Колдуны и феи

– Ну, сколько, скажи на милость, можно торчать перед зеркалом?!

Строгий голос Глэдис заставил Вивьен отскочить от трельяжа. У отражения, там, в сверкающей загадочной глубине, был забавный, обескураженный и одновременно обиженный вид.

 – Разве можно быть такой тщеславной? – укорила сестра.

 – Ты не понимаешь, – вздохнула Вивьен. – Дело в другом. Я лишена тщеславия…

 – Люди, лишенные тщеславия, обычно не таращатся на себя в зеркало по часу, – голос Глэдис так и сочился сарказмом.

 – Вовсе и не по часу! Я не на себя смотрела.

 – Правда? А на кого? – изобразила заинтересованность Глэдис. – «Кровавую Мэри» вызывала?

Вивьен с досадой отмахнулась. Не стоило и пытаться объяснять сестре-двойняшке свою зачарованность зеркалами.

Ей всегда казалось, что там, за тонким слоем ртути, за копией точно такой же комнаты, существует иной мир. Каждый раз, оборачиваясь к зеркалу, Вивьен словно надеялась краешком глаза заглянуть в это иное измерение. Чем дольше стояла она перед зеркалом, тем сильнее её «затягивало».

Её манили в зеркалах воображаемая тайна и неизвестность, а вовсе не собственное отражение. Созерцая двойника с точно такими же золотистыми волосами, в точно такой же школьной форме, Вивьен задумывалась – кому из неизвестных ей существ по ту сторону выпала роль изображать её? Ходить, как она? Улыбаться, как она? Быть ею? Наверняка, у той, загадочной личности за стеклом другой характер, привычки и вкусы. Другая жизнь.

Загадочная, увлекательная, необычная…

 – Вивьен! – теряя терпение, вскричала Глэдис. – Ты твердо решила опоздать в новую школу в первый же день?!

 – Я уже готова, не кричи.

В дом номер Фэйны переехали совсем недавно. Вивьен с наслаждением ходила по новым половицам, разлинованным солнечными лучами. Дом напоминал свежую, ещё пахнущую типографией, тетрадку.

Ей нравилось вести ладонью по перилам лестницы. Нравилось касаться каминной полки. Переставлять на ней различные безделушки. Она получала удовольствие просто от того, что бежала вприпрыжку через холл на кухню, откуда распространялся аромат кофе.

 – Ты можешь ходить спокойно? – ворчала Глэдис ей в спину.

 – Ходить вприпрыжку для Ви – это вполне нормально, – улыбнулся отец, приветствуя обеих дочерей, но подмигивая своей любимице – Вивьен.

 – Почему опять не спустилась вовремя? – строгий голос матери компенсировал попустительское отношения отца. – Опять проспала?

 – Опять перед зеркалом вертелась, – донесла на двойняшку Глэдис.

Вивьен, остановившись в дверях кухни, переступила с ноги на ногу.

 – Ви! – продолжала выговаривать мать. – Бери пример с сестры. Глэдис никогда не опаздывает. Но она ведь не сможет всю жизнь за тобой следить.

 – Да, мама.

– Ешьте аккуратней, девочки, – предупредила миссис Фэйн. – Переодеваться нет времени. Ви! Ты перед завтраком ничего сделать не забыла?

 – Но, мама! Если мы начнем читать молитвы, есть будет уже некогда!

Гдэдис, тем временем, уже сложила перед собой руки и забормотала какой-то псалом. Вивьен испытала огромное желание пнуть дражайшую сестричку. Вот лицемерка! Но пинаться она, всё-таки, не стала. А последовала примеру сестры, чтобы не сердить мать. Успела прошептать: «Аминь» – как раз со всеми вместе.

 – Билл, отвезёшь девочек? – обратилась мать к отцу после завтрака.

 – Без проблем, – кивнул он.

 Поднявшись из-за стола, привычно «клюнул» жену в щеку, изображая поцелуй. Сёстры, схватив салфетки, поспешно промокнули рты – завтрак был окончен.

День обещал выдаться погожим. Солнце светило ярко, отпуская солнечных зайчиков погулять в аккуратном садике, где миссис Фэйн успела разбить цветник. Табличка с номером «44» гордо красовалась на двери нового дома Фэйнов.

Мать махала им с порога до тех пор, пока они не свернули.

 – Волнуетесь? – поинтересовался отец, бросая на дочерей взгляд в зеркало заднего вида.

 – Нет, – ответила Вивьен.

 – Не очень, – сказала Глэдис одновременно с близняшкой.

– Постарайтесь завести новых друзей, – напутствовал мистер Фэйн.

 – Да, папа, – хором ответили сёстры.

Выбравшись из машины, они, встав плечом к плечу, махали вслед удаляющемуся автомобилю.

 – Ну, что? – повернулась Вивьен к Глэдис. – Пошли?

 – Пошли, – обреченно кивнула Глэдис.

Вивьен с интересом поглядывала по сторонам. Она любила все новое. А вот Глэдис, в отличии от неё, новизна пугала. Вивьен ни за что бы этого сестре не сказала, но у той был нерешительный и, одновременно с тем, сердитый вид.

Вскоре сёстрам пришлось разделиться.

Быть «новенькой» непросто. Людям свойственно одновременно тянуться к неизвестному и отвергать это.

Миссис Донован представила её классу:

 – Ребята, это Вивьен Фэйн. Теперь она будет учиться вместе с вами. Я надеюсь, вы подружитесь.

Уже к ланчу вокруг Вивьен новые знакомые вились, как пчёлы вокруг цветка. В то время как Глэдис в столовой сидела одна.

Вивьен поспешила присоединиться к сестре:

 – Как прошел день?

 – Нормально, – поджала та губы.

Наверное, чувствовала себя униженной. Глэдис не умела в одно мгновение становиться популярной, попадать в центр внимания. А вот у Вивьен это получалось легко и непринуждённо. Без проблем. Наверное, потому, что она попросту была красивее своей любимой близняшки? В их паре Вивьен досталась красота и творческое начало, а вот серьёзность и ум отошли к Глэдис. Собственное преимущество во внешности всегда мучило Вивьен. Оно было незаслуженно и, положа руку на сердце, незначительно. Ну какое значение имеет внешность? Это не знания, не таланты. Вот Глэдис…Глэдис правда никогда не опаздывала, не «ловила ворон», по выражению миссис Фэйн. Никогда не таращилась часами в окна или зеркала. Не читала по ночам книги. Не была такой импульсивной. Глэдис рассудительна, умна и справедлива.

Вот только почему-то не умеет нравиться людям?

 – Интересные были уроки? – попыталась завести беседу Вивьен.

 – Уроки – как уроки, – мрачно отрезала Глэдис, поднимаясь из-за стола.

После уроков сестры ходили смотреть пруд в городском парке. И, хотя водоем был искусственный, Вивьен он все равно очень понравился. По нему плавали лебеди. Сёстры скормили им французскую булку.

 – Знаешь?..

Вивьен, усевшись на одеяле по-турецки и расчесывая на ночь густые волосы, задумчиво делилась впечатлениями:

 – Мне лебеди совсем не понравились. Всё про них врут. Никакие они не «изящные» и не «прекрасные». На самом деле они на гусей похожи – жирные и сердитые.

 – И мама считает тебя поэтичной особой? – фыркнула Глэдис.

Она наблюдала, как расческа скользит по золотистым прядям сестры, заставляя их сиять ещё ярче.

 – А я не люблю поэзию, – с вызовом задрала вверх носик Вивьен. – Она скучная. Все эти баллады, оды, панегирики, они такие же лицемерные и надутые, как эти лебеди. Я думаю, люди настолько привыкают доверять чужим авторитетам, что становятся неспособными думать своей головой. Один сказал: «Ах, какое чудо эти лебеди!». Остальные и повторяют, не задумываясь. Даже если и видят, что это не так. Глэдис, согласись, что лебеди – это гуси?

 – Отстань, пожалуйста, – Глэдис хотела, чтобы голос её прозвучал строго, но против воли не могла сдержать улыбки.

 – Не отстану, – засмеялась Вивьен, отбрасывая расческу в сторону.

Прыгнув на кровать к сестре, она принялась её тормошить и щекотать.

– Признавайся! Я права.

  – Прекрати, – сдавленно хихикала Глэдис. – Ты навязываешь мне своё мнение, между прочим!

 – Ага. И не отстану, пока не навяжу.

 – Я хочу спать. Поэтому пусть твои лебеди станут гусями. Да хоть курами! Брысь с моей кровати!

 – Спокойной ночи, Глэдис.

 – Спокойно ночи, Вивьен.

 – Я люблю тебя.

  – А я – тебя.

К концу недели Вивьен не только перезнакомилась со всеми в классе, но успела записаться в вокальный, театральный, танцевальный кружки.

Глэдис же объявила, что она не может, как некоторые, менять друзей, словно перчатки. Сестра сделала строгое лицо и «надела траур по своей былой жизни».

Вивьен была готова с радостью втянуть в свою вулканическую деятельность сестру, но Глэдис упёрлась, заявляя:

 – Не вижу смысла в том, чтобы как мартовский заяц нестись по всем направлениям сразу.

И осталась при своем интересе. Или при отсутствии такового.

 – Пошли с нами на площадку, а?  – канючила Вивьен. – Потусим. Будет весело?

 – И какое же веселье можно затеять с этими странными типами – твоими новыми «друзьями»? Они же на фриков похожи, – презрительно передёргивала плечами Глэдис. – Или, что ещё хуже – дворовую шпану.

 – Вовсе нет, – горячо возражала Вивьен. – Дик и Роберт отличные ребята. Правда Билл… к нему нужно просто найти подход.

 –Вот и ищи. Мне все равно.

 – Ну, пойдем с нами? Пожалуйста!

 – Да куда идти-то, скажи на милость?!

  – Дик клянётся, что неподалёку от школы, меньше, чем в полумили, есть разрушенная проклятая мельница …

 – Ой, Вивьен! – скривилась Глэдис. – Ну вот опять ты начинаешь со всей твоей мистической мурой! Что за прелесть ты находишь во всех этих ужасах, не понимаю. Для меня это загадка.

 – Там привидения!

 – Нет там никаких привидений.

 – Ну, и пусть нет, – отмахнулась Вивьен. – Дело ведь не в их наличии. Понимаешь? Главное, что искать их весело. Когда все вместе. Пойдём?.. Ну, пожалуйста, Глэдис! Ну, ради меня!

 – Ладно. Чёрт с тобой. Пойду. Только отстань.

 – Вои и здорово! – чмокнула Вивьен сестрёнку в щеку, делая попытку обнять

Но Глэдис, как обычно, отпихнула сестру от себя:

 – Терпеть не могу эти твои «телячьи» нежности!

Около восьми вечера на скамейках ещё сидели мамочки с колясками, но появлялась уже и другая, более сомнительная публика. Глэдис, подозрительно прищурившись, осмотрела новых приятелей Вивьен. Чтобы сестра там не говорила, а вид у парней был как у гопников.

– Готовы? – процедил через губу невысокий худой пацан в куртке-косухе.

Видимо, это и был Бил, требующий к себе особого подхода. Глэдис с трудом подавляла в себе желание развернуться и уйти. Не любила она приключения. Особливо – сомнительные. А иными они, приключения, по её мнению, не бывают.

Гуськом, друг за другом, они перебрались через небольшую речушку. Затем миновали помойку, устроенную прохожими в сухих камышах.

Глэдис бросила очередной возмущенно–осуждающий взгляд на сестру, будто та лично утроила данное безобразие. Вивьен в ответ похлопала широко распахнутыми, невинными глазами.

От воды тянулись белые туманные испарения. Действительно напоминающие привидения.

«Словно призраки», – подумала Вивьен и прижалась к Глэдис. Той, наверное, тоже страшно, но она никогда не станет этого показывать. И спасибо ей за это огромное. Пусть лучше кроит умные, презрительные мины. Тогда и Вивьен найдёт в себе силы не быть трусихой.

– Пришли! – сказал Билл.

Впереди высился мельничный остов. Тёмный и зловещий. Клонившееся к земле солнце высвечивало черную громаду, визуально ещё больше её увеличивая. Кое-где просевшее, покосившееся мельничное колесо, бог весть, сколько времени не бегущее по кругу, полоскало на своих балках обрывки ткани.

Оттого, что вокруг не раздавалось ни звука, только шелестела вода, атмосфера была совсем жуткой.

– Мы ведь не пойдём внутрь? – поёжилась Глэдис.

 – Пойдём, конечно, – заявил Билл. – А зачем иначе было сюда тащиться?

 – Это же развалины, – резонно отметила Глэдис. – Соваться туда попросту опасно.

 – Не хочешь – не ходи. Ви, ты ведь с нами? Или тоже трусишь, как твоя сеструха?

 – Только попробуй! Всё родителям расскажу! – пообещала Глэдис.

 – Идешь или нет? – наседал Билл. – Или завтра следует рассказать всей школе, что ты лишь понты кидаешь, а на деле – пустой «пшик»?

Вивьен перевела взгляд с сестры на заброшенную мельницу. Мельница и возможные призраки пугали её не так сильно, как необходимость оставить сестру, разозлив её этим. Вивьен понимала, что поступает некрасиво. Но стать посмешищем она себе позволить не могла.

 –Пойду!

И выдернула ладошку из руки Глэдис.

 – Молодец! – похвалил Билл. – А ты сиди тут. Трясись как заяц. Дура.

 – Дурак тот, кто не может сказать «нет» и тащится туда, куда идти точно не следует, – презрительно парировала Глэдис, заставляя Вивьен в душе гордится близняшкой.

Но несмотря на это, она всё же пошла вперёд, не оборачиваясь.

Внутренний голос не просто говорил – он орал о том, что она ведёт себя неправильно. Во–первых, предаёт сестру. Во–вторых, идти куда–то одной с ватагой парней? Знал бы отец, точно выдрал. И был бы прав.

Но ведь её ровесники насильниками быть не могут?..

Они протиснулись внутрь мельницы через щель, образовавшуюся между стеной и просевшей, сгнившей дверью. Внутри было ожидаемо темно. Пахло мокрицами и плесенью.

Свет от карманных фонариков не разгонял темноту, он делал её только более страшной и пугающей. Кружки фонариков, мельтешащие по стенкам, вызывали в памяти желтые глаза невидимых чудовищ.

 – Вон на той балке, говорят, и повесился отец старика Томаса Винтера.

Голос парня звучал плоско, глухо. Будто стены мельницы его поглощали.

– Повесился? – охнула Вивьен. – Зачем? Почему?

 – За ним Белая Горячка пришла – вот он и повесился, – презрительно хохотнул Билл.

Он храбрился, но голос выдавал, что и ему страшно.

 – А я слышал, он повесился, когда узнал, что его невестка – ведьма, – возразил его друг.

 – Заливай!

 – Сам слышал, как моя мама божилась миссис Хоуп, будто сама видела, как Холли Винтер верхом на метле летала

– Заливай!

– Я тоже слышал, что Холли колдунья, – поддержал друзей Дик. – Стоит ей пройти мимо нашего дома, как молоко скисает. Даже в холодильнике. Ещё говорят, она по ночам свиньёй оборачивается и бегает по округе.

 – П…почему…? – заикаясь от страха, спросила Вивьен. – Почему –свиньёй?

 – Да мне почём знать?! – пожал плечами Дик. – Говорят, что когда отец нынешнего старины Винтера встретил свинью около дома, он её лопатой как даст! Свинья – визжать! У неё на заднице во–о–о–т такой след остался! А утром, когда невестку сына встретил, у той нога в крови. Смекнул тут старик, в чем дело. Ну, и повесился с горя.

Парни, беспорядочно стреляя светом фонаря, осторожно двинулись вперёд. Вивьен старалась не смотреть наверх – туда, где повесился неизвестный и оттого более страшный мистер Не-Помню-Как-Вас-Зовут.

Стайка зверьков, налетевшая на них пищащим смерчем, вдруг показалась демонами. Ребята с воплями кинулись к выходу. Вдруг с треском под Вивьен провась доски и она, отчаянно вопя, полетела вниз.

При приземлении острая боль пронзила ногу.

На крик отозвалась Глэдис. Сестра, вместо того чтобы убежать за мальчишками, спасаясь от неведомой опасности, немедленно кинулась на помощь, вбегая в Проклятую Мельницу.

 – Вивьен!..

 – Осторожней, Глэдис!

Вивьен попыталась подняться на ноги, но была вынуждена со стоном опустилась обратно. Ногу ожгло, как каленым железом.

 – Здесь доски гнилые! Не подходи! Тоже провалишься!

 – Ты где? – голос сестры раздался ближе.

 – Глэдис! – встревожено закричала Вивьен. – Иди за взрослыми! Самим не справится. Пусть они меня вытащат.

– Но ты в порядке?

 – Иди за папой, Глэдис.

 – Здесь же страшно! Как я тебя одну оставлю? Ладно! Ты считай до ста, хорошо? Считай до ста, Ви, и как только сосчитаешь – я вернусь.

 – Глэдис!

 – Что?

 – Будь осторожна.

 – Я всегда осторожна. В отличие от некоторых.

Вивьен всхлипнула. И начала считать.

  – Раз, два, три…

Ей было холодно. И что-то подозрительно шуршало по углам. Наверное, мыши?  Вивьен зажмурилась. Она до смерти боялась хвостатых тварей.

 «Десять, одиннадцать, двенадцать…».

Глэдис скоро придёт. Нужно только досчитать до ста.

Сестра обещала. Вивьен не могла припомнить случая, чтобы Глэдис хотя бы раз её подвела. Глэдис может ругаться, закладывать Вивьен родителям, сколько угодно выводить из себя. Но Глэдис никогда её не оставит. Она найдёт выход из любого положения, если младшая глупая легкомысленная сестренка ждет её.

 «Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь…».

Конечно, мальчишки выдумали все эти истории о ведьмах. Ведьм не бывает. Это все сказки.

Ведьм не бывает. Не бывает. Не бывает.

Глэдис придёт. Нужно просто ждать и не поддаваться страхам.

«Пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь…».

Так тебе, Вивьен Фэйн, и надо. Мозги у тебя коротенькие-коротенькие. Ничего-то в тебе по-настоящему ценного нет, кроме хорошенькой рожицы, на которую все и покупаются.

Ты заслужила сидеть тут со сломанной ногой…

 – Поторопись, Глэдис, – шептала она, всхлипывая.

Ей мерещились красные горящие глаза во мраке. И шорохи. И половицы наверху заскрипели так, словно мертвец спрыгнул со своей балки и теперь ползёт за ней.

Расплакаться было страшно. Тогда Вивьен уж точно сойдет с ума. Как страшно сидеть неизвестно где, не имея возможности подняться, хоть что-то делать.

Мертвецов не бывает. По-крайней мере, они не приходят за живыми. А вот сёстры всегда возвращаются. Чтобы надавать тумаков, наказать, наговорить колкостей или спасти.

Нужно просто ещё капельку подождать. Самую капельку!

«Восемьдесят восемь, восемьдесят девять, девяносто».

Скрип досок наверху стал более отчетливым.

А вдруг про ведьм Билл не наврал?

 – За каким чертом лысым вас понесло на эту Проклятую Мельницу? – услышала она глухой и хриплый, прокуренный низкий голос.

 – Они поспорили, – дрожащим голос отвечала Глэдис.

 – Дьявол забери всех непослушных дур! Вечно вы влипаете в дрянные истории. Где она?

 – Я здесь! – прокричала Вивьен.

В следующее мгновение её ослепил свет от фонарика.

 – Раздери меня сатана! – хохотнул неизвестный сверху. – Как же это твоя сестричка себе шею-то не сломала, красавица?! Никак дьявол лично её в люльке качал? Только чертовка тут копыта себе не обломаем.

 – Сможете вытащить меня отсюда? – с надеждой спросила Вивьен.

 – А где же «пожалуйста»? – насмешливо прогнусавил мужчина наверху.

 – Пожалуйста, – покорно вздохнула она.

 – Ладно. Подожди.

Свет фонарика погас. Раздался шорох. Потом вновь вспыхнул свет.

 – Сейчас сброшу тебе верёвку. Обвяжись ею. Я тебя вытащу. Лады?

 – Лады, –кивнула Вивьен.

Она несколько раз обмотала крученую, толстую, похожую на канат веревку вокруг пояса. Когда мужчина потянул, веревка натянулась, больно врезаясь в тело. Вивьен визгнула.

 – Терпи. Не хрен было лезть к черту на рога.

Через секунду она уже стояла наверху и Глэдис обнимала сестру.

 – Спасибо вам! Спасибо большое! – взглянув на своего спасителя, Вивьен вытаращила глаза.

И как у Глэдис только храбрости хватило к такому за помощью обратиться? Мужчина был худ, жилист, высок. Длинные черные патлы спадали на горящие, как у дикого зверя, глаза. Нос у него был заостренный и крючковатый, как у злого колдуна из сказки. Губы – тонкие, щеки – запавшие.

– Ну–с, тварь ты лупоглазая, как тебя зовут? – насмешливо обратился к ней мужчина.

 – Вивьен.

 – Ну, так вот, Вивьен, приличным девицам неприлично шляться по ночам? Усекла? Ладно, хрен с тобой. Все вы бабы одним маслом мазаны. Мозгов на вас у бога не хватило. Ты хоть, в отличие от твоей подружки, хорошенькая. Дай осмотрю твою ногу.

Присев на корточки, мужчина поставил ступню Вивьен на своё острое колено и жесткими пальцами, от которых едко пахло табаком, ощупал её лодыжку.

Вивьен ойкнула.

 – Не смей распускать нюни, девчонка! Я этого не терплю. Нет у тебя никакого перелома, – сплюнул на пол мужчина через несколько секунд. – Обычный вывих. А его мы сейчас поправим.

Вивьен заорала от боли

 – Поосторожнее нельзя?! – возмутилась Глэдис.

 – Поосторожнее? Ещё чего. Твоя дурная сестрица на опухшей лапе далеко не ухромает, а я не намерен никого не хребте тащить. До дома доковыляешь – выпроси у мамаши лед и приложи к опухоли. К утру всё сойдет.

Вивьен, с трудом наступая на раненую ногу, оперлась на руку Глэдис и поковыляла следом за своим жутким спасителем. Но, как она ни крепилась, спустя несколько десятков шагов силы её оставили и незнакомый спаситель–грубиян, проклиная свалившихся на его голову «бестий», подхватил девушку на руки.

Нельзя сказать, что это принесло облегчение, но передвигались они теперь гораздо быстрее.

Весь квартал стоял на ушах. Около дома Фэйнов сверкали огнями полицейские машины. Миссис Фэйн отчаянно рыдала на ступенях нового дома. Отец, увидев дикого на вид, незнакомого мужчину, поспешил им навстречу:

 – Это ваше? – грубо спросил неизвестный, хмуро взирая на подоспевшего к нему мистера Фэйна.

– Моё, – растерянно и обрадованно откликнулся отец.

– Следите лучше за своими паршивками.

 С этими словами незнакомец грубо всучил Вивьен отцу, словно она была мешком с картошкой.

 – Подождите, милейший! – окликнул отец незнакомца.

 – Чего ещё?

  – Вы бы хоть имя нам своё назвали? Должны мы знать, кого поминать в своих молитвах?

 – Меня зовут Роб. Роб Винтер.

К утру нога сильно распухла. Доктор прописал покой, постельный режим, общеукрепляющую микстуру. Под ногу положили валик. Такое положение, якобы, способствовало спаду отёка. Валик дико мешал, но Вивьен кротко терпела.

Сама-дура-виновата. На что ж теперь и жаловаться?

Вечером пацаны попытались забраться к ней в комнату через окно, не смотря на второй этаж. Хотели «навести мосты». Но Вивьен даже слушать их не стала. Поступки говорят громче слов. А новые «друзья» в момент опасности убежали без оглядки, бросив её на произвол судьбы. Чтобы они там теперь не плели, всё это уже не важно. Их извинение Вивьен без надобности.

 А вот принесёнными лакомствами она не побрезговала. Должны же эти шалопаи как-то искупить и компенсировать свою вину?

Вынужденная неподвижность погружала в скуку, загоняла в депрессию. Развлечений оставалось немного – висеть в интернете, чатиться да читать. Ну, сериалы посмотреть ещё можно было.

Вивьен не оставляло ощущение, что эта вынужденная пауза совсем не случайна. Что что-то в пространстве зреет, как гусеница в коконе перед тем, как превратиться в бабочку. И очень скоро в жизнь ворвется нечто, что навсегда всё изменит. Вот-вот все вокруг готово было зазвучать волшебной мелодией.

В печальном, возвышенном ритме кружились золотистые листья, осыпаясь на траву. Листья клёна, дуба, платана и каштана, яркие–яркие, мягко вальсировали в воздухе. Парк наполнялся горьковатым запахом осенних костров. Тонкий аромат вился, поднимаясь к синему небу. Погода стояла удивительно ясная для середины октября.

Наконец-то получив разрешение подняться, Вивьен вместе с Глэдис отправились в парк. По привычке она стремглав понеслась к качелям. Огромным «лодочкам» способным крутиться «солнышком». Каждый раз отрываясь от земли, Вивьен будто надевала крылья. Взлетая выше и выше, до замирания сердца, она чувствовала приближение чего–то волшебного. Будто жизнь становилась сказкой, а она превращалась в фею. Небеса раскрывали объятия, и Вивьен летела вперёд, прямо в чистую густую голубизну. А потом с замирающим сердцем падала обратно.

– Осторожно! – причитала Глэдис. – Ну, что ты творишь?

 – Послушай, как шумит ветер! – смеялась в ответ Вивьен.

Сердце её проваливалось в бездну, чтобы в следующую секунду оказаться подброшенным вверх, будто мячик. Было сладко и жутко.

– Его даже на язык попробовать можно. Вот, честно слово, у него есть свой вкус.

 – Совсем чокнулась?

 – Если очень постараться, ветер можно оседлать! – Вивьен показала Глэдис язык. – Пусть всегда будет ветер!

 – Дура ты, Вивьен Фэйн, – беззлобно отозвалась сестра.

Солнце било Глэдис в глаза, и она прикрывала глаза козырьком из ладошки.

– Да ну тебя! – Перестав раскачиваться, Вивьен села, наконец, на сидение. – Ты невыносимо-скучное существо.

 – Я – разумное существо.

 – Скучное, Глэдис! Скуч–но–е.

 – Держись, Ви! Хватит придуриваться! У тебя и так в башке один ветер! Если сделаешь в ней дырку, сквозняк усилится.

Вивьен снова принялась раскачивать качели.

 – Перестань! – заорала на неё Глэдис.

Цепочки подозрительно стонали. Вивьен снова рассмеялась.

 – Перестань, я тебе говорю!

Вивьен не испытывала страха. Её охватила странная уверенность, что небо не предаст. Осенний воздух подхватит, подстрахует. Она – бессмертна! Выше, выше, выше! Она не упадёт – она полетит! Окрылённая этой иллюзией, она разжала руки, раскинув их в стороны, как птица и…

Показалось, будто качели ушли вниз. А она и правда осталась парить в воздухе! Ветер обдувал щеки. Развевал волосы. Это было настоящее волшебство!

 – Вивьен! – потрясённо выдохнула Глэдис.

Земля была недалеко – в полуметре от неё. Но это парение-левитаций было реальность. Невозможной. Но– настоящей.

Качнувшись вперёд, чтобы подлетевшие сзади тяжелые качели не ударили по спине, Вивьен медленно, изящно опустилась на землю.

 – Как я тебе? – сощурила глаза Вивьен. – Я – настоящая фея. Не правда, ли?

Обескураженная Глэдис ничего не ответила, лишившись дара речи.

 – Я ещё и не так могу! – Вивьен отступила на шаг и, вновь раскинув руки, запрокидывая голову и глядя в ясные небеса, закружилась на месте, пока на несколько дюймов вновь не оторвалась от земли.

Листики, устилающие площадку, дрогнули и зашуршали, словно подхваченные ветром, а потом, будто капли воды в невесомости, медленно поплыли рядом, вращаясь и чуть покачиваясь. Словно искусственные золотые рыбки.

 – Ты – сумасшедшая, Ви! – в голосе Глэдис звучали одновременно ужас и восхищение. – Как ты это делаешь?!

Вивьен перестала кружиться. Зачарованно глядя, как листочки, словно снежинки в рождественском яйце, плавают вокруг неё.

 – Это красиво! Правда – красиво!

– Это жуткая жуть!

Во взгляде сестры Вивьен чудилось что--то, похожее на запахи осенних костров. Печаль. Горечь. Страх. Непонятная обреченность.

– Прекрати это. Если кто-нибудь увидит, нас в зверинец превратят. Психиатры и репортёры набегут со всех сторон.

Руки Вивьен безвольно упали вниз, словно невидимый кукловод перерезал ниточки.

Листья с легким шелестом осыпались на дорожку.

***

Сгребать опавшие листья вменялось сёстрам Фэйн в обязанность. Это была их сфера ответственности.

Глэдис, была исполнительна всегда. Она ответственно выполняла любую работу – такой у неё был характер. А вот у Вивьен хорошим результат был только тогда, когда работа нравилась. Если не было вдохновения, то всё валилось из рук.

Сгребать охапки ярких листьев было приятно. Даже когда они темнели от влаги, или, наоборот, высыхали до такой степени, что становились похожим на пепел – всё равно нравилось. Приятно чувствовать, как грабли, словно расческа, проходятся по волосам матери–земли.

Чем–то это напоминало танец. Есть ритм. Есть рисунок.

Окно на кухне, где сидели мама и зашедшая к ней в гости миссис Кингсли, было открыто. И Вивьен против воли прислушивалась к их разговору.

 – Эмилия, вам очень повезло, что всё так обошлось. Всё могло бы закончиться гораздо хуже.

 – Что вы такое говорите? – в голосе матери звучала тревога.

 – У Винтеров в городе ужасная репутация.

 – Правда? А мне он показался не таким уж плохим человеком. Неотесанный, конечно…но, честный.

 – В свое время Винтерам принадлежала почти вся здешняя земли. Включая Проклятую мельницу. Прадед нынешнего Роба заправлял здесь всем. Ему принадлежал градообразующий ткацкий завод, где работали наши деды. Но он всё продул – вот что я вам скажу. Спустил на любовниц. Менял одну за другой, как перчатки, пока не оставил кровных наследников с голым задом, – неприятно посмеиваясь, говорила соседка – Винтеры все такие. Высокомерные, заносчивые. Директорский сынок, Жорж Винтер, повесился. Прямо на мельнице. Говорят, с тех пор его призрак так и живет там. Уж кто только мельницу не покупал, а кончалось всё тем, что сбегали оттуда. Так и длилось, пока не пришло все в запустение.

– В каждой семье свои трагедии, – вздохнула мать.

– Конечно, Роб Винтер помог вашим крошкам, Эмили. Прям такой добряк! Да все знают, что своего родного сына Роб гнобит почем зря. Не раз видела, как он избивал парнишку. А тот болезненный, тощий – в чём душа. А жена-то его хоть бы раз вступилась! Но – нет. А ведь какую леди из себя корчит? Что ты? Фу–ты, ну–ты! – миссис Кингсли понизила голос, – Я бы на вашем месте, Эмилия, за девочкой-то лучше приглядывала. Говорят, Винтеры – колдуны. И чужих детей с пути сбивают и на нечистую дорожку сманивают.

 – Миссис Кингсли! – с укором произнесла мать. – ДА неужели же вы, такая образованная женщина, верите в подобную чепуху?

 – А вы не верите?

– Нет, конечно.

 – Ну-ну, ну-ну. Вот только когда поймете, как все обстоит на самом деле, поздно будет. Ваша Вивьен слишком похожа на фею, чтобы Винтеры мимо прошли. И вовсе не случайно Роб встретил вашу дочь на Проклятой-то мельнице. Вот ваша вторая девочка совсем другая.

– Не пойму, к чему вы всё это говорите?

– А вот как вы думаете, миссис Фэйн, когда наши предки верили в эльфов да ведьм, они это только от необразованности? А я так скажу: люди не станут веками верить в то, чего нет. Берегите вашу девочку. Ту, у которой волосы, как солнце.

 – Миссис Кингсли, – строго сказала мать. – Я попрошу вас покинуть мой дом. И больше не наносить мне визитов.

 – Можете считать меня сумасшедшей. Только примите к сведению. Кстати, вы видели лаз, в которой провалилась ваша дочь? Вы не задумывались, как она вообще осталась жива?

 – Убирайтесь прочь!!!

В голосе матери за демонстрируемые гневом отчётливо различались нотки страха.

 – Не моего визита следует бояться. Бойтесь встречи с проклятыми. Она приносит беду.

***

Вивьен заставила себя прийти к Проклятой Мельнице. От волнения дыхание её сбивалось, а сердце колотилось быстро-быстро.

Кое-как протиснувшись через просевшую дверь, она крадучись подошла к пролому в сгнивших досках. Заглянула внутрь и – ужаснулась. Под ней, словно огромные часовые механизмы, застыли жернова. Один выступ почти входил в другой. Кое-где они обломились, заострились. Но самое поразительное – проскользнуть мимо этих «зубов» не было возможности.

Вивьен должна была бы разбиться насмерть.

А она не разбилась. Может, она и правда избранная?

Так или иначе, но Вивьен поспешила покинуть опасное место. Твёрдо решив никогда сюда не возвращаться.

Как это часто бывает осенью, после того, как погожие денёчки задержатся дольше положенного, похолодание пришло резко. Потемнели от влаги ещё вчера золотые листья, запели ледяные ветра, а утро сделалось похожим на вечер.

Опаздывающая, как всегда, Вивьен, спешно сбросив с себя пальто, торопливо скинув с ножек сапожки, сменила их на красивые туфельки. Несясь, словно сайгак, на выходе из раздевалки она столкнулась с ним.

У парня было худое лицо с острыми скулами и большим тонкогубым ртом. Прямые, длиной до лопаток, чёрные волосы, собраны в хвост. Весь он казался собранным из острых углов и колючек. Он мог бы показаться некрасивым, если бы не глаза. Необычные, в пол-лица, чёрные, «горящие», как неостывшие угли.

Этими смущающими, вгоняющими в краску глазами, незнакомец в упор, с неприязнью, уставился на налетевшую на него девушку.

 – Извини, я не хотела. Я просто торопилась и не заметила…

Проигнорировав реплику, будто Вивьен здесь и не было или она была пустым метом, парень развернулся и пошел прочь!

Никогда прежде, никто, никогда её не игнорировал. Все, кого Вивьен знала, были рады общаться с ней. У девушки был редкий дар – нравиться людям. До сих пор исключений не было. Обиднее всего, что он нарочно её проигнорировал. В выражении лица незнакомца было нечто такое, что заставило Вивьен чувствовать себя отвергнутой, униженной.

Наверное, именно этот факт заставил Вивьен выделять незнакомого парня, далекого от всех идеалов красоты и явно не «Мистера Школьная популярность», из толпы. Следить за ним взглядом.

За обедом она приметила его снова. Парень сидел неподалеку, отгородившись ото всех книгой. Вивьен впервые наблюдала, чтобы в столовой у кого-то хватало наглости (или недоставало воспитания) между собой и другими поставить подобный барьер.

Почувствовав на себе взгляд, парень медленно поднял голову. И Вивьен невольно поежилась. Чёрные глаза казались непроницаемыми и злыми. Будто перед ней не человеческое существо, а дикий волчонок.

Было в незнакомце что-то неправильное, порочное, даже злое. Болезненное, раздражающие. Узкая, чахоточная грудь под ворохом чёрной одежды. Нездоровый, желтый оттенок кожи. В угловатой фигуре проскальзывало что-то паучье. Но самое парадоксальное, что при подобных внешних данных он ухитрялся привлекать к себе всеобщее внимание. Ни одна Вивьен косилась в его сторону.

 – Кто это? – спросила Вивьен у своей соседки, Миранды Грант.

 – Даггер, – ответила та, дожевав сво          й кусок яичницы. – Даггер Винтер. Сынок твоего ночного спасителя. Помнишь?

– А почему я его раньше не видела?

 – Потому, что он редко приходит в школу. У него свободное посещение. Он на домашнем обучении.

 – Почему?

 – Говорят, болеет. Но на самом деле вся их семейка просто чокнутая. Чокнутая и высокомерная.

Расписание Вивьен и Даггера было составлено таким образом, что они почти не пересекались. Но каждый раз, выходя из класса, она старалась отыскать его взглядом. И каждый раз, если ей это удавалось, он непременно обнаруживался с книгой в руках где-то в сторонке. Подальше от остальных учеников.

Сколько ни пыталась Вивьен прочесть название толстых фолиантов, зажатых в тонких, не по-мужски изящных пальцах, ничего не выходило. Книги были написаны не на английском. Может быть, на латыни – «мёртвом языке»?

Вскоре у неё выработалась дурная привычка находить его в толпе почти мгновенно.

Сын Роба Винтера казался взрослее сверстников. И был словно не от мира сего. Будто прекрасный принц, потерявшийся среди простых подданных. Представить его себе занятым чем-то подростковым, бессмысленно-обыденным, у Вивьен не получалось Он никогда не пинал с другими парнями мяч, не бросался сальными шуточками, тупо не ржал. И, осознавая это, держался не только обособленно, но откровенно заносчиво и высокомерно.

Любого другого, подобного ему, уже давно затравили бы. Но Даггера Винтера предпочитали обходить стороной. Он внушал людям безотчётный страх. А возможно, в том была заслуга дурной репутации у его родичей.

Поначалу парень демонстративно игнорировал взгляды Вивьен. Потом взял новую привычку презрительно отворачиваться всякий раз, как ловил на себе её взгляды. А потом стал столь же пристально смотреть в ответ.

Она не хотела на него глазеть! Честное слово! Внимание было непроизвольным, словно бы от неё самой и не зависящем. Это как если в комнате включить телевизор, рано или поздно в него уставишься?

Даггер Винтер притягивал к себе внимание Вивьен Фэйн словно магнитом.

Её саму бесило, что она бессильно на него таращится.

Но стоило расслабиться, утратить над собой контроль и глаза начинали искать его сами.

***

Вивьен из кожи вон лезла, чтобы доказать всем, что на не просто хорошенькая пустоголовая пустышка, каких много – что она особенная и талантливая. Муза да фея. И чтобы уж совсем и наверняка добиться успехов в своих начинаниях она записалась в театральный кружок. И вскоре он стал занимать всё свободное от уроков время.

Вивьен как-то сразу и сходу досталась центральная роль в постановке, которую готовили к Рождеству. В бессмертной сказке Ганса Андерсена «Снежная Королева» посчастливилось играть роль Герды. Кая играл Дик, тот самый парень с модной стрижкой, который вместе с друзьями бросил её на Проклятой Мельнице.

Работа в спектакле отвлекала Вивьен от её тайного наваждения – Даггера Винтера. После того, как она отрабатывала движения в хореографической композиции до бегущих мушек в глазах, становилось не до мук сердечных. Она успела позабыть, что это значит, когда у тебя не болит тело от постоянных «па» и не скребёт горло оттого, что приходится либо петь, либо кричать со сцены.

Зато благодаря театральному кружку вожделенная популярность Вивьен взлетела до небес. Она буквально стала звёздочкой местного масштаба.

Она танцевала, пела, училась – училась, пела и танцевала.

От постоянного недосыпа появились голубоватые тени под глазами и их мать, Эмилия Фэйн, всерьёз обеспокоенная состоянием дочери, всё чаще заводила разговор о том, что неплохо бы со всей театральной самодеятельностью завязать.

Последнее, по счастью, было уже невозможным. Премьера, как говорится, на носу.

***

Стоя перед выходом за кулисами, Вивьен чувствовала, что от волнения готова упасть в обморок. Она непременно опозорится! Забудет текст. Или не сможет выполнить движение. Так или иначе – всё провалит.

Зазвучала музыка. Занавес медленно заскользил, поднимаясь. В зале несметное количество лиц. Вот родители и сестра в первом ряду. Знакомые и подруги. И – Даггер. Заняв место в центре зала, словно пытался затеряться в сотне лиц. Но Вивьен видела его остроносое и тонкогубое, большеглазое лицо так, словно он был прожектором во тьме.

В груди потеплело. Она глубоко вздохнула, словно распрямляя невидимые крылья и – полетела.

Она танцевала для него. Пела для него. И играла – словно бы для него одного.

«Ты заметишь меня!» – кричал каждый её жест.  – «Увидишь. Запомнишь и не сможешь глядеть, не увидев меня. Ты не посмеешь смотреть на меня свысока, как на других. Потому, что я – не другие. Я – Вивьен Фэйн!».

Вивьен хотелось блистать особенно ярко потому, что в середине зала сидел некрасивый юноша с чёрными глазами, насупленными бровями и слишком серьёзным, для семнадцати лет, лицом.

Зал, замерев, следил за неистовым золотым огоньком на сцене. На глазах взрослых зрителей блестели слезы. Откуда в юной девушке такая страсть? Такая глубина, отчаяние и – свет?

Успех был полный! Успех художественного руководителя, коллектива, всей постановки в целом её, Вивьвен Фэйн, в частности.

Она словно летела на гребне высокой волны. Парила, легко, свободно, выплетая из слов, мелодий и жестов живую ткань действия.

Зрители стали её зеркалами. И она отражалась в них в полный рост, так ярко, как только могла.

Однако упрямое, злое, неприрученное зеркало, когда весь зал взорвал аплодисментами Герде, просто встало и пошло к выходу. Вивьен по-прежнему оставалось для него пустым местом. Будто он отбыл тут тяжелую повинность и наконец-то получил возможность освободился.

Вивьен с тоской смотрела ему вслед.

Смотрела, как он медленно удалялся.

Далекий. Равнодушный. Холодный. Как звезда на ночном небе.

***

Счастливые, гордые родители расставляли огромные букеты по дому. Глэдис дулась и выражала недовольство всем и вся. Скорее всего от зависти к успеху Вивьен. А сама Вивьен не испытывала больше никакой радости. Больше всего на свете ей хотелось остаться одной и выплакать накопившуюся досаду.

Да кто он такой вообще?! Что о себе возомнил?! Да и пошёл он лесом!

На следующий день Вивьен ни разу не посмотрела на привычное место за четвертым от себя столиком. Туда, где по–прежнему сидел со своими чёртовыми книжками Даггер Винтер.

Вечером, сидя на мокрых от инея качелях, Вивьен тоскливо глядело на первые звёзды, загоревшиеся на темнеющем небе.

– Ви! – донесся с кухни голос матери. – Возвращайся в дом. Быстро! Ноги застудишь, потом соплей не оберёшься!

Стало смешно. Уж больно контрастен переход между миром её страданий к простуде со всеми неромантическими атрибутами.

Что ж? Она не будет расстраиваться. Всё равно рано или поздно она заставит этого угрюмого гордеца думать о себе.

Не будь она Вивьен Фэйн.

Подошедшая Глэдис с любопытством посмотрела на сестру-двойняшку:

– О чём мечтаешь?

 – Не скажу.

 – И зря. Может быть, я смогла бы тебе помочь?

 – Это ты–то? Помочь?! – фыркнула Вивьен. – Смогла бы надо мной посмеяться – это вернее!

 – С какой же стати мне над тобой смеяться?

– Будешь, – мрачно констатировала Вивьен. – Я же тебя знаю.

 – А вот и нет, – скрестила руки на груди Глэдис. – Не буду.

Вивьен очень хотелось поделиться. Она уже устала копить в себе негатив от неразделённой влюблённости.

 – Я… – она вскинула глаза на сестру, стараясь проглотить вставший в горле ком. – Скажи, ты помнишь Даггера?

 – Винтера, что ли? Этого урода?

 – Я больше ничего тебе не скажу! – разозлилась Вивьен.

От злости даже пятна на лице выступили.

– Ви, подожди! Вивьен! Я вовсе не хотела тебя обидеть! Конечно, я помню Даггера, – Глэдис даже глаза не закатила, хотя, судя по всему, сделать ей это очень хотелось. – Что дальше?

 Вивьен с удивлением осознала, что дрожит. Да что с ней такое? Что с ней не так?

 – Я… я просто хочу с ним познакомиться, но не знаю – как.

 –Тоже мне, проблема?.. А с чего тебе приспичило с ним знакомиться?

 – Он смотрит на меня как на пустое место!

– Подумаешь? Этот больной на всю голову на всех так смотрит.

– Я не позволю ему меня не замечать!

 – Бог ты мой! Вот же тщеславная дура! Не замечают её, видите ли? Вся школа замечает, а какой–то чудак не замечает. Трагедия жизни!

 – Ты обещала, что не будешь насмехаться.

 – Ладно. Проблема выеденного яйца не стоит. Испробуй старинное проверенное средство: урони что-нибудь и попроси поднять. Всегда работает.

Вивьен всю ночь ворочалась с боку на бок.

Даже во сне ей снились злые, черные, непроглядные, как тьма, глаза.

***

Всё произошло проще чем думалось и воображалось.

Как обычно, опоздав, Вивьен переодевалась у шкафчика и, уверенная, что никто её не видит по той простой причине, что всё уже на занятиях, использовала свой «дар», чтобы сэкономить время, заставляя одни вещи «влететь» в школьный шкафчик, а другие – прыгнуть прямо в руки.

А когда повернулась – обмерла. Она была не одна. Он стоял в нескольких метрах от Вивьен и пристально, как-то по-особенному, с явным интересом её рассматривал.

– Привет… – растерянно произнесла она, готовая, что он, как обычно, проигнорирует или, чего хуже, развернувшись, молча уйдёт.

Но, после небольшой паузы, парень медленно кивнул в знак приветствия.

– Я – Вивьен Фэйн.

– Я знаю, – голос у него был холодный, лишённый всяких эмоций.

– А ты?..

– Зачем этот фарс? Ты прекрасно знаешь, как меня зовут, – губы изогнула кривая усмешка. – Или ты спрашиваешь о чём-то другом?

– Не совсем понимаю, о чём ты?

– Я видел, как ты без рук передвигала предметы.

Вивьен почувствовала, как загорелись щёки:

– Что за чушь?! Ничего ты не видел!

Бровь Даггера приподнялась, на лице отразился язвительный сарказм.

– У меня сто процентное зрение. И с внимание проблем нет. Конечно, видел.

– Тебе показалось. Ничего подобного…

Рюкзак Вивьен, лежавший на полу резко поднялся и врезался ей в руки. Она удивлённо охнула:

– Я тоже так могу, – самодовольно сообщил Даггер. – До сих пор я пребывал в уверенности, что в школе я такой единственный. Выходит, ты тоже одна из нас?

– Одна из вас? Это из кого – вас?..

– А что, по-твоему, ты делаешь, когда передвигаешь предметы, не касаясь их руками.

– Это телекинез, кажется, называется? А я, получается, обладаю экстрасенсорными способностями.

– Экстрасенс, значит? – улыбка в Даггера сделалась шире.

И выглядела откровенно издевательски.

– Получается, так.

– Хорошо, Вивьен.

Она вздрогнула, услышав собственно имя из его уст.

– Поговорим о том, что мы и кто мы, в другое время, в другом месте. Более подходящем для таких разговоров. Жду тебя сегодня вечером. В половине девятого. Приходи обязательно, ясно?

Вивьен кивнула.

– Несмотря на бурю.

– Какую ещё бурю?

– Которая разразится вечером, – усмехнулся Даггер и, развернувшись, направился на урок.

Буря точно разразится. Когда отец обнаружит, что дочь собралась куда-то на ночь глядя. Половина девятого в декабре – эта ж ночь глухая!

Но она пойдёт. Потому что черноволосый парень интриговал Вивьен всё больше и больше.

Ничто бури не предвещало, однако буря вечером всё же разразилась. Причём, в прямом смысле этого слова. Задувающий с юга ветер принёс шторм. Порывы ветра грозили сорвать черепицу с крыш, почти до земли гнули деревья. Выбраться в такую погоду из дома было проблематично, но нет ничего невозможного для твёрдо-решившегося.

Сославшись на головную боль, Вивьен ушла к себе после ужина. С тем, чтобы уже через полчаса крадучись спуститься по лестнице и выскользнуть на улицу через черный ход.

На улице было настоящее светопреставление. Потоки воды, низвергаясь в водосливы домов, грохотали неистово, сливаясь с потоками воды от интенсивно тающего снега. Завывал ветер. И лишь дома с призывно сияющими окнами казались оазисами благополучия в мире, терзаемом сумасшедшими ветрами.

Обычно полтора квартала, отделяющие дом Фэйнов от детской площадки, удавалось преодолеть минут за пять. Но сегодня дорога казалась бесконечной. Лужи, похожие на горные ручьи, неслись стремительным потоком. Их то и дело приходилось то обходить, то перепрыгивать. Зонтик Вивьен сложила. Толку от него никакого, ведь его то и дело выворачивало ветром.

В глубине души Вивьен была почти уверена в том, что, добравшись до условленного места, никого там не найдет. Даггер Винтер выглядел слишком самовлюблённым типом для того, чтобы сопротивляться стихиям.

Но Вивьен ошиблась. Он был на месте. Пришёл раньше неё.

Он стоял без зонтика, с непокрытой головой под проливным дождём. Но, удивительное дело! – волосы его и пальто казались совершенно сухими.  

При виде приближающейся девушки глаза у него вспыхнули, как у сердитой кошки, ярко и зловеще.

Вивьен направилась прямиком к нему, шлепая по лужам. Раскрыла зонтик и встала так, чтобы его купол защищал от непогоды их обоих.

– Привет, – поздоровалась она.

– Привет.

– Вот я и пришла.

– Вижу.

Он был лаконично-немногословен.

– Ты, похоже, нисколько не сомневался в том, что мы сегодня увидимся?

– А ты – сомневалась?

 – Погода не лётная. А ты…

– Уж плохой погодой меня точно не напугать, – поднял он глаза, окидывая Вивьен колючим взглядом.

А она в очередной раз отметила, какие у него красивые глаза. С пушистыми, загибающимися кверху, как у куклы, ресницами. А взгляд твердый и оценивающий. Цепкий. Когда Даггер щурился верхние и нижние ресницы почти смыкались, гася ледяные искорки во взгляде.

– Почему ты такой? – Вивьен с любопытством вглядывалась в тонкое, сердитое лицо.

Похоже, её вопрос несколько его обескуражил?

– Какой?..

– Ни с кем не дружишь. Никого к себе не подпускаешь. У тебя же совсем нет друзей?

 – У меня есть друзья. В моём мире, – заносчиво произнёс парень. – Не в твоем, – презрительно скривился он.

В его голосе слышался скрытый вызов, намёк на тайну.

– В каком ещё таком твоём мире? Ты бредишь? Нет никакого «твоего» или «моего». Существует лишь один мир.

– Это не так. Есть мир, где обретается большинство людей. По сути своей они недалеко ушли от обезьяны, которую почитают за предка. А есть мир избранных, чья душа из огня. С ангельской частицей внутри. Они обладают магическим даром изменять этот мир по своего желания. Колдуны и ведьмы.

Вивьен засмеялась:

– Ты меня разыгрываешь? Это хорошо. Это значит, что, вопреки всем сплетням о тебе, чувство юмора у тебя всё-таки есть.

– Сплетничать не хорошо.

– Злословить тоже. Ну, и кого это останавливало? Ладно, давай не будем отвлекаться от поднятой темы. Скажи, ты всерьёз веришь в колдунов?

– Верю? Я знаю, кто я такой. А вот ты думаешь, ты экстрасенс какой-то? Хотя, если подумать – какая разница, какими словами определяется тот или иной фактор? Суть этого не меняется. Ты и я сделаны из одного теста. Мы будем на одной стороне.

Он повернулся к ней и улыбнулся:

– Хочешь, я тебе кое-что покажу?

– Смотря, что покажешь. Если это безопасно…

– Колдовство никогда не бывает безопасным, Вивьен. Хорошие девочки не колдуют, – оскалился он в улыбке. – У тебя ещё есть время убежать домой и остаться хорошей девочкой. Но если решишься пойти со мной – клянусь! – ты не пожалеешь. Тебе понравится.

– Пойти с тобой – куда? – заглянула ему в лицо Вивьен.

И почувствовала, как под поддерживает её под локти, чуть привлекая к себе.

– К звездам.

– Как это?

– А вот так!

Вивьен моргнула, словно надеясь развеять морок. В руке Даггер держал… метлу. Хотя она могла бы поклясться, что ещё секунду назад у него в руках ничего не было!

– Метла?..

– Да. Треугольный чёрной шляпы, не обессудь, не будет. Полетим так.

– Как – полетим?

– Традиционно для колдунов. На метле. «Гарри Поттера» читала?..

– Вообще-то, нет.

– Ну, и ладно. Я сейчас докажу тебе, что магия существует не только в книгах. Я – колдун, а ты – ведьма. Самая настоящая.

Улыбка искривила тонкие губы Даггера:

– Смотри, Вивьен Фэйн!

Белая ладонь разжалась, отпуская древко, но метла, вместо того, чтобы покатиться на землю, осталась висеть прямо в воздухе.

– Как ты это делаешь? Это фокус такой?

– Попробуй найти леску, что держит её, если это фокус.

Вивьен осторожно приблизилась к зависшей в воздухе метле, словно подкрадывалась к пугливому зверьку.

 – Смелее, – в хрипловатом голосе слышалась насмешливая нотка.

Даггер скептически изогнул бровь:

–Метла не кусается.

– Точно?

Вивьен, схватившись за древко, потянула метлу на себя. Но та с места не двинулась. Будто её прямо к воздуху гвоздями и приколотили.

– Да как же она держится? –с досады закусила губу Вивьен.

Даггер в ответ лишь посмеивался:

 – Хочешь полетать со мной?

– Хочу!

Он первым перебросил ногу через древко:

 – Тогда– садись!

 – Куда?..

 – Позади меня.

Вивьен, чувствуя себя крайне глупо, последовала данному совету.

– Держись за меня, – предупредил Даггер. – Держись крепче!

Резкий рывок вверх заставил Вивьен визгнуть и вцепиться в парня мёртвой хваткой. Земля медленно поплыла под ногами. Казалось, что в метле был невидимый моторчик, заставляющий её двигаться.

 – Летим!!! – радостно завопила Вивьен. – Мы и вправду – летим!?

Даггер хрипло рассмеялся:

 – Если бы я не применил заглушающие чары, как думаешь, сколько бы народу сбежалось бы на твои крики?

 – Нисколько. Ветер воет сильнее, чем я кричу!

Задыхаясь от радости и страха, Вивьен наблюдала, как отдаляется от них земля, когда они всё больше набирали высоту. Ей ни капельки не было страшно. Она испытывала невероятное, прежде даже невообразимое, удовольствие. Какой счастье ворваться в леденящую ночь и стать свободной! Какое счастье оторваться от земли и парить в небесах!

Ей хотелось раскинуть руки и обнять необъятно – небо, город, ночь.

 – Я лечу! – захлёбываясь счастьем, кричала Вивьен. – По-настоящему – лечу!

 Даггер обернулся, чтобы ветер не унёс его слова в сторону:

– Прибавляем скорость?

 – Да!

Деревья и кусты замелькали быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее. Ещё быстрее! Пока не слились в единую тень.

Тучи словно раздвинулись и над головой теперь сверкали звёзды. Множество звёзд. Словно бусы, рассыпавшиеся повсюду. Желтые светящиеся горошины, сорвавшиеся с нитки и разлетевшиеся во все стороны.

Вивьен парила между звёзд. Она сама стала маленькой звёздочкой.

 – Ты подарил мне ночь!

 – Держись, глупая! Упадешь, ведь разобьешься по-настоящему!

– Не разобьюсь. Феи не умирают!

Под ними, как на ладони, лежал город. Ночной, сверкающий. Весь в неоновых огнях.

– Возвращаемся, – решительно оповестил Даггер.

 – Ну пожалуйста! – взмолилась Вивьен. – Пожалуйста, давай полетаем ещё немного! Чуть-чуть? Самую капельку? Полетим вон на ту крышу? Лево руля, капитан. Поворот оверштаг. Опустить грот-мачту! Отдать швартовый!

 – Ты несёшь околесицу. «Опустить грот-мачту» это как?

 – Неважно. Причаливаем!

Через несколько секунд метла зависла над крышей многоэтажного здания, и они ощутили под ногами твёрдую опору.

 – Голова с непривычки не закружилась? – поинтересовался Даггер.

 – У меня никогда не кружится голова. Всегда хороший аппетит. А ещё я не боюсь мышей.

Вивьен надеялась, что он в ответ на её реплику улыбнётся. Но Даггер, похоже, не умел этого делать.

Повернулся к ней спиной, он пошёл к краю крыши.

 – Эй! – возмутилась Вивьен.

Догнав собеседника, она встала перед ним, преграждая дорогу.

 – Ну, кто так себя ведёт? Это невежливо, поворачиваться к собеседнику спиной!

– Да плевать мне на вежливость. И не жди, что я стану таким, каким ты захочешь, феечка.

– Странный и грубый? Ладно! Приму, как есть. А в ответ тебя придётся и меня принимать такой, какая есть.

– Договорились. Пора возвращаться.

Вивьен не стала сопротивляться. В небесах с ним было куда приятнее, чем на земле. В тёмных глазах таилось злое упрямство, замораживающее любой энтузиазм.

Любой другой человек, менее открытый и настойчивый, отшатнулся бы, отступил. Любой другой. Но не Вивьен Фэйн.

– Возвращаемся. – прошипел Даггер, грубо хватая Вивьен за руку и направляясь обратно к метле. – Держись, – процедил он, почти не разжимая губ.

 – Держусь, – шепнула она в ответ, пристраивая подбородок на угловатое, острое плечо.

Даггер дернулся, но не отстранился.

Он не мог стряхнуть с себя её руки, оттолкнуть на такой высоте, не опасаясь столкнуть с метлы.

Вивьен теснее прижималась к своему рулевому.

Ветер заставлял плыть по воздуху её светлые волосы.

На следующий день, встретив Вивьен в школе Даггер впервые поздоровался. Да ещё и первым. Коротко, отрывисто, не утруждая себя лишним словом – но поздоровался!!!! И Вивьен летала целый день, окрыленная этим скудным, незначительным признаком внимания с его стороны.

 На уроках она никак не могла сосредоточиться после вчерашнего. Никак не могла заставить себя слушать учителя, словно продолжая летать и видеть над собой россыпь звезд, а под ногами – огни фонарей и витрин.

Небо казалось ей игрушкой, увлекательной и яркой, а мир – непрочитанной книгой.

***

 – Приходи к Проклятой Мельнице сразу после школы, – буркнул Даггер, столкнувшись с Вивьен. – Буду ждать. Не опаздывай.

Не дожидаясь ответа, видимо, и не сомневаясь в нём, он быстро ушел, не оборачиваясь.

Что ж! Придёт время, ты будешь оборачиваться, Даггер Винтер. Научишься слушать, когда и что тебе отвечают. А пока…

Вивьен вздохнула. Пока ей придётся нарушить данное самой себе слово на пушечный выстрел не подходить к Проклятой Мельнице.

Винтер ждал Вивьен, как и обещал. Пронизывающий ветер играл длинными волосами, раздувая полы его осеннего, не по сезону легкого, пальто.

– Я пришла! – задыхаясь от быстрой ходьбы, сообщила Вивьен.

 – Вижу.

Она следовала за провожатым, не решаясь спросить, куда же, собственно, они идут? Мокрый снег поскрипывал под ногами, смешиваясь с грязью. Небо хмурилось, грозя метелью. Оголенные ветки тянули скрюченные пальцы. над деревьями вились вороны.

«Будто жирные кляксы над разлинованной тетрадью», – поежилась Вивьен.

 – Дай руку, – потребовал Даггер.

Вивьен доверчиво вложила ладонь в его озябшие, влажные пальцы.

– Закрой глаза и не открывай, пока не скажу,

С закрытыми глазами продвигаться было неудобно. Вивьен боялась споткнуться и предстать пред спутником в смешном виде. Сухие мозоли на его ладонях тихонько царапали нежную, чувствительную кожу её рук.

– Открывай глаза.

Они стояли над ручьем, покрытым тонкой наледью. Посреди ручейка возвышался песчаный нанос, нечто вроде острова, а на нём кое–как ютилась невысокая ива.

Винтер беззвучно скользнул к ручью.

– Смотри, – сказал он.

С руки юного колдуна сорвалось светящееся облачко и легло, укрывая дремавшую иву. И в тот же миг тонкие дрожащие веточки покрылись зеленой дымкой. Из почек выклевывались невиданные цветы, похожие на миниатюрные синие лилии.

Вивьен в восхищении смотрела на маленькое чудо, которое Даггер сотворил специально для неё. По-крайней мере, ей отчаянно хотелось в этом верить.

 – Нравится? – улыбка плескалась в глубине его чёрных глаз, не отражаясь на неподвижном белом лице.

 – Очень!

С очередным взмахом тонкая ивовая ветвь, покрытая россыпью диковинных цветов, оказалась в руках Винтер и он протянул её Вивьен:

 – Это тебе подарок на Рождество.

 – Это же настоящее волшебство! – восхитилась она.

И Даггер согласился:

 – Волшебство. Которое могут видеть только такие, как я и ты.

Вивьен даже дышать на ветку боялась – вдруг всё испортит?

 – Пойдем? – кивнул парень в сторону мельницы. – Погреемся.

 – Может, лучше ко мне домой? – с сомнением протянула Вивьен.

 – Нет. Во-первых, твои родители, совершенно точно, не будут мне рады. А во-вторых, мам я не смогу колдовать, если мне захочется.

 – Почему – не сможешь?

 – До сих пор ты часто колдунов встречала? Нет? Потому, что в волшебном сообществе есть свои правила.

– Расскажешь мне о них?

– Пойдешь со мной на мельницу – расскажу.

На мельнице, как и в прошлый раз, было очень темно. И пахло плесенью.

 – Неуютно, – поёжилась Вивьен.

 – Это поправимо.

Сказал – и от стены к стене пролетел легкий сквозняк, вызывая из ниоткуда маленькие свечки с мягко светящимися огоньками, пляшущими над фитильком.

Даггер произнес что-то, чего Вивьен не разобрала и прямо перед ними вспыхнуло странное пламя, похожее на свет далекой зарницы.

 – Синий костер? – изумилась она.

Стараясь за легкомысленной бравадой спрятать страх.

 – Способен согреть, но не может обжечь, – оповестил Винтер, присаживаясь у огня на корточки и протягивая к нему озябшие руки.

Вивьен, немного поколебавшись, последовала его примеру.

 – Расскажи мне о правилах в мире волшебников, – попросила она. – Они интересные?

– Правила могут быть интересными? – пожал он плечами. – Одни из них разумны и необходимы, другие – глупы и не важны. Но соблюдать приходится и те, и другие. Если не хочешь неприятностей. Самое главное правило в Магическом Сообществе: соблюдать статус секретности. Люди не должны ничего о нас знать. Даже догадываться о нашем существовании.

– Разве все мы – не люди.

– Мы маги и колдуны, а люди – это такие, как твоя сестра и родители.

 – Но я не в магическом сообществе? Разве мне можно знать о тебе?

 – Разумеется. У тебя же сильный дар. Рано или поздно они придут за тобой

 – Кто это – они?

– Те, кому полагается. Не переживай.

– А если, все-таки, ты ошибаешься? Если я – самая обычная?

– Не ошибаюсь. Я достаточно за тобой наблюдал. Если бы у меня оставалось хоть малейшее сомнение в том, что это не так, я бы не разговаривал сейчас здесь с тобой.

– То есть, если бы я не была…если бы у меня не было «дара», как ты это называешь, ты не стал бы со мной общаться?

 – Нет, – Даггер не отвёл холодных глаз под вопрошающим взглядом Вивьен. – Между миром магов и миром людейв стоит невидимая, но прочная стена. Так было всегда. Так будет и впредь. Солёная и пресная вода не смешиваются.

 – Смешиваются. Иначе как бы реки впадали в океан?

 – Вивьен, – поднялся Даггер, вырастая. – Ты – ведьма. Вскоре придёт официальное приглашение в Магическую Академию, и скучный людской мир для тебя останется в прошлом. А пока я рад, что мы здесь. Что можем ждать этого события вместе. Ты ведь хотела стать мне другом?

 – И сейчас хочу. Только я вовсе не собираюсь оставлять сестру и родителей за «невидимой стеной». Мне нравятся твои чудеса. Нравишься ты. Интересен новый мир, но от моего я тоже не откажусь. Никаких чудес, даже рая, без любимых мне не надо.

– Не будем спорить о том, что от нас самих не зависит. Придёт время, и ты сама поймёшь, как всё устроено. А сейчас давай лучше я научу тебя заклинаниям?

 – А можно?

Вивьен уже забыла о недавней вспышке, как ребёнок, которому предложили новую игрушку.

 – Смотри, – Винтер вложил в тоненькие пальчики Вивьен тёмную полированную деревяшку. – Это – волшебная палочка.

 – Как в сказках? – хихикнула Вивьен. – Как в «Гарри Поттере»? Она что – действительно существует?

 –Да, существует. Магический Дар или Сила, назови как угодно, он живет в твоей душе и теле. Ты можешь колдовать без всякой палочки, но тогда и энергии потратишь на это в разы больше. Палочка и магический жезл, они действуют одновременно и как антенна, и как аккумулятор. Позволяет магам и колдунам одинаково совершать простейшие стандартные заклинания. С повышенным уровнем не всё так просто, но до этого уровня ещё дорасти надо. Вместе с приглашением в Академию тебе позволят выбрать твой собственный артефакт, который будет настроен непосредственно на тебя. С такой колдовать легче. Ну, а пока попытайся поработать моей.

Вивьен с энтузиазмом закивала:

 – Что мне нужно делать?

 – Зажми в руке…

Даггер встал за спиной Вивьен.

– Держи вот так.

Держа её за руку, Винтер манипулировал её рукой:

 – А теперь запоминай движение. Легкий замах, как будто запятую рисуешь. Коротко. И произносишь заклинание: «Воллатура».

– «Воллатура»?

– Это значит «полёт». Давай, пробуй!

Вивьен подчинилась:

Лёгкое движение запястьем, заклинание и бревно, лежавшее в трех шага они них, медленно поднялось и повисло в воздухе.

Вивьен обернулась на своего учителя и радостно засмеялась.

И в ту же секунду бревно тяжело рухнуло на землю, поднимая облако пыли.

 – Теперь давай сама. Ещё раз

С четвертой попытки у Вивьен всё получилось. Винтер не ошибся. В неё действительно был магический дар.

Ещё пару часов они провели у синего пламени. Горячего, но не обжигающего.

– Эта Магическая Академия – она далеко?

– Нет. Но обычным людям в неё всё равно не попасть. Она существует… ну, как бы не совсем в нашей реальности. Понимаешь?

– Нет.

– Это место, как бы искусственное пространство. Ну, если вообразить, что параллельные миры – это коржи, то Магическая Академия существует в субстанции, наподобие крема. Между Явью и Навью. Уже не совсем здесь, но и не совсем там.

– Она единственная?

– Нет. Есть разные направления. В той, куда попадём мы, обучаются только маги. А есть те, где обучаются представители смешанных рас. Ну, это оборотни, наги, вампиры и прочие фэйри.

– Фэйри?..

– Расы, что родились от союза людей и падших ангелов. Или ведущие своё начало от магических метаморфоз. В общем, не загоняйся этим. Это совсем не важно. В нашей Академии мы с ними не столкнёмся. Там только маги.

– И как там проходит обучение? В таких же аудиториях, как у нас? Там есть деление на классы?

– Да. Там идёт разделение по направлениям стихий и энергий. На них распределяют в зависимости от способностей, характера, склонностей и происхождения.

– Как так?

 – Просто. Магия – часть тебя, твоей личности. Она напрямую связана с твоим характером, темпераментом, убеждениями. Импульсивные, открытые, храбрые чаще всего попадают на факультет «Огня»; скрытные, коварные и хитрые – на факультет «Водной Стихии». Трудолюбивые, честные, склонные растить травы и врачевать – это «Земля». А умные, бесстрастные интеллектуалы – «Воздушная Стихия».

– И куда надеешься попасть ты?

 – В «Воздух», потому что мне нравится познавать этот мир через формулы. Или в «Воду» – потому что мне нравится заглядывать туда, чего большинство людей страшится. Некроманты почти все заканчивают «водный» факультет.

– Почему? – удивилась Вивьен.

– Потому что именно через воду наши души приходят в этот мир. Ну, ведь во чреве матери каждый младенец плывёт в своей воде. Все гадания мира, все спиритические сеансы, все легенды о проходах в потусторонний мир всегда содержат эту стихию. В той или иной мере. Кстати, и зеркала имеют водные свойства – свойства отражать, и увлекать с собою на дно. Так что «водный» факультет для меня самый интересный.

– Что ещё мне нужно знать о Магическом Сообществе? – поинтересовалась Вивьен, любуясь переливами синего пламени.

Закинув руки за голову, Даггер откинулся на спину, взмахом палочки делая крышу невидимой.

 – В магическом мире существует своя аристократия и – свои изгои. Моя мать принадлежит к одному из самых древних магических родов. Но она вышла замуж за обычного человека. Которому даже знать о таких, как она, нельзя.

– А твоей отец не знает?.. – округлила глаза Вивьен.

– Знает. Конечно, знает. И ненавидит магию. И меня. Но мать любит. И всё это – такой ад. В мире нет ничего страшнее любви.

 – Не понимаю, – похолодевшими губами произнесла Вивьен.

– Что тут не понятного. Любовь отнимает у человека разум. Она ломает его, ослабляет. Сбивает с пути.

– Что ты такое говоришь?! Любовь – единственное, ради чего стоит жить. Единственное, что вообще имеет значение. Ведь это то, что мы принесём к подножию Небесного Отца, когда придёт наш срок.

– Ох, я тебя умоляю! – закатил глаза Даггер. – Неужели ты заражена всей этой религиозной чушью. Нет никакого бога, Вивьен! Есть энергии. И есть умение ими управлять. Есть ежичасное борение за собственное существование в любом мире.

– А любви, справедливости, дружбы – их, по-твоему, нет, что ли? – возмутилась она. – Любовь не может быть страшной! Любовь – это бог.

– Мне такой бог не нужен. Любовь ослепляет, порабощает. Влюблённый глуп и эгоистичен.

– Влюблённый – может быть. Но любящий… ты просто не дорос до понимания любви.

Даггер скривил губы в жёсткой, презрительной усмешке:

– Это ты не выросла из детских сказок. Ничего удивительного. Тебя ведь воспитывали люди. А их любимая сказка про дурочку из золы, которой для счастья достаточно красивого платья. Невдомек простушке, что все её туфельки хрустальные. Что при первом же столкновении с землёй от неё останутся одни осколки. И никакой принц не спасёт. Потому что принц из этой сказки не более, чем идиот в завитушках. Все его таланты сводятся к способностям скулить да вздыхать, что красотка убежала. Спасатель из него никудышный, как из тросточки – меч. Людям нравится верить в сказку о любви, потому что им приятна сама мысль о том, что кто-то позволит сесть ему на шею и повезёт, лишь потому, что глазки у тебя красивые да платюшко нарядное. Но это так не работает! В жизни, как в магии – чтобы что-то взять, нужно что-то отдать. По моему опыту, любовь сочетает то, что сочетаться не должно. Отец с матерью любили друг друга. И это привратило жизнь обоих в ад. Ну, а самое «счастливое», – он криво улыбнулся, – у них появился я!

Лежа перед сном в кровати и любуясь на миниатюрные цветочки, покрывшие упругую ивовую ветку, Вивьен раздумывала над тем, а что станет с деревом, расцветшим в середине зимы. Ива вообще не цветут лилиями, орхидеями или другими соцветиями.

Придя к Проклятой Мельнице через несколько дней, Вивьен увидела, что дерево погибло.

3.      Новый знакомый

– Какого черта лысого ты повсюду таскаешься с этим уродом? – снизошла Глэдис до разговора по душам.

 – Хочу и таскаюсь, – огрызнулась Вивьен, отворачиваясь.

Глэдис выразительно приподняла брови.

– Пожалуйста! Не приставай ко мне с этим, – уклонялась Вивьен от пристального взгляда сестры.

 – Да что с тобой такое? Что с тобой происходит, Вивьен? Этот сын Винтера будто приворотным зельем тебя опоил!

– Не лезь не в своё дело. Повторяю – оставь меня в покое.

Вивьен поспешила выйти из комнаты.

Непонятно почему, но её мучила совесть перед сестрой. Она словно бы в чём-то обманывала её. Или предавала? Но ведь нет!? Не предавал и не лгала. Не могла рассказать о своих чувствах и новых взаимоотношениях лишь потому, что Глэдис и слушать бы не стала. Может быть, подняла на смех или с привычным для неё высокомерием, осудила?

Вивьен, не задумываясь, по инерции, направилась в сторону Проклятой Мельницы. Мороз крепчал. Закат сделался ядовито-красным. Солнце алым блином катилось по небу, от мороза не голубому, а зеленому.

Ветра не было. Лишь дыхание вырывалось изо рта легким облачком.

Не дойдя до Мельницы с десяток шагов, Вивьен остановилась, недоумевая – зачем пришла? Встречаться сегодня с Даггером они не договаривались.

Вдруг страх сковал тело – странные, синевато-жёлто-зелёные всполохи заискрились внутри руин. Яркая вспышка. Снова – вспышка. Будто внутри запускали фейерверки.

Потом дверь стала медленно открываться…

Словно очнувшись, Вивьен кинулась в сторону и пригнула голову, спряталась среди высокого и густого сухостойника.

 – Ты уверен…? – просипел низкий хриплый голос. – Уверен, что он придёт? Помни, нужно успеть расправиться одним ударом. Второго шанса не будет.

 – Да не промахнусь! Не хуже твоего знаю.

Вивьен сжалась в маленький испуганный комочек, почти перестав дышать.

Шуршание сухого хвороста. Скрип снега. Тяжелые шаги.

Сердце в груди её колотится, как пойманный в силок птенец.

Казалось, всё вокруг замерло в ожидании развязки неизвестной Вивьен драмы. Из тяжёлых туч на стылую землю посыпались тяжелые мокрые снежинки. И в самом воздухе что-то неуловимо изменилось.

Осторожно приподняв голову, Вивьен увидела, как по берегу движется фигура в непривычно длинных, развевающихся на ветру одеждах. Точно флаг или пламя, длинные черные фалды струились вокруг ног незнакомца. Он шёл неторопливо, будто знал, что его поджидают. И бросал вызов.

Вивьен шестым чувством поняла, что именно об этом человеке говорили те двое неизвестных.  Именно ему уготована смерть.

 – Берегитесь! – заорала она.

Незнакомец одним прыжком преодолел расстояние, разделяющее их с с Вивьен, бросая её на землю.  Тело, накрывшее её собой сверху, показалось Вивьен тяжелым.

От падения занялся дух.

Лицо неизвестного колдуна словно было выткано из белого и черного. На бледной коже горели глаза. Под густой шапкой темных кудрей пролегли тонкие линии бровей. Гневливые ноздри хищного носа трепетали, словно у волка, учуявшего долго выслеживаемую добычу.

Отшвырнув Вивьен в стороне, незнакомец в следующую секунду легко перекатился, уходя от яркой вспышки света. Оказавшись на ногах, прокричал заклинание, разрезавшее пространство ярко–алой вспышкой.

Вивьен на четвереньках неуклюже постаралась отползти, понимая, что может легко погибнуть под этими непонятными всполохами.

Подняв голову, она увидела, что один из нападающих стоит прямо впереди и поднимает палочку. Инстинктивно, девушка выбросила руку вперёд, в тщетной надежде защититься. И в следующий момент с её ладони сорвалась огромная, белая вспышка света, сбившая нападавшего с ног. А незнакомец уже совсем обыкновенным образом, пинком выбил палочку из рук и ударом вырубил неприятеля.

 Мир снова сделался морозным и тихим.

Поднявшись на ноги, Вивьен, дрожа от нервного перенапряжения, глядела на двух поверженных.

– Они…они мертвы?

– Зачем? – пожал плечами неизвестный. – Руки о них марать? Ну, пришлось немного. Для самообороны. Но – не до такой же степени.

Когда незнакомец приблизился, Вивьен поняла, что он молод. Если и старше неё самой, то ненамного.

– Я Джейсон Рэй. А ты кто такая?

– Меня зовут Вивьен.

– Вивьен… а дальше?

– Фэйн.

– Никогда не слышал о магах с таким именем.

– Мы не маги, – Вивьен смутилась, подбирая слова. – В моей семье дар есть только у меня.

– То есть, сегодня это с тобой не в первый раз? И ты в курсе о…

– Я знаю, то что знаю.

– И что же ты знаешь.

– Что большинство людей бросаться белыми шарами не умеют. Я тоже не знала, что могу. До сегодняшнего дня. То, что получалось до сей поры, это так – мелочи.

Джейсон снова улыбнулся:

– Но ты ведь в курсе, что все, кто обладает Даром, рано или поздно попадают в места, где учат им пользоваться?

Вивьен молчала. Она не знала, имел ли право Даггер раскрывать то, что раскрыл. Лучше не говорить лишнего.

– Почему они на тебя напали?

– Ну, потому что они… нехорошие люди? Но не волнуйся, зло будет наказано.

– Да я, собственно, даже и не думала волноваться. Ладно, Джейсон Рэй. Приятно было познакомиться. Но мне пора идти. Так что – всего доброго.

– Всего доброго, Вивьен Фэйн. Ещё увидимся.

– Может быть.

– Не «может». А – «обязательно». До новых встреч, красавица.

3.      Фэйны и Винтеры

Рождественские каникулы выдались длинными.

В свете фонарей мельтешила метель, делая тепло в комнате особенно уютным и ценным. Мать с отцом выпивали вечером свой, обязательный по выходным дням, бокал красного вина. Свечи подчеркивали белизну накрахмаленной скатерти, рождая в хрустале блики. Сверкала переливающимися огнями ёлка. На полу, на мягком ковре лежала, мотая ногами в воздухе, Глэдис, пододвинув поближе к пламени очередной роман. Сестра увлеченно накручивала на палец пепельные локоны и игнорировала предупреждения матери о том, что жар плохо действует на глаза. Шелестели голоса в телевизоре.

Мир казался предсказуемым и стабильным. И Вивьен не понимала, откуда поселилась в ней тоска. А ещё – нелюбовь к зеленым неоновым огням.

Даггер не приходил. Не пришёл ни разу – за все каникулы. Каждый вечер она ждала его, вглядываясь в ночное небо, отчаянно надеясь различить тонкий силуэт. Смотрела до рези в глазах, пока голова не начинала кружиться. Но его не было.

Зато приходила грусть, тонкая, как аромат сгоревших листьев.

Вконец разозлившись, Вивьен измышляла способы мести. Когда мерзкий колдун, наконец, появится, она в его сторону даже не посмотрит. Слушать не будет. Но уже в следующее мгновение понимала, что Винтер ничего её не обещал. Смешно демонстрировать свою обиду.

С каждым новым днём, проходящим без него, Вивьен всё больше чувствовала себя цветком, который забыли полить. Она, как он, вот-вот была готова увянуть. Порою она даже начинала сомневаться в том, а были ли они на самом деле – ночной полёт и колдовство во мраке? Однако покрытая лилиями ивовая ветвь, свежая, словно только что сорванная, утверждала – мимолетная дружба не приснилась.

 – Хватит хандрить. Пошли погуляем? – позвала Глэдис.

Вивьен не нашла повода отказать и вскоре сёстры, совсем по-детски, играли в снежки. В пылу сражения Вивьен отвлеклась от меланхолии, с визгом увертываясь от холодных твёрдых шариков, выжидая удобный момент для того, чтобы метко пульнуть свой.

Когда один из «снарядов» точным попаданием залетел ей за воротник, Вивьен, обернувшись, замерла от неожиданности – Даггер выждал, наконец, момент, чтобы напомнить о себе.

Надо же – появился. И именно в тот момент, когда Вивьен впервые не думала о нём.

 – Привет, – стряхнул он с бескровных, длинных пальцев капельки растаявшего льда.

Вивьен не отвечая, сердито смотрела на него, вытряхивала снег из капюшона.

 – Ты что? Обиделась?  – засмеялся он и шагнул вперёд, чтобы помочь освободиться от снега.

Но она отстранилась:

 – Как мило с вашей стороны снизойти к нашим детским забавам, мистер Винтер, – язвительно фыркнула Вивьен.

Даггер вскинул глаза и посмотрел, серьёзно и спокойно, прямо в глаза.

Когда он заговорил, голос звучал мягко, терпеливо. Как у взрослого, увещевающего младенца?

 – Я не мог прийти.

 – Почему?

 – Был занят.

Исчерпывающе. И совсем не бесит!!!

– Это чем можно так заняться в каникулы, чтобы не найти времени для единственного друга? Хотя бы час для него не выкроить?

 – Я работал.

 – Работал?..

 – Вивьен! – раздраженно позвала Глэдис. – С кем это там разговариваешь?

Сестра смерила Винтера подозрительным, недоброжелательным взглядом:

 – Кто это? – надменно поинтересовалась она.

– Даггер Винтер, Глэдис. Не притворяйся, что не знаешь.

– Тот самый, что живет в мрачном тупике?

– И что из этого? – огрызнулся Винтер.

– Зачем тебе это отребье, Вивьен? С кем ты водишься? Я всё расскажу маме.

Вивьен почувствовала, как краска заливает щеки. Глэдис умела быть такой стервой!

 – А с чего бы вашей маме возражать против нашего с Вивьен общения? – неожиданно спокойно проговорил Даггер. – Мы не делаем ничего плохого.

– Правда? – Глэдис скрестила руки и, покачав головой. Всем видом продемонстрировала недоверчивость. – А по-твоему виду и не скажешь. Выглядишь так, будто задумываешь грабёж в особо крупном размере. А то и убийство.

 Да ну тебя! – махнула рукой Вивьен, цепляясь за рукав Даггера. – Вечно ты!.. – она не договорила. – Пошли отсюда! – это уже Винтеру.

 – Только посмей уйти! – прикрикнула Глэдис, сверкая на Вивьен глазами.

 – А что будет? – с искренним интересом спросил Даггер.

 – Я обижусь!

 Уж чего-чего, а обижаться Глэдис умела. И любила.

– Серьёзно? – засмеялся Даггер с издёвкой. – А это страшно? Почему твои обида должны кого-то пугать?

– Вивьен, я предупреждаю…

Но Вивьен уже не слушала сестру. Взявшись за руки, они с Даггером ушли с площадки.

На сердце было тяжело. Больно было видеть сердитое и, одновременно, растерянное выражение лица сестры. Но и вести себя, помыкать Вивьен, у Глэдис не было никакого права.

– Так чем ты был занят всё это время? – спросила она.

 – Готовил зелье. У него очень сложный состав.

 – Что за зелье?

– Ну, это сложно объяснять. Если коротко, оно способно превратить тебя в кого-нибудь другого. Что-то наподобие маски. Только магической.

 – Правда? Ты так можешь? Научишь меня?

Мгновение поколебавшись, Винтер кивнул:

 – Хорошо. Пойдем.

 – Куда?

 – Ко мне в гости.

Идти в Большой Тупик, в гости к незнакомым людям, да ещё не поставив в известность хозяев о своём визите было не совсем правильно. Но любопытство и желание посмотреть на место, где жил её загадочный друг, пересилили сомнения Вивьен.

Перебравшись через речушку, они вышли на узкую, мощеную улочку. Над ней с двух сторон смыкали ряды обветшалых кирпичных домишек с подслеповатыми окнами. Вивьен отметила про себя, что большинство фонарей в этом районе разбито.

Наконец, миновав ряд строений, они подошли к последнему дому в длинном ряду. Оказавшись за дверь, вошли в крошечную, тёмную гостиную.

Обстановка в доме не была уютной. На всем лежала печать бедности.

Совсем не так представляла себе Вивьен жилище могущественных колдунов.

 – Сюда, – кивнул Даггер.

Стеллаж с книгами отъехал в сторону, открыв за собой потайную лестницу.

 – Идём, – позвал он.

В подвальном помещении, где Винтеры оборудовали нечто вроде лаборатории, было холоднее, чем в комнатах наверху. На полках, прикрепленным к стенам, стояли банки с многочисленными ингредиентами.

 – Что в них? – поинтересовалась Вивьен.

– Разное. Вон в той коробке, например, златоцветник, а в той – толчёная полынь.

 – А в этой? – Вивьен потянулась к банке, распространяющей вокруг себя острый запах.

– Не важно. Посмотри лучше сюда.

Вивьен опасливо приблизилась к столу, занимающему центр помещения. На нём, как на алтаре, стояла чаша с пузырящейся, вязкой жидкостью.

 – Это оно? – опасливо повела девушка носом. – Твоё зелье? И оно готово?

 – Не совсем. Нужно ещё кое-что добавить.

– Выглядит, честно говоря, не очень. Похоже на… грязь? – Вивьен с осторожностью подбирала слова для определения, боясь обидеть друга.

 – Так и должно быть, – уверенно заявил тот.

После чего достал толчённый, сухой порошок и, высыпав в ступку, стал его измельчать. Хотя, на взгляд Вивьень, он и без дополнительных ухищрений был без достаточно мелким.

 – Тебе это нравится? – почти шёпотом спросила она.

Черные глаза на мгновение оторвались от зелий, вонзаясь Вивьен в лицо:

 – Нравится – что?

 – Готовить это… эту…ну, зелье, превращающее тебя в кого-то другого?

 – Нравится.

 – И что в этом интересного?

Между бровями юноши пролегла едва заметная складка:

 – Это требует терпения, точного знания, логики. Это как математика. Каждое зелье напоминает сложную задачу. Вот видишь? Это обычная колба.  В ней, при смешении правильных пропорций из простых трав, растущих на каждом подворье, можно получить настоящее чудо. А если нужно – оружие. Если уметь – наслаждение. И ни одна властная структура никогда тебя не поймает. Травы не оставляют следов. Их элементы, частицы распадаются и бесследно исчезают в крови. Действие отваров сложнее и дольше обычной ворожбы. Но и требует куда больше времени, усилий и знаний. Поверь, если я сварю яд – ни один волшебник не успеет сделать противоядие. Не говоря уже об обычных докторах.

 – Последняя часть твоей речи мне как–то совсем не нравится, – поежилась Вивьен. – Зачем тебе варить яд?

– Так я его и не варю, – равнодушно пожал плечами Даггер. – Это просто фигура речи.

Вивьен хотелось бы верить. Но на душе от слов Винтера стало как-то холодно, неуютно и грустно.

Но Даггер, словно не замечая её реакции, продолжал:

 – Да. Всё, что нужно – простые элементы, точность в пропорциях да точность в действиях. Ну и, кончено же, Магическая Сила. Вот, возьми, – он вложил в руки Вивьен тонкий высушенный стебель. – Что чувствуешь?

Она едва удержалась, чтобы не пожать плечами. Что можно чувствовать, держа в руке высохший стебель? Но, закрыв глаза, попыталась хоть что-то почувствовать.

 – Чувствую тепло. Сухость. Горечь. Но трава скорее добрая, чем злая… я говорю глупости, да?

 – Нет, всё правильно. У каждого растения есть свой характер. У каждого минерала – свои характеристики. Каждый драгоценный камень по-своему капризен. Правильно подобранные и соединенные, они являют настоящие чудеса! Невиданное, но невинное волшебство.

 – Ты говоришь о них так, будто любишь, – ревниво проговорила Вивьен.

 – И люблю, – невозмутимо кивнул Даггер.

 – Как можно любить неживые вещи? В них же нет души?

Но в ответ Винтер лишь пожал плечами.

Вивьен, усевшись на стол, наблюдала за его действиями. Вскоре от испарений пряди волос набрали влагу и стали завиваться на кончиках.

Вивьен засмеялась.

Винтер раздраженно дернулся:

 – Какого черта?!

 – Просто так.

 – Ну конечно. Как же иначе? – и снова усмешка отразилась лишь в глазах.

Глазах, похожих на два бесконечных тоннеля. Тоннеля в подземелья. Такие далёкие, что могло показаться, что через них можно заглянуть в ад.

 – Здесь холодно, – поёжилась Вивьен.

 – Я уже почти закончил.

Помешав мутное варево несколько раз против часовой стрелки, несколько раз – по, Винтер отряхнул руки:

 – Идем.

Выбравшись из лаборатории, они наткнулись на Винтера старшего. Отец Даггера, развалившись с банкой пива на диване, смотрел телевизор.

При виде их подозрительно сощурился:

 – Ты дома, щенок? – «изящно» приветствовал отец сына.

 – Да, сэр, – с уничтожающей вежливостью отозвался Даггер,

 – Да у нас, как я погляжу, гости? Фу-ты, ну-ты! – смерив Вивьен тяжелым взглядом, процедил Роб. – Красавица мисс Фэйн собственной персоной? Могу я спросить тебя, маленькая леди, какого дьявола лысого ты таскаешься за моим заморышем? И что нашла в этой нюне? Верно, принимаешь его за одну из своих подружек? – с издёвкой протянул мужчина.

Банка с пивом просвистела рядом с ухом Даггера и, ударившись в стену, оставила на ней грязное пятно. В первый момент Вивьен подумала, что старший Винтер настолько псих, что запустил в них банкой. И только по его сердитому, растерянному лицу поняла – он и сам раздосадован.

И банками с пивом бросается здесь не отец.

В дверях стояла женщина. Высокая, худая, некрасивая. Тёмные одежды были под стать её лицу – строгие и невзрачные.

– Ты демонстрируешь плохие манеры, Роб, – едко проговорила она.

– Дообрый день, миссис Винтер, – попыталась поздороваться, проявляя вежливость, Вивьен.

Женщина равнодушно скользнула по ней взглядом, словно девушка была не больше, чем предмет интерьера. Меньше, чем пустым местом.

– Представишь свою гостью, Даггер? – поморщилась она, не стесняясь.

 – Это Вивьен Фэйн, – послушно отозвался сын.

 – Отродье, – поджала губы женщина.

– Что, простите?! – вскинулась Вивьен. – Как вы меня назвали?

– Те, кто приступает законы Магического Сообщества, но не совершает тяжёлых преступлений, бывают лишены магического дара и изгнаны. Но по приходи генетики и судьбы, у их потомков дар может возродиться. Но от этого они не перестают быть выродками, – холодно припечатала мать Даггера.

И взгляду её могла бы позавидовать любая Злая Королева.

Вивьен уже поняла смекнула, что за её визит сюда родители по головке Даггера не погладят. Что он планировал провести её тайком. И это было унизительно. Она не воровка! Нельзя, значит – нельзя. Даггеру не следовало так поступать.

 – Простите за неожиданный визит, – также холодно, в тон матери Даггера, произнесла Вивьен. – Я уже ухожу.

Роб Винтер хмыкнул:

 – Иди, иди. И не возвращайся. Если у тебя есть мозги, дуреха, держись подальше от этого дома.

 – Помолчи, – оборвала мужа миссис Винтер.

Её муж, Винтер-старший, отвернувшись, прошел к стене. Подбирать банку с пивом.

 – Вивьен? – голос женщины зазвучал мягко.

Аж мурашки ползут по спине от этого голоса. Ну, точно злая ведьма из страшной сказки. Ведьма, пытающаяся заманить к себе сладкими речами.

 – Не держи на меня зла. Я была не сдержана, но не делай поспешных выводов. Выпьешь с нами чай, дорогая?

 – Не выпьет! – рявкнул Даггер.

От поспешности, с какой он ответил и по тому, как звенел от гнева его голос, Вивьен поняла, что интуиция её не обманывает. Миссис Винтер опасная женщина. И совет отца Даггера тоже дан из благих побуждений.

 – Вивьен пора домой.

 – Так наше чаепитие и не продлится долго. Ты ведь не откажешься, правда, Вивьен?

 – Я сказал – нет!

Как у Дагера это получалось? Говорит тихо, медленно. Откуда возникает ощущение, что он кричит, разливая в воздухе звенящую ярость?

– Вивьен ничего пить не будет, матушка. Идем, Ви. Провожу тебя до дома.

Холодные влажные пальцы с силой сжались на её руке, когда Даггер увлек её за собой.

 – Всего доброго, – пискнула напоследок Вивьен родителям Даггера..

У самой реки, задохнувшись от быстрой ходьбы, она взмолилась:

 – Помилосердствуй! Помедленней – никак?

– Прости.

 – Тебе теперь влетит, да? – сочувственно спросила она.

Даггер неопределённо дернул плечом.

Вивьен вдруг охватил страх. А вдруг он послушается своей злой матери? Вдруг решит с ней больше не общаться?

 – Я твоей маме не понравилась. Но почему?.. Что я сделала не так?

– Дело не в тебе. Просто моя мать… она предпочитает не сходиться с людьми близко, – уклончиво проговорил он.

– И что дальше? Отступишься от меня?

Даггер промолчал.

 – Но ты не можешь! Мы же только подружились! А твоя мать?.. Не можешь же ты всю жизнь торчать рядом с ней и этими твоими колбами?! Тебе нужны живые люди.

 – Вивьен…

 – Нужны. Даже если ты сам этого не понимаешь и не осознаёшь. Ты сам загнал себя в какие-то рамки, в то время как все это – глупая условность! Ты нужен мне, Даггер! Пожалуйста, не позволяй ей нам мешать! Рано или поздно всегда наступает время, когда приходится идти наперекор родителям. А если этого не сделать, то своей жизни не прожить. Будешь обречен всю жизнь воплощать чужие идеалы, жить чужими желаниями!

– Вивьен, не будем сейчас тратить слова впустую. Будущее само себя покажет и само за себя всё решит.

***

Родители строго выговорили Вивьен за то, что она посмела гулять до поздна никому не сказав, куда пошла. Не прося разрешения. Глэдис была этим очень довольна.

– Ну, что? – насмешливо скривила сестра тонкие губы. – Нагулялась?

 – Не твоё дело, – огрызнулась Вивьен.

– Ты – моя сестра. Всё, что касается тебя, очень даже моё дело. Как ты могла так поступить со мной? – тон Глэдис изменился. Стал серьёзнее и злее. – Как могла бросить меня ради этой бледной немочи?

 – Я тебя не бросала.

 – Бросала! – стояла на своем Глэдис. – Даже не попыталась пригласить с собой.

 – Как я могла? – оправдывалась Вивьен. – Я же не к себе домой шла?

 – Ты пошла, за бог знает кем, и бог знает – куда. У тебя вообще мозгов нет? И сердце, похоже, словно лужица мелкое. Скажи, разве хоть раз я тебя оставила?

– Ты не понимаешь! Даггер не согласится со мной дружить, если ты будешь рядом!

Глаза Глэдис презрительно блеснули:

 – Ты ещё глупее, чем я думаю, Вивьен. Или ты просто – злая?

Вивьен побледнела:

 – Как ты можешь говорить так?

– Неужели ты не понимаешь, Ви? Я не хочу, чтобы ты общалась с этим Винтером, не потому что ревнивая и мерзкая. А потому, что он скользкий и гадкий тип. Я переживаю за тебя. Ты, со своими куриными мозгами, пропитанными романтическими туманами, в упор не видишь очевидного

 – Я не хочу слышать, как ты его ругаешь. Если обещаешь молчать и никому ничего не говорить, я скажу тебе, почему для меня так важна дружба с Даггером Винтером. Обещаешь?

– Нет. Не могу. Мало ли, что ты мне скажешь? Вдруг придётся принимать какие-то меры?

 – Глэдис! Это не только моя тайна. Клянись, что станешь молчать Или я не слова больше не скажу.

Сестра, тяжело вздохнув, кивнула:

 – Обещаю. Выкладывай, что там у тебя?

Вивьен подошла к ней вплотную и прошептала, едва ли не на ухо:

 – Мы с ним колдуны.

При этом известии Глэдис весело расхохоталась.

– Ничего смешного. Нас таких тут только двое, других – нет. Он нужен мне, Глэдис!  Пойми. И не сердись на меня, пожалуйста. Я люблю тебя, очень. Но его я люблю – тоже.

 – Сил моих с тобой больше нет. У тебя богатое воображение, и это хорошо. Но всякой фантазии должна быть граница. Ещё раз услышу про магию – устрою тебе великую инквизицию. С охотой на ведьм.

 – Глэдис!..

 – Я всё сказала. Добавить больше нечего. Разговор окончен.

– Не обращай внимания, детка, – обнял отец Вивьен, расстроенную дальше некуда.

Как--то быстро и словно безвозвратно улетучилась радость.

 – Ты же понимаешь, почему она так говорит, да? – не оставлял попутки утешить дочь Бил.

Вивьен кивнула, глотая слезы.

Самое печальное, что сердиться на сестру она не могла. Она прекрасно понимала Глэдис. Может быть (и даже скорее всего) на её месте она повела себя так же.

 – Она привыкнет, – подмигнул Бил Вивьен, словно поддерживая неизвестный ей заговор. – Не огорчайся, моя прекрасная фея!

Ссора с Глэдис портила настроение, но всё же осознавать себя особенной, не такой, как все, волшебницей было…волшебно! Она отправится в Магическую Академию! Она имеет право на небо, цветы и луну. На свою горсточку звезд. Но самое главное – она теперь сможет не бояться, что Даггер Винтер однажды отвернётся от неё, вновь станет смотреть, как на пустое место, как в начале их знакомства. Но это навсегда в прошлом. Теперь они будут вместе – всегда.

А Глэдис?.. Что поделать? Люди вырастают, заводят собственные семьи и расстаются. Это неизбежно. И отец прав – Глэдис привыкнет. Однажды. Или – со временем. И может быть, у неё тоже есть магические способности? Тогда, придёт время, они снова будут все вместе. И – счастливы.

Вивьен с трудом дождалась утра.

 – Даггер! – кинулась она к другу, как только увидела его. Не обращая внимания на удивленные взгляды. – Даггер! Я вчера получила вести из твоего Магического Мира! Я еду, в Магическую Академию. Еду!!!

Даггер не обманул ожиданий Вивьен. На сей раз улыбка вспыхнула не только в глубине черных глаз; она впервые изогнула тонкие губы.

 – Я же тебе говорил!

 – Я так счастлива!

 – Будто осторожнее, – лукаво шепнул он, подмигивая. – А то взлетишь прямо сейчас. Тогда Департаменту придётся исправлять память всей школе.

Вивьен звонко, весело рассмеялась.

После школы они оба, не сговариваясь, направились в их заповедное место – к Проклятой Мельнице. Впрочем, в само строение они уже давно не заходили и нашли себе укромное местечко на берегу речушки.

Вивьен навсегда запомнит это место. Посреди высоких вековых дубов ручей из-за небольшой запруды превращался в полноценную речку. Вода струилась почти между стволами. Летом, наверное, здесь будет густая прохладная тень, но пока листва была совсем юной и светилась драгоценными изумрудами в ярких лучах солнца.

– А если бы я и вправду полетела, что бы со мной сделали?

 – Ничего, – пожал плечами Даггер.

– Ты говорил, что Департамент отслеживает проявления магии. А я ведь использовала магию вне школы – и ничего? Никаких уведомлений.

 – Ты пока не состоишь в Магическом Сообществе. По идее, ты сама недалеко ушла от тех, от кого мы таимся. Не зная о магии, как ты можешь её контролировать? Вот после поступления придётся быть осторожнее.

Вивьен подняла с земли ветку и принялась крутить ею в воздухе. Она представляла, что ветка покрывается цветами. Но ничего не получилось, лишь в воздухе таяли зеленые искры.

Винтер засмеялась. Без издевки, весело. Но почему–то все равно стало обидно.

 – Да не волнуйся ты! Придёт время и всё у тебя получится. В тебе куча магии. Я видел это не раз.

 – Правда? – с надеждой подняла на него взгляд.

 – Конечно, – успокоил он.

 – Ты поможешь мне подготовиться? Профессор говорил о каком-то списке?..

 – Когда мы с мамой пойдем туда, непременно возьмём и тебя с собой.

Вивьен погрустнела:

 – С твоей мамой: Мне показалось, что я ей не понравилась.

Винтер отмахнулся:

 –Понравилась, не понравилась – какая разница? Она всё равно ничего не может сделать. Потерпит.

«И мне придётся потерпеть», – подумала про себя Вивьен, вздыхая.

Она помолчала, собирая остатки храбрости:

 – Даг?..

 – Что?

 – Можно задать личный вопрос? Ты не рассердишься?

 – Не знаю. Попробуй.

 – Как дела у тебя дома?

 – Нормально, – он потянулся к следующей былинке. Сорвал и закусил её, вертя в пальцах. – Почему ты спрашиваешь?

 – Твоему отцу ведь не нравится магия?

Даггер промолчал, отвернувшись:

 – Даггер!

 – Что?!

 – Как твои родители могли сойтись вместе, если твой отец ненавидит магию, а твоя мать – людей?

– А я почем знаю? Они мне не рассказывали. Наверное, совместной жизнью оплачивают кармические долги?

Вивьен помолчала, наблюдая за неспешным движением воды в речушки:

– А в Магическом Сообществе есть высшая мера наказания?

– Ну и вопросы ты сегодня задаёшь. Есть.

– Смертная казнь?

– Ну, некроманта, работающего со смертью, умеющего подселять души в разные тела, не так легко убить. Так что в некоторых случаях всё гораздо страшнее. Мы, маги знаем то, во что люди лишь верят – «Смерть – это только начало».

– Тёмные маги – это те, кто работает «со смертью»?

– Нет. Смерть – она как нож. В принципе, только неглубокий, незрелый разум может ассоциировать её со злом. Смерть – на самом деле милосердие божье, ведь она избавляет от боли. Как предохранитель. Тёмные маги работают с хтоническими энергиями. Проще говоря – с демонами и первозданной Тьмой.

– А светлые?

– Светлые – со стихиями. Но, откровенного говоря, можно и будучи условно «светлым» дел наворочить – век не разгребёшь.

– И если такое случится – что будет?

– Да тут ничем особенным от вашего мира правила не отличаются. Богатым и знатные – ничего. А тем, кто попроще… ну, или если преступление такое, что – из ряда вон… магическая «вышка», когда тебя отдают демоническим сущностям живьём.

– Как это?! – ужаснулась Вивьен.

– У каждого тёмного колдуна есть свои демоны, от которых его защищает круг силы, амулеты, иные обереги. Демонические сущности не знают не любви, не привязанности. Они служат магу, пока он их кормит. А когда (или – если) перестанет, его собственные демоны сожрут его самого. Достаточно нейтрализовать обереги и конец печален и близок.

Вивьен слушала его и зрачки её расширялись от ужаса.

Даггер усмехнулся:

– Но тебе не о чем беспокоиться. За светлой душой Тьма прийти не отважится.

– Не слушай его, глупая! Она уже за тобой пришла! И у этой Тьмы лицо твоего драгоценного Даггера. Разве ты не видишь?..

– Глэдис? – удивлённо воскликнула Вивьен, обнаружив присутствие сестры.

 – Что ты здесь делаешь? – зло спросил Винтер, поднимаясь на ноги. – Шпионишь?! – в его голосе слышалось отголосок шипения, как у змеи.

Глэдис ответить не успела. Раздался треск и сверху рухнула тяжелая, толстая ветка.

Вивьен едва успела выдернуть сестру из-под удара, но ветка больно ударила её саму по плечу.

 – Глэдис! Ты в порядке? Глэдис!..

Разъярённая и напуганная, Глэдис обернулась к Винтеру:

– Это ты со мной сделал! – обвиняющим тоном произнесла она.

Винетр, белый как мел, сверлил её в ответ чёрными глазами. И молчал.

– Что молчишь?! Признайся – ты хотел меня убить!

 – Глупости! Не хотел, конечно, – яростным присвистом ответил он.

 – Но это ты! Ты! – надвигалась на него Глэдис. – Ты сделал это со мной!

– Да ничего я тебе не сделал!

Если сестра думала, что заставит его отступить, то ошиблась. Винтер словно в землю врос.

 – Вот, Вивьен, с кем ты водишься! Ослепла?! Не видишь? Это же монстр! Таких в былые времена на кострах сжигали!

 – Вивьен, – повернулся Винтер к ней. – Пусть твоя сестра замолчит.

 – Твой друг чуть не убил меня! Он нарочно обломил эту ветку!

 – Нет, не нарочно. Убирайся отсюда. Слышишь? Тебе не место рядом с нами.

Вивьен хотелось зажать уши руками, чтобы перестать слушать, как ругаются между собой два дорогих ей существа.

 – Прекратите1 Не кричи на неё, Даггер. Не надо!

 – А ей, выходит, на меня кричать можно? – тихо спросил он.

 – Но ты действительно… – начала было Вивьен.

И осеклась.

Страшно было договаривать. Ещё страшнее было в это верить.

 – Ты ведь не хотел причинить моей сестре вред, да?

 – Конечно, не хотел! Что за идиотский вопрос? К чему мне смерть этой простушки? Это был спонтанный выброс магии. Когда я злюсь, я не могу это контролировать… такое случается. Иногда.

 – Он лжёт! – не унималась Глэдис. – Разве не ясно? Ты будешь смотреть сквозь пальцы, как у тебя на глазах убивают родную сестру?

Разрыдавшись, Глэдис убежала.

 У Вивьен было такое чувство, будто у неё сердце разрывается. Она подняла голову, заглядывая в черные непроницаемые глаза.

– Ты правда сделал это не специально?

Винтер в упор смотрел на неё, упрямо сжав челюсть.

 – Я же уже сказал – нет.

 – Ты ранил её.

 – Вивьен!  – он втянул в себя воздух, отворачиваясь в сторону. – Черт! Ты что думаешь, магия – это цветочки, да? Полеты на метле? Сияние искр? Иногда – это так, но куда чаще магия – это смерть, кровь и грязь. Это подарок людям от демонов из ада. Почему, ты думаешь, в Департаменте дают согласие на обучают таких, как ты? Даже идут на материальные растраты? А потому, что неконтролируемая магия –это вообще кошмар! Она способна выворачивать людей наизнанку. Будешь смерть звать, да не дозовешься.

 – Что ты сказал? – отшатнулась Вивьен.

 – Я много чего сказал, – нахмурился Винтер. – Что ты хочешь, чтобы я повторил? Вивьен! – он сжал кулаки, словно боялся наброситься на неё. – Вивьен, я пытаюсь донести до тебя, что не хотел причинить твоей сестре вред. Так получилось. Я сделал это – не отрицаю. Но это было не специально. Прости. Я не хотел.

Она хотела верить. Она и верила, только… только этот новый Даггер. Такой порывистый и горячий, яростный – он пугал её.

Юноша сжал руку её руке в своей руке:

 – Ты веришь мне? Ты должна мне верить! – настойчиво повторил он.

 – Верю. Но запомни на будущее, Даг. В следующий раз, когда у тебя будут эти…неконтролируемые выбросы магии, или как их там?.. Лучше пошли её ко мне. Даже если это покалечит меня, мне будет простить тебя за это легче, чем если ты причинишь боль тому, кого я люблю.

– Я никогда больше не трону твою сестру. Клянусь.

 – Не надо ни клятв, ни обетов. Я хочу, чтобы ты не причинял людям боли не из–за меня, а потому – что её нельзя причинять никому. Пойми, мы сильнее их, – тех, кого ты называешь «просто людьми».  А значит, должны быть добрее. Ты говоришь, магия подарок из ада?  Если и так, при желании даже плохая вещь может служить добру.