подходе к зданию.

— Нет, лишь вы. Не переживайте, госпожа Солнечная, я все время буду рядом.

— Это хорошо. А то мало ли что. Это ведь по моей вине Коротов сражается с Ирбисом. А он тут главный.

— Он сын главного, — поправил перевертыш. — Коротов-старший никогда не смешивает работу и личные интересы.

Хотелось в это верить. Я не забыла о Джеке, и при мысли о том, что совсем скоро могу узнать, как сложилась судьба любимого старшего брата, меня слегка потряхивало.

Ульф галантно распахнул передо мной тяжелую деревянную дверь и пропустил вперед. Чуть сильнее сжав ладошку сына, я набрала полную грудь воздуха и шагнула в здание.

Внутреннее убранство службы регистрации мало отличалась от внешнего: серое и унылое. Из-за узких окон свет в небольшие комнаты почти не попадал, поэтому везде их тускло освещали крохотные лампы. Дополняли картину узкие, запутанные коридоры. Если бы не помощь нашего сопровождающего, мы бы, скорее всего, заблудились.

Рассчитывая, что формальности займут не так много времени, я жестоко ошиблась. Здесь все было удивительно организованно, но в то же время так запутанно, что от обилия лишних телодвижений кругом шла голова. Для совершения каждого действия следовало пройти в отдельный кабинет. В одном давали зелье, в другом проходил опрос, в третьем рисовали наши изображения, в четвертом — снова опрос. От этой чехарды у меня заломило виски.

Киан, кстати, беготню туда-сюда воспринял вполне нормально, большую часть времени играя со старым перевертышем и любимой игрушкой.

Хотя если подумать, головную боль вполне возможно вызвало зелье, которое меня заставили выпить. Я слышала о сыворотке правды, но никогда ее не применяла и не готовила. В Империи на ее производство было наложено ограничение, и наказывали за нарушение сурово. Здесь же все происходило иначе.

По цвету, запаху и вкусу данный отвар ничем особо не выделялся. Бесцветный и прозрачный, словно вода, он пах разнотравьем. Состав я даже не пыталась разобрать. А на вкус напоминал сладкую, даже немного приторную настойку на спирту. После принятия у меня слегка попершило в горле, немного сбило дыхание, и на этом неприятные ощущения закончились.

На все вопросы, как и советовал Ульф, я отвечала честно. Единственный момент, который вызвал у меня легкую нервозность — вопрос о Киане и его отце. Не готова я была рассказывать людям правду и совершенно не видела в ней смысла.

— Ваш муж погиб? — сухо и равнодушно спросил мужчина.

— Его нет с нами уже много лет, — запнувшись на мгновение, ответила я. Снадобье тут же огненной волной начало подниматься в груди. Но я ведь не солгала, просто… не конкретизировала. — Извините, мне до сих пор очень трудно это обсуждать.

— Вы вдова?

«Интересно, если меня в Заречье называли вдовой более пяти лет, это считается?»

— Да, — быстро произнесла.

Сыворотка вновь всколыхнулась, но дальнейшей реакции не последовало. Оказалось, что и ее можно обмануть, если очень сильно постараться.

— Прошу прощения, — встав с неудобного стула, проговорила я, когда документы были оформлены и нам разрешили отправиться домой. — Я бы хотела узнать судьбу своего брата. Он стал одичавшим шестнадцать лет назад.

— Это вам в архив. Нижний этаж, тринадцатый кабинет, — пояснил клерк, вручая мне бумаги.

— Спасибо.

Нижний этаж — это подвал, в котором напрочь отсутствовал дневной свет. Киан крепко схватил меня за руку и тревожно оглядывался. Его напугала темнота и оглушительная тишина, которую нарушал лишь звук наших шагов по каменному полу.

— Все хорошо. Не бойся. Мама рядом, — шепнула ему.

— Нам сюда, — сообщил Ульф, открывая одну из дверей.

Та противно заскрипела, но подалась.

— Чем могу помочь?

За небольшим столиком сидела сухонькая женщина преклонного возраста и смотрела на нас поверх круглых очков. Рядом с ней лежал клубок ниток и недовязанный носок. Очевидно, старушка за вязанием коротала рабочий день.

— Доброго времени, госпожа, — приветливо улыбнулась я, выдвигаясь вперед. — Мне нужна информация об одичавшем, который должен был прийти в Долину шестнадцать лет назад.

— Шестнадцать лет, говоришь… долгий срок. Когда обратился?

— Весной, — сглотнув, ответила я. — Он исчез весной, почти семнадцать лет назад.

— Имя?

— Джек Солнечный.

Старушка снова одарила меня внимательным взглядом.

— Вы понимаете, что он мог сменить имя? Или не дойти, попав в лапы звероловам?

— Да… понимаю, — кивнула я и прижала сына еще крепче.

— Тогда ждите, — сказала она и, взяв со стола тяжелую связку ключей, вышла.

Ждать пришлось долго. Минут пять я еще пыталась прислушаться к звукам, которые доносились из-за двери. Отвлечься и переключиться не получалось. Сердце билось в груди, как ошалелое, а от страха в желудок скручивался в тугой узел. И хоть в подвале не было жарко, но у меня почти сразу намокли ладони, и выступил пот на висках. Посадив Киана на колени, я прижимала его к себе и тихо про себя молилась богам.

— Не волнуйтесь, госпожа Солнечная, все будет хорошо, — попытался успокоить меня Ульф, но мне хватило сил только кивнуть.

«Сумасшедшее утро. И одна сплошная неизвестность. Как там Ирбис? Длится ли бой или уже окончен? Сильно ли ранен? Вдруг ему нужна моя помощь, а я тут сижу? А теперь еще и Джек. Готова ли я буду принять правду?»

Старушка вернулась только через полчаса. Деловито положила ключи на место и только потом обратила на меня внимание.

— Шестнадцать лет назад одичавший по имени Джек Солнечный границу не пересекал, — бесстрастно сообщила она.

Вот и все.

Зажмурившись, я мысленно сосчитала от одного до десяти и обратно. Надо было успокоиться и включить мозг. Поплачу потом, когда вернусь в комнату. Сейчас же не время и не место.

— Может, он пересек ее позже? — тихо поинтересовалась я.

— Я просмотрела данные еще и пятнадцатилетней давности. Одичавшего с таким именем в картотеке нет.

— И что это значит? Он погиб? — последнее слово я прошептала, с трудом заставив себя его вымолвить.

— Он мог зарегистрироваться под чужим именем.

«Еще одна призрачная надежда».

— И как теперь быть? Как узнать?

— Вам надо подняться на второй этаж и оставить запрос.

— Какой запрос? Кому и куда?

— Сообщение в Долину. Что вы ищете брата. Кабинет двести пятнадцать, — пояснила она, возвращаясь к незаконченному вязанию.

— Спасибо.

На втором этаже мы провели еще минут двадцать. Послание у меня приняли и обещали направить его во все сектора. Если Джек добрался, то узнает о том, что его разыскивают. Ответ должны были прислать лорду Северу.

— И что теперь? — выйдя на улицу и вдыхая свежий морозный воздух, спросила я у нашего провожатого. — Мы можем ехать к Ирбису?

— Боюсь, госпожа Солнечная, что за нами уже прибыли, — немного напряженно проговорил Ульф, кивая куда-то в сторону.

Недоуменно нахмурившись, я обернулась и увидела небольшую добротную карету и шагающего от нее к нам перевертыша.

— Миа Солнечная? Добрый день, — приветственно склонил он голову. — Меня зовут Ангус Дар, я заместитель руководителя следственного комитета столицы. Мне нужно с вами поговорить.

— Ирбис? — ахнула я, цепляясь свободной рукой за Ульфа. Душевное равновесие и самообладание, которые мне едва удалось восстановить после известия о брате, рухнули как карточный домик. — Что с ним?

— Пройдемте в карету, — сухо улыбнулся мужчина и открыл передо мной дверцу.

Не помню, как я оказалась внутри. Будто серая дымка опустилась на глаза, а в голове только одно имя билось в такт сердцу: «Ксандер, Ксандер… Ксандер».

«Боги, какая же я дура. Занималась такими глупостями, пока он там… надо было настоять или… сбежать. Да, надо было сбежать к нему!».

Пришла в себя, только услышав жалобный всхлип Киана и его тихое:

— Мама.

Малыш почувствовал мое состояние, забрался на колени и, крепко обняв, зарылся лицом в грудь. Очнувшись, осознала, что сижу на мягком сиденье, а напротив меня тот самый следователь. Перевертыш, не мигая, рассматривал меня.

Он был достаточно молод, немного младше Ирбиса или ровесник. Дорогой темный плащ не скрывал крепкой фигуры и литых мышц. В ярко-зеленых глазах светился живой ум. Упрямый квадратный подбородок покрывала легкая щетина. Зачесанные назад черные волнистые волосы открыли широкий лоб. Он выглядел симпатичным и очень опасным.

— Воды? — спросил Дар, заметив, что я уже более-менее взяла себя в руки.

— Что с ним? — повторила я вопрос, чувствуя, как быстро колотится сердечко Киана, который так сильно прижимался ко мне, что стало трудно дышать.

Или это слезы, комом застрявшие в горле?

— С вашим наулом все в порядке. Угрозы жизни нет.

— С кем?

В ушах снова зашумело. Мне вновь показалось, что я героиня театральной постановки. Все слишком запуталось.

— Ах да, вы же не из Долины и многого не знаете. Вы, Миа, его луана, а он ваш наул. Господину Снежному ничего не угрожает. Он выиграл поединок и уже доставлен домой.

— Мне надо к нему.

— Уже едем, — слегка приподняв уголки губ, сообщил следователь. — Не волнуйтесь так, госпожа Солнечная. Я прибыл, чтобы с комфортом доставить вас в пункт назначения. Так что успокойтесь и наслаждайтесь поездкой. Кстати, как прошла регистрация?

Я настороженно покосилась на перевертыша. Не доверяла я его улыбке и светским манерам. Потому что прекрасно помнила, кто он такой, и по чьей вине мы с барсом поссорились. Он меня нервировал и заставлял напрягаться, словно в ожидании удара.

— Хорошо.

— Узнали, что хотели?

— А вы? — задала встречный вопрос, уже не скрывая неприязни.

Снова непонятная гримаса, от которой мороз прошелся по коже. И гипнотизирующий изумрудно-зеленый взгляд.

— Что ж, теперь я прекрасно понимаю Снежного. Сила, ум, характер… и все это при потрясающей внешности. Есть ли в вас хоть один изъян?

— Это вопрос? — приподняла я бровь.

— Нет. Вопрос в другом. Не хотите сменить наула, Миа?

Годы учебы многому меня научили. И не только в области магических знаний, но и в поведении. Я переняла от более родовитых сокурсниц высокомерные повадки и в случае необходимости могла стать алчной ведьмой. При мысли о том, что этот тип будет касаться меня, слегка затошнило. Безусловно, он был красив, но и скользок похуже змея. Кстати, какова его ипостась?

— Господин Дар, вы не имеете права, — вмешался сидящий рядом со мной Ульф. — Это нарушение закона. Запрещено так переманивать чужую луану.

— Что ж, я с радостью приму его вызов. Всегда мечтал с ним потягаться, — хищно оскалившись, заявил следователь.

Вот только этого не хватало!

— Не надо, Ульф, — похлопала я мужчину по руке и повернулась к следователю. — Я так понимаю, вы предлагаете свою кандидатуру. Хм… и что же в вас такого ценного, что способно меня заинтересовать?

— Положение, титул, деньги и уважение. Я чистокровный перевертыш с перспективой карьерного роста.

«Сколько пафоса в словах. Самодовольный индюк».

— Это все, чем вы гордитесь? — с милой улыбкой уточнила я и, разочарованно вздохнув, покачала головой. — Мало. Того, что вы перечислили, я при желании могу добиться сама.

— Такая самоуверенность.

— А вот вас в этом не обвинишь. Это ведь вы приказали Ирбису использовать меня для ваших целей? Это вы послали его на смерть, не так ли? Собственных сил не хватило?

Глаза следователя вспыхнули опасным огнем, но я уже не могла остановиться. Боль и отчаяние, вызванные предательством, стремились найти выход. И я, наконец, нашла виновника произошедшего.

О, как же я его ненавидела! Наделенный властью, совершенно не заботящийся о чужих чувствах, интересах… о жизни. Все ради достижения поставленной цели. Высокородный ублюдок.

— Скажите, вы начнете провоцировать Ирбиса прямо сейчас? Он как раз немного не в форме… все как вы любите.

— Я ведь могу арестовать вас, госпожа Солнечная. Разлучить с сыном. После лихорадки вы еще не восстановились, не так ли? И даже этот старик мне не помешает.

Я рефлекторно прижала Киана поближе к себе и вернула ему гаденькую улыбочку.

— Вы видели моих питомцев? Если в течение дня я не вернусь, они начнут меня искать. И найдут, мы же связаны.

— Угрожаете?

— Разве? По-моему, у нас с вами просто светская беседа. Не так ли?

В этот момент карета замедлила ход и остановилась.

Ангус Дар еще некоторое время изучал мое лицо. Потом хмыкнул и кивнул:

— Сильна. Что ж, Миа, будем считать, что этот раунд остался за вами.

Но успокаиваться и складывать лапки еще было рано.

— У меня нет никакого желания играть с вами в игры.

— Поздно, — усмехнулся он. — Вы уже в игре… хотите вы этого или нет. Мы приехали.

Следователь распахнул дверь и, выйдя, поспешил помочь мне спуститься. Пришлось принять его руку. Мужчина попытался удержать мою ладонь, но я быстро выдернула ее, стоило только ступить на твердую землю.

Оглядевшись, увидела знакомый дом коменданта Оплота и неожиданно много народа в незнакомой форме, что деловито сновали туда-сюда.

— А что происходит?

— Арест, — пояснил Дар.

— Чей?

— Госпожи Розалины.

Я не смогла удержать удивленного восклицания. Эта дама мне никогда не нравилась, но не до такой же степени.

— За что? Что она сделала?

— Господин Коротов утверждает, что она была соучастницей в его незаконных операциях. Уважаемая дама подделывала подпись супруга на серьезных документах, а также без разрешения использовала его личную печать.

— Коротов? — нахмурилась я. — Но он же мертв.

— Кто вам сказал? — насмешливо поинтересовался следователь. — Конечно, его состояние далеко от идеального, но он… пожелал сдаться.

— И что же его заставило так поступить?

— Стремление выжить.

Ничего произнести я не успела. Внезапно раздался голос, заставивший меня забыть об интригах, о Даре, да обо всем на свете:

— Миа!

Бледный, с жуткими тенями под глазами, словно он не спал несколько ночей подряд, Ирбис стоял, прислонившись здоровым плечом к металлической ограде. Его кожа выглядела синюшной. Очевидно, он с трудом не то, что стоял, даже дышал Похоже, пару ребер Коротов ему все-таки сломал. Три страшные алые полосы, следы от острых когтей, пересекали левый висок, скулу и щеку. Правая рука висела на перевязи. Серые глаза были слегка затуманены от боли и воздействия зелий. Но при всем этом это был мой Ксандер.

— Ирбис, — прошептала одними губами и, ничего не видя перед собой, зашагала ему навстречу.

А после замерла в полуметре от мужчины, с ужасом замечая новые детали: уродливый кровоподтек на шее, небольшой синяк на подбородке, ссадины на здоровой руке. Как же мне хотелось коснуться его, прижаться всем телом! Однако я боялась, что неосторожным движением причиню ему еще большую боль. На нем же живого места не осталось. Поэтому я стояла, едва сдерживая слезы, и просто смотрела.

— Привет, — улыбнулся он, а взгляд стал таким теплым и ласковым, что у меня перехватило дыхание.

— Привет… ты… живой… как ты? — У меня не находилось слов, чтобы передать бушующие внутри эмоции. Все казались пустыми, глупыми и совсем ненужными. — Очень больно?

— Не очень.

Улыбка все еще не сходила с его лица, когда, медленно подавшись вперед, барс дотронулся пальцами до щеки, нежно обрисовал овал лица, а после обхватил шею и неожиданно сильно, но мягко притянул к себе.

Это был не поцелуй, лишь мимолетное соединение губ. Но неловкость и страх исчезли, оставив лишь тепло и щемящую нежность. Воскресли недавние события, когда между нами не осталось недомолвок и ненужных слов. Лишь только мы вдвоем и чарующая магия ночи.

Мы оба замерли, соприкоснувшись лбами, и молчали, наслаждаясь таким необходимым мгновением покоя и счастья. И просто осознанием, что живы… что вместе.

— Эй, все закончилось, — шепнул Ирбис, ласково целуя в висок. — Я жив и почти здоров.

— Ты мог погибнуть.

— Не мог. Только не сейчас, когда мне впервые есть, ради кого жить. Узнала о брате? — выпрямляясь, спросил он.

— Одичавший с таким именем в Долину не приходил, — со вздохом ответила я. Его последние слова эхом звучали в неожиданно пустой голове. — Я оставила сообщения. Остается надеяться, что Джек поселился здесь под чужим именем.

Мне о многом хотелось расспросить Ирбиса. Узнать, что именно он чувствует, даже, может, поведать о своих чувствах. Но не здесь и не сейчас.

— Ты все правильно сделала. Как только что-нибудь станет известно, нам сообщат.

— Мам? — К нам подошел Киан и привычно прижался, обхватывая ручками. — Дядя Ирбис, ты что, подрался, да?

— Привет, малыш. Чуть-чуть, — усмехнулся Ирбис и подмигнул моему сыну, после чего слегка щелкнул его по курносому носу. — Но я выиграл. И теперь у меня есть настоящие шрамы. Хочешь, потом покажу?

— А можно? Но надо повязку сделать. Моя мама хорошо это умеет. Да, мама?

— Да, солнышко.

— Сделаешь дяде Ирбису? А то ему больно.

— Как скажешь, — улыбнулась сыну.

Странно. Сейчас, когда мы стояли втроем, меня не покидало чувство единства. Будто мы самая настоящая семья.

— Твоя мама все делает хорошо, — заявил барс, переводя на меня лукавый взгляд. — По-другому она просто не может.

Жаль, но все хорошее имеет свойство когда-нибудь заканчиваться.

— Простите, что нарушаю вашу идиллию, но вынужден распрощаться, — вмешался Дар. Издевательских ноток в его голосе не заметил бы только глухой. — Снежный, спасибо за службу.

— Я у вас не служу, — слегка скривившись, возразил барс. — Я сделал только то, что было нужно. И чего требовал долг.

— Но Коротова ты хорошо дожал и в последний момент сумел остановиться. А в пылу поединка не каждый на такое способен.

— Поэтому вы меня и выбрали. Не так ли? Потому что я сначала думаю, а потом делаю. Вы обещали нам карету.

Я видела, как Ирбису неприятен и этот разговор, и сам собеседник.

— Возьмите эту, —кивнул следователь на ту, на которой мы приехали. — Когда отправитесь в путь?

— Как можно быстрее.

— Но тебе надо отдохнуть, залечить раны, — вмешалась я. — Может, лучше перенести отъезд на завтра?

Как ни тяжело мне было находиться в этом доме, но сейчас я больше думала о состоянии Снежного. С такими ранами даже на мягком сиденье кареты поездка выйдет очень болезненной. Любая яма и выбоина может причинить дикую боль. А мне еще нельзя было магичить, и помочь я ему не смогу. Останутся только зелья.

Кстати, напомнила себе, что перед сном надо принять новую порцию настойки. Пропускать лечение мне было никак нельзя.

— Ваша луана дело говорит.

— Нам пора, и так сильно задержались, — покачал головой Снежный. — Как только погрузят вещи, мы двинемся в путь.

— Я могу выделить сопровождающих, — не унимался следователь, становясь до неприличия назойливым.

— Не стоит. Мы и сами справимся. Тем более что здесь, на землях перевертышей, нам ничего не угрожает.

— Ты уверен? — уточнила я.

— Да, нам пора возвращаться домой.

«Домой… да, действительно, пришла пора отправляться домой. Туда, где мы станем жить, где станет расти и взрослеть Киан. Впереди нас ждала Долина и будущее, которое непременно будет счастливым. Я сделаю для этого все и даже больше».

МИА

Завтра мы должны прибыть в замок лорда Севера.

По крайней мере, так сказал Ирбис. Сомневаться в его словах причин я не видела. Хотя все равно не могла до конца поверить, что наше путешествие подходит к концу. За это время мы столько всего пережили, что близкое окончание приключений в голове не укладывалось.

Прошли чуть больше двух недель, а создавалось такое впечатление, что миновала пара лет, не меньше. Словно та жизнь в Заречье была не моей. Разве могла я тогда предположить, что все так обернется? Что спасение раненого лисенка навсегда изменит мой мир. Откроет тайны, о которых я даже не подозревала. Подарит способности, о которых я не смела даже мечтать. И мужчину, без которого уже не представляла своего будущего. Ирбиса Снежного — свирепого перевертыша с добрым сердцем и удивительно мягкой улыбкой, от которой у меня замирало в груди. Моего смелого и решительного барса с пронзительными серыми глазами, в момент наивысшего наслаждения напоминавшими расплавленное серебро.

Перевернувшись на живот и подперев подбородок рукой, я наблюдала, как мой мужчина сильными гребками переплывает подземное озеро. Пушистая шкура медленно соскользнула с обнаженных плеч, приятно щекоча кожу. Вздрогнув от холода, я вновь подтянула ее и закуталась поплотнее.

Словно почувствовав мой взгляд, Ирбис обернулся и улыбнулся.

— Не замерзла? — Я покачала головой. — Может, еще искупаешься? Вода такая теплая.

Он подплыл ближе и навис надо мной, опираясь о каменный бортик термального озерца, рядом с которым я лежала. Капельки воды ручейками заскользили по обнаженному торсу. Шрамы еще не зажили, ломаными линиями уродуя его кожу.

Завтра мне предстояло в последний раз принять зелье и ощутить возвращение силы. Амулет я сняла уже давно, но снадобье еще блокировало способности, не давая насладиться собственным могуществом. Хотя и беспомощным котенком я больше не была.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты мне все равно нормально поплавать не дашь. Полезешь ведь целоваться.

— Как будто тебе не понравилось, — фыркнул он, заставив меня против воли покраснеть.

То, что барс на этом самом месте вытворял со мной и моим телом всего каких-то десять минут назад, вызывало сладкие воспоминания и будоражило кровь.

Постоянная дорога, ночевка на постоялых дворах, где мы спали в разных комнатах (я с Кианом, а он со своими людьми) и отсутствие возможности уединиться, сыграли свою роль. Последние дни между нами буквально искрило. Малейшее соприкосновение, встреча взглядов, и желание вспыхивало удушающей волной, мешая нормально соображать. Поэтому сегодня, пока остальные готовили обед на костре, Ирбис вытащил меня сюда поплавать в термальном озере и отдохнуть.

Я помнила, как вода окружала разгоряченные тела. Как мелодично плескалась, вторя нашим порывистым движениям. И это безумное сочетание ласковых волн с прикосновениями сильных и в то же время нежных рук, что блуждали по моему телу, лаская каждый сантиметр чувствительной кожи, сводило с ума.

В памяти вновь всплыли жаркие, порочные губы, которые ловили и заглушали мои стоны и крики, когда я не могла уже сдерживать их. Хриплое, надсадное дыхание, которое музыкой отзывалось в сердце и вызывало дрожь по телу. Твердые камни, что болезненно впивались в нежную кожу ладоней, когда я опиралась о берег руками. И острое желание вогнать в них ногти, когда Ирбис входил в меня сзади, ускоряя безумный темп, до синяков сжимая бедра.

Я знала, что для удовлетворения желания существуют разные позы, но даже не подозревала об их многообразии.

— Понравилось. Нам пора возвращаться. Надо отправлять в путь, — вздохнула я.

— Скоро будем дома.

Ирбис поймал мою ладошку и нежно поцеловал.

— Знаю.

Я по-настоящему радовалась этому. Хотелось наконец-то где-то осесть. Засыпать в собственной комнате в объятиях своего наула, а не ночевать на постоялых дворах так далеко друг от друга. Провести день так, как мне захочется, а не сидя в карете и любуясь проплывающими мимо пейзажами. я о многом мечтала. И совсем скоро моим мечтам суждено было сбыться.

За эту неделю я много узнала о жизни Долины.

В частности, о том, что у них тут практически отсутствовали разводы. Разрешение на это давалось Советом в исключительном случае. Зато были наулы и луаны — промежуточный этап между свиданиями и браком. Отношения со своими правами и обязанностями. Не брак, но и не свобода. Время, когда двое могли присмотреться друг к другу. Дети, родившиеся в результате такого партнерства, считались законными наследниками. У нас в Империи, особенно на окраине, меня бы за подобное закидали камнями и окрестили блудницей. А тут считалось нормой.

Да, мне ко многому пришлось привыкать.

Например, к тому, что теперь мы с Кианом не одни, и у нас есть свой собственный перевертыш. И это были не пустые слова. Ирбис (я старалась даже мысленно называть его именно этим именем, чтобы потом случайно не проговориться при всех) много времени проводил с моим сыном. В какой-то момент я даже начала немного ревновать.

Первые пару дней барс провел с нами в карете. Несмотря на довольно сильные зелья и высокую скорость регенерации из-за полученных ран ему еще тяжело было ехать на лошади. Но потом, как только стало легче, он вернулся в седло и стал периодически брать Киана с собой. Малыш буквально расцветал от его внимания. Ночами, укладываясь спать, он мог часами рассказывать, что делал с «дядей Ирбисом» и что они планируют делать завтра. Каждый раз, когда я смотрела в сияющие глазки сына и слушала восторженный шепот, у меня от тоски сжималось сердце.

Я всегда понимала, что не смогу заменить ему отца. Есть вещи, которые мальчику может объяснить только другой мужчина. Безусловно, я радовалась, что Киан пошел на контакт с барсом, что не замкнулся в себе. Но временами все равно ревновала. Иногда мне даже казалось, что сын начинает любить меня меньше. Этот страх возникал на пару мгновений, а потом я неизменно корила себя за слабость и глупые мысли.

С Крисом тоже все было непросто. Лисенок больше не выступал в роли сводни и даже немного примирился с тем, что расставаться с Ирбисом мы не собирались. Радости ему это не прибавляло, но он хотя бы перестал морщиться и отводить взгляд.

Меня волновало другое: никто так и не сообщил Рыжику, что его отец находится при смерти. Кристофер знал, что тот болен, но не больше. Меня эта скрытность удивляла.

— Почему вы ему не расскажете правду? — приставала я к Снежному. — Мальчик должен знать. Это же его отец.

— Приказ лорда Севера.

— Но он лишен смысла. Крис все равно узнает. Лучше дать ему возможность свыкнуться с этой мыслью.

Отступать я не собиралась, поэтому схватила мужчину за руку, не позволяя уйти. Мы стояли во дворе у кареты и готовились к отправке. Крис еще не спустился, и можно было говорить, не таясь.

— Миа, послушай. Очень мало лиц, которые знают о состоянии Гедеона. Можно сказать, единицы.

— Но почему?

— Потому после его смерти начнется грызня за наследство, — со вздохом признался Ирбис.

— Не понимаю. Кристофер — законный наследник. Какие могут быть проблемы?

— Он лис. Обычно сыновья перевертышей наследуют более сильную ипостась своих родителей, а дочери слабую. У него произошло иначе, Крис пошел в мать. Вассалы Севера не примут его, посчитают слишком слабым.

— А есть другие кандидаты?

— Да, есть. Племянник лорда, Фамул Север и его сыновья. Даже думать не хочу о том, что начнется, когда Гедеона не станет.

— Можешь чем-то помочь?

— Нет, — покачал головой Ирбис. Вытянув руку, он заправил за ухо непослушную прядку, из-за порывистого ветра так и норовящую упасть мне на глаза. — И ты никуда не лезь, хорошо?

— А ты? Ведь точно влезешь в самую гущу.

— Поговорим об этом позже, — пробормотал он, глядя мне за спину.

Быстро обернувшись, я увидела лисенка, который вышел на крыльцо постоялого двора, зябко кутаясь в плащ.

Моя связь с питомцами постепенно укреплялась. Теперь, когда сила почти вернулась ко мне, общаться с хейдами стало легче. Они научились посылать мне картинки увиденного, а я — мысленно отдавать приказы. Мы все уже привыкли к ним и не представляли путешествия без пяти удивительных птиц.

Пока я предавалась воспоминаниям, любуясь прозрачными водами и наслаждаясь тихим плеском волн, Ирбис уже вылез из озера. Без капли стеснения подошел ближе и, взяв полотенце, принялся методично стирать влагу с кожи.

— Одеваться собираешься? — не поворачиваясь, поинтересовался он.

— Подай мне вещи.

Я села на импровизированном ложе, придерживая рукой теплую шкуру, и зябко повела плечами, когда прохладный воздух коснулся их. Несмотря на то, что здесь было теплее, чем на воздухе, расставаться с нагретым местечком не спешила.

— А может, вернемся чуть позже? — заметив, что я замешкалась, обернулся Ирбис.

От яркой вспышки в его серых глазах и ленивой улыбки на чувственных губах у меня заныло в груди, и против воли я улыбнулась в ответ.

— Даже и не думай.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Твое решение, — пожал плечами барс и бросил мне костюм для верховой езды.

Одевалась я быстро, слегка передергиваясь, когда холодная ткань соприкасалась с кожей.

Я снова задумалась. Все-таки кое-что уже давно меня беспокоило, мешая насладиться таким необходимым ощущением покоя и умиротворения. И я не видела смысла молчать и дальше.

Наше будущее оставалось туманным, а близость — зыбкой, словно песок. Того и гляди, ускользнет, оставив после себя лишь воспоминания. Мы с Ирбисом не разговаривали о будущем. О том, что станет с нами после прибытия в замок. Продолжатся ли наши отношения, или конец пути станет и их концом.

Мы не рассказывали друг другу о чувствах. Вообще избегали этой темы в разговорах. И дело было не только в барсе, но и во мне. Спроси меня сейчас, что испытываю к Снежному, я бы так сразу не ответила. По сути, я никогда не любила. Любовь к Киану не считается. Он мой сын, мой лучик света, но сейчас я говорю о мужчине.

Я ни разу в жизни не влюблялась по-настоящему. С Томом все было сложно. Он мне действительно нравился, но, скорее, как лучший друг. Уверена, испытывай я к нему любовь, никогда бы не поступила так с нами, не скрыла бы от него беременность, не позволила бы ему жениться на другой. И никакие отговорки, что я хотела, как лучше, не помогли бы.

Я не знала, что такое настоящая любовь, и сейчас, как никогда, боялась ошибиться.

Временами мне казалось, что Ирбис понимал мое состояние, поэтому не торопился с признаниями, давая мне возможность привыкнуть и разобраться в себе. А иногда, наоборот, я думала, что ответных чувств ко мне он не испытывает. И эта неопределенность заставляла нервничать.

Сколько раз я хотела поднять эту тему и не решалась, страшась услышать правду или скрытую ложь! Но уже завтра мы приезжаем во дворец, и трястись больше не имело смысла.

— Скажи, а что будет дальше? — тихо спросила я, трясущимися руками застегивая крохотные пуговки на жакете.

— Приводим себя в порядок и возвращаемся к нашим. Пора отправляться в путь.

— Я не об этом. Что будет с нами… когда приедем в замок?

И тут же заметила, как напряглась спина Ирбиса, кода он понял, что именно я имела в виду. Однако замешательство длилось всего долю секунды. Оцепенение спало, и барс продолжил одеваться. Его движения оставались уверенными и плавными, ничто больше не выдавало волнения.

— Первое время, пока не вернется лорд Север, нам придется жить в замке. Надо присмотреть за Крисом, узнать, как Гедеон. Скорее всего, надо будет готовиться к похоронам. Проблем много. А потом…

— Что потом?

Мужчина вздохнул, а потом повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, не таясь и не смущаясь.

— У меня в городе есть собственное жилище. Оно находится недалеко от замка. Домик небольшой, всего два этажа, пять спален, гостиная, столовая, кабинет, минимальный штат прислуги. Я бываю там редко, большей частью находясь в разъездах. Так было раньше. Не уверен, что у меня сразу получится стать заботливым мужем и отцом, но я буду стараться. И я прошу тебя стать хозяйкой в моем доме. Как ты на это смотришь?

— Меня? — прошептала едва слышно. — Хозяйкой?

— Да. Мы наймем еще слуг, ты можешь сделать перестановку, ремонт тоже не помешает. Все, что захочешь. — С каждым произнесенным словом Ирбис подходил ближе, пока не встал вплотную. — Деньги у меня есть. За годы службы накопились, плюс удачные инвестиции. А тратить мне было не на что, так что сумма на счету довольно приличная.

— Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?

Я его почти не слышала, до конца не веря происходящее. Ирбис ласково провел ладонью по моему лицу и улыбнулся.

— Хочу. Ты очень дорога мне, Миа. И отпустить вас с Кианом я просто не смогу. И причина не только в сексе, хотя от одного твоего запаха я схожу с ума. И не в силе и хейдах. Для меня это, скорее, проблема. Дело в тебе. Я никогда не встречал столь удивительной, честной, щедрой и чистой девушки. Не знаю, любовь ли это, но мне хочется верить, что да. Готова ли ты разделить со мной жизнь?

— А ты? — сглотнув, спросила я. — Готов принять меня такой, какая я есть? И с Кианом?

— У тебя чудесный сын. Смелый, добрый и решительный. Для меня честь постараться стать ему отцом. Ну так что, Миа? Есть что ответить?

Мне столько хотелось ему сказать! Столько нужных и правильных слов роилось в голове, мешая сосредоточиться. Они наваливались скопом, стремясь сорваться с губ.

Я верила ему. Знала, что Ирбис не лжет, что в этот миг он предельно честен со мной и откровенен. Каждая произнесенная им фраза была не просто набором пустых слов, сказанных просто так, без смысла. Он говорил от чистого сердца. И тем дороже для меня было его заявление.

Мгновение, словно удар сердца, и моя голова опустела. Не осталось ни единой связной мысли. Даже простого звука не могла выдавить из себя. Понимала, что надо что-то ответить, что Ирбис ждет, но не могла.

— Я… — выдохнула и, шагнув к нему, уткнулась носом в шею. — Да…

И сразу ощутила, как напряжение покинуло его плечи, как расслабилось тело. Ирбис боялся, что я откажу ему. Не приму столь ценный дар сердца.

«Глупый, неужели не понимает, как дорог мне?»

— Да? — нежный шепот у уха и ласковое прикосновение к виску. — Уверена?

Дар речи я пока так и не обрела, поэтому просто кивнула, сильнее прижимаясь к крепкому телу, наслаждаясь его теплом и пряным ароматом.

Словно камень с души свалился. Именно это ощущалось правильным и верным. Только мы в прошлом, настоящем и будущем.

— Я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем решении, Миа. Чтобы ты была счастлива. Клянусь перед лицом богини.

В ответ я подняла лицо и покачала головой.

— Не надо клятв. Я верю.

— Миа, — то ли стон, то ли шепот, от которого сердце заколотилось, как сумасшедшее, — моя девочка… моя Ведьма… не отдам тебя никому… буду биться за тебя до последней капли крови.

А в следующее мгновение его губы накрыли мои в пьянящем поцелуе. В нем не чувствовалось страсти, огня, бешеного темперамента, лишь сводящая с ума нежность и любовь.

Пусть я боялась признаться ему, себе, всему миру. Но больше скрывать правду не имело смысла. Я любила. Не за красоту, не за силу, не за ум, не за характер. За все сразу. Как можно выделить что-то одно в полноценной личности? В сильном мужчине, которому известно, что такое долг, честь и любовь? Сколько раз я была свидетельницей его благородства, не перечислить. Я просто любила его… целиком.

Сначала испытывала к нему восхищение, затем признательность, привязанность, страсть, а после уже любовь. Ту самую, о которой так мечтают романтики. Я не звала ее, не ждала, но и отказываться не собиралась. Только полюбив, я осознала, что такое настоящее счастье.

— Нам пора идти, — произнес он, оторвавшись от моих губ, и мягко улыбнулся.

— Подожди.

Я схватила его за руку, не позволяя отойти.

— Что-то случилось?

— Нет, то есть, да… или нет.

— Так нет или да?

— Я люблю тебя, — выпалила на одном дыхании и замерла, всматриваясь в его лицо. Пытаясь понять, как отреагирует на мои слова. От этого зависело очень многое.

Ирбис замер на долю секунды. А потом его глаза ярко вспыхнули, и он сам схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо. На его же лице сияла такая шальная улыбка, что я не могла не улыбнуться в ответ.

— Что? Что ты сейчас сказала?

— Я люблю тебя, — прошептала едва слышно.

— Еще… скажи еще раз…

— Я люблю… ай, что ты творишь? — Ирбис внезапно подхватил меня на руки и закружил так сильно, что все замелькало перед глазами. — Отпусти, сумасшедший.

— Никогда. Слышишь, никогда тебя не отпущу! — Он остановился и прижал меня к себе. — Как только разберемся со всеми делами, пойдем в храм.

— Какой храм? — растерялась я.

— Такой. Выйдешь за меня замуж, Миа? — абсолютно серьезно спросил он, а у меня в который раз пропал дар речи.

— Но ведь у вас нет разводов, — напомнила ему.

— Я помню.

— Но тогда…

— В бездну все, Миа! И слушать ничего не хочу! Или у тебя есть возражения?

— Нет, но…

— Вот и отлично! — Снежный опустил меня на землю и чмокнул в нос. — У тебя нет возражений, у меня нет возражений, значит, решено.

— Ирбис, это очень ответственное решение, — попыталась я воззвать к его разуму.

— Миа, — рассмеялся он, — ты точно ненормальная. Вообще-то ты должна меня не отговаривать, а прыгать от счастья.

— Уже прыгаю, — фыркнула в ответ. — Еще немного и взлечу.

Он снова подарил мне поцелуй. Быстрый и неуловимый, как ветер, и сладкий, как патока. Ирбис явно намеревался сбить меня с мысли.

— Как же я тебя люблю, — лукаво улыбнувшись, шепнул он.

Сначала мне показалось, что я ослышалась.

— Что? Но ведь ты же только недавно говорил, что не знаешь, какие чувства испытываешь ко мне.

А этот… перевертыш вновь рассмеялся.

— Я люблю тебя, Миа. И давно знаю о своих чувствах. Вот только кое-кто не был готов их услышать. Ты в своих-то еще не до конца разобралась. Поэтому и молчал.

— Боги, — только и смогла простонать я, — все слишком запуталось.

— А по-моему, все, наоборот, разрешилось, — хмыкнул Ирбис, притягивая к себе. — Так что готовься, совсем скоро вы с Кианом смените фамилию.

— С Кианом?

— Конечно, я собираюсь усыновить его. Ты не против?

— Нет, — прошептала я, до сих пор не в силах поверить, что мне это не снится.

— Пора идти, — шепнул мой мужчина и запечатлел на губах еще один поцелуй.

МИА

Резиденция лорда Севера находилась на вершине холма, у подножья которого располагался красивый город. Она представляла собой самую настоящую неприступную крепость с высокой каменной стеной грязно-серого цвета, огромными металлическими воротами и зубчатыми сторожевыми башенками.

Сам замок оказался просторным и красивым: полы устилали дорогие ковры, стены украшали гобелены и шелковые обои, вручную расписанные экзотическими цветами. На второй и третий этажи вела широкая лестница из белоснежного мрамора с серо-зелеными прожилками. Везде горели магические светильники, освещая большие залы и отражаясь в позолоте и хрустале. В каждой спальне пылал большой камин.

Окна наших покоев выходили на сосновый лес, который раскинулся с другой стороны холма. Вдалеке голубой изогнутой змейкой текла речка, чуть дальше виднелись луга и небольшие деревеньки.

Только вот снега не было и здесь. И это показалось мне странным.

Зябко поведя плечами, я отошла от длинного и узкого окна и взглянула на Киана. Спальня сына располагались рядом с нашей, комнаты разделяла лишь гостиная. Но малыш так устал с дороги, что уснул, не добравшись до своей кровати. Переносить я его не стала, лишь укрыла бархатным покрывалом.

На душе было неспокойно. Я не могла найти себе места, без толку вышагивая из угла в угол. То и дело замирая, прислушивалась к шагам за дверью. Но там царила тишина.

Мы приехали всего пару часов назад. Ксандер привел нас в свои покои. Велел обживаться и ждать его. После чего поцеловал и, воспользовавшись моим замешательством, сбежал, так ничего и не объяснив толком.

Опять. Его манера быстро исчезать меня раздражала. Я не привыкла, что мной командуют, дают указания и при этом совершенно ничего не рассказывают. Такое отношение злило и тревожило. Неужели так сложно хоть что-то сообщить, а не оставлять меня в неведении?

Правда, гнев уже давно утих, осталась лишь растерянность. Мы так долго к этому шли, так стремились здесь оказаться, что теперь, лишившись цели, я ощущала себя дезориентированной, забытой и, на удивление, одинокой. Вроде бы и понимала, что все будет хорошо, но неясное предчувствие не давало успокоиться и расслабиться.

Гроза. Мне даже казалось, что стоит оглянуться, и я увижу тяжелые тучи, которые сгустились над нашей крохотной семьей. Я улавливала запах озона и слышала разряды молнии. Каждую секунду ждала чего-то, но вокруг было тихо. Чересчур тихо для такого параноика, как я.

Хейдов устроили в одном из дальних сараев. Я обещала зайти к ним вечером, проверить, как они устроились, и просто зарыться пальцами в прохладное оперение. Как устроюсь, решила найти им какое-нибудь занятие. Не все же время питомцам сидеть взаперти. Раньше их вызывали для захвата власти. Мне захватывать было ничего. Да и не стремилась я к власти. От нее одни проблемы и неприятности. Сейчас, когда магия ко мне и вернулась и связь между нами возобновилась, призвать хейдов не составляло труда. Стоило только захотеть, сосредоточиться и обратиться к ним.

В кровати сонно завозился Киан и повернулся на другой бок. Я подошла к нему, ласково погладила по влажным от пота волосам и поцеловала в лоб.

— Спи, солнышко, — едва слышно прошептала и вновь вернулась к окну.

Ирбис упоминал, что поведет лисенка к отцу. Мы успели прибыть вовремя, и тот все еще был жив. Значит, у Криса появилась возможность попрощаться с отцом, сказать последнее «прости» перед тем, как тот отправится к предкам.

Но и у окна я простояла не долго. Подошла к туалетному столику, взяла в руки пустую фляжку и провела ладонью по контуру, ощущая каждую выемку, каждую линию. Эту фляжку я когда-то забрала из академии. Отчеканенный на ней герб моей альма-матер еще не стерся от времени.

Сегодня я приняла последнюю дозу лекарства. Уже завтра сила полностью вернется ко мне, и все станет как прежде. И пусть сегодняшняя порция почти не влияла на способности, такой небольшой она была, но я все равно испытывала дискомфорт.

Наконец, послышались знакомые шаги.

Стоило Ксандеру распахнуть дверь, как я бросилась к нему, прижимаясь и вдыхая родной запах моего мужчины.

— Я так волновалась.

— Все хорошо, — шепнул барс, обхватывая за талию и целуя куда-то за ухо. — Киан спит?

— Да, устал очень. Как Крис?

— Принял новость стойко. Как и полагается настоящему мужчине.

— А его отец?

— Плохо. Зелья больше не помогают от боли. Он мечется в бреду, шепчет что-то странное… про какие-то черные орхидеи, — глухо закончил он. — Совсем плох стал. Определить яд так и не удалось.

Застыв на мгновение, я тяжело сглотнула.

Черные орхидеи. Прекрасные и невероятно опасные цветы, которые разводили в специальном подвале академии. Я помнила, как страдал и мучился Сол, когда случайно вдохнул пары зелья. Мы так и не смогли ему помочь. Азалия рыдала неделю. Это потом я узнала, что они собирались после выпуска пожениться. Но мы были слишком неопытны, слишком самоуверенны и слишком неосторожны. Верили, что наша работа пойдет на благо Империи.

«Этого не может быть… просто не может. Они же закрыли все… Хмурая велела молчать».

— Миа, что случилось?

Ирбис моментально уловил, что со мной что-то не так, и отодвинулся, пытаясь заглянуть в глаза.

Медленно и очень осторожно я выбралась из его объятий и отвернулась.

— Ирбис, что он говорит? Ты можешь воспроизвести дословно?

— Миа.

Он сделал шаг ко мне, но я быстро отодвинулась, обхватив плечи руками. Меня била дрожь.

— Это очень важно.

— Точно сказать не могу. А что происходит?

— Просто… если это действительно черные орхидеи, то получается… что это, — я глубоко вдохнула и подняла на него взгляд. — Ирбис, кажется, я знаю, что с ним… и это моя вина.

Барс отреагировал так, как умел реагировать только он. Не стал наигранно смеяться, делать страшные глаза и заявлять, что я болтаю глупости, или что у меня нервное перенапряжение и так далее. Заковывать в кандалы, как опасную преступницу, он тоже не спешил. Лишь склонил голову набок и совершенно спокойно попросил:

— Расскажи поподробнее.

Он мне верил. По-настоящему. И осознание этого простого факта согрело душу так, что нервозность и страх моментально испарились, уступив место привычным хладнокровию и уверенности. Снежный был прав: не время предаваться панике, сначала следовало разобраться.

— Когда я училась на последнем курсе Высшей академии, начался небольшой эксперимент по созданию нового вида сильнодействующего яда и проклятия. В нем принимали участие лучшие студенты. И я в том числе. Нам казалось, что мы творим благое дело, служим Империи. Да и на итоговые оценки данная работа бы повлияла. Кто бы отказался стать знаменитым, открыть новую формулу? А я всегда стремилась стать лучшей. — Я грустно улыбнулась своим воспоминаниям. Как же я гордилась, что меня приняли в эту группу. С каким восторгом рассказывала Соне и Тому. Глупая девчонка. — В подвале академии мы выводили специальные черные орхидеи. Они очень походили на обычные, за единственным исключением. В сочетании с определенным видом трав они приобретали смертоносные свойства. Только вот зелье получилось очень нестабильным и быстро выветривалось. Десять-пятнадцать минут — и во флаконе оставалась слабая настойка, которая, в лучшем случае, могла вызвать лишь расстройство желудка. Данную работу начали другие, мы пришли на все готовенькое. Единственное, что от нас требовалось — увеличить срок действия и доработать закрепляющее результат заклинание.

— И у вас получилось.

— Нет… за месяц до начала практики, когда мы были близки к финалу… один из нас случайно вдохнул пары… Сол всегда был рассеянный и ненавидел технику безопасности… спасти его не смогли и допуск закрыли. Нам так и не удалось добиться стабильности и создать нужную формулу для заклинания. А потом был выпуск и… я уехала…

Перевертыш некоторое время молчал, задумчиво уставясь в пространство.

— Это, конечно, может быть совпадением, — в конце концов, проговорил он. — Но я давно уже в них не верю. Если это то самое зелье, над которым вы работали, то должно быть противоядие. Ты знаешь, как его приготовить? Вдруг оно сможет спасти Гедеона?

— Противоядие было. Но прошло столько времени… после несчастного случая я постаралась выбросить все из головы. Забыть, как страшный сон. Наверное, только после смерти Сола мы до конца осознали, что создаем смерть. И если это действительно то самое зелье, то почему Гедеон до сих пор жив? Не понимаю. — Я принялась массировать виски и зажмурилась в попытке сосредоточиться. — Более шести лет прошло. Они что-то добавили или нашли недостающий элемент. В любом случае, что-то изменилось, раз им удалось добиться стабильности… Ирбис, это очень сложно. Я даже не представляю, с чего начать.

— Миа, — он шагнул ко мне и крепко взял за плечи, — ты единственная, кому хоть что-то известно об этом. Пойми, у нас есть шанс спасти Гедеона, и мы обязаны им воспользоваться. Да, они внесли изменения, но основа осталась та же.

— Противоядие тоже должно быть другим. Тогда мы так и не смогли спасти Сола. Азалия… — Я вздрогнула, вспоминая, как корчился в судорогах на полу парень, а девушка пыталась залить ему в рот зелье. Не помогло. Лицо Сола застыло безжизненной маской, а изо рта пошла черная пена. Меня потом долго рвало в подсобке. И я еще долго не могла прийти в себя. — Мы влили в него целый флакон с противоядием, но он все равно умер.

— Миа, если ты не попробуешь, он все равно умрет, а так будет шанс на спасение.

— Я не знаю… могу попробовать, но… Ирбис, — я беспомощно посмотрела на него, — неужели они действительно сделали это? Кто-то из Империи закончил нашу работу и пришел в Долину. Значит, эти нападения неслучайны. Та ведьма, что сделала с ним это… как она могла оказаться так глубоко в Долине?

— Не знаю, но мы это обязательно выясним. Готова помочь нам, Миа?

— Да, — кивнула я. — Только мне надо взять сумку. И кто-то должен присмотреть за Кианом.

— Я распоряжусь. — Ирбис привлек меня к себе и обнял, ласково погладив ладонью по волосам. — И перестань винить себя, слышишь? Не ты прокляла Гедеона.

— Но я принимала в этом участие. Пусть косвенно, но принимала, — глухо пробормотала, наслаждаясь его прикосновениями.

— Ты была ребенком. Студенткой, которая стремилась получить хорошую отметку, и только. Виноват тот, кто втянул вас в это, понимаешь?

— Да. Ты прав. Спасибо.

— Не стоит меня благодарить. — Он слегка отстранился и обхватил мое лицо руками, заставляя взглянуть себе прямо в глаза. — Я люблю тебя. И всегда буду любить. Слышишь? Так что прекращай самобичевание и пойдем спасать Гедеона.

Милорд Гедеон находился в дальней комнате на первом этаже. По всей вероятности, его туда определили, чтобы он своими криками не пугал и не тревожил остальных.

— Когда ожидается прибытие лорда Севера? — тихо поинтересовалась я у Ирбиса, как только мы спустились по лестнице. Звук шагов эхом отражался в пустых коридорах.

— Дня через два, может, три. Он уже покинул Оплот.

Запах смерти я уловила еще до того, как увидела приоткрытую дверь и услышала доносящиеся оттуда тихие песнопения и резкие стоны. Неосознанно замедлила шаг, словно собиралась с мыслями, готовясь к тому, что придется увидеть.

Снова смерть и боль. Создавалось впечатление, что они будут преследовать меня всю жизнь.

— Миа? — Ирбис взял меня за руку и слегка потянул вперед. — Все нормально?

— Да. Да, я… я иду.

Комната оказалась очень большой. Не спальня, а скорее, что-то вроде маленькой залы. Стоящую ровно посередине кровать, очевидно, откуда-то принесли. А потом вокруг нее на полу начертали знаки силы, пятиконечную звезду и древние руны. Повсюду горели светильники, а шторы на всех шести окнах были задернуты. А еще здесь имелось очень много столов и жаровен с травами и маслами. От многообразия запахов запершило в горле и защипало в глазах.

Я насчитала штук десять магов, которые суетились и что-то делали, стремясь продлить жизнь наследника. Одни читали заклинания из толстых фолиантов, другие толкли в ступе травы для новой порции лекарств, парочка дремала в углу на неудобных лавках, видимо, в попытке хоть немного восстановить силы.

А сколько здесь было трав! У меня глаза разбежались от обилия редких растений и ценных ингредиентов. Столько я видела только в центральной лавке в столице Империи.

— Снежный, кого ты привел? — К нам подошел один из магов. — Девушке здесь не место. Милорд Гедеон совсем плох. Мы не уверены, что сможем продержаться до возвращения лорда. Чудо, что смогли дождаться вас.

— Миа Солнечная, выпускница имперской Высшей академии. Факультет универсальной магии, декан Хмурая, красный диплом, — я на мгновение запнулась, —хозяйка хейдов.

Он прищурился.

— Мы слышали о вашем приезде. Чем обязаны, госпожа Солнечная?

— Миа хочет помочь, — вмешался Ирбис, ободряюще приобняв меня за плечи. — В Академии они изучали подобное проклятье. Вполне возможно, что она сумеет найти противоядие.

— При всем моем уважении, это вряд ли возможно. Мы уже почти месяц пытаемся его получить, и никакого результата. Единственное, что в наших силах — поддерживать его жизнь.

Новый, полный боли и муки стон заставил меня слегка вздрогнуть и покоситься на обнаженного мужчину, что лежал на кровати.

— Я могу взглянуть?

— Что ж, если вы настаиваете.

Быстро выдохнув, я постаралась выбросить из головы все ненужное и сосредоточиться. Передо мной лежал больной, он умирал, и теперь только от меня зависело, смогу я его вытащить или нет.

— Постарайтесь как можно меньше до него дотрагиваться. Милорд очень болезненно реагирует на любые прикосновения.

Я кивнула, а потом подалась вперед и кончиками пальцев приподняла веко, вглядываясь в глазное яблоко. Черное, и зрачок почти полностью исчез.

Перевертыш захрипел и задергался. Я убрала руки и быстро отступила на шаг, наблюдая, как очередная судорога свела его исхудавшее тело. Наверное, когда-то он был силен и могуч, но сейчас передо мной фактически лежал скелет, обтянутый кожей.

— А кровь? — тихо уточнила у мага.

— Почернела. Не сразу, но почернела. Мы пытались остановить процесс, но нам это так и не удалось.

Я вновь кивнула. Это проклятье называлось Черным не только из-за цветов. Тело жертвы тоже начинало чернеть. Изнутри. Выглядело очень страшно. Боги, они действительно очень сильны, если смогли так долго удерживать его. Если, конечно, отравитель не специально уменьшил дозировку, заставляя проклятого подольше мучиться.

— Мне понадобится помощь.

— Какого рода?

— Я сталкивалась с подобным… во времена студенчества.

— У вас есть рецепт противоядия? — сразу вскинулся маг и в его голосе затеплилась надежда.

— Не совсем. То проклятье было немного иного рода, но исходные одинаковые. Думаю, с вашей помощью у меня получится создать новое. Ваш многолетний опыт должен помочь.

— Что ж, если есть хоть малейший шанс спасти милорда, то я готов. Что надо делать?

Шесть лет назад мне казалось, что я вытравила все воспоминания о том эксперименте. Смерть Сола все мы восприняли очень тяжело, кошмары с его участием еще долго изводили меня. Именно это стало причиной избавиться от всего, что связывало с той работой.

Однако я ошиблась.

Стоило немного поднапрячься, и список ингредиентов всплыл перед глазами. Я вспомнила до мельчайших подробностей количество, последовательность и точные расчеты. Мы столько времени провели в подвалах, так старались, что эти данные намертво въелись в нашу память.

Время для меня перестало существовать. Полностью погрузившись в работу, я забыла обо всем, отключилась от посторонних звуков и иных раздражающих факторов.

Смешать, добавить, убрать, измельчить, потолочь, разогреть. Проследить за тем, чтобы остальные сделали все точно так же.

Но чем ближе мы были к финалу, тем отчетливее я понимала, что этого мало. Состав яда изменили, и мне нужно требовалось внести в готовящееся зелье что-то новое. Нечто такое, что собрало бы воедино все ингредиенты, смогло укрепить и дать тот самый эффект. И я понятия не имела, что именно. А шанс, что у нас получится разгадать то, что не получилось шесть лет назад, почти равнялся нулю.

Морин, тот самый маг, что нас встречал, задумчиво стоял над котелком и смотрел на зелье, томящееся на магическом примусе.

— Значит, должно быть что-то еще, — тихо проговорил он.

— Да. — Я стерла с лица капельки пота и закусила губу. — И я не представляю, что это. Если подберем неверный ингредиент, то… все наши труды зря. У вас есть предложения?

— А может, использовать нейтральный компонент, — подал голос другой маг, высокий, худощавый, с глубоко посаженными черными глазами.

— Вы имеете в виду источник, который соберет все воедино и увеличит силу воздействия, — согласно закивал сухонький старичок с длинной седой бородой.

— Не понимаю, — я переводила взгляд с одного на другого, — о чем вы говорите?

— Раньше использовали сырую магию для усиления того или иного проклятья, — пояснил Морин. — Но где нам добыть физический элемент? Это должен быть невероятно мощный артефакт.

— Есть риск, что он окажется слишком сильным, и тогда последует взрыв, — покачал головой рыжеволосый маг. — Помните, в хрониках описывали подобный случай?

— Тогда это должно быть нечто не только нейтральное, мощное, но и статичное. Словно живое, — со вздохом предположил старичок. — Легче угадать недостающий элемент методом проб и ошибок.

И тут меня осенило.

— Знаю, — пробормотала едва слышно, а после уже увереннее и громче добавила: — Я знаю, что можно использовать. Разливайте зелье в сосуды, я сейчас.

И бросилась к выходу.

Ирбис последовал за мной. Все время, что мы занимались изготовлением противоядия, перевертыш находился рядом, я чувствовала его присутствие. Это очень помогало, вселяло уверенность и даже немного придавало сил.

«С каких это пор я так зависима от него?»

Я почти бежала по коридору, краем сознания пытаясь понять, что меня беспокоит. Что-то не укладывалось в голове, мешая сосредоточиться.

И только когда я выбежала во двор, до меня дошло.

Ярко светило находящееся в зените солнце, всюду сновали слуги.

— Который час? — не в силах поверить собственным глазам, спросила я и оглянулась, чтобы посмотреть на застывшего рядом Ирбиса.

— Почти полдень.

«Не может этого быть… или может? Я же всегда забывала о времени, когда училась. Соне приходилось следить, чтобы я хоть немного поспала и поела».

— Киан…

«Я — кошмарная мать. Вообще не мать. Как я могла забыть о собственном ребенке? Какой эксперимент может оправдать подобную безответственность?»

Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Ирбис подошел ближе и обхватил лицо руками.

— Успокойся. С Кианом все хорошо.

— Я забыла… — простонала, с трудом сдерживая панику. А вдруг с ним что-то случилось, пока я занималась противоядием?

— Неправда. Ты просто стала мне доверять. Так сильно, что ни на секунду не усомнилась, что я позабочусь о нем. И оказалась права.

— Ты просто меня успокаиваешь.

— Успокаиваю и говорю правду. С Кианом все хорошо. Он проснулся, позавтракал и играет с Ульфом. Спрашивал о тебе, но ему сообщили, что мама на работе, пытается помочь папе Кристофера. Скоро вернется. У тебя… у нас умный малыш. Эй, я же обещал, что буду заботиться о вас двоих. Я и забочусь, — сказал Ирбис и ласково улыбнулся. — Ты все делаешь правильно, Миа.

— Спасибо.

Мягкий и немного соленый от моих слез поцелуй. Короткий для того, чтобы вызвать страсть, но для успокоения и возвращения душевного спокойствия — самое то.

— Ты шла к хейдам? — оторвавшись, прошептал барс.

— Да, — кивнула я и вытерла слезы. — Надо спешить. Они могут нам помочь.

Помня, где находится сарай, я продолжила путь.

— Ты собираешься использовать перья в качестве нейтрального компонента? — пристроившись рядом, поинтересовался Ирбис.

— Нет. Перья — это боевая составляющая, расходник. Там очень мало силы, крохи.

— Надеюсь, ты не собираешься их потрошить и выкачивать из них кровь, — попытался пошутить он.

— У них нет крови. Они — создания силы.

— Но тогда я не понимаю. Как ты собралась их использовать? Откуда хочешь взять источник?

— Слезы, — тихо пояснила я.

Снежный замер за мгновение, а потом догнал меня и выдохнул:

— Ненормальная. Ты собираешься заставить монстров плакать?

— Не заставить. Их нельзя заставить что-то сделать против воли. Точнее можно, но не это. В общем, неважно. А то я ударюсь в мифологию. Я буду просить.

— И что дашь взамен? — после нескольких секунд молчания спросил Ирбис.

— Не знаю. Смотря, что они попросят. Хотя мне и предложить особо нечего… кроме одного.

Хейды ждали меня. То ли предчувствовали мой приход, то ли просто все это время ожидали моего возвращения.

— Добрый день, — пробормотала я, вытирая вспотевшие ладони о ткань платья. Холода я не ощущала, хотя легкий морозец на улице стоял, и пар облачком вылетал изо рта. Видимо, от волнения потеряла чувствительность. — Мы пришли просить об услуге…

Немигающий взгляд, и никаких эмоций. С таким же успехом я могла разговаривать со статуями. Но они понимали и ждали откупа. Не следовало быть гением, чтобы это понять.

— Дай мне нож. — Я быстро повернулась к Ирбису и протянула руку.

— Зачем?

— Надо.

С подозрением покосившись, мужчина нехотя вручил мне небольшой кинжал.

— Кровь от крови моей, сила от силы моей, — пробормотала я и разрезала запястье. Сзади судорожно вздохнул Ирбис.

Кожа горела огнем, безумно хотелось зажать рану, но я не могла. На негнущихся ногах подошла ближе и выставила руку вперед.

— Моя кровь. Кровь той, что вызвала вас в этот мир. Вы же знаете, что это значит? Знаете. Свобода. Независимость. Взамен прошу лишь слезы.

— Миа, — предупреждающе начал Ирбис, делая шаг ко мне, но я отмахнулась.

— Равноценная оплата.

Губы уже плохо слушались меня, язык заплетался, а перед глазами замелькали круги. Однако я держалась. Из последних сил, но держалась. Бессонная ночь, нервное напряжение, а теперь еще и кровопотеря плохо на меня влияли.

Хейды закивали и в следующее мгновение в уголках глаз стали появляться капельки-кристаллики.

— Ирбис, собирай, — прошептала я, и в тот же миг первый из хейдов коснулся раны.

Перед глазами все замелькало и закружилось.

Судорожно вздохнув, я потеряла сознание.

МИА

Я погрузилась в странное состояние, нечто среднее между сном и явью. А может, находилась на границе между ними. Или впала в транс. Как будто душа отделилась от тела и взмыла ввысь, позволяя мне оглядеть окрестности и то, что происходило внизу.

А там, в небольшой, но добротной постройке из дерева на укрытом соломой земляном полу лежала хрупкая женская фигура, отделенная от всех остальных неприступной стеной из ледяных монстров древности. Я видела, как Ирбис пытается пробиться сквозь моих питомцев, кричит, бросается на них с кулаками, но ничего не может поделать. Пять хейдов окружили меня, отказываясь кого-либо пропускать.

— Великий дар… власть… сила… и ты готова отказаться от всего. И ради кого? Жалкого перевертыша, который и магией никакой не обладает, — шептал хор голосов. Казалось, они слышались отовсюду, наступая на меня со всех сторон.

— Я не просила этого… всего лишь хотела спасти себя и сына.

Я не лгала. Для меня появление хейдов стало полной неожиданностью. Я просто собиралась пополнить резерв с помощью сырой магии, кто бы мог подумать, что результат окажется столь масштабным.

— Глупая ведьма… жалкая. Отринула дар богов… это неуважение.

С такой точки зрения я свой поступок не рассматривала. Звучало и вправду немного неприятно и оскорбительно. К слову, в нашем мире навлечь на себя гнев богов было довольно легко, и они редко прощали обиды. А я, похоже, в своем стремлении спасти лорда, проявила неуважение. Осталось только узнать, чем мне это может грозить.

— Прошу прощения. У меня и в мыслях не было оскорбить вас… я лишь…

— Отказалась от власти, — со свистом перебили они.

— Власть мне не нужна.

Однако им казалось иначе.

— Лжешь. Все жаждут власти, признания, денег и богатства, но лгут. Иной раз даже себе. Все стремятся в чужих глазах выглядеть лучше. Ты ведь тоже хотела этого. Пыталась стать лучшей, войти в элиту Империи.

Я очень хорошо помнила ту амбициозную студентку, какой была раньше. Помнила те желания и устремления, что снедали меня, заставляя не спать ночами, зубрить и готовиться.

Да, я хотела власти.

— Это было раньше.

— И что же изменилось?

Если подумать, то многое. Вероятно, я выросла, а может, просто пересмотрела свои взгляды на жизнь. Но больше я не желала всего этого. Единственное, о чем мечтала сейчас — просто жить со своей семьей.

А голоса продолжали искушать, нашептывать, пытаясь дотянуться до меня. Нащупать слабые стороны.

— Все еще можно изменить… вернуть… мы можем помочь тебе… Долина… Империя… весь мир будет у твоих ног… если позволишь себе… нам.

Они не унимались, а перед моим мысленным взором мелькали истории из хроник. О том, что творили маги, когда вызывали хейдов. Об алчности, жадности и попытках захватить власть, результатом которых становились горы трупов и моря крови.

Кровавая королева — так меня будут называть, если я решусь пойти на подобное. Та, что построила свое царство на костях невинных жертв. От таких мыслей меня затошнило с новой силой.

— Нет, — прошептала едва слышно, — нет… не хочу.

Но голоса и не думали умолкать.

— Можешь изменить этот мир. Примирить магов, людей, перевертышей. Не будет больше звероловов, разлученных семей. Под твоим контролем все сложится иначе… мы поможем. Разве ты хотела не этого?

Хотела. Очень хотела. Только вот не такой ценой.

Где гарантия, что я смогу остановиться? Что не забуду, зачем все затеяла? Не утоплю этот мир в крови? А с расширенным резервом и хейдами я была способна… на очень многое

— Нет.

— И мир станет лучше. Разве цель не оправдывает средства?

«Не слушать… не слышать… не осознавать».

— Обмен состоялся, — прохрипела я. — Вы согласились. Слезы за свободу. Удерживать меня вы не имеете права.

— Не пожалеешь потом? — Шепот, как дуновение ветра, обволакивал, лаская кожу.

Я перевела взгляд на барса, который до сих пор не оставлял попыток пробиться к моему телу.

— Нет, не буду.

— Из-за него? Мужчина... у тебя будут сотни таких. Они будут молить о благосклонности…

— Мне не нужны другие.

Однако и это их не остановило.

— А если он предаст тебя? Вашу любовь? Ты будешь верна своим глупым идеалам?

— Он не предаст.

Послышался смех. Словно скрип железа по стеклу. Он прошелся по натянутым нервам, мешая сосредоточиться.

— Предаст… для него честь важнее всего, даже любви. Один раз Снежный уже доказал тебе это, поступившись собственными чувствами и использовав тебя в качестве приманки. А ты простила… глупая ведьма... будешь страдать… больно… опять одна.

— Не одна. Я уже никогда не буду одна. У меня есть сын.

— Которого ты украла у отца.

— Я не крала.

— Скрыла. Простит ли он тебя, когда узнает, что его отец на самом деле жив? А Томас?

— Он поймет.

Во всяком случае, мне хотелось в это верить.

— Глупая… глупая ведьма… что ж… ты сделала свой выбор.

И меня резко швырнуло вниз в собственное тело. Перед глазами вновь потемнело, и я опять потеряла сознание.

Первое, что я услышала, когда пришла в себя — до дрожи знакомое сопение у своего уха. Под боком свернулось теплое тело, а крохотные ручки обнимали меня за талию. Еще не до конца проснувшись, я сонно завозилась. А потом слегка повернулась и покрепче прижала Киана к себе, наслаждаясь мгновением счастья. Привычное чувство покоя и умиротворения охватило душу. Нет, не хейды ошибались, сына у меня никто не отнимет. Он всегда будет со мной.

— Мама? — прошептал малыш, приятно щекоча кожу.

— М-м-м?

— Мамочка, ты проснулась! — неожиданно громко вскрикнул Киан, отчего у меня на мгновение заложило ухо.

— Еще нет, — пробормотала я, отказываясь просыпаться до конца и возвращаться в реальный мир, полный тревог, проблем и прочей ерунды.

— Мама, я скучал! — Сын вскочил и крепко меня обнял.

— Я тоже скучала, маленький.

Веки пришлось разомкнуть. В спальне царил полумрак, приятно потрескивал огонь в камине, а за окном завывал ветер. Наступил вечер. Надо же, сколько я проспала.

Мышцы ломило от усталости, голова кружилась, и громко урчал желудок, требуя покормит его.

— Я испугался, — глухо признался Киан, опустив голову.

— Чего? — тихо спросила я, ласково перебирая светлые кудряшки.

— Ты долго не просыпалась. Дядя Ирбис все время находился рядом. Он только недавно ушел. Велел смотреть за тобой.

— Ты настоящий мужчина и помощник. А переживать не надо, я спала всего несколько часов. Просто устала, много работала ночью.

— Целый день, — перебил малыш, поднимая голову и глядя на меня огромными серьезными глазами. — Тебе стало плохо вчера днем.

В первый момент я решила, что ослышалась.

— Как вчера? Не может этого быть.

Я приподнялась на локтях, пытаясь сесть, и слегка скривилась от ноющей боли в пояснице и внизу живота.

«Это что еще такое? Откуда?»

Боль была знакомой. И мне понадобилась всего пара секунд, чтобы догадаться, что она означала. Ирбис оказался прав: я не забеременела, и ближайшие три-четыре дня мне предстояло бороться с ежемесячными недомоганиями.

— Мам, помнишь, я тебе говорил, что нам никто не нужен и нам лучше вдвоем? — подал голос сын, привлекая внимание.

— Помню, — с некоторой настороженностью отозвалась я.

А про себя уже лихорадочно перебирала варианты, как следовало поступить. Я считала, что Киан хорошо ладит с барсом, и проблем в этой стороны не предвидела. Или мне просто казалось? Ослепленная счастьем и любовью, я думала, что все воспринимают моего мужчину так же.

— Мне нравится дядя Ирбис.

— Это хорошо, — осторожно кивнула я и замолчала, ожидая, что же он скажет дальше. Сейчас самое главное было не подгонять сына, дать возможность сформулировать мысль.

— Крис говорит, что вы поженитесь.

Ох уж этот лисенок! Вечно куда не надо сует свой любопытный нос. С другой стороны, Киан в любом случае все узнал бы. А мне надо было самой с ним поговорить, а не ждать, когда малышу об этом нашепчет кто-то другой. Наверное, я просто боялась реакции сына. Именно поэтому тянула до последнего.

— Ты против?

Он замялся, отвел глаза и прикусил губу, словно боялся спросить или признаться. Я мягко провела по его руке, давая понять, что готова ответить на любой вопрос.

— Мам, когда у вас появятся совместные дети, ты будешь меня любить? — буквально выпалил малыш и затаил дыхание, словно в ожидании приговора.

Сердце невольно сжалось и, потянувшись к сыну, я прижала его к себе и поцеловала в макушку.

— Я буду любить тебя всегда. Что бы ни случилось. Даже если у меня будет еще десять детей, это ничего не изменит. Ты мой первенец, моя радость и моя жизнь. Ты всегда будешь в моем сердце. Слышишь? Всегда.

Я тут же ощутила, как расслабилось детское тельце, как он обмяк и тихо вздохнул, крепко обнимая в ответ.

— А я могу называть его папой? — спустя пару мгновений, поинтересовался Киан.

В горле застрял комок, перекрывая кислород, и я зажмурилась на мгновение.

— А ты хочешь?

Сын отстранился и сел рядом со мной. Его голубые глаза лихорадочно блестели.

— Не знаю. У меня никогда не было папы… это, наверное, здорово.

— Думаю, тебе понравится. Но об этом ты должен поговорить с ним сам. Без меня. Как мужчина с мужчиной. — Я ласково улыбнулась ему и щелкнула по носику.

— Хорошо. Ой, я забыл, — вскочил он и начал слезать с кровати.

— Что забыл?

— Дядя Ирбис просил сообщить, когда ты проснешься. Я побегу.

— Только осторожнее. Смотри не упади, — только и успела крикнуть вдогонку.

После чего откинулась на подушки и уставилась в пустоту.

Боль внизу живота усилилась, напоминая о том, что ребенка нет. В какой-то момент я даже пожалела об этом. Да, мы были не готовы к такому, знакомы всего ничего. Но теперь мысль о беременности не выглядела такой ужасной. Наоборот, от нее теплело в груди.

Следовало встать и привести себя в порядок, но сил не было. Погруженная в раздумья, я пропустила появление Ксандера.

— Миа?

Резко вскинув голову, я увидела его. Остановившись в дверном проеме, мужчина сложил руки на груди и внимательно на меня смотрел. Надо сказать, взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Привет, — улыбнулась я.

— Я вот думаю, придушить тебя или обнять? — сухо обронил он.

— Даже не знаю. Может, поцеловать?

Хмыкнув, он подошел ближе, присел на кровать и взял мою ладонь в руки.

— Как же ты меня напугала, — выдохнул Ксандер и мягко поцеловал пальцы.

— Прости, я не хотела. — Выпрямившись, я свободной рукой зарылась в пепельные волосы. —А где Киан?

— У себя в комнате, играет. — Стальные глаза словно пронзили меня насквозь. — Ты хоть понимаешь, что сотворила?

— Да, — кивнула я. Понимала и ни секунды не жалела. Легко пришло, так же легко и ушло из моей жизни. — Они исчезли?

— Исчезли, — со вздохом кивнул Ксандер. — Ты лично освободила древних монстров. Отказалась от власти, силы и могущества. И ни капли не сожалеешь.

— Нет. Глупо?

Он сощурился, обдумывая следующие слова.

— Это тебе решать, глупо или нет.

— Помогло?

Перевертыш достал из кармана крохотный прозрачный флакончик с искрящейся жидкостью и передал мне.

— Что это? — с недоумением нахмурилась я, проведя большим пальцем по стеклу.

— Слезы хейдов.

— Что? Но ведь ты должен был отдать их магам.

Я уже порывалась встать и бегом броситься вниз.

— Не паникуй, я уже все отдал, — остановил меня Ксандер и приобнял за плечи. — Для зелья потребовалась всего одна. Остальное по праву принадлежит тебе.

— Слезы хейдов, — пробормотала я и вновь взглянула на флакон. — Сколько же их здесь. Пять? Десять слезинок?

— Настоящее сокровище, — кивнул перевертыш, опуская руки.

Да, действительно, ведь даже одна слезинка способна создать зелье невероятной силы и мощи.

— Как милорд?

— Проклятье удалось нейтрализовать, но он очень слаб. Сама понимаешь, период реабилитации будет долгим.

Еще бы. Столько дней проклятье травило и уничтожало его изнутри. И только невероятная сила магов не давала мужчине сгореть.

— Главное, он жив. Думаю, магам удастся поставить его на ноги.

— Вам удалось невозможное. Только… Миа… не пугай меня так больше, — вздохнул он, притягивая ближе и осторожно целуя в губы. — Я думал, что потерял тебя.

В голосе отчетливо слышались боль и страх.

— Прости. Все произошло слишком быстро. Это спонтанное решение. Но я не жалею о нем. Теперь, без хейдов, я не такая завидная невеста, — прислонившись лбом к его лбу, прошептала я.

— Ты моя невеста.

— Только твоя.

На этот раз барс поцеловал меня глубже. Нежное прикосновение постепенно стало требовательней и горячей. Воздуха не хватало, но и отрываться от мужских губ не хотелось. Запустив пальцы в его волосы, я наслаждалась прикосновением сильных рук, что ласкали шею, перебирали волосы на затылке.

Как же сильно я его любила! До дрожи, до боли, до крика. Эмоции бурлили во мне, так и норовя выплеснуться наружу. Хотелось петь, плясать, смеяться и плакать. Мне много чего хотелось.

Чем больше я узнавала этого мужчину, тем сильнее любила. Ксандер говорил, что никому меня не отдаст. Так вот я могла ответить ему тем же. Не отдам его никому, буду драться до последней капли крови, но не позволю отнять его у меня. Никогда.

Ксандер первым прекратил поцелуй. Нежно чмокнул в нос и убрал с моего лица непослушные волосы.

— Сейчас тебе принесут ужин, я распорядился, — прошептал он, как только восстановилось дыхание. — Тебе надо поесть, а то совсем без сил.

— Ты не уйдешь?

Отпускать его не хотелось.

— Я вернусь, — с улыбкой пообещал он и неожиданно спросил: — Тебе подать твою сумку?

— Что? Зачем? — И только тут я вспомнила о своем недомогании и слегка покраснела. — Да, пожалуйста.

— Распорядиться насчет ванной?

Я покраснела еще сильнее.

— От меня что… так пахнет?

— Совсем чуть-чуть. Я просто слишком хорошо знаю твой запах. Не смущайся, это вполне естественно и нормально. Так что насчет ванны?

— Было бы неплохо, — призналась я.

Ксандер еще раз поцеловал меня и встал, направляясь к сумке, что лежала на кресле.

— Хорошо. Я прикажу. Миа, пообещай, что поешь.

— Обещаю.

Он уже сделал шаг, чтобы выйти, но я его остановила, вспомнив кое-что важное:

— Ирбис, подожди.

— Что-то случилось?

— Да. Речь о Киане. Он знает о наших отношениях.

Барс выслушал меня очень внимательно, слегка сузил глаза и лишь тихо уточнил:

— Он возражает?

— Нет… Киан, спрашивал, можно ли ему будет называть тебя папой.

Мужчина вздрогнул и слегка изменился в лице. Я не успела отследить промелькнувшие на его лице эмоции, так быстро они исчезли. Вот только голос выдал его с головой. Сдавленный, хриплый и потрясенный:

— Для меня… для меня это честь.

«Боги, лишь бы не разреветься. Слишком много эмоций».

— Я посоветовала ему самостоятельно поговорить с тобой.

Неуловимое для глаз движение, и Ксандер вновь оказался рядом со мной, крепко прижал к себе и тяжело задышал.

— Спасибо.

— За что? — прошептала я.

— За то, что вы у меня есть…

Следующие три дня прошли спокойно. Мы с Кианом осваивались в замке, буквально кишащем перевертышами разных мастей, и почти все время проводили вместе. К нам часто присоединялся Ирбис. Я видела, как мои мужчины тянутся друг к другу. Как барс осторожничает, подбирая слова в разговоре и боясь разрушить ту хрупкую симпатию, что возникла между ними. Киан такое отношение к себе чувствовал и временами терялся. Но я смотрела на самых дорогих для меня людей и понимала, что все у нас будет хорошо.

Милорд Гедеон восстанавливался. Мужчина еще не пришел в себя, но угроза жизни миновала, в ближайшие дни он уже должен был очнуться. Об этом мне рассказал Рыжик. Его отношение после случившегося изменилось в лучшую сторону. Мальчик испытывал искреннюю благодарность и мечтал хоть чем-то помочь. Кристофер сам сказал об этом на следующее утро после того, как я проснулась.

— Мне ничего ненужно, — улыбнулась я Рыжику и потрепала его по волосам.

Шрамы на его лице никуда не делись. После магического лечения они стали меньше, а часть даже выровнялась, оставив после себя лишь полоски на пару тонов светлее остальной кожи. Однако следы жутких дней в плену у звероловов до сих пор присутствовали на детском личике, каждый день напоминания о произошедшем.

— Я сделала то, что на моем месте сделал бы любой.

Мы бродили по оранжерее, любуясь экзотическими растениями и редкими травами. Киан с игрушкой в руках шагал впереди.

— Нет, не все, — покачал головой Крис. — Большинство никогда бы не расстались с хейдами ради абсолютно незнакомого перевертыша. Особенно ведьма, выросшая в Империи.

— Значит, я одна такая неправильная.

Да, мне действительно не хватало питомцев, но вовсе не потому, что они давали мне силу и могущество. Я просто по ним скучала. За эти пару недель так привыкла к их незримому присутствию, что теперь с трудом верилось, что мы больше не увидимся.

Благодарил меня не только Кристофер. Выйдя из оранжереи, мы столкнулась с Морином, тем самым магом, что руководил процессом излечения милорда.

— Госпожа Солнечная, — мужчина слегка склонил голову, приветствуя.

— Добрый день, — улыбнулась я и тоже кивнула.

Я и в самом деле была рада его видеть.

Крис быстро распрощался, а мы прошли в одну из гостиных.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовался маг, как только мы расположились на диване.

— Спасибо. Уже лучше. — Киан забрался ко мне на колени и настороженно следил за мужчиной. Наверное, боялся, как бы со мной опять что-то не приключилось. — А как вы? Удалось хоть немного отдохнуть?

— Благодарю, сейчас ситуация намного лучше. Госпожа Солнечная, я хотел бы выразить вам свое восхищение.

— Не стоит, — перебила я. — Мой вклад ничуть не больше вашего. Ведь именно вы столько времени поддерживали жизнь в милорде. И именно вы догадались, как можно заменить недостающий ингредиент в зелье.

— Но только вы лишились хейдов.

— Значит, так решили боги. А кто я такая, чтобы оспаривать это решение.

Думать о том, что своим поступком я как раз пошла против воли богов, не хотелось. Ведь сделанного не воротишь, а переживать просто так не имело смысла.

— И еще: я хотел бы предложить вам работу.

— Мне?

Такого я точно не ожидала.

— Да, вам. В столице у меня свое дело, и я был бы счастлив, если бы вы стали моим ассистентом.

— Но я не целитель.

— Вы ведьма, очень талантливая и сильная к тому же, — возразил он.

— И вы туда же, — вздохнула я и покачала головой. — Ваше предложение, безусловно, лестное, но я вынуждена отказаться. Сейчас у меня в приоритете другие вопросы.

— Понимаю. Но если передумаете, я всегда буду рад вас видеть.

— Спасибо, господин Морин.

Казалось, жизнь наконец-то наладилась. Теперь уже ничего не могло помешать нам с барсом на пути к счастью. Только вот нехорошее предчувствие никуда не делось. Возможно, всему виной пророчество хейдов, но я никак не могла успокоиться.

Ночью я лежала рядом с Ирбисом и долго не могла уснуть, вслушиваясь в его ровное дыхание и мерное биение сердца.

— Миа, ты почему не спишь? — сонно прошептал он, прижимая к себе.

— Не знаю, — вздохнула я. — Когда мы уже переедем к тебе?

— Ты чего-то боишься? — сразу догадался он.

— Не знаю. Неспокойно что-то на душе.

— Скоро. Как только вернется лорд Север… — Помолчав, Ирбис тихо добавил: — Миа, а давай завтра утром возьмем Киана и сходим в храм?

— Зачем?

— Не хочу больше ждать. Ты уже достаточно восстановилась, и оттягивать больше нет нужды. Я прошу тебя стать моей женой.

Мы уже вроде и беседовали об этом, но я все равно не верила до конца. Поэтому и замерла с глупой улыбкой на губах.

— Правда?

— Ты согласна?

— Да. Тысячу раз да! — целуя его, прошептала в ответ.

Но на рассвете, когда мы еще спали, в замок вернулся лорд Север.

МИА

— Господин Снежный еще не вышел, — в десятый раз сказал мне слуга.

— Спасибо. Сообщите мне, пожалуйста, когда он освободится, — из последних сил нацепив на лицо вежливую улыбку, произнесла я и вернулась в наши покои.

Лорд Север вернулся на рассвете, когда замок еще спал. Об его прибытии мы узнали только после пробуждения. В наши покои постучали, и слуга велел Ирбису одеваться и спускаться вниз. Посол ждал его в своем кабинете.

— Я скоро вернусь, — поцеловав меня, пообещал барс и ушел.

С тех пор минуло более трех часов.

Ни Ирбиса, ни каких-либо вестей. Совсем ничего.

Дурное предчувствие, что одолевало меня в последнее время, вновь всколыхнулось. Тревога, достигая апогея. Мешала трезво думать, дышать и просто жить.

Что понадобилось лорду от Ирбиса? Почему он так долго держит его в своем кабинете? Допрашивает? Выясняет малейшие подробности и скользкие моменты?

«Барс спас Криса, вернул его в Долину, а я помогла выжить его единственному сыну. Разве этого мало? Неужели мы не заслуживаем элементарной благодарности? Я ведь не прошу у него золото, бриллианты, шубу и замок. Просто оставить нас в покое. Позволить нам жить своей жизнью!»

Вот только я прекрасно помнила, как высокородные лорды в Империи относились к подобного рода услугам. Воспринимали их как должное и требовали выполнения новых. Благодарность — это не для высшей знати, они слишком любили себя.

Боги, как же мне хотелось верить, что здесь, в Долине, все иначе, что лорд Север не такой. Я ведь неплохо его помнила. В нашу единственную встречу, когда меня уже собирались отправлять в камеру, он произвел благоприятное впечатление. По сути, господин посол спас меня тогда. Разве я могла ошибиться? Или первое впечатление обманчиво?

— Мама?

Киан сидел на пушистом ковре у камина в гостиной, окруженный игрушками, которые купил для него Ирбис, и обеспокоенно за мной наблюдал.

— Да, дорогой?

— Что-то случилось?

— Все хорошо.

Я присела рядом с сыном и провела рукой по шелковистым волосам. Он вздохнул, явно не поверив моим словам.

Как же быстро вырос мой мальчик! Только недавно я качала его в люльке, принесенной мне старым Яном. Дедушка вбил крюк в потолке и подвесил на нее аккуратную деревянную колыбель. Киан так хорошо в ней засыпал. А теперь этот малыш стремился меня защитить.

Стоило только мне немного успокоиться, как дверь открылась, и на пороге возник барс. Увидев меня, он застыл на мгновение и быстро отвел глаза.

«Беда… » — пронеслось в голове.

— Ирбис, чего хотел лорд Север?

Я вскочила и принялась лихорадочно расправлять подол платья, который слегка измялся после того, как я сидела на полу.

— Соберите мои вещи, — приказал перевертыш явившемуся следом за ним слуге, — и перенесите в мою старую комнату. Миа… — На моем имени он запнулся, побелел и судорожно сглотнул.

«Боги, этого просто не может быть…»

— Мне нужно с тобой поговорить.

«Конец», — констатировала про себя.

Сердце заныло от боли и тоски. Ничего хорошего эта фраза и этот безжизненный тон нам не сулили. Но сдаваться и опускать руки я не желала. Мы еще повоюем.

— Хорошо, — поспешно кивнула и сжала руки в кулаки, — я тебя слушаю.

— Наедине.

«Совсем все плохо».

— Конечно. Спальня подойдет для разговора?

— Да, — отрывисто кивнул он и отвернулся.

— Хорошо. Киан, поиграй здесь, я скоро вернусь.

Одним богам известно, каких трудов мне стоило заставить голос не дрожать. Колени подгибались, когда я шагала в спальню. Сердце гулко стучало, не в силах поверить и смириться с тем, что все кончено.

— Миа, — начал Ирбис, как только закрылась дверь.

— Подожди, — остановила его взмахом руки и прошла к креслу, на которое быстро села.

Ноги едва слушались, готовые в любой момент подкоситься. Хороша я была бы, валяясь у мужчины в ногах и умоляя не бросать. Если честно, то я могла бы так поступить. Сама мысль о том, что между нами все кончено, уничтожала любые доводы рассудка и остатки гордости.

— Тебе плохо?

В его голосе звучали неподдельное участие и забота. Ирбис меня любил. В этом я нисколько не сомневалась. Но кроме того я прекрасно осознавала, что наши чувства ничего не изменят. Сейчас они не играют никакой роли. Слова все равно будут произнесены. Однако услышать их я все равно боялась.

— Что он тебе посулил? — прошептала я, пытаясь заставить себя смотреть в глаза Ирбису. Может, там мне удалось бы найти ответы на вопросы, которые я не решалась произнести вслух?

Его лицо побледнело и осунулось. Лишь взгляд лихорадочно блестел, выдавая волнение и боль. Он тоже страдал, не меньше моего.

— Миа Солнечная, умная, проницательная, сильная, — тихо начал барс. — Почему ты такая? Иногда мне хочется услышать от тебя крики, истерику.

— Что бы это изменило? — хрипло поинтересовалась я. — Ты бы остался со мной? Тогда я начну кричать прямо сейчас.

В следующее мгновение Ирбис с рыком впечатал в стену кулак.

— Боги! Миа! Я не могу!

Громко зазвенели статуэтки, стоявшие на полке рядом с тем местом, где он разбил костяшки пальцев. Я видела, как ссадины быстро наливаются кровью, капельки собираются вместе, чтобы тоненькими ручейками сбегать по руке. Видела, но не встала, чтобы помочь мужчине.

— Что не можешь? Сказать, бросить, сделать, уйти или остаться со мной? — продолжала безжалостно давить я.

— Я не могу пойти против его воли, — простонал барс и, достав платок, принялся методично стирать кровь. Белоснежная хлопковая ткань моментально окрасилась алым.

«А чего я ожидала? Наивная дура».

— Правда? — собирая остатки терпения, произнесла я. — С чего вдруг? Может, ты безвольный раб? Или дело лишь в том, что отказаться от меня проще, чем бороться?

— Не смей так говорить!

Черты лица барса заострились и исказились от боли. Только вот я его не жалела. Я тоже испытывала боль. Такую, что больше всего хотелось упасть на пол, свернуться калачиком и рыдать. Но капля гордости у меня еще осталась, поэтому я держалась.

— Ты привел меня сюда для того, чтобы сообщить, что свадьбы не будет, и луана тебе больше не нужна? — Я проглотила ком у горла и тихо закончила: — Что нас больше нет?

— Все очень сложно.

«Боги, он издевается?»

— Ты сам называл меня умной. Так объясни, что произошло? Что Север тебе обещал? На что надавил? Угрожает убить? Он не боится проклятия с моей стороны?

— Дело в другом.

— В чем? — буквально прорычала я. — Скажи же. Хватит лирических отступлений! Я имею право знать причину, по которой ты нас бросаешь!

Сил играть в молчанку больше не было.

— Я связан нерушимой клятвой.

Для того чтобы осознать сказанное, мне понадобилось несколько секунд. И то я не могла до конца поверить в то, что не ослышалась.

— Боги, как?.. Как ты решился на такое?

Это надо быть сумасшедшим, чтобы дать клятву подобного рода. Для магов ее нарушение равносильно смерти, для людей — изгнание и позор до седьмого колена.

— Двадцать лет назад Питер Север спас мне жизнь, а сам погиб. Страшное было время. Я ведь одичал совсем мальчишкой. Еще не отошел от шока, когда меня попытались убить собственные родители. Посол с сыном тогда попытались вывезти меня из Империи. Им это почти удалось. Он был моим ровесником, — пробормотал Ирбис. — Симпатичный мальчуган с добрым сердцем. Звероловы мучили Питера четыре дня. Когда мы отыскали его, он еще был жив. Едва дышал, но не выдал меня. Над его телом я принес лорду нерушимую клятву. По-другому просто не мог. Мне хотелось хоть сделать что-то, хоть как-то загладить свою вину. Лорд не требовал с меня ее много лет.

— А сейчас вдруг вспомнил, — понимающе кивнула я и потерла виски.

У меня жутко разболелась голова. Мне было жаль мальчишек, которым в столь юном возрасте пришлось столкнуться со злой действительностью. Я могла представить, как именно эти изверги издевались над подростком… страшно.

— Ты знаешь, что случится, если я откажусь?

— Видимо, то же, что и в Империи — позор, бесчестие и изгнание. Ты же не маг. Нет, ты маг, но перевертыш. То есть я хочу сказать, что закрепить клятву магически не смог бы.

— Совершенно верно. Если я не откажусь от тебя, нам придется уйти из Долины.

Я вскочила с кресла и бросилась к нему, хватая за руки и заглядывая в глаза.

— Мы можем уйти в Нейтральные земли. Бурые примут нас. Ксандер, я могу жить и в пещерах, лишь бы с тобой. Север ничего нам не сделает, понимаешь?

Он вздрогнул всем телом и отвел глаза.

— Это невозможно, — глухо проговорил барс.

— Но почему?

— Для тебя и Киана это верная смерть.

— Я не понимаю.

— Когда в Империи узнают, что я в Нейтральных землях. Что у меня есть семья… Они сотрут поселения изгоев с лица земли, уничтожат каждого, лишь бы добраться до нас.

Я вспомнила, какую сумму предлагали за его голову и, отпустив руки, отшатнулась.

— Кто ты такой? — прошептала, совершенно новым взглядом оценивая его крепкую фигуру.

— Ирбис Снежный.

— Нет. Кто такой Ксандер?

— Ксандер, — барс невесело усмехнулся и слегка оскалился, — Ксандер Морозный. Ты знаешь, кто такие Морозные?

Я отступила еще на шаг и недоверчиво покачала головой.

«Не может быть… этого не может быть».

— Невозможно, — только и смогла пролепетать я.

— Да, те самые Морозные. Они особенно вознеслись, когда один из них женился на дочери верховного мага. Это была моя мать. Теперь ты понимаешь, Миа? Одно дело, когда одичавшие появляются на окраинах Империи в семьях торговцев или крестьян. Но во мне течет кровь верховного мага и одной из влиятельнейших семей Империи. Я даже прихожусь дальним родственником самому Императору.

Боги, Ксандер Морозный. Высший лорд. Теперь мне многое стало понятно.

— Но тогда… почему ты все время возвращаешься в Империю? Это же самоубийство.

— Потому что никто лучше меня не знает тайные тропы. Потому что там когда-то был мой дом. Помнишь ту засаду в лесу? С ловушками? Этой компанией руководил мой младший брат, Дейл. Ему было всего семь, когда я одичал. В моих воспоминаниях он темноглазый мальчишка, который вечно ходил за нами хвостиком. А теперь его единственная цель — найти и убить меня. Я ведь позорю их род. Может, когда-нибудь у него получится. Нет, я не могу рисковать вашими жизнями. Тобой и Кианом.

— Боги, как же все запуталось.

Я вернулась к креслу и села в него, спрятав лицо в ладонях.

— Миа, я люблю тебя. Так люблю, как никого никогда не любил прежде… поэтому ты должна жить.

— Выходит, ни в Империи, ни в Долине, ни на Нейтральных землях нам места нет.

Ксандер упал передо мной на колени и прижал к себе.

— Прости меня… прости. Я не думал, что все так произойдет. Не думал, что он потребует от меня исполнения клятвы. Миа, клянусь, я бы сражался за вас, бился со всеми, со всем миром. Но теперь… я не знаю, что делать.

— Что ему нужно от меня? — спросила я, наслаждаясь последними мгновениями близости с любимым мужчиной.

— Не знаю. Лорд Север желает обсудить это с тобой при личной встрече, — оторвавшись, ответил он и провел ладонью по моей щеке. — Как же я тебя люблю. Поэтому и должен отпустить.

— А я тебя. И если этот лорд думает, что угрозами и шантажом сможет заставить меня сделать что-то против моей воли, то он глубоко ошибается. Ксандер, рано сдаваться. Мы найдем выход. Его не может не быть. Вероятно, удастся уговорить лорда не требовать исполнения клятвы.

Слабая улыбка не затронула серьезных серых глаз.

— Попробуй. Может, действительно получится.

— Ты не веришь в это, — поняла я.

— Я догадываюсь, что Северу от тебя нужно.

— И что же?

— Внук.

Внук…

Это слово стучало в моей голове все время, что я шла в сопровождении слуги в кабинет лорда Севера. Ирбис и тут оказался прав, посол захотел встретиться со мной как можно скорее.

Я же испытывала любопытство, точно зная, что внука ему от меня не видать. Но было интересно, как он попытается убедить меня, какие доводы приведет. Начнет угрожать? Я бы не советовала. Я ведь могу обидеться. И сильно. А нет ничего хуже обиженной ведьмы. Он, прожив столько времени в Империи, должен был это понимать.

— Госпожа Солнечная, — объявил слуга, открывая дверь и пропуская меня вперед.

Господин посол, он же лорд Север, почти не изменился за пять лет, что миновали с нашей единственной встречи. Оставался все так же высок, широкоплеч и силен. Разве что седых волос прибавилось.

— Миа Солнечная, — поприветствовал Север, вставая из-за стола, — прошу, проходите.

— Благодарю, — вздернув подбородок, произнесла я и подошла к одному из кресел. Села на краешек и поправила складки платья. После чего чинно сложила руки на коленях и выжидающе уставилась на него.

— А вы изменились, госпожа Солнечная, — заметил он, внимательно следя за каждым своим движением. — Пять лет назад вы были напуганной девочкой с огромными глазами и трясущимися губами, которая рыдала и клялась, что не имеет ничего общего с перевертышами. Надо же, как тесен мир, мы снова встретились, но сейчас вы взрослая женщина.

— Которая хочет знать, что вам нужно от меня и от Ирбиса, — совершенно спокойно перебила я.

Впрочем, на лорда это не произвело особого впечатления. Он усмехнулся и одобрительно кивнул, словно я только что удачно сдала какой-то экзамен.

— Честны и прямолинейны. Я очень много слышал о вас, Миа. И вижу, что все сказанное — правда. Вы знаете, кто такой Снежный? — поинтересовался лорд и сам себе ответил: — Знаете. И что вас ждет в Долине, понимаете?

Боль и обида огненной волной всколыхнулись в груди.

— Он же столько лет вам служил.

— Я ценю его службу, — спокойно проговорил Север, словно это ничего не значило.

— То есть, никакой благодарности не ждать, не так ли?

— Отчего же. Я очень благодарен вам, Миа. Вы спасли и укрыли моего внука, помогли ему вернуться в Долину, оказали посильную помощь в излечении моего сына. Я благодарен вам.

Видимо, у нас были совершенно разные понятия о благодарности.

— Тогда зачем все это?

— Поэтому и хочу сделать вам предложение, — проигнорировав мой вопрос, заявил Север.

— А если я откажусь?

Пальцы слегка занемели от притока магических импульсов. Как же мне хотелось врезать этому лорду!

— Настаивать, заставлять и угрожать вам и вашему сыну я не намерен. Еще не выжил из ума и понимаю, чем мне это может грозить. Но и Ирбиса вы не получите. Никогда. Он связан клятвой. Той самой, которую и после моей смерти нельзя нарушить или оспорить.

В воздухе повисло невысказанное «но».

— Выход? — покорно спросила, сжав руки в кулаки. Зуд с каждым мгновением становился все сильнее.

— Мне нужен внук.

— У вас есть Крис.

— Крис слаб. Гедеон не лучше. После смерти Фанни он совсем сдал. Я стар, Миа, скоро мой земной путь закончится. А оставить титул некому. Я очень люблю Кристофера. Он мой единственный внук, в нем течет моя кровь, но он — лис. Слабый лисенок, которого разорвут на части, едва я отправлюсь к богам. Начнется междоусобица. Война между семьями. Каждый захочет занять место одного из двенадцати лордов. Я не могу этого допустить.

— А при чем здесь я?

— Ты родишь сына от Гедеона. Станешь матерью будущего лорда. Уверен, ты и Криса не обидишь и защитишь, когда меня не станет.

«Боги, какая самоуверенность!»

— Вы серьезно думаете, что я стану женой вашего сына? — процедила сквозь зубы.

— Женой? Кто говорит о браке, — усмехнулся он, и золотисто-желтые глаза опасно вспыхнули. — Брак в Долине практически невозможно расторгнуть. Просто станешь его луаной. Ты же знаешь, что дети в таких отношениях являются законными и могут наследовать.

Об этом я не подумала. Привыкла, что в Империи есть только брак и ничего больше.

— Знаю.

— Родишь сына и можешь быть свободна. Я сниму с Ирбиса клятву и разрешу вам вступить в брак.

Такое пренебрежение разозлило еще больше. На пальцах уже вспыхивали искры, и мне с трудом удалось заставить их погаснуть. Не следовало поддаваться гневу. Это могло плохо закончиться.

— Я не нуждаюсь в вашем разрешении.

— Не нуждаешься. Тебе нужно, чтобы я освободил твоего возлюбленного. Дашь мне внука, и свободны.

— А если я откажусь?

— Я уже упоминал, что не смогу тебя заставить сделать что-то против твоей воли. А вот со Снежным все иначе, — многозначительно протянул Север и добавил: — Он сказал тебе, что через три дня вновь отправляется в Оплот, а оттуда в Империю?

«Ненавижу!»

— Нет, — с трудом выдавила из себя.

— Этих вылазок может стать очень много… и с какой-нибудь из них Ирбис не вернется. Опальный внук верховного мага, угроза всей Империи, сколько еще раз его будут пытаться убить…

Внутри поднялась такая боль, что я часто задышала и зажмурилась.

«Боги, мне действительно нечем ему ответить!»

— Вы угрожаете мне?

— Не тебе. Тебе я угрожать не могу.

— Я спасла вашего внука! — буквально выкрикнула лорду в лицо, все еще пытаясь достучаться до него. Но это было бесполезно.

— А я пять лет назад спас тебя и твоего нерожденного ребенка. Еще неизвестно, что бы с вами сделали следователи. Ты просто вернула мне долг.

Но сдаваться и опускать руки я отказывалась.

— Ваш сын жив лишь благодаря мне.

— За это он отблагодарит тебя сам, взяв в луаны. Это такой почет, уважение и статус, Миа.

— Вы не боитесь, что я могу вас проклясть? — вырвалось у меня против воли.

Он рассмеялся, запрокинув голову назад.

— Моя смерть не снимет клятву с Ирбиса, но лишит твоего сына матери. Думаешь, никто не догадается, кто меня проклял. Ты подумала, что станет с твоим сыном, когда тебя казнят за убийство одного из двенадцати лордов?

От бессилия и злости мне захотелось плакать. Но нет, моих слез он не увидит.

— Вы…

— Ты можешь ненавидеть меня, Миа. Презирать. Мне все равно. Мне лишь нужен внук.

— Но почему я? Разве у вас в Империи мало женщин? Почему вы ждали столько времени?

— С таким резервом? Ни одной. Ты уникальная ведьма, и я просто не могу тебя упустить. Траур по Фанни закончился всего пять месяцев назад. Тянуть больше не имеет смысла. Я уже стар, а Гедеон едва не погиб. Кто знает, куда его опять занесет, и выживет ли он после этого.

— А если родится девочка? Сколько раз мне надо будет рожать детей от вашего сына? — теряя контроль, прорычала я.

— Мне нужен наследник, и ты мне его дашь, — безапелляционно заявил тот.

— Вы сошли с ума, если думаете, что я соглашусь на это.

— Это твой выбор. И еще: уезжать из замка я тебе тоже не советую. Здесь ты в безопасности. А там, за стенами, слишком многие захотят получить тебя. Поверь мне, они окажутся менее вежливыми.

— Благодарю, — стиснув зубы, процедила я и резко встала с кресла. — Больше указаний не предвидится?

— Отчего же. Нам нужен снег. Уже середина зимы, морозы стоят, а снега все нет. Может, попробуешь?

Он издевался? Судя по взгляду, говорил вполне серьезно.

— Попробую.

— И еще, Миа. Не провоцируй Ирбиса. Это может стоить ему жизни.

Я молча кивнула и быстро покинула кабинет. Мне надо было подумать. Хорошенько подумать. И принять решение. На это у меня оставалось три дня. Потом Ксандер отправится в Империю. А этого допустить я не могла.

МИА

Весь оставшийся вечер и большую часть ночи я провела в размышлениях. Отказывалась сдаваться, пытаясь отыскать хоть малейшую лазейку. Любую мелочь, лишь бы помешать планам лорда осуществиться.

Нет, я не сидела, стеклянными глазами уставившись в одну точку. Не плакала и не стенала, хотя испытывала боль и страх. Давно я не ощущала такую безнадежность и тоску, когда будущее виделось только в траурных красках, и смысл дальнейшего существования терялся на фоне неразрешимых проблем.

Я вела себя иначе. Много разговаривала с Кианом. Малыш сейчас как никогда нуждался в моей любви и поддержке. Сын чувствовал, что что-то не так, но не понимал. Мне не хотелось травмировать его психику, хотя я и знала, что умолчать не получится. Ирбис стал для него не менее важен, чем для меня. И лорд отнял его у нас.

Мы пообедали и поужинали в своих покоях вдвоем, вдали от общей суеты и не слишком приятной компании. И пусть лорд Север каждый раз присылал через слуг приглашение присоединиться к ним в столовой, но аппетит у меня и так был плохой, а находясь с перевертышем за одним столом, я могла вообще его потерять.

Вернувшись после беседы с лордом, Ирбиса в покоях я уже не нашла. Все его вещи весьма оперативно перенесли, оставив лишь пустые полки и открытые дверцы шкафов и сундуков. И это не добавило позитива. Казалось, моя жизнь стала похожа на эту пустую и холодную спальню.

В какой-то момент пришла мысль, что, судя по всему, мне не суждено обрести женское счастье. Что мой удел — одиночество и тоска.

Тревога и пережитые волнения вновь дали о себе знать, и я медленно осела на пол, пряча лицо в руках. Только вот слез не было. Я ощущала лишь пустоту. Меня словно выжгли изнури, оставив лишь пепел и разруху в том месте, где еще утром обитали счастье и надежда.

— Мама, мамочка, — подбежал ко мне Киан и крепко обнял, — не плачь.

Помешательство длилось всего секунду. Затем пришло осознание, что у меня есть сын. Есть тот, ради кого я должна бороться и жить дальше. Опустить руки я всегда успею.

— Я не плачу, — прижав малыша к себе, прошептала и улыбнулась. — Все хорошо, мой маленький.

— Дядя Ирбис ушел.

— Я вижу.

Я убрала локоны с его лица и поцеловала в носик.

— Сказал, что, несмотря на то, что будет жить теперь в другом месте, он очень меня любит. И я всегда могу попросить у него помощи или совета. Мам, а почему он ушел? Обиделся? Я что-то сделал не так?

Ком в горле стал еще больше, и я с трудом сохранила на губах улыбку.

— Нет. Просто так получилось.

— Я не хочу, чтобы он уходил, — прошептал Киан, обнимая за шею и сердито сопя мне на ухо. — Почему он не может остаться с нами? Это из-за меня?

— Нет, ну что ты. Ирбис очень любит тебя и ценит. Ты же такой замечательный мальчик. Самый лучший… у него просто работа такая… сложная.

— Он же вернется?

«Боги, лишь бы не разрыдаться».

— Да, я тебе обещаю. Он обязательно вернется к нам.

Я осторожно поднялась с пола, продолжая держать сына на руках, словно баюкая его, и повернулась к двери.

Именно в этот миг я и заметила Кристофера, что незамеченным стоял в дверном проеме. Не знаю, сколько времени он там пробыл, но вид у него был жуткий.

Лисенок сгорбился, словно ему на плечи возложили какую-то тяжесть. Черты лица заострились, а рваные шрамы побелели, уродливыми ломаными линиями выделяясь на коже. Я видела, как сжались его кулаки, а губы медленно растянулись в злом оскале. Признаюсь честно, в какой-то момент я даже испугалась, крепче прижала к себе сына и вздрогнула. Но испуг длился недолго.

— Крис, — прошептала я, делая шаг в его сторону.

Мальчишка дернулся и стрелой бросился к выходу. А я так и не сумела понять, что же произошло.

Мысли, страхи, сомнения, надежды и разочарования…

«Что делать? Как выпутаться и не сойти с ума? Как остаться собой?»

Глубокой ночью, когда замок уснул, я сидела в ногах сына, который теперь спал вместе со мной, и пыталась решить, как же нам жить дальше. Киан меня успокаивал, его дыхание не давало сорваться в бездну тоски и разочарования.

Нет, я не могла сейчас сдаться, не могла позволить сломать свою жизнь. И не только ради сына, но и ради себя.

Отказаться и бежать из Долины в Нейтральные земли? А ведь Север может обидеться и сообщить в Империю, где искать опального внука верховного мага. Не хотелось так плохо думать о лорде, но ничего хорошего о нем я теперь сказать не могла. Сколько мы продержимся, пока маги не уничтожат поселения изгоев? Год, два, три? Я боялась не за себя, за сына. Не будь его, я бы, не раздумывая, согласилась. Даже пусть это был бы один месяц жизни, но зато с человеком, которого я любила всем сердцем.

Отказаться, но остаться здесь? Раз за разом наблюдать, как Ирбис уходит в Империю, и когда-нибудь не дождаться его возвращения? Очередная ловушка или засада могут стоить ему жизни. И как мне жить потом без него? Знать, что я могла изменить ситуацию и не сделала этого из-за гордости и самоуверенности.

Остаться и согласиться на предложение Севера? Терпеть чужие прикосновения к своему телу, родить ребенка, которого могу и не увидеть никогда? Это будет моя личная смерть. Не физическая, духовная. Потому что потом я просто не смогу спокойно смотреть на собственное отражение в зеркале.

«Нет выхода… ничего нет. В любом случае придется чего-то лишиться. Осталось только понять, что для меня дороже: собственное я, жизнь Киана или Ксандера».

Я поняла. И чем больше думала, тем отчетливее осознавала, что готова пожертвовать своей душой, но жить без них двоих не смогу.

От безысходности меня замутило. Тело покрылось липким потом, и малейший сквозняк вызывал неконтролируемую дрожь.

Мое внимание привлек легкий шум. Я не сразу догадалась, что это кто-то стучится в дверь. Сначала робко, едва слышно, но вскоре стук стал более настойчивым и каким-то нервным. Киан завозился, сонно вздохнул, но не проснулся.

«Ирбис, — была первая мысль. — Неужели он решился явиться ко мне посреди ночи? Хочет поговорить? Объясниться? Или просто побыть рядом?»

Боги, как же сильно мне его не хватало. Как хотелось прижаться к сильному плечу. Закрыть глаза и почувствовать себя слабой. Той, чьи проблемы решат в одно мгновение. А вдруг он нашел выход?

— Тс-с-с, — прошептала едва слышно, поправляя одеяло и целуя сына в макушку, — спи, солнышко.

Бесшумно встала с постели, поправила халат и покинула спальню, направившись к дверям, что вели прочь из покоев. Сердце билось в груди, а от волнения вспотели ладони и пересохло во рту.

Однако в эту ночь моим надеждам не суждено было сбыться. Это оказался не барс. Там, за порогом, меня ждал лисенок.

— Кристофер? Что ты здесь делаешь? — немного разочарованно спросила я.

— Можно я войду? — нервно пробормотал он и быстро огляделся.

Коридор был совершенно пуст. Лишь магические светильники тускло освещали сумрак.

— Да, конечно, проходи. — Я шире распахнула дверь, пропуская его внутрь. — Что-то с твоим отцом? Ему стало хуже?

— Нет, — покачал головой мальчишка и быстро произнес: — Я знаю, что задумал дед.

«Все, как ты хотел», — едва не съязвила я, но вовремя прикусила язык. Ребенок не виноват в том, что произошло, и срывать на него злость было глупо.

— И что из этого? — устало поинтересовалась я, садясь на диван. — Зачем ты пришел среди ночи, Кристофер?

— Я хочу помочь.

— Помочь? — нахмурилась я.

Должно быть, я ослышалась, потому что на самом деле лисенок не мог такое сказать. Впрочем, даже если и так. Что он мог? Уговорить деда снять с Ксандера клятву? Я в этом очень сомневалась. Лорд Север уже списал внука со счетов и вряд ли станет слушать. Поговорить с отцом, когда тот придет в себя?

До меня только сейчас дошло, что для задуманного Севером потребуется и Гедеон. Интересно, как он отреагирует на предложение отца? По рассказам барса я поняла, что милорд любил свою погибшую жену. Сильно любил. А тут придется делать наследника с незнакомой ведьмой. А если он откажется?

«А если согласится? — противно встрял внутренний голос. — Каков отец такой и сын».

Но Кристофер же был другим…

Хотя действительно, если вместо помощи, Гедеон сам начнет настаивать на наших отношениях? И вместо одного старого извращенца я получу двух.

— Да. Я хочу помочь, — тем временем твердо заявил парнишка и зябко повел плечами.

— Спасибо, но я не хочу, чтобы из-за меня ты влип в неприятности.

— Дед неправ.

— Крис, иди к себе в комнату, — устало попросила я.

Однако мальчишка не желал меня слушать.

— В Империи считается, что нерушимую клятву нельзя обойти.

— Так и есть, — осторожно кивнула я. — Клятву нельзя обойти. Ее можно лишь исполнить или отказаться от исполнения.

— Но не в Долине. Вы со Снежным родились в Империи и не знаете всех тонкостей и наших правил. Да, Ирбис живет здесь дольше, но он просто не сталкивался с подобным. Взрослые дяди не читают сказки.

Надежда ярким пламенем вспыхнула в сердце, но я пока боялась верить.

— И как же можно это сделать? Обойти клятву?

— Существует легенда, что если попросить заступничество богини и пройти испытание, то можно это сделать.

— И все? — удивилась я.

Что-то мне с трудом верилось, что все так просто. Иначе клятвы бы нарушали на каждом шагу. Однозначно имелся какой-то подвох.

— Не совсем. Если помыслы испытуемых нечисты, то они могут погибнуть. Богиня не прощает лжи. Испытание должен пройти мужчина, а женщина, — он замялся, — женщина должна быть беременной.

— Что?

— Будущие матери пользуются покровительством богини, и только они могут попросить о заступничестве. Ведь мужчина обязан чтить мать своего ребенка и заботиться о малыше. Если ты будешь беременна, то даже дед ничего не сможет поделать.

— Я не беременна, — перебила я.

И доказательства этому должны были закончиться аккурат сегодня.

— Но ты можешь забеременеть потом. Дед же не заставляет тебя принять решение прямо сейчас. Время еще есть.

Вот его-то как раз и не осталось. Ирбис покинет нас через три дня. Всего лишь три дня. Даже если мы проведем их в постели, я не смогу забеременеть. Дни неподходящие. А до нужных он может и не дожить.

— И забеременев, я смогу обратиться к ней? А если она не ответит?

— Надо обратиться в храм и попросить о заступничестве служителей. Именно они проведут испытание.

— Какое испытание?

Я все еще отказывалась поверить в удачу, пытаясь найти подводные камни.

— Это решит богиня.

Испытание, которое могло стоить жизни нам обоим.

— Почему ты нам помогаешь? Ведь всего пару недель назад заявлял, что Ирбис мне не пара и я достойна лучшего. Например, твоего отца.

Крис покраснел и отвел глаза, после чего тихо ответил:

— Разве любовь — это не самое лучшее? Моя мама так говорила. А я забыл.

— Но ты вспомнил, — улыбнулась я и встав, приобняла за плечи. — Ошибаются все, но не каждый способен признать свои ошибки и попытаться их исправить. Ты молодец.

Не удержавшись, погладила мальчика по рыжим кудрям.

— Почему ты не позволишь мне свести эти жуткие шрамы? — спросила я, слегка отодвигаясь и касаясь подушечками пальцев уродливых линий.

— Не хочу, — упрямо мотнул головой лисенок и потупился.

— Но почему?

— Я никогда не забуду то, что со мной произошло в Империи. И не хочу, чтобы остальные забывали. Никто. Ни дед, ни отец, ни остальные.

Что ж, наверное, в этом имелась какая-то своя логика, только я ее не видела.

После ухода Криса я долго не могла уснуть. Ворочалась с одного бока на другой и лежала, рассматривая потолок.

Существовало одно интересное зелье. Сложное и опасное. Его приготовление требовало знаний, умений и смелости, а список ингредиентов впечатлял. Я сомневалась, что смогла бы достать все необходимое. И попытка его применения будет всего одна. И как не ошибиться? Как сделать его более действенным, так, чтобы наверняка?

В следующее мгновение я вскочила с постели и бросилась к креслу, где лежало платье. Схватив его, принялась рыться в карманах.

Заветный пузырек оказался на месте. Кристально чистые слезы замерцали в свете звезд. Слезы хейдов. Мощнейший ингредиент, способный вызывать самый невероятный эффект, усилить действие любого зелья. Даже самого сложного.

До боли сжав его в руке, я победно улыбнулась. Кажется, для нас было еще не все потеряно.

Следующие два дня я работала. Очень много работала.

Неожиданно ударили морозы — сильные, трескучие. Над Долиной поднялся ветер, пронизывая насквозь и ломая хрупкие ветви деревьев, а молоденькие и слабые просто валя на землю. Я часами проводила на крепостных стенах замка, пытаясь вызвать снег или хотя бы немного унять холод, и дрожала от каждого резкого порыва. Даже теплый покров, что я выстроила вокруг себя, не спасал, слишком сильный стоял мороз. Земля буквально стонала от холода и молила о снеге.

Я старалась. Как бы сильно ни злилась на лорда, я никогда не смешивала личное и работу. Поэтому и трудилась, стремясь вызвать снеговые тучи. Но небо было ясное, а мороз только крепчал.

Сегодня утром в покои торжественно внесли три сундука с вещами, сшитыми специально для нас с Кианом. Щедрый дар от лорда. Там оказалась не только повседневная одежда, но и наряды из саурского шелка, меховые накидки и кожаная обувь. В одном из сундуков я нашла шкатулку с драгоценностями: сапфирами, рубинами, изумрудами и бриллиантами, кольцами, серьгами, браслетами и ожерельями невероятной красоты.

Мне с трудом удалось удержать бесстрастное выражение на лице, когда я просила слугу вернуть все это хозяину. Глупец, меня нельзя купить за побрякушки, как бы хорошо они не выглядели.

Я продолжала ходить в нарядах, которые купил мне Снежный, отказываясь надевать что-то иное. А слуг предупредила, если с моими вещами что-то «случайно» произойдет, прокляну так сильно, что и хозяин не поможет. Они услышали, прониклись и согласились на мои условия.

Ирбис поймал меня в коридоре на следующее утро после того, как пообщался с лордом Севером.

— Миа, собирайте вещи, — отрывисто велел он, хватая за руку и притягивая к себе. — Мы уходим из Долины.

Еще вчера вечером я бы согласилась, но не сейчас.

— Куда? На верную смерть? Ты же сам сказал, что это не выход.

— Я не могу без тебя, понимаешь, не могу. Лучше смерть, чем такая жизнь.

В этом я была с ним солидарна. Как же все запуталось в нашей жизни!

— А как же Киан? О нем ты подумал? — сдерживая слезы, поинтересовалась я.

— Мы что-нибудь придумаем. Обещаю. Я не могу отдать тебя Гедеону, просто не могу.

«Обещает… опять… он так много уже обещал…»

скольких сил мне стоило смолчать, вырвать руки из его захвата и покачать головой.

— Прости… я не могу.

— Миа?

Его глаза широко распахнулись. Барс не мог поверить, что я отказываюсь от него. Но так надо было, чтобы Север ни о чем не догадался.

— Прости, — шепотом повторила я и бросилась бежать.

Зелье я готовила ночами. Уложив Киана спать, спешила в лабораторию. Север предоставил мне доступ туда, уверенный, что я пытаюсь вызвать снег.

Сложный состав отказывался складываться. Днем я проводила много времени в библиотеке, листая магические книги. Мне еще повезло, что Север чтил традиции предков и собирал их, хотя сам колдовать почти не умел. Ситуация осложнялась уверенностью, что за мной следят, поэтому книги приходилось штудировать осторожно.

Иногда мне казалось, что ничего из этой затеи не выйдет, что невозможно сварить это зелье. Но, успокоившись, я вновь и вновь бросалась на штурм. Ради себя. Ради Ксандера… ради нас.

И вот вечером второго дня я его приготовила.

В покои Ирбиса я решилась идти, когда часы на башне пробили два раза. Самое темное и страшное время суток. Время, когда магия сильна как никогда.

Бросив взгляд в сторону зеркала, я с трудом удержалась от тяжелого вздоха. Эта сорочка, взятая из сундука, что прислал Север, мне не нравилась. Рюшечки, бантики и вышивка на груди невероятно раздражали, но ничего лучшего у меня не имелось. А сейчас мне хотелось выглядеть самой красивой для него.

Дрожащей рукой я взяла гребень и с силой начала причесываться. Волосы распушились, непокорными прядями падая на спину и грудь, заслоняя лицо.

Я жутко боялась… того, что могла ошибиться в расчетах и тогда… тогда нам останется только сбежать...

— Боги, помогите! — взмолилась едва слышно и, схватив парчовый халат, набросила полог невидимости.

Я едва не бежала, не чуя под собой ног и отсчитывая удары сердца, что с каждым мгновением билось все неистовее. Дорога до покоев Ирбиса заняла считанные минуты. Последний вздох, и я быстро постучалась. А после, не дождавшись ответа, зашла внутрь и сразу же закрыла дверь на засов.

Сбросив полог, повернулась к нему и замерла от страха и предвкушения.

— Я же просил меня не беспокоить! — Ирбис сидел в кресле у камина. Радости от чужого присутствия он не испытывал, и в мою сторону почти сразу полетела пустая бутылка из-под дорогого коньяка. — Пошел вон!!! Все вон!!!

— Ты, как всегда, само очарование, — не удержавшись, ответила я и внимательно проследила за реакцией.

Барс вздрогнул и с силой сжал кулаки.

— Что ты здесь делаешь?

Встав с кресла, мужчина сложил руки на груди и сердито на меня посмотрел.

— А ты как думаешь?

И сбросила с плеч халат, откидывая волосы в сторону. Тяжелая ткань с тихим шорохом упала на пол, и я невольно поежилась от холода. Оставалось надеяться, что мой жест вышел гораздо красноречивее слов. Серые глаза вспыхнули, но контроля Ирбис не потерял.

— Уходи, — потребовал он, но его тону недоставало уверенности. Он так же скучал по мне, как и я по нему.

— Нет, — покачала я головой.

— Миа, уходи!!! — Мужчина уже кричал. В голосе отчетливо слышалась злость.

— Нет. Эта ночь принадлежит нам.

Пальцы дрожали, когда я пыталась расшнуровать узелки на вырезе. Не получалось. Я еще больше запуталась в этих завязочках и ненавистных бантиках. От перенапряжения на глазах  выступили слезы. Я так боялась, так переживала, что еще немного — и сорвалась бы в истерику.

— Миа, — схватив меня за плечи, простонал Ирбис и слегка встряхнул.

— Не гони меня, прошу.

Я нежно провела тыльной стороной ладони по его щеке. Щетина слегка покалывала кожу, но я не отдернула руку, наслаждаясь ощущениями. Ирбис вздрогнул всем телом и обнял, привычно зарываясь лицом в мои волосы и глухо шепча:

— Миа… Миа… девочка моя.

И я поняла, что он сдался. Что больше не окажет сопротивления.

Подхватив на руки, Ирбис понес меня в сторону кровати, уложил на мягкую перину и навис сверху, голодным взглядом всматриваясь в лицо. А я уже не могла сдерживаться. Зелье, что приняла всего полчаса назад, будоражило кровь и огнем растекалось по венам.

— Что же ты со мной делаешь, — прошептал Ирбис, рывком разрывая сорочку у меня на груди. Дорогой саурский шелк жалобно затрещал под варварским натиском, а я едва не запищала от восторга. — Север не простит.

— К богам Севера! — отмахнулась я, закидывая руки ему за шею и притягивая к себе.

Близость любимого мужчины, жуткая тоска одинокими ночами и убийственная доза сильнейшего зелья — все смешалось в невероятный коктейль чувств и эмоций. Если раньше я немного стеснялась, испытывала неловкость, не зная тонкостей любовных игр, то теперь все было иначе.

Я жадно касалась его и громко стонала. Каждая клеточка моего тела пылала от предвкушения. Любое его движение я принимала с восторгом и трепетом, но и сама не желала оставаться пассивным зрителем. Нет, мне требовалось трогать его, проводить коготками по литым мускулам на груди и спине, кончиком языка чертить влажную линию от плеча до шеи, прикусывать мочку уха и зарываться пальцами в волосы.

«Мое! Никому не отдам», — стучало сердце в груди.

Мне хотелось плакать и смеяться, кричать и задыхаться, брать и отдавать.

Мы снова позабыли о нежности. Да и не нуждались в ней прямо сейчас. Этой ночью мы сгорали от страсти.

Его одежда тоже не выдержала наших чувств. Порванная рубашка почти сразу улетела к моей сорочке. Правда, брюки Ирбис снимал сам.

И снова сплетение рук и ног. Соприкосновение кожи, которое вышибало воздух из легких и вызывало дрожь по всему телу. Мы целовались как сумасшедшие, до боли впиваясь в губы, кусая и зализывая раны. До боли сжимая друг друга. Но и отказаться от этого не сумели бы, даже если бы захотели.

— Подожди, — шепнула я, когда Ирбис навис надо мной, коленом раздвигая ноги.

— Ты чего? — вскинув голову, нахмурился он.

Договорить мужчина не успел. Не знаю, каким образом, но мне удалось повалить его на перину и самой забраться сверху. Напряженная плоть тут же уперлась мне в ягодицы.

— Миа…

— Тс-с-с, — шепнула я, приподнимаясь.

Обхватив член рукой, направила его к лону, после чего медленно опустилась. В следующее мгновение из груди вырвался тихий стон, который просто не получилось сдержать, так мучительно сладко мне было.

Эмоции обострились до предела, а ощущения стали гораздо ярче и острее. Раньше все происходило не так. Не хуже, просто не так. И чувствовать себя главной мне тоже понравилось.

Я взглянула в лицо Ксандера, который неотрывно смотрел на меня. Серые глаза напоминали грозовое небо, крохотные капельки пота выступили на лбу, а тело свело от напряжения и удовольствия. Но самое главное — его взор горел восхищением и желанием, и это придало мне уверенности.

Качнувшись вперед, я коснулась его губ в мимолетном поцелуе и начала движение.

Вверх… вниз…

Я взлетала и падала, с трудом переводя дыхание и уже не сдерживая стоны наслаждения. Барс тоже не бездействовал: шероховатыми ладонями скользил по коже, ласкал чувствительную грудь, сжимая и слегка теребя набухшие вершинки сосков. А потом, положив руки на бедра, помог мне ускориться.

Воздух вокруг нас словно раскалился. У меня не получалось нормально вдохнуть. Все внутри буквально горело огнем. Я и сама стала пламенем. Губы пересохли, а тело уже не слушалось хозяйку, стремясь лишь к одному — чувственной разрядке.

Наши движения стали резкими и быстрыми. Но мне все равно чего-то не хватало, долгожданный финал никак не наступал, сводя меня с ума. Все перемешалось, а наслаждение и боль были неотделимы, став единым целым.

— Ксандер… пожалуйста, — простонала я, откидываясь назад и опираясь на кровать.

От предвкушения и ожидания голова отказывалось связно мыслить, все мое существо стремилось к высшей точке наслаждения и никак не могло ее достигнуть.

Он провел пальцами по внутренней стороне бедра, опустился ниже, осторожно раздвигая влажные складки и касаясь возбужденного бугорка. Острый разряд неописуемого блаженства пробежался по всему телу, а затем взорвался в каждой клеточке, громким криком застывая на губах.

Я дрожала и билась в судорогах наслаждения, когда Ирбис уложил меня на кровать и резкими глубокими толчками врывался в мое тело, стремясь к кульминации.

Судорожно вздохнув, барс застыл на мгновение и крепче прижал к себе.

Сразу стало трудно дышать. Но мне не очень-то и хотелось. Наоборот, я испытывала желание смеяться. Возвращались звуки и запахи. Постепенно приходя в себя, я слышала, как трещали дрова в камине, а в спальне пахло спиртным.

— Я нарушил клятву, — пробормотал Ксандер, приподнимаясь и заглядывая мне в глаза.

— Наверное, — пожала плечами я, ничуть не раскаиваясь.

Тело окутала приятная истома, а на душе было как никогда легко и спокойно.

— И я ни о чем не жалею. Поехали к изгоям.

— Поговорим об этом позже, — улыбнулась я.

— А сейчас? — Ирбис многозначительно усмехнулся и провел носом по шее.

— Сейчас я все еще по тебе соскучилась, — игриво прошептала я и потянулась к его губам.

— Не так быстро, — усмехнулся мужчина и сел на колени, внимательно оглядывая мое обнаженное тело. На долю секунды мне захотелось прикрыться. Но смущение длилось всего пару мгновений. — Соскучилась, говоришь. Это надо исправить. — Ирбис закинул мои ноги себе на плечи, так, что ступни оказались на уровне его головы, и одним толчком вошел на всю длину. — Так мы еще не пробовали, — заявил он, слегка прикусывая большой пальчик.

Вцепившись в кровать, судорожно смяв простыни и до крови закусив губу, я выгибалась и медленно умирала от наслаждения.

Барс не спешил, плавно, но мощно двигая бедрами. Он до упора входил в меня и почти сразу откатывался назад. Сильными руками держал мои бедра, не позволяя вырваться, и при этом умудрялся покусывать и целовать, щекоча кожу на ногах.

В этот раз он мучил меня дольше. Доводя до критической точки и отступая. Снова и снова, пока я едва не зарычала от разочарования. И вновь сама не набросилась на него.

Уснули мы на рассвете, когда сил больше не осталось. Прижимаясь к его боку и засыпая под гулкие удары сердца, я вспомнила, зачем, собственно, явилась. Осторожно коснулась живота.

«Боги, помогите!» — мысленно воззвала я и провалилась в сон.

Проснулась от ощущения чьего-то пристального взгляда на своей коже. Рядом резко сел барс и притянул меня к себе. Сон в мгновение ока слетел, и я разлепила веки.

— Я же вас предупреждал, Миа, — процедил лорд Север, сверкая желтыми глазами.

Перевертыш стоял у кровати вместе с парочкой слуг и смотрел на нас. Вид у него был устрашающий. Мне даже показалось, что вот-вот начнется трансформация. Готова поклясться, что видела, как у него удлиняются клыки. Но мужчина почти сразу взял себя в руки.

— Мой лорд, — глухо проговорил Ксандер, пряча меня к себе за спину.

— Замолчи! Ты сам двадцать лет назад дал клятву, и не стоит винить меня в том, что я призвал тебя к ответу, — рявкнул он. — Ты отправляешься в Оплот немедленно! Оттуда в Империю! А ты, госпожа Солнечная, немедленно одевайся и отправляйся в свою комнату. Не знаю, чего вы добивались своим поступком, но я вас предупреждал.

Будучи в корне с ним не согласна, я благоразумно промолчала. Лишь крепче прижала простынь к груди, пытаясь придумать, как же быть дальше.

— Миа пойдет вместе со мной. Раз я нарушил клятву, то должен быть изгнан из Долины.

— Решил увести ее к изгоям? Тогда, может, сразу убьешь? Все быстрее будет. И не так мучительно. Ты же знаешь, что с ними сделают звероловы, когда они попадутся.

Ксандер вздрогнул и упрямо покачал головой.

— Вас это не касается.

— Еще как касается, — прошипел Север. — Я даю тебе последний шанс. Ты преданно служил мне все эти годы. Я не стану заявлять о нарушении клятвы, лишь отошлю в Оплот на год, может, на полтора. Все зависит от того, как скоро госпожа Солнечная родит мне внука.

— Этого не произойдет, — процедил Ксандер.

— Не тебе решать. Что скажешь, Миа?

Ответить я не успела. Дверь неожиданно распахнулась и, запыхавшись, вбежал еще один слуга, в руках у которого находился магический свиток.

— Милорд, послание Совета из столицы. Срочное, — тяжело дыша, сообщил он и бросил на нас заинтересованный взгляд.

Нахмурившись, перевертыш выхватил свиток. Ловко сорвав печать, принялся читать. Чем дольше он читал, тем злее становилось его лицо. Сообщение явно было не из приятных.

— Одевайтесь, — окончив, отрывисто велел он. — Планы поменялись. Жду через полчаса в своем кабинете.

И вышел.

МИА

От длительной езды в седле ныло все тело, а пятую точку я вообще не чувствовала и едва не упала, когда Ульф помогал мне спешиться.

— Долго еще? — тихо поинтересовалась у него, потирая затекшую спину и бросая быстрый взгляд в сторону Ирбиса.

Перевертыш стоял у своей лошади и задумчиво гладил ее по холке. Словно почувствовав мое внимание, напрягся, рука дрогнула, и он медленно обернулся.

Попав в плен серых глаз, я невольно перестала дышать. Нам так и не удалось нормально поговорить и решить, как быть дальше. Хорошо хоть его не отправили в Оплот, и у нас имелась пара дней, чтобы добиться справедливости.

«Боги, лишь бы все получилось».

Я пока еще не думала о ребенке, как о живом существе. Скорее, как о способе выбраться из западни. Понимала, что это неправильно, но на большее в данный момент оказалась просто неспособна.

— Еще три часа пути. Вот сейчас отобедаем, лошадей поменяем и двинемся дальше. К вечеру окажемся в столице, — пояснил пожилой перевертыш.

— Хорошо, — вздохнула я и вновь покосилась на Снежного.

Однако на прежнем месте его не обнаружила.

— Отчего такая спешка? Мы могли бы ехать в карете с детьми, — зябко поведя плечами, продолжила расспросы.

— Совет двенадцати лордов жаждет познакомиться с вами лично и поговорить.

Это я знала.

Этим утром, в связи с тем, что сорочка из дорого саурского шелка в пылу страсти превратилась в жалкие тряпки, мне пришлось взять у Ирбиса рубашку, а сверху надеть халат. В таком виде я и предстала перед лордом.

— Собирайте вещи. — Перевертыш стоял у окна, убрав руки в карманы, и смотрел во двор. — Мы отправляемся в столицу.

— Мы? — удивился Ксандер, а я невольно задержала дыхание. Что же такое могло произойти, что заставило Севера поменять свои планы?

Признаюсь, я одновременно и радовалась, и страшилась. Ведь неизвестно, чем это грозило лично мне.

— Да, — он все-таки обернулся и вернулся к столу, — Совет двенадцати узнал о появлении в Долине сильной ведьмы и желает познакомиться с ней. А от тебя, Снежный, они ждут полного отчета о спасательной операции.

— А в чем дело?

— Вот это мы и узнаем на месте. — Лорд обратил взор на меня. — Миа, ты выглядывала в окно?

— Нет, не успела, — растерялась я, не ожидая такого поворота в разговоре. — А что случилось?

— Так посмотри.

Переглянувшись с Ирбисом, я приблизилась к окну и не смогла сдержать восторженного вздоха.

Наконец-то выпал снег. Пушистое белое одеяло накрывало все вокруг: землю, крыши зданий, строения и людей. И он все не кончался. Я наблюдала, как огромные хлопья падали с неба.

— Снег пошел, — прошептала, проводя пальцами по холодному стеклу. — Не может быть.

— Мы уезжаем через час. Кристофер и ваш сын поедут в карете, мы на лошадях впереди, — продолжил Север.

— К чему такая спешка? — поинтересовался барс.

— Вот прибудем и узнаем.

Мы целых пять часов скакали без остановки. Снегопад продолжался, и с каждой минутой ехать было все сложнее. Остановились мы лишь сейчас, чтобы сменить лошадей и пообедать. А потом снова дорога и неизвестность. Что же ожидало меня там, в столице? И что понадобилось от меня высоким лордам? Не приведет ли этот визит к очередным проблемам?

В уютном и теплом трактире с десятком деревянных столиков, узкими скамейками пахло едой. За одним из таких столиков уже сидели лорд и пара перевертышей из нашего сопровождения. Ирбис отсутствовал.

Мелькнула мысль подождать его, но вскоре я передумала. Устроившись на скамейке напротив Севера, поблагодарила служанку, что поставила передо мной тарелку с ароматным рагу и кружку с горячим чаем. От голода скрутило живот, и рот моментально наполнился слюной. Я даже забыла о том, что все тело болит от утомительной езды.

— Устала? — Ирбис сел рядом и мягко поцеловал в висок.

— Снежный! — тут же рявкнул лорд, со всей силы стукнув кулаком по столу.

Тарелки, кружки и кувшины с вином звякнули в унисон. В таверне сразу стало очень тихо, смолкли разговоры, путники даже прекратили жевать, обратив все внимание на нас.

— Ирбис, не надо — испуганно прошептала я, положив ладонь на его руку, словно в попытке успокоить.

Однако он меня не слушал, продолжая сверлить сердитым взглядом Севера.

— После разговора с Советом двенадцати мы покинем Долину, — жестко припечатал он. — Отказываться от любимой я не собираюсь.

— Забываешься, щенок, — прошипел лорд.

— По-моему, это вы не желаете понять очевидного. Я их не отдам.

— Давайте мы побеседуем об этом позже, — вновь попыталась вмешаться я. — Ирбис, подай мне, пожалуйста, хлеб.

Надо отдать должное, барс попытался успокоиться. По крайней мере, хлеб подал.

Постепенно гул голосов возобновился, и я даже смогла нормально поесть. Кто же знал, что это только начало сегодняшних неприятностей.

Обедали мы в абсолютной тишине. Казалось, такая напряженная обстановка должна была испортить аппетит, но нет. Запах похлебки манил и щекотал вкусовые рецепторы. Наверное, все дело в зелье. Оно очень сильно выматывало, и теперь организм требовал подкрепления. Плюс изнурительная скачка. Поэтому и аппетит был волчий, и утолить его получилось не сразу.

«А как там ребенок? Есть ли он вообще? Вдруг эта скачка…» — мелькнула непрошенная мысль.

Словно почувствовав мое волнение, Ирбис подвинулся ближе и наклонился.

— Что-то не так?

— Нет, все хорошо.

«Прочь навязчивые мысли и волнения. Прочь пустая суета. Не хочу об этом думать. Всему свое время и место. А сейчас надо решить, как быть дальше. Ох, обложили нас со всех сторон. Мало нам неприятностей. Был один лорд, теперь станет двенадцать. И всем что-то надо. Иначе зачем такая спешка?»

Несмотря на неприятные размышления, я съела все до крошки, запила горячим травяным чаем и теперь с содроганием думала, что придется вернуться на улицу, где валил снег и стоял холод. Тело предательски заныло. Неужели нельзя было переждать непогоду здесь?

А еще мысли то и дело возвращались к Киану.

«Как там мой мальчик? Скучает ли? Все ли у них нормально? А если начнется вьюга? Смогут ли они добраться? Положили ли им в путь горячие кирпичи под ноги?»

Я знала, что мальчики поедут на специальной карете. В Долине ее называли крытыми санями, но все равно не могла успокоиться. Материнское сердце не давало покоя.

— Лорд Север, вы вернулись! — вырвал меня из плена переживаний знакомый голос.

Резко вскинув голову, увидела того самого следователя. Перевертыш, холодно улыбаясь, приблизился к нашему столу и остановился рядом с лордом. Очевидно, он только что вошел — снег толстым слоем покрывал куртку, отороченную дорогим мехом.

— Дар, — не менее любезно отозвался посол и величественно кивнул. — Ну, здравствуй. Больше года не виделись. Ты все так же в следственном комитете?

— Совершенно верно.

— Какими судьбами в этих краях?

— Встречаю дипмиссию. Специально выехал, чтобы с почетным караулом препроводить их в столицу.

— Все рыскают.

— Совершенно верно, — слегка склонив голову, ответил он и обратил внимание на меня. Ярко-зеленые глаза опасно вспыхнули. Или мне это показалось. — Госпожа Солнечная, рад вас видеть.

Я не разделяла его чувств. От этого неприятного типа веяло холодом и смертью.

— Здравствуйте, — невольно придвигаясь поближе к барсу, ответила я.

— Вы тоже в столицу?

— Госпожа Солнечная путешествует со мной, — вклинился Север, которому такое отношение ко мне тоже не понравилось.

— Да-да-да, — пробормотал следователь, продолжая буравить меня взглядом. — И Снежный здесь. Впрочем, я не удивлен. Вы в столицу отдыхать или по делам?

— Это допрос, Дар? — холодно перебил его высокородный перевертыш.

— Скорее, привычка. Я не желал оскорбить ваши чувства, лорд Север.

В его тоне я уловила издевку. Или мне снова показалось? Возможно, я слишком предвзято к нему относилась. Впрочем, ничего с собой поделать не могла. Этот тип вызывал чувство страха и тревоги.

— Не забывай, Дар, с кем разговариваешь, — процедил посол, вставая. — Собираемся, пора в путь, пока дорогу окончательно не замело.

Мы тут все повскакивали. Ирбис помог надеть мне пальто, бережно поправил теплую шапку и подушечками пальцев нежно коснулся щеки, лаская кожу.

— Все будет хорошо.

— Я знаю.

— Скоро все закончится.

От холодного воздуха у меня перехватило дыхание, а лицо мигом облепили огромные хлопья снега. Все кругом замело. И как мы собирались ехать в такую погоду, да еще на лошадях? Одно радовало: это была не метель, а лишь сильный снегопад.

Накинув капюшон, я осторожно спустилась по ступенькам и направилась к лошади, которую уже для меня приготовили. Ульф держал ее под уздцы.

Но дойти до него я не успела. На середине пути внезапно столкнулась с мужчиной. От неожиданности одна из перчаток, которую я пыталась надеть на озябшие руки, свалилась прямо в рыхлый снег.

— Извините, — глухо произнес незнакомец.

— Ничего страшного, — не поднимая взгляда, я схватила потерянную вещь, бегло улыбнулась и добавила: — Со всеми бывает.

После чего шагнула в сторону Ульфа. Больше сделать не получилось. Меня неожиданно схватили за локоть и резко развернули, стягивая капюшон. Все произошло так быстро, что я даже сориентироваться не успела.

— Миа! Миа, это ты?

— Том, — едва шевеля губами, прошептала я и потрясенно замерла.

«Живой… все-таки живой!»

Счастье накатило волной, и на губах сама собой расцвела улыбка. Я ведь так боялась, что с ним что-нибудь случилось. Но нет, вот он, живой и здоровый. Только морщинки в уголках глаз появились, да лицо немного похудело. Но несмотря на все изменения, это был тот Том, которого я знала.

— Что здесь происходит? — рядом тут же возник Ирбис, а за его спиной стеной встали солдаты Севера. — Немедленно отпустите госпожу Солнечную.

— Это я хочу знать, что здесь происходит, — скинув капюшон, зловеще пробасил Томас. — По какому праву вы удерживаете гражданку Империи?

Да уж, та еще ситуация. Томас отчасти был прав, я действительно являлась гражданкой Империи и попадала под их защиту. Но загвоздка заключалась в том, что буквально две недели назад я получила документы и стала частью Долины. И как ему сообщить об этом? Особенно теперь, когда вокруг нас стала собираться толпа.

— В чем дело, Золотов? Кто эта ведьма? — потребовал пожилой мужчина с окладистой седой бородой и кустистыми темными бровями.

«Высокое начальство», — сразу поняла я и слегка отодвинулась.

— Это Миа Солнечная. Мы вместе учились в Высшей академии. Она пропала пять лет назад, — быстро пояснил Том, прежде чем я успела рот открыть.

«Шустрый какой».

Конфликт набирал обороты, и я совершенно не представляла, как поступить.

— Похищение? —сильнее нахмурился мужчина. — Уже и на инициированных переключились.

— Не болтайте глупостей, господин Медный. Вам ли не знать правду об одичавших, — привлекая меня к себе, сухо возразил барс.

Мне сразу стало чуть-чуть спокойнее, и появилась прежняя уверенность. Вместе мы со всем справимся.

— Господин Снежный, вы еще живы? — скривился мужчина и погладил бороду.

— Плохо стараетесь.

— Что здесь происходит? — вклинившись между нами, поинтересовался Дар.

И вот именно в этот момент я вспомнила про Киана и обрадовалась, что его сейчас нет рядом со мной. Только слепой не заметил бы невероятное сходство между ним и отцом. Но проблема в данный момент заключалась в другом. Я осознала, что так и не сообщила Ирбису правду о Томе.

Резко обернулась на барса и с трудом заставила себя промолчать. Он обо всем догадался. Я поняла это по выражению, с которым он смотрел на Томаса, по тому, как сузились его глаза, а на скулах заиграли желваки. В отличие от остальных, кроме разве что Ульфа, который продолжал стоять рядом с лошадью, Ирбис достаточно много времени провел с Кианом и поразительное сходство не мог не заметить.

А я ему солгала. Страх новой волной накрыл сознание, сметая остатки уверенности и спокойствия.

— Миа, ты пойдешь с нами, — схватил меня за руку Том и потянул к себе.

— Госпожа Солнечная является подданной Долины и находится под моей защитой, — вмешался Север, пытаясь убрать руку Тома и перетянуть меня на себя.

«Боги, да что же это такое? Откуда сразу столько напастей на мою голову?»

— Прекратили оба! — прорычал Снежный, выступая вперед и пряча меня за свою спину. — Миа не игрушка, чтобы тягать ее из стороны в сторону.

— Господа, Снежный прав, — подал голос Ангус Дар. — Давайте вернемся в таверну и все обсудим. Улица — не место для столь важного разговора.

Возражать никто не стал, тем более что на улице действительно было холодно.

Мы снова оказались в теплом зале таверны, только теперь половина столов была занята.

— Чего желают господа? — подскочил к нам толстый трактирщик.

— Нам нужно большое помещение для переговоров, — пояснил Дар.

— И еды принесите, — добавил Медный. — Мы с дороги. И горячего эля.

— Как прикажете. У нас есть свободная комната на втором этаже.

— Отлично, туда и несите еду. Идемте, госпожа Солнечная. — Следователь подхватил меня под локоть и попытался увести за остальными по лестнице, но не тут-то было.

— Секунду. — Я вырвалась из его хватки и быстро огляделась. — Мне надо поговорить со Снежным. Прямо сейчас.

— После поговорите.

— Сейчас, — с нажимом повторила я. — Ирбис, ты мне нужен.

Он даже не думал уходить. Мой барс стоял чуть в стороне у лестницы и ждал.

— Миа, в чем дело? — Том, не отходивший от меня ни на шаг, явно не понимал, что происходит.

— Мне надо поговорить с наулом, — четко произнесла я, прямо посмотрев на друга.

Тот сразу изменился в лице. Широко распахнул глаза и слегка приоткрыл рот от удивления.

— Ты вступила в отношения с перевертышем?

— Он такой же маг, как и я, Том. И ты это знаешь. Так что не вижу причин стесняться своих чувств.

— Но эти отношения... они недостойны тебя. Брак — вот к чему должна стремиться каждая уважающая себя женщина.

— Я и собиралась выйти за него замуж, пока кое-кто не вмешался, — процедила я сквозь зубы.

Мне не нравилось отношение Томаса. Живя здесь, видя всю правду, ему следовало пересмотреть отношение к перевертышам. Однако этого не произошло. Мой друг изменился, и не в лучшую сторону.

— Я прошу всего пару минут, — повернулась я к Дару, — разве это много?

— Хорошо, госпожа Солнечная. Пара минут.

— Спасибо.

— Эй, трактирщик, еще комната есть? — крикнул он хозяину. — Или закуток какой? На пять минут.

— Откуда, господин, заняли все. Такой снегопад.

— А если хорошо подумать? — следователь достал из кошелька серебряную монету.

— Вторая дверь справа, — быстро отозвался хозяин, жадно блестя глазами. — Для разговора на пять минут подойдет.

— Отлично.

Мы поднялись на второй этаж. Маги и перевертыши заняли первую комнату, Дар проводил нас с Ирбисом в другую. Том отказался уходить, предпочитая ждать меня у дверей.

— Лилу, ступай, потом уберешь, — прогнал трактирщик щуплую девочку-подростка, которая наводила порядок в помещении.

Комната была небольшая и узкая, а еще здесь сильно дуло от окна.

— Ирбис, я все могу объяснить, — прошептала едва слышно, лишь только закрылась дверь за трактирщиком.

— Он знает?

— Нет. Пожалуйста, прости. Я понимаю, что должна была рассказать тебе.

— Они слышат, — негромко заметил он, кивая на дверь.

«Боги, совсем забыла!»

Заклинание сорвалось с губ, сразу же укрывая нас мягким пологом. На мгновение заложило уши, но потом все прошло.

— Ты злишься на меня, — тихо констатировала я и сжала руки в кулаки.

— Нет. Мне давно известно, что ты никогда не была замужем.

— Откуда? — выдохнула я и сразу догадалась. — Ах да, Моховой. Это он выяснил. Я и забыла

— И не только. Миа, под каким именем ты искала брата? Солнечный? Та самая фамилия, которую носите и вы с Кианом, — спокойно пояснил он.

Об этом я не подумала.

— Прости, — только и смогла прошептать в ответ.

— Киан очень похож на отца. И это скоро замечу не только я, но и остальные. Почему ты не сказала ему о сыне? Он ведь испытывает к тебе далеко не дружеские чувства.

— Это долгая история, — со вздохом пробормотала я. Вспоминать о прошлом не хотелось. — Он — сын министра, а я — дочь мелкого торговца. Но несмотря на классовое различие, в академии мы дружили. Я видела, что нравлюсь Томасу, но пресекала любые попытки развить отношения. Одна ночь. Всего лишь одна ночь, когда я поддалась и позволила ему… — тряхнула головой, прогоняя воспоминания. — Ксандер, училась лучше всех на факультете, должна была стать одной из помощниц верховного мага. А Тому уже нашли невесту, и его ждала карьера.

— Ты решила за него.

— Можно и так сказать. Я собиралась сделать аборт. Нашла целительницу в трущобах, которая согласилась избавить меня от проблемы. — Рассказ давался мне тяжело. Каждое слово приходилось буквально выдавливать из себя, но и молчать я не стоило. Ведь сейчас от этого зависело так много. — Но передумала. Не смогла. Поэтому просто сбежала. Я не горжусь своим поступком, но ничего нельзя изменить.

Барс во время моего монолога внимательно вглядывался в мое лицо, словно пытался прочитать мысли.

— Пять лет назад Томас Золотов с женой приехали в Долину, — наконец сообщил он. — У них есть дочь. Ей три года.

«Значит, у Киана есть младшая сестра».

— Миа, ему следует знать о сыне. Ты знаешь, как у нас в Долине относятся к детям. — Ирбис подошел ко мне и крепко обнял. — Я понимаю. Просто привыкнуть не могу. Меня это немного… раздражает. При одной только мысли, что этот мальчишка касался тебя, мне хочется свернуть ему шею. Наверное, это ревность. Но я понимаю.

— Я никогда его не любила. Влюбленность была, еще привязанность и дружеские отношения. Но не любовь, — обвивая его руками, прошептала я. — Я люблю лишь тебя. Только тебя. Всегда. И еще, Ирбис, по поводу детей…

Рассказать о своем плане я не успела. Раздался громкий настойчивый стук и нетерпеливый голос Тома:

— Время вышло.

МИА

— Нас зовут, — тихо пробормотала я, отступая на шаг.

— Подождут. — Ксандер не дал мне уйти, продолжая держать за руки и пытливо вглядываясь в лицо. — Что ты хотела сказать, Миа?

Сиюминутный порыв уже прошел. Что я собиралась ему сообщить? Что, возможно, беременна? А если нет? Что тогда? Чем больше я об этом думала, тем сильнее понимала, что рано пока об этом говорить. Не стоило напрасно обнадеживать. Или, может, я боялась реакции барса на мое признание? Ведь я вновь поступила по-своему, даже не поинтересовавшись его мнением. А вдруг Ирбис не захочет ребенка?

— Что благодарна тебе за Киана, — нашлась с ответом я и улыбнулась. — Раньше я даже и не подозревала, что ему настолько не хватает мужского внимания.

Барс покосился на меня с сомнением, будто не веря в то, что я сказала правду, и кивнул.

— У тебя чудесный малыш, и он мне очень дорог. Вы оба мне дороги. Но Золотову ты должна рассказать о сыне. Так будет лучше.

— Хорошо.

Стук усилился.

— Миа! С тобой все хорошо?

— Да, — крикнула я, быстро сбросив полог тишины. А затем поцеловала Ирбиса и поспешила к двери.

В соседней комнате нас уже ждали. Она оказалась гораздо больше предыдущей, с двумя кроватями, столиком и парой стульев. И из окна там не дуло.

— Перебежчица, значит, — прямо с порога выдал бородатый.

— Милорд, — возмутился Том, но его тут же осадили.

— Помолчи, дурак. Втянул нас в разборки из-за какой-то ведьмы, а сам не оценил ситуацию. Вот документы, — Медный потряс бумагами. — Они вместе с сыном официально пересекли границу почти две недели назад.

— Сыном? — опять вмешался Том, а я у меня от страха сердце ушло в пятки.

«Не могу. Не могу. Какая же я, оказывается, трусиха. Не могу сказать отцам своих детей об их существовании. Ни Тому, ни Ксандеру. Слабовольная дура и эгоистка».

— Госпожа Солнечная вдова, — пояснил Дар, продолжая внимательно за мной наблюдать.

«Лишь бы не заметил состояния, тогда точно беды не миновать».

— Миа, мне очень жаль. Прими мои соболезнования.

Старый друг подошел ближе и попытался обнять. Однако Ирбис ему не позволил, стеной встав между нами.

— Спасибо, — пробормотала я.

«Весело. Я получаю соболезнование от того, кого, по сути, похоронила. Прав Снежный, надо прекращать этот балаган. Но не здесь. Слишком много лишних свидетелей и любопытных ушей».

— Раз мы выяснили, что госпожу Солнечную никто здесь не удерживает силой, то нам пора в путь, — заявил Север, вставая из-за стола.

— Но как же, — растерялся Том. — Подождите. И это все? А если документы поддельные?

— Ты только посмотри, как она цепляется за этого облезлого, — окрысился Медный. — Ведьма уже продалась им с потрохами, наплевав на честь государства.

— Честь? — вскинулась я, мгновенно приходя в себя. Даже немного стыдно стало. Забилась в угол и трясусь как мышь какая-то. — О какой чести вы говорите, любезный? Разве убивать себе подобных, сваливая это на других, почетно?

— Молчать! — побагровел он, но меня уже понесло.

— Не смейте мне указывать. Здесь не Империя, — холодно оборвала я и вскинула подбородок. — Я — Миа Солнечная, лучшая ученица Хмурой, та, что призвала хейдов.

Хвастаться я никогда не любила, но тут требовалось пустить пыль в глаза. Меня сильно раздражал это чванливый старик, который, кроме титула, ничего не имел за душой.

— Глупости, — фыркнул он, но уверенность подрастерял. — Хейдов столетиями не могли вызвать. А ты еще и баба.

Я лишь хищно улыбнулась.

— Как скажете. Продолжу. Империя утратила свою честь, когда решила обмануть богов, уничтожая одичавших.

— Да как ты смеешь, девчонка!

Теперь вскочили все. Охрана с обеих сторон взялась за мечи. Искры магии тут же засверкали у меня на кончиках пальцев. Зря они так. Я была слишком взвинчена из-за последних событий, могла и не сдержаться.

— Успокоиться! — вмешался Дар, вскидывая руку вверх. — Всем успокоиться. Госпожа Солнечная, вам бы тоже не мешало выбирать выражения.

Но при этом следователь выглядел донельзя довольным. Словно ему нравился этот спектакль, свидетелем которого он невольно стал.

— Мне? Разве не меня сейчас обвинили в предательстве. Я лишь отвечаю. Перевертыши, как и маги, созданы богами столетия назад. И отрицать это — верх глупости. Можете так и передать вашему императору. — Закончив выступление, я повернулась к Ирбису и улыбнулась. — Пора в путь, мы и так здесь задержались.

Барс улыбнулся в ответ.

— Люблю, когда ты сердишься, — лукаво заметил он.

— Снежный, — рявкнул Север, но уже не так уверенно. То ли не желал устраивать сцен перед всеми, то ли смирился.

— Вам пора, — поддакнул Дар.

Мы уже собирались выйти, как дорогу перегородил Томас.

— Миа, пожалуйста, удели мне минутку. Всего минутку, — взмолился он.

— Золотов, не смей разговаривать с предательницей, — провизжал, брызжа слюной, Медный.

— Вы не смеете мне это запретить, — неожиданно твердо отбрил Том и вновь обратился ко мне. — Миа?

В поисках поддержки я быстро покосилась на Снежного. Его ободряющего кивка было достаточно для того, чтобы я приняла решение.

— Хорошо.

Мы с Томом расположились в той же комнате, в которой всего пару минут назад беседовали с барсом. Просто стояли друг напротив друга и молчали. Полог я ставить не стала, про Киана все равно сейчас рассказать не могла. Не была готова я к такому разговору.

— Ты изменилась, Миа, — наконец решился он.

— Все меняются. Или, может, ты просто никогда меня не знал.

— А ты и не давала мне возможности узнать тебя настоящую. Закрылась, спряталась. Ты ведь догадывалась, что я люблю тебя.

— Догадывалась, — кивнула я, стараясь сохранить на лице равнодушную маску.

— Но не любила, — понимающе хмыкнул он и криво усмехнулся.

— Любила, но как друга. Сыну министра дочь мелкого торговца не ровня.

— Я и предположить не мог, что тебя волнуют классовые предрассудки. А ты не подумала, что как только стала бы ученицей верховного, твой статус бы повысился. И тогда уже мне пришлось добиваться тебя?

— Возможно. Сейчас уже поздно об этом гадать. Ты женат, у тебя есть дочь.

— А у тебя сын. Что стало с твоим мужем? И почему ты носишь девичью фамилию?

Обратил все-таки внимание.

— Долгая история.

— Почему пять лет назад ты сбежала? Исчезла, никому не сказав и слова. Хмурая отказалась комментировать. Мы искали тебя, Соня и я. Направляли запросы в города, но везде получали отказ. Соня ведь до сих пор пытается тебя найти. Она отказывается верить, что ты мертва.

— Соня, — я улыбнулась, вспоминая лучшую подругу. — Вы еще общаетесь?

— Да, почта здесь работает исправно. Она получила должность в столице, сейчас дослужилась до старшего целителя в больнице. Замужем, детей пока нет.

— Рада, что у нее все хорошо. Передавай ей привет от меня.

— А его ты любишь? — неожиданно резко спросил Том, пытливо заглядывая мне в глаза. — Перевертыша?

— Да, я люблю Ирбиса, — уверенно ответила я, совершенно не стесняясь своих чувств.

— Я не понимаю, как? — нахмурился Золотов и скривился, будто увидел что-то мерзкое и отвратительное.

— Я тоже, — перебила я. — Как ты можешь так жить, Том? Ты же знаешь, кто такие одичавшие. Знаешь, что их убивают, загоняя, как зверей, и перевертыши тут абсолютно ни при чем. Знаешь, но ничего не делаешь.

— Так лучше для Империи, — упрямо сжал друг губы. — Мы должны думать о своем народе.

— Империя, верховный маг и знать думают только о себе. И мне жаль, что ты этого не осознаешь.

— Мне тоже жаль. Раньше ты думала иначе.

— Раньше я не знала правды, — парировала я. — Мой брат одичал, и я до сих пор не знаю, жив он или умер. А теперь, прости, мне надо идти. Была рада тебя видеть.

— Мы еще встретимся?

— Возможно, — уклончиво ответила я, помня об обещании, которое дала Ирбису.

— Вот, возьми. — Том достал из кармана маячок. — По нему ты всегда можешь отправить мне сообщение. Радиус у него небольшой, но часть Долины охватит. Я буду ждать, Миа.

— Прощай, Томас.

Сжав в руке подарок, я обогнула его и бросилась к двери.

К столице мы добрались, когда совсем стемнело. Снегопад немного ослаб, но все равно изрядно раздражал, застилая глаза и мешая нормальному обзору. Дорогу мы нашли лишь благодаря тому, что в какой-то момент двое охранников Севера перекинулись и в зверином обличии вели нас дальше.

Столицу я как следует разглядеть не успела. Лишь отметила яркие разноцветные огни, высокие дома с заснеженными крышами и широкие мостовые. Мы стрелой пронеслись по ним, спеша как можно скорее попасть на Совет.

Я держалась на голом упрямстве. Стиснув зубы, подгоняла лошадь, практически ничего не видя перед собой, кроме размытого силуэта Севера, едущего впереди меня.

И вот, наконец, долгожданная остановка.

Ирбис помог мне слезть с коня, но не стал опускать на землю, а просто крепче сжал в объятиях и понес внутрь.

— Устала? — прошептал он мне на ухо, целуя в висок.

У меня не осталось сил даже просто ответить. Лишь осторожно кивнула, прижимаясь к нему, и опустила веки. Безумно хотелось спать. Кажется, я даже задремала. Потому что вот только находилась на улице, среди снега и мороза, а в следующий миг, вздрогнув, распахнула глаза и увидела светлую гостиную с высокими потолками.

— Горячего чаю, — распорядился Ирбис, бережно усаживая меня на диван. — Немедленно.

— Почему я даже двигаться не могу, а ты свеж и полон сил? — тихо спросила, пытаясь расстегнуть пуговицы пальто.

Пальцы не слушались, путались в покрытых тонкой ледяной коркой и припорошенных снегом петлицах.

— Потому что я — перевертыш, а мы гораздо выносливее людей и магов.

Барс ласково убрал мои руки и сам принялся расстегивать пальто.

— А где Север? — Я внезапно осознала, что мы с ним одни в гостиной.

— Он отправился прямо на Совет. Нам велел подождать его здесь.

— Туда ему и дорога.

После того, как Ирбис избавил меня от верхней одежды, я с наслаждением откинулась на спинку дивана и снова прикрыла веки.

— Хочу принять ванную. С горячей водой и пузырьками, — пробормотала я, ощущая себя не только уставшей и разбитой, но и жутко грязной и потной. И как в таком виде являться пред ясны очи правящей верхушки Долины?

— Будет тебе ванная и все, что пожелаешь. — Ксандер сел рядом, бережно взял мои ладони в руки и коснулся их губами. — Потерпи немного.

Выпрямившись, я начала выводить пальцами заклинание, чтобы активировать резерв. Это должно было хоть немного привести меня в чувство.

— Что им всем нужно? — тихо поинтересовалась я, чувствуя, как постепенно возвращаются силы и уходит усталость. До полного восстановления было далеко, но я хотя бы могла двигаться.

— Я не позволю причинить тебе вред.

— Ты думаешь, мне хотят причинить вред? — зацепилась я за его фразу и хмыкнула. — Ирбис, ты не хуже меня знаешь, что мне они вредить не станут. Я в любом случае нужна им живой и здоровой. В отличие от тебя.

— Руки коротки.

— Клыки и когти? Я не хочу тебя потерять.

Я прижалась к барсу в поисках тепла и поддержки.

— И не потеряешь. Сейчас дождемся, когда нас позовут, и все узнаем.

Ждать пришлось относительно недолго. Нам принесли горячий чай. Я с наслаждением пила обжигающую жидкость, ощущая, как тепло словно согревает душу.

Я успела выпить вторую чашку, когда нас, наконец, позвали.

Совет двенадцати лордов расположился в большой зале. В дальней его части стоял невысокий постамент с двенадцатью креслами с очень высокими спинками, на которых и восседали великие лорды. Лорд Север занимал четвертое место, если считать справа налево.

— Миа Солнечная и Ирбис Снежный, — представил нас слуга.

Напротив постамента стояла небольшая скамейка, явно приготовленная для нас.

— Присаживайтесь, госпожа Солнечная, — предложил сидящий посередине седой как лунь старик с блеклыми серыми глазами и небольшой аккуратной бородкой.

— Благодарю.

— И вы, Снежный, не стойте. Итак, госпожа Солнечная, спасибо, что так быстро прибыли, — продолжил он, стоило мне занять место на скамейке.

«Как будто у меня был выбор».

— Поведайте, пожалуйста, каким образом к вам попал внук лорда Севера, Кристофер.

Мой рассказ длился долго, воскрешая забытые воспоминания: верного пса Полкана, добрую Райе, предателя Симона, красавицу Милолику. Времени вроде прошло немного, но я уже стала забывать их. Я рассказала все, вплоть до момента, когда мы покинули деревню.

— А вам, господин Снежный, есть что добавить к рассказу? — поинтересовался второй слева лорд, рыжеволосый, с хитрыми карими глазами и острым подбородком.

— Нет.

— Расскажите Совету, что случилось после того, как вы получили письмо от лорда Севера, который сообщал вам, что тайно отправил внука с обозом.

— Мы сразу отправились навстречу, но опоздали. Звероловы напали на обоз и перебили всех. Не найдя среди погибших тело милорда, бросились на поиски. Однако отследить их оказалось трудно. Звероловы использовали пыль для того, чтобы замести следы, поэтому мы так долго петляли. А потом случилась гроза, которая едва нас не уничтожила.

— Ой, — только и смогла прошептать я.

— Повинуясь чутью, мы направились туда, откуда она пришла. Через два дня, как раз на подходе к древне, уловили зов. Нам повезло, что в этой группе был Варг. Именно он помог Кристоферу бежать и запутал следы.

— Это правда, что госпожа Солнечная вызвала хейдов? — подал голос первый с правой стороны — грузный мужчина с одутловатым лицом.

— Правда.

— И как это произошло?

— Миа призвала сырую магию, чтобы спасти нас и активировать ловушки. Она чуть не погибла тогда, мне с трудом удалось ее согреть.

— Чем грели, Снежный? — неожиданно рассмеялся самый молодой из лордов. На вид ему было не больше тридцати пяти. Светловолосый, с открытым лицом и цепким взглядом зеленых глаз. — Молчите? Что ж, это понятно. Меня больше интересует другое: почему госпожа Солнечная попала во дворец Севера, минуя правила? Ведьма такого уровня обязана предстать перед Советом, и вы знаете об этом, Север.

— Солнечная — моя гостья. Она спасла моего сына и моего внука, — отрезал тот.

«Надо же, как запел. А еще три дня назад говорил по-другому».

— Мало того, женщине с сыном следовало проживать не у вас дома, а у своего наула или ближайшего родственника.

— У нее нет здесь родственников, Ягуар.

— Правда? — картинно удивился молодой лорд и неожиданно хищно улыбнулся, обращаясь к слуге. — Милейший, пригласи сюда господина Быстрого.

Не прошло и минуты, как дверь открылась, и в зал быстро вошел высокий широкоплечий мужчина чуть старше тридцати с правильными чертами лица. Волосы у него были странного цвета: вроде пшеничные, но с неожиданно темными прядями по всей голове; глаза цепкие, светло-светло карие, можно сказать, бежевые.

От одного его взгляда у меня замерло сердце.

— И зачем ты позвал сюда своего прихвостня, Ягуар? — с досадой поморщился Север.

— Лео, будь добр, назови свое имя. То, что ты носил, когда еще не жил в Долине, до того, как одичал шестнадцать лет назад.

Я знала его, сердцем чувствовала и признавала, но отказывалась поверить.

— Солнечный. Джек Солнечный. Старший брат Мии.

Теперь я осознала, что имел в виду Ирбис, когда рассказывал, как сильно меняются маги после одичания. Конечно, за шестнадцать лет кто угодно бы изменился, но дело было в другом. Я помнила Джека темноглазым пареньком с черными волосами. Неужели звериная ипостась так сильно влияла на внешность?

— И откуда нам знать, что это правда? — вывел меня из размышлений злой голос Севера. — Вдруг это подставное лицо? Ни для кого не секрет, что госпожа Солнечная сделала запрос в поисках пропавшего брата. Вы же просто решили воспользоваться беззащитной женщиной в угоду своих низменных целей.

— Госпожа Солнечная, — вмешался высокий мужчина лет шестидесяти с очень худым и болезненным лицом, — вам знаком этот человек? Он ваш брат?

Все уставились на меня в ожидании ответа.

Видят боги, я понятия не имела, что сказать. Я знала и в то же время совершенно не узнавала его. Как не ошибиться? А вдруг это снова ложь?

Барс ободряюще сжал мою руку и тихо шепнул:

— Не спеши, успокойся. Никто не требует от тебя ответа прямо сейчас.

— Успокойся, Хвостик, — ухмыльнулся брат.

Именно брат и никак иначе, потому что так называл меня только он. А я жутко злилась и обижалась. Кто бы мог подумать, что все изменит одно-единственное слово. В мгновение рухнет стена отчуждения и страха, и я увижу не чужого для меня перевертыша, а любимого старшего брата.

— Джек, — вставая, прошептала я и сделала пару шагов ему навстречу.

Застыв в полуметре от него, нерешительно подняла руку, словно хотела коснуться изменившихся черт его лица, и тут же, испугавшись собственного порыва, медленно опустила ее вниз. Он тоже смотрел на меня — пристально, цепко, отмечая каждую деталь, сравнивая с той одиннадцатилетней девочкой, что вечно бегала за ним хвостиком.

— Миа, — пробормотал он и вмиг оказался рядом, прижимая к себе так крепко, что стало трудно дышать.

Я все-таки разрыдалась, заливая горячими слезами его рубашку. Я вспоминала счастливые дни, когда мы были совсем маленькими, и не думали о смерти и расставании. Вспоминала о том, как он учил меня управлять силой, ругая почем зря. О том, как забравшись на чердак, мы мечтали поступить в Высшую академию и стать самыми лучшими студентами за всю историю. А воплотить это в жизнь получилось лишь мне.

— Думаю, им надо дать немного времени, — заметил Ягуар. — Столько лет не виделись. Проводите их в комнату. А вы, господин Снежный…

— Я останусь с Мией, — заявил барс, подходя ближе.

— Хорошо, — улыбнулся молодой лорд и кивнул. — А мы пока обсудим с лордом Севером наши проблемы. Он слишком долго отсутствовал в Долине и многого не знает.

— Подождите, мы еще не договорили, — вмешался рыжий. — Госпожа Солнечная является очень сильной ведьмой, и согласно нашим законам ей будет предложена работа вне одного из двенадцати секторов.

— И что это значит? — с недоумением спросила я.

— Государственная служба, — пояснил Ирбис.

— Следователем. Нет, спасибо.

— У нас в столице есть замечательная академия магии. Конечно, в связи с тем, что магов здесь крайне мало, учеников немного, но все они талантливые ребята, и им нужен хороший учитель.

— Вы предлагаете мне преподавать?

— Это ведь соответствует вашему профилю? — вставил седой Лорд.

— Да, но… я не могу так сразу.

— Все дело в том, что в связи с высоким уровнем вашей силы, очень опасно передавать вас в какой-то один сектор, — пояснил Ягуар.

— Лучше сделать общественным достоянием, — понимающе кивнула я.

— Это необязательно, — вмешался Север. — Все происходит по твоему личному желанию, и принудить никто никого не может.

«А сам до этого чем занимался? Разве это не было принуждением?»

— Мы предоставили вам выбор, госпожа Солнечная, — продолжил Ягуар. — Но решение за вами. А сейчас вам стоит пообщаться с братом.

Нас проводили в ту же самую комнату, где мы ждали вызова на Совет. Джек (я могла называть его только так) усадил меня на диван и сел рядом, Ксандер расположился в кресле напротив.

— Ты выросла, — наконец тихо проговорил брат и тяжело вздохнул.

— А ты очень сильно изменился.

— Что поделаешь, процесс трансформации крайне болезненный и изменяет не только магию, но и внешность. Теперь я леопард.

— Отсюда Лео, — улыбнулась я.

— Совершенно верно. Я рад, что судьба не коснулась тебя, что ты не одичала, а осталась ведьмой. Очень сильной ведьмой, единственной за несколько столетий сумевшей призвать хейдов.

— С его помощью, — улыбнулась я Ксандеру. — Без него у меня бы ничего не получилось. Не знала, что слухи так быстро расходятся.

— Быстрее, чем ты думаешь. Я долго не мог поверить, что ты ищешь меня. Сначала испугался. Решил, что ты тоже одичала. Правда, понял, что это невозможно, твоя инициация ведь состоялась много лет назад. Но все равно удивился.

— Ты изменил имя.

— Как и многие тут. Понимаешь, имя — это последнее, что связывает нас с домом и прошлой жизнью.

— Почему ты никому не сказал? Мы же похоронили тебя, Джек.

— Это к лучшему. Когда это произошло, я понял, что мне остается только одно: бежать, и как можно быстрее. Именно это решение спасло мне жизнь и помогло добраться до Долины живым и относительно невредимым.

— Как ты жил все это время?

— Неплохо. Как видишь, даже дослужился до помощника Ягуара. Женат. У нас трое детей — два мальчика, Дэган и Вент, и девочка. — Он помолчал, а потом тихо добавил: — Ее зовут Миа. А как ты жила все эти годы и почему оказалась в Долине?

— После твоего исчезновения родители запретили мне заниматься магией, а только исполнилось семнадцать, попытались насильно выдать замуж. Я сбежала с собственной помолвки в столицу, где мне каким-то чудом удалось поступить в Высшую академию.

— Как мы и мечтали, — улыбнулся брат.

— Да. Я окончила ее с лучшим дипломом на курсе, а потом появился Киан, и я уехала в деревню.

— Киан — это кто?

— Мой сын, только мой.

Стыда я не испытывала. Отчего-то знала: Джек поймет. А он действительно понял и лишь кивнул.

— Как тебя угораздило связаться с Севером?

— А вот так. Я спасла Кристофера, а дальше все завертелось и закружилось.

— Понятно, — кивнул Джек. А потом посмотрел на Ирбиса, который молча наблюдал за нашей беседой. — Какие у тебя отношения с моей сестрой?

— Я люблю ее, — просто ответил тот. — Люблю и хочу жениться.

— А ты, Миа? Ты тоже его любишь?

— Да. Больше всего на свете.

— А сын как же? — Джек продолжал сверлить взглядом. — Я не просто так спрашиваю, Снежный. Мы с тобой неоднократно встречались. Слышал о тебе много и хорошего, и плохого, но хочу разобраться сам, что ты за человек на самом деле.

— Не знаю. Казалось, что один, а ее встретил и понял, что не жил до этого, так, существовал. И Киана не обижу.

В этот момент дверь открылась, и вошел тот самый молодой лорд. Мужчина неожиданно дерзко подмигнул мне и, схватив со стола графин с водой, начал пить прямо из горла.

— Что, уже закончили? — спросил у него брат.

— Перерыв. Лео, напомни мне никогда на трезвую голову не разговаривать с этими толстосумами, — попросил он, осушив половину графина. — До сих пор не понимаю, как можно быть одновременно против всех и в тот же миг образовывать общее целое.

— Политика, — протянул Джек, слегка отстраняясь.

— Ну что, пообщались? — Перевертыш сел во второе кресло и откинулся на спинку. — Чего Север в тебя так вцепился? Понятно, что сильная, хейдов вызвала и прочее. Но такое ощущение, что у него личные мотивы.

— Вам что до этого? — поинтересовалась у него, увидев, как предупреждающе нахмурился Ирбис и слегка подался в мою сторону, словно в попытке защитить.

Надо отдать ему должное, барс не вмешивался в беседу, лишь слушал и делал свои выводы. В свете последних событий я перестала доверять незнакомым людям, особенно лордам. И этот симпатичный перевертыш меня тревожил.

— А может, хочу сделать встречное предложение? Мне тоже сильная ведьма не помешает.

— А как же общественные работы? Академия? Лишь пустые слова?

— Выбор все равно за тобой. И мне бы хотелось, чтобы ты остановила его на мне.

— Сомневаюсь, — тут же напряглась я.

— Не доверяешь, — понимающе кивнул Ягуар. — У тебя есть все основания для этого. Даже подумать страшно, сколько раз тебя использовали мои сородичи.

— Это не имеет значения. Так почему я должна вам доверять? Чем вы отличаетесь от остальных?

К счастью, перевертыш не стал отнекиваться и делать вид, будто он чистый, бескорыстный и самый лучший. Лишь хмыкнул и еще шире улыбнулся.

— Да ничем, по сути. Лорд и лорд. И ведьму, как и остальные, хочу заполучить себе.

— Выражения выбирайте, — сухо перебил его Ирбис.

— На работу, — поправился тот. — Только угрожать, принуждать не собираюсь. Неблагодарное это дело. Видишь ли, в чем дело, Миа, я своего рода изгой среди двенадцати лордов. Отказываюсь жить по их правилам, в помощники взял не родовитого перевертыша, а одичавшего.

— Мне вас пожалеть?

— Не стоит. Дело в том, что я не должен был становиться двенадцатым лордом. Ни при каких условиях. Меня не воспитывали для столь великой миссии. У меня было самое обычное детство с любящими родителями, учеба, вылазки в Империю и так далее. А три года назад мой дорогой дядя умер, не оставив законных наследников. За два года большая часть семьи перебила друг друга, стремясь занять его место. В живых из ближайших родственников остался лишь я.

— Силком заставили?

— Практически. Я свободный хищник и не привык к рамкам, в которые они так шустро попытались меня загнать. Вот только выбора мне не оставили. А тебе я хочу дать этот выбор.

— Почему?

— Ты сестра моего лучшего друга, симпатичная девушка и просто нравишься мне. Снежный, не рычи, — отмахнулся Ягуар. — То, как ты спасла мальчишку, достойно уважения. И ты не зазналась, став одной из самых могущественных ведьм в округе, что тоже похвально. Мне выгоднее иметь тебя в друзьях, нежели во врагах. Сегодня я помогу тебе, завтра ты — мне. Простая арифметика.

Странно, но ему я почему-то верила.

МИА

— Получается, и вам что-то от меня нужно, — подытожила я пламенную речь лорда и скрестила руки на груди.

Несмотря на то, что Ягуар мне нравился гораздо больше Севера и остальных, я не собиралась сразу соглашаться на его предложение. Череда последних событий научила меня не доверять никому, кроме самой себя.

— Дорогая госпожа Солнечная, нам всем что-то от тебя нужно, в большей или меньшей степени. И ты прекрасно это понимаешь. Я, в отличие от остальных, не делаю завуалированных предложений и не пускаю пыль в глаза сказочками о счастливом будущем. Я честен с тобой. Да, мне нужна сильная ведьма. После того, как мои земли три года разоряли междоусобные войны, там остались лишь разруха и пепел, а я хочу вернуть им былое величие. Думаю, это естественное желание.

— Проклинать и убивать по вашему требованию я не собираюсь.

— Не переживай, исполнители у меня и без тебя найдутся, — заявил он, совершенно не стесняясь подобного способа решения проблем. — Но кроме смерти есть еще и жизнь.

— Не боитесь, что ваши коллеги не простят вам вмешательства? Вы же фактически умыкаете меня у них из-под носа.

— Они и так меня не жалуют, так что хуже точно не будет. А на войне все средства хороши. Главное — достичь цели.

— А как же академия и работа на благо Долины?

— В свободное от основных дел время сколько угодно, — отмахнулся мужчина.

— Вы так уверены, что я соглашусь?

— Нет, не уверен, — обаятельно улыбнулся он. — Но я постараюсь сделать все для того, чтобы ты согласилась.

— Север говорил так же, а теперь мы вынуждены бежать в нейтральные земли, — холодно вставил Снежный, после чего поднялся и подошел ближе, становясь за моей спиной и кладя руку на плечо.

Я сразу же ощутила его поддержку. Наверняка барс все это время едва удерживался от вмешательства, позволяя мне самой принять решение. И я была благодарна ему за доверие.

— Миа, в чем дело? — нахмурился Джек. — Почему к изгоям?

— Долгая история, которая сводится к тому, что Северу понадобился сильный внук, а матерью этого внука должна стать я. В противном случае мы с Ирбисом никогда не будем вместе. Хотя еще остается изгнание, — закончила я. — Но для нас оно равносильно смерти.

— Что за ерунда! Каким образом он может такое провернуть? Снежный, ты ведь взрослый перевертыш, как Север смог тебя поймать? — удивился лорд.

— Клятва, — отрезал Ирбис.

Ягуар присвистнул и, одобрительно кивнув, спросил:

— И как тебя угораздило?

— Ей двадцать лет, и потребовал он ее с меня только сейчас.

— Хитрый матерый волчара. Как знал. С другой стороны, я могу его понять. Сын умом не отличается, внук слабый. После смерти Севера на землях начнется грызня. То же, что случилось у нас. Каждый будет стремиться занять место лорда. Он просто заботится о будущем своего народа. А с другой стороны… мне надо подумать. — Напускная беззаботность исчезла, Ягуар посерьезнел и нахмурился. — Обложили со всех сторон.

— Миа, можно тебя, — позвал Ирбис.

— Конечно.

Я быстро встала и отошла вслед за ним в угол комнаты.

— Собираешься заключить сделку с Ягуаром? — тихо поинтересовался он.

— Ты против? Есть сомнения?

— Я плохо его знаю, но то, что слышал, характеризует его как талантливого стратега и прирожденного политика. Никто не ждал от него подобного. Он действительно был представителем младшей ветви, далеким от интриг и заговоров. Это и спасло ему жизнь. Но Север не позволит тебе уйти.

— Понимаю. Стоит почувствовать, что рыбка срывается с крючка — сразу заявит о нарушении клятвы, — тихо прошептала я и тяжело вздохнула.

— Да. Он будет действовать по принципу: так не доставайся же ты никому.

Я кивнула и мягко провела ладонью по щеке Ирбиса.

— Я без тебя не смогу.

Он поймал мою руку и прижался губами.

— А я без тебя.

— У меня есть одна идея, но мне нужна помощь.

Я потянула Ирбиса назад, к лорду и Джеку. Уселась на свое место, а Снежный вновь встал за моей спиной.

— Нам надо продержаться два дня, — тихо произнесла я. — У меня есть план, но я не уверена… все очень сложно. Мне понадобится всего два дня. Каким образом можно отсрочить отъезд Ирбиса из Долины?

— Поделиться информацией не хочешь?

— Нет. Но я, кажется, знаю, как обойти клятву.

— Даже так, — хмыкнул лорд и очень внимательно посмотрел на меня.

Внезапно Ирбис с силой сжал мое плечо и тут же убрал руку. Я оглянулась с недоумением. В серебристых глазах читался немой вопрос. А я неожиданно смутилась, словно девчонка, покраснела и быстро отвела взгляд. Не привыкла я сообщать мужчине о грядущем отцовстве и совершенно не представляла, как это делается. Но он и сам догадался. Наклонился к моему уху и тихо прошептал:

— Два дня, Миа? Ты должна была мне сказать.

— Это бы что-то изменило?

— Нет.

Я нашла в себе смелость посмотреть на него. Однако Ирбис уже спрятался за маской холодного безразличия, лишь глаза буквально сияли на бесстрастном лице, выдавая его истинные эмоции.

— Закончили сплетничать? — прервал наши переглядывания Ягуар. — Два дня отсрочки устроить можно. Ты, — ткнул он в меня пальцем, — отправишься в гости к своему брату. Вполне закономерное и не вызывающее подозрений поведение. Вы не виделись много лет и захотите наверстать. К Лео завтра доставят и твоего сына. А ты, — теперь он указал на барса, — останешься здесь, в Совете. Койку тебе выделят. Я просто жажду узнать малейшие подробности твоего путешествия. Например, что ты делал у изгоев? Опишешь каждый день. Думаю, остальные члены Совета тоже захотят это услышать. Напишешь отчет. Самый подробный, который сможешь. Вплоть до диалогов и описания местности.

Звучало устрашающе. Я не могла представить своего мужчину сидящим за столом с разложенными вокруг пачками бумаги. По тому, как вздрогнул Ирбис, я поняла, что ему эта затея тоже кажется безумной.

— Как вам идея?

— И они так просто меня отпустят? — недоверчиво уточнила я, до сих пор не в силах поверить, что все может решиться так легко.

— Не отпустят, а дадут побыть с братом под домашним арестом с минимальным количеством посетителей. Мне туда хода не будет, я ведь заинтересованная сторона. Всего два дня, а после придется выкручиваться.

На удивление Ягуар оказался прав. Меня отпустили. Север, конечно, рвал и метал, даже открыто угрожал, но помешать не мог. Заявлять о нарушении клятвы он не стал, видимо, осознавая, что в таком случае точно меня потеряет.

По решению Совета мне разрешили провести с братом пару дней, после чего вновь явиться сюда, дабы объявить о своем решении относительно дальнейшего будущего. На Ирбиса же возложили обязанность подготовить к этому времени отчет о нашем путешествии. Попрощаться нам не дали, сразу разведя в разные стороны. А ведь я так и не узнала, что он думал по поводу моей затеи. С другой стороны, может, и лучше, что поговорить нам не удалось. Так у него появилось время для того, чтобы осмыслить и принять эту новость.

Я плохо помнила путь до дома Джека. Меня привезли, завели в гостевую спальню и оставили одну. Не раздеваясь, я упала на кровать, смежила веки и сразу же провалилась в темноту, лишенную каких-либо сновидений.

Проснулась от ощущения чужого присутствия. Но враждебности я не улавливала, поэтому осторожно повернулась и открыла глаза, чтобы посмотреть на незваного гостя.

Это оказалась кареглазая девочка лет пяти с волнистыми темными волосиками и розовым бантом на макушке.

— Привет, — улыбнулась я, стараясь резким движением не спугнуть малышку.

— Ты моя тетя? — сразу спросила она, сильнее прижимая к груди игрушечного леопарда.

— Наверное. А ты — Миа?

— Да. А тебя как зовут? — Она очень серьезно на меня смотрела, готовая в любой момент пуститься наутек.

— Миа.

— Это мое имя! — возмутилась крошка и нахмурила бровки.

— Что поделаешь, получается, оно у нас одно на двоих.

Ответить мне девчушка не успела.

— Миа! Миа! Где же ты? — раздался взволнованный женский голос.

Племянница тут же дернулась и бросилась вон из комнаты. Я с улыбкой посмотрела ей вслед. Интересно, а кто родится у нас с Ксандером — мальчик или девочка? Отчего-то я не сомневалась, что мальчик, хотя от такой милашки тоже бы не отказалась.

Я осторожно села. Мышцы затекли от долгого лежания в одной позе и ныли от боли. Каждое движение причиняло мучение, но я продолжала упорно их разминать и растирать.

За окном уже рассвело, и я смогла рассмотреть комнату, которую мне выделили. Она была небольшой, но уютной: узкая кровать, светлые обои, шторки в мелкий цветочек, накрытый скатертью деревянный стол, пара стульев и зеркало во весь рост.

С трудом поднявшись, я подошла к нему и взглянула на свое отражение. Платье страшно измялось, бесформенным мешком повиснув на неожиданно исхудавшем теле, подол испачкался в грязи. Пучок сбился в сторону, и непослушные пряди торчали в разные стороны, а под глазами темнели круги.

«Мне бы воды, гребень и переодеться. Про ванну я уже молчу. К сожалению, одежда прибудет только после обеда вместе с Кианом, а вот умыться можно и тут».

— Прошу прощения, — раздался уже знакомый женский голос.

Резко обернувшись, я увидела миловидную молодую женщину одного со мной возраста. Она оказалась настоящей красавицей, с огромными, неправдоподобно синими глазами и густыми черными волосами, собранными в изящный пучок на затылке.

— Здравствуйте, — неловко улыбнулась я.

— Меня зовут Мирта Быстрая, я жена Лео. Приветствую вас в нашем доме.

— Очень приятно. Я — Миа.

— Вносите! — Она слегка отступила в сторону, пропуская двух служанок, одна из которых несла большой таз, другая исходящее паром ведро. — Вода, мыло, гребень, и я взяла на себя смелость принести вам кое-что из одежды.

Она и в самом деле держала в руках платье красивого бирюзового цвета.

— Благодарю. Я с радостью приму вашу помощь.

Положив вещи на спинку стула, она улыбнулась.

— Завтрак уже готов. Если вам что-то нужно…

— Нет-нет, спасибо. Вы и так очень меня выручили.

К завтраку я спустилась минут через двадцать, как только привела себя в относительный порядок. Оставленное невесткой платье мне понравилось. Правда, оно оказалось немного тесным в груди, из-за чего пришлось слегка ослабить шнуровку.

Джек с семьей обитал в довольно небольшом домике, и столовую я нашла быстро. Кроме брата, его жены и маленькой дочки за столом сидели еще два мальчика, восьми и десяти лет. Старший, Дэган, так сильно походил на Джека, каким я его помнила, что у меня невольно сбилось дыхание и защипало в глазах.

— Как спалось? — улыбнулся брат, вставая и помогая мне сесть за стол.

— Я спала как убитая. Очень устала. Еще нет новостей от Киана?

— Они выехали с постоялого двора, должны прибыть после обеда.

— С ним все хорошо?

— Да. Не переживай, совсем скоро вы встретитесь.

— Понимаю, но все равно переживаю. Мы никогда так надолго с ним не расставались. — Я благодарно улыбнулась служанке, которая поставила передо мной тарелку с омлетом. — А от Снежного есть новости?

— Без изменений. На эти два дня он будет полностью в отчетах.

Постепенно общение за столом наладилось, в него вступили все члены семьи. Мальчишки просились на улицу поиграть в снежки с друзьями, Миа требовала взять ее с собой и раскапризничалась, когда братья отказались. Мирта предложила дочке сходить с ней в магазин и пообещала купить новую игрушку.

Наслаждаясь едой, я осторожно наблюдала за ними. Очевидно, что у Джека была дружная семья, и Мирта очень любит мужа. Достаточно увидеть, какими глазами она на него смотрит, чтобы это понять. А брат отвечал ей взаимностью.

— Пап, а ты слышал, что вчера произошло новое нападение Теней? — спросил Дэган, привлекая мое внимание.

— Теней? — Я непонимающе нахмурилась.

— Так мы называем разбойников, которые вот уже полгода терроризируют столицу и окрестности, — пояснил Джек.

И тут я вспомнила про ограбления, о которых мне рассказывал Ксандер в Оплоте, и бандитах, которых Коротов провел через границу по поддельным документам. Но не это меня насторожило. Я вспомнила Гедеона и черную орхидею, а следом мысли сразу перескочили на Томаса.

«А ведь это реальный шанс».

— Миа, в чем дело? — забеспокоился брат.

— Кажется, я знаю, у кого можно найти сведения о Тенях.

Стоило мне это произнести, как в столовой повисло гробовое молчание. Мирта тихо ахнула, мальчишки впились в меня любопытными глазами. Одна лишь Миа ничего не понимала, но переживала за компанию, сердито нахмурив бровки.

Сколько раз я себе обещала сначала думать, а потом говорить! Сейчас именно так и следовало поступить. Данная информация была не для детских ушей, но меня так распирало, что удержаться не хватило сил.

— Кхм. — Джек отложил в сторону столовые приборы и внимательно на меня посмотрел. И как у него так получалось: один-единственный взгляд, и я снова чувствую себя глупенькой младшей сестрой? Совсем как в старые добрые времена. — Миа, давай обсудим этот вопрос у меня в кабинете.

— Давай, — с готовностью откликнулась я, убирая салфетку с колен и шустро вскакивая со стула.

— Может, сначала позавтракаем? — предложил Джек.

Пришлось вернуться на место.

Я ела, совершенно не ощущая вкуса. Глотала, практически не жуя, и все прикидывала: верно ли складываются кусочки мозаики? Снова дал о себе мой дурацкий характер — я просто не могла оставаться в стороне, стремясь всюду влезть и оказать помощь.

— Итак, Миа, что ты надумала? — поинтересовался Джек, стоило войти в его кабинет и закрыть дверь.

— Ты же слышал о Гедеоне Севере? Он пытался найти следы Теней, и его прокляли.

Брат кивнул, подтверждая мои слова.

— А ты его спасла и влипла в неприятности.

— Я из них и не вылезала с того самого момента, как укрыла Кристофера. Так вот, проклявшая его ведьма использовала очень сложное зелье под названием «Черная орхидея». Оно абсолютно новое, толком не изученное и направленное именно на перевертышей.

— Откуда тебе это известно? — нахмурился брат.

Уже во второй раз мне приходилось признаваться в подобном, но легче от этого не становилось. Я понятия не имела, как Джек отреагирует на новость. А вдруг разочаруется во вновь обретенной сестре?

— Шесть лет назад, учась на последнем курсе академии, я принимала непосредственное участие в его создании.

— Что?! — Он вскочил с кресла, с ужасом глядя на меня.

Но и это я пережила, лишь сильнее стиснула зубы и тихо произнесла:

— Это правда.

— Но как ты могла?

— Джек, не забывай, пожалуйста, что мы похоронили тебя шестнадцать лет назад. И виновными в исчезновении любимого старшего брата я считала именно перевертышей. Конечно, я стремилась им отомстить.

— Боги, Миа, ты хоть представляешь, что начнется, когда узнает Совет? А Дар? Следователь со свету тебя сживет.

— Предлагаешь мне скрывать правду, а Тени пусть продолжают грабить и убивать? — совершенно спокойно поинтересовалась у него. Страха ни перед кем из вышеперечисленных я не испытывала.

Джек сел на место.

— Ладно, допустим, ты создала совершенно новое оружие. И что теперь? Это можно как-то остановить?

— В том-то и дело, Джек, что у нас тогда ничего не вышло. После гибели одного из студентов проект закрыли. Я все эти годы искренне считала, что на этом история закончилась. Но кто-то решил иначе.

— К чему ты ведешь, Миа?

— Хмурая, наш декан, никогда бы не допустила к эксперименту чужого. Это должен быть кто-то близкий, проверенный временем, тот, кто занял мое место после того, как я ушла. Студент или студентка, который учился на курс-два младше.

— А если это сделал кто-то из помощников верховного?

Я покачала головой и, поднявшись, приблизилась к окну. За ним вновь шел снег.

— Хмурая никогда бы не отдала свое детище кому-то другому. Это была ее идея, ее триумф. Она бы никому не позволила присвоить славу, что по праву должна была принадлежать ей.

— И как ты собираешься выяснить имя своего преемника?

Теперь я подходила к самому главному.

— Ты знаешь Томаса Золотова?

— Члена посольства Империи? Видел пару раз.

Боги, помогите. Пусть брат поймет правильно.

— Он отец Киана, — выдохнула я.

Реакция не заставила себя долго ждать

— Боги, Миа! — ахнул Джек, едва не хватаясь за сердце. — Это же… кто-нибудь еще знает?

— Пока только Ирбис, но это вопрос времени. Киан очень похож на отца. Долго скрывать не получится.

— Ты хоть понимаешь, чем это грозит лично тебе? Одна из создателей страшного проклятья, еще к тому же та, которая родила ребенка от имперского чиновника.

— Тогда Том был еще студентом, — сухо поправила я.

— Неважно. Суть в другом. Если Дар узнает, он может обвинить тебя в шпионаже в пользу Империи.

А такого поворота событий я не предвидела. После всего, что я сделала для них, меня могут обвинить в предательстве? Да это в голове не укладывалось. И о какой справедливости можно говорить после такого?

— Глупая шутка, Джек. Какой шпионаж? Я же спасла Гедеона и выручила Криса.

— Тактический ход, чтобы втереться в доверие. Миа, если Дар узнает, то вцепится в тебя мертвой хваткой и не отпустит. И ты не отделаешься изгнанием из Долины. Он будет требовать смертной казни.

Вот в этот момент я и испугалась.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросила я.

— Не лезь ты в это дело, Миа. Только хуже сделаешь. Для себя, в первую очередь.

— Но Том поддерживает связь с Империей, он сам мне это сказал. И он может узнать, кто после меня ходил в любимцах у Хмурой. Это ведь такой шанс, Джек, —предприняла я последнюю попытку его уговорить. Однако брат был непреклонен.

— Он тебе не скажет.

— Но почему ты так думаешь?

— Потому что мы почти уверены, что за Тенями стоит Империя, а спонсирует их посольство. И твой Золотов в том числе.

Я отшатнулась от Джека и прижала руку ко рту, словно в попытке сдержать рвущийся наружу крик.

— Не может быть. Томас не мог.

— Он служит Империи, Миа. Верный слуга. Послушай совета старшего брата, сведи ваше общение с ним к минимуму.

— А Киан?

— Будет лучше, если он ни о чем не узнает.

МИА

— Мама!

Киан, весь в снегу, с розовыми щеками, оставляя после себя мокрые следы, пробежал через прихожую и буквально упал в мои объятья.

Платье, которое мне одолжила Мирта, моментально промокло, холод покалывал кожу, но я ничего не замечала, крепко обнимая своего мальчика, прижимая его к себе, целуя в нос, щеки, лоб, плача и смеясь от счастья. Как же сильно я по нему скучала и волновалась!

— Ну, мам, — пропыхтел малыш, смущаясь посторонних людей и незнакомого места.

— Как доехал, не замерз? Ничего не болит? — набросилась я на него с расспросами. — Может, ты проголодался?

— А почему мы не с Крисом? И где дядя Снежный?

— Мы скоро к нему поедем. Он сейчас много работает и просил передать большой привет. А мы в гостях у твоего дяди, — ответила я и принялась развязывать шарф, снимать шапку и мокрое пальто. — У него тоже есть дети, твои кузены и кузина. Уверена, вы подружитесь.

— А почему Крис не может погостить тоже? И познакомиться с ними? — нахмурился сын.

— Потому что Кристофер останется со своим дедушкой. — Стащив с него верхнюю одежду, я вновь обняла Киана и вздохнула. Теперь, когда мы снова вместе, я ничего не боялась. — Ты хочешь кушать?

— Немного.

— Ты успел к обеду. Сейчас мы помоем ручки и пойдем есть. Ох, малыш, я так по тебе скучала.

— Я тоже, мам, — прошептал Киан, привычно утыкаясь носом мне в шею.

Поднявшись с колен и держа сына на руках, я некоторое время просто стояла, зажмурившись и слушая, как бьется его сердечко.

Следующие два дня пролетели незаметно. Киан первое время стеснялся и настороженно относился к новоявленным родственникам, но уже к вечеру они с Мией устроили небольшую диверсию против вредных старших братьев. Я попыталась вмешаться и остановить это безобразие, но Джек и Мирта велели мне отдыхать.

Я пока не могла называть брата новым именем. Понимала, это неправильно, и для всех остальных он уже шестнадцать лет Лео Быстрый, но для меня, несмотря на изменившуюся внешность, он так и оставался Джеком. Я могла только надеяться, что время поможет привыкнуть, и когда-нибудь назову его иначе.

Я много общалась с Джеком и Миртой. Это были обычные разговоры о жизни и общих знакомых, которые остались в Империи. Брат расспрашивал о родных, об учебе, а я интересовалась его судьбой. О том, как ему удалось добраться до Долины, как они познакомились с Ягуаром, и каким чудом он сумел добиться такого высокого поста.

— Мы вместе совершали вылазку в Империю и нарвались на звероловов, — поведал Джек. — Это произошло тринадцать лет назад. Фил тогда был обычным парнем, и никто не предполагал, что когда-нибудь он займет столь высокий пост. Так что мы развлекались, как могли. Оба свободные, бесстрашные любители риска.

— Просто он тогда еще не встретил меня, — с улыбкой вставила Мирта. — После этого подобного рода мероприятия навсегда исчезли из его жизни.

— Совершенно верно. Именно Мирта поставила мои мозги на место и помогла жить дальше, не оглядываясь на прошлое. А тогда я тосковал по Империи и злился на богов. Так вот, эта вылазка чуть нас не убила, зато сделала лучшими друзьями. Ягуар, конечно, лорд, который думает в первую очередь о своих подданных, но он все равно остался тем рисковым перевертышем, которого я знаю уже много лет.

Оказалось, что в этом доме Джек и его семья не живут, а пользуются только, когда приезжают по делам в столицу. На самом деле у них имелось небольшое поместье в землях Ягуара, в котором они и проживали большую часть времени. Так повелось, что брат брал семью с собой на все встречи, не в силах расстаться на длительный срок.

— А еще нам захотелось побыстрее познакомиться с его сестрой, о которой он столько рассказывал, — улыбнулась Мирта. — Мы не могли ждать дома и поэтому попросились с ним в столицу. Если бы вы знали, сколько он о вас рассказывал.

— Боюсь даже представить, — рассмеялась я.

Вечером, укладываясь спать, я достала из кармана маячок, который вручил мне Томас, и некоторое время внимательно его разглядывала, пытаясь понять: как же лучше поступить? Поговорить с ним или все же не стоит? Ирбис настаивал на том, чтобы Том узнал правду о сыне, но вдруг Джек прав, и станет только хуже?

В конце концов, я решила, что обдумаю это потом, после того, как разберусь с Советом.

Следующий день походил на предыдущий: завтрак, обед, ужин, игры с детьми, посиделки, разговоры. Я пыталась помочь Мирте с домашними делами, но она мягко меня отправила отдыхать.

Чем ближе становился вечер, тем больше я нервничала. Ведь именно завтра мы узнаем ответ. Получилось или нет? Я все поставила на кон, и если забеременеть не удалось, то запасного плана у меня не имелось. Что нас ждало в таком случае? Изгнание? Наверное, никогда до этого будущее не казалось мне столь туманным и расплывчатым.

Ночью я долго мучилась бессонницей, ворочалась, прислушиваясь к дыханию Киана, который эти дни спал вместе со мной, и молилась. Наверное, я никогда ни о чем так рьяно не просила богов, как в эту ночь.

А утром я никак не могла проснуться.

— Мам? Ну, мам! Пора вставать. Просыпайся, — тормошил меня Киан, забравшись сверху.

А я только и могла, что тихо бормотать:

— Да, солнышко, еще секундочку. Уже встаю.

И снова проваливалась в зыбкий сон.

— Мам, я кушать хочу.

Это возымело действие. Едва заставив себя сесть, я с силой протерла лицо. Встряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Глаза удалось открыть лишь со второй попытки.

— Доброе утро, мам! — радостно улыбнулся сын, прыгая по кровати.

— Доброе утро.

Наскоро умылись, подогрев для этого воду, что служанка принесла еще вчера вечером. Мы вместе переоделись и спустились вниз. Киан весело скакал вокруг меня, пока я, отчаянно пытаясь сдержать зевок, шагала по коридору в столовую.

— А вот и вы, — улыбнулась Мирта. — Мы уже собирались отправлять слуг для того, чтобы вас разбудить.

— Мама не хотела просыпаться, — сдал меня сын, забираясь на стул рядом с Мией, с которой принялся сразу же о чем-то заговорщически перешептываться.

— Всем доброго утра. Прошу прощения за опоздание. Вчера долго не могла уснуть.

— Не переживай, все будет хорошо, — подбодрила невестка. — Мы не дадим тебя в обиду.

— Спасибо, — произнесла я и повернулась к брату.

Джек смотрел на меня с лукавой улыбкой на губах. И смотрел на меня с каким-то странным выражением лица. Словно брат все неожиданно понял. У меня сразу пересохло во рту, а сердце замерло в груди. Только сейчас я осознала, о чем именно он догадался.

— Джек?

В одном обращении было все: и страх, и мольба, и волнение, и вопрос.

— Поздравляю, — кивнул он, улыбаясь еще шире.

А меня вдруг накрыло непонятным спокойствием и отрешением. Я ничего не чувствовала: ни радости, ни счастья, ни горя. Абсолютно ничего. Понимала, что все получилось, но боялась до конца поверить. Ожидала, что в любой момент все лопнет, словно мыльный пузырь.

— Что случилось? — удивленно поинтересовалась Мирта.

— Она разве не чувствует? — тихо спросила у Джека, с трудом ворочая онемевшим языком.

Сердце скакало в груди, как ошалелое, а голова кружилась так сильно, что меня даже слегка замутило.

— На данный момент срок слишком небольшой, и запах улавливают только сильные перевертыши, но со временем почуют все, — пояснил брат.

— Ох, — воскликнула, догадавшись о моем положении, Мирта. — Мия, дорогая, ты что?.. О, какое счастье! Это же надо отпраздновать.

— Потом, — перебил ее муж. — Сейчас нам надо собираться и ехать в Совет. Киан останется здесь. Миа, ты как себя чувствуешь? Все в порядке?

— Да. Я просто… ты ведь не мог ошибиться?

Я нуждалась в том, чтобы услышать подтверждение еще раз.

— Нет, не мог. А тебе стоит успокоиться и позавтракать. Слышишь? Ты теперь отвечаешь не только за себя.

— Да, конечно.

Время трапезы просто ускользнуло из моего сознания. Я методично жевала, а в голове постоянно крутилась мысль: «Я беременна. У меня будет ребенок». Из чисто гипотетического он стал реальным, и я отчего-то совершенно не представляла, как быть дальше. Безусловно, я хотела этого ребенка и любила, но… все равно никак не могла поверить.

После завтрака мы сразу начали собираться в Совет.

— За нами уже прислали карету, — сообщил Джек, помогая мне надеть пальто

— Хорошо, — несколько отрешенно ответила я.

— Не переживай, мы справимся.

Брат неожиданно крепко обнял меня и поцеловал в лоб.

— Спасибо.

Попрощавшись с сыном и взяв с него обещание слушаться тетю Мирту, я покинула дом вслед за братом. У ворот нас действительно ждала черная карета. Глаза слепило от яркого солнца и снега, что белым покрывалом укрывал все вокруг.

И я почти уже села, как внезапно ощутила чей-то пристальный взгляд. Резко обернувшись, увидела мужчину, который стоял на другой стороне улицы и внимательно смотрел в нашу сторону. Его лицо было скрыто капюшоном, но в облике проскользнуло нечто знакомое.

— Миа, в чем дело? — спросил Джек, привлекая мое внимание.

— Что? — Я резко повернулась к брату. — Тот мужчина. Мне кажется, я его где-то видела раньше.

— Какой мужчина?

Обернувшись, я никого на том месте не обнаружила.

— Странно. Я уверена, что видела там какого-то мужчину.

— Может, показалось? Нам надо спешить. Лорды не любят ждать.

Мы сели в карету. Я упорно пыталась вспомнить, кого же он мне напоминает. Ирбиса? Нет, не его. Томаса? Не похож. Дар? Тоже не то. Один из подручных Севера? Возможно, но я не была уверена.

Я перебирала в памяти события прошедших двух-трех недель, стараясь понять, что меня так встревожило. Причем так сильно, что я не могла спокойно сидеть на месте, то и дело оглядываясь.

— Миа, что с тобой?

— Странное ощущение, — пробормотала я, рассеяно потирая виски.

Головная боль усиливалась, к тому же отчего-то стали нервировать стены кареты. Они словно сжимались, увеличивая беспокойство.

— Такая нервная, словно за тобой маги гонятся, — хмыкнул Джек. — Все будет хорошо.

— Что? — Я резко повернулась к брату. — Что ты сейчас сказал?

— Миа, в чем дело?

— Маги, — прошептала я. — Боги, Джек, это он!!!

— Кто он?

— Я только что видела мага. Того самого, который пытался убить нас на перевале.

— Это невозможно. Тебе не могло почудиться?

— Нет, Джек, я уверена, что это был он.

А в следующее мгновение раздался взрыв. Карету тряхнуло со страшной силой. Нас подбросило вверх, а потом сразу же швырнуло друг навстречу другу. Джек сориентировался быстрее. Пока я пыталась сплести защитный кокон и сделать хоть что-нибудь, брат бросился на меня, повалил на пол и придавил своим телом, лишая возможности двигаться.

Взрывов больше не последовало. Но карету продолжало трясти. Нас бросало из стороны в сторону, катая по полу как груз. Джек, как мог, старался смягчить удары, но мне все равно прилично досталось.

— Держись, — рычал он, лишь вздрагивая, когда на него сверху посыпались обломки стен и крыши.

И я держалась. За него.

Еще одной ошибкой стало то, что я так и не смогла поставить нормальную защиту. Мне что-то мешало, не давая сосредоточиться и спасти нас. Я не сразу сообразила, что это кто-то чужой, пользуясь замешательством, поставил блокировку на мои способности.

Правда, несмотря на это, кое-что сделать у меня все-таки получилось. Превозмогая боль, невзирая на звездочки перед глазами и задыхаясь от напряжения, я смогла произнести простенькое заклинание, которое создало вокруг нас небольшое силовое поле. Но укрепить как следует его не удалось. Воздействие неизвестного мага усилилось, не позволяя вырваться из-под контроля, и защита вышла слишком статичной. И когда сверху с грохотом обрушилась крыша, остановить ее поле не сумело.

Казалось, прошла целая жизнь, до такой степени быстро все завертелось и закружилось перед глазами. А на самом деле с момента взрыва до полной темноты минуло не больше минуты.

Я честно пыталась удержаться на краешке сознания и не кричать от боли, которая сдавила все тело. Ведь где-то совсем рядом находился маг, и ему следовало противостоять. Но не получилось. Темнота быстрой тенью промелькнула вслед за болью, даря желанное забвение.

Впрочем, и оно длилось недолго.

Это были странные ощущения. Расплывчатые, слишком яркие пятна, которые быстро, будто на карусели, сменяли друг друга, и слишком резкие звуки, от которых трещала голова. Эти картинки стихийно возникали, силком вытаскивая меня из темноты обморока, и снова исчезали.

… тяжесть мужского тела, практически полностью лишающая дыхания, и резкий, щекочущий ноздри металлический запах, от которого невозможно было избавиться…

… теплая липкая жидкость ярко-красного цвета на моих руках, жутко диссонирующая с окружающим серо-черным миром…

… грохот покореженного металла, который разлетался в разные стороны, открывая серое небо, с которого, медленно кружась, летели снежинки…

… шум и приглушенные голоса, но слов не разобрать…

… и снова этот маг. Он тянул ко мне руки, а в его глазах горело торжество. Теперь я видела только эти глаза. Они занимали все пространство и сводили с ума…

… слова заклинания гулко звучали в голове, но я никак не могла произнести их вслух. Тело словно окаменело, губы не слушались, и меня самой уже не было… лишь безликая кукла, полностью подчиненная воле другого…

… снова темнота, но привычной тяжести я не чувствовала. Дышала глубоко и ровно, только сильно болели запястья и лодыжки, крепко связанные толстой веревкой...

… как же душно. Воздух был спертым, затхлым, влажным и очень тяжелым, напитанным спорами грибов и плесени. Противно першило горло, и душил кашель. Я пыталась откашляться, но не получалось. Задыхалась, пойманной птицей билась в чужих руках…

И снова темнота.

Следующее пробуждение было уже окончательным.

МИА

Сильно ломило в затылке, и горло саднило так, словно я наелась битого стекла, а потом долго горланила песни на всю округу. Еще болели руки, а запястья неприятно холодил металл. Я непонимающе дернула рукой и тут же зашипела от боли, когда ободок оков рассек чувствительную кожу.

Открыв глаза, увидела, что нахожусь в подвальном помещении с заплесневелыми каменными стенами. Где-то поодаль глухо капала вода. Свет сюда практически не проникал, и темноту разгонял лишь небольшой магический светильник в дальнем углу. Оказалось, что я сижу на небольшом деревянном чурбане с руками, поднятыми вверх и скованными сверкающими браслетами, украшенными множеством знакомых рун и символов.

«Магические браслеты. Я пропала».

— Здравствуй, Миа, — произнес совсем рядом приятный женский голос.

Резко повернувшись, я обнаружила молодую красивую девушку с огненно-рыжими волосами и ярко-зелеными глазами. Молочного цвета кожа, аккуратный чуть вздернутый носик, очаровательная улыбка и совершенный овал лица дополняли картину.

Я сразу вспомнила взрыв, покореженную карету, Джека и липкую кровь на своих руках.

— Где Джек? — прохрипела, с трудом шевеля губами.

— Джек — это тот котик, который тебя защищал? Как мило, — улыбнулась она, обходя меня по кругу и внимательно осматривая, словно я была экзотической зверушкой, попавшей в ее зверинец.

Не самые приятные впечатления. А еще от нее так фонило магией, что я даже сквозь блок браслетов это чувствовала.

«Сильная ведьма. Очень сильная и опасная».

— Кто ты?

— Ты меня не помнишь?

— Нет.

— Это понятно. Ты никого никогда не замечала, Солнечная. Самая сильная, самая умная торгашка на курсе. Любимица и гордость драконши. Та, которой прочили высокую должность подле самого верховного мага. Разве ты могла опуститься до простых смертных и обратить на них свой взор? Жалкая плебейка, которая считала себя ровней сильных мира сего.

Что скрывать, я правда считала себя лучше и сильнее большинства богатеньких отпрысков древних фамилий, которые, вместо того чтобы совершенствоваться, гуляли и веселились днями и ночами.

— Мы знакомы?

— Ты действительно не помнишь, — зло расхохоталась она, становясь прямо напротив и складывая руки на груди. — И почему я не удивлена? А ведь мы вместе учились в академии. Только я была на два года младше.

Я действительно не помнила. Полностью погруженная в учебу, все свободное время посвятившая экспериментам и опытам, я ничего не замечала вокруг. Да, такое поведение можно было посчитать высокомерным, но тогда меня это не волновало. Я стремилась стать лучшей, поэтому и сторонилась людей, выбрав узкий круг общения из близких друзей. Для остальных места в моей жизни не нашлось.

— Это ты доработала «Черную орхидею», — тихо проговорила я, продолжая внимательно рассматривать, пытаясь найти хоть какие-то обрывки воспоминаний о ней.

Но все равно не помнила. Последние пять лет я так старательно вытравливала из головы все мысли об академии, оставив лишь основные занятия, что действительно многое забыла.

— Здорово, правда? — просияла девушка, и ее изумрудные глаза загорелись торжествующим огнем. — У меня получилось сделать то, что не смогла великая Миа. Может, ты была не столь великой, как все думали?

Неужели она хотела стать лучше меня? Какой пример из меня, ведьмы, последние пять с половиной лет прожившей в покосившемся домике в дальней деревушке?

— Вполне возможно. Где Джек?

— А я откуда знаю, — отмахнулась она. — Наверное, издох уже. Меня совершенно не интересует этот блохастый. Мне нужна только ты.

«Боги, пожалуйста, только не Джек!»

— Зачем? Разве ты не доказала, что лучшая из лучших? Ты усовершенствовала «Черную орхидею», столько месяцев терроризируешь всю Долину. Есть чем гордиться. Зачем тебе я?

Рыжая подошла ближе и ласково провела по щеке. Мне с трудом удалось удержаться и не дернуться от отвращения.

— Такая умная. А ведь тебе каким-то чудом удалось спасти Гедеона. Но как? Он ведь почти превратился в труп. Эти дураки так старательно отсрочивали его смерть и продлевали агонию, а потом явилась ты и все испортила.

— Случайно, — совершенно искренне ответила я.

— Случайно, говоришь? — Она схватила меня за подбородок, впиваясь ногтями в кожу, и прорычала: — Думаешь, самая умная, да? Думаешь, сможешь меня обставить? Говори, как тебе удалось их вызвать?

— Кого?

Я совершенно запуталась. Головная боль усилилась, а к горлу подкатила тошнота. О брате и малыше я старалась не думать, потому что могла просто не выдержать. Сейчас следовало сосредоточиться и придумать, как потянуть время и сбежать. Правда, для этого надо будет каким-то чудом освободиться от браслетов, которые полностью блокировали магию.

— Хейдов! Гейл мне все рассказал!

— Какой Гейл? — Это имя мне тоже ни о чем не говорило.

— Какой? А вот этот! — ткнула она пальцем в один из темных углов подземелья.

Я сощурилась в попытке рассмотреть, на что именно ведьма указывала. Пробормотав злобное ругательство, она щелкнула пальцами, и небольшой шарик осветил бесформенную кучу, которую я изначально приняла за мусор.

Это был тот самый маг, который похитил меня. Он лежал навзничь, широко раскрыв глаза и сжимая рукоятку ножа, воткнутого ему прямо в сердце.

— Ты убила его? — прошептала я, содрогнувшись всем телом.

— Он мне мешал. Они так и не поняли, что я больше не собираюсь играть по их правилам. У меня свой собственный план.

Девушка вновь щелкнула пальцами, и огонек сразу погас.

— Кто они? Какие правила? Я, правда, не понимаю.

— Надо же, а я считала, что ты умнее. Буквально схватываешь на лету. Оказывается, ты просто непроходимая дура, раз не поняла, что произошло.

Я промолчала в ответ на оскорбления. Пусть говорит, что хочет, лишь бы не переходила к действиям. Мне совершенно не нравился блеск в ее глазах. Ведьма явно свихнулась.

— Ты действительно думаешь, что Хмурая растила тебя для работы на верховного мага? Думала, что будешь сидеть по правую руку от него и радоваться жизни? Нищенка, пробившаяся к власти? Смешно! Ты глубоко ошибаешься. На самом деле тебя собирались отправить сюда в качестве диверсантки, чтобы уничтожить Долину изнутри. Но ты сбежала, и пустующее место заняла я. Гениальный план, правда? Император и маги не смогли взять Долину силой, поэтому и решили действовать по-другому. Мы должны были устраивать диверсии, подрывать статус Совета, потихоньку избавляться от самых важных блохастых.

— А грабежи тоже входили в список обязанностей? — не удержалась я от сарказма, за что сразу же поплатилась. От сильной пощечины щека вспыхнула огнем, а голова откинулась в сторону.

— Заткнись! Я намного умнее тебя. Притворилась дурочкой, а как только получила свободу, исчезла, перестав плясать под дудку этих толстых чванливых послов и глупых магов. У меня своя игра. Гейл до последнего считал, что может мной командовать. Но небольшой прок от него все-таки был. Увидев хейдов на границе, он поспешил сюда, чтобы сообщить мне об этом. Идиот! Думал, что я воспользуюсь этими знаниями в пользу Империи. А мне на нее плевать. Что даст мне унижение и выполнение их глупых приказов? А ничего! Домик на старости лет и жалкое пособие… нужна я хочу власти.

— И денег, — сухо добавила я.

— Ну а куда без денег. У меня их теперь много. Мы хорошо поработали за эти полгода, грабя и разоряя блохастых.

— И убивая.

— Это всего лишь жалкие твари. Они не достойны жить, — равнодушно пожала она плечами.

— Они тоже маги.

Последовал новый удар, из-за которого треснула губа, и рот наполнился металлическим вкусом крови.

— Не смей сравнивать их со мной! Они лишь жалкие отбросы Империи!

Сплюнув кровь, я взглянула на нее и усмехнулась.

— Тогда что ты здесь делаешь? Среди этих отбросов?

— Получаю то, что по праву принадлежит мне. А я ведь восхищалась тобой, стремилась быть похожей, — усмехнулась рыжая. — И стала. У тебя имелся такой шанс найти и одолеть меня, а ты все пропустила. Это было бы интересное противостояние двух сильных ведьм. Наконец-то появился достойный конкурент. Но не повезло. Это же надо, отказаться от хейдов! Такого мощного источника силы и магии. И как ума хватило? Но я такой глупости не совершу.

— Ты хочешь их призвать, — понимающе кивнула я.

— Хочу и призову. А ты мне расскажешь, как это сделала. В подробностях. Поняла?

— Зачем они тебе?

— С их помощью Долина будет моей. А там можно будет взяться и за Империю!

— Ты сумасшедшая, — совершенно искренне выдохнула я и сжалась, ожидая нового удара, но его не последовало.

— Всех гениев называют сумасшедшими. Никто не понимает нашего замысла. А ты еще и завидуешь. Сама ведь не догадалась о таком, правда?

— Да, о таком я бы точно не догадалась.

— Жаль, твоего щенка схватить не удалось. Гейл и так сильно рисковал, когда похищал тебя прямо по пути на Совет. Я не думала, что все получится так легко, и ты не сможешь поставить нормальную защиту. Эта ошибка может стоить тебе жизни, Миа. Думаю, если бы я на твоих глазах начала пытать малолетнего выродка, ты была бы более сговорчивой. Или того блохастого. Как ты его назвала? Джек?

У меня внутри все похолодело.

— Не смей их трогать!

— А ты скажи мне то, что я хочу услышать. Иначе я сама лично пойду за твоим ублюдком!

Первой мыслью было попробовать достучаться до нее, предупредить, как это опасно, поведать, что я выжила тогда лишь благодаря Ирбису. Сомневаюсь, что у нее на примете имелся человек, способный согреть и вытащить, когда душа будет замерзать от холода. Но если она сильнее меня? Если сможет выбраться самостоятельно? Тогда получит армию хейдов, против которой перевертышам не выстоять. А я не могла этого допустить.

Но сейчас проблема заключалась и в другом. Фактически, я понятия не имела, как это получилось. Ведь изначально я не собиралась их вызывать. Мне требовалась лишь сила для того, чтобы активировать ловушки и спасти нас. Хейды сами пришли и позвали.

Я до сих пор прекрасно помнила момент, когда, застыв у черты, пыталась разорвать подпитку и не могла. Чудесная мелодия, древняя музыка магии манила в самое сердце сырой силы. И я, словно мотылек, летела к ней навстречу, уже не помня о том, кем являюсь на самом деле, и что меня ждет сын. По сути, хейды использовали меня в качестве проводника для того, чтобы вырваться на волю. Это не я в них нуждалась, а они во мне.

— Я жду! — напомнила рыжая, а ведь я даже не знала ее имени.

— Как тебя зовут?

— Что? — опешила она на мгновение, растеряв привычное высокомерие. Но почти сразу взяла себя в руки и оскалилась. — Хочешь знать мое имя? Дейра Янтарная!

— Янтарные? Те самые? — вспомнила я известную семью столичных ювелиров.

— Да, внучатая племянница Коула Янтарного.

«Теперь понятно, младшая ветвь. Скорее всего, деньги уже давно промотали, оставив только известное имя, иначе бы девчонка не гналась так за наживой. Что может быть хуже обедневшего аристократа с непомерной гордыней?»

— Я не знаю, — честно призналась я и внутренне сжалась, ожидая нового удара.

— Что?

— Я не знаю, как их призвать.

Нет. Я не могла так рисковать. Она не должна узнать ничего из тех событий. Пусть я и сама точно не знала, как именно все получилось, но не собиралась давать этой ненормальной ни малейшего шанса воплотить в жизнь ее жуткий план.

— Ах ты, дрянь! Не смей мне лгать!

На этот раз ударов последовало несколько. Кровь вновь потекла из губы, огнем запульсировал наливающийся синяк на скуле. А мозг едва не взорвался от адской боли, когда, схватив меня за косу, Дейра до предела задрала голову вверх в попытке с корнем вырвать волосы.

— Думаешь, они тебя найдут?

Не только думала, но и не сомневалась. Ирбис не остановится, пока не отыщет меня. Только дотяну ли я до этого мгновения?

— Да, — прохрипела, спокойно глядя в зеленые глаза.

— Дура! Эти шавки уже полгода пытаются найти наше логово, и ничего.

— Он разыщет меня! — не менее уверенно заявила в ответ.

— Твой любовник? — понимающе кивнула ведьма. — Может быть… когда-нибудь… но ты уверена, что сможешь продержаться до его прихода? — И ласково провела ногтем по губам, стирая кровь, потом с наслаждением слизала ее с пальца и жутко улыбнулась. — Я могу быть очень убедительной и знаю массу болевых точек на теле. Сумеешь ли ты выдержать это без магии?

— Боишься сразиться со мной на равных? — попыталась поддеть ее, ни на что особо не рассчитывая.

Дейра расхохоталась.

— Ты думаешь, я такая дура, что предоставлю тебе шанс выбраться отсюда? Или наслушалась сказок о честных поединках? Нет, моя дорогая, эти браслеты я с тебя ни за что не сниму, и честного поединка тебе не видать.

— А что будет потом? Ты отпустишь меня с миром?

Ведьма лишь покачала головой и пожала плечами.

— Прости, но оставлять ведьму с таким резервом равносильно самоубийству. Это раньше мне хотелось с тобой поиграть, а теперь ты мне не нужна. Так что умрешь быстро и безболезненно.

— Выходит, выбора на самом деле и нет.

— С какой стороны посмотреть. Быстрая смерть или долгие часы, полные адской боли и невыносимой муки.

«Боги, надо что-то предпринять. Хоть как-то отсрочить казнь».

— У меня есть время подумать?

— Не в моих правилах давать отсрочку, но так и быть. У тебя час на то, чтобы принять решение, Миа. Подумай хорошенько. Ведь если ответ мне не понравится, я могу очень сильно разозлиться.

Рыжая подмигнула и вышла, плавно покачивая бедрами.

А я осталась в темном подвале без магии и один на один с трупом.

Выбор? Какой выбор, если в конце меня в любом случае ждала смерть. Вопрос в том, какой она будет — мучительной или быстрой. Если мучительной, то оставался шанс дождаться помощи. Я знала, чувствовала, что Ирбис найдет нас. По-другому просто не могло быть. Моя жизнь не могла закончиться так.

Значит, требовалось отказаться и терпеливо сносить пытки и мучения. Я, может, и вынесла бы, но как быть с ребенком? С малышом, что рос у меня под сердцем? Он ведь не сможет такое пережить.

От бессилия и страха из глаз брызнули слезы. Впервые в жизни я не представляла, как быть и что делать. Без магии я превратилась в обыкновенную слабую женщину, которая только и могла тихо рыдать и до крови закусывать губы. Попыталась подергать браслеты, но лишь сильнее разодрала кожу, и кровь горячими ручейками потекла по рукам.

— Ксандер, где же ты?— крикнула я в темноту, чувствуя, как истекают последние минуты моей жизни.

Время летело с ошеломляющей скоростью, а я ничего не могла предпринять, со страхом прислушиваясь к каждому звуку и шороху. Вот-вот должен был раздаться стук каблучков, извещающий о начале конца.

— Прости, малыш, но я не могу иначе, — прошептала, сглатывая слезы.

Внезапно стены подвала заходили ходуном, и с потолка посыпалась штукатурка. Где-то вдалеке раздались неясные гулкие удары и неразборчивые крики.

Я выпрямилась на пеньке, жадно вслушиваясь в каждый звук. Неужели меня нашли? Другого объяснения я просто не видела. Неважно, как и каким чудом, но у них получилось.

Впрочем, я рано обрадовалась.

Со следующим ударом, который сотряс стены, в подвал вбежала ведьма с перекошенным от гнева лицом.

— Ты! — прокричала она и с ритуальным ножом в руке двинулась на меня . — Это все ты!

— Дейра, не делай этого. Еще есть шанс!

— Ты сдохнешь! — завизжала она и бросилась на меня с искаженной в бессильной злобе улыбкой.

Мне оставалось только зажмуриться и ждать удара. А ведь свобода была так близко.

МИА

Удара не последовало.

Клянусь, в этот момент вся жизнь пронеслась у меня перед глазами, и прошлая, и даже будущая. Мечты, планы, надежды — все промелькнуло за считанные мгновения и растаяло в тумане обреченности и ожидания неизбежного конца.

Я чувствовала, как она приблизилась, как вновь схватила за косу, запрокидывая голову и обнажая шею.

«Значит, собирается перерезать горло, — поняла я и зажмурилась еще сильнее, ощутив прикосновение холодного металла, который царапал кожу. — Ну же, не мучай меня. Только быстро».

Почему-то сейчас получалось думать только о том, чтобы не почувствовать боли. Хотя сожаление о преждевременной кончине, когда спасение так близко, тоже промелькнуло где-то на краешке сознания.

Итак, я ждала удара, но ничего не происходило.

— Только подойдите, и я ее убью! — взвизгнула Дейра, и еще сильнее потянула косу вниз, наматывая ее на руку.

— Тебе все равно не уйти.

Этот голос я узнала бы из тысячи. Только он мог вызывать неконтролируемую волну счастья и тепла в сердце даже сейчас, когда я находилась практически одной ногой за гранью.

Распахнув глаза, я посмотрела вперед. Там, в темноте подвала, освещаемого все тем же тусклым факелом, действительно стоял Ирбис во второй своей ипостаси. А рядом с ним… сначала я решила, что у меня начались галлюцинации. Даже поморгала пару раз, пытаясь восстановить зрение. Но рядом с Ирбисом, сжимая в руке меч, действительно стоял Том.

«А он-то что здесь делает?» — удивилась я про себя.

— Я убью ее! Убью! — закричала ведьма и еще сильнее прижала нож.

Последовала легкая вспышка боли, и на шее появился небольшой надрез. Огромных усилий мне стоило не шарахнуться в сторону, ведь любое резкое движение могло стать фатальным.

— Чего ты хочешь, Дейра? — произнес Томас, медленно поднимая руки над головой.

А я смотрела лишь на Ирбиса. Соприкоснувшись взглядами, мы словно отгородились от всего мира. Я столько всего прочитала в его серебристых глазах: страх, решимость, любовь и обещание, что все будет хорошо. И я верила. Теперь, когда он рядом, все действительно будет хорошо.

— Уйти.

— Отпусти Мию, и мы позволим тебе это.

Даже я ему не поверила, что уж говорить о ведьме. Она зло рассмеялась, но, несмотря на всю браваду, я улавливала, как от страха дрожат ее пальцы.

— Ты считаешь, что я поверю тебе? Жалкий трус и предатель.

— Мы квиты, — спокойно заявил Том, даже не поморщившись. — Ты тоже верностью Империи не отличаешься.

А вот ведьму его ответ обидел и задел за живое.

— Но я не связывалась с этими тварями, в отличие от тебя, Золотов! — крикнула она.

Значит, они знакомы, и Янтарную действительно направили в Долину в качестве диверсанта. Боги, неужели именно такая участь была уготована и мне? Неужели я стала бы такой же? Тома я не винила. Он выполнял свой долг и свою работу. И, главное, Золотов находился здесь и сейчас, со мной.

— Отпусти Мию, Дейра.

— Ну уж нет. Она — мой пропуск на свободу, — хрипло рассмеялась девушка и принялась стягивать браслеты со столба.

Пара мгновений, и руки безвольно упали вниз, мышцы свело болезненной судорогой от напряжения и неожиданного облегчения. Но расслабляться было некогда. Магические оковы оставались на мне, и я до сих пор не владела магией.

— Вставай! — рявкнула ведьма и с силой дернула меня вверх. — А вы, мальчики, обеспечите нам свободный проход. И своим головорезам скажите.

— Не делай глупостей, Дейра.

— Не смей мне указывать, Томас! Иначе кое-кто обзаведется красивой дыркой в горле. Ты же не хочешь, чтобы твоя любимая Миа захлебнулась собственной кровью, а? Кстати, как твоя дорогая женушка отнеслась к появлению в Долине соперницы? Или после того, как она не смогла родить тебе сына, ты больше ее мнением не интересуешься?

Сына? У них же родилась дочь, я помню, Ирбис рассказывал. Получалось, что Линда не способна иметь больше детей. Однако у Томаса все равно имеется сын, правда, незаконнорожденный. И я совсем запуталась.

— Хорошо, мы позволим тебе уйти, — тем временем согласился Том и перевел взгляд на меня. — Миа, все будет хорошо. Не волнуйся.

Я лишь быстро кивнула и вновь покосилась на молчаливого Ирбиса. Именно от него я ждала сигнала и подтверждения, что все наладится. Больше я никому не доверяла.

Барс кивнул и посторонился, пропуская нас вперед.

— Если хоть один волос упадет с ее головы, я тебя уничтожу, — пообещал Снежный.

Он произнес это очень тихо, но таким тоном, что даже у меня мурашки побежали от страха, что говорить о Янтарной.

— Как делить будете, мальчики? — нервно хохотнула она, подталкивая меня и не убирая ножа от горла. — Вас двое, она одна. Или по очереди пользоваться начнете?

Впрочем, как ведьма ни старалась, вывести противников из себя не получилось. Мужчины оставались спокойны и сосредоточенны. В конце концов их уверенность передалась и мне.

Мы медленно продвигались вперед. Сначала я, следом Дейра. Каждая ступенька давалась с трудом, но я брела дальше, сопровождаемая жесткими тычками и шипением ведьмы. Шаг, второй, третий… сотый. Я уже не считала их, спотыкаясь и двигаясь вслед за Томом, который то и дело останавливался и наблюдал за нашим подъемом. Барс замыкал шествие. Не знаю, чего ему стоило держать себя в руках и не вцепиться в Дейру. Наверное, понимание, что нож окажется быстрее. Тем более ритуальный. От него меня ничто не спасет.

Последние шаги. Я едва не падала от боли и усталости. Огнем горели стертые в кровь запястья, и я невольно вздрагивала каждый раз, когда металл касался открытых ран. Сил почти не осталось, но ведьму это не беспокоило, она упорно продолжала понукать меня.

— Шевели ногами!

От яркого солнечного света, который отражался от снега, у меня выступили слезы, и пришлось быстро зажмуриться. Морозный воздух моментально проник сквозь тонкую ткань платья и заставил вздрогнуть от холода. Сил сдерживать дрожь не было, а через пару секунд громко застучали зубы. Я замерзала, но ничего не могла с этим поделать.

Как только глаза привыкли к свету, я увидела, что мы находимся на большом заснеженном дворе. То тут, то там валялись окровавленные тела. Десяток уже знакомых перевертышей во главе с Ягуаром стояли чуть в стороне и смотрели на нас. Надо же, сколько народу кинулось мне на выручку! Вот только Джека среди них я не нашла. Я еще раз осмотрелась в надежде увидеть живого и здорового брата где-нибудь в сторонке. Но нет.

«Боги, надеюсь, что с ним все хорошо».

— Всем отойти! Иначе я убью ее!!! — взвизгнула Дейра, дергая меня, словно куклу, из стороны в сторону.

— Отойти, — сухо приказал лорд и скривился. — Отпусти ее, и даю слово, что тебе будет позволено уйти.

— Ты думаешь, я поверю словам жалкого выродка? Вам не знакомы понятия чести и достоинства. Вы лишь жалкие отбросы магии, которые не имеют права на жизнь.

Зачем она это делала? Зачем выводила их из себя? Была настолько уверена, что сможет сбежать или искала повод пронзить мне горло? Я уже ничего не понимала в ее безумных, лишенных смысла поступках. Мне было просто холодно.

— Ты со всеми спала, а, Миа? — прошипела Дейра мне на ухо и снова дернула за косу. — Ну и как тебе быть подстилкой зверя? Понравилось? Только и тут ты прогадала. Они не дадут тебе нормально жить. Ты слишком ценна для них. Даже без хейдов. А теперь подумай, каких высот мы с тобой могли бы достичь! Вдвоем! Ты и я! Сильнейшие ведьмы во главе целого мира.

— И ты готова поделиться со мной властью? — хмыкнула я.

— Думаешь, такая умная? — продолжала шептать ведьма. — Думаешь, что все знаешь обо мне и моих желаниях? Ты ошибаешься, Миа! Я сильнее тебя! И хейдов призову без твоей помощи! И тогда вы все! Все! Будете валяться у моих ног, моля о пощаде!

— Хейды ушли неделю назад.

— Они сбежали от тебя. Порождения сырой магии никогда не станут подчиняться слабенькой ведьме. И теперь, когда они свободны, а ты в моих руках, ничто не помешает мне их призвать.

«Боги, что она задумала?»

— Афирамо куанси зарн финкеро! — громко закричала она древнее заклинание призыва, задрав голову в небо и вытянув левую руку вверх. Правой продолжала держать нож у моего горла.

Небо тут же заволокло тучами, и поднялся сильный ветер, пронизывая насквозь.

Я обхватила себя руками и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.

Магические браслеты. Они исчезали. Точнее, они так и остались тяжелыми кандалами стискивать и натирать запястья, но магия их покидала, они утрачивали свои силы. Я не понимала, как такое возможно. Руны защищают их от любого вторжения и влияния. Но факт оставался фактом: я чувствовала, как сила медленно возвращается ко мне, наполняя каждую клеточку магией.

«Теперь самое главное не выдать себя».

Хейды? Хейды! Они уже явились. Действительно откликнулись на призыв Дейры и прибыли сюда. Но вместо того, чтобы служить ей, решили помочь мне. Только они могли проникнуть сквозь защитные руны и деактивировать браслеты. Порождения сырой магии не страшились запретов.

«Хозяйка», — прошелестел в голове безликий голос.

И в следующее мгновение нож неожиданно выскользнул и улетел на пару десятков метров так, словно кто-то невидимый вырвал его из рук ведьмы. Одновременно с этим меня с невероятной скоростью вздернуло вверх и отшвырнуло прямо в руки Томаса. Это произошло так резко и быстро, что Дейра не успела сориентироваться.

— Ты в порядке? — прошептал Том, бережно поддерживая за плечи и укрыв меня своим плащом. Сразу стало тепло.

Однако я его не слушала. Резко обернувшись, я уставилась на ведьму, которая продолжала стоять посреди площади, а вокруг нее кружили пять ледяных монстров.

— Да! — радостно кричала она, раскинув руки в стороны и смеясь. — ДА!!! Вы здесь!!! Вы явились ко мне!

Ее лицо буквально сияло от счастья, и я с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться. А хейды все наращивали скорость, кружа и затягивая ведьму в свои сети. Глупая, она так и не поняла, что случилось. Эти монстры никогда никому не служили по принуждению, а того, кто осмеливался им указывать, жестоко наказывали.

— Миа, не смотри, — прошептал Том, но я лишь покачала головой.

Хейды питались сырой магией, которую сами добывали из воды, огня, ветра, солнца и прочего. А еще они умели питаться жизненной силой людей. Именно это сейчас и происходило.

Кружась над ней, они медленно и планомерно высасывали жизнь из ведьмы. А она до сих пор не догадывалась, что ее безупречный план провалился. Я наблюдала, как она смеялась и кружилась на одном месте. Как оступилась и зашаталась, уже не в силах устоять на ногах. Как, упав, протянула ко мне ладонь. Как медленно угасала жизнь в ее зеленых глазах.

— Миа, не смотри! — велел Ирбис.

Он обернулся человеком и отыскал где-то штаны и рубашку. Подошел и, буквально вырвав из рук Тома, крепко прижал к себе. Ему я подчинилась, закрывая глаза и спрятав лицо на его груди. Меня колотило от пережитого ужаса.

— Где Джек? Он жив? — прошептала я, как только все стихло.

— С ним все нормально. Помощь успели оказать вовремя. Сейчас он дома.

Он продолжил крепко меня обнимать и гладить по волосам, шепча какие-то глупости.

— Ирбис… — беспомощно пробормотала я, не находя слов, чтобы спросить, остался ли еще наш ребенок или уже нет?

Впрочем, барс и сам все понял. Еще крепче обнял и горячо зашептал:

— Я чувствую, Миа. Он есть. Все будет хорошо. Тебе надо отдохнуть.

— Отвези ее домой, — предложил подошедший Ягуар. — Надо снять оковы и обработать раны. А мы пока уберем здесь и дождемся Дара.

Дар… Север… лорды. Снова сомнения, страхи и чувство обреченности. Я не могла и не желала так жить.

— Нет. Нам надо в храм! Прямо сейчас.

— Миа, тебе надо отдохнуть.

— Нет! — упрямо покачала я головой. — Я не желаю больше откладывать. Стоит помедлить, и обязательно что-то случится. Я не желаю оставлять Северу или кому-то другому ни единого шанса разлучить нас.

— Ты не выдержишь обращения к богине. Взамен клятвы она потребует пройти испытание.

— Выдержу. И испытания будешь проходить ты, а не я. Я беременна, мне нельзя напрягаться. — Нащупав в кармане шарик, я достала его и показала Ирбису. — Но нам поможет это.

— Откуда это у тебя? — быстро спросил Ягуар и протянул руку, словно собирался коснуться, и тут же отдернул ее. Но взгляда не отвел.

Лорд прекрасно помнил негласное правило: нельзя отнимать или брать без разрешения владельца камешек. Богиня очень сурова и накажет обидчика.

— Подарок, — тихо ответила я, чувствуя, как магия медленно, но верно возвращает меня к жизни.

Еще немного, совсем чуть-чуть, и можно будет пробовать залечить раны.

— Бурая, — догадался Ирбис.

— Воистину, очень ценный подарок, — пробормотал Ягуар. — С ним ваши шансы возрастают в несколько раз.

— Совершенно верно, поэтому мы в храм, — заявил барс и, подхватив меня руки, понес прочь со двора. — Задержите Севера, сколько сможете.

— Это означает «да», Солнечная?

Я сначала не поняла, что Ягуар имеет в виду. Согретая теплом любимого, толком не отойдя от шока, я не могла ни на чем сосредоточиться. Но потом, осознав, крикнула в ответ:

— Позже! Обсудим все после храма.

Только сейчас я заметила Тома, который быстро следовал за нами.

«Ему-то что нужно? Хочет отговорить меня от скоропалительного брака?»

— Я провожу вас, — безапелляционно сообщил он.

Встретившись с ним взглядом, я невольно напряглась. Старый друг смотрел на меня странно, будто не узнавал, словно я чем-то его разочаровала или обидела.

У кареты мы остановились.

— Снежный, не возражаете, если я поговорю с вашей невестой?

Я думала, что Ирбис откажется, но он неожиданно кивнул, усадил меня вглубь кареты и ласково поцеловал в висок.

— Я за твоей сумкой. Надо снять оковы и обработать раны. Раз домой ты ехать отказываешься, придется заниматься лечением здесь.

— Хорошо, — немного растерянно отозвалась я и охнула, когда браслет особенно сильно прошелся по ранам.

Томас дождался, когда барс выйдет, и сел напротив.

Насупила тишина. Он смотрел на меня, я на него, и мы оба понятия не имели, с чего начать. Его взгляд тревожил, заставлял испытывать чувство сины. Или, может, дело было в моей совести, которая уже проснулась и настойчиво требовала рассказать Томасу правду о Киане.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец тихо поинтересовался он.

Это была хорошая тема для разговора. Безопасная.

— Жива. Думаю, в нашей ситуации это лучшее, что могло быть. Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что сказал Ирбису, где меня искать.

— Ты думаешь, будто я знал, где находится логово Теней? — спросил он и грустно улыбнулся.

— Я ни в чем тебя не обвиняю, — быстро заговорила я. — Честно. Наоборот, благодарна тебе. Спасибо, большое спасибо.

— Все дело в маячке, — перебил меня Том, и я замерла с открытым ртом, пытаясь понять, о чем он говорит.

— В каком маячке?

— В том, который я дал тебе на постоялом дворе. Именно с помощью него мы тебя и нашли. Слава богам, ты взяла его с собой. Он настроен не только на прием и передачу сообщений, но и на поиск объекта. Конечно, защита Дейры глушила сигнал, но нам удалось значительно сузить круг поисков.

— Маячок? — ахнула я и тут же виновато зашептала: — Прости. Прости, меня. Я не должна была. Просто вы с ней общались, как старые знакомые. Вот я и подумала…

— Я видел Киана, — глядя мне прямо в глаза, вновь перебил Том.

Большего говорить не требовалось. Я замерла, судорожно хватая ртом воздух и не в силах отвести взгляд.

«Он знает…»

— Видел? — только и смогла прошептать я, чувствуя, как от страха колотится сердце в груди.

«И что теперь делать? Снова лгать? Нет, это не имеет смысла».

— Да. Я отвозил Быстрого домой, там и встретил. У тебя… прекрасный сын.

— Спасибо. Том… — Собравшись с духом, прошептала: — я хотела…

Даже не знаю, чего я хотела. Извиниться? Вряд ли я заслуживала прощения. Начать оправдываться? Это значило снова лгать.

— Ты ведь знала тогда, да?

Врать и отнекиваться я не стала. Уж если натворила дел, то следовало за них отвечать.

— Да, — тихо ответила, опуская глаза.

— И не сказала.

— Не сказала.

— Почему, Миа? Я имел право знать, что у меня родился сын. Он ведь так похож на меня.

«Голубые глаза, русые кудряшки, ямочка на щеке и до боли знакомый жест, когда он рассеянно трет затылок».

— Очень похож, — согласилась я и сглотнула подступивший к горлу ком.

— Почему ты мне не сказала о том, что беременна?

«Ох, Том, у меня было столько причин. И ни одна из них тебя не устроит».

— Ты собирался жениться и уехать в Долину, меня ждала должность у верховного, — выбрала я самые безопасные.

Однако он догадался. Дернулся, с недоверием глядя на меня такими знакомыми голубыми глазами.

— Ты хотела избавиться от него?

— Да, я собиралась делать аборт. Поэтому и решила ничего тебе не говорить. Не видела смысла взваливать этот крест еще и на тебя. Это была моя ошибка.

— Ошибка? Ты считаешь его ошибкой?

— Тогда считала. Сейчас дороже Киана у меня ничего нет.

— Ты не сделала аборт и вместо того, чтобы поговорить, сбежала, как последняя трусиха.

— Да, — не стала я спорить.

Только вот мои покорность и смирение его еще больше разозлили.

— Ты хоть понимаешь, что все могло сложиться иначе? Одно твое слово, лишь одно, и этой свадьбы не случилось бы. Не было бы Долины, Линды и всего остального. Я ведь любил тебя, Миа. Так любил, что готов был пойти против всего мира!

— Но я тебя не любила, — прошептала я.

Да, я понимала, что причиняю ему боль такими словами, но и лгать не хотела. Хватит с меня лжи и притворств.

Золотов дернулся. Его красивое лицо исказилось, а с губ сорвалось тихое проклятье.

— А его? Его ты любишь? — немного успокоившись, спросил он.

— Да, я люблю Ирбиса.

— Даже несмотря на то, что он перевертыш?

— Несмотря ни на что.

И снова тишина. Мы молчали, глядя друг другу в глаза и пытаясь сообразить, как же быть дальше. Я понимала, что как раньше уже не будет, но что мог предложить Том?

— Я хочу признать Киана и принимать участие в его воспитании.

Он не просил. Я сразу это поняла, уловив жесткие металлические нотки в голосе.

— Не думаю, что Линде это понравится.

— Линда, как послушная жена, примет любое мое решение, — отрезал Золотов, откидываясь на спинку сиденья. — Я хочу видеться с Кианом, хочу с ним общаться. И я хочу, чтобы он называл меня отцом.

Еще одно испытание для моего мальчика. Раньше у него не имелось отца, а теперь будет целых два.

— Он считает, что ты мертв.

— Я так и понял, ведь считают тебя вдовой. Я говорю серьезно, Миа. Я хочу признать Киана своим сыном и наследником.

«Наследник равно проблемы. Не примут в Империи незаконнорожденного сына от опальной ведьмы. Ох, еще и Империя... нельзя допустить, чтобы Киан туда отправился. Это же верная смерть. А тут, в Долине, титул большой роли не играет. У них свои знаки отличия».

Однако сейчас я решила выяснить кое-что другое.

— Зачем?

— Потому что он мой сын и наследник, и других у меня не будет. У Линды очень хрупкое здоровье, и она больше не может иметь детей.

— У тебя есть дочь.

Его лицо осветилось мимолетной улыбкой.

— Да, Аврора. Ей сейчас три года. Но это дочь. Киан же унаследует все.

— В Долине это не имеет значения. А в Империю он никогда не вернется. И ты прекрасно понимаешь почему.

— Это имеет значение для меня, — отрезал Том.

— Твои родители… — вновь попыталась я, но и тут ничего не вышло.

— Будут рады внуку. Это не обсуждается, Миа. Мой сын достоин самого лучшего. И он это получит.

— Хорошо. Только дай мне время.

— Я и так потерял почти пять лет вдали от собственного ребенка.

— Мне нужно его подготовить. Нельзя, чтобы ты свалился как снег на голову.

— Сколько тебе понадобится?

Я не знала. Даже представить не могла, как сообщить Киану о том, что его отец жив. Единственная надежда оставалась на то, что он еще мал и воспримет новость с наименьшими потерями.

— Пару дней.

— Два дня, — подытожил Томас и неожиданно добавил: — Спасибо.

— За что?

— За сына. Я и мечтать о таком не смел. Иметь ребенка от той, которую продолжал любить все эти годы. И буду любить, несмотря ни на что.

— Том, — беспомощно прошептала я, не зная, как реагировать на это признание. Не хотелось причинить ему боль, но и ответить взаимностью я не могла.

— Не беспокойся, я все понимаю, — криво усмехнулся друг. — И мешать вам не собираюсь. Снежному невероятно повезло. Через два дня я приеду навестить сына.

— Хорошо.

— Договорились.

Том поднялся и неловко поцеловал меня в щеку, после чего еще раз попрощался и быстро вышел. Почти сразу после ухода Золотова появился Ирбис с моей сумкой в руках.

— Поговорили? — поинтересовался он, аккуратно доставая и расставляя на сиденье мои баночки с мазями.

Я сомневалась, что поиски моей старой походной сумки, которую он вытащил из обломков кареты и привез с собой, заняли столько времени.

— Ты все слышал.

— Да. И считаю, что он прав, — припечатал барс.

— Мужская солидарность.

— Здравый смысл. Ты сможешь снять кандалы?

— Нужен магический ключ.

Я поморщилась от боли в запястьях. Безумно хотелось запустить процесс регенерации, но сначала требовалось снять оковы.

— Думаю, этот подойдет. Ягуар нашел его там… у ведьмы, — доставая из кармана ключ, произнес он. — Просил передать.

Ключ оказался красивым, резным и был украшен рубином.

— Да это он. Ирбис, что не так?

— Ты о чем сейчас? — удивленно вскинул голову мужчина, оторвавшись от снятия оков.

— Ты какой-то не такой. Холодный.

— Миа, я едва тебя не потерял. Тебя и нашего малыша. Единственное, что мне сейчас хочется — это задушить тебя в объятьях и не отпускать больше никогда, но на тебе места живого нет, так что приходится максимально держать себя в руках.

— Ты не сердишься на меня?

— В данный момент я сержусь на всех, кроме тебя. Потерпи немного.

Замок щелкнул, и Ирбис быстро снял кандалы. Я вздрогнула и закусила губу, всматриваясь в изуродованные окровавленные запястья. Снежный прошипел что-то сквозь зубы, после чего тихо спросил:

— Магия или мази?

— И то и другое. Лечить себя очень сложно, поэтому вся надежда на мази.

— Может, сначала в лечебницу?

— Нет, мы справимся. Возьми вон ту коробочку с зеленым порошком и посыпь его на раны. Он на время охладит и обезболит.

— Надо обработать водой, — взяв коробочку, отозвался Ирбис и еще сильнее нахмурился.

— Позже. Почему мы не едем?

— Потому что сложно делать перевязку в качающейся карете.

От прикосновения порошка к открытым ранам я вздрогнула и стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. На лбу сразу же выступила испарина.

— Может, тебе нужна какая-нибудь микстура?

— Нельзя. Это может навредить ребенку, — прохрипела в ответ, когда боль ушла, и запястья обдало холодом. — Прости. Я должна была тебе сказать о том, что собираюсь сделать.

— Должна и расскажешь, но потом. Потому что мне очень хочется знать, как ты это провернула. Ведь время было совершенно не подходящее для зачатия.

— Я ведь не спросила о том, хочешь ли ты ребенка.

— Миа, — Ирбис вздохнул и покачал головой, — я хочу ребенка, люблю тебя и Киана. Вы мое сокровище, и я никогда вас не оставлю.

— Я люблю тебя, — только и могла прошептать я и сосредоточилась на лечении.

МИА

В храме Богини, шпиль которого возвышался над столицей и, наверное, был виден из любого уголка Долины, оказалось сумрачно и на удивление многолюдно. По строению он очень походил на храмы, которые строились в Империи: один большой просторный зал, высокие узкие окна, резные колонны, каменный алтарь и статуи богов. Здесь же, прямо напротив алтаря, стояла статуя богини Луны и Смерти. Маневрируя между верующими и стараясь никого не задеть, я приблизилась к ней и всмотрелось в красивое безжизненное лицо той, которой предстояло решить мою судьбу. Богиню изобразили юной девушкой с длинными распущенными волосами, украшенными венком из звезд, с устремленным к небу лицом и поднятыми ладонями вверх руками. Стройное девичье тело прикрывало простое длинное платье. Мое внимание привлекло ожерелье, которое висело у нее на шее.

Существовало множество легенд об этом украшении. Кто-то рассказывал о том, что каждый такой камешек — это целая вселенная с миллиардом звезд, а другие говорили о том, что в этих камнях содержатся души грешников, обреченных на вечные муки за деяния, которые совершили в земной жизни. Третьи утверждали, что каждый камень является мощным источником магии, позволяющим совершать великие дела, по силе равные божественному вмешательству. Четвертые выдвигали свои собственные теории. Но все они сходились в одном: каждый камень обладал колоссальной энергией и даровал его обладателю бесконечную силу.

Однако так было раньше, в далекие времена, когда Империи еще не существовало, а небольшие разрозненные города находились в постоянной конфронтации друг с другом. В те времена маги не дичали, а хейды ни у кого не вызывали удивления. В те времена боги спускались с небес, чтобы прогуляться среди простых смертных и наградить самых сильных и отважных особыми дарами.

Сжав в руке круглый камешек, я прерывисто вдохнула.

То ли прошло слишком много лет, то ли мы неправильно пользовались великими дарами богини, но большую часть своей силы камни утратили. Единственное, на что они оставались способны — это помочь вызвать богиню и попросить ее исполнить одно-единственное желание.

— Ты готова?

Ирбис стоял рядом со мной и тоже внимательно всматривался в статую богини. Вероятно, ему приходилось тяжелее всех, ведь именно он должен был отстоять наше право на счастье.

— Да, — отведя взгляд, немного нервно улыбнулась я. — Думаешь, она услышит нас?

— Я все для этого сделаю. Но сначала нам надо к жрецам.

— Знаю.

— Не переживай, все будет хорошо. Мы не отступимся.

Мы медленно обошли алтарь и, в последний раз посмотрев на каменную богиню, направились к неприметной двери, которая вела в скрытую часть храма.

— Что вам нужно? — перегородил дорогу высокий худощавый юноша в белой хламиде.

— Мы пришли просить милости богини, — ответил Ирбис, прижимая меня к себе, и одно это не давало мне сорваться и броситься бежать. Потому что вдруг стало страшно. Не за себя, за него.

— Вы осознаете всю серьезность принятого решения?

— Да, осознаем.

— Тогда прошу следовать за мной.

Он открыл дверь и позволил нам войти внутрь.

Мы попали в идеально круглое помещение без единого окна. Нашлась здесь и статуя богини. С острым мечом в руках она стояла, глядя в глаза тем, кто входил. Длинные волосы развевались, клубясь подобно змеям.

Вокруг было темно и пахло расплавленным воском и сухими травами. Из-за спертости воздуха сразу стало трудно дышать. Монотонное бормотание коленопреклоненных жрецов резало слух, усиливая неприятные ощущения.

— О чем вы пришли просить великую богиню? — К нам подошел седой старец и требовательно осмотрел нас.

— Моя луана беременна, а я связан вечной клятвой, которая не позволяет нам вступить в брак.

Бормотание стихло. Неожиданно все жрецы встали и, не проронив ни звука, быстро вышли друг за другом. Я с нарастающим страхом проводила их взглядом и вновь обратила внимание на старшего жреца.

— Твоя избранница беременна, поэтому испытание тебе придется проходить за двоих.

— Я знаю.

— У меня есть камень жизни, — спохватилась я и протянула его жрецу, но тот лишь покачал головой. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, и я понятия не имела, что он чувствует на самом деле. И чувствует ли вообще.

— Значит, будешь просить за него сама. Пока твой наул проходит испытание духа и тела, ты станешь молить богиню о спасении и милосердии. Камень поможет и облегчит вашу участь. Если помыслы чисты, то бояться нечего.

Что-то мне совсем не понравилось, как это прозвучало.

— Ирбис, — беспомощно прошептала я, оборачиваясь к любимому. — Должны же быть другие способы.

Однако он уже принялся раздеваться. Снял камзол, затем начал расстегивать рубашку и манжеты.

— Все будет хорошо, — отбросив вещи сторону, заверил он.

А потом, подарив мне быстрый поцелуй, вышел в центр комнаты и уселся прямо на каменный пол.

Вернувшиеся жрецы принесли четки и небольшие жаровни с ароматными травами. Комнату вновь огласило монотонное бормотание священных текстов. От всего этого у меня начала кружиться голова, и перед глазами замелькали мушки. Но я заставила себя смотреть. И увидела, как молодой жрец передал Ирбису серебряный кубок с каким-то неизвестным зельем. Со своего места я не могла разобрать состав, и от этого стало еще тревожнее. Барс осушил сосуд в пару глотков. Затем дернулся несколько раз и сразу же застыл, устремив безжизненный взгляд в пустоту.

— Что это? Что с ним происходит? Что вы ему дали?

— Яд.

— Что? — Я дернулась к любимому, но в то же миг его окружила непроходимая стена огня. — Ксандер!

— У тебя есть камень, вот и проси богиню. Она милосердна, — подталкивая в сторону статуи, посоветовал главный жрец. — А у него свой путь: выйти победителем или сгореть в божественном огне.

«Надо идти. Надо что-то делать», — повторяла про себя.

Только вот от ужаса сводило конечности, а по телу волнами пробегала дрожь. Я не могла заставить себя отвести взгляд от огненного кольца, за которым виднелись лишь очертания фигуры любимого мужчины.

Крис предупреждал, что будет сложно, что не каждый решится на подобное испытание, но я и не предполагала, что до такой степени.

«Надо просить… надо…»

Упав на колени, я со всей силы сжала камень и зажмурилась. Слезы градом катились из глаз, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста. Не дай ему умереть…»

В какой-то момент камень нагрелся, став обжигающе горячим. Но и отпустить его я уже не могла: тело будто парализовало.

«Спаси его, спаси…»

Энергия. Она ощущалась во мне и всюду вокруг. Я чувствовала магические потоки, буквально оплетающие этот мир. Слышала, как вторят древней песне магии хейды, которые остались ждать нас у входа в храм.

Камень словно ожил в руках и запульсировал, как живое сердце, которое вырвали из груди.

— Откажись от него, — шептал воздух.

— Ты достойна большего, ведьма, — уговаривал свет.

— Проси власти, могущества, — соблазнял ветер.

— Нет!!! — воскликнула я.

— Не упускай шанс. Богиня даст тебе все, что захочешь… стоит лишь попросить… а перевертыш… таких много… откажись… забудь…» — прошелестел воздух.

— Нет!

— Глупая, глупая ведьма, — смеялся свет.

— Я хочу, чтобы он ЖИЛ!!! Я люблю его, и нашего ребенка люблю! И прошу лишь счастья для нас обоих! — уже кричала я, но с губ не сорвалось ни звука.

А шум все нарастал, сдавливая голову и вызывая звон в ушах.

— Счастья? — неожиданно мягко поинтересовался хор голосов, прекращая какофонию. — Ты хочешь счастья?

— Да!

— Мы давно за тобой наблюдаем, Миа... за тобой и Ксандером… на тебя были такие планы… но это не ты…

— Какие планы?

— Всему свое время… твоя кровь, твоя сила, ее предназначение… ты дашь жизнь той, которой предстоит изменить этот мир. Сможешь ли ты принять ее решение?

— Кого?

Я совсем запуталась, не понимая, о чем идет речь.

— Той, что придет после тебя.

— Я не понимаю.

— Поймешь. Как только она появится на свет. Ты сразу все поймешь. Получай свое благословение. Если твой муж пройдет испытание, будет освобожден от клятвы.

И все исчезло.

Открыв глаза, я обнаружила себя упирающейся обеими руками в каменный пол. Я едва дышала и ничего не видела от застилающих глаза слез.

Свое личное испытание я прошла и, кажется, вляпалась в новые неприятности. Ведь слова богини ничего хорошего не предвещали.

ИРБИС

Он снова был ребенком. Темноглазым мальчишкой с волнистыми черными волосами, который носился по особняку вслед за старшим братом.

«Ксандер! Догоняй!» — хохотал тот и убегал все быстрее.

А он бежал следом. Закусив губу от натуги и задыхаясь от боли в боку, преследовал Филиппа.

«Подождите!» — обиженно ныл сзади Дейл, не в силах нагнать старших братьев.

Запутанные коридоры, широкая мраморная лестница, и теперь они неслись по второму этажу. Туда где, сверкая сотнями магических огней, находился украшенный цветами, лентами и хрусталем бальный зал.

На сегодняшний прием к матушке обещали прибыть сам император и верховный маг, поэтому уже неделю в замке царила суета и суматоха.

— Ты ведь скучаешь по этому, Ксандер? Тебе не хватает ощущения собственного величия. Отпрыск двух самых влиятельных семей, родственник самого императора. Твои братья добились так много, а ты…

Холод…

Дикая боль, которая ломала кости и выворачивала суставы. Он распахнул рот, но вместо крика из горла вырывался лишь звериный рык. Уже не маг, но и не человек. Порождение Темного бога, жалкий одичавший, который не имел права на жизнь.

— Магия. Каково это — быть сильным, могущественным, а потом в одно мгновение потерять все? Стать животным?

Мама…

Она первая нанесла удар. Ее красивое, холеное лицо исказилось от гнева и разочарования, когда она увидела, во что превратился ее средний сын. Ирбис понятия не имел, каким чудом ему удалось увернуться от предательского удара в спину.

«Сдохни, тварь!» — кричала она, выпуская разряд за разрядом.

Вскоре к ней присоединился отец.

— Они все отвернулись от тебя. Родители, братья. Дейл до сих пор мечтает принести твою голову верховному магу. Ты никому не нужен, Ксандер…

Лучший друг…

Он умирал, захлебываясь собственной кровью, у него на руках, и Ксандер ничего не мог сделать. Лишь держать его за руку и шептать, что все будет хорошо. Но хорошо уже не будет никогда. Питер отдал за него свою жизнь.

— Ты всем причиняешь только боль… может, хватит?

Миа…

Черные, как сама ночь глаза, собранные в косу волосы, улыбка, от которой его холодное сердце тает, душа, в которую невозможно не влюбиться.

— Она страдает из-за тебя. Ты встал на пути могущества и славы, которые принадлежат ей по праву. Только ты мешаешь ей стать великой ведьмой… отрекись от нее… отпусти…

Отказаться…

Это ведь так легко и просто. Если подумать, он уже столько раз это делал. Отступался, бросал свою ведьму, прикрываясь долгом, честью, ее безопасностью и благополучием. Но все равно это была ложь. Разве предательство можно оправдать жалкими словами?

— Слабак. Разве ты достоин ее? Миа сильная, умная и щедрая. Она никогда не пасовала перед трудностями, никогда не опускала руки. Даже в самых сложных и безвыходных ситуациях оставалась сильнее тебя. Ты же отрекся от собственных чувств, отказался от нее. Предатель, который только и может, что пресмыкаться перед Севером, разрываясь между Долиной и Империей.

Как же больно было это слышать! Потому что все сказанное оказалось правдой. Сколько же раз он причинял ведьме боль своими поступками? А она прощала и принимала его назад.

— Ты не достоин ее. Никогда не был.

— Но я буду! — неожиданно закричал он и выпрямился. — Да, я был глуп, слеп и вел себя как последний дурак. Но это было раньше. Миа достойна самого лучшего мужчины, и я готов стать им.

— И что ты можешь, опальный лорд? — зло смеялся бесполый голос, казалось, раздававшийся отовсюду.

— Все. Ради нее и нашего ребенка я смогу все. Если надо, землю буду грызть зубами, но стану для нее самым лучшим!

— Люди не меняются. У тебя не получится.

— Смогу!

От былой неуверенности не осталось и следа. С каждым словом, с каждой произнесенной фразой, барс все больше и больше понимал, что сказанное сейчас не ложь, не сиюминутный порыв. Это отражение его истинных мыслей и чувств.

— Глупец…

Дышать становилось все труднее. Воздух вокруг накалился, опаляя жаром легкие и высушивая кожу, словно пергамент.

— Ты умрешь. И твоего сына воспитает другой! Неужели ты думаешь, что Ягуар оставит ее одну? Он уже присматривается к ней, обхаживает. Лорд не позволит вам быть вместе. Избавились от Севера, получите Ягуара. Вам никогда не будет покоя в этом мире…

— Ложь!

— Ты слаб и ничтожен. Клятва все за тебя решила.

— Клятвы! Больше! НЕТ! — сквозь зубы прорычал и едва не задохнулся от боли, когда невидимые цепи с грохотом упали с его души, даря такую желанную свободу.

Жар лишь нарастал, пот покрывал тело липким слоем, но вопреки всему барс дрожал от холода, не в силах остановиться.

Однако внезапно все изменилось. Он ощутил теплые руки, уловил родной запах и услышал нежный голос.

— Ксандер… Ксандер! Ты слышишь меня?

С трудом подняв голову, Ирбис посмотрел на любимую женщину, которая стояла перед ним на коленях, обеспокоенно глядя в лицо.

— Ты… плакала, — прохрипел мужчина, стирая слезинки с ее щек.

А Миа тихо рассмеялась в ответ.

Руку что-то непривычно оттягивало. Скосив глаза, он увидел резной узкий браслет на запястье. Его брат-близнец украшал руку Мии.

«Не просто побрякушки. Брачные браслеты».

— У нас получилось?

Жена улыбнулась и упала в его объятья.

— Как же ты меня напугал. Мы свободны, Ксандер.

— Миа Снежная. А что, звучит!

Ее чарующий смех стал самым лучшим лекарством для его израненного сердца.

МИА

Мне хотелось одновременно смеяться и плакать, танцевать и прыгать, петь и кричать. Так много всего хотелось, но я продолжала стоять на коленях, прижимаясь к мужу (какое это, оказывается, волшебное и удивительное слово — «муж»), и просто молчала. Сейчас слова казались лишними и абсолютно ненужными.

У нас получилось. Клятву сняли, брачные браслеты сжимали запястья, и вроде бы жизнь наладилась. А я так и не могла до конца поверить, что это не сон. Казалось, еще чуть-чуть, и я проснусь, а вокруг ничего не изменилось: холодный замок, Север и клятва, разделяющая нас с Ирбисом.

«Миа Снежная. Неужели это я?»

Так мечтала, так долго шла, а привыкнуть к этой мысли пока не выходило.

«У нас впереди еще столько лет, чтобы привыкнуть», — прошептал внутренний голос.

Браслет очень красиво выглядел. Словно сотканный из тонкого, но прочного серебра, украшенный узорами и магическими рунами, он сливался с кожей, образуя с ней единое целое. Конечно, было немного непривычно его ощущать, но я не сомневалась, что скоро перестану его замечать.

За всеми этими заботами и тревогами я не заметила, как раны на запястьях затянулись, да и общее состояние улучшилось. Меня больше не штормило, голова прояснилась, а от былой усталости не осталось и следа.

— Как же ты меня напугал, — прошептала барсу, проводя рукой по шее, плечам и стирая с них следы от сажи.

Его кожа ощущалась такой горячей, словно у Ирбиса начался жар.

Огонь не тронул его, но гарь и пепел оставил. Даже белоснежным волосам досталось. Я осторожно стряхнула черные хлопья с его головы, улыбаясь, как дурочка.

— Прости, — вздохнул мой муж и, закрыв глаза, прижался лбом к моему лбу. А потом замер, едва дыша. — Ты как?

— Хорошо. Почти не зацепило. — Рассказывать о тех словах и ребенке не хотелось. Не стоило пугать Ирбиса раньше времени. Я ведь сама еще не до конца разобралась в услышанном. — А ты? Было очень больно?

— Нет. Меня просто заставили окунуться в собственные страхи и сомнения. А это страшнее любой боли… но весьма полезно. Знаешь, что я понял?

— Что?

— Что люблю тебя больше всего на свете.

Это было не просто признание. Сейчас значение имели вовсе не слова. Его голос звучал так проникновенно, что я испытала всю гамму эмоций, которые чувствовал Ирбис.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала в ответ.

— И что был дураком, пытаясь отказаться от тебя. Прости. Я отступил, поддался панике и едва не потерял самое дорогое.

— Главное, что все хорошо закончилось. Я ведь в любом случае не позволила бы тебе сбежать.

Ирбис тихо рассеялся и мягко поцеловал меня.

— Ты ведь использовала камень.

Я сжала подарок Бурой в руке и улыбнулась.

— Да. Свое желание я потратила. Передам по наследству следующему.

— Обещаю, ты никогда не пожалеешь о своем выборе. Нам надо встать. Тебе нельзя сидеть на полу, — спохватился Ирбис, поднимаясь и помогая подняться мне.

Выпрямившись, он покачнулся, но на ногах устоял.

— Я горел? — недоуменно спросил он, осматривая почерневшие от копоти руки и тело.

— Огонь был, он не давал мне подойти ближе, — призналась я.

Оказалось, что пока мы обнимались, все жрецы, кроме того юного, ушли, оставив нас одних. В зале еще пахло разнотравьем и растопленным воском. Юноша поднес Ирбису одежду и широко улыбнулся.

— Вы прошли испытание, — сияя, произнес он.

— Вы удивлены? — поинтересовалась я, принимая у него одежду и протягивая Ирбису рубашку, которую он сразу же начал надевать.

— Мало кто решается на подобное и мало кто сумел пройти до конца. Принято считать, что физические муки самые страшные. Однако это неправда. Гораздо страшнее встретиться со своими страхами, посмотреть им в глаза, осознать свои ошибки и сделать правильные выводы. Не все выдерживают встречу с собственными сомнениями. А боги не прощают лжи.

— Но мы ведь прошли испытание? — уточнила я на всякий случай.

Меня передернуло от мысли, какие именно страхи пришлось пережить любимому. Вряд ли он когда-нибудь расскажет мне правду, но я не сомневалась, что это было ужасно.

— Да. Богиня благословила ваш брак.

Я кивнула и принялась помогать Ирбису одеваться, сосредоточившись на простых движениях. Теперь, когда схлынула волна ошеломительного счастья, включился рассудок. А с ним пришел страх, что нас так просто не отпустят.

Я как в воду глядела.

На выходе из храма нас уже ждал Север в окружении десятка головорезов. Ирбис попытался запихнуть меня за спину, но ничего у него не вышло. Я не собиралась оставаться в стороне, когда дело касалось нашего будущего. Особенно сейчас, когда муж был измотан и устал. Кроме того, не стал бы лорд устраивать заварушку у всех на глазах, да еще у храма. Он не настолько глуп. Правда, его слуги доверия не внушали.

Тем временем Север повел головой, принюхиваясь. Я заметила, как сузились его глаза и заиграли желваки на скулах.

— И как ты это провернула? Мне доложили, что в ту ночь обрюхатить Снежный тебя никак не мог.

Значит, слуги следили и докладывали. Они и сообщили, что критические дни у меня только закончились и забеременеть я не могла.

Столько лет прожил в Империи и забыл, на что способна сильная ведьма!

— Есть специальное зелье. Сложное, но очень эффективное, — не стала я скрывать правду. Все равно это ему ничем не помогло бы. Законов я не нарушала.

— Поэтому ты прыгнула к нему в койку, — скривился он и перевел взгляд на барса. — Освободился-таки от клятвы?

— Освободился.

— Нас благословила богиня, — вставила я.

Север скривился еще больше. Одно дело требовать что-то от простых смертных, совсем другое — идти против воли богини. За это ведь и покарать могут, тут даже титул не спасет.

— Поздравляю. Прекрасная новость. Надо отпраздновать.

А у самого лицо такое, словно он лимонов объелся.

— Мы как-нибудь сами, — глухо проговорил Ирбис.

— Решил уйти, Снежный? — прошипел лорд.

Я заметила, как на нас таращатся местные жители, как шепчутся, переговариваются и указывают пальцем. Они, несомненно, узнали посла и ждали развития событий, жадно прислушиваясь к разговорам.

— Свой долг я давно выплатил сполна и могу уйти в любое время.

— Хочешь собственноручно отдать ее Ягуару? Вперед, он быстро сделает ведьму вдовой.

— Вас это не касается.

— Неужели ты решил перечеркнуть двадцать лет жизни? Все, чего ты добился, кем стал? Бросишь своих друзей, дом, положение и уйдешь в неизвестность? И все из-за глупых обид. Ты же понимаешь, почему я это сделал. Почему возлагал такие надежды на Мию.

— Понимаю, но это не имеет значения.

— Вы нужны мне, вы нужны Кристоферу. Миа, неужели ты бросишь на произвол судьбы ребенка, который в тебе нуждается?

Вздрогнув, я сильнее вцепилась в рукав Ирбиса. Лисенка мне было искренне жаль, но и оставаться у Севера не хотелось. В конце концов, следовало уже начинать думать о себе и своем личном счастье.

— Мне надо к брату, — тихо ответила я. — Он был ранен, и я очень за него переживаю. И Киан волнуется.

— Хорошо, я отвезу вас туда, — не сдавался Север. — По дороге все и обсудим.

«До чего настырный тип, абсолютно не желает понимать слово «нет»».

— Миа, Снежный, а я за вами! — улыбаясь в тридцать два зуба, к нам спешил Ягуар. — Поздравляю вас с бракосочетанием, желаю долгих лет жизни и побольше детишек. Нам в Долине нужны такие сильные перевертыши и маги. О, Север, а вы что тут забыли? Помолиться пришли? Не знал, что вы столь ревностный слуга богини.

— Тебя это не касается, Ягуар, — процедил Север. Очевидно, появление соперника его не обрадовало.

— Ну не касается, значит, не касается, — согласился молодой лорд, продолжая улыбаться. Только синие глаза блеснули холодным блеском. — Ну что, Снежные, поехали к Лео? А то он волнуется.

— Поехали, — кивнул Ирбис, не глядя на бывшего хозяина.

— До встречи на Совете, Север, — издевательски помахал рукой Ягуар и повел нас в сторону кареты.

Только забравшись внутрь, я смогла спокойно выдохнуть. А молодой лорд, устроившись напротив нас, откинулся на сиденье и тяжело вздохнул.

— Успел. Как ни старался отвлечь этого старого волчару, он все равно догадался. Хорошо хоть церемонию сорвать у него не вышло.

— Спасибо вам, — благодарно улыбнулась я.

— Живы? — Мужчина внимательно оглядел нас. — Я слышал, что богиня любит ломать, выкручивая внутренности наизнанку.

— Нормально. Главное, что мы вместе, — проговорил барс.

— Над моим предложением подумали?

— Ответ нужен прямо сейчас? — вздохнула я, устав от всей круговерти.

— После того, как я отвезу вас к Лео, мне надо вернуться на Совет и сообщить им о твоем решении, Миа, — пояснил перевертыш. — А мы, лорды, терпеть не можем ждать и хотим знать результат сразу. Поверьте, в ваших же интересах дать ответ как можно быстрее.

— И вы торопите нас не ради собственной выгоды, — вырвалось у меня непроизвольно.

Впрочем, я не жалела. Обидного в ней ничего не было, но меня интересовала, как именно отреагирует Ягуар.

— Мы это уже проходили, Миа, — улыбнулся он спустя пару секунд. — Моя выгода присутствует, и я ее не скрываю. И да, отчасти поэтому и тороплю с принятием решения. Не хочется упустить столь сильных представителей подданных. Но решение в любом случае за вами. Принуждать я никого не собираюсь.

— Я помню. Но и дать ответ мы сейчас не можем.

В поисках поддержки я посмотрела на мужа. Он кивнул и устало добавил:

— Ягуар, мою жену похитили, пытали и едва не убили. Потом мы проходили обряд в храме, что тоже потребовало невероятного количества сил и энергии. К тому же Миа беременна. Сами подумайте, вдруг с ней и ребенком что-то случится. Объясните остальным, что ей необходимо отдохнуть, набраться сил и только потом сделать правильный выбор. Мы не собираемся убегать и скрываться. Нам просто надо отдохнуть. Один день.

Ягуар нахмурился, переводя взгляд с одного на другого и барабаня пальцами по коленке.

— Один день, — в итоге согласился он. — Хорошо. Я постараюсь выбить вам этот день. Только помните, что и Север не будет сидеть сложа руки.

— Сомневаюсь, что он вновь попытается оказать давление, —покачал головой Ирбис. — Север не дурак, знает, когда надо остановиться.

— Как скажете.

Оставшийся путь мы провели в молчании.

Проводив нас до двери дома Джека, Ягуар пообещал прибыть завтра, раскланялся и уехал на Совет.

Только тут я обратила внимание, что над нами продолжают кружить хейды. Подняв голову вверх, я некоторое время наблюдала за ними. На фоне серого неба ледяные птицы были едва различимы, практически сливаясь с ним.

— Как ты думаешь, почему они вернулись? — тихо спросила у мужа.

— Ты же слышала. Ведьма использовала древнее заклинание призыва.

Если бы это все объясняло.

— Знаю, но почему они выбрали меня, а не ее.

— Может, потому что ты сильнее.

Опустив голову, я посмотрела ему в глаза.

— Сомневаюсь. Дейра была очень сильной ведьмой. Вполне возможно, сильнее меня, раз ей удалось доработать смертельный яд.

— Была, — вставил барс и покачал головой. — Она мертва, а хейды с тобой. Не забивай себе голову, Миа. Все уже позади.

— Но я их отпустила. Обменяла на слезы для спасения Гедеона. Их просто не должно быть здесь.

— Но они здесь, и ты их хозяйка.

«Я ли? — прокралась в голову непрошенная мысль, и я коснулась рукой живота. — А если их хозяйка растет у меня под сердцем? Если они ожидают ее рождения и только поэтому спасли меня?»

От этого стало еще страшнее.

— Перевертыши ведь не только чувствуют изменившийся запах? Вы, вроде, умеете определять пол ребенка, — осторожно произнесла я, вспомнив сказанные в камере более пяти лет назад слова Севера.

— Обычно да. Но определить пол нашего я не могу.

— Почему?

— У тебя слишком большой резерв, плюс сбивает еще магия хейдов. Да это и неважно, кто у нас будет, мальчик или девочка. Мы будем любить ребенка одинаково.

— Конечно. Ты абсолютно прав. — Я зябко повела плечами и попыталась улыбнуться, чтобы скрыть от мужа тревожное состояние. — Пойдем в дом.

Дверь нам открыл слуга.

— Добрый день, как господин Быстров? — с порога поинтересовалась я.

— Ему дали специальное восстанавливающее зелье, и он проспит до утра. Угроза жизни миновала.

— А где госпожа Мирта?

Ирбис тем временем помог мне снять пальто и передал его слуге.

— Она укладывает детей спать.

— А Киан?

— Ваш сын не знает о произошедшем, поэтому с ним все хорошо. У них с юной госпожой послеобеденный сон.

— Передайте госпоже Мирте, что мы вернулись, — попросил барс. — Где ее можно будет подождать?

— В гостиной, господин.

— Хорошо.

Ирбис слегка покачнулся, и я едва успела его подхватить.

— Ох, прости, ты едва стоишь. Обопрись на меня. Принесите нам горячий чай и что-нибудь поесть, — велела я слуге, поддерживая его. — Моему мужу надо восстановить силы.

Усадив барса на диван, я села рядом и обеспокоенно взглянула на него.

— Ты как? Болит что-нибудь?

Я потянулась к сумке за лекарствами, но Ирбис меня остановил.

— Нет, ничего не болит. — Он поймал мою руку, поднес ее к губам и поцеловал. — Просто слабость. Но и она скоро пройдет. А еще очень хочется смыть с себя всю грязь и копоть.

— Я не лучше. Взрыв, подвал и храм. Столько всего навалилось. Дождемся Мирты, она же здесь хозяйка. — Вспомнив, где она сейчас, я тяжело вздохнула. — Я не знаю, как рассказать Киану о Томе.

— Он пожелал признать его? — понимающе кивнул Ирбис и слегка поморщился, потирая шею.

— Пожелал.

— А ты? Ты этого хочешь?

Хороший вопрос, учитывая, что сейчас мне следовало думать не только о собственном благополучии, но и о том, как сделать лучше для сына.

— Я не понимаю смысла, — призналась барсу. — В Империю Киан никогда не вернется. Для него это верная смерть. Если маги и звероловы узнают о том, кто его мать, а они совершенно точно узнают, то не пощадят моего мальчика. А что признание наследником даст ему в Долине? Ничего. Одни лишь неприятности. И мне очень жаль Линду. Она не виновата, что из-за проблем со здоровьем не может родить Тому сына. А еще его дочь… мне кажется, эта затея принесет больше проблем, чем выгоды.

— Тогда откажи Золотову.

«Как будто это так легко сделать».

— Как?

— Миа, ты никому ничего не должна. И вины твоей в данной ситуации нет.

А вот здесь я была не согласна.

— Я не сказала ему о беременности. А должна была. Он как-никак отец.

— Кому должна? И отец — это не тот, кто родил, а тот, кто воспитал, — вздохнув, заметил муж. Было видно, что он не разделяет моих сомнений и метаний.

— Но я не дала Тому ни единого шанса.

— Миа, я понял, что хочу тебя в первый же день, как увидел. Ты просто не выходила у меня из головы. После случившегося в пещере решил, что ты будешь моей, и послал в бездну все проблемы. А что сделал Том? Просто отошел в сторону.

— Я сама прогнала его, — попыталась объяснить я. Но все слова казались жалкими и неправильными. Если Том меня так любил, как говорил, почему так легко отказался? — То есть не дала развиться нашим отношениям, специально отдалилась.

— От меня ты тоже пыталась отдалиться. Получилось? — ухмыльнулся Ирбис.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что у вас в любом случае ничего бы не вышло. Ты слишком сильна для него. А он слабак. Привык, что все решают за него. А если не получается, то можно со скорбным лицом уйти в сторону и жалеть себя. Смотри, как быстро он отбросил жену за ненадобностью и начал плакаться тебе о тяжелой жизни.

— Ты просто ревнуешь.

— Если бы я ревновал, то перегрыз ему глотку и закопал в ближайших кустах, — равнодушно бросил муж.

— Ксандер! — изумленно выдохнула я, по-новому глядя на него. Ведь сейчас он не шутил.

— Но я не ревную, — заявил он. — Честно признаться, Золотов мне не соперник. И не из-за того, что я лучше и сильнее. Просто твой друг дурак, который упустил самую лучшую девушку на свете. А я такой ошибки больше не совершу.

Я лишь покачала головой, не найдясь с ответом.

— Но что сказать Киану? Ему следует знать, что его отец жив. Тем более скрыть это все равно не получится.

— Скажи, что Том числился среди пропавших без вести, и ты считала его погибшим. А недавно случайно выяснила, что он на самом деле жив. Киан еще слишком мал и примет такой вариант, — посоветовал муж, после чего неожиданно спросил, меняя тему разговора: — Ты решила принять предложение Ягуара?

— Ты против?

Он помолчал, изучая мою ладонь, которую так и держал в своей руке.

— Мы всегда можем отказаться.

— Ведь главное, что мы вместе, — улыбнулась я.

— Да. Главное, что мы вместе. И нам ничего не будет страшно вчетвером.

— Вчетвером, — послушно повторила я и улыбнулась.

Моя собственная настоящая семья.

— Но это начальная цифра. Я всегда хотел большую семью. Как ты на это смотришь?

— Всему свое время, — прошептала я и потянулась к губам своего мужа.

МИА

В Долину пришла весна.

Уже несколько дней температура за окном поднималась выше пятнадцати градусов. Сразу же зазеленела трава, распустились листья из набухших почек, а на поляне у небольшой рощи я видела подснежники, которые ярким голубым ковром устилали землю.

Я открыла окно, вдохнула влажный весенний воздух и улыбнулась, когда теплый солнечный лучик упал на лицо, заставив зажмуриться. Ветерок пошевелил волосы, обдувая разгоряченное лицо.

Сегодня после двухнедельного отсутствия должен был вернуться Ксандер. За почти полтора года нашего брака мы ни разу не расставались на столь длительный срок, и я ужасно скучала. Радовало только одно: сейчас, когда муж служил Ягуару, за его жизнь можно было не волноваться. Это не Север с постоянными длительными и совершенно непонятными вылазками в Империю. Сейчас мой любимый занимался исключительно личной охраной своего нового лорда.

Теперь, после уничтожения Теней, жизнь в Долине вошла в привычное русло, и страх перестал терзать жителей столицы. Небольшую группу сбежавших следователи Дара нашли и уничтожили в течение месяца.

Работа у Ягуара меня не тяготила. Ничего сверхсложного от меня не требовалось: амулеты, работа в больнице, обучение небольшого количества магов, защита, с которой и без меня прекрасно справлялись хейды. Они каждую ночь вылетали на дежурство, охраняя покой на землях молодого лорда. Народ со временем даже перестал их бояться.

Единственное, о чем я жалела, это о разлуке с Кристофером. Мне нравился этот лисенок, и я скучала по нему. Но Север запретил внуку гостить у нас.

Где-то через месяц после нашей свадьбы лорд вновь укатил в Империю и больше не возвращался. Насколько я знала, его семилетний срок подходил к концу этой весной. Криса с собой он брать не стал, отправив его к какому-то дальнему родственнику. Гедеон Север пришел в себя, но благодарности, даже на словах, я от него так и не дождалась. Он продолжил разгульный образ жизни. Хотя, вероятнее всего, это долго не продлится. Вернувшись, старый лорд женит непутевого сына.

Нам выделили небольшую усадьбу по соседству с Джеком и его семьей, так что каждые выходные мы проводили вместе. С братом мы довольно быстро восстановили прежние доверительные отношения. Конечно, первое время легкая настороженность присутствовала, но это скоро закончилось. Несмотря на изменения, на годы, которые мы провели вдали друг от друга, все стало почти так же хорошо, как и раньше. Киан, лишенный общения с Крисом, сильно сдружился с детьми Джека. Особенно с Мией. Они безобразничали на пару, доводя нянек до сердечного приступа.

А Мирта в начале прошлой осени принимала у меня роды.

Я провела пальцами по лбу, словно в попытке стереть тревогу, которая не давала мне спокойно жить все девять месяцев. С момента заключения брака до самых родов. Я помнила слова, сказанные в храме. О том, что моя плоть и кровь должна будет объединить Долину и Империю и остановить кровавую вражду. Да, я хотела мира между нами, но не желала, чтобы этим занимался мой ребенок. Маленькая девочка не должна брать на себя такой страшный груз.

Чем ближе становилась дата родов, тем больше я переживала. Ирбису я так и не смогла признаться, не хотела волновать. Он так искренне радовался и был счастлив, подбирая имена! Кстати, определить пол нам так и не удалось. Запах хейдов перебивал все. В конечном итоге я убедила себя в том, что это обязательно будет девочка. И другой вариант просто не рассматривала.

Роды прошли легко, их я перенесла намного проще предыдущих.

— Мальчик, — улыбнулась Мирта, принимая новорожденного, который сразу же огласил комнату требовательным криком.

— Что? — прошептала я и попыталась приподняться. Однако силы еще не вернулись.

— Крепкий и здоровый перевертыш. Поздравляю.

«Не девочка. Неужели мне тогда все почудилось, и не было этих слов? Или я совсем ничего не понимаю».

Словами не описать, какое облегчение я тогда испытала. Не дочь, а сын. Значит, с ним все будет хорошо. Последний груз, что камнем лежал на сердце, упал, и я, наконец, смогла вздохнуть свободно.

Словно почувствовав, в люльке, которая стояла в гостиной, завозился сын.

— Иду-иду! — Я отлепилась от окна, подошла к нему и взяла на руки, не забыв поцеловать в носик. — Проснулся?

Вейн Снежный чихнул и загулил, сразу же вцепившись пальцами мне в волосы. Охнув от боли, я осторожно высвободила косу из крепких ручонок. Малышу это совсем не понравилось. Он еще сильнее сжал кулачки и сердито залопотал, глядя на меня такими родными серыми глазами. Наверное, это мой удел — рожать сыновей, которые будут совершенно на меня не похожи. Что Киан, что Вейн были копиями своих отцов. Но я не жаловалась, ведь главное, чтобы с ними все было хорошо.

Киан хорошо принял известие о том, что его отец на самом деле жив и очень хочет с ним встретиться. Малыш сделал большие глаза и шепотом поинтересовался:

— У меня теперь будет два папы?

Я едва не расплакалась от облегчения, а Ирбис, который присутствовал при этом разговоре, обнял малыша и кивнул.

— Да, ты будешь самым богатым мальчиком с двумя папами. Также у тебя есть младшая сестренка. Ее зовут Аврора, и ей три года. А совсем скоро у нас с твоей мамой появится еще один малыш.

— А вы не перестанете меня любить, когда он родится? — настороженно прищурился Киан.

— Нет. Наоборот. Тебя будут любить больше всех. У тебя же больше родителей, чем у других.

Такой вариант его успокоил.

— Это хорошо, — кивнул сын. — А когда я смогу встретиться с моим вторым папой?

— Скоро он придет в гости.

— Здорово.

В первую встречу Киан держался довольно скованно. Долго и очень внимательно осматривал побледневшего Томаса, который нервно сжимал кулаки и тяжело сглатывал.

— Вы мой папа? — поинтересовался он какое-то время спустя.

— Да, — хрипло ответил Том и попытался улыбнуться.

— Вы похожи на меня.

— Ты прав.

— Мама сказала, что у меня есть сестренка.

Том быстро покосился на меня, но я лишь пожала плечами. А какой смысл скрывать?

— Да, есть. Ее зовут Аврора.

— А когда я с ней познакомлюсь?

— Я приведу ее в следующий раз. Если ты хочешь.

— Хочу. Я познакомлю ее с Мией и покажу свои игрушки. Мне их другой папа купил. У них с мамой тоже скоро будет малыш.

Золотов снова на меня покосился. Его глаза слегка расширились, когда он переводил взгляд с моего лица на живот. Сразу захотелось прикрыться, но сдержаться постаралась взять себя в руки. Очевидно, эта новость его не порадовала. Неужели на что-то надеялся?

Потом мы еще долго спорили по поводу признания Киана Золотовым. Я была против и приводила десяток аргументов, но Томас не желал отступать.

— Этот титул не принесет ему ничего, кроме неприятностей, — твердила я.

— Он мой сын.

— Томас, прекрати. В тебе говорят аристократический снобизм и самолюбие. Подумай о ребенке и его интересах.

— Я и думаю. Титул даст ему власть, уважение и признание в обществе.

— В Империи — может быть, но не в Долине, — покачала я головой, удивляясь его упорству и твердолобости.

— Ты лишаешь Киана будущего, — решил зайти с другой стороны мужчина.

Но не тут-то было. Я знала, что права, и отступать не собиралась, какие бы доводы Том не приводил.

— А может, наоборот? Даю ему шанс добиться всего самому. Я же не запрещаю вам видеться. Ты даже можешь финансово участвовать в его становлении, если хочешь. Но не больше.

— Миа, — попытался возразить Томас, но я остановила его быстрым движением руки.

— Решение примет сам Киан, когда вырастет. Это мое последнее слово.

И Золотову пришлось с этим смириться.

А еще Том предложил себя в качестве посредника при общении с Соней. Он согласился передавать письма. Предложение выглядело заманчивым, но я отказалась. Во-первых, остро стоял вопрос безопасности. Попади мои письма не в те руки, и для Сони это могло плохо кончиться. И дело было не столько в карьере, ее запросто могли казнить за предательство. Во-вторых, лгать ей не хотелось, а правда, опять-таки, могла ей навредить. В-третьих, как бы сильно я ни скучала по подруге, но она осталась в прошлом. За прошедшие годы мы обе изменились и стали совсем чужими. Я сомневалась, что у нас остались точки соприкосновения. В-четвертых, не хотелось давать Тому лишний повод видеться чаще, тем самым испытывая судьбу и терпение мужа.

Империя была для меня закрыта навсегда.

А где-то через пару месяцев после переезда на земли Ягуара мы получили неожиданные новости о других наших знакомых.

— Вести из столицы, — произнес Ирбис, заходя в гостиную и сжимая в руке магическое письмо, которое ему доставили полчаса назад.

— Что-то случилось?

Чуяло мое сердце, что ничего хорошего ждать не следовало.

— Сегодня утром Ангус Дар скончался у себя дома от внезапно вспыхнувшей лихорадки Борка.

— Что? Но как? Почему никто не заметил? Она же элементарно определяется.

— Маги утверждают, что лихорадку подкрепляли не менее пяти усилителей. Они просто ничего не сумели бы сделать. Дар сгорел за два часа. Даже защита не помогла.

«Тогда накопителей могло быть и больше. Это как же надо было его ненавидеть, чтобы так рисковать и потратить столько сил?»

Но обеспокоило меня тогда кое-что другое.

— Лихорадка Борка? — повторила я и взглянула на мужа. Уж очень знакомым было название. Конечно, совпадений никто не отменял. — Да еще усиленная… Ксандер, а Дар имел какие-то дела с изгоями?

Тот одобрительно ухмыльнулся, приподняв уголки губ.

— Кора когда-то была его невестой. До того, как Бурый ее похитил. Говорят, вчера для проведения переговоров в столицу приехала небольшая делегация изгоев.

— Значит, некоронованный правитель нейтральных земель нашел того, кто пытался убить его сына.

— Получается, что так.

— Ты расскажешь?

— О чем? Никаких же доказательств не нашли. Просто случайность. Не могу же я необоснованно обвинить целую делегацию в убийстве заместителя начальника следственного комитета Долины. Ты представляешь, какой будет скандал?

Я кивнула, вспомнив маленького Алана, который мучительно умирал в темных пещерах. Как бы сильно ты ни ненавидел кого-то, нельзя мстить детям. А Дар этого не понял. За что и поплатился.

Требуя к себе внимание, Вейн с силой дернул меня за косу и тут же потянул кончик в рот.

— Нельзя, — строго произнесла я и в который раз отобрала трофей. Ему это не понравилось, и малыш закапризничал. — Не плачь, солнышко. Скоро приедет наш папа.

С сыном на руках я подошла к окну. В этот момент на дороге показалась большая карета, которая стремительно приближалась к дому.

— Ксандер, — прошептала я, не в силах сдержать улыбку. Сердце замерло, а потом быстро застучало в груди от одной только мысли, что он уже дома. Что скоро я смогу обнять его и поцеловать. — Вейн, смотри, кто приехал.

— Мама! Мама! — в гостиную с громким криком вбежал Киан. — Там папа вернулся!

— Тогда беги, встречай.

— Ура!! Папа приехал!

Проводив подпрыгивающего сына взглядом, я вновь посмотрела в окно. Карета уже остановилась, и из нее быстро выбрался светловолосый перевертыш. Подняв голову, муж сразу же посмотрел в окно. Словно не сомневался, что я буду ждать его. Встретившись со мной взглядом, мягко улыбнулся.

— Ты дома, — прошептала я и провела подушечками пальцев по стеклу.

Как же я скучала по нему, как тосковала одинокими холодными ночами, не в силах уснуть и ворочаясь с одного бока на другой. Как мне не хватало улыбок, взглядов и мимолетных прикосновений, без которых я уже не представляла своей жизни.

Барс отвел взгляд лишь для того, чтобы поймать Киана, который стрелой спустился с лестницы и с разбегу прыгнул ему на руки, крепко обнимая и что-то радостно крича.

Так, в обнимку, мои мужчины зашли в дом.

Жизнь продолжалась.