Колдун

 Вокруг все было белым-бело от свежевыпавшего снега. Метель кружила падающие с серого, затянутого косматыми облаками неба и сбитые в хлопья, снежинки. Укладывала их ровным слоем на лапы сосен и елей, притаившихся у едва различимого тракта, пока небольшой обоз, состоящий из нескольких телег, окруженных всадниками, преодолевая ветер и снег, медленно продвигался вперед. Но вот лес закончился и впереди показался ровный простор полей, за которыми, где-то вдали, показались высокие шапки, венчавшие крыши жилых домов глухой деревеньки.

Ехавший во главе обоза Серко внезапно приподнялся на стременах и указал рукой на темнеющее впереди пятно на белом полотне снега.

- Глядите! Глядите! Что это может быть? – спросил он следующего за ним всадника лицо которого скрывал отороченный волчьим мехом капюшон. В ответ всадник только повел плечами, храня молчание.

- Я поеду, посмотрю? – спросил Серко оживленно. Ему и его коню уже давно надоело плестись неспешным шагом. Молодости нипочем непогода. А юный всадник и его конь были под стать друг другу.

Жеребец воинственно раздувал ноздри и бил копытом, готовый сорваться в галоп при одном единственном движении колена хозяина, прижатого к покатому боку. Осталось лишь дождаться позволения.

На лице у мальчишки застыла маска ожидания.

- Езжай, - сказал тот, чье лицо было скрыто под капюшоном.

Мальчишка широко улыбнулся и направил коня в сторону поля. А спустя некоторое время он осадил своего скакуна и ловко спрыгнул в снег, провалившись по колени. Серко сделал пару шагов и остановился у видневшегося из-под сугроба клочка ткани. Едва он различил то, что было на первый взгляд было скрыто от его глаз, как тут же с сорвавшимся с губ изумленным вскриком упал на колени и начал поспешно разгребать руками снег. Затем обернулся в сторону обоза. Его глаза выдавали удивление и какой-то страх. Мальчик отчаянно замахал руками, привлекая к себе внимание.

- Тут люди! – закричал он. - Замерзшие!

От обоза тотчас отделилось несколько верховых, через миг они уже подъехали к Серко. Спешившись, мужчины вместе расчистили снег и достали из-под него девушку и маленького мальчика. Девушка отчаянно обнимала мальчика и оба были белее снега. Нашедшие их люди переглянулись с удивлением и ужасом.

- Живы? – спросил кто-то.

- Девчонка дышит, - сказал один. - Правда слабо. Мальчишка получше. Она, видно, до последнего согревала его… еле вырвали из ее рук.

Серко изумленно оглядел мужчин.

- Как же так, прямо около деревни… - произнес он тихо и поглядел на старших, но ответа не дождался.

Мужчина в капюшоне склонился в седле, подхватил на руки девушку, переданную ему одним из обозных. Ребенка передали следующему всаднику закутав в теплый тулуп.

- Надо торопиться, - сказал он, и повернул лицо к мальчишке, - Серко, поезжай обратно к обозу, пусть едут в деревню, а мы поскачем вперед.

Мальчишка кивнул и вихрем взлетел в седло. Ветер швырнул ему в лицо хлопья снега, когда, обернувшись, он увидел, что всадники уже достигли границ поселения и въезжают в раскрытые ворота.

Обоз продолжил свой путь.

*******

Боль по всему телу. Такая нестерпимая боль, режущая, впивающаяся острыми иглами в кожу, убивающая, ранящая, приносящая мучение и невероятное желание забыться и снова уснуть. Я выныриваю из тепла во тьму. Открываю глаза, хотя уже не надеялась, что когда-нибудь снова сделаю это. Пытаюсь привстать, но внезапно чьи-то без труда руки удерживают меня на подушках, толкают назад в мягкое тепло.

- Ярослав, - шепчу я и не узнаю свой голос в этом скрипе, который только что издали потрескавшиеся до крови губы.

- Лежи, - отвечают мне.

- Мой брат? – пытаюсь спросить.

- С мальчиком все в порядке, - слышу ответ, и надо мной склоняется женское лицо. Обычное, круглое, ничем не примечательное. Тронутые сединой волосы спрятаны под платком, морщинки вокруг голубых глаз. Крупный нос и толстые губы. Я вздыхаю и снова проваливаюсь во тьму.

Когда очнулась вновь, комната, в которой я оказалась, была залита ярким солнечным светом. Я повернула голову в сторону окна, прищурила глаза, резавшие от солнечного света, заливавшего комнату, потом отвернулась. От очага напротив постели тянуло теплом. Я пошевелила рукой, потом ногами, попыталась встать, и внезапная слабость охватила меня, заставив снова упасть на подушки.

- Ослабела совсем, - услышала я уже знакомый женский голос. - Шутка ли, три дня пролежать без сознания.

К кровати подошла женщина, которую я увидела, очнувшись в первый раз. Ее лицо было некрасиво, да и сложена женщина была нескладно. Слишком крупная, крепкие, как у мужчины, плечи, большая грудь, отсутствующая талия и невероятно широкие бедра, на которых сейчас покоились массивные руки. Дорогая одежда и вышитый пояс, украшенный серебряными бляхами, выдавал в ней хозяйку дома.

- Где Ярослав? - произнесла первое, что волновало меня.

- На кухне с Серко, позже я позову его к тебе, - женщина пристально рассматривала меня. Голубые глаза прошлись по лицу и подозрительно сощурились.

- Где я? – спросила тихо. Имя Серко мне ни о чем не говорит. Мой голос все еще скрипит ржавыми нотками.

- В Хотене, - ответила женщина, - я - Ульяна, хозяйка этого дома.

- Как я здесь оказалась? – я смутно припомнила, как шла по лесу, вокруг были только снег, холод и ветер. А впереди – белая пустота. Ярослав уже еле переступает и отстает, падает в сугроб. Я поворачиваюсь к нему и, хотя сил уже нет даже идти, нагибаюсь и поднимаю брата на руки. Еще какое-то время несу его на руках. Снег вокруг меня поет мне сладкие песни, обещает тепло и покой. Я оступаюсь, падаю и больше не могу подняться. Понимаю, что все это время мы кружили на одном месте. Кажется, снова вернулись к деревне, но из-за этой ужасной метели ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. В деревню нам возвращаться нельзя. Нам ясно дали понять, что никто из ее обитателей не пустит нас на свой порог. Да что там на порог! Даже в хлев не пустят переждать метель.

Лучше уже здесь. Замерзнуть и тихо умереть, думаю я. Ноги подкашиваются, и я медленно оседаю в сугроб. Прижимаю к себе Ярослава, пытаясь согреть его остатками своего тепла, и странная дрема охватывает меня. Сначала чувствую только холод и больше ничего. Постепенно, вместе со сном приходит долгожданное тепло… Смертельное тепло. Я понимаю это, но уже нет сил противиться. А потому с облегчением закрываю глаза и валюсь в сугроб, понимая, что больше никогда не поднимусь на ноги. Может это и к лучшему, говорит мой внутренний голос и все затихает внутри.

- Мимо ехал обоз, вас нашли в поле, принесли сюда, - сказала Ульяна, и мои воспоминания разлетаются клочками дыма, словно кто-то развеял их рукой, а женщина тем временем продолжает, - я не смогла отказать человеку, который это сделал. Если бы не он, ты никогда бы не переступила порог этого дома.

Я закрыла глаза. Голос Ульяны был пронизан страхом и ненавистью, но мне сейчас как-то все равно. Главное, что мы с братом остались живы, остальное уже не важно. Хотя зародившееся было во мне чувство благодарности к этой женщине за уход и приют, рассыпалось прахом после ее честных, но злых, слов.

*******

- Я пойду, приведу твоего брата и принесу горячего бульона. Чем раньше ты оклемаешься, тем раньше покинешь мой дом. - Скрипнула дверь, и женщина покинула комнату. Я на миг прикрыла глаза, слушая тишину, но вот дверь повторно заскрипела, и с громким криком в комнату влетел Ярослав. Следом за ним вошел какой-то незнакомый высокий мальчик лет тринадцати. Шествие замыкала Ульяна, несущая в руках деревянную чашу, из которой доносился невообразимый аромат куриного бульона. Вдохнув его, я почувствовала, как мой желудок требовательно заурчал.

Ярослав сразу же запрыгнул ко мне на кровать, прижался щекой к моему лицу. Я подняла руку, погладила растрепанные кудри цвета пепла. Брат отстранился, пристально посмотрел мне в лицо не по-детски серьезным взглядом.

- Я хотел прийти вчера, но меня к тебе не пустили, - сказал он.

Я с пониманием кивнула.

- Теперь все будет хорошо, - сказала мальчику, радуясь, что он здоров, бодр и весел.

Ярослав повернул голову и кивнул на мальчика, с которым пришел.

- Это Серко, - сказал он, но я уже и так поняла без слов кто это. Вспомнила, что имя мальчика упоминала хозяйка дома и сделала вывод.

Ульяна подала мне чашу с бульоном и присела на край кровати. Ярослав слез с постели, словно остерегаясь соседства женщины, и теперь молча смотрел, как я пью. От горячего вкусного бульона на моем лице расплылась довольная счастливая улыбка.

- Это я нашел вас с братом, - внезапно сказал Серко.

Я застыла и перевела взгляд на его лицо. Светлые волосы, щеки, еще не утратившие детской полноты, ясные серые глаза. У него было непростое лицо. Мальчик явно из благородных. Даже тонкие черты выдавали в нем происхождение. Чей-то бастард, подумала я.

Мальчик смотрел на меня с интересом, чуть приоткрыв рот. Я улыбнулась, а он неожиданно покраснел и отвернулся.

- Значит, это ты спас нас, - сказала я, - спасибо тебе.

Очевидно, почувствовав какую-то, свойственную лишь подросткам неловкость, мальчик поспешил к двери и уже у выхода обернулся.

- Пойду, скажу Ворону, что ты очнулась, - произнес он и закрыл за собой дверь.

Ворону? Я сдвинула брови. Это еще кто? Впрочем, судя по словам Серко, скоро узнаю.

Я допила бульон и с благодарностью вернула чашу Ульяне. Женщина покачала головой, когда Ярослав с ногами снова забрался ко мне на кровать, и поспешила выйти. Еще некоторое время мы болтали с братом. Он рассказывал мне о деревеньке, куда нас занесла судьба. Несколько домов, сказал он, совсем маленькая. Спасшие нас люди остановились переждать непогоду. Ярослав успел подружиться с мальчиком, нашедшим нас.

Снова скрипнула дверь. Снова вернулась Ульяна. В руках она держала простое серое платье из домотканой шерсти и сапожки. Положила мне на постель, сверху бросила гребень.

- Это тебе, - сказала холодно и ушла.

Я тяжело вздохнула.

«Неужели и старуха знает обо мне?» - подумала я. Потому так и относится с неприязнью? Спасибо, что приютила хотя бы…могла ведь и отказать. Люди всегда боятся того, чего не понимают. Ведь недаром мы с Яриком оказались в метель в поле. Выгнали нас из деревни, когда узнали, кто мы, а точнее, кто я. Никто не захотел предоставить кров. Даже в свинарник переждать непогоду не пустили. Побоялись, что и немудрено.

Ярослав все еще что-то оживленно рассказывал. Я лежала, прикрыв глаза уже совсем потеряв нить его повествования, думала, вспоминала…

- Ты спишь, что ли? – спросил внезапно мальчик.

- Нет, нет, - я посмотрела на брата, - Просто чувствую себя неважно.

Он снова начал болтать. Под звук его голоса я снова погрузилась в сон.

Одетая, с расчесанными и заплетенными в тугую косу волосами, я остановилась у дверей в общий зал. Постояла в нерешительности, помялась, а потом, набравшись храбрости, тихо толкнула дверь, но когда услышала голоса через образовавшийся проем, замерла на месте.

Голос Ульяны узнала сразу. Она разговаривала с каким-то мужчиной и говорили они обо мне, или, если быть точными, то о нас с Ярославом. Я осторожно прикрыла дверь, молясь про себя, чтобы она не заскрипела, оставив только узкую полосу, чтобы слышать. Подслушивать было не в моих правилах, но после всего, что произошло со мной и Яриком за последние три года, это оказалось не самым плохим из моих поступков и порой не раз спасало наши жизни. Поэтому я затихла и напряженно стала вслушиваться в разговор.

- Значит это вы выгнали этих детей на улицу, да еще в такую погоду? - Голос мужчины был спокойным, но где-то в его самой глубине я уловила отзвук стали. - Вы отдаете себе отчет в том, что если бы мы случайно не проезжали мимо, и Серко не заметил их в снегу, они бы погибли!

- Это было решение всей деревни, а не только мое, - спокойно ответила Ульяна. - К тому же я уже объясняла, чем оно было вызвано. И не вам решать, кого я вправе приютить в этом доме, а кого велю гнать прочь с порога. Я и сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не вышвырнуть их отсюда. И я уже объяснила вам причины подобного поступка.

- Даже так? – в голосе мужчины прозвучала ирония. - И после всего этого вы называете себя людьми? - добавил он холодно.

Некоторое время они молчали, потом женщина снова заговорила.

- Хочу сказать вам откровенно, господин Ворон. Как только вы покинете пределы нашей деревни, девчонку и ее брата я выставлю за дверь. Поэтому не может быть никакой речи о том, чтобы они остались здесь, сколько бы вы денег мне за это ни предлагали.

- Я уже все понял, - сказал тот, кого Ульяна назвала Вороном, - и поверьте, не собираюсь больше настаивать.

- И что мне следует понимать из ваших слов?

- Только то, что я заберу детей с собой, - резко произнес он и внезапно, после короткой паузы, добавил, - можешь больше не прятаться там, девочка. Выходи к нам. Тебя никто не обидит.

Я вздрогнула всем телом. Мужчина обращался ко мне. Откуда он узнал, что я стою за дверью? Неужели заметил меня, когда я пыталась войти? Я была неловкой, и он услышал шаги?

Решившись, открыла дверь и перешагнула через порог, тут же встретившись взглядом с двумя парами глаз. Одни – холодные, голубые, принадлежали Ульяне и смотрели почти что с ненавистью. Вторые – черные, словно ночь, и я не могла понять их выражения, а потому быстро отвела взгляд, чувствуя непонятное волнение, но тут же распрямила спину и взглянула на Ворона уже с вызовом.

Мужчина, стоявший напротив, пристально разглядывал меня, а я – его. Он мне не понравился, хотя внешне был довольно красив, даже можно сказать, опасно красив. За такими, как он, девки сами бегают табунами, предлагая себя на блюдечке с каемочкой. И действительно, очень похож на Ворона. Волосы, черные как смоль, густые, спускающиеся ниже шеи. Глаза такие темные, что не видно зрачка и от этого пугающие. Высокий, крепкий и какой-то чужой, нездешний, холодный.

Я оценила ширину плеч, узкие бедра, длинные ноги. Несмотря на внешнюю привлекательность, от него буквально волнами исходила опасность. Я чувствовала ее всем своим телом, пока черные глаза осматривали меня с ног до головы.

«Значит, вот ты какой, Ворон» - подумала про себя.

- Сколько тебе лет? – спросил он внезапно. В его глазах на мгновение мелькнул странный огонек интереса. Словно во мне он увидел то, что не ожидал.

- Семнадцать, - ответила я.

Ворон усмехнулся.

- Я думал, ты младше, - сказал он, но фраза предназначалась скорее самому себе. Потом мужчина повернулся к Ульяне.

- Завтра на рассвете мы покинем ваш дом, - сказал он. - Дети поедут со мной.

Я покосилась на женщину. По ее лицу можно было легко догадаться, что такой расклад дел ее вполне устраивал. Она заметно успокоилась. Никакой ответственности за нас с этого момента она больше не несла, и это явно подняло ей настроение.

- Подберите девочке одежду, чтобы потеплее была да по размеру подходила, - кивнул на меня Ворон. - И мальчика оденьте, как подобает. Я заплачу.

Ульяна поспешно кивнула. Улыбка расползлась на ее квадратном мужеподобном лице.

- Устрою все, как полагается, в лучшем виде, - сказала она.

По всему чувствовалось, что ей не терпится избавиться от незваных гостей и от нас с братом в том числе.

Ворон вышел из комнаты, оставив меня наедине с Ульяной. Проходя мимо меня едва не задел плечом, но я вовремя отклонилась. Когда за ним закрылась дверь, женщина посмотрела на меня, сочувственно прищелкнула языком.

- Лучше бы вы с братом замерзли там, в поле, чем с этим Вороном … - она не договорила, только тяжело вздохнула на мой непонимающий взгляд и внезапно спросила, меняя тему. - Хотя мне то что! Вы друг друга стоите, – и неожиданно смягчившись спросила, - есть хочешь?

Я кивнула, все еще в ожидании глядя на Ульяну. Что могла значить ее странная фраза? Нам с Ярославом стоит опасаться этого человека? Но объяснений ее странным словам ждать не пришлось, а спросить я не решилась.

*******

На рассвете следующего дня обоз продолжил свой путь. Одетая в теплую куртку и меховые штаны я сидела на самом краю телеги. Ярослав был рядом со мной, весело болтал ногами и вообще вполне жизнерадостно относился к нашему предстоящему путешествию в неизвестность. Он был просто маленьким пятилетним ребенком, и для него это было просто приключением, и я прекрасно понимала почему, ведь он многого еще не знал и многое просто не понимал. Я же, напротив, была напугана, ожидая какого-то подвоха со стороны приютивших нас людей. Жизнь научила меня такому правилу: доверяй, но проверяй.

Сидя на телеге, я пристально смотрела на широкую спину Ворона, ехавшего впереди на красивом гнедом жеребце, под стать своему владельцу. Рядом с мужчиной гарцевал на своем коне Серко. Мальчик явно благоговел перед ним, глядя на Ворона преданными глазами. Они вели какую-то беседу, но слов я не слышала, только обрывки фраз, которые, впрочем, мне ни о чем не говорили, потому что разговор велся на незнакомом языке. Я поняла только одно, Серко называет Ворона его настоящим именем – Бренн. Я поморщилась. Значит, он северянин, поняла я, но тогда что он делает здесь? Куда направляется?

На небе ярко светило зимнее солнце, грело спину, создавая обманчивое ощущение тепла и уюта. Покинув деревню, мы выехали на широкую лесную дорогу, петлявшую среди высоких сосен. Ярослав немного посидел рядом со мной, а потом завалился назад и уснул, убаюканный мерным покачиванием телеги. Я сидела, глядя перед собой на дорогу, слушая монотонный топот лошадиных копыт и тихие разговоры всадников, когда ко мне подъехал Серко. Он придерживал коня, заставляя того ехать подле тихим шагом. Мальчик посмотрел на меня и неожиданно спросил:

- Почему вас с братом выгнали из деревни?

Я посмотрела в его светлые глаза, лучившиеся любопытством. Мне внезапно стало интересно, это сам мальчик интересуется или его надоумил расспросить меня Ворон? Я ответила Серко пристальным взглядом. Мальчик не выдержал и отвел глаза.

- Все очень просто, - сказала я минуту спустя, - они выгнали нас, потому что посчитали меня ведьмой.

Серко удивленно вскинул брови. Видимо, он совсем не ожидал от меня подобного ответа.

- А это правда? – спросил он.

Я пожала плечами.

- Люди всякое говорят, - произнесла я. - Ты всему веришь?

- Нет, - он покачал головой и чуть заметно тронул коленями бока своего коня. Тот послушно затрусил вперед, обгоняя телегу. Нагнав ехавшего впереди Ворона, Серко что-то сказал ему. Ворон обернулся ко мне. Он не улыбался. Я внезапно подумала, что он на самом деле намного моложе, чем показался мне при первой встрече. Ему едва ли больше тридцати.

И тут понимая, что разглядываю северянина слишком пристально, поспешно отвела глаза, сделав вид, что старательно рассматриваю собственные руки, сложенные на коленях.

*******

Перед закатом остановились на привал. Мужчины нарубили дров, быстро развели костер, подогрели в котле похлебку, затем заварили травяной чай. Все это время я оставалась ото всех в стороне, гуляя у кромки леса и собирая хворост, при этом поглядывая по сторонам на наших попутчиков. Серко и Ярик все время не отходили друг от друга ни на шаг. Мальчики явно подружились, несмотря на большую разницу в возрасте. Я тайно радовалась, поглядывая на то, как они сидят рядом у огня и что-то обсуждают, что-то доступное и интересное только мальчишкам. Было радостно за брата. Ему очень не хватало общения. Конечно, всегда рядом была я, но одной меня ему, конечно же, мало. Мужчину должен воспитывать мужчина, это мне еще матушка говорила.

Когда солнце начало клониться на закат, пропадая за высокими вершинами деревьев, Ворон очертил вокруг нашего лагеря ровный круг, так что мы оказались в его середине со всеми телегами и лошадьми. Я заинтересованно наблюдала за его действиями, потом встала и подошла к нему со спины.

- Здесь есть нежить? – спросила, прекрасно зная, что подобный круг делают только с целью защиты. Ворон оказался не так прост. Подобную защиту могут выставлять только те люди, кто проходил соответственное обучение и обладал при этом толикой волшбы.

- После войны ее здесь много, - ответил мужчина, не оборачиваясь, словно знал точно еще до того, как я заговорю, кто именно стоит рядом. - А ночью она особенно активна, - добавил он, - и хотя я здесь ничего подозрительного не чувствую, лучше все равно поостеречься.

Я обернулась назад. Никто из мужчин, сидящих у костра, не смотрел на своего предводителя. Вероятно, они уже привыкли к подобным манипуляциям. Ворон тем временем поднял вверх руки и стал что-то шептать. Какие-то грубые, лающие слова, которых я не могла разобрать, но внезапно почувствовала исходящую от мужчины темную силу и невольно сделала шаг назад испугавшись.

«Колдун, - вспыхнуло понимание в моей голове, - и не просто колдун – а черный ведьмак». Это все объясняло. Вот почему я так настороженно отнеслась к нему. Все мое существо предупреждало меня об опасности. Я затаила дыхание и прислушалась к внезапно наступившей в голове тишине. Слух обострился, отсеивая ненужные звуки, и через какое-то короткое мгновение щемящей и давящей пустоты, я снова стала слышать.

Вот где-то хрустнула сухая ветка под лапкой какого-то маленького зверька, выбравшегося из убежища в поисках пропитания. Вот в дупле старого дуба зашевелилась сова. С огромной лапы сосны сошел снег, обнажив темную зелень иголок. Один за другим на меня стали обрушиваться звуки леса. Но никакой опасности я не обнаружила. Даже в земле все было тихо. Я перевела взгляд на Ворона. Он все еще шептал заклинание, но теперь я могла слышать его слова, так, словно он кричал их мне в ухо. Только все равно ничего не понимала. Язык, на котором он их произносил, мне был неизвестен. Я только понимала умом, что сотворенное им заклинание должно было защитить нас на случай, если в лесу окажется нежить или еще какой опасный зверь. Я даже не заметила за своими размышлениями, что он перестал читать и, повернувшись, разглядывает меня так, словно впервые видит.

- Так ты все-таки умеешь «слышать»? – голос Ворона вернул меня назад. В один миг лес замолчал, и мой слух взорвался человеческими голосами, смехом, долетавшим от сидящих у костра людей и треском горящих дров. Я вздрогнула и моргнула, словно сбрасывая оцепенение. Нерешительно взглянула на колдуна. Он смотрел на меня пристальным взглядом немигающих глаз. В какой-то момент мне показалось, что в их глубине вспыхнули огненные блики, но потом я решила, что мне просто померещилось.

«Он сказал – слышать», - подумала невольно. Да, действительно это слово как ничто другое подходило к тому, что я умела делать.

*******

- Возвращайся к костру, - велел спокойно Ворон и, переступив через начерченную им же самим линию на снегу, исчез в темноте среди деревьев. - И не вздумай ночью пересечь эту черту, - донеслись до меня уже из ночи затихающие звуки его голоса.

Я медленно попятилась назад, потом развернувшись, поспешила к людям, сидящим у огня. Сердце гулко стучало в груди. «Опасность!» – кричало что-то внутри меня. Чувство, которое еще ни разу не подводило, просто вопило об угрозе, и эта угроза исходила от нашего предводителя. Я ощутила ее, как только Ворон вышел за линию охранного круга.

Присев рядом с братом, протянула дрожащие не от холода, а от страха, пальцы ближе к огню. Вдохнула запах горящих дров, словно это могло помочь успокоиться.

Ярослав посмотрел на меня. Я старательно делала вид, что все хорошо.

- Зачем Ворон начертил вокруг лагеря охранный круг? - обратилась спустя мгновение к Серко, сидевшему рядом с братом. Мальчик посмотрел на меня. От его лица повеяло странным спокойствием.

- Потому что это место опасно, - ответил он.

- А почему он сам тогда ушел? – спросила я.

- Ему можно, - Серко отвернулся, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. В этот момент его лицо на какие-то доли секунды стало намного старше. Словно передо мной сидел не маленький мальчик, а взрослый мужчина. Но впечатление моментально рассеялось, как дым на ветру. Я не настаивала на продолжении разговора, тем более что отчетливо видела явное нежелание мальчика развивать эту тему.

Мы перекусили разогретым над огнем мясом, выпили травяной отвар и стали устраиваться на ночь около костра. Мужчины стреножили лошадей. Расстилая на подтаявшей от тепла земле толстые шкуры и набросав сверху одеял, я сделала для нас с братом подобие постели, заметив при этом, что многие мужчины просто ложились спать на землю, рядом друг с другом, спина к спине.

Никто в этот вечер не покидал пределы начерченного Вороном круга. Даже по нужде ходили за телегу.

Ложась спать и укрывшись до самого подбородка, я еще раз попробовала прощупать лес вокруг, но ничего не почувствовала. Никакой опасности. То чувство, возникшее у меня после короткого разговора с Вороном, давно пропало, и теперь мне начало казалось, что весь тот страх мне просто померещился. Дозорных не выставляли. Только один человек остался сидеть у костра, чтобы поддерживать пламя, подбрасывая в него сухие ветви. Но все равно я подсознательно чувствовала, что в этом лесу что-то происходит. Мне казалось, что что-то необъяснимое скрывается там, в глухой темной чаще и следит за нами…

Ярослав заснул довольно быстро. Я же еще немного полежала, вслушиваясь в звуки леса и надеясь услышать шаги возвращающегося Ворона. Не помню, как уснула. Меня просто поглотила тьма без сновидений.

*******

Я проснулась от шума людских голосов. Приподняла голову и прищурила глаза от солнечного света, заливавшего лесную поляну. Ярослава рядом со мной не оказалось. Я лежала аккуратно укрытая одеялом, когда услышала голос своего брата, доносившийся со стороны леса. Он разговаривал с Серко. Потом мальчики одновременно засмеялись и их веселый чистый смех окончательно прогнал страх в моем сердце.

Я встала и принялась сворачивать одеяла. Уложила их на телегу и накрыла покрывалом. Затем взглядом нашла Ярослава. Они с Серко стояли возле коня старшего мальчика и, пока Серко кормил своего скакуна, Ярослав украдкой гладил покатые гладкие бока жеребца, при этом на его лице светилось столько счастья и удовольствия, что я невольно улыбнулась.

У костра уже сидели собранные люди. Я увидела среди них Ворона. Он, как ни в чем ни бывало, сидел со всеми, сдержанно улыбался и завтракал. Мне неожиданно стало настолько интересно, куда он ходил прошлой ночью, что едва сдержалась, чтобы не подойти к нему и напрямую не спросить его об этом. Наверное, просто понимала, что это не мое дело. А может останавливал его голос, все еще звучавший в ушах и слова: «И не вздумай ночью пересечь эту черту».

Но вот брат увидел меня и кивнув Серко, подбежал ко мне.

- Доброе утро! – улыбнулся мальчишка и я, не удержавшись, взъерошила его непослушные волосы. – Шапку надень, а то уши замерзнут и отпадут, - пошутила.

- Не отпадут, - парировал братец, но шапку из кармана достал и послушно надел.

- Эй, вы двое! – окликнули нас с братом. – Айда завтракать!

Мы с Ярославом присоединились к мужчинам. Нам выдали миски с горячей похлебкой и по куску хлеба. Я ела молча, время от времени поглядывая на Ворона, но северянин на меня не смотрел, отчего я даже вздохнула спокойнее.

Ярослав все так же весело болтал с Серко, который, накормив жеребца, присоединился к нам у костра.

Закончив с завтраком, затушили костер, запрягли лошадей и тронулись в дальнейший путь. Мы с братом снова забрались на телегу, а позже, когда выехали на дорогу, Серко забрал Ярослава и посадил его перед собой на коня, что вызвало бурный восторг у мальчика. Они поскакали вперед, чтобы ехать во главе обоза, поравнялись с Вороном. Я посмотрела им вслед, завидуя брату. Мне самой тоже хотелось сейчас бы проехаться верхом, как в прежние времена, еще до того, как мы с Ярославом стали теми, кем являемся сейчас: нищие и бездомные. Я внезапно вспомнила отца, его светлые серые глаза, глядящие на меня с любовью, когда он подсаживал меня в седло.

- Лети, Сорока, – говорил он. И я, пришпорив тонконогую кобылку, мчалась со двора, поднимая за собой столб пыли.

Из задумчивости меня вывел стук копыт подъезжающего жеребца. Ворон придержал коня и теперь ехал рядом со мной. И как только не заметила, когда он подъехал?

- Расскажи о себе, - внезапно попросил северянин. - Я взял вас в свой обоз, а ведь даже твоего имени не знаю.

Я подняла на него взгляд. Ворон смотрел с любопытством. Черные глаза слегка прищурены, словно от яркого солнца, смотрят внимательно, словно хотят понять, скажу я правду, или солгу. Я обманывать не собиралась. Другое дело – кое-что утаить, недосказать. Право слово, не думает же он, что я вот так открою ему сердце?

- Родители наши давно умерли, их забрала чума. Дом, вместе с их телами и все хозяйство сожгли соседи. Они и нас пытались убить, боялись, что мы с братом можем оказаться больны, но нам удалось бежать из пылающего дома. Помог кузнец, друг моего отца, он выпустил нас, выбив дверь, когда весь дом уже был занят пламенем, - сказала я. - И вот мы с братом уже три года скитаемся от деревни к деревне, от города к городу, потому что остаться в родных краях грозило верной смертью.

Ворон кивнул. Никакого сочувствия моя история у него не вызвала, только холодный интерес. Колкий взгляд продолжал ощупывать мое лицо.

- А как получилось, что ты умеешь «слышать»? – спросил он и кивнул на Ярослава. - Твой брат тоже так умеет?

- Нет, - я покачала головой. - Возможно, этот дар в нем еще не открылся. Я сама начала слышать только в семь лет. Помню, меня это тогда страшно напугало.

- Кто-то из родителей обладал таким даром? – продолжил допрос Ворон. – Отец или мать?

- Нет, не думаю, - сказала я, - мои родители так и не узнали, что я умею, - сделала паузу, - слышать.

- Интересно, - хмыкнул Ворон.

В этот момент телега наехала колесом на какой-то камень. Меня подбросило вверх, и я испуганно вцепилась руками в ткань, на которой сидела, но, не удержавшись, свалилась на снег, прямо под копыта жеребца. Ворон едва успел натянуть поводья и, тут же соскочив с коня, помог мне подняться. Но едва он прикоснулся рукой к моим пальцам, как меня словно окатило жаркой волной. У него оказались на редкость горячие руки. Заметив мое удивление, он тут же отдернул назад руку и, скривившись, как-то раздраженно произнес:

- Ты слишком неловкая, - после чего подхватил меня за талию и даже не глядя, почти что зашвырнул обратно на телегу, а сам вскочил на коня и через мгновение уже ехал рядом с мальчиками во главе обоза. Я проводила его раздраженным взглядом и поправила выбившиеся после падения из-под шапки волосы, внезапно вспомнив, что так и не назвала ему свое имя.

Спустя несколько дней, проведенных в пути, ближе к вечеру, когда солнце стало медленно клониться на закат позолотив засыпанные снегом ветви деревьев, подступающие к дороге, мы въехали в ворота небольшого городка. Стоявшая у ворот стража пропустила нас спокойно, даже не проводив взглядом. Обычный купеческий обоз, наверняка подумали они, завидев среди обозных женщину и детей.

За все дни, что мы ночевали в лесу, ничего интересного не происходило, кроме того, что каждый вечер на закате Ворон всегда выполнял одно и то же – очерчивал территорию стоянки охранным кругом, читал заклинание и исчезал в ночи, появляясь в лагере только на рассвете. Где он был, что делал, никто не говорил, а я не спрашивала, хотя мне было безумно любопытно, какая тайна связна с его уходом. А в том, что тайна была, сомневаться не приходилось. Но увы, пока у меня не было возможности удовлетворить свое любопытство. Да и я понимала, что это может быть опасно. А нам с Яриком проблемы были совсем не нужны.

Городок был довольно оживленный. По разбитой дороге то и дело сновали телеги и верховые. Из -под лошадиных копыт вылетали комья грязи. Женщины с корзинами, спешащие домой, прижимались к стенам домов, то и дело пропуская очередную телегу и приподнимая перепачканные подолы юбок. Где-то лаяла собака, раздавался детский плач и чьи-то рассерженные крики. На наш обоз никто не обращал ни малейшего внимания, мы словно слились с серой массой, спешащей казалось в никуда и отовсюду одновременно.

Я уныло посмотрела на грязную дорогу и серые стены домов и вздохнула, решив, что по крайней мере, здесь мы сможем переночевать под крышей дома, а не под открытым небом.

Миновав базарную площадь, мы выехали на длинную ровную улицу, застроенную двухэтажными деревянными домами, пестревшими яркими вывесками. На стенах домов уже горели прикрепленные факелы. Темнело довольно быстро. Я оглядела улицу, на которую выехал обоз. Здесь располагались лавки, таверны и дома развлечений, а также небольшой крытый рынок, но в это время суток он уже опустел и только деревянные остовы лавок сиротливо смотрели на нас пустыми глазницами полок.

Обоз проехал в гостеприимно распахнутые ворота, и мы оказались во дворе какой-то таверны. Я даже не разглядела толком название на потрескавшейся от дождей и ветров вывеске, висевшей над входом и уже почти утратившей свои изначальные цвета. Двор был вычищен от снега, несколько человек из челяди поспешили к нам, помогли распрячь лошадей из повозок и провести их в расположенную прямо возле таверны конюшню. К нам с Ярославом подошел Серко и позвал следовать за ним.

Пока остальные еще оставались во дворе, мальчик в нашем сопровождении вошел в таверну. Мы оказались внутри широкой просторной залы. Осмотревшись, я увидела стойку и множество столов. За некоторыми сидели люди. На нас никто не обратил внимания, да и чему тут удивляться, просто очередные путники, приехавшие на постой.

Серко уверенным шагом прошествовал к стойке, за которой стоял высокий дородный господин в богатом расшитом кафтане. Густая длинная борода спадала ему на грудь. Светлые мелкие глаза с прищуром, оценивающе, прошлись по новым посетителям. Я была абсолютно уверена, что он уже знал, сколько человек сейчас толпится на его дворе, и мысленно прикидывал сумму, которую сможет снять за сданные комнаты. Хозяин с радушной улыбкой посмотрел на нас и едва заметно кивнул.

- Добро пожаловать, - сказал он, - меня зовут Радомир, я хозяин этого заведения.

Серко остановился у стойки и поднял взгляд на рослого мужчину.

- Нам нужно несколько комнат, хозяин, - сказал он, - для десяти человек, и отдельная, для девушки с ребенком.

- На сколько дней? – полюбопытствовал мужчина и бегло оглядел меня и Ярослава.

- Мы не задержимся здесь надолго, - прозвучал за моей спиной голос Ворона. Я едва сдержалась, чтобы не обернуться и не посмотреть на северянина. По спине пробежал холодок. Ворон появился незаметно, так, что я даже не услышала его шагов за своей спиной.

- Два дня, - продолжил он.

- У меня есть несколько свободных комнат, - хозяин поднял руку и задумчиво потеребил пышные усы. Его взгляд, направленный на Ворона, смотрел за мою спину. - Думаю, вам подойдут. Они светлые и довольно просторные. Вам и вашим людям хватит места.

Ворон приблизился, мимоходом задев меня рукой. Я машинально отодвинулась в сторону, давая ему дорогу.

- Мне будет нужна отдельная комната, - сказал он.

- Как пожелаете, - кивнул хозяин уже более почтительно, потом резко развернулся в сторону зала и заорал, - Игнат!

Буквально через мгновение перед нашими глазами предстал щуплый мужчинка в опрятной, но какой-то не по размеру большой, висевшей на тщедушном теле, одежке. Он раболепно склонился перед своим хозяином, потом перед нами. Темные глаза перебегали по нашим лицам, с неожиданной цепкостью подмечая мелочи.

- Проведи гостей наверх и устрой, - велел Игнату бородач.

- Да, хозяин, - слуга вежливо указал нам рукой на длинную лестницу, ведущую на этаж выше. Серко пошел первым, за ним Ярослав. Я оглянулась на Ворона. Он остался ждать своих людей в зале и уже разговаривал о чем-то с бородатым хозяином таверны. Не мешкая более, я быстро догнала брата и Серко, уже поднимавшихся по лестнице.

Преодолев ступени, мы оказались в длинном узком коридоре, по обеим сторонам которого располагались двери. Игнат провел нас в самый конец коридора и распахнул передо мной и Ярославом дверь. Комнатка, в которую мы прошли, оказалась небольшой, с широкой застеленной кроватью, маленьким очагом, предназначавшимся для того, чтобы греть помещение, и окном, выходящим во двор. Первым делом я распахнула ставни, впуская морозный воздух и проветривая помещение. Игнат тем временем поманил за собой Серко. Мальчик кивнул мне и вышел, прикрыв дверь.

Ярослав забрался на постель, уселся на краю, болтая в воздухе ногами, посмотрел на меня. Я захлопнула ставни, потом подошла к очагу, около которого были выложены аккуратной стопкой дрова и мелкие щепки. Там же лежал и кремень – привычная работа для рук. Склонившись, присела у очага. Немного провозилась, пробуждая пламя, и вот в очаге весело запылал огонь, наполняя помещение теплом. А еще спустя время дверь в комнату бесцеремонно распахнулась и внутрь вошли двое крепких парней, несущих за собой длинную деревянную бадью. Еще двое тащили наполненные горячей водой ведра. Я изумленно вскочила на ноги и отступила к стене, пока они устанавливали бадью напротив очага и наполняли ее водой. Потом пришла молодая женщина, принесла чистые полотенца и, положив их на кровать, поклонилась и поспешно вышла вслед за мужчинами, напоследок сказав:

- Это вам. Мальчику принесем позже.

Я с жадностью посмотрела на дышащую паром бадью, несколько секунд боролась с искушением, потом посмотрела на брата. Ярослав слез с кровати и лениво переставая ноги, направился на выход.

- Пойду, поищу Серко, - сказал он и вышел. Я тотчас закрыла дверь на засов, во избежание незваных гостей, быстро сбросила с себя грязную одежду и почти запрыгнула в бадью. Насколько минут просто лежала, наслаждаясь теплом, потом тщательно вымылась, впервые за несколько месяцев и, выбравшись из воды, ощущала себя необычайно чистой, словно заново рожденной.

Когда некоторое время спустя в дверь постучали, я открыла и увидела на пороге Серко. Рядом с мальчиком стоял Ярослав и те парни, которые принесли в комнату бадью. Судя по всему, именно за ней они сейчас и явились. Я отошла в сторону, позволив им сменить воду, затем перевела взгляд на мальчишек, застывших у дверей.

- Ворон зовет тебя вниз, - сказал Серко, и добавил, - как только помоетесь приходите ужинать.

Я кивнула. Взяла за руку Ярослава, но брат возмущенно вырвал пальцы из моего захвата.

- Я сам, - сказал он раздраженно, - уже не маленький, - Я улыбнулась и пожала плечами, соглашаясь с его решением.

Сам, так сам.

********

Вымытые, чистые и все же уставшие после дороги, мы с Яриком спустились вниз в зал, где за длинным столом в самом углу сидел Ворон и его люди. Нас не стали ждать. Мужчины уже ели, запивая жареных гусей и овощи сладким вином. Мы с Ярославом присели на самый край стола, на нас никто не обратил ни малейшего внимания. Серко примостился возле Ворона. Заполненный постояльцами зал гудел, словно пчелиный улей. Слышался смех, кто-то слишком сильно стукнул по столу кружкой, я невольно вздрогнула, потом огляделась, никто ли не заметил испуга в моих глазах. Мимо проскользнула ловкая девушка, разносящая пиво. Я едва прикоснулась к еде, старательно пряча глаза.

Ели молча. Казалось, все просто устали, что и не мудрено: слишком уж долго провели люди в дороге. Не до разговоров. Им бы отдохнуть, да выспаться. И нам с братом не мешает сделать это.

После ужина мы встали из-за стола. Ярик, вместе с Серко, бросился к лестнице, я собиралась последовать за ними, когда ощутила странное тепло, разливающееся по моей руке и в то же время почувствовала чье-то прикосновение к своим пальцам. Резко оглянулась назад и увидела Ворона, стоявшего за моей спиной. Непроизвольно дернулась от его пронзительного взгляда. Теперь в его глазах я прочитала страх. Он сделал шаг назад, словно пытаясь убежать от меня. Я удивленно изогнула брови, не понимая, что произошло, когда мужчина снова стал самим собой.

- Завтра мы уезжаем, - сказал он.

- Хорошо, - я согласно кивнула.

- А вы с братом остаетесь здесь, - добавил северянин, сверля меня немигающим темным взглядом, в котором читалось откровенное раздражение.

Я похолодела. Да что с ним не так? Или это со мной что-то? Не должен же Бренн бояться меня. Мы ведь похожи. Мы оба умеем слышать!

- Господин Радомир, хозяин этой таверны, согласился оставить вас с Ярославом у себя и дать тебе работу, - продолжил между тем Ворон. - Ты можешь не переживать, я оставляю тебя в надежных руках. Ни тебя, ни брата здесь не обидят… Я договорился.

- Спасибо, - сказала тихо. А в душе все перевернулось. Не знаю, почему, но к Ворону, Серко и их людям я как-то быстро привыкла, хотя мы и провели вместе всего несколько дней, но все это время я чувствовала себя надежно защищенной, хотя не могла доверять им полностью. Казалось, после стольких лет скитания мы с Ярославом, наконец, нашли кого-то, оказавшегося неравнодушным к нашей судьбе, но я ошиблась. Я с наигранной благодарностью поклонилась мужчине и направилась к лестнице, стараясь, чтобы моя спина была прямой.

- Постой, - краем уха услышала я голос Ворона, но не остановилась, а только быстрее стала подниматься по ступенькам. Он больше не звал меня.

«С чего ты решила, что с вами будут вечно нянчиться? - сказал мой внутренний голос. - С какой стати? Будь благодарна за то, что спасли жизнь и пристроили. Чего ты еще хочешь?».

Буквально влетев в комнату, захлопнула за собой дверь и села на постель, уставившись немигающим взглядом на блики огня, ползущие от очага по стене. Ярослава в комнате не оказалось. Наверное, подумала я, они сейчас вместе с Серко, в снятой отдельно для него и Ворона комнате. Остальных мужчин разместили по несколько человек этажом ниже.

Я немного посидела на кровати, стараясь успокоить свое бешено стучащее сердце, потом решительно встала и вышла в коридор, намереваясь позвать брата. Но едва открыла двери, как едва не столкнулась с мальчишками, стоявшими на пороге. Серко подтолкнул Ярослава в комнату, пожелал нам спокойной ночи и ушел, такой же молчаливый и непонятный, как и его старший друг.

Пред сном я сказала Ярику, что мы завтра остаемся в таверне. Он очень расстроился, узнав об этом, но ни слова не сказал, а только отвернулся ко мне спиной и уткнулся лицом в подушку. Я легла рядом, обняла брата и притянула его к себе. Так, обнимаясь, мы и уснули, когда прямо посреди ночи меня разбудил страшный грохот, доносившийся со двора. Я открыла глаза и привстала, осторожно вынимая руки из-под тельца Ярика, мирно сопящего в темноте. Встала, подошла к окну и, приоткрыв ставни, выглянула наружу.

Небо было безоблачным. Растущая луна заливала двор золотым холодным светом. Никакого движения там внизу, среди стоявших в один ряд телег, не заметила и уже хотела было закрыть окно и лечь обратно спать, как внезапно увидела, как что-то огромное и черное пронеслось через весь двор с такой скоростью, что я не даже толком не успела разглядеть, что это было. Перед глазами осталось только сплошное размазанное пятно. Я замерла, потом стала прислушиваться. Мир снова заполнили далекие звуки. Залаяла собака на другом краю городка. Кто-то из дозора, обходящего крепостные стены, закашлялся, потом я услышала множество голосов, но тут же отбросила их в сторону как нечто ненужное и тогда услышала Его.

Низкий животный рык. Гортанный утробный зов, от которого по моей спине пробежал холодок. Я замерла, чувствуя, как по телу разливается страх. Там, внизу среди теней, отбрасываемых домом и деревьями, растущими около таверны, таилось что-то темное, злое. Это не было человеком и это хотело убивать. Казалось, я даже почувствовала его жажду. Его голод. Во мне поднялось то чувство опасности, которое ощутила еще тогда в лесу на нашей первой стоянке. И я внезапно поняла, что это существо тогда было там, за охранной кромкой, начерченной Вороном, и сейчас оно последовало за обозом в этот городок.

Я быстро захлопнула ставни и заперла их. Потом почти запрыгнула на кровать и накрылась одеялом с головой, словно это могло избавиться от страха. Мои эмоции постепенно вернулись в нормальное, привычное состояние, но я все еще ощущала тот ужас, охвативший меня, когда почувствовала это нечто во дворе таверны. Я успокоилась только к утру и заснула беспокойным сном, прижимаясь грудью к спящему брату.

********

Ранним утром, когда солнце только поднималось из-за горизонта, окрашивая нежным розовым светом лежащий на крышах города снег, а горожане еще почивали в своих постелях, в таверне, расположенной в торговом квартале, двое мужчин сидели за дубовым столом и разговаривали.

- Я оставляю ее тебе на три года, - говорил черноволосый, глядя в лицо собеседнику, - по истечении этого срока я вернусь за ней.

Хозяин таверны коротко кивнул:

- Будь спокоен, Бренн, - ответил он, - сохраню детей, как своих собственных, если бы они были у меня.

Ворон откинулся на спинку добротного стула, достал откуда-то из складок своей одежды увесистый кошель и бросил его на стол.

- Этого должно хватить, - произнес он.

- С лихвой, - взяв в руку кошель и подбросив ее в воздухе, ответил бородатый хозяин. Потом внезапно перевел взгляд на северянина.

- Скажи мне, зачем тебе девочка? Ты нашел в ней какой-то особый талант?

Ворон холодно улыбнулся.

- Не думаю, что тебе стоит знать ответ на этот вопрос, - сказал он.

- Но все-таки, - не унимался Радомир, - она важна для тебя! За столько лет я впервые вижу, чтобы ты нашел ученика.

- Ученицу, - поправил Ворон.

- Да, ученицу, - согласился мужчина, - мне важно знать только одно – не опасна ли она?

Бренн на секунду напрягся и прищурил темные глаза. На его лице отразилась странная гамма злости и недоверия, но это так быстро прошло, что Радомир едва успел заметить выражение лица у собеседника, прежде чем оно стало прежним – отстраненно холодным.

- Ты боишься, что она такая, как я? – спросил Ворон спокойно.

- Честно говоря, да, - последовал ответ.

- Тогда можешь вздохнуть спокойно, - сказал северянин, - нет, она не такая, а если со временем и станет подобной мне, то сможет контролировать себя в отличие от меня. Ты хотел услышать это?

- А скажи мне, - Радомир пытливо заглянул в глаза собеседнику, - если ты ее не инициируешь, она останется просто человеком?

Ворон некоторое время медлил с ответом, барабаня пальцами по деревянной поверхности столешницы, а потом покачал головой.

- Я не хочу отвечать тебе на этот вопрос, - отрезал он и резко поднялся из-за стола, но Радомир уже и так знал ответ.

- Три года, - напомнил ему Ворон. Радомир кивнул.

*******

В дверь настойчиво постучали. Я села, сонно моргая и все еще не понимая, что происходит. Мне казалось, что лишь миг назад я прилегла и смежила веки, и вот меня будят, да еще и так настойчиво. Наверное, что-то случилось, иначе кто бы стал будить нас с братом ни свет ни заря?

Ярослав тоже услышал звук стука и проснулся. Он прежде меня спрыгнул с кровати и же уже спешил к двери, сонно зевая и почесывая макушку.

На пороге оказался Серко. Я подтянула к самой груди одеяло, когда мальчик вошел в нашу с Яриком комнату, решительно пересек ее и остановился напротив меня. Он был полностью одет в вычищенную дорожную одежду. Окинул нас спокойным взглядом светлых глаз и сказал:

- Я пришел попрощаться.

Ярослав потупил глаза, я видела, что мальчик расстроен. Остатки сна как ледяной водой смыло.

- Спасибо тебе за все, Серко, - сказала я. Мальчик кивнул.

- Я сейчас оденусь и спущусь попрощаться с остальными, - добавила тихо. Он явно для этого и разбудил нас с братом. И все же, приятно, что наши спасители и увы, недолгие спутники, не уехали не попрощавшись.

- Хорошо, - ответил он, - только поторопись. Мы скоро уезжаем.

Пока мы с мальчиком разговаривали, брат быстро оделся и подошел к своему старшему другу.

Они с Яриком вышли из комнаты. Я слезла с кровати, поспешно натянула платье, переплела косу и последовала за мальчиками, жалея, что не могу умыться спросонок.

Сбежав по ступенькам, увидела, что мужчины закончили свой завтрак. Ворона среди них не было. А Серко с Ярославом уже сидели рядом с ними, уплетая за обе щеки пшённую кашу, сдобренную медом. Я немного помялась, так и не присоединившись к сидящим за столом, прежде чем мне удалось выдавить слова прощания и пожелания доброго пути. К моему удивлению, северяне заулыбались, глядя на меня, кто-то из них даже поблагодарил за напутствие.

- А где Ворон? – обратилась я к Серко, хотя почему-то прощаться именно с ним мне совершенно не хотелось. Возможно, я попросту боялась его? Но правила приличия заставляли меня сделать это. Элементарное чувство благодарности за спасение и проявленную заботу о нашей с Ярославом дальнейшей судьбе требовало от меня пойти и попрощаться. Тем более, что я была уверена - мы больше никогда уже не увидимся снова. Все-таки за последние месяцы наших скитаний с Ярославом, он был первым, кто отнесся к нам по-доброму и помог в трудную минуту. А то, что оставил, неприятно, но на это могли быть свои причины.

Серко указал кивком головы на дверь.

- Он на конюшне, - сказал мальчик. – Скоро должен подойти. Он хотел увидеть тебя до отъезда и поговорить. Но если не терпится, сходи сама.

Я направилась к выходу, попутно лавируя между переполненными столами. К моему удивлению, за завтраком свободных мест не оказалось. Кажется, все, кто остановился в таверне, решили одновременно спуститься вниз этим утром. Выскочив за дверь, с облегчением вдохнула свежий морозный воздух и пошла в сторону конюшни, отметив по пути, что ворота в город приоткрыты. Я проскользнула в широкий проем и оказалась в довольно теплом помещении. В стойлах стояли кони. Терпкий лошадиный запах смешивался с ароматом сухого сена, наполняя воздух ароматом деревни. Я шагнула вперед. В конюшне царил полумрак, но высокую фигуру Ворона разглядела без труда. Северянин стоял в нескольких шагах от меня. Мужчина гладил склоненную к нему морду коня и чем-то угощал его с руки, наверное, это был сахар или кусочки моркови. Жеребец тихо всхрапнул и повел ушами, почувствовав мое присутствие. Ворон медленно оглянулся назад.

- Влада? – произнес он мое имя, впервые за те несколько дней нашего знакомства он назвал меня по имени. Оказывается, он все-таки его знал, поняла я.

- Я не помешала? – спросила я.

Он покачал головой, при этом неотрывно глядя на меня. Потом поманил рукой, призывая подойти ближе. Я нерешительно приблизилась, остановившись от него на расстоянии вытянутой руки.

- Нет. Я сам хотел поговорить с тобой. И, возможно, даже лучше, что мы здесь одни. У меня кое-что есть для тебя, - Ворон снял со своей груди круглый кулон на тонкой золотой цепочке и шагнул ко мне. Я едва сдержалась, чтобы не попятиться. Мужчина тем временем надел мне на шею украшение и незаметным движением коснулся моего подбородка. Я снова почувствовала странное тепло, исходящее от него, подняла на Ворона изумленные глаза.

- Что это? – спросила, поднимая руку и прикоснувшись пальцами к голубому камню в резной оправе. Мне показалось, или кулон источал то же тепло, что и его владелец?

- Это защитит тебя и от тебя, - ответил Ворон. Его пальцы все еще держали меня за подбородок и, кажется, не собирались отпускать.

- От чего он меня защитит? – спросила в ответ и осторожно повела головой освобождаясь. Рука Ворона опустилась. Темные глаза в полумраке конюшни казались совсем черными.

- Поймешь, когда придет время, - сказал он и добавил, - а теперь говори то, что собиралась.

Я шумно выдохнула, протараторила слова благодарности за свое спасение от нас с Ярославом, потом что-то еще проговорила, какую-то несуразицу и вихрем выскочила из конюшни. Сердце испуганно билось в груди. Я обернулась назад, и мне на мгновение показалось, что из темноты на меня смотрят его черные глаза и в них опять полыхает пламя, а внутри у меня что-то отзывается на этот зов, на этот огонь, словно желает разделить его с северянином.

После отъезда Ворона и его людей, жизнь для нас с Ярославом изменилась в лучшую сторону. Как и обещал мне северянин, он вполне надежно утроил нас у хозяина таверны. Мало того, что я получила постоянную работу, но даже Ярослав теперь был пристроен. Он помогал на кухне, пас скот с мальчиком пастушонком, по имени Стипко. Они были почти одного возраста и быстро сдружились. Ярик даже получал от Радомира какие-то деньги, конечно, это были гроши, которые, впрочем, очень быстро тратил на леденцы и прочие сладости в соседней лавке у купца Путяты. Но все равно брат радовался тому, что сам зарабатывает и не просит у меня на конфеты.

Сам городок, в котором мы теперь жили с братом, оказался довольно маленьким и серым, стоящем на торговом пути, что было только на руку Радомиру. Его таверна почти всегда была наполнена до отказа. Купеческие обозы, военные отряды, переправляющиеся из города в город, собирающие дань, простые путешественники – все останавливались в нашей таверне, наверное, потому, что сам хозяин славился честностью, да и готовили у него отменно, что было совсем не последним делом, как и чистые комнаты и улыбчивые девушки, работавшие в зале.

В городе главным был староста, но я никогда не видела его в лицо. Иногда он проезжал верхом мимо нашего двора, но я не особо стремилась посмотреть на этого мужчину. Какое мне было до него дело? В таверну нашу он не хаживал, да и немудрено. Говорили, что двор старосты самый богатый в городке.

Его дом стоял за высокими воротами, был высотой в два этажа. А уж челяди у простого старосты было не счесть. И дружбу он водил с людьми нужными, кто часто останавливался в городке проездом.

Как-то незаметно прошли два года. Вскоре я перестала думать о Вороне. Постепенно его образ стал стираться из моей памяти. И если бы не тот кулон, который северянин подарил мне в последний день перед отъездом, я и вовсе позабыла бы о том, что когда-то знала его или попросту сделала бы вид, что забыла. А возможно, мне просто хотелось его забыть. Вместе с воспоминаниями об этом странном человеке из моей памяти стали уходить и ощущение страха, который я чувствовала, находясь рядом с ним. И, конечно же, больше никакие монстры, прячущиеся в темноте, не волновали мое сознание. Я жила так, словно была самым обычным человеком и никогда не пыталась использовать свой дар, или проклятье, стараясь просто забыть о том, что он есть. Надеясь, что смогу это сделать. И, к моему удивлению, это удавалось легко. Хотя в прежнее время дар вырывался из меня, подавляя мое я.

Все это время я работала на кухне. Работа у меня оказалась не сложная: помогать кухарке, да мыть посуду. Иногда вечерами, когда таверна забивалась до отказа, меня посылали в зал, в помощь девушкам. А днем я занималась всякими мелочами и ничем определенным. Впрочем, меня все устраивало. Радомир хоть и был строг, но оказался довольно добрым мужиком. Иногда давал мне выходные, платил исправно, денег при этом не зажимал, кормил как на убой и понапрасну не ругал. Он ценил трудолюбие и беспрекословность. Семьи у него не было, ни детей, ни жены. Люди поговаривали, что когда-то у него была супруга, но сталось так, что она предпочла ему другого, вероятно, более удачливого. И однажды, не сказав ни слова, просто убежала с каким-то заезжим купчишкой.

Так по крайней мере судачили люди, но сам Радомир никогда при мне не упоминал о ней, да я и не спрашивала, стараясь не лезть не в свое дело.

У каждого из нас были свои тайны. Мне хватало той, что таилась на сердце.

Хозяин выделил нам с Ярославом небольшую комнату на первом этаже. Она была скромно обставлена, но зато отдельная.

Кроме нас с братом в таверне жили только сам хозяин Радомир и его слуга Игнат. Остальные были городскими и приходили на работу с раннего утра, а вечером, после закрытия, расходились по своим домам.

Постепенно обживаясь, я начала знакомиться с людьми. По вечерам к Радомиру приходили попить пива местные горожане, иногда с женами. Да и беготня с поручениями от кухарки, да нередко и от самого Радомира, по продуктовым лавкам сделала свое дело. Через несколько месяцев у меня появились друзья, теперь я могла ходить по свободным вечерам на посиделки к девчонкам, где мы сиживали на лавках, сплетничали, грызли семечки, распевали песни, а холодными зимними ночами сбивались в горницах у той или иной подружки.

Жизнь налаживалась и скоро я и думать забыла о том, что когда-то у меня могла бы быть иная судьба. Порой вспоминала родителей, с тоской и болью. Но понимала, что несмотря на эту потерю, жизнь все же продолжается и мне есть о ком заботиться. Ярослав был для меня и сыном и братом. А потом в моей жизни появился Кнут.

Наверное, это был первый мужчина, после Ворона, на которого я обратила свое внимание. И если последний привлекал меня только своей таинственностью, оставаясь при этом недоступным пониманию, то второй ворвался, словно глоток свежего воздуха, тем самым внося разнообразие в мои будни.

Я помню, как мы встретились с ним первый раз. В тот вечер я заменяла приболевшую Милу, обычно прислуживающую в зале за столами. Помню, как меня подозвала небольшая компания. Они только прошли в зал и присели за единственный свободный столик в самом углу. Я поспешно приблизилась, оглядела молодых разодетых парней, явно не крестьянских сынков, усевшихся на лавки, и тут мой взгляд упал на одного из них. Мое сердце на мгновение остановилось и когда застучало вновь, я поняла, что во мне что-то изменилось.

Молодой мужчина, сидевший во главе стола, был невероятно красив. Длинные вьющиеся светлые волосы, необычного золотого медового оттенка спадали ему на плечи ровной волной. Черты лица были точеными. Тонкий нос, полные губы и необычайно серые глаза, чистого цвета, без всяких примесей голубого или зеленого. У него были широкие плечи и ровная осанка и что-то такое во взгляде, отчего я невольно замерла.

- Пиво принеси, - раздался прямо возле моего уха чей-то голос. Вздрогнув я оглянулась и увидела стоявшего рядом с собой полного коренастого паренька. Его голубые глаза светились озорством, а невероятно густые вьющиеся темные кудри спадали на широкий лоб забавными завитками. Парни, сидевшие за столом, буквально покатились со смеху и я, покраснев, внезапно поняла, что непонятно, сколько долго неприлично пялилась на этого молодого мужчину.

- Пи-во, – повторил смешливый парень по слогам, словно я была умалишенная. Мое лицо тотчас залила краска. Я кивнула и поспешила к деревянной стойке. Встретившись глазами с Радомиром, только пожала плечами в ответ на его настороженный взгляд.

- Пристают? – только и спросил он сурово.

- Нет, - я покачала головой, следя, как он разливает пиво по высоким деревянным кружкам, затем взяла их в охапку и поспешила обратно к столику. Мой приход был встречен взрывом хохота. Я поставила кружки на стол и оглядела смеющихся. Сероглазый, тот, что мне так понравился, внезапно схватил меня за талию и силой усадил к себе на колени. Я было дернулась, пытаясь освободиться от его захвата, но он только сильней прижал меня к себе одной рукой, притянул ближе, словно бы для поцелуя. Я взвизгнула и тут же была отпущена под смех его дружков.

- Дурак! – крикнула я на сероглазого и, прежде чем он успел что-то произнести в ответ, схватила стоявшую на столе кружку с пивом и вылила ее содержимое ему на голову.

- Ах ты! – Парень вскочил и встряхнул мокрыми волосами. Я рванула обратно к бару, он следом за мной, но путь ему тут же преградил Радомир. Окинув «шутника» холодным взглядом, он оттолкнул его рукой назад и произнес:

- Ничего, Кнут, тебе полезно было немного охладиться. Сам виноват, я все видел и Влада права.

********

- А что она тогда на меня так глаза пялила? – довольно резко спросил молодой мужчина. - Разве не она внимания добивалась? Что не так?

Радомир рассмеялся.

- Ой, ну подумаешь, глянули на него, - сказал он, - тоже мне писаная торба нашлась. Может она что интересное и увидела, да ведь это не повод сразу девку лапать!

Сероглазый покосился на меня через плечо моего защитника и погрозил мне кулаком. Я, почему-то рассмеявшись, показала ему в ответ язык и гордо вскинула голову.

- Тронешь девочку еще хоть пальцем, - сказал Радомир Кнуту, - ноги оторву. И даже отец не спасет.

Кнут пожал плечами, показывая всем своим видом, что ему все равно.

- Да ну ее, - сказал он, - пусть живет, – сказал и вернулся обратно за столик, демонстративно не глядя в мою сторону.

Когда Радомир поравнялся со мной, я с благодарностью кивнула ему.

- Поосторожнее с ним, - предупредил меня тихо хозяин. - Мальчишка вспыльчив и мстителен, хотя, в принципе, не злобен.

Я кивнула. Радомир позвал мою напарницу Илю, дородную девушку с пышными формами.

- Теперь ты обслуживаешь Кнута и его компанию, - велел он, - поменяйтесь.

Девчонка обрадованно забрала у меня последние кружки с пивом и почти бегом направилась в сторону столика, где сидели молодые люди. Я равнодушно пожала плечами. Пусть себе бежит, подумала про себя, если ей нравятся те, кто позволяет себе вольности.

Я взяла себе столик Или.

******

Спустя неделю после происшествия с Кнутом, в один из вечеров, когда я работала, Радомир послал меня в погреб за солеными огурцами. Я накинула на плечи теплую накидку, поправила на голове шерстяной платок и выскочила из таверны. Ранняя осень в этом году была необычайно холодной. С темного неба, затянутого темными, кучевыми облаками, моросил прохладный дождик. От реки тянуло сырым туманом.

Я пробежала до погреба и нырнула внутрь. Набрав полную миску маленьких, хрустящих, пахнущих зеленью и чесноком огурчиков, вылезла из погреба и прикрыла за собой дверки. Но едва моя нога ступила на размоченную дождем землю, как кто-то подхватил меня за талию и прижал спиной к стене погреба. Я взвизгнула. Миска с огурцами упала в грязь, а щеки коснулись чьи-то теплые губы. Я дернулась в сильных руках, придавливающих меня к стене, и узнала в мужчине своего недавнего знакомого.

- Вот ты и попалась, курица, - рявкнул он.

- Пусти, - я попыталась ударить его ногой, но тщетно. Кнут увернулся.

- Не рыпайся, - зашипел он. Его руки сдавили мое тело еще сильнее. Его рот прижался к моим губам с властностью собственника, и в этот самый момент произошло что-то странное. Кнут, вскрикнув, оторвался от меня и, отлетев назад на несколько шагов, сел задом в глубокую лужу, облюбованную днем местными свиньями. Я взвизгнула и бросилась бежать к таверне. Кнут вскочил на ноги и рванул за мной. Он догнал меня у самых дверей и схватил за руку останавливая.

- Ты! – зарычал он и занес надо мной руку.

Я зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Когда я разлепила залитые дождем глаза, Кнут стоял рядом, все еще не выпуская моей руки, на удивление, совершенно спокойный, и чесал затылок. Он совершенно не собирался меня бить.

- Как у тебя так получилось? – спросил он, а затем чуть тише, прищурив глаза, словно уточнил: - Ты колдунья?

- Нет, что ты. Сама не знаю, как такое получилось, – я покачала головой расслабляясь. Кнут разжал мои пальцы, освобождая руку. Потом неожиданно произнес:

- Ты уж извини меня. Сам виноват. Просто сильно разозлился на тебя за то, что пиво мне тогда на голову налила.

- А нечего было руки распускать, - буркнула в ответ.

Кнут неловко улыбнулся.

- Тебя Влада зовут? – спросил он, вероятно, чтобы поддержать разговор, хотя и так знал прекрасно мое имя.

- Да, - ответила, уже не торопясь обратно в таверну. К тому же мне надо было снова вернуться в погреб, набрать огурцов. Те, что упали в грязь, были безнадежно испорчены. Завтра с утра их в земле найдут свиньи, будет хрюшкам лакомство.

- Извини, я напал на тебя так внезапно, - произнес Кнут, - ты там что-то уронила?

- Да. Мне придется снова лезть из-за тебя в погреб, - рассержено сказала ему, но на сердце почему-то внезапно стало спокойно, словно и не было между нами никакого раздора.

- Тебе помочь? – спросил он.

Я покачала головой.

- Уж как-нибудь сама, - ответила я.

- Ну, - он немного помялся, - тогда бывай. Ты не злись на меня. Это больше не повторится. Сам не знаю, что на меня нашло, - словно снова извинился парень.

Я проследила, как Кнут ушел со двора таверны, и неожиданно для себя рассмеялась, а после, шагая в направлении погреба, все еще вспоминала с теплом его горячие губы на своих губах.

С того самого вечера, после нашей стычки возле погреба, Кнут зачастил в таверну. Иногда он приходил в большой компании местных парней, иногда только со своим другом, тем самым коренастым, который заказал в прошлый раз пиво. Радомир с усмешкой заметил, что, садясь за столик, Кнут не переставая следил за мной взглядом, о чем и поспешил меня оповестить.

- Да пустое. Кажется вам, дядька Рад, – улыбнулась в ответ, но слова хозяина сделали свое дело. Я то и дело постоянно косилась на парня, словно проверяя, действительно ли он смотрит на меня. И он смотрел. Иногда улыбался мне, но не делал попытки заговорить.

Его дружок, звавшийся Желудем, за мохнатую шапку волос на голове, тайком посмеивался, глядя на нас обоих.

В один из вечеров мне выпала очередь прислуживать за их столиком. Радомир одними глазами спросил, хочу ли я этого. Я медленно пожала плечами, всем видом показывая, как мне все-равно и направилась брать заказ. Желудь и Кнут сидели в самом углу. Когда я подошла, Кнут как-то смущенно заулыбался. Желудь пихнул друга локтем в бок.

- Нам пиво, и что-нибудь перекусить, - выдавил Кнут и добавил, - на твое усмотрение, Влада.

- Хорошо, - наши глаза встретились. Я улыбнулась в ответ на его улыбку и поспешила назад к Радомиру.

- Не грубит? – как бы невзначай, небрежно поинтересовался тот, кивая на столик, за которым сидели Желудь и Кнут.

- Нет, - ответила я. – Видать за шевелюру боится, - попробовала пошутить.

Радомир с усмешкой наполнил чаши пивом и, подавая их мне, сказал:

- Если я не ошибаюсь, этот стервец зачастил к нам именно из-за тебя, - он хмыкнул и добавил, уже обращаясь к самому себе, - кто бы мог подумать.

Я почувствовала, что мое лицо заливает краской от слов хозяина.

- Ладно, ступай, - он легко подтолкнул меня в спину. – Да только поосторожнее с молодцем этим. Тот еще жук, - посоветовал он.

Я пересекла весь зал и, остановившись возле столика, поставила перед молодыми людьми заказ: пиво и жирную сушёную рыбу.

- Если вы хотите чего-нибудь более существенного, то только скажите, - произнесла спокойно.

- Нет, нет, - ответил Кнут, не отрывая от меня серых пронзительных глаз, - все в порядке.

Он замялся, а потом осторожно так добавил:

- А ты не откажешься прогуляться со мной после работы? Или вечером в выходной? Ты же не каждый день тут работаешь? А в Чилиге послезавтра состоится Ярмарка. Может, вместе сходим?

Я посмотрела на молодого мужчину и неожиданно для себя отметила, что он явно волнуется, говоря все это мне. А еще поняла, что испытываю к нему определенную симпатию. И к своему удивлению, сразу согласилась.

На губах Кнута заиграла широкая улыбка. Он облегченно вздохнул, запустив пальцы в густые кудри.

- Давай завтра встретимся? - предложила я. - Заодно и про Ярмарку обсудим.

- Хорошо, – как-то слишком поспешно ответил парень.

Я мило улыбнулась и вернулась к стойке, при этом отметив, как хитро поглядывая на меня, улыбается в усы Радомир. А у самой сердце едва не выпрыгивало из груди. Еще не любящее, но уже близкое к тому, чтобы влюбиться.

*******

- Отлично выглядишь, - голос Радомира остановил меня у дверей. Я медленно обернулась к говорившему. Хозяин таверны окинул взглядом мое новое цветастое платье, яркую шаль, наброшенную на плечи, и сапожки из тонкой кожи, новые, купленные на отложенные деньги у заезжего торговца. Радомир искренне улыбался.

- Кнут уже пришел? – спросил он. Я пожала плечами, потом посторонилась, пропуская входящих мужчин. На нас с Радомиром покосились, и он взял меня под локоть и отвел в сторону.

- Кнут хороший парень, иначе я никогда бы не разрешил тебе сегодня с ним встречаться, - произнес Радомир, - надеюсь, у вас все получится. Тебе уже двадцать. Многие девушки в этом возрасте давно замужем и воспитывают детей.

Я подозрительно прищурила глаза, вглядываясь в хозяина и пытаясь понять, к чему он клонит.

- Я давно хотел спросить у тебя, да все как-то не было подходящего случая, - продолжил Радомир, - тот кулон, что тебе подарил Ворон перед своим отъездом, он все еще у тебя?

- Да, - кивнула я. Стоило ли упоминать при нем, что я с того самого дня не снимала подарок? Не потому, что не хотела это сделать, а потому что просто не могла. Едва предпринимала попытку, как кулон словно прирастал к моей коже, обжигая ее холодом. И в конце концов, я сдалась. Неудобств мне эта подвеска не причиняла. Вскоре она стала как часть меня, и я перестала обращать на нее малейшее внимание, даже забыла, пока вот сейчас Радомир не напомнил.

Радомир посмотрел мне в глаза долгим пронзительным взглядом.

- Снять его не пыталась? – внезапно спросил он.

- Пыталась, но не получилось, - ответила честно. Врать не было смысла.

- Понятно, - сказал мужчина. Он хотел что-то добавить, но в этот самый момент дверь в очередной раз распахнулась, впуская вместе с прохладным порывом ветра Кнута. Радомир подтолкнул меня к выходу со словами: «Хорошо тебе погулять», - и я почти упала на грудь молодого человека. Лицо тут же зарделось – поняла это по жару, прилившему к щекам. Я проворно отскочила на шаг назад, глупо улыбнулась, словно пытаясь, извиниться одними губами, растянутыми в неловкой улыбке. Кнут протянул мне руку. Я заметила, что он приоделся, и мне неожиданно стало приятно осознание того, что он это сделал ради меня.

- Ну, здравствуй, Влада, - произнес он.

За моей спиной Радомир сделал Кнуту страшное лицо, словно говоря парню – тронешь девушку, ноги оторву! Я это поняла по взгляду Кнута, брошенному мне за плечо.

- Пойдем, что ли? – я взяла его за руку и буквально выволокла из таверны.

Уже оказавшись на улице, мы направились на окраину города, туда, где растекалась холодным серебром серая река. Когда вокруг нас остались только деревья, мы остановились на высоком берегу. Я захотела присесть и Кнут, услужливо скинув с себя дорогой кафтан, бросил его на лежащий ствол поваленной березы, жестом приглашая меня присесть. Я села и огляделась. Где-то недалеко от нас на берегу у самой воды гуляла еще какая-то парочка. Я невольно покраснела, понимая, что в моей жизни это первое свидание. Перевела смущенные глаза на реку, отражавшую золотые блики заходящего солнца.

- Красиво, - услышала голос Кнута. Он присел рядом, придвинулся ко мне настолько близко, что почувствовала тепло от его тела. Его рука накрыла мои пальцы широкой ладонью. К своему удивлению, я руки не отняла и только вздохнула, продолжая смотреть на реку и плывущие над ней облака.

- Я иногда прихожу сюда, чтобы подумать, - продолжил Кнут.

- Один? – спросила невольно.

- На это место я впервые пришел с девушкой, - произнес он тихо, словно признаваясь в чем-то тайном.

- Ага, - только и сказала в ответ на его слова. Хотя почему-то хотелось поверить парню.

Я не знаю, сколько мы просидели там, на этом поваленном ветром дереве, но как-то постепенно заладился разговор. Кнут рассказал мне о своей семье. Я – кое-что о себе и брате. Незаметно на землю опустились сумерки, и вот уже последний свет растворился в бархате ночи. На небо выкатился золотой диск луны, еще не полный, но уже достаточно большой, чтобы залить всю землю, реку и деревья вокруг своим мягким светом. Я медленно встала, посмотрела на молодого мужчину, все еще сидевшего на дереве.

- Мне, наверное, уже пора возвращаться, - сказала я. - Иначе Радомир мне с утра устроит взбучку, - я улыбнулась.

- Да, конечно, - Кнут встал, поднял свой кафтан и, отряхнув его, надел.

- Пойдем, - он предложил мне свою руку. Я без колебаний вложила в нее свои пальцы.

- Замерзла? – спросил он и неожиданно поднес мою руку к своим губам, чтобы согреть прохладные пальцы своим горячим дыханием. При этом его глаза неотрывно смотрели в мои. Я невольно напряглась. По телу пробежали мурашки.

- Ты нравишься мне, - произнес Кнут.

- Ты мне тоже, - призналась смущенно и отвела глаза.

Молодой мужчина радостно улыбнулся.

Вот так, переплетя наши пальцы, мы направились к таверне. Я шагала рядом с Кнутом, чувствуя, как ликует в груди сердце. Оно радостно выстукивало мне какие-то глупости, и я внутренне сжималась от переполнявшего меня нового ощущения. Поглядывая на идущего рядом молодого мужчину, понимала, как сильно он нравится мне и от этого становилось только легче на душе. Вот только холодный камень на моей шее внезапно стал нагреваться, но я почти не обратила на это внимание. В сравнении с тем жаром, который полыхал сейчас у меня в груди, тепло, исходящее от кулона, казалось чем-то неважным.

******

На следующий день после первого свидания мы отправились на ярмарку. Там мы долго гуляли, покупали сладости, веселились, глядя на представления приезжих балаганщиков. Потом Кнут пригласил меня снова. Как-то незаметно для самой себя мне он начал нравится. Все сильнее и сильнее, и я уже ничего не могла поделать с собой. Постепенно стало казаться, что я влюбляюсь в него. Мы начали встречаться. Теперь Кнут приходил в таверну почти каждый вечер и, если я не работала в тот день, мы шли гулять. Если же работала, то он сидел в зале и ждал, пока освобожусь.

Иногда с ним приходил его лучший друг. Желудь оказался славным малым. Остроумный, веселый, правда немного задиристый, но не в пример отходчивее того же Кнута. Мы как-то быстро нашли с ним общий язык.

К моему удивлению, Радомир поощрял ухаживания Кнута, хотя порой я замечала его странные взгляды, которые мужчина бросал на нас с Кнутом, или на меня одну. Словно в чем-то сомневался. Словно что-то было не так.

Время уже не шло. Оно летело. От свидания до свидания, от встречи к встрече с тем, кто так нравился мне.

Приблизительно через месяц Кнут предложил мне стать его женой. И я, даже не колеблясь ни мгновения, дала согласие.

Помолвку решили отметить в таверне у Радомира. Специально по этому поводу, были приглашены все наши общие друзья и родители жениха. С утра мы вместе с остальными девочками, работавшими у Радомира, украшали зал. Мы вычистили пол и столы до идеальной чистоты. Кухарка на кухне тоже постаралась и к приходу гостей столы буквально ломились от всевозможных кушаний и яств.

Радомир выставил бочонок лучшего пива. Родители Кнута пригласили музыкантов. Веселье обещало быть просто великолепным. Снующий под ногами Ярослав то и дело спрашивал меня, когда же все начнется.

Постепенно стали сходиться гости и вскоре зал оказался набит гудящей толпой. Родителей Кнута и Радомира, который представлял меня на помолвке за неимением других близких родственников, усадили во главе стола. Мы с Кнутом сели по обе стороны от них, друг напротив друга, по обычаю, когда будущие жених и невеста должны лишь глядеть друг на друга без возможности коснуться.

Играла легкая ненавязчивая музыка. Пиво лилось рекой. Голоса гостей и их веселый смех приятно услаждали мои уши. Я поглядывала на Кнута, сидевшего напротив, и улыбалась его родителям. С ними парень познакомил меня спустя неделю как начали встречаться. Староста и его супруга были милы и любезны. Казалось, я нравлюсь им. Но возможно, они лишь хотели счастья своему сыну, выбравшему меня себе в жены. Я-то, грешным делом, ожидала, что зажиточные господа будут против бедной сироты. Но нет.

- Лишь бы Кнут был счастлив, - сказала мне его матушка в день знакомства. И вот, спустя месяц, мы отмечаем помолвку.

Радомир налегал на жареных куропаток. Звучали заздравицы, все поздравляли нас с Кнутом и его родителей с принятием такого важного решения в жизни молодых. Вокруг царило веселье и смех, когда внезапно все стихло. Словно в одночасье переполненный зал опустел. Я невольно поставила на стол поднятую было чашу с пивом и обвела взглядом притихших и как-то неестественно замерших гостей, когда увидела застывшего Радомира.

Он смотрел в направлении входной двери, и на лице его застыла отчужденная маска. Я проследила за взглядом хозяина таверны и невольно вздрогнула, увидев застывшую на пороге дома высокую фигуру, одетую во все черное.

Не знаю как, но даже по прошествии нескольких лет я сразу же узнала его, еще не видя лица и не слыша голоса.

- Ворон, - произнес Радомир, поднимаясь из-за стола.

Мужчина вошел в дом. Вслед за ним прошел Серко и еще несколько людей. Все, как один, одеты в черное.

- Что тут у нас? – произнес Ворон, оглядывая сидящих за столами людей. Я посмотрела на Кнута. Он удивленно изогнул бровь, словно спрашивая меня, что происходит. Я покачала головой в ответ, потому что сама не знала, как это все объяснить. Ну вернулся, ну проезжал, возможно, мимо, что же тут такого?

— Значит решил меня обмануть, - Ворон перевел глаза на побледневшего Радомира. - Я ведь просил тебя просто присмотреть. Еще один год, и я бы сам пришел за ней.

Гости удивленно переглядывались. А у меня в горле ком образовался. Не вздохнуть, не выдохнуть. Словно чья-то рука, сжав горло, медленно выдавливала из меня воздух.

Наверное, стоило встать, пойти навстречу гостю, пригласить за стол, но его странные слова буквально пригвоздили меня к месту.

Радомир медленно поднялся, вышел из-за стола и направился к Ворону.

- Не надо сейчас выяснять отношения, - сказал Радомир, пригнувшись к самому уху Ворона. - Не стоит портить людям праздник, - хозяин таверны выпрямился и сделал приглашающий широкий жест. - Присаживайтесь, будете гостями!

Ворон бросил быстрый взгляд себе за спину туда, где все еще стояли у входных дверей его люди, и коротко кивнул. Я заметила, что многие из них держали свои руки на рукоятках мечей. Только один Серко казался расслабленным и стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он неотрывно смотрел на меня и улыбался. Я про себя отметила, что мальчик заметно вырос за эти два с лишним года, пока мы не виделись, и стал настоящим молодым мужчиной. Он раздался в плечах и вытянулся. А еще я поняла, что Ярослав не узнал своего прежнего дружка. Мой брат сидел за столом и с раскрытым ртом разглядывал Ворона и его людей, словно те были какой-то диковинкой.

- Хорошо, мы принимаем твое приглашение, - сказал Ворон и сел за стол прямо напротив меня. Его черный взгляд едва скользнул по моему лицу. С большим интересом он, казалось, рассматривал Кнута, рядом с которым сидел. Я следила за своим спасителем взглядом. Усмешка, появившаяся на его лице после того, как он закончил свой беглый осмотр, мне не понравилась.

Прошедший мимо меня Радомир, словно бы случайно задел меня рукой. Я подняла на него глаза, и тогда хозяин таверны наклонился к моему лицу.

- Не бойся, все обойдется, - только и сказал он, ободряюще улыбнулся мне и занял свое место во главе стола.

Спустя время снова заиграла музыка и постепенно возобновились разговоры. Я сидела, словно окаменев, не решаясь посмотреть на жениха, потому что знала, что тогда непременно встречусь взглядом с черным взором Ворона.

Что-то внутри меня понимало, он пришел за мной, хотя я и не догадывалась, чем был вызван подобный интерес к моей персоне, если он вернулся спустя два года, да еще так некстати. Почему именно сейчас?

Кулон на шее неожиданно начал нагреваться. Я машинально подняла руку и прикоснулась к камню, сквозь тонкую ткань платья. Пальцы обожгло огнем, и я невольно вскрикнула от этой неожиданной боли. В тот же момент Кнут вскочил со своего места и через мгновение оказался рядом. Его сильные пальцы легли на мои плечи.

- Что случилось? – спросил он.

- Давай выйдем, - я поднялась из-за стола, ухватилась за руку жениха, чувствуя в ногах странную слабость. На какой-то миг мои глаза все-таки встретились с глазами Ворона. Он смотрел на меня, хищно оскалившись, как будто он был зверем, а я – его жертвой. Мне стало страшно, и я поспешила отвернуться. Кнут прижал меня к своей груди и поцеловал в лоб.

- Да ты вся горишь, - внезапно произнес он. В его голосе отчетливо прозвучала забота и испуг.

- Мне что-то дурно, - прошептала в ответ, - пойдем на воздух.

Кнут кивнул, и мы прошли мимо длинного стола, который заняли люди Ворона, и только потом оказались у дверей, ведущих во двор. Уже на улице, вдыхая свежий, холодный воздух, пахнувший сыростью и мокрой опавшей листвой, я смогла перевести дыхание, ощущая, как бешено бьется в груди сердце.

Пространство перед крыльцом было освещено горящими факелами, отбрасывающими кровавые тени на влажную черную землю. Сделав еще одни рваный, жадный вдох, прижалась спиной к груди стоявшего рядом Кнута и только после этого позволила себе немного расслабиться. Парень обнял меня за плечи, прижал к себе.

- Мне страшно, - внезапно произнесла я.

Кнут только сильнее прижал меня к своему телу.

- Не переживай, - сказал он, - скоро мы поженимся… - он не договорил.

Я почувствовала появление Ворона еще до того, как тот заговорил.

- Кто тебе сказал, что вы поженитесь? – его голос звучал холодно и уверенно. Мы с Кнутом обернулись почти одновременно.

- Кто ты вообще такой? – вспыхнул мой жених и, отодвинув меня себе за спину, посмотрел на стоявшего у дверей Ворона. От нас его отделяло всего несколько шагов, но он не торопился сократить это расстояние и просто смотрел на Кнута.

- После твоего появления, Влада стала сама не своя, - продолжил Кнут. От его голоса веяло угрозой, но Ворон только усмехнулся.

- Все просто. Она – моя и подсознательно чувствует это, - сказал Ворон.

Я заметила, как напряглась спина Кнута и положила свою ладонь ему на плечо, таким образом, пытаясь успокоить своего не в меру вспыльчивого жениха. Но Кнут только нервно повел плечом, сбрасывая мою руку.

- Что? – его голос сорвался на крик. Я посмотрела на Ворона, поверх плеча Кнута. Колдун стоял слишком спокойный и уверенный в себе. И он смотрел на меня.

- Завтра мы уезжаем, - слова были предназначены именно мне, - и ты отправляешься с нами.

- Нет, - произнесла я.

Ворон расплылся в улыбке, обнажая белые зубы.

- Девочка моя, ты еще не знаешь, кому имеешь наглость сейчас перечить, – его голос зашелестел, словно ветер, играющий сухой листвой. Я впервые видела его таким рассерженным. В моей памяти он остался сдержанным, пусть и холодным, человеком, которому я была благодарна за спасение. Тогда он был другим. Добрее, или равнодушнее ко мне?

Сейчас предо мной стоял новый Ворон. И этого северянина я боялась пуще огня.

Кнут внезапно рванулся вперед, и я не успела остановить его. Не знаю, как Ворону удалось уклониться от его удара, но через какое-то мгновение Кнут оказался на коленях с вывернутой за спину рукой. Все это произошло так быстро, что я даже не успела заметить его молниеносного движения.

Ворон смотрел сверху вниз на замершего молодого мужчину.

- Только дернись, и я сломаю тебе руку, женишок, - сказал он с насмешкой, спокойно, так словно речь шла о каком-то пустяке. Я видела, что Кнут едва сдерживает стон. Ворон надавил сильнее, но мой жених не сдавался.

Я знала, что Кнут никогда не признает себя побежденным. Упрямый мой.

- Отпусти его, - не выдержав, шагнула вперед. Ворон поднял на меня глаза, некоторое мгновение он медлил, а затем медленно разжал пальцы. Кнут моментально вскочил на ноги. Его лицо пылало. Губы изогнулись в кривом оскале. Он с ненавистью смотрел на Ворона, и я уже было подумала, что он сделает глупость и набросится на колдуна снова, но парень медленно отступил ко мне и, взяв меня за руку, потянул за собой обратно в дом. Он сжал мои пальцы с такой силой, что мне показалось что еще немного, и они сломаются, но я стерпела боль, понимая, что он сейчас чувствует. И он, так же, как и я, ничего не понимал в происходящем.

- Будь готова на рассвете, - услышала голос Ворона, ударивший в спину, прежде чем за нашими спинами закрылась дверь.

Едва мы вошли в дом, как Кнут развернул меня к себе лицом. Его пальцы с силой сжали мне плечи. Я чувствовала, как в полумраке глаза жениха смотрят на меня. Он был рассержен, и я прекрасно его понимала.

- Что происходит? – спросил он раздраженно. - Кто этот мужчина и почему ты позволяешь ему командовать тобой? Кто он для тебя и откуда ты его знаешь?

Я мгновение молчала. Затем тихо произнесла.

- Когда-то он спас нам с Ярославом жизнь, - наконец выдавила я.

- И из-за этого ты разрешаешь ему предъявлять на себя права? Как на рабыню? – он встряхнул меня и продолжил: - Или я чего-то не знаю? – в голосе Кнута проскользнуло недоверие. - Ты ему что-то обещала в благодарность за свое спасение? – его воображение не на шутку разыгралось, - Ты обещала ему себя или уже когда-то ему принадлежала?

Я рванулась, высвобождаясь из его рук и возмущенно заговорила:

- Остынь. - Его руки опустились. - Я никогда ничего не обещала этому человеку и сама удивлена его внезапному появлению. Ведь я уже и думать забыла о нем! Не будь глупцом, Кнут. Твоя вспыльчивость и ревность необоснованны!

- Да? – он вспыхнул. - Только кажется твой друг Ворон совсем иного мнения на этот счет!

- Он мне не друг, - я шагнула мимо жениха, намереваясь пройти в зал, чтобы избежать дальнейших выяснений отношений. Но Кнут преградил мне путь. Я мысленно застонала. Внезапно подумала о том, что вот сейчас в двери войдет Ворон и ему придется по душе сцена нашей ссоры. Но северянин не появился.

- Ты что-то от меня скрываешь, - сказал мой жених, останавливая меня.

- Нет. Я ничего не скрываю и не обманываю тебя, - ответила уже спокойнее, хотя моя грудь все еще бурно вздымалась от негодования.

- Я хочу тебе верить, - произнес Кнут и, прежде чем я успела ответить, схватил меня за талию и привлек к себе. Его губы накрыли мои, яростно сминая. Так он еще никогда меня не целовал, до боли, словно хотел доказать всем и прежде всего себе самому, что я принадлежу только ему. Я застонала и обхватив его за шею руками только сильнее притянула к себе, отдаваясь его ласкам, чувствуя, как он в этом поцелуе срывает на мне все свою злость.

Я не могла его винить за ревность и недоверие, но все равно мне безумно хотелось, чтобы он понял меня.

Когда двери в зал распахнулись, и на пороге появился кто-то из гостей, Кнут наконец оторвался от меня. Я улыбнулась ему, переводя сбившееся дыхание. Мужчина, изрядно подвыпивший, застыл в дверном проеме, глядя на нас с лукавой ухмылкой. Я покраснела и отвела взгляд, а Кнут, взяв меня за руку, потянул за собой внутрь. Судя по его пальцам, сжавшим мою ладонь слишком сильно, я поняла, что он все еще злится.